Анекдоты про времени знал
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 326

101

Маленькая фирмочка в средней руки городе. Фирма маленькая по штату, но не по обороту: она уже давно и прочно вцепилась в подряды от горадминистрации. Короче, такой вечный генподрядчик по благорасстройству всего и вся. Штат - рыл 30. Для приличия держит типа спецов по конкретным видам работ. Технадзор своего рода.
Уходит на пенсию ведущий спец по озеленению (то есть как сажать цветы-кусты-деревья). Банкет, речи, часы на память. Когда ощутимо налимонились, виновник встает и произносит речь:
- Спасибо, дорогие мои, за теплые слова, за многолетнюю теплую атмосферу в коллективе, за пятое и за десятое. Осталось сказать вам спасибо огромадное за ваше всеобщее распиздяйство, иначе бы я сейчас, наверно, ящики таскал.
У народа глаза на лоб. А старый черт продолжает:
- Тут вот замгенерального сказал, что типа я такой умница-разумница, потому что де институт с отличием окончил. Так вот, дорогие мои долбодятлы - вышака у меня не было ни-ког-да!
- А диплом? - взвизгивает кадровая тетка, понимая, что за этот косяк попа бобо будет у нее.
- А диплом я нарисовал на компе дома, как сейчас помню, было холодно, моросило, я хотел жрать, из кухни пилила жена, а щен смотрел на меня снизу и как бы намекал, что гречкой сыт не будешь. К тому времени я 20 лет проработал бригадиром в Горозеленении в Р. и знал дело не хуже иного козла с дипломом. Но раз уж к вам не брали без диплома, то я вам его принес, а вы даже его не проверили. Сначала было трудно, тут были спецы. Настоящие спецы и несколько раз я чуть не спалился. Оказалось, что я мно-о-ого чего не знаю из нормативов там и еще кое-чего. Но потом вы повыгоняли всех, кто тыкал вас носом в откровенные косяки и нарушения, и понабирали племянников любовниц и дочерей подружек. На их фоне я выглядел чуть не Конфуцием. Так что спасибо вам, дорогие мои, что вы такие раздолбаи! - и хлопнул рюмку.

102

В бытность работы сантехником прислали нам на район новичка. С виду я сразу понял, что Олег был человеком серьёзным. Хоть он и был невысокого роста, но имел плотное телосложение, на лице у него виднелись рыжие здоровенные усы, голову покрывала пышная рыжая шевелюра, а на меня смотрел очень суровый взгляд, каким можно проморозить человека до костей. Так и стал он работать у нас.

Внешность не обманула. Олег был грубым и необщительным. Часто от него можно было услышать критику в свой адрес (сдобренную огромным количеством мата) и не всегда она подходила по делу, а однажды я был свидетелем того, как Олег, прямо в глаза, чуть не послал нашего шефа.

Пару раз за всё время работы его чуть не уволили. И очень много раз хотели побить. Останавливало людей лишь то, что побить могли уже их.

Во время одной из попоек мы с ним разговорились и Олег стал жаловаться мне на жену. А затем заявил:

- Мне кажется, что моя жена мне неверна.

Я, услышав подобное, не знал, что ответить. Начать его успокаивать? Но ведь тогда Олег может решить, что я не верю в его способность решать проблемы самому и будет конфликт. Может сказать, что Олег ошибается? Тоже нет, ведь тогда он решит, что я уличил его нагло во лжи. Зачем я вообще сел с ним пить и стал выслушивать всю эту фигню?!

Лучшим решением было покивать головой да сказать незамысловатое:

- Ого.

- Очень уж она падка до мужиков, - изливал душу он, даже не заметив моего ответа. - Нимфоманка она, сучка такая. Только повод дай - сразу кому-нибудь на стержень садится. Доказательств этому у меня нет, я ни уличал её ни разу, но прямо вот чувствую. Душа у меня скрипит. Ну не может она сохранять мне верность! Ты бы её увидел, ты бы сразу же и сказал.

- Понимаю, - сказал я.

- Ничего ты не понимаешь, - икнул он. - Вот ты женат?

- Нет, - тоже икнул я.

- Ничего ты не понимаешь, - повторил он. - И не поймёшь! А у меня душа за неё болит. Пусть и сучка она, но люблю её, - и Олег опять пошёл по второму кругу, стал изливать мне душу, я стал ему говорить: "Понимаю!", он говорил, что ничего я не понимаю и мы выпивали опять и всё это время я проклинал себя за то, что вообще не ушёл. А кончилось всё это фразой, с которой и началась моя история:

- Мне, Борис, нужна твоя помощь. Ты мужик, как я вижу, красивый. Тебе лишь костюм достать поприличнее, духами напшикаться и от девок отбоя не будет. Сразу на бизнесмена станешь похож.

Мне такое сравнение польстило, но к чему оно я не понимал.

- Эй-эй, погоди. ты к чему это клонишь?! - спросил я.

- К тому и клоню. Скажу, мол, что ты - мой двоюродный брат из Твери. Она про него знать-знает, но ни разу не видела. Сравнивать не с чем. А тот у меня в бизнесе уже давно, окна пластиковые продаёт. Фирма у него там своя. Вот и скажу я ей, что ты - это он, и что ты (ну то есть он), приехал сюда в командировку, а квартиру решил не снимать. А, чтобы ей совсем башню снесло я завтра на весь день куда-нибудь уйду и вы будете вдвоём. Ты в это время хвастайся там своими богатствами, говори, что одиноко живёшь... в общем, провоцируй на секс эту суку. А потом я вечером приеду и ты мне всё, как есть, скажешь: велась она или же нет. Хотя, и так понятно, что да...

- Так может ну это тогда, - предложил я. - Раз и так всё понятно.

- Ну уж нет! - хлопнул по столу он. - Тут главное принцип! Мне бы железобетонные доказательства получить и тогда я её точно пошлю. А так просто я этого сделать не могу - не по мужски это, сам понимаешь. Да и ты в накладе не останешься, я тебе потом пятёру отсчитаю, да и с братом договорюсь. У тебя окна пластиковые есть?

- Есть, - сказал я.

- Ну тогда всё равно придумаем что-нибудь. Ты главное, не бзди.

- Да я и не бздю. Тут не мне бздеть нужно, а тебе. Ладно уж, помогу, чем смогу. за пятёру-то.

- Вот и по рукам.

Мы на тот момент были чертовски пьяны, головы наши соображали слабо и потому предложенный Олегом план восприняли на ура, не увидев в нём недостатков. И уже на другой день, проклиная себя за прошедшую пьянку, я стоял в его квартире в деловом пиджаке, который Олег невесть откуда достал, с тортом в руках, и, со всеми своими обаянием и харизмой, представлялся его жене - Ольге, не замечая боль в голове. Чтобы сильно не несло изо рта я сжевал перед этим чуть ли не пачку мятных жвачек.

Ольга была женщиной, хоть и фигуристой в целом, но некрасивой лицом. Было в ней что-то такое, что не позволяло увидеть в лице интеллекта. Я сразу понял: она точно изменяет своему мужчине. Эти мои мысли подтверждало и то, что за те часы, что мы пробыли наедине, Ольга всячески строила мне глазки, виляла задом и задавала всяческие наводящие вопросы. Мне даже не приходилось стараться - рыба сама плыла в свои сети.

- Андрей (это имя брата), а вот скажите, вы женаты? - спрашивала она и я, как и договаривались, натягивал улыбку и говорил:

- Нет.

От этих слов Ольга расцветала сильнее, выпячивала крупную грудь и лепетала:

- Ой, ну нельзя же так, право слово. Вы человек симпатичный, обаятельный. При деньгах ещё, а всё без жены. Но ведь на кого-то их тратить-то нужно.

- Да вот так вот, - виновато улыбался я. - Всё времени нету. Тут переговоры, там с поставщиками договориться. Что же до женщины... Хотел бы, всегда мечтал найти любимого человека, да как тут найдёшь, если 24/7 торчишь в своём офисе. Так видать и умру одиноким (вздыхал я). Без семьи, без детей. Только с деньгами в обнимку. Эхх...

