Результатов: 13

1

Сейчас, вот, многие смеются над нашими звёздами, что выкупили себе дворянские титулы и строят из себя аристократов. Дескать, настоящая аристократия совсем не такая.
А какая? Как, вообще, можно о них судить, их у нас лет сто как нету.
Я, вот, к примеру, только раз и общался с настоящей титулованной особой. Было это лет десять назад, у нас в Тюмени, на нефтегазовой выставке. Я там выставлял свою спецодежду, а в соседях у меня был механический завод из Бугульмы, что производит оборудование для нефтяников. И двое мужиков оттуда - начальник отдела продаж Владимир Иванович, типичный технарь, и водила их «Газели» Серёга. На «Газели» они привезли на выставку какую-то свою замерную установку для ремонта скважин. Смонтировав этот аппарат у своего стенда, Владимир Иванович сразу же ушёл проверить конкурентов и общался я, в основном, с Серёгой.
Ну, а что Серёга.. Водила, как водила, с типичной для шоферюги внешностью - лицо в щербинах, шея красная, руки-крюки. Мы с ним поболтали, обсудили цены на бензин и на бугульминскую водку, превосходство коей над другими он, как выяснилось, лично установил эмпирически.

Судя по тому, как вечером на банкете он первым лихо опрокинул полную рюмку, питейная тема была ему близка. Владимир Иванович при этом заметно насторожился, строго на него посмотрел, но промолчал.
Но, когда тот сразу же налил себе новую стопку, Владимир Иванович не выдержал:
— Серёга, смотри, если опять напьёшься, не посмотрю, что граф, уволю к чёртовой бабушке…
Серёга лишь поморщился и отмахнулся, а я заинтересовался:
— А чего вы его графом-то называете?
— Так он и есть граф!
— В смысле?
— В прямом. Ему в девяностые бумаги с Москвы пришли. Он реально в каком-то там колене граф Шереметев, по крови и так далее...
–– Фигасе, — я даже присвистнул.
–– А ты думал! Его и в Москву на бал приглашали. Он даже было поехал, но в поезде с дембелями подрался, неделю в Казани в изоляторе сидел…

Надо же, думаю... Серёга, оказывается, граф... аристократ... Это ж вроде что-то такое древнее и бледное, как правило, с тростью, благородными манерами и в фиакре с гербом. А, тут…
А тут веселье набирало силу. И надо заметить, что граф Шереметев был не одинок в своём желании провести вечер с пользой. Как оно обычно бывает на таких мероприятиях, за каждым столом находятся такие же расконвоированные командировочные мужики, любители выпить, которых словно шарики ртути притягивает друг к другу. Вскоре все они собрались за одним самым шумным столом, и Серёга отправился туда пообщаться, прихватив с нашего стола бутылку шампанского.
И примерно через час, когда уже начались танцы, возле их стола ожидаемо вспыхнула первая пьяная драка, с громким посыланием друг друга в центре зала. Наш Серёга принял в ней самое активное участие, обменявшись парой ударов с какими-то северянами и поцапавшись с прибежавшей охраной, что развела возмутителей спокойствия по своим столам.
С разборок он вернулся в ещё более анархическом настроении и, уже совсем не обращая внимания на грозные взгляды начальника, сразу налил себе водки.
Владимир Иванович угрюмо молчал.

Тут в зале объявили вальс и Серёга, допив стопку, начал с интересом оглядываться по сторонам, веско заявив:
— Последнему поросёнку титька возле жопы, — что сразу выдало в нём человека искушённого.
За соседним столом как раз скучала одинокая пышнотелая дама с большими серёжками-люстрами в ушах и такими зализанными назад волосами, словно на неё рыгнул динозавр. Её-то Серёга, сходу сразив приятностью обхождения, и повёл на танец.
Вальсировали они, надо сказать, весьма страстно, но кончилось это действо, увы, довольно трагично. Потому как Серёга, подхватив партнёршу за талию, не смог её удержать и вместе они завалились на выставочный стенд минской фирмы, напрочь сломав при этом пластиковую модель их котельной.

Опять начались разборки, требования оплатить сломанный экспозитор и угрозы подать на Серёгу в суд, которые, впрочем, его совершенно не смутили. В кратких, но ёмких выражениях он объявил оппонентам, что все их претензии считает юридически ничтожными, и снова ушёл танцевать под вовремя зазвучавшую быструю мелодию.
Пострадавшие минчане вроде бы успокоились, но, как вскоре выяснилось, только для виду. Традиционно предпочтя белорусскую партизанскую тактику, они затаились за своим столом, и, как только граф Шереметев оказался в пределах их досягаемости, совершили быструю и дружную вылазку, влепив ему несколько увесистых оплеух и облив стаканом томатного сока.
Тут, к счастью, подоспели мы с Владимиром Ивановичем и вместе с охраной оттащили их от Серёги, что порывался продолжить выяснение отношений и лягнуть противников в область первичных половых признаков.
После ряда таких безуспешных попыток, осознав, что отомстить обидчикам ему сегодня не удастся, Серёга, похожий в своей свежевыкрашенной рубахе на одинокого гордого гарибальдийца, обозвал всех присутствующих презервативами и, показав самый длинный из своих пальцев, ушёл в ночь, полностью растворившись в городском ландшафте.

Весь последующий выставочный день я провёл рядом со злющим Владимиром Ивановичем, слушая его гневные проклятия в адрес всей дворянско-буржуазной культуры и обещания обрушить на отсутствующего Серёгу многочисленные административно-финансовые кары.

Сам граф Шереметев появился только через день, прокравшись с утра к своему стенду незаметно и осторожно, словно мелкий ночной хищник. За время отсутствия он оброс как йети, приобрёл на лице несколько глубоких свежих царапин и чёрные компьютерные очки с мелкими дырочками, что придавали ему зловеще-шпионский вид. В руках у графа был пакет с надписью "Thank you", под завязку набитый вырванным вместе с корнями горохом.

Узрев Серёгу, Владимир Иванович густо покраснел и набрав в грудь побольше воздуха выдал целую серию сочных непарламентских выражений. Все вокруг даже вздрогнули.
Граф в ответ молчал как гуппи и лишь виновато вздыхал, при этом так огненно дыша на Владимира Ивановича перегаром, что тот плюнул и, велев ему никуда не уходить, пошёл получать диплом за участие в выставке.
А Серёга остался смирно сидеть возле их аппарата, жуя горох и равнодушно созерцая окружающий его мир. Было заметно, что жить в этом мире графу Шереметеву довольно тяжко.
Пожалев несчастного горохопоклонника, я принёс ему бутылку «Клинского», из которой он сделал несколько жадных глотков, с благодарностью кивнул и произнёс несколько игривую фразу:
— Жена - это хлеб, а хочется ещё и булочку…
После чего сидел уже молча, потихоньку отхлёбывая пиво и, лишь когда к стенду подходил Владимир Иванович, прятал бутылку под стул и шептал мне с опаской:
— Пристёгиваемся...
Вскоре пиво у него закончилась и, попав из цепких рук Бахуса прямиком в объятия Морфея, их сиятельство уже мирно дремал на своём стульчике, крепко держа в руках пакет с горохом. Во сне граф Шереметев хмурился и даже слегка постанывал, как будто что-то его тревожило. Скорее всего, судьба России, как оно обычно и свойственно всем представителям его сословия.

Вот, теперь, когда слышу про аристократию, его и вспоминаю...

© robertyumen

2

ПАСТЬ ГОЛЛУМ И БАРЖА ЗЕЛЁНОГО ЛУННОГО СЫРА НА ЕНИСЕЕ

У Ромы Бурлака, которого в Красноярской ролёвке больше знают под звучным именем - Пасть, возникали иногда довольно сумбурные идеи. Например он мог придти к тебе ночью постучавшись пальцем в окно, и предложить отправиться прямо сейчас в путешествие без какой-то особой определённой цели. Что-то типа пешего паломничества:

"Пошли, говорил он, прямо сейчас пешком до Железногорска сходим".

Причём ещё и босиком. Ну или до Дивногорска. А это что-то около 30 км по трассе. Предпринимал он подобные пешие туры не только со мной, но и ещё с некоторыми моими друзьями. И в них сходить мне по счастью не удалось. По пути он сильно накидывался алкоголем, и по слухам по пути в Дивногорск спровоцировал на мосту глупую драку с гопниками, а в другой раз по-пьяни зачем-то пытался спереть у хачика арбуз, и этим тоже впутал своих попутчиков в весьма глупую и некому не нужную драку.

Но о том как мы с ним ходили пару раз пешком в Железногорск, закрытый режимный город, куда вход до сих пор по пропускам, я расскажу как-нибудь в другой раз...

В этот раз я расскажу лучше как Пасть плавал голым на баржу за зелёным сыром.
В город тогда очередной раз приехала одна томская фрикса - Инь-Яня. Это дивный фрик из уже вымирающего вида эльфиек - автостопщиц с флейтами, одетых в самошитый этнический и довольно экзотичный прикид.

Инь-Яня была вся с ног до головы оранжевой, потому как этот цвет лучше всего бросается в глаза на трассе, ассоциируясь с жилетками дорожных рабочих. Стопщик в таком прикиде имеет гораздо больше шансов уехать. А Инь-Яне с её довольно вредным характером - это было очень нужно. Раза три она приезжала к нам с кем-то в паре, и каждый раз этот кто-то кидал её одну за вредный характер у нас в Красноярске. Два раза я как джентльмен, бросал все свои раздолбайские дела у себя в городе, и увозил обратно в её родной Томск, но на третий раз уже сказал ей "Стоп, хватит! Больше я с тобой никуда не поеду"!

