Результатов: 6

1

Солнце мягко грело щеку,таким же мягким и легким был ветерок в тот выходной день. Вообще лето выдалось теплым и в меру дождливым. На лугах в огромном количестве созревала клубника, сладкая, душистая до одурения.
Собирали ту ягоду в большую корзину, сами почти и не пробовали, несли на продажу, в район. Там на небольшом пяточке сидели немолодые уже продавщицы,с большими корзинами ягод, каждая корзина заботливо прикрыта наполовину чистым белым платком, а с окрытого края заманчиво выглялывают крупные бело-красные ягоды.
Шамсанисат поправила тонкой рукой такой же белый платок на голове и повернула голову на непонятное движение со стороны основного рынка. Оттуда стремительно приближался мужчина, неплохо одет, для тяжелого послевоенного времени с сытым, хорошо выбритым лицом.
Шамсанисат сидела в конце ряда, незнакомец направился к ней и как бы заслоняя собой все пространство и закрывая ее от остальных сначала наклонился, а потом и присел на корточки рядом с корзиной, быстро и ловко засунул под платок плотный сверток.
- Опа', пусть у тебя подлежит до вечера эта вещь, а я попозже прибегу и заберу свое. Только не говори пока об этом никому, и не трогай. - Посмотрел быстренько вокруг, поднялся и мягкой походкой, но как то очень ловко и быстро удалился в толпу.
За весь день Шамсанисат ни разу не прикоснулась к "чужой вещи", даже когда насыпала ягоды не задела ни кончиком пальцев.
День заканчивался, рынок постепенно пустел, растекался по улицам и нужно было возвращается в деревню. А хозяин свертка все не появлялся. Шамсанисат в раздумье подняла корзину и двинулась в путь, дорога дальняя, пыльная, до дома доберется только к ночи. Незнакомец так и не появился. Ни в другие дни, ни много позже. Первые несколько раз она брала сверток с собой,когда ходила на рынок торговать ягодами, вдруг появиться хозяин и потребует свое. Потом перестала.
Очень долгое время она не решалась посмотреть что там, но ведь и на любое терпение приходит свое любопытство. И хоть было боязно трогать чужое, развернула. Купюры были сложены в пачки, все крупного номинала, денег было столько много, что Шамсанисат охватил страх сильной, изгибающей спину тянущей волной. Она завернула деньги обратно и спрятала в сундук, это был единственный в доме сундук который запирался на ключ. По невнятным рассказам родственников деньги лежали так несколько лет. Она не могла первое время даже думать о них, хоть чуть чуть взять, хоть маленечко.
Деревенская женщина, одна воспитывающая четверых детей. Мужа, председателя колхоза посадили еще до войны, и с тех пор о нем ничего не было известно. Она долгое время боялась этих денег.
Дети подросли, страх где то потерялся на просторах времени, старый дом разваливался и часть денег были взяты на постройку нового дома, просторного, отдельная кухня, три комнаты, два чулана, новый двор, сарайки, ворота.
Кто был тот человек, оставивший сверток и поспешно скрывшийся можно только догадываться. Не очень он был похож на ангела помогающего в тяжелое время одинокой уставшей женщине. Время было такое что голодные дети даже не просили есть, зачем дергать мамку, есть то все равно нечего.
Но история такая. Посвящается она моей бабушке, Шариповой Шамсанисат. Уже только став взослыми мы осознаем силу, мужество и стойкость людей того времени. Простите нас.

2

Деревенька как деревенька. Много таких. Вот только загорают на берегу пруда некоторые не по-деревенски совсем. Гошка с Генкой. Расстелили верблюжье одеяло старое, загорают и на тонконогих девчонок смотрят, а Светка с Ольгой им на мостике отсвечивают. Это Гошка им втер, что стоя у воды загорать лучше получается, вот они и стоят. А Гошка с Генкой смотрят, когда девчонки на мостике стоят, на них смотреть удобнее, а Гошка в Светку уже четыре года влюблен летом.
Он бы и зимой влюблен был, но зимой они не видятся, а учатся в разных городах. Этой зимой будут в седьмых классах учиться.