Ольга вновь хлопала глазами, подходила ближе, "охала" так, будто я рассказывал ей о болезни и говорила:

- Ой, бедный вы человек, Андрей. Мне вас очень даже жалко.

В какой-то момент она отлучилась, а как вернулась, то я учуял терпкий запах духов. Должно быть, Ольга вылила на себя весь флакон. Снова потёк разговор и перетёк он в такое русло, что Ольга меня обняла. А я, как и было уговорено, не особо сопротивлялся, но и руки не распускал.

В час X Ольга была "готовенькая" словно форель в фольге и с лимоном.

Она то и дело жалась ко мне, вздыхала, гладила по голове, затем отлучилась в ванную "по делам" и вернулась вся голая. Я проглотил слюну. Затем в тайне достал телефон и отправил СМС Олегу, чтобы он быстрее бежал домой.

То, что случилось дальше Ольга не ожидала. Но ещё больше этого не ожидал я. Разъярённый Олег, ввалившись домой словно разбуженный от зимнего сна медведь, чуть не выбив дверь, выдал Ольге такого леща, что показалось будто голова сейчас отлетит. Вздрогнул от его крика даже я, знавший, что будет.

- Ну ты и сука! Я так и знал!

А затем... просто и без затей мне прилетело в лицо. Олег схватил меня за воротник, стал трясти, брызгать слюной и орать:

- А ты?! Я тебе верил, урод! Ведь договаривались же без рук!

У нас с Ольгой точно ничего не было, но Олег уже и не слушал. Голова у меня подозрительно кружилась, в рот затекла кровь. Я успел пробулькать: "постой!", как мне зарядили в живот, вытолкали в подъезд и отпинали. Вот так просто и без затей. Затем дверь захлопнулась. И долгое время весь подъезд сотрясался от криков, у них что-то билось, кто-то долго ревел. Должно быть, Ольга, но может Олег... А затем всё резко стихло. Вот раз - и всё! Будто рубильник переключили.

"Бытовуха! - подумал я, плюнул и пошёл домой, рассуждая, что мне уже как-то плевать. Пусть хоть поубивают друг-друга. А вот за пять тысяч было обидно, да. Но возвращаться я не решился. Убьют ещё. На другой день мы с Олегом не встретились, ведь он не пришёл. "Видимо и впрямь посадили", - подумал я. А затем подумал: "А нет", ведь Олег снова пришёл. Но уже через неделю. Я помню, как в первый раз меня увидав, он махнул мне рукой, куда-то приглашая, но я проигнорировал. После работы он всё-таки выловил меня в коридоре и вновь стал предъявлять. Я его снова проигнорировал. В какой-то момент он так взбесился, что снова схватил меня за воротник, но теперь не отставал и я. Мы толкались, орали друг на друга, пока нас не разняли и, наконец, разошлись. Олег считал, что виноват во всём я, ведь он, как выяснилось, развёлся с женой. А мне же было плевать. И на Олега и на его идиотскую жену. Переубедить его в том, что у нас с Ольгой действительно ничего не было я так и не смог (это было просто невозможно!), ну и плевать. А вот за те пять тысяч мне было очень обидно.

103

Навеяло историей https://www.anekdot.ru/id/1314239/

ПРО КОЛУН.

Для неспешного чтения) Повествование рванное, ностальгическое.

В компании моих братьев-друзей, Лехи и Олега, у меня машина первой появилась.
Копейка, 1974 г.р. После кап. ремонта. Других больше просто не было даже за 10000 рублей. Хотя новая восьмерка тогда стоила не больше 6-7 тысяч.
Их продавали-выдавали за эти деньги только чиновникам, «афганцам», и еще кому-то кем я не являлся.

Был, правда, вариант, судя по местным слухам, за те же деньги с «Волгой» наверно 24-й, но в ней, по тем же слухам, умерло от угарного газа задолго до давеча, пара ебущихся на природе человек, которые успели разложиться на атомы к моменту её продажи наследниками.

Рассматривал и её, мне тогдашнему было насрать на ауру. Телефонов было мало, все с проводами, не дозвонился, и купил свою первую машину – Жигу «копейку» 1974 года выпуска и это в 91-92 году.

Я всю её переносил в сумке по запчастям на любимый завод, и выдрочил каждую внешнюю от двигателя деталь до состояния новой. Те из запчастей, которых не было в продаже, я выпилил ножовкой («болгарок» тогда еще не было) изогнул просверлил окрасил и сделал еще краше, чем полагалось. Оказалось, что кап. ремонт касался только двигателя, но и там оказался косяк, с опережением зажигания на один зуб, и кузовщины.

Еще один момент необходимо упомянуть для большей понятности посыла.
До мореходки, в которую я с первого захода не поступил, благодаря школьной характеристике, мне пришлось один год отработать в Ремонтно-Механических –Мастерских Биохимического завода с учеников слесаря со сдачей экзаменов, до его же четвертого разряда, освоив при этом токарные, сверлильные и фрезерные станки. Плюс механическая морская специальность и опыт работы к тому моменту, о котором идет речь.

Тачка за 18 лет сгнила, ей заменили пороги, крылья и полы, спалив газосваркой все жгуты электропроводки, и придав всему силуэту скукоженный профиль.
После «капиталки» она еще какое-то время колесила, без какой либо лако-краски после сварочных работ и снова серьезно заржавела.
Эти косяки я тоже устранил, зачистив с помощью нанятого китайца, тогда они еще были беднее нас, окрасил корабельным свинцовым суриком, а полы еще и залил толстым слоем клея.
Почти подводная лодка получилась. Но не совсем.

Где-то из под крыльев, куда не залезешь не сняв торпеду, во время дождя и езды по лужам в салон попадала вода, но назад не вытекала. Много воды.
Фокус вычитанный мною из журнала «За рулем», когда под напольное покрытие салона под ноги подкладывали пластмассовые решетки, предназначенные для кухонных раковин, для проветривания, работал наполовину.
Ноги были сухими, но под ногами вода хлюпала словно в дырявой шлюпке. Чуть позже, когда я уже совсем освоился, психанул, и просверлил из салона сквозь полы четыре дырки, проблема рассосалась.

Ну мы и гоняли на ней туда, куда было нужно. В 90-е нужно было везде, и под машиной я проводил достаточно много времени, меняя к началу каждого сезона почти все элементы подвески. С собой, конечно, и всегда все, что необходимо для того чтобы хотя бы попытаться вернуться домой - ключи, и самые важные запчасти.

Немного назад.
Дядя Леша, царствие небесное, отец моих братьев-друзей, заимел вишневую четырехглазую «пятерку» задолго до меня и одним из первых в нашем городке.
Дядя Леша был социально востребованным баянистом, и стабильный доход от востребованности, собственной коммуникабельности и таланта, почти не позволяли ему жить дома. Сами посудите, и возьмите хотя бы только свадьбы.
В пятницу. Застолье начинается к вечеру до утра субботы, опохмел для взбодриться, и найти баян. К обеду подтягиваются вчерашние подпевалы и весельчаки, которым пару щедрых рюмок необходимо запеть, и дядя Леша уже навеселе. Я не знаю как он это выдерживал, учитывая зачарованных им в ночь веселушек, а еще и ряженных родителей молодоженов завтра катать на тележке под баян…

Стабильный доход от востребованности позволил ему набить багажник своей Жиги буквально всем, что он считал необходимым. Я в него однажды заглянул – под жвак.
Вряд ли он знал назначение всего того что было в его багажнике, ему было не до этого.
Светлая память дяде Леше!

Когда старший Леха-сын повзрослел на столько, что получил права, Леша-отец стал позволять братьям-сыновьям проехаться по вечерам выходных на своей красавице.
Леха надевал на палец левой руки папину золотую печатку, небрежно свешивая кисть с печаткой за окно, и они катались с Олегом, свысока озирая по сторонам пешеходиц своими серьезными ебальниками.
На этом знакомство с автомобилями у главного героя этого рассказа, Олега, заканчивалось.