Но это пока был ещё самый первый раз. Встретив её где-то в центре всю такую ярко оранжевую как июльское солнце, мы с Пастью водили её по своему городу, показывая наши местные достопримечательности. Кстати, самым забавным во всём её оранжевом прикиде был шмотник сделанный из детских оранжевых колготок. Те самые детсадовские колготки с грубым швом через всю задницу. В советское время в такие наряжали даже мальчиков до самой школы. На них завязывалась оранжевым шнурком горловина, а сами чулки служили как бы лямками к шмотнику...

По пути что-то выпивали, и Пасть всю дорогу пытался раскрутить её на выпивку, обещая, что "завтра" всё вернёт, тогда как завтра она собиралась уже ехать назад к себе в Томск, а я вроде бы как подписался её туда провожать. При том, что сама она при своих этнических замашках практически с нами не пила... И поэтому взывала к его совести, не ведясь на провокации.

Вечер и алкоголь завели нас ближе к июльскому вечеру, на очень крутой берег Енисея в Академ городке. Там мы подсели к каким-то отдыхающим девушкам, любуясь сверху на Енисей и продолжая что-то там распивать. А с этого очень высокого и крутого берега, где сейчас уже давно стоит храм, нашему праздному взору открылась стоящая посреди Енисея баржа, гружёная чем-то жёлтым как заплесневелый сыр.
И у нас разгорелся горячий спор, о том что может быть на этой барже. Причём Пасть упорно склонялся к версии и том, что там лежит груз из окаменевшего зелёного сыра, из которого по версиям некоторых упоротых мракобесов сделана луна.

И чтобы проверить эту версию, Пасть решился доплыть до баржи вплавь, несмотря, что до неё было метров сто. Её предусмотрительно поставили на якорь чуть ли не посреди Енисея, дабы этот бесценный лунный сыр не расхитили.

Пасть спустился к воде крикнув нам чтоб присмотрели за его шмотками, и рисуясь перед девушками разделся догола. Кстати, те случайные девушки, к которым мы подсели, этого жеста совершенно не оценили, и тут же смутившись ушли. А уже изрядно подвыпивший Пасть нырнул в воду и поплыл вниз по течению к барже...

Если вы не сибиряк, и никогда не пытались купаться в Енисее даже летом, то лучше и не пробуйте. Течение почти везде там очень мощное, а вода даже летом очень холодная. Многие горе самоубийцы, что решаются спрыгнуть с коммунального моста, попав в стремительное течение, тут же внезапно раздумывают топиться, но уже поздно...
Выплыть из стремнины почти никому из них уже не удаётся...
Я всё это прекрасно знал, сбегая вниз по косогору, потому как сам купался в нём довольно часто. Купание в Енисее выглядит примерно таким образом: Метров в пяти от берега где течение не такое сильное, можно ещё окунуться по грудь. Но если ты ныряешь чуть дальше тебя тут же закручивает мощным потоком, и несёт дальше. Тут тебе уже нужно грести что есть силы к берегу, чтобы тебя не слишком сильно далеко унесло от твоих вещей на берегу... Очень бодрит с утра, и моментально снимает практически любое похмелье. Если конечно у вас с сердцем всё в порядке...

Думаю, что Пасть прыгнув в Енисей, тоже довольно быстро протрезвел, но было уже поздно включать обратный ход. Ему довольно легко удалось достичь этой баржи, только благодаря тому что течение само принесло его туда. Там он подтянулся и влез на неё, и начал голый там бегать, ёжась от речного ветра. Попутно он поднял, и показал нам издалека кусок этого самого зелёного сыра. До него наконец-то начало доходить, что при таком сильном течении назад ему уже не приплыть. В отчаянии он начал махать с баржи руками каким-то проплывающим мимо рыбакам. Но те увидав его голожопого как Голлум, лишь посмеялись и проплыли мимо...

Вечерело, на Енисее становилось всё холоднее, и Пасть наконец-то решился плыть в обратный путь. Он оттолкнулся от баржи, и его тут же понесло дальше по направлению к коммунальному мосту. А мы с Инь-Яней бежали вслед по берегу неся его шмотки. Инь-Яня с вещами отстала очень быстро, а я преодолевал бухту за бухтой, ожидая за каждым поворотом не увидеть его головы над поверхностью, и нырять за ним уже самому, чтобы вытащить из воды его ослабевшее тело...

Но метров через двести ослабевшего Пасть таки вынесло к берегу, в побелевшей руке он судорожно сжимал какой-то зеленоватый камень ядовито зелёного цвета. Это был кусок производственной серы...
Так мы узнали что было на той чёртовой барже, ради которой Пасть чуть не утоп. Не лунный зелёный сыр, а зелёная сера, которой черти топят свои котлы в аду.

3

В армии любому таланту найдётся достойное применение. К примеру если художник - добро пожаловать красить заборы. Музыкант с абсолютным слухом? Постой на шухере. Если никаких совсем талантов нету, то их в тебе непременно откроют, разовьют, и используют по назначению. Я, среди прочих своих безусловных талантов, владел плакатным пером. Нынче, в век принтеров и плоттеров, даже сложно представить, насколько востребованным в то время было умение провести прямую линию на листе ватмана черной тушью.

Освоил я этот нехитрый навык ещё в школе, на уроках физкультуры. В восьмом классе я потянул связки, и наш физрук, Николай Николаевич, пристроил меня чертить таблицы школьных спортивных рекордов. И пока весь класс прыгал, бегал, и играл в волейбол, я сидел в маленькой каморке, где остро пахло кожей и лыжной смолой, среди мячей, кубков, и вымпелов, и высунув язык переносил из толстой тетради на лист ватмана цифры спортивных результатов.

В какой момент я понял, что поменять эти цифры на своё усмотрение мне ничего не стоит? Не знаю. Я тогда как раз влюбился в девочку Олю из параллельного, и однажды, заполняя таблицу результатов по прыжкам в длину, вдруг увидел, что легко могу увеличить её результат на пару метров. «Наверное ей будет приятно» - подумал я. Подумано - сделано. Вскоре с моей лёгкой руки Олечка стала чемпионкой школы не только в прыжках, а во всех видах спорта, кроме вольной борьбы, в которой девочки участия не принимали. Погорел я на сущей ерунде. Кто-то случайно заметил, что Олечкин результат в беге на сто метров на несколько секунд лучше последнего мирового рекорда. Разразился скандал. Терзали ли меня угрызения совести? Нет. Ведь своей выходкой я добился главного. Внимания Олечки. Олечка сказала: «Вот гад!», что есть силы долбанула мне портфелем по спине, и месяц не разговаривала. Согласитесь, даже пара затрещин от Николай Николаича не слишком высокая цена за такой успех. Кстати, от него же я тогда первый раз услышал фразу, что "бабы в моей жизни сыграют не самую положительную роль". Как он был прав, наш мудрый школьный тренер Николай Николаич. Впрочем, история не о том. Короче, по итогам расследования я навсегда был отлучен от школьных рекордов, и тут же привлечен завучем школы к рисованию таблиц успеваемости. Потом, уже на заводе, я чего только не рисовал. Стенгазету, графики соцсоревнований, и планы эвакуации. Возможно где-то там, в пыли мрачных заводских цехов, до сих пор висят начертанные моей твёрдой рукой инструкции по технике безопасности, кто знает? Именно оттуда, из заводских цехов, я вскоре и был призван в ряды Советской Армии. Где мой талант тоже недолго оставался невостребованным.

Один приятель, которому я рассказывал эту историю, спросил – а каким образом там (в армии) узнают о чужих талантах? Глупый вопрос. Ответ очевиден - трудно что либо скрыть от людей, с которыми существуешь бок о бок в режиме 24/7. Сидишь ты к примеру на боевом дежурстве, и аккуратно, каллиграфическим почерком заполняешь поздравительную открытку своей маме. А через плечо за этим твоим занятием наблюдает твой товарищ. И товарищ говорит: "Оп-па! Да ты, военный, шаришь!". И вот к тебе уже выстраивается очередь сослуживцев, преимущественно из азиатских и кавказских регионов нашей необъятной родины, с просьбой сделать им "так жы пиздато". И вот уже ты пачками подписываешь открытки с днём рожденья, с новым годом, и с 8 Марта всяким Фатимам, Гюдьчатаям, и Рузаннам. Несложно же. Потом, когда ты себя зарекомендуешь, тебе можно доверить и дембельский альбом. Где тонким пером по хрустящей кальке хорошо выводить слова любимых солдатских песен про то, как медленно ракеты уплывают вдаль, и про высокую готовность.

Вот за этим ответственным занятием меня однажды и застал начальник связи полка майор Шепель.
Собственно, вся история только тут и начинается.

Ну что сказать? Это был конкретный залёт. Майор держал в руках не просто чей-то почти готовый дембельский альбом, он держал в руках мою дальнейшую судьбу. И судьба эта была незавидной. По всем правилам альбом подлежал немедленному уничтожению, а что будет со мной не хотелось даже думать.
Майор тем временем без особого интереса повертел альбом в руках, задумчиво понюхал пузырёк с тушью, и вдруг спросил:
«Плакатным пером владеете?»
«Конечно!» - ответил я.
«Зайдите ко мне в кабинет!» - сказал он, бросил альбом на стол, и вышел.