Генке Ольга нравится. Ишь, как красиво стоит, думает Генка, как будто нырять собирается «рыбкой». Сейчас прыгнет.
- Не, Ген, не прыгнет, - встревает Гошка в Генкины мысли, - она плавать не умеет.
- А твоя Светка, - обижается Генка, - а твоя Светка тоже только по-собачьи плавает.
- Нет, ты лучше скажи, зачем девки лифчики носят? – Генка уже не обижается, а философствует в меру сил, - Ольга четыре года назад без всякого лифчика купалась. Сейчас-то он ей зачем?
- Ген, а ты ее и спроси, - Гошка устраивается поудобней, - вдруг расскажет?
- Дааа, спроси, - возмущенно протянул Генка, - сам спрашивай. Она хоть и в лифчике, а дерется как без него.

- Чего делаете, мужики? – к пруду подошел зоотехник Федька – двадцатитрехлетний парень, почитаемый Генкой и Гошкой уж если не стариком, так вполне солидным и немного глуповатым человеком, - я тут у Куркуля ружье сторговал немецкое, айда на ферму испытывать.

- Врешь, Федька, - не поверил Генка, - нипочем Куркуль ружье не продаст, оно ему от отца досталось, а тому помещик за хорошую службу подарил.
- А я слышал, что Куркуль ружье в том разбитом немецком самолете нашел, что в войну золото вез. Ружье взял, а золото перепрятал, - возразил Гошка, - но тебе, Федька, он его все равно не продаст. Жадный потому что. А у тебя столько денег нет.
- Продаст, не продаст, здоровы вы рассуждать, как я погляжу, - надулся Федька, - я ведь и один ружье отстрелять могу. А вы сидите тут, на девок пяльтесь. Последний раз спрашиваю: идете, нет?
- Идем, идем, - Генка свистнул, а Гошка махнул рукой обернувшимся девчонкам: ждите, мол, у нас тут мужские дела, скоро придем. И они пошли.

До старой летней фермы недалеко совсем – с километр. Зимой там пусто, а на лето телят пригоняют из совхоза. Сейчас день, телята на выпасе, ферма пустая. Голуби одни комбикорм жрут. Одна такая сизая птица мира больше килограмма в день сожрать может, а их тут сотни. Не любят их за это в деревне. Конкуренция. Комбикорма совхозным телятам не хватает, у скотников своя скотина по дворам есть просит и голуби еще. Никакого прибытка с голубей – одно разорение. Вот поэтому Федька на ферму и пошел ружье отстреливать. Хоть и пьяный, а пользу для хозяйства блюдет.

Шли молча. Генка думал, дадут ли ему пострелять, и попадет ли он в голубя на лету. Гошка размышлял, откуда, все-таки, взялось ружье у Куркуля. И только Федька просто шел и не думал. Думать Федька не мог. Голова раскалывалась, в глазах плыли радужные пятна, и даже слюны не было, чтоб сплюнуть. 

Насчет ружья Федька ребятам не врал: Василь Федорыч, старик, прозванный в деревне куркулем за крепкое хозяйство, большой дом и прижимистость, действительно согласился продать ему ружье "за недорого".
Раз в год, в начале июня, Куркуль уходил в запой. То ли входила в нужную фазу луна, то ли еще какая Венера заставляла его тосковать по давно умершей в июне жене, а может Марс напоминал о двух июньских похоронках, полученных им в разные военные года на обоих сыновей, но весь год Куркуль, можно сказать, что и не употреблял вовсе, а каждый июнь пил беспродыха.