Когда я сменил «копейку» на Тойоту «Карина» и машина перестала ломаться, мой багажник опустел до пары наборов ключей, которые чуть позже спиздили вскрыв машину.
Я докупил комплект, который спиздили снова. Значит не нужно, решил я, и теперь храню ключи в гараже. Теперь, только если еду в приморские ебеня и на неделю - закидываю все снова.

Следующим, Леха купил свою первую японку. А за ним Олег, второй, из двух моих троюродных братьев приобрел японский микроавтобус «Тойота Хайс» года, наверно 95-го.
Через пару дней после покупки, раньше сильно заняты были, мы с Лехой, его родным братом, рассматривали его Хайса, и дарили комплименты.
Олег, неосознанно переняв от папы правила оснащения автомобиля, двинул еще дальше, и закинул в него все, что видел в папином багажнике, добавив свои наработки.
У него к тому моменту за плечами была только средняя школа с Армией, и несколько лет со сварочным держаком и бензорезом в нашей бригаде монтажников. Вряд ли он догадывался о том, что происходит внутри двигателя внутреннего сгорания его автомобиля, с его трансмиссией и подвеской.

-А это нахуя?! – Поинтересовался я, увидев меж прочего, под потолок забитого салона автобуса, средних размеров деревянную чурку.
На что Олег на голубом глазу поведал:
-Ну мало ли, если что под машину подставить…

Каюсь, я съехидничал немного, серьезно задав ему еще один вопрос:
-А колун положил? - Леха, неслышно согнулся чуть позади меня.
-Нахуя? – В свою очередь поинтересовался Олег.
-Ну мало ли, может понадобиться дровишек наколоть?!

Кстати, нужно отдать должное, я зря издевался. Сегодня Олег не то что бы самый успешный из нас, но самый богатый - точно.
Потому что не пьет!)

104

Скажи мне кто твой друг и я скажу кто ты?!

Я не знаю, кто это придумал, но попробую высказаться, а вы мне ответить.

Год 86-87. Мы на каком-то моем задротном параходишке стоим на рейде Петропавловска-Камчатского. После вахты отпустили в увольнение. Автобус, дорога вдоль всего его побережья, пиво, одна история которую я уже рассказывал здесь и еще пиво в двух 3-х литровых банках, принесенное на борт. И Серега.
Чуть ниже состоится наше с ним знакомство.
Башка у Серого была большая, наверно как у меня 60-61, но для него это было простительно. Для меня, с моими ста семидесяти пятью, голова такого размера скорее ноша. А Серый, под 190 см. был широченным полуконем, с огромными, круглыми, немного сумасшедшими глазами, и вдобавок горным лыжником, кмс-ом из Кемерово.
Причина нашего посещения Петропавловска была в том, чтобы забрать невизированную часть экипажа плавбазы (рыбаков), которая уходила куда-то за рубеж во фрахт. Серый был частью этого экипажа. Не помню кем именно.
Мы пересеклись на трапе, когда я спускался с полными трехлитровыми банками на свою палубу.
Не припомню, что он у меня спросил но я, видя новое и немного потерянное лицо на своем пароходе, гостеприимно предложил ему отведать камчатского пивка у меня в каюте. Петропавловское пиво – отдельная тема, о нем тогда ходили легенды, и передавались моряцкими устами в моряцкие уста.

Посидели небольшой компанией, много говорили, все выпили и разошлись. Во время возвращения во Владик мы встречались с ним еще несколько раз, типа привет-привет. Я друзей не искал, и он в них не навязывался.
Потом приход во Владивосток. Серый зашел попрощаться, и спросил не займу ли я ему денег до тех пор, пока он не получит свою зарплату за всю путину (около года). Дальше не всем будет понятно, почему я ему отдал, по памяти, примерно половину своего месячного оклада, заранее предполагая, что мы с ним уже никогда больше не встретимся. Может потому, что однажды сказал мне мой отец (бывший моряк) что бичам (морякам на берегу) нельзя отказывать, а скорее потому, что деньги меня никогда особо не возбуждали. Без всякой надежды на возврат денег, я по его настоятельной просьбе, рассказал, когда собираюсь вернуться.
Припомним, что тогда до мобильной связи оставалось хуева куча лет. Простились. Не телефонов, ни адресов.
Возвращаюсь во Влад. Ночь в пути. Смотрю в окно вагона, серое утро, перрон, туман – все как всегда.

Кроме одного, Серого. Он стоял одинокий и квадратный, в чем-то темно-джинсовом, в тумане, вместе со своей огромной башкой с круглыми глазами и…. цветами.
Я тоже охуел!
-Ты охуел?!- так я и спросил, спрыгивая с подножки, а он ржать и обниматься. Это было утром, около девяти. Серый объявил, что заказал столик в кабаке к обеду. Не помню, где мы шароебились до этого времени, а потом за стол. Где-то в 12. Зал ресторана «Приморье» был пустым, и только начинали подходить на «комплексный» обед клерки из соседних контор. Выделялся один стол. Наш. В обед. Заставленный всем, что можно себе представить, обладая богатым воображением.
-Прошу! – протянул руку к столу Серый.
После того, когда мы накатили по паре коньяка, Серега поднял палец, и достал из кармана какую –то штучку. Он поставил ее на стол.
-Зырь! – сказал он мне, сдергивая кожаный футляр с карманных механических часиков стилизованных под напольные. Голос у Серого был низкий, густой и громкий словно из пароходной трубы.
-Тише, бля! – Прошептал я ему, прижав палец к губам, когда к нам обернулись почти все.
Он покрутил настройки своими нерегулируемыми пальцами, и поставил часики посреди стола:
-Щас! - Сказал он уже чуть тише.
Зал к тому времени уже наполнился посетителями, чинно и молчаливо вкушающими свои обеды, и украдкой поглядывающими на наш необычный стол. По Серегиной команде чего- то ждем. Дождались. Посреди мерного постукивания ножей и вилок, напольно-карманные часики стоявшие передо мной, выдали самую длинную и противную механическую трель, из всех которые я когда-либо слышал. Люди перестали жевать, и уже в открытую уставились на нас.
Если кто-то из читателей и слышал популярный в 80-е годы джинсовый возглас , выражающий крайнюю степень восторга или восхищения, то только не в Серегином исполнении:
-МОНТАНА! – проревел он будильнику, одновременно с тем, когда я уже утратил «хорошую мину», и пытаясь не опрокинуться, дрыгал ногами.
-ДАРЮ!

До моего отхода в рейс оставалось два – три дня, а Сереге нужно было дождаться окончательного расчета с пароходством. Мы на удачу поехали к моей подруге, чтобы попробовать, там перекантоваться. Подруге-подруге.
Мы с Наташей никогда друг друга не возбуждали. А с Серегой они возбудились, и пыхтели на соседней кровати всю ночь, или даже две,(давненько было) словно в последний раз.
На следующий день Серега позвал меня вечерком прогуляться. Я отказался, и он отвалил один. Вернулся он ближе к полуночи, закинутый неизвестными колесами и алкоголем, с огромным американским флагом-полотенцем на голове. Сказал, что сдернул его с чьего-то балкона, и предложил совместно сдернуть еще один. Наталья к тому моменту уехала, договорившись со мной, где оставить ключи от квартиры.

Мне нужно было уезжать, до выхода в рейс оставалось совсем немного времени , но оставить Серого в чужой квартире я не мог.
-Все, уходим - сказал я Серому. Его не отпускало.
-Сейчас! - сказал он мне.
Серега сел на кровати в лотоса и начал медитацию. Сидел он так несколько минут, громко бормоча, что-то непонятное, и тяжело дыша. Потом резко спрыгнул с кровати и сказал: -Идем! Меня хватит на пятнадцать минут!
И добавил: -Леха! – проникновенно, - Бабу тебе хорошую надо!
Я это запомнил, но с «бабами» вышло так как вышло и гораздо позже.

Мы запрыгнули в автобус и через несколько минут были на Луговой.
В этом месте Владивостока пересекались несколько центральных городских улиц, и светилась неоном пара ресторанов. Выпрыгнули на остановке в темноте на сопке прямо над одним из них. Мне нужно было ловить такси, или ехать на трамвае, я еще не знал, для трамваев было, наверно, поздно.