Так началось наше взаимовыгодное сотрудничество. По другому говоря, он припахал меня чертить наглядную агитацию. Сравнительные ТТХ наших и американских ракет, характеристики отдельных видов вооруженных сил, цифры вероятного ущерба при нанесении ракетно-ядерного удара, и прочая полезная информация, которая висела по стенам на посту командира дежурных сил, где я никогда в жизни не был ввиду отсутствия допуска. Поскольку почти вся информация, которую мне следовало перенести на ватман имела гриф "совершенно секретно", то происходило всё следующим образом. Когда майор заступал на сутки, он вызывал меня вечером из казармы, давал задание, и запирал до утра в своем кабинете. А сам шел спать в комнату отдыха дежурной смены.

Так было и в тот злополучный вечер. После ужина майор вызвал меня на КП, достал из сейфа нужные бумаги, спросил, всё ли у меня есть для совершения ратного подвига на благо отчизны, и ушел. Не забыв конечно запереть дверь с той стороны. А где-то через час, решив перекурить, я обнаружил, что в пачке у меня осталось всего две сигареты.
Так бывает. Бегаешь, бегаешь, в тумбочке ещё лежит запас, и вдруг оказывается – где ты, и где тумбочка? Короче, я остался без курева. Пары сигарет хватило ненадолго, к полуночи начали пухнуть ухи. Я докурил до ногтей последний обнаруженный в пепельнице бычок, и стал думать. Будь я хотя бы шнурком, проблема решилась бы одним телефонным звонком. Но я был кромешным чижиком, и в час ночи мог позвонить разве что самому себе, или господу богу. Мозг, стимулируемый никотиновым голодом, судорожно искал выход. Выходов было два, дверь и окно. Про дверь нечего было и думать, она даже не имела изнутри замочной скважины. Окно было забрано решеткой. Если б не эта чертова решетка, то от окна до заветной тумбочки по прямой через забор было каких-то пятьдесят метров.

Я подошел к окну, и подёргал решетку. Она крепилась четырьмя болтами прямо в оконный переплёт. Чистая видимость, конечно, однако болты есть болты, голыми руками не подступишься. Я облазил весь кабинет в поисках чего-нибудь подходящего. Бесполезно. «Хоть зубами блять эти болты откручивай!», - подумал я, и в отчаянии попробовал открутить болт пальцами. Внезапно тот легко поддался и пошел. Ещё не веря в свою удачу я попробовал остальные. Ура! Сегодня судьба явно благоволила незадачливым чижикам. Месяц назад окна красили. Решетки естественно снимали. Когда ставили обратно болты затягивать не стали, чтоб не попортить свежую краску, а затянуть потом просто забыли. Хорошо смазанные болты сходили со своих посадочных мест как ракета с направляющих, со свистом. Через минуту решетка стояла у стены. Путь на волю был открыт! Я полной грудью вдохнул густой майский воздух, забрался на подоконник, и уже готов был спрыгнуть наружу, но зачем-то оглянулся назад, и замешкался. Стол позади был завален бумагами. Каждая бумажка имела гриф «сов.секретно». Это было неправильно, оставлять их в таком виде. Конечно, предположить, что вот сейчас из тайги выскочит диверсант и спиздит эти бумажки, было полной паранойей. Но нас так задрочили режимом секретности, что даже не от вероятности такого исхода, а просто от самой возможности уже неприятно холодело в гениталиях. Поэтому я вернулся, аккуратно скатал все бумаги в тугой рулон, сунул подмышку, на всякий случай пристроил решетку на место, и спрыгнул в майскую ночь.

Перелетев забор аки птица, через минуту я был в казарме. Взял сигареты, сходил в туалет, поболтал с дневальным, вышел на крыльцо, и только тут наконец с наслаждением закурил. Спешить было некуда. Я стоял на крыльце, курил, слушал звуки и запахи весенней тайги, и только собрался двинуться обратно, как вдалеке, со стороны штаба, раздались шаги и приглушенные голоса. Загасив сигарету я от греха подальше спрятался за угол казармы.

Судя по всему по взлётке шли два офицера, о чем-то оживлённо переговариваясь. Вскоре они приблизились настолько, что голоса стали отчетливо различимы.
- Да успокойтесь вы, товарищ майор! Зачем паниковать раньше времени?
Этот голос принадлежал майору Шуму, начальнику командного пункта. Он сегодня дежурил по части.
- А я вам говорю, товарищ майор, - надо объявлять тревогу и поднимать полк!!!
От второго голоса у меня резко похолодело в спине. Голос имел отчетливые истеричные нотки и принадлежал майору Шепелю. Который по моей версии должен был сейчас сладко дрыхнуть в комнате отдыха.
- Ну что вам даст тревога? Только народ перебаламутим. - флегматично вещал майор Шум.
- Как что?! Надо же прочёсывать тайгу! Далеко уйти он всё равно не мог! - громким шепотом возбуждённо кричал ему в ответ Шепель.
Офицеры волей случая остановились прямо напротив меня. Обоих я уже достаточно хорошо знал. Не сказать, что они были полной противоположностью, однако и рядом их поставить было сложно. Майор Шепель, молодой, высокий, подтянутый, внешностью и манерами напоминал офицера русской армии, какими мы их знали по фильмам о гражданской войне. Майор Шум, невысокий и коренастый, был на десяток лет постарше, и относился к той категории советских офицеров, которую иногда характеризуют ёмким словом «похуист». Отношения между ними были далеки от товарищеских, поэтому даже ночью, в личной беседе, они обращались друг к другу подчеркнуто официально.
- Да вы хоть понимаете, товарищ майор, что значит прочёсывать тайгу ночью? – говорил Шум. - Да мы там вместо одного солдата половину личного состава потеряем! Половина заблудится, другая в болоте утонет! Кто бэдэ нести будет? Никуда не денется ваш солдат! В крайнем случае объявится через неделю дома, и пойдёт под трибунал.
- А документы?!
- Какие документы?!
- Я же вам говорю, товарищ майор! Он с документами ушел!!! Всё до единой бумаги с собой забрал, и ушел! Документы строгого учёта, все под грифом! Так что это не он, это я завтра под трибунал пойду!!! Давайте поднимем хотя бы ББО!!! Хозвзвод, узел связи!
- Ну погодите, товарищ майор! Давайте хоть до капэ сначала дойдём! Надо же убедиться.
И офицеры двинулись в сторону КПП командного пункта.

У меня была хорошая фора. Им - через КПП по всему периметру, мне - через забор, в три раза короче. Когда за дверью раздались шаги и ключ провернулся в замочной скважине, решетка уже стояла на месте, бумаги разложены на столе, и я даже успел провести дрожащей рукой одну свеженькую кривоватую линию. Дверь резко распахнулась, и образовалась немая сцена из трёх участников. Потом майор Шепель начал молча и как-то боком бегать от стола к сейфу и обратно, проверяя целостность документации. При этом он всё время беззвучно шевелил губами. Потом он подбежал к окну и подёргал решетку. Потом подбежал ко мне, и что есть мочи заорал:
- Вы где были, товарищ солдат?!!!
- Как где, товарищ майор!? Тут был! – стараясь сделать как можно более дураковатое лицо ответил я, следуя старой воровской заповеди, что чистосердечное признание конечно смягчает вину, но сильно увеличивает срок.
- Где «тут»?! Я полчаса назад заходил, вас не было!!! - продолжал кричать Шепель.
- Может вы, товарищ майор, просто не заметили? – промямлил я.
Это его совсем подкосило. Хватанув полную грудь воздуха, но не найдя подходящих звуков, на которые этот воздух можно было бы потратить, майор Шепель внезапно выскочил за дверь, и куда-то быстро-быстро побежал по коридору.

Шум всё это время стоял, не принимая никакого участия в нашей беседе, и невозмутимо рассматривая таблицы на столе. Когда дверь за Шепелем захлопнулась, он придвинулся поближе, и негромко, продолжая изучать стол, спросил:
- Ты куда бегал, солдат?
- За сигаретами в роту бегал, товарищ майор. – так же тихо ответил я. - Сигареты у меня кончились.
- Долбоёб. - философски заметил майор Шум. - Накуришь себе на дисбат. А документы зачем утащил?
- А как же, товарищ майор? Они же секретные, как же я их оставлю?
- Молодец. А ты в курсе, что там есть бумажки, вообще запрещённые к выносу с капэ?
- Так я ж не выносил, товарищ майор! Я их там у забора спрятал, потом забрал. Неудобно с документами через забор…
Шум покачал головой. В этот момент в комнату как вихрь ворвался майор Шепель.
- Я всё выяснил! Он через окно бегал! Там, под окном, - следы! Товарищ майор, я требую немедленно вызвать наряд и посадить этого солдата под арест!
- С какой формулировкой? – индифферентно поинтересовался Шум.
На секунду Шепель замешкался, но тут же выкрикнул:
- За измену Родине!!!
- Отлично! – сказал Шум, и спросил: - Может просто отвести его за штаб, да шлёпнуть?
Это неожиданное предложение застало Шепеля врасплох. Но по глазам было видно, как сильно оно ему нравится. И пока он мешкал с ответом, Шум спросил.
- Вот вы, товарищ майор, солдата на ночь запираете. А куда он в туалет, по вашему, ходить должен, вы подумали?
От такого резкого поворота сюжета Шепель впал в лёгкий ступор, и видимо даже не понял вопроса.
- Какой туалет? При чем тут туалет?!
- Туалет при том, что солдат должен всегда иметь возможность оправиться. - флегматично сказал Шум, и добавил. - Знаете, товарищ майор, я б на месте солдата в угол вам насрал, и вашими секретными бумажками подтёрся. Ладно, поступим так. Солдата я забираю, посидит до утра у меня в штабе, а утром пусть начальник особого отдела решает, что с ним делать.
И скомандовав «Вперёд!», он подтолкнул меня к выходу.