Федька подгадал. Две недели назад он зашел к старику за каким-то, забытым уже, делом, да так и остался.
На исходе второй недели пьянки, Василь Федорыч достал из сундука, завернутый в чистую холстину, двуствольный Зауэр и отдал его Федьке. Бери, пользуйся. Я старый уже охотиться, а такому ружью негоже без дела лежать. Ружье без дела портится, как человек. А сто рублей ты мне в зарплату отдашь.
Федька, хоть и пьяный, а сообразил, что ему повезло. Как отдать сто рублей с зарплаты, которая всего девяносто он не сообразил, а что повезло – понял сразу. Забрал ружье и ушел, чтоб Куркуль передумать не успел. За патронами домой и на ферму пробовать. Мать пыталась было отобрать, видя такое пьяное дело, но он вывернулся и удрал. Ребят встретил по дороге. Голова раскалывается просто, а на миру и смерть красна и болит вроде меньше, поэтому позвал и даже уговаривал.

Дошли до фермы, ворота настежь, голубей пропасть. Вспорхнули было, когда Федька с ребятами в ворота вошли, потом опять своим делом увлеклись: кто комбикорм клюет, кто в навозе ковыряется. 

Федька тоже с ружьем поковырялся, собрал, патронов пару из кармана достал. Зарядил. 
- Дай стрельнуть, а? – не выдержал соблазна Генка, - вон голубь на стропилине сидит. И гадит. Не уважает он тебя, Федь. Ни капельки. Давай я его застрелю?
- Я сам первые два, - Федька прицелился, - вдруг чего с ружьем не так…

- Бабах, - сказало ружье дуплетом, и голубь исчез. Вместе с голубем исчез изрядный кусок трухлявой стропилины, а через метровую дыру в шифере, сквозь дым и пыль в ферму заглянуло солнце.
- Ну, как я его? – Федька опустил ружье.
- Никак, Федь. Улетел голубь. Ни одного перышка же не упало. Говорил же, дай я стрельну, или Гошка вон, - Генка покосился на приятеля, - он биатлоном занимается, знаешь, как он из винтовки садит? А ты мазло, Федь.
- Ах, я - мазло? Сами вы … – Федька, никак не мог найти множественное число от слова «мазло», - Сами вы мазлы косые. И стрельнуть я вам не дам, у меня все равно патроны кончились.
- Не, Ген, - Гошка друга не поддержал, - попал он. Картечью, видать, стрелял. Вот и вынесло голубя вместе с крышей.
- А у вас выпить ничего нету? - невпопад спросил Федька, поставив ружье к стене и зажав голову ладонями, - лопнет сейчас голова. 
- Откуда, Федь? - Гошка повернулся к зоотехнику, - мы обратно на пруд пойдем, и ты тоже беги отсюда. А то Лидка с обеда вернется, она тебя за дырку в шифере оглоблей до дома проводит. И ружье отобрать может, и по башке больной достанется.
- Идите, идите, в зеленую белку я все равно попал, - сказал Федька вслед ребятам и засмеялся, но они не обратили на его слова никакого внимания. А зря.

Вечером, а по деревенским меркам – ночью у Гошки было свидание. На остановке. Эта автобусная остановка на бетонной дороге из города в город мимо деревеньки, стояла к деревеньке «лицом» и служила всем ребятам местом вечернего сбора и своеобразным клубом. Автобусы днем ходили раз в два часа, последний автобус был в половину одиннадцатого вечера, и, после этого, угловатая железобетонная конструкция с тяжеленной скамейкой, отходила в безраздельное ребячье пользование. Девчонки вениками из пижмы выметали мусор, оставленный редкими пассажирами, Гошка притаскивал отцовский приемник ВЭФ и посиделки начинались.

Обычно сидели вчетвером. Но сегодня к Генке приехали родители, Ольга «перезагорала» на пруду и лежала дома, намазанная сметаной. Пользуясь таким удачным случаем, вдобавок к ВЭФу, Гошка захватил букет ромашек и васильков для романтической обстановки.
Светка не опоздала. Они посидели на лавочке и поболтали о звездах. Звезд было дофига и болтать о них было удобно. Как в планетарии.
- А средняя звезда в ручке ковша Большой медведицы называется Мицар, - Гошка невзначай обнял Светку левой рукой, правой показывая созвездие, - видишь? Она двойная. Маленькая звездочка рядом называется Алькор, по ней раньше зрение проверяли в Спарте. Кто Алькора не видел, со скалы сбрасывали. Видишь?
- Вижу, - Светка смотрела вовсе не на Алькор, - Вижу, что ты опять врешь, как обычно. А у тебя волосы вьются, я раньше не замечала почему-то.