Я был «на мели», Серега об этом знал, а мне и ненужно ничего было – завтра в рейс. Пришло время прощаться. Еле видим друг-друга в свете фонарного столба. Прощание «давай!» тогда только набирало обороты:
-Пока,-говорю, протягивая руку.
-Стой! – говорит Серый, тянется к нагрудному карману рубашки , достает оттуда пачку денег, отделяет от них примерно половину, и энергично протягивает мне.
-Иди нахуй! – отвечаю. И даже не потому, что это его зарплата за пол года. Он смеется, пытается меня убедить их взять. Все это быстро происходит.
В тот момент, когда я решил, что вопрос исчерпан, Серый резко засовывает мне в карман рубашки эту половину пачки. Часть из них вываливаются у меня из кармана, я наклоняюсь чтобы их подобрать, а Серый как ломанется в ночь.
Теперь я знаю как бегает двухметровый горнолыжник в ночи. Через мгновение я только смех его слышал. Больше мы не встретились.
Серый, не знаю, когда и как ты стал моим другом, ПОМНЮ, ЛЮБЛЮ!

105

Две истории, неожиданно связанные между собой.

Первая история.

Много лет назад Чикаго фактически принадлежал Аль Капоне. Жестокий гангстер со шрамом на лице властно окутал Город Ветров смрадной паутиной контрабанды спиртного, проституции и заказных убийств. У него был адвокат по кличке «Славный Эдди». Эдди не просто так был адвокатом самого Аль-Капоне. Эдди был чертовски хорошим адвокатом!

Именно благодаря его талантам и маневренности Биг Эл в течение долгого времени избегал тюрьмы. За это Капоне платил щедро. Не только огромными деньгами, но и специальными дивидендами. Эдди и его семья жили в огражденном поместье со слугами и со всеми возможными на тот момент удобствами. Усадьба была настолько велика, что занимала целый городской квартал. Эдди жил развеселой жизнью чикагского гангстера и не придавал значения ужасам, творившимся у него под боком.

И все ж было у Эдди слабое место - сын, которого он обожал. У сына имелось все: одежда, машины и прекрасное образование. Отказа не было ни в чем. Цена не имела значения. Эдди же, несмотря на свои связи с мафией, старался чтоб мальчик отличал истину от зла. Эдди хотел, чтоб его сын был лучше, чем он сам. Но со всем своим богатством он не мог дать сыну свое доброе имя и личный положительный пример.

В какой-то момент Славный Эдди решил искупить все содеянное зло. Он решил сдаться властям и рассказать миру правду об Аль-Капоне - Человеке со Шрамом. Он хотел очистить свое запятнанное имя и передать своему сыну хоть какое-то подобие чести. Для того, чтобы сделать это, он должен был дать в суде показания против мафии. Он знал, что дорого заплатит. И все ж он дал показания. Через год жизнь Славного Эдди была оборвана пулеметной очередью на уединенной улочке Чикаго. Да, он передал своему сыну величайший дар, но заплатил за это по самой высокой цене.

Полиция нашла в его карманах четки, распятие на медальоне и стих, вырезанный из газеты:
«Когда-то часы жизни остановятся и никто не в силах предсказать,
когда опустятся руки - в ранний иль в поздний час.
Сейчас - это единственное время, принадлежащее тебе.
Живи, люби, трудись с желанием. Не верь времени.
Потому что часы могут остановиться так скоро».

Вторая история

Много героев породила Вторая мировая война. Одним из них был капитан-лейтенант Бутч О’Хара. Он был боевым летчиком, базирующимся на авианосце «Лексингтон» в Южной части Тихого океана. Однажды его эскадрилья вылетела на задание. Уже взлетев, Бутч определил по показаниям приборов, что кто-то из персонала забыл наполнить доверху его топливный бак. Имеющегося в баке горючего не хватало для того, чтобы успешно завершить задание и вернуться на авианосец. Командир эскадрильи приказал Бутчу разворачиваться на корабль. Скрепя сердце он вышел из самолетного строя и направился назад к флоту.

Во время полета он увидел нечто, от чего у него кровь застыла в жилах. Эскадрилья боевых японских самолетов неслась на полном ходу к американскому флоту. Американские самолеты были уже далеко, и корабли были совершенно беззащитны.

Бутч не успевал вернуться к своей эскадрилье и привести самолеты назад вовремя, чтобы спасти флот. Не успевал он также предупредить корабли о приближающейся опасности. Существовал лишь единственный выход: он должен был заставить японцев отклониться от курса. Забыв о собственной безопасности, он нырнул в эскадрилью японских самолетов. Для тех внезапная атака американца была полным сюрпризом. 50-калиберные пушки на его крыльях выпустили атакующую огневую очередь. Бутч ринулся внутрь строя японской эскадрильи и резво вывел самолет вверх, разбив упорядоченную боевую формацию японцев. Он поливал врага огнем из всех орудий, пока не иссяк запас амуниции. Но он неустрашимо продолжал атаковать. Он неустанно кружил вокруг японских самолетов, пытаясь зайти на таран то с хвостовой части, то со стороны крыльев. Ошеломленный воздушный эскадрон противника решил развернуться и ушел в другом направлении. Бутч О’Хара и его истрепанный самолет с трудом дотянули до палубы авианосца.

По прибытию, как и полагается, он сделал полный рапорт о произошедшем в воздухе. Пленка видеокамеры, находящейся на передней пушке, проиллюстрировала доклад. Она зафиксировала всю ту безумную храбрость, с которой Бутч защищал свой флот. В бою он уничтожил 5 машин противника. Это произошло 20 Февраля 1942 года. Бутч стал первым военно-морским асом Второй мировой войны и первым морским летчиком, получившим высшую награду "За боевые Заслуги".

Годом позже Бутч О’Хара погиб в воздушном бою. Ему было 29 лет. Его родной город не дал памяти героя войны раствориться во времени. Если вы путешествуете, то, возможно, когда-нибудь вам доведется побывать в Чикагском международном аэропорту О’Хара, названном так в честь великого воина.

Теперь вы спросите: ну и что связывает эти истории друг с другом?
О, это просто. Бутч О’Хара был сыном «Славного Эдди».

106

РЕЦЕПТЫ УТРЕННИХ БУДИЛОК - 10. НЕОБЫЧНОЕ В ОБЫЧНОМ

В детстве мне нравилось играть в бадминтон, как и много после, гуляя с сыном и его друзьями, со своими женами и пассиями. Но - эта игра довольно быстро нам надоедала, вокруг была масса более увлекательных занятий. Сколько можно пулять этот воланчик взад-вперед? Десяти минут на это вполне достаточно, а в ветреную погоду мы не брали ракетки вовсе.

Когда сын вырос, а мои морали окрепли до состояния цитадели несокрушимой добродетели, я бросил эту игру вовсе, как символ чего-то несерьезного, детского или юношеского. В зрелом возрасте заниматься этим лень и недосуг, как и многими прочими подобными играми. Теперь я взрослый дядя и должен двигаться солидно, неторопливо, как все нормальные люди моего возраста. А если уж заниматься спортом, то в специально отведенные часы на специально оборудованных для этого площадках. И бадминтон явно не входил в число игр, которыми я хотел бы заниматься часами, тем более в противоборстве с серьезными игроками - заранее было ясно, что буду проигрывать.

Это состояние духовной и физической зрелости, солидности и занятости, странным образом совпало с тем, что у меня постепенно стали отрастать пузо и жопа, одолевать всяческие насморки и гаймориты, а сам я стал смахивать на ноябрьского кабанчика, готового к забою.

Но стоило мне выйти из обычной модели городского поведения, и начать появляться ранним утром в местах, где почти никого нет - зимою в фитнесе с банями и бассейном, во все прочие сезоны на лесном пруду - как я обнаружил там людей в возрасте от 50 до почти 100, сохранивших быструю пружинистую походку, наблюдательный жизнерадостный взгляд, довольно молодую кожу и сухощавое гибкое тело, отнюдь не увлекаясь при этом физическими перегрузками и монотонными упражнениями. Они увлечены свежим воздухом, чистой водой, и даже в привычные мне игры играют так, как мне просто не приходило в голову.

