Результатов: 3

2

Итак, приехал я к корешу во Фридрихсхафен, что на Боденском Озере.
Сходили мы с ним в музей графа Цеппелина, посмотрели на дирижабли.
А на след день решили съездить в Констанц, на пароме. Надо сказать, что Боденское озеро на севере граничит с Германией, а на юге со Швейцарией. Виды потрясающие – само озеро очень большое, а на другом берегу сразу же виднеются высоченные Швейцарские Альпы. Вот этими красотами мы и наслаждались по пути в Констанц.
Прибыли мы уже к обеду, часиков в 12. И пошли неспешно по набережной, вдоль здания вокзала, любуясь шикарными яхтами, солнечной погодой и наслаждаясь чистым горным воздухом.
Дойдя до конца набережной, повернули к зданию вокзала, и решили обойти вокруг него, чтобы не возвращаться, и уперлись в рельсы. Жд дорога идет вдоль берега озера. Впереди виднелся обычный железнодорожный переезд, со
шлагбаумом. Ну ок, перешли мы через переезд и направились к перронам, чтобы уже через вокзал выйти в город.
Навстречу нам вышел полицай и подзывает к себе:
П: «Гутен таг!»
Мы : «Гутен таг!»
П: «Вы чьих будете?»
Мы: «Не поняли? Что значит чьих, простите?»
П: «Ну надолго вы к нам в Германию-то?!»
Мы: «Та как получится. Но вообще надеемся остаться! Уж больно у вас тут пиво вкусное».
П: «А чем занимаетесь?»
Вот тут бы нам и призадуматься, а чей-то полицай такой любопытный, но это потом стало ясно, а тогда…
Мы: «программисты мы»
П: «а в рюкзаках программы наверное лежат?»
Ту уже мы заподозрили неладное.
Мы: «Нет. Личные вещи, бутеры!»
П: «Ну пойдемте, покажете!»
Мы: «А простите с какого перепугу?!»
П: «Ну вы ж со Швейцарии в Германию пришли(!), а тут таможня!»
Мы: «Какой еще Швейцарии?! Она вона где, а мы тут вокрг вокзальчика ходили, на яхты смотрели».
П: «Не, я ж видел, как вы через переезд пешком шли!»
Мы: «Ну да, шли, и что же?!»
П: «А то, что там за шлагбаумом – Швейцария!»
Мы: «Ха-ха-ха! Очень смешно, Хер Полицай, но мы вот на кораблике тока вот приплыли и даже где-то билеты были…»
А билеты мы выкинули.
Я тогда еще только месяц как в Германии был и, честно говоря, даже паспорт-то с собой не брал, не подумал как-то.
И тут началось. Завели нас в самую настоящую таможенную зону, там уже стало понятно, что никто не шутит ни разу и не собирался! Покажите паспорта, предъявите рюкзаки и т.п. хрень.
Паспорта у меня нет, у друга, слава богу, был. А еще у него были черные таблетки с надписями кирилицей – активированый уголь, странного вида чайная ложка и зажигалка. Наркоманы, контрабандисты - ни дать не взять!
И попробуй ему объясни, что намедни надрались пива с ихними же колбасками и на утро взяли йогурт опохмелиться и уголь, бо друга прихватило и на корабле могло стать хуже…
Полицай уже было обрадовался. О премии за поимку двух иностранных контрабандистов размечтался.
Но у нас был мой мобильный – по которому я тут же позвонил своему начальнику и «обрадовал» новостью, про наше задержание.
Передал трубку погранцу, как оказалось, а не полицаю – а шут их разберет, кто они там.
Тот менялся в лице у нас на глазах. Погрустнел. Сказал, чтоб больше паспорта не забывали и что они там табличку поставят за вокзалом – что там дальше-то Швейцария, а тут Дойчляндия, потому что мы первые на его пямяти кто пешком (!) там прошел. В основном люди на машинах едут вдоль путей или на поезде. А кстати, вот и поезд и ему пора проверять и ловить других контрабандистов - беженцев из Швейцарии в Германию на ПМЖ!