После таких слов разглядывать всяких Мицаров с Алькорами было верхом глупости, и Гошка собрался было Светку поцеловать, но в деревне бабахнуло.
- Стреляют где-то, - немного отстранилась Светка, - случилось чего?
- Федька у Куркуля ружье купил. Пробует по бутылкам попасть.
- Ночью? Вот дурак. Его ж побьют, чтоб не шумел.
- Дурак, ага, - и пьяный еще. Пусть стреляет, ну его нафиг, - согласился Гошка и нагло поцеловал Светку в губы.
Светка не возражала. В деревне опять бабахнуло, и раздался звон бьющегося стекла.
- Целуетесь, да? – заорали рядом, и из кювета на дорогу выбрался запыхавшийся и взлохмаченный Генка, - целуетесь. А там Федька с ума сошел. Взял ружье, патронташ полный с картечью и по окнам стреляет. Белки, говорит, деревню оккупировали. Зеленые. К нам его мать забегала предупредить. Ну я сразу к вам и прибежал. Пойдем сумасшедшего Федьку смотреть?
В деревеньке бухнуло два раза подряд. Пару раз робко гавкнула собака, кто-то яростно заматерился. Бабахнуло снова, громче, чем раньше, и снова звон стекла и жалобный крик кота.

- Дуплетом бьет, - с видом знатока оценил Генка, - до теть Катиного дома добрался уже. Пойдем, посмотрим?
- Сам иди, - Светка прижалась к Гошке, - нам и тут хорошо. Да, Гош?
- Ага, хорошо, - как-то неубедительно согласился Гошка, - чего там смотреть? Что мы Федьку пьяного не видели? Нечего там смотреть.
А смотреть там было вот что: Федька шел по широкой деревенской улице и воевал с зелеными белками.

- Ишь, сволота, окружают, - орал он, перезаряжая, - врешь, не возьмешь! Красные не сдаются!
И стрелял. Проклятущие и зеленые белки были везде, но больше всего их сидело на светящихся окнах. Гремел выстрел, гасло окно, и пропадали зеленые белки.
 
Федька поравнялся с домом тети Кати, где за забором, на толстенной цепи сидел Джек. Пес имел внешность помеси бульдога с носорогом и такой же характер. В прошлом Джек был охотничьей собакой, ходил с хозяином на медведя и ничего не боялся. Из охотничьих собак Джека уволили из-за злости, да и цепь его нрав не улучшила. Джек ждал. Раз стреляют, значит сейчас придет хозяин, будет погоня и дичь. И лучше, если этой дичью будет этот сволочной кот Пашка, нагло таскавший из Джековой миски еду. От мысли о Паше шерсть на загривке встала дыбом. Нет, утащить еду это одно, а жрать ее прям под носом у собаки – это другое. Прям под носом: там, где кончается чертова цепь, как ее не растягивай.

Возле калитки появился человек с ружьем.
- Гав? - вежливо спросил Джек, - Гав-гав. 
Хозяин это ты? Отстегивай меня быстрей, пойдем на Пашку охотиться. Так понял бы Джека любой, умеющий понимать собачий язык. Федька не умел. Он и зеленых белок понимал с большим трудом, не то что собак.
- Белка! – заорал он, увидев собаку, - главная белка! Собакой притворяется. Сейчас я тебя. Федька поднял ружье и выстрелил.
- Гав? – опешил пес, когда картечь просвистела у него над головой, - совсем охотники офонарели. Кто ж по собакам стреляет? Стрелять надо по дичи. В крайнем случае, - по котам. Вот Пашка… Джек не успел закончить свою мысль, как над его головой свистнуло еще раз.