В бадминтон оказывается можно играть, перебрасывая ракетку из правой руки в левую, отбивая волан ими попеременно. Когда игроков двое, этим включаются четыре конечности, то есть как у скаковой лошади два стиля, обычная рысь и иноходь, но руками. Тут читатели явно разделятся на две группы - те, кто знал это с самого детства, и тех, кто вообще не поймет, а что тут интересного. Но, по закону больших чисел найдутся и такие, кто просто попробует однажды сам, с детьми или возлюбленной, и поймет, какой это кайф, особенно когда вокруг никого нет и можно орать во все горло при особо яростных прыжках, птицы щебечут в ответ, а партнерша попадается прыгучая стройная хохотушка. При этом морали мои отнюдь не пострадали, пострадало брюхо - оно почти исчезло.

Еще хорошо играть в бадминтон, стоя по шею в воде, в пруду или в бассейне. Тело при этом находится почти в полной невесомости, но и в довольно вязкой среде, откуда допрыгнуть до волана поначалу затруднительно. Оптимальная тактика при этом - попасть в такт волану. Выпрыгивать из воды мощным прыжком и уже в воздухе маневрировать отбивая, что со стороны выглядит довольно забавно - тело к такому не привыкло и радостно учится с нуля, а прошлый опыт скорее мешает, чем помогает.

Еще прикольно играть в бадминтон, танцуя вместе под аудиколонку в ритм - для плавных и зажигательных мелодий получаются совершенно разные манеры игры. Приятно при этом распевать хором - довольно сложно сохранять ровный голос в особо сильных прыжках, но дыхалку это разминает быстро.

Восхитительно играть с участием умной собаки, четко понимающей свою роль - перехватить волан в прыжке, а игрокам соответственно посылать его так, чтобы она не смогла допрыгнуть.

Изрядно развлекают игры в две пары ракеток с участием пары-тройки воланов одновременно, с задачей не противоборства, а общей целью не уронить волан совместными усилиями. Тут существует вообще неописуемое количество стратегий, как этого добиться. Я описал в сущности лишь верхушку айсберга - того, что Юрий Трофимович, упомянутый мною как-то про игру в кольца, способен показывать часами. Да и кольца эти он тоже пускает иногда с задачей нанизать их на шпагу то правой, то левой рукой строго попеременно, даже если кольцо летит ближе к другой руке. К нему дети гурьбой выстраиваются в очередь, а один из них на днях, радостно прыгавший как черт, отдышавшись сказал с сияющими глазами:
- Надо же, а я во двор и в парк ленился выходить, думал, что тут ничего интересного...

Попробовав понемногу всё это, я понял - всё это прекрасные утренние будилки, потому что тело чему-то учится впервые, ему это радостно. Это типичное ощущение детства и юности, а с ним снова приходит и счастье. Для меня это по-прежнему игры всего на 5-10 минут, этого времени вполне достаточно, чтобы разогреться и с наслаждением отправиться купаться снова. Но само по себе наличие многочисленных вариантов занятий и выбора между ними приводит мозг в отличный жизненный тонус - плавая, соображаешь на ходу, чем ты займешься на берегу в следующую минуту.

Применив этот же принцип к другим занятиям, я быстро понял, что левой рукой тоже интересно стрелять из пистолета (пневматического), метать топор и колоть дрова, а также готовить борщ, активно используя обе руки, отнесясь ко всем этим ножам, сковородкам и кастрюлям как к увлекательной игре с приятным адреналином - ничего себе не отрезать, не пролить и не ошпариться.

Разумеется, все эти стрельбы по-македонски, смена рук при играх ракетками и шпагами давно прекрасно известны тем людям, кто соответствующими видами спорта серьезно увлечен. Мне же прикольно попробовать всего понемногу, просто слегка размяться утром. Согласитесь, это интереснее, чем все эти приседания, подтягивания, отжимания и кроссы, которыми нас мучают с садика до армии. И в детстве, и в преклонном возрасте хочется попробовать что-то новое.

107

Объявился однокурсник, с которым не было связи лет 20, если не больше. Набрел в интернете на мои байки и догадался, что я – это я. Выбрали с ним время, чтобы поностальгировать, устроили видеоконференцию с бутылочкой по каждую сторону монитора.
– Как сам-то? – спрашиваю. – Как дети, как Оленька?

Оленька – это Володина жена, тоже с нами училась. У них была такая любовь на старших курсах – стены тряслись. В буквальном смысле тряслись, соседи по общежитию свидетели.

– Сам в порядке. Дети молодцы, внуков уже трое, четвертый запланирован. А Оленька умерла.
– Ой, извини пожалуйста, не знал.
– Ничего, это в целом позитивная история. Жили долго и счастливо и всё такое. Она когда заболела, сын еще в девятом классе учился, дочка в шестом. Они у нас поздние, мы сначала купили квартиру, а потом их завели. Проверялась всегда как по часам, маммограммы, анализы и всё, что положено. Оля вообще очень организованная. Вела дневник всю жизнь напролет, начиная класса с восьмого. От руки, в таких толстых тетрадях с пружинами. Закупила этих тетрадей штук 100 или 200 и каждый день что-то записывала. Ну, не каждый, но раз в неделю точно.

Ну вот, проверялась-проверялась и вдруг – опаньки, сразу третья стадия. Сделали МРТ – там еще и метастазы, то есть четвертая. Операцию делать бессмысленно, прощайтесь. Мы, конечно, туда-сюда, в этот диспансер, в тот, в Германию, в Израиль. В Израиле такой русский доктор, говорит: «Вылечить я ее не могу, поздно, но продлить жизнь попробую. Хотите?». Как в гостинице с почасовой оплатой: «Продлевать будете?» – «Будем» – «На сколько?» – «На все!».

Есть, говорит доктор, протокол химиотерапии, совершенно новый, только-только прошел испытания. Капельница адского яда раз в три недели. По цене, конечно, как Крымский мост. Сколько времени делать? А всю оставшуюся жизнь, сколько организм выдержит. Выдерживают кто год, кто два, больше четырех пока не получалось. Химия всё-таки, не витаминки.

Подписались мы на эту химию. Позже оказалось, что в Москве ее тоже делают, и даже бесплатно, по ОМС. Надо только найти правильного врача и уговорить. Но действительно совсем не витаминки. Понятно, почему люди долго не выдерживают. В сам день капельницы самочувствие нормальное. На второй день плохо. А с третьего по седьмой – только бы умереть поскорее. Тошнит аж наизнанку выворачивает, болят все органы и даже кости, вдохнуть невозможно, ломит все суставы, все слизистые воспалены и кровоточат, ни сесть, ни лечь, ни поесть, ни попить, ни наоборот. А потом две недели вроде ничего, до следующей капельницы.

И вот в таком режиме она прожила не год, не два, даже не четыре, а почти одиннадцать. На ней три диссертации написали, врачи приезжали посмотреть из других городов – уникальный случай. Плакала, что не увидит, как Юрка школу закончит, а он успел институт кончить, жениться и двух детей завести. И Юлька кончила институт и вышла замуж еще при маме. Мы с Оленькой полмира объездили, на всех театральных премьерах были и всех гастролях. Раньше-то всё откладывали, копили то на ремонт, то на будущие машины-квартиры детям, а тут мне стало плевать на деньги. Есть они, нет их – я мужик, заработаю. Хочешь в Париж – поехали в Париж. Надо только подгадать, чтобы улететь на восьмой-девятый день после капельницы, а вернуться к следующей. И маршрут выбирать без физической нагрузки. На Килиманджаро нам было уже не подняться, но на сафари в Кению съездили. Там нормально, машина везет, жирафы сами в окно лезут.