3

Дорогие друзья!
Приближается один из моих самых любимых праздников – День Военно-Морского Флота. Отмечая его, мы всегда вспоминаем что-то весёлое из нашей службы. Хочу поделиться с вами этими воспоминаниями.
В той или иной степени я являлся участником событий, о которых пойдёт речь, но называть эти рассказики мемуарами нельзя. Пусть это будут байки. Какой же флот без баек?
Итак, байка первая –



ФИНАНСОВО-ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНАЯ

Давно это было… Мы тогда ещё жили в одном большом и дружном государстве. Наш молоденький лейтенант Жорка женился на красавице армянке. Рано или поздно, но пришло время ехать знакомиться с новой роднёй.
Армения встретила молодых традиционным гостеприимством, чистейшим горным воздухом и, конечно же, коньяком. От всего этого у Жорки произошло такое воспарение чувств, что он просто летал, а не ходил. Пока на столы носили очередную вкуснятину, кто-то из многочисленных армянских дядюшек жены пригласил Жорку на свежий воздух – покурить. Разговоры у мужчин шли о разном, но вдруг один из дядюшек спросил: «Георгий, а сколько ты получаешь в месяц?» Вконец расслабленный Жорка решил маленько приврать, чтобы поразить всех присутствующих высотами материального благополучия, доставшимися его молодой жене. Вспомнив, что командир подводной лодки получает рублей 900 (это в то время при нормальной зарплате инженера или рабочего в 150-170 рублей), а командир эскадры – больше тысячи, Жорка выдал: «950 рублей!». В воздухе повисла напряжённая тишина. Жорка, быстро трезвея, похолодел: «Сейчас поймут, что я соврал и засмеют…» После томительной пауза дядюшки заговорили между собой по-армянски. Они сокрушённо покачивали головами и тяжело вздыхали. Жорка ждал позорного приговора. Наконец дядюшки умолкли. Старший из них подошёл к Жорке и, по-отечески прижав его к себе, очень ласково сказал:
«Ну, Георгий… Ну, ничего… Ничего… Мы же все будем вам помогать…»



БЫТОВАЯ.

В своё время начальником политуправления нашего флота был один добрейший седовласый адмирал, которого все без исключения за глаза называли Дедушкой. Проводил он однажды приём по личным вопросам членов семей военнослужащих. Поскольку, эти личные вопросы могли быть любой сложности, на приёме присутствовали начальники различных флотских служб, всегда готовые придти Дедушке на помощь.
В порядке очереди в кабинет вошла жена одного нашего офицера. Вопрос у неё был простой – жилищный. Вместо однокомнатной квартиры она хотела бы получить двухкомнатную. Дедушка участливо выслушав её, разъяснил всю сложность жилищного вопроса на флоте и обещать ничего не стал. Дама заявила, что у неё особый случай, а в ответ на удивление Дедушки объяснила, что в момент близости с мужем она ведёт себя очень шумно и издаёт такие звуки, что дети просыпаются, пугаются и долго плачут. У полностью охреневшего Деда вспотели даже очки. Он стал растерянно озираться по сторонам, наткнулся взглядом на начальника медслужбы флота и не нашёл ничего лучшего, как спросить того: « А-а что, такое разве бывает?» Тот, глядя куда-то под стол, сдавленно ответил: «Да, да… Бывает…». Квартирный вопрос был решён.


ФАРМАЦЕВТИЧЕСКАЯ.

Атлантика. Лодка швартуется к плавбазе. Пополнение запасов, баня для личного состава и, конечно же, встречи друзей.
Механик с лодки Саня побежал на плавбазу к своему другу механику Гене. В каюте у Гены быстро сложился мужской коллективчик человек из 6-7, готовых торжественно (без этого нельзя, люди не поймут!) отметить это событие. Генка окосел почти мгновенно. А закон подлости действует даже далеко от родных берегов. Гена срочно понадобился командиру плавбазы, о чём шепеляво сообщил динамик внутренней связи. Надо было срочно что-то делать. У кого-то нашлись таблетки для протрезвления. Гена проглотил, запил водой. Все стали ждать результат, который был достигнут очень быстро. Генку вывернуло в умывальник. Кто-то из мужиков вполне резонно сказал: «Надо ещё раз!». Генка, внимательно рассмотрев в раковине то, что недавно было его закуской, и таблетку, лежащую сверху, вдруг состроил плаксивую рожу и пьяно заныл: «Я не буду ещё раз… Она же блёванная!...»



ЭПИСТОЛЯРНАЯ.

В дни больших праздников к нам на эскадру приезжали представители городов, шефствующих над нашими лодками. Это были местные партийные и комсомольские работники, деятели искусства, музыкальные и танцевальные коллективы. Из одного древнего русского города постоянно приезжал танцевальный коллектив, состоящий из одних девушек, которые отличались не только хореографическими способностями, но и особой любовью и благосклонностью к военным морякам. По традиции все выступающие перед личным составом представители искусства награждались Почётными Грамотами с идиотской формулировкой: «…за доставленное эстетическое удовольствие…». Такая грамота была подготовлена и для женского танцевального коллектива. Во время выступления коллектива её держал в руках начальник политотдела, сидящий передо мной. После неоднократного прочтения содержания грамоты он очень взволновано зашептал на ухо командиру эскадры, что грамоту вручать нельзя, в ней ошибка. Командир, внимательно изучив текст, вернул грамоту назад и, как-то странно ухмыльнувшись, сказал: «Ничего менять не надо. Всё правильно». Через его плечо я успел заметить, что было пропущено слово «эстетическое».