Мы молча миновали территорию командного пункта, за воротами КПП Шум остановился, закурил, и сказал:
- Иди спать, солдат. Мне ещё в автопарк зайти надо.
- А как же?... Эээ?!
- Забудь. И главное держи язык за зубами. А этот мудак, гм-гм… майор Шепель то есть, через полчаса прибежит и будет уговаривать, чтоб я в рапорте ничего не указывал. Ну подумай, ну какой с тебя спрос, у тебя даже допускам к этим документам нету. А вот ему начальник ОСО, если узнает, матку с большим удовольствием наизнанку вывернет, и вокруг шеи намотает. Так что всё хорошо будет, не бзди.

С этими словами майор Шум повернулся и пошел в сторону автопарка. Я закурил, сломав пару спичек. Руки слегка подрагивали. Отойдя несколько шагов, майор вдруг повернулся и окликнул:
- Эй, солдат!
- Да, товарищ майор?!
- Здорово ты это… Ну, пером в смысле. Мне бы на капэ инструкции служебные обновить. Ты как? С ротным я решу, чай и курево с меня.
- Конечно, товарищ майор!
- Вот и договорились. На ночь запирать не буду, не бойся!
- Я не боюсь.
- Ну и молодец!
Мы разом засмеялись, и пошли каждый своей дорогой. Начинало светать. «Смирррно!» - коротко и резко раздалось где-то позади. «Вольно!» - козырнул майор. Навстречу ему, чеканя шаг по бетону взлётки, шла ночная дежурная смена.

4

Для удобства просмотра сканирую старые фотографии.
И вот на самом дне папки нашел несколько из своего детства, ну где-то лет 11 мне было (1982-83).
На фотографии - я, мой брат Вовка, и доярка, тётя Маша, наверное ей тогда было около 30 лет.
Ох, как бы я был щас счастлив вернуться в обратное и обнять (потрогать, поцеловать) ее, а щас мне 47 лет.
Но не об этом.
На летние каникулы меня отправляли к бабушке — в Брянскую область.
Вот у бабушки Гали нас с братом Вовкой на каникулы подтянули пасти бычков.
Стадо бычков где-то 100 голов, на ставке 3 пастушка (по 3 рубля за день) и доярка (она главная). Ферма очень большая, ну наверное 6-7 строений с деревянными загонами.
Все строения по задумке архитектора, сука, от говна парнокопытных очищались водой, и эта херня по хитрым канавам стекалась в выкопанный сто лет назад типа пруд, по словам старожилов метров семь глубиной, и судя по признакам, как футбольное поле.
За много лет эта говнояма покрылась коркой и на корке выросли цветы, трава. Типа поляна.
Но нас, пастушков, деревенские мужики брали заскорузлыми руками за ухо и больно вели к этому говнохранилищу и тыкая в кусты на ее «берегу» орали, что пиздец, - один шаг и утонете в говне. Для убедительности бросали кирпич, или тыкали палкой, мол видите!!!
И, как всегда, наша ферма была самая крайняя к этому говностёку.
Вот одним знатным утром, роса, туман, свежесть, выгоняем мы с братом это, бл..., стадо на пастбище, а одна тварь (бычок) не вышла из деревянного загона.
Брат Вовка мне говорит, типа «ты его выгоняй, а я порулю стадом дальше».
У меня кнут был, дед делал, метров 5 длиной, я когда учился им хлестать, всю спину себе исполосовал, но потом ковбой я был славный, коробок спичек с пенька сбивал.
Но не об этом.
Так вот, этот пидор рогатый стал бегать по загону туда-сюда, но в ворота не выходит, я его исполосовал кнутом и он наверное вконец охуел, и, наконец, он выбегает из ворот и как олень мчится к говноханилищу, и, блядь, прыгает аки лань, в кусты, которые выросли на корке говна!!!!
ЖОПА!!!
Он пробил корку и увяз по грудь, и, как в мультфильмах, начал ломать этот типа «лёд» и, блядь, плыть в говне.
ВОНЬ!!!
Этот пидор даже не мычит, хрипит и тонет в говне!
Стоил он по тем временам рублей 300, ну может больше.
Сейчас, после службы в ВДВ меня ничем вроде не удивить, но тогда я сделал из кнута петлю, как в кино закинул ему на горло (с первого раза получилось) и стал тянуть. Кнут соскользнул и мне в ебало говном как захерачит, больно, обидно, плачу!!!
Побежал к воротам этого бл..., хозяйства, там мужики свиней забивали, ору мол теленок в говне тонет, помогите!!!!
Эти мудаки пошли смотреть, а там только башка теленка с охуевшыми глазами торчит, говном плюется.
Один парень полез веревку на шею теленку накинуть, и сам провалился по грудь, его вытаскивали его же веревкой, оттащили от пруда метра 2 за ним след, как в фильме ужасов тянется коричневый.
ВОНЬ!!!!
Приехал трактор, закинули веревку на башку теленка с десятого раза, и потянули трактором.
Вылезло чудовище и лежит на «берегу», все стоят в стороне и ждут, встанет или нет, за горло тянули, а он (теленок) даже уже и не хрипел.
Потом начал этот теленок типа кашлять говном, прокашлялся, еле-еле встал, и мимо нашей спасательной команды поплелся на поле.
Прибежала моя (наша) бабушка, (по деревне слухи быстро расходятся), притащила сразу четверть самогона (ох как щас бы я его попробовал!!) и там же на «берегу» с нашей дояркой, тетей Машей, и с мужиками по стакану навернули, стаканы нашлись сразу!!! К дому бабушка меня вела по задворкам, но когда мы приезжали ее, бабушку, хоронить, то мне говорили «А, это ты тот, который бычка в говне утопил!» Вот суки, помнят только хорошее!
Сейчас моему секс-символу т. Маше (если жива) лет под 80!

5

В трамвай забегает парочка. Мужик с пакетом, дамочка этот пакет берет:
- Ну вот, йогурт купить забыл! А масло, надо же было брать с зеленой полоской, а не синей, обезжиренное... О Боже! Я ж сто раз тебе говорила, что не ем шоколад со всякими там орехами и изюмами! А ты опять купил! Я схожу с ума!
Мужик хватает шоколадку и швыряет ее в окно.

Примерно в это же время, в другой трамвай заходит парень. И видит сидящую у окна девушку неописуемой красоты. Лучше, чем в его самых смелых, но пристойных, фантазиях. Его прошибает будто током. Вот она, его судьба и любовь, с первого взгляда и до последнего вздоха. Но надо действовать. А его от чувств и эмоций переклинило. Мозг отказал, мышцы тоже. Но вспыхнувшее чувство уже сильнее его самого. И он, походкой глубоководной каракатицы резко поднятой на поверхность, подходит к своей избраннице. Он хотел опуститься на колено, как рыцарь, но у каракатиц нет колен, поэтому, стоя в естественной для каракатиц позе, но странной для человека, он начал:
- Девушка, вы очень красивы. Можно с вами познакомится? Меня Сергей зовут.
Девушка обернулась. Парень симпатичный и ей сразу понравился. То, что она тоже произвела на него впечатление, она сразу догадалась, по его странной напряженной позе каракатицы. Но женщина есть женщина. Она должна убедиться в серьезности намерений претендента. Маленькая, пустячная, почти формальная материальная жертва должна быть. Хотя на языке уже вертелось, и желало как можно быстрее с него слететь, слово: «Да!!!» Видя, что перед ней нищий студент, она опускает планку до минимума и кокетливо произносит:
- А я без шоколадки не знакомлюсь.
У парня в голове очередной взрыв, почти настоящий. Он действительно нищий студент и в кармане кроме проездного – ни шиша. Первая идиотская мысль, попытаться подарить ей вместо шоколадки свои почти новые кроссовки 44 размера. Но даже мозгов каракатицы хватило, чтоб от нее отказаться. Паника. Мысли скачут. И главная: неужели из-за какой-то шоколадки он лишится любви всей своей жизни и будет обречен на вечные страданья и муки. Он не знает что предпринять. Он в смятении. Он мысленно кричит: Помогите!!! Пожалуйста помогите!!! Мимо проносится встречный трамвай и в окно влетает шоколадка с орехами и изюмом. Ударившись парню в грудь, она падает девушке на колени.
Оба расплываются в улыбке. Начало их счастью положено. Они даже не задумались, откуда взялась шоколадка. А она обязательно откуда-нибудь бы взялась. Счастье не должно срываться из-за мелочей.