– Володя, – спрашиваю, – как ты думаешь, почему Оля так долго продержалась, а другие не могли? У других ведь тоже дети, всем хочется побыть с ними подольше. Просто повезло или что?
– Повезло, конечно. Плюс правильный образ жизни, был хороший задел здоровья до начала химии. Но главное – это ее дневник. Она же ответственная, любое мелкое дело надо довести до конца. Когда начались химии, в очередной тетради оставалась где-то четверть пустых страниц. И когда она плакалась, что больше не может, от следующей химии откажется, что лучше умереть, чем так мучиться, я уговаривал: «Вот допиши эту тетрадь до конца, и тогда я тебя отпущу, умирай на здоровье». А тетрадь всё не заканчивалась и не заканчивалась, так и оставалась исписанной на три четверти.
– Как это?
– Помнишь, был такой рассказ «Последний лист»? Там девушка решила, что умрет, когда упадет последний лист плюща за окном. А он всё не падал, и она тоже держалась и в конце концов выздоровела. А потом узнала, что этот последний лист не настоящий, его художник нарисовал на стене.
– Помню, мы этот рассказ проходили в школе по английскому.
– Мы тоже. Ну вот, я решил: чем я хуже того художника? Устрою ей тоже последний лист. Стал потихоньку вставлять чистые листы в конец тетради. А исписанные из середины вынимал, чтобы тетрадь не казалась слишком толстой и всегда было три четверти исписанного, четверть пустого. Она постепенно догадалась, что тут что-то нечисто, но не стала ничего выяснять. Восприняла это как маленькое чудо. Так и писала эту последнюю четверть тетради одиннадцать лет.

– Володь, слушай… Я ж типа писатель. Мне очень интересно, что люди чувствуют, когда смерть так близко. Что там было, в этой тетради?
– На эту тему ничего. Если читать, вообще не догадаешься, что она болела. Писала про Париж, про жирафов. Что у Юльки пятерка, а Юрка, кажется, поссорился с девушкой. И какой-нибудь рецепт супа из брокколи.
– Можно я эту историю выложу в интернете?
– Валяй.
– Только, понимаешь, люди сейчас не любят негатива. Хотят, чтобы все истории хорошо заканчивались. Давай я не буду писать, что она умерла? Как будто мы с тобой разговаривали не сейчас, а когда Оля была еще жива. Закончу на том, что ей исполнилось 57, а что 58 уже никогда не исполнится, умолчу.
– А какая разница? Что, если не писать, что она умерла, люди будут думать, что она бессмертна? Читатели не дураки, поймут, что это всё равно история со счастливым концом.
– Не понимаешь ты, Володь, принципов сетевой литературы. Но дело твое, напишу как есть.

Вот, написал. Посвящаю этот рассказ светлой памяти О.А.Ерёминой.

108

Наказание за любовь

«Я погубила тебя», - шептала молодая женщина. Он устало покачал головой в ответ. Слёзы катились по щекам Элоизы, а затем перешли в судорожные рыдания. Всё, о чем она когда-то мечтала, теперь было перечеркнуто навсегда. Абеляр, державший её за руку, отпустил ладонь и сделал шаг назад. Он смиренно принял это наказание за любовь. Говоря откровенно, сделать что-то было уже невозможно.
Маленькую сироту воспитывал дядя. В память о рано умершей сестре он заботился об Элоизе, словно родной отец. Фульбер, каноник Собора Богоматери в северном предместье Парижа, возможно и не располагал большими средствами, но девочка ни в чём не нуждалась. Она жила в доме при монастыре Нотр-Дам-Д’Аржантей и с ранних лет полюбила учиться.
Много ли знаний могли ей дать в монастыре в самом начале двенадцатого века? Грамоте Элоизу обучил Фульбер, затем латинскому языку (без которого чтение было просто невозможно), а ещё греческому. Но со временем каноник стал плохо видеть, и по вечерам его не могли выручить даже самые яркие светильники. Элоизе требовался другой учитель. К тому же, Фульбер уже исчерпал свой запас знаний.
Пьер Абеляр был в ту пору признанным философом и богословом. С 1115 года он управлял соборной школой Нотр-Дам, а до того читал лекции в Лане. Человек науки в XII столетии редко скреплял себя семейными узами – считалось, что эти понятия несовместимы. Абеляр тоже не планировал жениться, он был целиком поглощен своим делом… Когда Фульбер по-дружески попросил его позаниматься Элоизой, поначалу хотел отказаться.
ул. Шануанес, 28 - дом закрывает двор старой часовни, где, предположительно, обвенчались Элоиза и Абеляр
«Моя племянница увлеченно читает на латыни и греческом, - говорил Фульбер, - она самостоятельно принялась изучать язык иудеев, но, боюсь, в этом сложно преуспеть без посторонней помощи».
Абеляр был заинтригован. По словам каноника, девушке едва исполнилось семнадцать лет. В таком цветущем возрасте обычно предпочитают танцы и наряды! Вскоре, познакомившись с Элоизой, философ был очарован ещё больше: не только умна, но и невероятно красива…
В обучении Фульбер дал Абеляру полный карт-бланш. Даже посоветовал применять розги, если ученица окажется нерадивой. Но этого не потребовалось: Элоиза занималась с упоением. Она расцветала от одного звука голоса своего учителя. Не сводя с него восторженных глаз, девушка была готова находиться подле него часами.
Это была настоящая любовь: чистая, сильная, идущая от самого сердца. Учитель и ученица – классический сюжет! На виду у Фульбера они прилежно постигали науки, но были и другие встречи, скрытые от посторонних глаз. Однажды влюблённым не повезло: дядя решил появиться в неурочный час. Тайное стало явным, Абеляра с позором выгнали из дома каноника.
Элоиза умоляла дядю не гневаться. В конце концов, это была её добрая воля. И разве не благословили небеса её любовь к Пьеру – ведь она ждёт ребёнка! Замахав руками, Фульбер предостерёг девушку: об этом лучше молчать… А потом он найдет Элоизе подходящего мужа, в наказание за любовь.
Ночью, когда все уже спали, к дому каноника подъехал Абеляр: ему удалось незаметно забрать Элоизу и уехать вместе с ней в Бретань, к сестре, Денизе. Его намерение было самым простым – жениться на любимой. Правда, Элоиза умоляла Пьера одуматься. Его карьера шла в гору, перспективы перед популярным богословом открывались самые радужные, и такое обременение как семья вряд ли было нужно ему. К тому же, Пьер мог принять духовный сан, и – кто знает! – оказаться в Риме… Однако Абеляр настоял: брак был заключён.
В Бретани Элоиза родила сына, которого назвали Пьер Астролябий. Опасаясь осуждения окружающих, супруги решили «переждать бурю»: Элоиза оставалась в женском монастыре, Пьер жил отдельно. Дядя Фульбер, которому уже сообщили о женитьбе, не одобрял такого поведения– если уж союз освящён, значит, нужно жить под одной крышей. Все видели, что Абеляр приезжает к Элоизе, начались шушуканья, смешки…
Говорили, что Пьер вспыльчив. Что Фульбер осыпал его несправедливыми упрёками. Что двусмысленная ситуация с племянницей бросала тень на каноника. Так или иначе, Фульбер подослал к Абеляру настоящих разбойников. А те.. оскопили богослова.
Известие об этом происшествии быстро разнеслось не только по Парижу, но и по всему королевству. Общество негодовало – что за варварская выходка! И где! В Соборе Богоматери! Фульбера лишили сана и конфисковали его имущество. Тех, кто напал на Абеляра, нашли и осудили – их также оскопили, а ещё лишили зрения.
Есть другая версия, кроме заботы о племяннице, почему Фульбер поступил так - скопец не мог занимать высокие духовные посты. В Византии это допускалось, но в западной Европе церковь была категорически против. Оскопив Абеляра, его лишали возможности двигаться вперед - он мог быть лишь рядовым монахом. А ведь Пьера считали талантливым богословом! Более того, один из его учеников впоследствии стал папой Римским... Так что помимо родственных чувств, у Фульбера могли быть иные мотивы - корыстные.
Пьер и Элоиза встретились вскоре после этого. Молодая женщина плакала, потрясённый Абеляр не знал, что сказать. «Я стану монахиней», - решила Элоиза, и в восемнадцать лет она приняла постриг.
Пьер тоже ушёл в монастырь, в Сен-Дени. Его дух был сломлен. Тремя годами позже недруги – а мы помним про его вспыльчивый характер – добились признания одного из сочинений Абеляра еретическими. А в 1141 году, по решению папы Римского, Пьера едва не приговорили к заточению…
Вдалеке друг от друга, они не теряли связи – писали письма. Те, что сохранились до наших дней, историки рассматривают скептически: дескать, это сочинения более позднего времени:
«Моя любовь обратилась в такое безумие, что я сама отняла у себя надежды на возвращение того единственного, к чему стремилась… Ты – единственный обладатель как моего тела, так и моей души».
Элоиза пережила любимого на двадцать два года: её не стало в мае 1163-го, Пьера - в апреле 1142 года. Но погребены они вместе. Их сына воспитала сестра Абеляра, Дениза. Позже он получил пост каноника в Нанте.