МУЗЫКАЛЬНАЯ.

Задул ветер перемен… Страна стала меняться. Начали, как водится, с внешних атрибутов: поменяли флаг, поменяли герб, заодно и гимн тоже. Вот насчёт гимна наш адмирал оказался не в курсе, в отпуске был. Ну, бывает и такое, человек всё-таки.
И вот по какому-то очень торжественному поводу проходит торжественное построение эскадры – строй, знамёна, оркестр, на трибуне, оборудованной микрофонами, - командование эскадры. Оркестр грянул «Славься». Забыв, что микрофоны не отключены, адмирал на весь плац недоумённо спрашивает: «Это чё?». Стоящий рядом с ним начальник политотдела сбивчиво и услужливо начинает стрекотать что-то про новую Россию, флаг, гимн и гаранта конституции. После тягостной паузы адмирал удручённо произносит: « … твою мать! Дожили до Борькиной польки!...»


БЮРОКРАТИЧЕСКАЯ.

Командир базы по любому поводу заваливал командира эскадры рапортами. Кляузный такой был офицер. Командир, получая очередное послание, буквально готов был взорваться, но реагировать был обязан. Очевидно, в тот раз он дошёл до предела своих возможностей.
Я шёл по коридору штаба, когда из кабинета командира выскочил весь какой-то взлохмаченный, с папкой в руках секретчик, который, увидев меня, жалобно спросил: «И чего мне теперь с этим делать?». А в папке лежал очередной кляузный рапорт командира базы. С подписью и резолюцией адмирала. Подпись как подпись: дата, воинское звание, фамилия, инициалы. А резолюция представляла собой безупречный с художественной точки зрения рисунок, выполненный тончайшим платиновым пером адмиральского «паркера». На рисунке со всеми мельчайшими подробностями, со всеми приложениями и кучеряшками, было изображёно мужское достоинство.



ТОРПЕДНО-МЕДИЦИНСКАЯ.

В один и тот же день на одну и ту же лодку пришли служить два лейтенанта: специалист по минам и торпедам Лёха и медик Саня. Это обстоятельство, а также то, что служба, особенно в её начале, редко бывает мёдом, сблизило молодых офицеров. Взаимоотношения у них были дружеские, а для Лёхи они ещё имели и практическую выгоду. Дело в том, что он питал какую-то особенную слабость к лекарствам, а их-то у Сани как раз было достаточно.
Однажды в походе Саня сидел у себя в самых расстроенных чувствах, поскольку только что получил выволочку от командира. Неважно за что, была, значит, причина. В этот момент к нему ввалился Лёха и начал чего-то трещать. Санька думал о своём и не слушал. Вдруг Лёха заметил тюбик с мазью «Финалгон». Надо сказать, что это жуткое средство от радикулита. Вызывает ощущение приложенного к телу раскалённого лома, а при попытках смыть только усиливает своё действие. Естественно, что Лёха заинтересовался, от каких таких болезней эта штука. Санька, погружённый в свои мысли, буркнул: «От геморроя». Лёха сразу же вспомнил про свой ужасный геморрой и стал просить эту мазь у Саньки. Тот молча кивнул.
Через некоторое время к Саньке прибежал один из подчинённых Лёхи матросов и очень взволнованно сообщил, что командир срочно требует Саньку к ним в отсек, поскольку командир группы «шизанулся». Санька схватил укладку с медикаментами и побежал, на ходу соображая, что Лёха недавно был у него и с ним было всё нормально.
У входа в отсек собралось всё командование лодки, командир с замполитом по очереди заглядывали внутрь, но войти туда явно не решались. Командир, увидев Саньку, приободрился и сказал: «Ну, давай, это по твоей части». Санька сунулся в отсек и увидел следующую картину. Совершенно без штанов, верхом на торпеде сидел Лёха. Его отрешённое лицо выражало неимоверные страдания, из широко раскрытых глаз текли слёзы, ногти судорожно сжатых пальцев скребли торпеду. Когда металл под ним нагревался, Лёха, быстро перебирая ягодицами, переползал на холодный участок. На какое-то мгновение его лицо приобретало умиротворённое выражение.


Поздравляю всех с праздником!