6

Не то чтобы навеяло, скорее вспомнилось в очередной раз. Я про недавно опубликованный рассказ о выборе лекарства в китайской аптеке.
Мне пришлось как то выбирать алкоголь в Муданзяне. Даже не выбирать, выбрать то не проблема, если перед собой видишь полки с бутылями…
Началось приключение сразу после моей третьей свадьбы, типа свадебного путешествия, когда мы с друзьями, супружеской парой, решили отдохнуть в китайском Даляне.
Я издалека начну, чтобы одно повествование об этой поездке, плавно переходило в следующее, а те кому «не очень», смогли бы прервать чтение в любой момент не «парясь» о том, чем собственно заканчивается сюжет.
Впятером, с нами еще была моя падчерица Маша, я дорулил до Пограничного, испытал перед таможней позвоночный криз, не ловко встав с кресла. О себе дала знать юношеская тяжелоатлетическая травма, это когда кажется что пиздец не просто подошел, а уже в тебе, глубокая боль где-то в середине позвоночника вводит в психологический ступор и уже не позволяет надеяться ни на что хорошее. Отпустило, накатили, переночевали в Суньфуйхе , сели в микрик едем.
Дамы по дороге пробовали разные гастрономические изыски, типа копченных куриных лапок, жоп и прочих животных, часов пять пялились в окна с унылым ландшафтом , от этих разнообразий и этнической кухни не слабо подташнивало и чтобы почувствовать радость путешествия, хотелось тупо бухнуть.
Муданьдзянское солнце встретило нас в диком зените, от чего лица принимающей стороны еще больше приплюснулись и развели глаза в стороны. Культурная программа нашего вторжения в Китай внезапно пополнилась первыми месячными Маши. Мы с Витей об этом тогда еще ничего не знали, потом рассказали, вместе с тем что думают обо мне, и проводив дам в провинциально-загаженный ЖД вокзал, щурились на раскаленной площади перед ним, пытаясь за китайским горизонтом рассмотреть гастроном.
До поезда оставалось совсем немного, прикинули шансы, сделали фото на память, выбрали сторону света и побежали. Бегать в Мудандзяне летом, если вы мой друг, не советую, поэтому бежали мы медленно. Метров через триста в каком-то бесконечном белом здании обнаружили дверь с вывеской над ней. Вывеска была выцветшей, малоинформативной и кроме того написана языком великого Ли бо. Зашли на удачу либо- либо.
Поэт не подвел, это был магазин маленький и душный.
Приветливая дама китайской наружности в ответ на нетленку «Виски, коньяк, водка, текила, наконец самогон и шило?», улыбалась и кивала головой. Кашу мы с ней варить не собирались и с пристрастием осмотрев витринку, обнаружили темно-зеленые бутылки с похожим на пиво содержимым. Перспектива следующие несколько часов хлебать из горла горячее китайское пиво, а спать не хотелось, не вдохновляла и мы настаивали огласить весь алкосортимент. Вернее настаивал я, видимо Витю тошнило еще сильнее, и его сознание не позволяло предполагать перспективы. На звуки славянской тарабарщины, из подсобки вышли еще двое, женщина и мужичок, видимо хозяин. Мы с Витей оказались в роли зрителей китайского кукольного театра. Они, скрытые по грудь прилавком уже втроем улыбались разговаривали, ходили и жестикулировали. Со всем этим представлением нужно было заканчивать, тем более что поезд вот-вот должен был уйти. Риск остаться в эмиграции или стать приемным сыном этих чудесных персонажей меня не радовал и вдруг осенило. Театральное действо переместилось на нашу сторону. Я показал пальцем на бутылку пива и попросил подать, конечно жестами. Держа бутылку в руке за горлышко говорю «это пиво» потом запрокидываю подношу ее ко рту (типа пью) убираю и говорю весело «Ля-ля-ля-ля-ля!», и обращаясь к брату по разуму, «а нужно», и поднеся пустой кулак ко рту сново закидываю голову. Якобы пью, и после этого представления дурным, протяжным и низким голосом пою «ляяя-ляяя-ляяя-ляяя». Публика легла, китайский зритель побежал в подсобку и принес чекушку зеленую,грамм на сто, с прозрачной жидкостью. Я внимательно изучил иероглифы и не обнаружив среди них ничего внятного кроме цифры «60» предложил хозяину попробовать. Ну и при этом на всякий случай показал сценку о том, что со мной будет если это зелье вдруг окажется крысиным ядом, натуралистично изобразив все возможные муки и вновь сорвав аплодисменты. Хозяин с удовольствием отхлебнул, потом отхлебнули мы, втарились и побежали к вокзалу. Успели.

7

Рассказ Владислава Третьяка из интервью:
У нынешнего поколения есть все возможности посмотреть мир. У советской сборной режим был куда жестче. Считалось, что во время чемпионата мира ты должен только тренироваться, а в свободное время сидеть в номере и настраиваться на предстоящие матчи. А иначе, мол, зачем вообще на чемпионат мира тебя взяли? О том, чтобы в магазин сходить, и речи не было. Во-первых, все полагавшиеся суточные в валюте выдавали в последний день турнира, когда времени пробежаться и купить какую-нибудь импортную технику оставалось в обрез. А по ходу чемпионата Тарасов, увидев, что хоккеисты зашли в какую-нибудь торговую точку, мог "под настроение" и домой отправить. Со мной как раз здесь, в Швеции, едва такая история не случилась.
В 1969-м ЦСКА приехал на сбор в город Мора. Я зеленый семнадцатилетний пацан, только-только попал в команду. А рядом с ледовой ареной был магазин спортивной одежды. Там все красивое такое висело, заграничное. Глаза при взгляде на витрину разбегались. Как-то вечером пошли мы с Толстиковым воздухом подышать. Он говорит: "Давай зайдем. Денег нет, так хоть полюбуемся". Я испуганно в ответ: "А вдруг Тарасов увидит?" - "Да он спит давно". Вошли, с завистью наблюдаем за стендом с хоккейной экипировкой. И как назло через пять минут в дверях появляется Анатолий Владимирович!
Я тогда cильно испугался: все, думаю, конец моей карьере в ЦСКА. Шмыгнул в угол, попытался спрятаться за манекеном, который в три раза тоньше. Но повезло, что Тарасов в хорошем настроении был. В магазине еще раньше нас оказались Викулов с Полупановым. Игроки постарше, им-то кроны шведские выдали. Главный тренер подходит к ребятам с улыбкой и говорит: "Приценяетесь?" - "Да вот спортивные костюмы фирменные висят. В них ваши кроссы и нагрузки с большим удовольствием переноситься станут. Одна беда, дороговато. Двести крон".
Тарасов только и спросил Викулова и Полупанова: "За сто возьмете? Я мигом договорюсь". Подзывает хозяина магазинчика, делает важное лицо и пальцем себе в грудь: "Я - Тарасов". А тот болельщиком оказался, восторг начался, поклоны в пояс, прыжки вокруг. "Мистер, вам любые скидки". Купил Анатолий Владимирович костюмы и только потом заметил меня. Я к тому времени от страха оправился и поедал глазами вратарскую маску. Удобная такая, с решеткой. А у нас в те времена были плотно прилегающие к лицу шлемы. Играя в них, постоянно страдал от трещин, синяков, необходимости накладывать швы. Подходит Тарасов и спрашивает: "Нравится, молодой?" - "Нравится-то нравится, а денег ни копейки". - "Бесплатно заберем". Подзывает хозяина и объясняет: "Это будущая суперзвезда. Парень станет лучшим вратарем на планете".
Что самое смешное - все на чистом русском. Но продавец все равно понял, что шведских крон мы ему не дадим (улыбается). Снял, упаковал все, преподнес подарок. Тарасов же так вошел в раж, что, уходя из магазина, складной стульчик прихватил, что стоял у дверей. Со словами: "На рыбалке - самая нужная вещь".

8

НЕДООФИЦЕРЫ: «Чем круче КрАЗ...»
Воистину доставившей нам удовольствие техникой оказался КрАЗ. Большой, желтый, с открытым кузовом и «болотными» колесами (привод на 6 колес!), этот монстр эксплуатировался «и в хвост и в гриву». На нем возили сухостой для кухни, песок для украшения межпалаточных аллей лагеря, наши тела на городской пляж и другие армейские ценности, к примеру, белье в дивизионную прачечную. Лобовое стекло КрАЗа украшал пропуск серии «везде», потому и пользовалась эта машинка повышенным спросом у лагерных офицеров, а так же уважением постовых соседних частей. ГАИшники его тоже не тормозили.

Управлял монстром Вова. Очень опытный, грамотный водила, любящий вверенную ему дизельную технику еще со времен срочной службы, не лишенный чувства юмора и оптимизма.

Очередным трудовым утром Вова забрал кухонный наряд и упылил за дровами, сухостоем, который накапливается с годами на танковом полигоне в виде деревьев, поваленных стреляными болванками. Не знаю, может, не пустили Вову на полигон ввиду стрельб, или еще по какой причине, но, где-то через полчаса в гараж прибегает один из «нарядных» с сообщением от Вовы, что тот «засел». Кхе… «Засадить» болотный КрАЗ на шестиприводном шасси – это надо суметь, подумалось нам, но зампотеху мы пока решили ничего не сообщать. Индифферентной рысью, стараясь не привлекать внимание, мы рванули за курьером, благо было недалеко.

Вова (в смысле - КрАЗ) засел в узкой лесной просеке, не доехав до выезда с просеки всего-то метров сто. Засел конкретно, ибо последняя из ложбинок, часть которых Вова таки преодолел, по первому впечатлению, представляла собой нечто сродни танковому капониру. Капониру, зачем-то заполненному жижей, с консистенцией «что-то вроде деревенской сметаны». С расстояния десяти метров виднелась только верхняя часть кабины КрАЗа, на которой курил унылый Вова. Уровень «сметаны» был ровно по низ дверок, кабину не залило – и то хорошо. Весь наряд усердно собирал по окрестностям ошметки деревьев и веток, пытаясь запихать (утопить) их в область предполагаемых колес монстра. Ни ветки, ни деревья в «сметану» лезть не хотели, а если и лезли, то тут же медленно всплывали.