109

18 июля 1981 года заместитель командира авиационной эскадрильи по политической части капитан В. А. Куляпин над территорией Закавказского военного округа таранным ударом Су-15 сбил самолет-нарушитель Государственной границы CL-44, который вошёл в штопор и упал в двух километрах от границы. Экипаж CL-44 погиб.

Таран завершился благополучно для советского летчика. За этот подвиг он был награжден орденом Красного Знамени.

Это был второй случай реактивного тарана в мировой практике. Впервые это сделал 28 ноября 1973 года капитан Геннадий Николаевич ЕЛИСЕЕВ.

28 ноября 1973 года системы ПВО Закавказского военного округа зафиксировали нарушение Государственной границы. На перехват цели отправился МиГ-21, за штурвалом которого был 35-летний капитан Геннадий Николаевич Елисеев. Нарушителем оказался американский Фантом RF-4C с иранскими опознавательными знаками. Экипаж самолёта, как впоследствии выяснилось, составляли американский полковник Джон Сондерс и иранский офицер Мохаммад Шокуния. Выйдя на дистанцию прицельной стрельбы, Елисеев выпустил по нарушителю две ракеты Р-3С, но Фантом применил тепловые ловушки, и ракеты, захватив их, пролетели в 30 метрах от самолёта и самоликвидировались. Тогда Елисеев решился на таран. Оба самолета взорвались. Катапультироваться Елисееву не удалось, а оба вражеских пилота оказались более удачливыми. Они катапультировались и были задержаны пограничниками. Генндию Николаевичу Елисееву было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Валентин Куляпин, конечно, знал об этом случае. «Я учился на третьем курсе Высшего военного лётного училища, когда услышал о таране капитана Елисеева, - рассказывал впоследствии Валентин Александрович. - Мы все, 19-летние, в те дни спрашивали друг у друга: "А ты бы смог ?" Я тогда промолчал - что толку, находясь в безопасности, толковать о подвиге ? Но про себя решил: Елисеев оставил нам, молодым, завет научиться искусству тарана на реактивном самолёте. Так когда-то Нестеров своей героической гибелью передал русским авиаторам завет сделать открытый им рискованный приём оружием в войне с врагом, и более 600 советских лётчиков - наследников Нестерова - насчитывает сегодня история авиации».

Нужно сказать, что у реактивного сверхзвукового самолёта нет разящего винта и мощных плоскостей - крыльев. Таран казался на нём технически невозможным, тем более после гибели лётчика Елисеева. И всё же через 8 лет капитан Валентин Куляпин на сверхзвуковом реактивном самолёте совершил второй такой таран, уничтожив самолёт, вторгшийся в воздушное пространство СССР.

18 Июля 1981 года Государственную границу СССР на территории Армении нарушил транспортный самолёт Канадэр CL-44 аргентинской авиакомпании со швейцарским экипажем, перевозивший контрабандой партию оружия в Иран. На перехват были подняты 2 пары истребителей Су-15ТМ. Не обнаружив цели и израсходовав всё горючее, они вернулись на аэродром. Тогда на цель был наведён Валентин Куляпин. Ему была поставлена задача посадить нарушитель на нашей территории. Обнаружив самолёт - нарушитель на высоте 11000 метров, он сблизился с ним и пошёл параллельным курсом. Куляпин стал подавать нарушителю знаки следовать за собой. Тот не реагировал и продолжал лететь в направлении границы. Тогда с КП поступила команда - "Нарушителя сбить!".
Су-15ТМ Куляпина был вооружён ракетами дальнего радиуса действия Р-98М. Для их пуска дистанция была недостаточной, а сделать новый заход для атаки уже не хватало времени - нарушитель приближался к границе. Тогда Куляпин решил таранить. Он сблизился с самолётом - нарушителем и со второй попытки нанёс удар фюзеляжем по правому стабилизатору транспортника. После этого Куляпин катапультировался, а CL-44 вошёл в штопор и упал в двух километрах от границы. Экипаж погиб.

За этот подвиг Валентин Александрович был представлен командованием полка к званию Героя Советского Союза, но... получил орден Красного Знамени.

Больше никто во всем мире не решился повторить подвиг капитана Елисеева.

Фильм на ютубе об этом https://www.youtube.com/watch?v=8nry5EnWii0

110

Шипованная дубинка вместо винтовки: реальная история «Ворошиловского стрелка»

В 1999 году фильм Станислава Говорухина очень быстро набрал популярность и стал народным хитом. Однако не все знали, что у экранного мстителя был живой прототип, вот только не ветеран Великой отечественной войны, а молодой парень, чьи мечты обратили в ничто неизвестные маргиналы.
Фильм «Ворошиловский стрелок» завоевал множество наград и даже занял 34 место в списке главных фильмов России по версии журнала «Афиша».
Сам режиссер говорил о своем фильме с особой любовью:
«Мой лучший фильм — „Ворошиловский стрелок“. Я сам представитель власти, но и я оправдываю старика, решившегося на месть. Это даже не месть, а возмездие, которое должно было совершить государство. Если возмездие не настигает преступников, люди начинают жить по законам джунглей».
В культовой ленте пенсионер избежал наказания за свою месть, а внучка, ставшая жертвой домогательств, постепенно вернулась к нормальной жизни. Вполне себе оптимистичный финал… Однако реальная история, которая послужила вдохновением для фильма, была лишена светлых надежд на будущее и happy end-а.

Как все начиналось
Дмитрий Данилов

Все это произошло в Москве в конце 1980-х годов. Дмитрий Данилов родился и вырос в обычной советской семье, где главными постулатами были честь, достоинство и защита тех, кто слабее. Мальчика учили не быть равнодушным и ни в коем случае не ломаться под тяжестью жизненных обстоятельств.
Дмитрий усвоил это хорошо — в один из вечеров, заметив, что девушку задирает уличная банда, парень храбро двинулся на хулиганов. Дебоширов удалось разогнать, а доблестный рыцарь вызвался проводить девушку до дома. Эта встреча оказалась судьбоносной. Молодые люди с первого взгляда полюбили друг друга.
Позже Дмитрию пришла повестка в армию, а Ольга (так звали спасенную им девушку — прим. Woman.ru), обещала писать письма и ждать его возвращения. Сразу из учебной части крепкого парня отправили в Афганистан. Влюбленные исправно писали друг другу, в деталях описывая каждый свой день. Однако позже все изменилось — Оля внезапно перестала писать Дмитрию. Солдат прокручивал в голове тысячи вариантов — от банального «не дождалась» до «встретила кого-то другого». Однако даже в самом страшном сне он не мог представить себе, насколько пугающей окажется правда.

Возвращение домой
Сразу по приезде домой, Дмитрий попытался выяснить, что же случилось с его Олей. Родители девушки передали ему последнее письмо дочери, которое не решились отправлять парню в Афганистан. В тревожных строках Ольга сообщала, что ее больше нет и прощалась с любовью всей своей жизни. Шокированный Дмитрий раз за разом перечитывал предсмертную записку и не мог избавиться от гнетущего чувства вины за то, что не смог уберечь возлюбленную в вечер, разрушивший их будущее.