- Не, ребята, такая охота не для меня. Ну вас нафиг с такой охотой. Пусть с вами эта скотина Пашка охотится. Так подумал, или хотел подумать Джек, поджал хвост вместе с характером, мигом слинял в свою будку, вжался в подстилку и закрыл глаза лапой. Бабах! – снова грохнуло от калитки, и по будке стукнула пара картечин. 
- Не попал, - не успел обрадоваться Джек, как снаружи жалобно мяукнуло, и в будку влетел пушистый комок.
- Пашка?! – по запаху определил пес, - попался сволочь. Вот как все кончится, порву. Как Тузик грелку порву. Пес подмял под себя кота и прижал его к подстилке. Кот даже не мяукнул.

Федька снова перезаряжал. В патронташе осталась всего пара патронов, а белок было еще много. Хорошо хоть главную белку грохнул. Здоровая была, надо потом шкуру снять, - на шубу должно хватить. Патрон встал наискось, Федька наклонился над переломленным ружьем, чтоб подправить. Что-то тяжелое опустилось ему на затылок. Белки пропали, и Федька упал, как подкошенный.
Куркуль, а это был он, потер правый кулак о ладонь левой руки и крикнул в темноту:
- Лидка, ты тут? Иди скорую ему вызови. Скажешь белая горячка у парня. Милицию не вызывай, я сам с участковым разберусь.
Лидкой звали председателя сельсовета и владелицу единственного телефона в деревеньке.

- Перестал стрелять вроде, - на автобусной остановке Генка поднялся со скамейки, - патроны видать кончились. Пойдете смотреть? Нет? Ну я один тогда. Целуйтесь себе.
Генка направился в деревню. А в деревне, в собачьей будке возле теть Катиного дома Джек привстал и обнюхал перепуганного кота. Хотел было разорвать и, неожиданно для себя, лизнул Пашку в морду. Пашка, обалдевший от таких собачьих нежностей, вылез из будки, потянулся и отправился по своим кошачьим делам. Не оглядываясь.

А утром, проснувшийся Джек, нашел возле своей миски, толстую мышь. На своем обычном месте, там, где кончается собачья цепь, сидел Пашка, вылизывался и, кажется, улыбался.

3

О сбыче мечт.

Каждый мечтает о богатстве.
Богатые тоже мечтают разбогатеть.
Но у каждого эти грезы выражаются в своей картинке жизни. Кто то спит и видит себя за рулем "Бентли"- а кому и пузырь водяры, вместо привычного аперитива (жидкость от потливости ног) кажется признаком устойчивой финансовой солидности.

Знал одного товарища, что в 90е бредил автоматическими воротами. Не домом-а именно воротами. Мечталось ему, как он весь такой успешный, в клифте и шкарах, подъежает к эти воротам, жмет на кнопочку-и оп! Не замарав ботиночек идет из машины домой.
Мечты сбылись.
Ради ворот пришлось отгрохать огромную домину. Воротам подстать. Серьезная получилась калитка. Через такую Приамовы подданные табун троянских коней протащили бы, штукатурку не поцарапав. Потом эту приблуду заклинило. Затем залило водой. После ударили морозы-створки примерзли и сгорел электромотор. В конце концов товарищ возненавидел эту конструкцию и нанял дядьвасю-вратаря.
Теперь, подъезжая к дому , хозяин -вместо нажатия кнопочки, орет на весь поселок ВАС-ССЯ!!! ВАСССЯЯБЛЛЛЯЯЯ!!!! (Вася глуховат). Надрав глотку, колотит в осточертевшие ворота ногами - появляется заспанный вратарь и с звуком - Ххххыбля! -открывает дорогу к родному очагу. К слову , дом в 4 этажа-но хозяин живет на первом. Выше поднимается раза два в год. На вопрос-зачем такую халабуду отгрохал? - отвечает "Психанул, просто"

Милицейский енерал Паша страстно мечтал о холодильнике. Нет. О ХОЛОДИЛЬНИКЕ.
Фото этого хладзавода он видел где-то в журнале о красивой жизни. Кому и зачем такой агрегат нужен в 20 веке было совершенно непонятно. Нет, ежели тебя зовут Рагнар Кожаные Штаны, и дома у тебя ежедневно пирует вся твоя шобла-тогда без такого хладокомбината трудно хранить бычьи туши на ужин-но вот сейчас? Разве что у тебя табор на прокорме.