- Вертолет придется вызывать, - мрачно шутканул Вова. Мы дружно посоветовали ему сплюнуть и заводить тачку. Сколько могли, дружной оравой затопили собранные стволы и ветки под колеса. Вова погазовал, подняв красивые булькающие буруны, но бревна не всплыли – очевидно, углубились в бездну, а КрАЗ даже не шевельнулся. Отрядили бойцов за новой древесиной. Вова вылез и на всякий пожарный уведомил нас, что набранный было за поездку полный кузов дров для кухни уже утоплен под КрАЗом.
Перекурили, повторили опыт по затоплению дров (бездна оказалось бездонной), заглушили, сели думать.

- Точно вертолет придется вызывать. Кто-нить в курсе, кстати, есть тут поблизости вертолетные части? – начал было гнуть свое Вова, но был некрасиво обруган и, обидевшись, пошел отлить.

Ничего технологичнее вертолета нам головы уже не лезло, а посему решено было все-таки идти доложиться зампотеху. Я пошел сам. Как можно мягче, издалека и без красок, принялся рассказывать ему, какие случаются приколы с техникой, и уже через пять минут мы с зампотехом были возле КрАЗа. Что-то пробормотав в адрес всех наших родственников до седьмого колена, зампотех убыл, посоветовав ждать и не рыпаться.
Надо отдать должное – связи у нас хоть отбавляй, а танковый полк – вона, на горизонте. Через пятнадцать минут в просвет деревьев стало видно пылевое облако, несущееся через поле к злосчастной просеке. Еще через две минуты определилось, что пылевое облако волочет за собой Т-80 (кажется), в люке водилы торчит чумазая голова, а из башни торчит еще какой-то воин. На лязг и нарастающий гул низколетящего танка все высыпали на край поля, а тот на полном ходу, не сбавляя скорости, попытался развернуться задницей к просеке. Показалось, что чумазый водила-казбек захотел вогнать задом в просеку своего 50-ти тонного монстра. С ходу, как каскадеры в кино вгоняют малолитражку на парковку - между двумя другими легковушками.

Не задалось. Сверкнув, как шкурка ужа в полуденном солнце, из-под танка выскользнула гусеница. Никого она, в принципе, не пришибла, но положила начало гробовой тишине. Рев подраненого танка прекратился тоже. Из-за спин восторженно молчащих зрителей раздался голос:

- Млять, еще и танк загубил. Теперь уж точно без вертолета – пипец.

Подумав, голос добавил:

- Был бы на службе, уже бы губу облагораживал...

Вова продолжал лоббировать свое желание покатать КрАЗ на вертолете, но мы уже ему не перечили, ибо всем уже было все ясно.

Отматерившаяся вволю в адрес «казбека-механика» голова из башни, скрылась в танке, а потом вылезла уже в шлемофоне. Продолжая мешать мат с координатами местоположения танка, голова вызвала «техничку». «Техничкой» через пятнадцать минут оказался близнец Т-80, управляемый братом-близнецом мехвода первого танка. Тот был либо сообразительней, либо пугливей, но притормозил загодя, позволив командиру соскочить с брони для дистанционного, так сказать, управления разворотом и дальнейшими действиями. Под дирижирование командира «техничка» развернулась и задом вползла в просеку, тормознув метрах в десяти от КрАЗа. Вове кинули конец (в руку толщиной) со словами «ты там где-нибудь его зацепи», после чего Вова распластался орлом на капоте и где-то в жиже за что-то там фал зацепил. Со словами «лишь бы из-под меня все мосты не выдернули», Вова полез в кабину.

- Ты со скорости-то сними, только особо не рули и не тормози, - напутствовал его командир танка.

- Ага, а ведро я тебе не помну? – нервно сумничал Вова, выплюнул бычок и тут же прикурил очередную «Астру».

- Бампер ты свой помнешь об мое ведро, - ответствовал старший танка и махнул рукой мехводу.

Мехвод поддал рычагами, трос натянулся и танк стал проседать в землю. КрАЗ набычился, но из грязи не полез. Командир жестами показал мехводу, что можно поддать еще, но потихоньку и без фанатизма. Водила пошевелил рычагами и танк стал поднимать свой передок. Вы видели съемки ВВС, как голубой кит выпрыгивает из океана? Впечатляющее зрелище, не правда ли? Особенно, когда это замедленная съемка. Вот нечто подобное, замедленное, творилось и у нас перед глазами. Не думаю, что сам командир часто наблюдал днище вверенного ему 50-ти тонного монстра, приподнявшего грудь градусов на 30. Какие жесты своего командира с высоты метров пять видел мехвод я не представляю, но танк, на пару секунд замерев в воздухе, стал медленно оседать передком. КрАЗ оказался слабаком. Ну, или ему не за что было держаться в сметане.

Как потом утверждал Вова, «с выражений ваших лиц можно было писать триптих «Помпеи. Люди и Ужас». Танк, далее уже не тужась, пропер КрАЗа до опушки без остановки. Вова нарушил пожелание танкиста и все-таки на выезде нажал на тормоз, видимо, жалея свой бампер. Танку было пофиг, он остановился только по мановению рук командира, в поле.

Пока народ осматривал КрАЗа на предмет наличия всех мостов, а Вову на предмет помешательства (нам он казался чуть белее простыни), мы с зампотехом и комтанка пообщались на предмет расчета за содеянное, то есть – за помощь. Объем озвученной благодарности был разумен и стандартен. 1 танк – одна пол-литра. 2 танка – 1 литр. Это было нормально и по-мужицки. Не «перегибая» и не скромничая. Через пятнадцать-двадцать минут в поле было пусто (матерые механики, оказывается, лечат танки быстрее, чем автомобилисты свои шины). Лишь кучка грязи в начале просеки напоминала о случившемся конфузе.

Что-что, а в Советской Армии всегда были человеческие, мужские отношения, особенно, если кто-то попал в беду, или даже просто опростоволосился. Думаю, вертолетчики нас простят, что им в тот день не достались два по пол-литра...

9

На «Yutube» частенько показывают ролики с уличными конфликтами. В те времена, когда я стал свидетелем вот этой уличной сценки, мобильных телефонов с видеокамерами не было. Потому попробую пересказать увиденное своими словами.

Итак, автобусная остановка, народу на ней не много, человек, быть может, восемь-десять. В том числе поддатый и очень довольный собой парень лет двадцати пяти с бутылкой водки в руке. Причем держит он ее вызывающе открыто и небрежно, зажав горлышко между двух пальцев. Достаточно рискованно, замечу, для эпохи, когда в очередях за водкой иногда убивали.

Рядом стоит и курит другой парень, сверстник первого. Но трезвый.

- Слышь, земеля, дай закурить! – развязно говорит первый второму. Трезвый бросает на него короткий взгляд и видит, что у того из нагрудного кармана рубашки с коротким рукавом торчит краешек сигаретной пачки.

- Свои курить надо, - неприязненно и пока сдержанно отвечает он и сплевывает в сторону.

- Тебе че, жалко? – заводится тот, с бутылкой. – К-козел!

И тоже плюется, но не в сторону, как трезвый парень, а ему на штанину. И тогда тот не бьет, а просто резко толкает в грудь своего обидчика.

Этот пятится назад и шлепается на пятую точку. Удивительно: пьяный-пьяный, но реакции ему хватает, чтобы приподнять зажатую меж пальцев бутылку повыше, и она не ударяется об асфальт и не разбивается.

- Ну, падла, все! – бормочет он, опираясь на свободную руку и медленно вставая с асфальта. - Т-ты просто не знаешь, с кем связался. Щас я тебя б-буду мочить!

Аккуратно поставив на краешек тротуара бутылку, он слегка приседает и начинает выписывать руками с растопыренными пальцами какие-то угрожающие пассы, машет поочередно и своими длинными ногами, время от времени визгливо и воинственно выкрикивая:

- Йййяя!

Всем своим видом он говорит: «Я – крутой каратист! Ты попал, парень!»

Трезвый слегка опешил от такого поворота. Но поскольку «каратист» только машет руками и ногами, а бить не решается, то он принимает боксерскую стайку и начинает пританцовывать около своего противника. Драки пока нет – сплошные танцульки.

Народ на остановке потешается.

- Ну и раздолбаи! – презрительно хмыкает мой сосед, похмельного вида мужичок лет тридцати пяти. – Кто ж так машется? Вот я, бывало…

В это время подходит «семерка». Это не мой автобус. И, похоже, не этих, что продолжают увлеченно, как два глухаря на токовище в брачный период, выписывать странные пируэты на пустеющей остановке.

Вдруг похмельный мужичок со словами:

- Так, этому на сегодня хватит! - подхватывает сиротливо стоящую на краю тротуара бутылку водки и запрыгивает с нею в отходящий автобус.

- Сто-ой, сука! – орет бывший владелец бутылки, краем глаза все же заметивший ее похищение.

Но автобус уже набрал ход и водитель не обращает внимания на бегущего рядом и стучащего кулаком по закрытой задней двери незадачливого «каратиста»…

Занавес.

10

ПАМЯТНИК ИДИОТУ

Эта история произошла в 2000 году. Весной. Как раз в это время в городе
наблюдался самый настоящий бум тротуарной плитки. Так вот, мы, компания
молодых «энтузиастов», жаждущих иметь собственный бизнес, организовали
свою фирму по производству и укладке этой самой плитки. Было, в
общем-то, всё необходимое: подходящий цех, обкатанная технология,
возможности взять кредиты, словом, живи и радуйся. Но, имелось одно
«НО». Основная рабочая сила. Ну, кто идет в подсобники (а дипломов по
специальности «принеси-подай-иди-на-фиг-не-мешай» в природе не
существует)? Правильно. Бывшие зэки, алкаши, наркоманы и постоянные
придурки. Так вот, среди наших придурков имелся милый мальчик, назовем
его Васей. Видимо, у него и впрямь было что-то не то с головой – в армию
его не взяли.
Он-то всё это и учудил.

Дело было так.
У меня – главного менеджера - утро выдалось весьма запаренным: новые
клиенты, звонки, отбивание от назойливых рекламных агентов (на фига козе
баян? У нас и так спрос превышает предложение), звонки от наших
бригадиров на объектах – кому чего привезти, словом - всё как обычно. И
тут приходит наш Любимый Клиент. Чудо, а не клиент! Оплачивал по 100-200
квадратов разом, а потом скромненько, на своей «Газельке» квадратов по
10-15 раза три в неделю забирал. Да ещё и звонил, когда, дескать,
удобно. И грузил сам. И вот он решил заказать ещё, да не ту, что обычно,
а вот эту, которая новой формы. Которую привезли всего-то позавчера. Это
требовало уточнений, и я принялась звонить в цех, так как понятия не
имела сколько формочек для заливки привезли.
Что за черт, никто не отвечает… Вымерли они там, что ли? А тут ещё Игорь
(наш начальник по строительству) орет в другую трубку - когда придет
третья машина, почему плитку не везут; в общем, вручив любимому клиенту
кружку кофе и бублики, я понеслась в цех разбираться.
Непорядок был замечен сразу же. КАМАЗ недогружен, над ним сиротливо
болтается девятисоткилограмовый поддон с плиткой, Женьки («командующего»
складом и погрузкой) не наблюдается. Влетаю в цех и сразу натыкаюсь и на
него, Леху (начальник по производству) и Кирилла (бригадир этой смены).
Последний взбудоражено размахивая руками и вытаращив глаза, орет,
заикаясь:
- ТАМ!! СТОИТ!!! Я… из раздевалки… а там… стоит!!!!
- Ага, - ехидничает Леха, - там у тебя стоит, а здесь не стоит, - и
показывает на рабочих, бесцельно, как стадо овец, оставшихся без барана,
блуждающих по участку заливки.
- У вас у всех и тут и там ВСЁ, ВСЁ СТОИТ! – набрасываюсь на них я, -
Вся фирма стоит! Пока на ушах, а скоро будет – раком!!!
- ТАМ!! СТОИТ!!! ТАМ!! – не унимался Кирюха, тыча пальцем куда-то в
потолок. Все дружно взглянули в указанном направлении. На длинном, во
весь цех, балконе, ведущем в разные подсобные помещения второго этажа,
действительно что-то стояло. Идентификации не поддающееся, и инвентарем
явно не являющееся.
- Уррррод, - сплюнул Леха и рванул к лестнице.
- Ага, точно, - радостно подтвердил Кирюха.
Я в туфлях на шпильке приотстала от ребят, но тоже в темпе оказалась
рядом.
ТО, что там стояло… э… как бы это… чтоб понятно было…
Раскорячившись во весь узенький проход, там стояла очень странная
скульптура, светло-серого цвета. Инопланетный монстр, иначе не назовешь.
Голова у монстра имелась, на ней сверху шипы, а ниже – какие-то полосы.
Шеи не было, зато была грудь и толстый буграстый живот, выпяченный
вперед. Наверное, это был беременный инопланетянин. Руки оканчивались
мощными ластами, были вывернуты назад и поперек всего прохода. Колени
тоже были загнуты наоборот, как у кузнечика, а в какую сторону смотрели
увесистые копыта, навскидку не определялось.
Вот ведь и есть уроды, подумалось мне (не про монумент), занимаются
черт-те чем, а работать кто будет?
- Ну и зачем вы эту байду сюда поставили??? – громко возмутилась я, -
Что за дебильные шутки, делать больше нечего?
Леха грустно вздохнул, и жестом показал Женьке, мол, развернем вдоль
прохода. Не без труда, но это было сделано и…
- Ва-а-а! – шарахнулась я и треснулась о перила. У статуи были ГЛАЗА!!
На затылке, как мне подумалось с перепугу. Глаза вращались и моргали. А
еще был рот. Оттуда вякало!
- Это… что?
- Это? – ласково ответил Женя, - Это не что. Это ЧМО!!!!!
- А… зачем… чмо… тут стоит?
- СТОИТ!!! – со злостью заорал Леха, - Стоит, гад, не шелохнется! Из-за
одного урода… М-м-м-м-м… Из-за одного урода ВСЁ стоит!! ВСЁ!!!!! Из-за
одного урода нам Дима (генеральный директор) таких чертей вставит, когда
приедет! НАМ!! ВСЕМ!! Из-за одного урода…

Пока ко мне возвращалась связность мыслей, ребята обрисовали картину.
- Этот… енот помойный… маму его да чтоб не папа и не туда… - коротко
объяснил Леха, - первую бетонку на себя вылил, паскуда… Пополз сюда за
каким-то… членом… И - вот, усох. Таракан бледный!!! Вражина! Кирюха вон,
по сейчас заикается….
А теперь в переводе.
Сегодня на бетономешалке, так называемого первого слоя работал Вася. В
растворе для первого слоя большое количество пластификатора. От этой
штуки застывший бетон приобретает высокую прочность, влагостойкость,
термостойкость и т. д., а главное – ОЧЕНЬ быстро застывает. Десять
минут – и готово. Через пару часов кувалдой не разобьешь. Так придурок
Вася, «не на то нажал», и вместо того, чтобы просто увеличить обороты,
вся эта бадья (килограммов 600) вылилась прямо на него. Хоть не на
голову, но его тут же сшибло с ног, а сверху лилось, лилось… Формовщики
схватились за лопаты, откопали Васю, поставили его в сторонку, чтоб под
ногами не путался, и в темпе – убирать всё это счастье с пола. Ведь
застынет сейчас, а потом спотыкайся! Прибежал Леха, велел Васе, этому
сироте во втором поколении, НЕМЕДЛЕННО, СЕЙ СЕКУНД снимать одежду. Вася
понял. Но неправильно понял. Вместо того, чтобы выполнить приказ
буквально, он поплелся в раздевалку (на второй ярус по лестнице и метров
сто по балкону в другой конец цеха). С каждым шагом медленнее,
ме-ед-ле-ен-нее… Не дойдя четырех метров застыл. Пластификатор штука
хоро-о-ошая. В суматохе про Васю забыли. Орать он не мог, и так едва
дышал. Ведь знал этот недоделок, КАК быстро это твердеет.
И тут из раздевалки во весь опор вылетел Кирюха, он там обедал и весь
цирк прозевал. С маху налетев на чудище с глазами, да ещё и шипящее, Кир
с воплем отпрыгнул и влетел задницей вперед в женскую раздевалку, к
счастью, пустую. Монстр никуда не уходил. Тогда Кирюха перемахнул через
перила, мигом слетел по пожарной лестнице. А дальнейшее я видела.

Смех смехом, а надо что-то делать. Сейчас мойщицы на перерыв пойдут, а
валерьянку из аптечки они уже давно сожрали. Визгу будет… Они у нас тоже
туповатые.
- А может по нему ломиком постукать? – предложил добрый человек Женя, -
может, рассыплется?
- Только вместе с содержимым, - заверил Леша, - да и с ломиком тут не
развернуться. И по чему стукать-то эту раскоряку?
- По голове, - мстительно предложил Кирилл, - Рога козлу поотшибать,
чтоб людей не пугал. У, морда!
Вася, поняв своей головенкой, изначально приделанной, чтоб было в чего
кушать, что его страдания сейчас будут завершаться путем эвтаназии,
замычал громче.
- Пацаны, тут с ним – никак! – сказала я. - Надо вниз спускать!
- А как? – спросил Женька, везя статую ближе к лестнице, - Кубарем?
Может, его в тот угол задвинуть, постоит, пока бабы пройдут, а там…
- …а там и ломик не поможет, – закончил за него Леха. Это Алексей
изобрел добавлять в раствор пластификатора втрое больше нормы, – чтоб
застывал быстрее и качественнее.
Вася закатил глаза.
- О! – осенило меня.
- О! – повторил Леха, проследив, на что я показала.
- Гениально! – все понял Женек и они убежали, попросив нас с Киром
«посторожить конструкцию». Чтоб ещё кого не напугал, наверное.
- Тельфер! Мне и в голову не пришло! – сказал Кирюха.