Паша цыган не кормил, сам с них кормился периодически, в набеги ходил с ОМОНом, состоящим на государевом прокорме-то есть насущной нужды в таком количестве хранимой жратвы не наблюдалось. Но. Сердцу не прикажешь.

Беда была еще в том, что в доме деревенский Паша (сам себя считаю городским теперь я, здесь моя работа, здесь мои друзья) жить не хотел категорически а в городскую хату такая байда не лезла)
Пришлось покупать хату под стать мечте.

С кухней под 40 метров.

Потом началась эпопея по привозу шкафа из Европы. Паше предлагали какие то варианты тут и за вменяемые деньги-но нет! Его превосходительство был верен мечте.
Потом выяснилось, что фирма сменила дизайн. Новые-нет, не годится! Надо тот, заветный! Через знакомых в посольстве нашли один на складе в Португалии. За хрен знает какие деньги выкупили раритет, заказали под него грузовик и повезли в Россию.
Где груз предсказуемо тормознули на таможне.Кому-то он там сильно глянулся.

Что стало casus belli для очередного этапа битвы между мытарями и мусорами. Полгода продолжалась эта война, по результатам которой холодильник таможенно очистили от подозрений в контрабанде, а штук пять Верещагиных заехали на нары.
По приезду заветного предмета только духового оркестра не хватало.
Встречали всем ОМОНом и РУБОПом -абы чего не вышло.
Разгружать и заносить Паша позвал сослуживцев . Заодно, мол, и новоселье справим.
Привезли к дому- предмет мечтаний не лезет в подъезд.
Право, какие мелочи. Разнесли преграду-благо это занятие вообще по специальности.
Сучий холодильник не втискивается в лифт. К-хм.
16 этаж.
Блядь.
И еще раз блядь.
Тащили весь день и половину ночи. Попутно оторвали половину перил. Жильцы, не выдержав многочасового мата и грохота вызвали ментов.
Те приехали, проверили документы у нарушителей, нарушители, в свою очередь, проверили документы у ментов и припахали стражей порядка к погрузо-разгрузочным.
-Какое дежурство? Тут целый енерал надрывается, а ты сачкуешь? А ну впрягайтесь!
Последние метры протащили на одних морально-волевых.
Выломали двери на площадке и входную -в квартиру. Дело привычное.
Заволокли и водрузили.
И попадали кто-где.
Поутру затащили припасенное, загрузили в потом-кровью доставшийся предмет, нарезали закусь и сели отмечать. Понадарили Паше всякого-разного на новоселье. В числе прочего травмат "Осу". Очень нужная в домашнем обиходе вещь.
Весь день пили за здоровье холодильника, черт бы его побрал. Сакральный объект хромированно блестел в углу и тихо мурлыкал.
Под вечер Павлу приспичило опробовать "Осу".
Он навел пистоль в стену и... "ДА-ДАХ-БДЗЫНЬ-АЙБЛЯЯЯЯДЬ!!!!"
Резиновая пуля со стальным сердечником срикошетила от двух углов и прошибла заветный холодильник насквозь, попутно разнеся компрессор.
Пашино лицо налилось дурной кровью. Он открыл рот и, тяжело дыша, глядел на уничтоженную мечту.
Потом разрядил в ненавистный предмет остальные три заряда и с ревом отодрал дверцу. Отряд радостно помог командиру.
Через 5 минут кухня напоминала место крушения самолета.

Надо быть осторожней со своими мечтами-они могут сбыться.

Пы-сы. Вангую набег дятлов с воплями- всевыврети- оса холодильник не прошибет!

Специально для них видео.