Васю обмотали тросами, зацепили крюком и, словно в авоське он
благополучно поплыл через цех. На свободную площадочку, укрытую от
любопытных глаз штабелями пустых поддонов.
Мы побежали вниз, и… о, боже! Только не это!
В дверях цеха стоял Любимый Клиент и внимательно наблюдал за нашими
манипуляциями. Ему прискучило меня ждать, и он отправился на поиски.
У Лехи сделалось такое лицо… Круче Васиного, да оно и понятно. Назревала
катастрофа.
Клиента я уволокла в офис, не пустив в тот угол, приняла заказ,
уболтала, попрощалась… Возвращаясь к месту спасательной операции, рыдала
со смеху.
- Ну?????? – хором выдохнули ребята, - Что?????
- Порядок. Он спросил: «О, вы уже и памятники делаете? И такой
оригинальной формы? Эксклюзивный заказ?».
- А ты????
- Да!!! Пытаемся. Пробный экземпляр. Полуфабрикаты не показываем, сами
понимаете. Отрабатываем технологию.
Последняя фраза произвела эффект взрыва. Это был хохот людей, замотанных
до того предела, когда уже всё до неработающего фонаря на Северном
полюсе.
- Слышь… - стонал Леха, держась за поддоны, - народ, а может продадим
ему это чучело?? Поставит у себя… на участке…. Ко… кормить бу… будет… А
он - ворон пугать!
Отсмеялись.
- О! – теперь осенило Женьку и он умчался в инструменталку.
- Мы его по частям разрежем! – выпалил он, гордо демонстрируя огромные
ножницы по металлу, вида ржавого и устрашающего, - Тоже не так-то
просто, но выбирать не приходится.
Вася замычал и потерял сознание (оставшись стоять враскорячку), так и не
поняв в силу природной тупости, что именно намерен делать Женька.
Просовывать их плашмя под «панцирь» и резать тряпочно-бетонную корку по
кусочку. Как медики гипс снимают.
Только-только взялся за дело, в цех с рёвом голодного льва ворвался
Игорь. Увидел недогруженный КАМАЗ, которого так и не дождался. Сейчас
еще увидит бездельничающих рабочих…. А потом ещё не то увидит… Бетонного
Монстра и Женьку, режущего его этим зловещего вида инструментом.
- ДА ЧТО ЗА Б… - завел он было, увидел картину, заорал и шарахнулся так,
что запнулся, шмякнулся пятой точкой на поддоны, и впал в ступор.
- Инопланетянина поймали, Игорек, - невинно улыбнулась я.
- Ага, - подтвердил Леха, хотим посмотреть, что там внутри. Вскрытие
делаем.
Игорь ошалело хлопал глазами, сидя на поддонах.

Ничего. Всё устаканилось. КАМАЗ догрузили. Я отправилась в офис, где
меня уже поджидала еще одна постоянная покупательница, «конвейер»
запустили. Васю «дорезали», он, в чем мама родила, сохраняя позу
каракатицы (присев и растопырив руки), удивительно проворно дошкандыбал
до раздевалки. И в той же позе, с «рогами» на голове, с такой счастливой
улыбкой, что бывает только у врожденных идиотов, радостно взбрыкивая и
блея, поскакал домой.
Больше в фирме его не видели.

11

КАЩЕЙ БЕССМЕРТНЫЙ И СКОРАЯ ПОМОЩЬ
Натурную съемку прервал сильный дождь, мы спрятались в «Газели» и ждали
у МКАДа погоды.
С футбола и баб, разговор плавно скатился на театральные премьеры этого
сезона:
- ... Абсолютно не на что сходить. Все вторично, а временами и
третично...
- Есть пару свежих постановок, но в основном соглашусь – театр
стагнирует.
- Зритель не идет. Все возня и топтание на месте, нет новых идей.
Причем это уже несколько сезонов подряд.
Оператор Андрей неожиданно влез в разговор заядлых театралов:
- Театр как жанр давно умер, еще сто лет назад, когда изобрели
синематограф. Тупиковая ветвь искусства. Вы меня простите, но я на своем
веку снял не одну сотню постановок и ни на одну из них не купил бы билет
за свои деньги... Просто не существует спектакля, который эмоционально
возместил бы мне потраченные на его просмотр время и деньги!

Только заядлые театралы набрали воздуха, чтобы возразить оператору, как
тот внезапно заржал. Смех был абсолютно не в тему предшествующего
пафоса, поэтому и сбил всех с толку.
Отсмеявшись, Андрей продолжил:
- Простите. Вспомнилось. Беру свои слова обратно. Все же был один
спектакль, на который я бы купил билет за любые деньги, хоть и был тот
театр бесплатным.
Году в семидесятом, мама повела меня во дворец пионеров на новогоднюю
премьеру сказки, которую я не забуду до конца своих дней. Насколько я
помню – это был самодеятельный театр, приятный уже тем, что детские роли
в нем играли не лилипуты, а самые настоящие дети...
Мне было лет десять, может двенадцать. Сижу смотрю.
Там вся бодяга крутилась вокруг педофилически настроенного Кощея
Бессмертного и его жертвы - маленькой принцессы лет восьми.
То принцесса спрячется от злодея в зрительном зале, то кащей сам
спускается в публику, чтобы выпасать оттуда девчонку (но добрые зрители
сдавали его как стеклотару...) и маленькой жертве всякий раз удавалось
ускользнуть и укрыться либо у доброй волшебницы, либо у зайчика, который
жил почему-то с морковкой... Ну да не в нем суть.
В самый кульминационный момент, когда уставшая принцесса уснула, а у
зрительного зала не хватило децибел, чтобы вовремя ее разбудить, кощей и
напал на бедняжку. Он втащил ее на высоченное дерево выше облаков
(реально выше облаков, метра четыре от сцены, не меньше). Там на самой
верхушке висел привязанный цепями сундук, в котором по документам и
находились все кащеевы прибамбасы: утки, смерти и яйца с иголками.
Под вспышки жутких молний, педофил запихнул жертву в сундук и закрыл на
огромный висячий замок.
Прошло минут двадцать, пока добрые волшебники с зайцем и морковкой –
узнали как погубить кащея и полезли на дерево. Несмотря на жалобные
стоны из сундука и дикие крики зрителей, что мол принцесса внутри и
скидывать ларец в пропасть никак нельзя, добрый кузнец на
головокружительной высоте продолжал долбить железную цепь, осыпая всех
красивыми электросварочными искрами.
Внизу ожидая смерти, извивался и страдал кащей, заламывая черные ручки с
огромными когтями.
Цепь оборвалась, зал ахнул и сундук с диким грохотом рухнул на сцену.
Педофил картинно дернулся и медленно лег сверху, чтобы спокойно умереть
на крышке своего богатства.
Внезапно перед нами с места поднялся мужик в строгом костюме при
галстуке, с цветами в руках. Быстрым движением, он откинул в сторону
букет и заорал: «Вызывайте скорую!!!»
В три прыжка новый сказочный персонаж уже вскочил на сцену и кинулся
открывать сундук. Но замок не поддавался. Мужик бросил бешенный взгляд в
темный притихший зал и закричал: «Кто-нибудь, дайте отвертку или
ломик!!!»
Над мужиком навис кащей, который и вправду оказался бессмертным и
загробно произнес:
- Кто ты такой!? Уходи... Это мой сундук!!! Я превращу тебя в ежа!!!
Ах-ах-ха-ха!!!
Мужик вскочил и со всей дури двумя руками пихнул нечисть в грудь. Да с
такой силой, что кащей оторвался от земли и полетел. Даже его зловещие
черные чешки от неожиданности слетели с тонких ног.
Через два метра злодей под веселый хохот зала, больно приземлился на
копчик и устрашающе сдавленно зашипел:
- А... Блядь...!
А сумасшедший мужик в костюме продолжал суетливо отрывать могучий замок,
но все безуспешно...
Вдруг откуда-то из-за кулис к дикому мужику сзади подбежала наша
принцесса, живая, здоровая, да еще и в новом шикарном платье и испуганно
заговорила:
- Папа, папа, не ломай сундук, не бойся, меня потом оживит заяц. Иди
обратно в зал.
Запыхавшийся мужик обнял принцессу, сконфузился и сказал сидящему на
копчике кащею бессмертному:
- Простите меня, Альберт Маркович, я не знал...
Альберт Маркович грустно махнул на мужика черными когтями и под бурные
аплодисменты, превозмогая боль, пополз под опускающийся занавес.
А через пару минут и скорая подоспела...

Теперь скажите господа театралы - какой известный вам современный
спектакль может мне подарить эмоции подобной силы...? Вот то-то...

13

В общем, средний такой ресторанчик, тусуется завсегдатай
с бодуна. Денег нет, а на халяву никто не наливает (примелькался
он, шутки его, рассказы всем уже обрыдли). Тут вдруг видит,
сидит какая-то делегация монгольская - стол от хавчика и водки
ломится, бычку упасть негде. Этот бомжара - туда:
- Хотите, былину расскажу, как Илья Муромец с Сухэ-Батором (или
как там народного монгольского богатыря звали) бились?
Монголы так вяло:
- Валяй.
- Вышли, значит, биться Илья Муромец с Сухэ-Батором. Ударил
первый раз Сухэ-Батор - по щиколотку Илья в землю вошел.
Монголы немного заинтересовались, сто грамм бомжу налили, тот
бахнул, воодушевился, дальше грузит:
- ...ударил второй раз - по колено русский витязь в землю ушел.
Монголы ему стакан в руку, стерлядочку, рты пораскрывали.
- ...третий раз ударил - богатырская грудь под землей скрылась!
Монголы веселые такие, еще ему наливают, антрекотик там, шницелек.
Бомж цветет весь, глаза сыто-пьяной истомой подернулись:
- Настала очередь Ильи бить. Ударил раз - стоит Сухэ-Батор,
не шелохнется!
Монголы ему все подливают, подкладывают, радостные такие,
- Ударил второй раз - стоит Сухэ-Батор, не шелохнется!
Монголы уже весь хавчик, всю водку бомжу подвинули, тот пьет
от души, закусывает:
- Ударил третий раз Илья Муромец - стоит Сухэ-Батор,
не шелохнется!
Ну, все монголы в эйфории, а бомж доел-допил и лениво так
в зубах сидит ковыряет.
Монголы нетерпеливо:
- Ну дальше-то, дальше!!!
Бомж (сытый, пьяный - ему уже ничего не надо):
- Ну, а че дальше... Стоит Сухэ-Батор, не шелохнется... Только
уши из земли торчат.