Причем Паше спецпатроны со стальным сердечником внутри привезли. Эти шмаляют обычными.

https://www.youtube.com/watch?v=kzlGJ8bd3VM

4

В этом году был просто сумасшедший урожай яблок. Народ пожинал плоды в десятикратном размере. Сначала все радовались, заготавливали компоты/повидло/джемы/сухофрукты/наливки-настойки и прочие прелести, а потом, когда стало ясно, что яблоки больше некуда девать, понеслааась.
- Эй, сосед! - кричит сосед. - Ты никуда уезжать не планируешь?
- Да вроде нет, а что?
- Сейчас заду!
И заходит. С четырьмя ведрами яблок.
- Угощайтесь! - кричит сосед и спешно ретируется с участка.
Ура! Яблочки! Вот спасибо, мил человек. Мы не садоводы, а ваши яблочки такие румяные и ароматные, не чета египетско-турецким фруктам из супермаркетов. И кушаем, и компот варим. Благодарим соседа и наслаждаемся, наслаждаемся и благодарим. Как тут немногом позже **дзынь-дзынь**
- Алло, привет, сосед! - кричит в трубку другой сосед. - Айда ко мне на участок яблоки рвать, урожай чумовой, девать некуда, а у меня в этом году такая антоновка уродилась, закачаешься!
Снова яблоки? А мы уже вроде как и наелись, но некрасиво отказывать, человек ведь со всей душой. Что ж, возьму небольшой пакетик и будет. И едешь к нему на участок, набираешь яблок в пакет, а хозяин на тебя зенки таращит вовсю, мол, это кто ж столько яблок берет, когда их вононо скока. И в два прыжка добирается к твоей машине, распахивает багажник и закидывает туда мешок с яблоками, коих у ворот стоит штук несколько. А пока ты думаешь, куда девать такую радость, тебя уже быстренько выпроваживают, ссылаясь на неимоверную занятость. Наверное, чтоб не передумал. И едешь ты домой с мешком и пакетом, и думаешь куда девать и с мыслью была-не была развозишь добро по родственником. Те гостинцы принимают, но как-то настороженно. Пока суть да дело, суета-работа-быт, опять раздается **бдзынь**.
- Алло, сосед? - кричит в трубку третий сосед. - Подкинь до электрички, будь другом!
- Да не вопрос, заходи!
И заходит, в обеих руках по огромному пакету с яблоками. Вот, тебе, соседушка в знак благодарности. Чего встал, смотришь? Поехали быстрее, на электричку опоздаю. Соседа-то отвезли, а яблоки остались. А ты что? А ты звонишь родственникам и интересуешься, а не нужны ли им яблоки? А те в ужас только от одного слова приходят, говорят, завалили нас яблоками со всех сторон, сил нет, мошку в квартирах развели, так что иди-ка ты, родственничек, со своими яблоками сам знаешь куда. Делать нечего, едим яблоки, раздавать пытаемся, только кому? Кругом одни садоводы. Как тут электрик срочно понадобился, а он у нас из местных. Позвонили, попросили помочь, мол, магарыч с нас, дружище, а он так в трубку странно поугукал и приехал через 15 минут. Проблему нашу устранил, не надо, говорит, мне ничего, а сделайте-ка мне одолжения и примите в дар от меня яблочки! У меня их семь сортов растет, один другого лучше. И шасть к своему багажнику, а там семь вёдер и три корзины ждут своей участи. Мы напряглись, размышляя, какую же емкость из них нам выдадут, как электрик резво всё добро из багажника выгрузил и по газам, крича в открытое окно, что вёдра с корзинами на следующей неделе заберет. Я уже чуть ли не плАчу, подвываю в голос. Ну куда их столько? Куда?! В порыве эмоций распечатываю на А4 крик души, мол, дорогие соседушки, спасибо вам, конечно, огромное, но не надо нам больше яблок, пожалуйста! И что вы думаете? Нам стали яблоки подкидывать. Анонимно. Ворота у нас всегда открыты, вокруг вроде все свои. А утром выйдешь на крыльцо, а там яблоки. В пакете. Или в двух пакетах. Или в трех. И так все лето. Много раз. Снятся нам уже эти яблоки. Ненавидим мы их уже. Обожрались на доглие годы вперед. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Закончилось и лето, осень вот заканчивается. Затеплилась робкая надежда, что закончатся и яблоки. А хрен там! Сегодня утром выхожу на крыльцо, а там пакет с яблоками. Огромный. Полнёхонький. Зимний сорт. Аааааааааааааа!!!

5

О наших традициях .(Историческое. Не смешное)

"у нас - "Городушки"!

Для тех, кто не в курсе, расскажу, т.к выяснилось, что традиция местечковая, да и то помнят ее только старые бабки да деды. В инэте инфы совсем мало-хочу малость восполнить.
Этот праздник (а как иначе назвать гулянку и мелкое хулиганство?) проходит в ночь с 11 на 12 июля. В Петров день.
На него принято соседям (не обязательно близким, можно и в соседнюю деревню сходить было-делать мелкие пакости. Главное, чтоб пакости не наносили урон имуществу или здоровью. Как-то : положить на порог коровью лепешку или замазать окна в доме этой же субстанцией. Ведро воды прикрепить над дверью, чтоб выходящий утром принял душ, перегородить дорогу и тп. Отсюда и название пошло "городушки". Поленницу , к примеру, раскидывать было нельзя, на её сборку уходило много труда.
Доходило до смешного-пока народ из одного села в соседней деревне что-то "городит"-соседи в то же время в этом самом селе бедокурят. Если хозяин дома или участка замечал безобразников, то имел полное право и кнутом гнать. Поэтому те, кто не участвовал в деле-сидели и стерегли дом от подобных набегов)

Вот что еще вычитала на одном форуме: "Традиция "городушек" берет начало с эпохи Ивана Грозного, а именно с лета 1566 года, когда сей муж, лично проинспектировав, издал царский указ о приведении Тульских засек в боевое положении , там-же предписывалось ежегодно проверять их приказчиками и воеводами на Петров день (боевые операции южных беспокойных соседей, как правило, планировались именно после этой даты, дабы к сбору урожая выйти на пределы коренной Руси, Москвы, Ростова, Владимира). Потому как проходы в засеках, т.н. "ворота" для торговли , охоты, в т.ч. и обслуживания самих засечных укреплений, были постоянно открыты (набеги татар были все ж достаточно редки), то перегораживать их выходили всем миром в последний момент, а именно ночью накануне, а после соответствующей государевой проверки, все нагромождения вновь растаскивали.
К 18 веку, когда надобность в засеках на тульском рубеже отпала, эта традиция настолько прижилась, что Петровки неизменно сопровождались сим действом в наших краях, хотя уже и забыли для чего городили огород.
Все измышления по поводу защиты от лесных духов и прочее ничем не подтверждены, к тому же в пользу принадлежности этого обычая к засечным традициям говорит ареал распространения "городушек" в Тульской, Рязанской и Калужской областях.
Тому, Кто поддерживает этот обычай, лично почет и уважуха, культурные традиции своих предков надо хранить, хотя и перегибать палку все ж не стоит. "

В общем, с Праздником!!! (Сижу вот , смотрю, как бы что не нагородили, да в анекдот.ру пишу)

6

Вот у нас, давно уже как-то так, случай был:

Проиграл один мужик на собственном дне рождения новые ворота - да не в карты проиграл, а на спор по-пьянке.
Выигравшие придурки зимой, ночью, сняли эти ворота с петель и потащили их в степь - ну, раз выиграли уже. А куда их ночью ещё девать-то ещё? Не оставлять же проигравшему?
А хозяин шёл, спотыкаясь, следом и подбадривал: тащите, мол, дальше, чтоб мне горше. Базара нет: если я проспорил - ворота ваши.
Моё слово твёрдо, я мужик.

А на следующее утро удачливые спорщики пришли, как водится, похмеляться туда, где вчера накушались - а там их хозяин за воротами в степь и послал. Не опохмелю, говорит, пока ворота на место не повесите.
Притащили, понятное дело, ворота назад.