В то время на улицах было неспокойно — грабежи, вооруженные нападения, насилие… Бандиты чувствовали свою безнаказанность и без страха выходили на вечерние улицы. Жертвой того времени стала и Ольга.
Оля поздно вечером возвращалась домой с учебы, однако ей не удалось благополучно дойти до пункта назначения. Ее схватила шайка маргиналов. Они жестоко надругались и ограбили девушку. Золотые серьги даже не потрудились снять — их просто вырвали из ушей раздавленной Оли. Оправившись от первого шока, она поспешила обратиться за помощью в милицию, однако ее заявление даже не приняли, отметив, что она сама виновата в том, что оказалась не в том месте и не в то время.
Оля была совершенно разбита. Не понимая, как ей жить дальше там, где нет справедливости и защиты, она решила покинуть этот мир, совершив самоубийство. Девушка написала предсмертную записку, адресованную Дмитрию, и сделала свой последний вздох.

Подсказка из Голливуда
Узнав трагическую правду, Дмитрий впал в ступор. В его жизни все всегда было предельно ясно — где белое, где черное, где кроется зло, и что является добром. Идеалы парня были разрушены — его возлюбленная стала жертвой обстоятельств, преступления, так и оставшегося неотомщенным. Он просто не знал, что делать дальше.
Ответ пришел из… голливудского фильма. В центре сюжета фильма «Жажда смерти» был Нью-Йорк 1970-х, который захлестнула волна преступности. Главный герой, чья семья подверглась нападению бандитов, решил отомстить. Он вооружился револьвером и начал выходить на ночные улицы, чтобы самостоятельно вершить правосудие.
Именно в этом сюжете Дмитрий увидел свою миссию. Да, он не смог спасти Ольгу, но он решил найти и уничтожить тех, кто разрушил его будущее, а заодно и очистить улицы Москвы от преступности.
В отличие от героя фильма, Дмитрию Данилову револьвер не подарили, однако он самостоятельно соорудил шипованную дубинку. Парень вышел на ночные улицы, решив начать с того района, где напали на Ольгу — Строгино. В первый же вечер увидев нападение преступников на случайную прохожую, он двинулся на главаря банды, одним ударом лишив его глаза и нескольких зубов. Остальные в страхе разбежались.
Главаря банды, который принял на себя удар, забрала бригада скорой помощи. Позже выяснилось, что преступник ранее неоднократно бывал в отделении милиции. Однако ему всегда удавалось избежать правосудия благодаря высокопоставленному отцу-прокурору. Пара записок от отца — и парень превращался из подозреваемого в свидетеля. Однажды ему все-таки дали условный срок — он ограбил пенсионерку и вырвал у нее из ушей сережки. Папа вновь вступился за сына, который на этот раз оказался на больничной койке — он требовал поймать мстителя с дубинкой, искалечившего его наследника.

Конец истории
Дмитрий держал в страхе весь район — на улицах все реже можно было встретить преступников. Очень скоро в милицию стали пачками поступать заявления от изувеченных бандитов. Конечно, они не отмечали в своих записках, что «мститель» настигал их во время попыток совершить злодеяния. Каждый из пострадавших отмечал, что на них просто напал человек с шипованной дубинкой, решивший безжалостно нарушить их вечерний променад.
Данилова поймали, когда на его счету появились двое убитых преступников и несколько избитых.
В один из вечеров парень вновь вышел на вечерние улицы и был застигнут с поличным милиционерами. Он пытался бежать на машине, однако не слишком хорошо справлялся с управлением, и его быстро отвезли в отделение. Дмитрий свою вину не отрицал и с не скрываемой гордостью отмечал, что жалеет лишь о том, что не успел расправиться с каждым из маргиналов, наводнявших улицы столицы.
Семьи пострадавших требовали смертной казни для одиночки с шипованной дубинкой, однако ему дали 15 лет.
Что случилось с Дмитрием после выхода из тюрьмы — неизвестно. Ходило множество слухов. Кто-то говорил, что парень, разочаровавшийся в правосудии и жизни, ушел в старообрядческий монастырь, кто-то же считал, что он уехал в глухую деревню на Алтае.

111

"Я не буду зачинщиком Третьей мировой". 38 лет назад офицер Петров спас планету

Станислав Петров

Подполковник Станислав Петров считается одним из героев холодной войны. Он мог отдать приказ о нанесении ядерного удара по США, но не стал этого делать
В ночь на 26 сентября 1983 года советский офицер предотвратил потенциальную ядерную войну между СССР и США. Она могла начаться из-за сбоя системы предупреждения о ракетном нападении. Компьютер на командном пункте Серпухов-15 сообщил о пусках ракет с территории Северной Америки, однако оперативный дежурный подполковник Станислав Петров корректно оценил сигнал как ложный. При жизни о Петрове долгое время никто не знал, но сейчас его имя включено в энциклопедии.

"Мелькала мысль, а стоит ли?"

Станислав Петров не должен был в тот день находиться на КП. Он оказался там абсолютно случайно — подменял штатного дежурного.
"Смена начиналась как обычно, в 20:00 я пришел на работу, — вспоминал он. — В тот день в моем подчинении были 80 военнослужащих. Мы занимались тем, чем занимаемся обычно, просто рутина".
В 00:15 на КП завыли сирены. На экране напротив рабочего места Петрова внезапно появилось слово "старт". Там же можно было увидеть карту Северной Америки и маленький квадрат возле военной базы на Западном побережье — именно оттуда, согласно данным системы, летели ракеты.
В тот момент все, кто находился в помещении, смотрели на Петрова и ждали распоряжений, но тот приказал им оставаться на местах. Сам подполковник, согласно правилам, должен был оповестить командира системы предупреждения о ракетном нападении и начальника штаба. Для этого ему надо было выйти в другую комнату и сделать телефонный звонок.
А я встать с кресла не мог, у меня ноги отнялись.

Переживал жутко, как будто меня на Голгофу вели
Станислав Петров

Информация об ударе поступила от космической системы раннего предупреждения "Око". Она создавалась для того, чтобы военно-политическое руководство страны имело чуть больше времени для принятия решения об ответном ударе — примерно 10 минут. Если ракеты все-таки летели, их должен был засечь второй эшелон защитной системы — радары, которые сообщают о ракетном ударе примерно за 20 минут до попадания головных частей на территорию СССР. Таким образом, ракеты должны были взорваться на нашей территории всего через полчаса.
"Мне казалось, что моя голова превратилась в компьютер — множество данных, но в единое целое они не формировались, — рассказывал Петров. — Руководству я позвонил через две минуты и сказал в трубку, что тревога ложная, компьютер дал сбой. Теперь оставалось лишь ждать, пока ракеты, если они действительно были запущены, вторгнутся в наше воздушное пространство и их засекут радары. Произойти это должно было через 18 минут, но не произошло".
Почему Петров принял такое решение? Отчасти сыграл роль профессионализм, отчасти — интуиция. С самого начала офицеру показалось странным, что радар зафиксировал запуск лишь с одной базы — при ракетном нападении так не бывает. С другой стороны, система предупреждения, над созданием которой работал и сам Петров, не подавала никаких признаков сбоя.
"Смущало одно — система дала высшую оценку достоверности информации о запуске. В регионе, где находилась американская база в тот момент, была граница дня и ночи. Такой достоверности не могло быть, там каша сплошная была", — отмечал Петров.
Решающей в эти моменты стала информация "визуальщиков" — солдат, которые отслеживают показания радаров в темных комнатах. Они пуск ракет не подтвердили.
"Я не имел права использовать эту информацию, я ее все-таки использовал. Все-таки я немного нарушил инструкцию, — делился Петров в интервью ТАСС. — 50 на 50 было уверенности. Мелькала мысль, а стоит ли? Надеялся на второй эшелон… А если что-то начнется, то не я буду зачинщиком Третьей мировой войны, вот и все".

Козел отпущения

После инцидента в Серпухове-15 собралась государственная комиссия. Проработав там три дня, она так и не смогла выяснить причину ложной тревоги.
"Когда подводили итоги, нам никто не докладывал, что они там написали. Потому что, очевидно, там была написана какая-нибудь чушь, — усмехался офицер. — Приезжий человек не разобрался бы так быстро. Мы — специалисты на объекте — затруднялись назвать причину, а то, что они вышестоящие, не означало, что они более знающие".
Лишь через полгода стало известно, почему система дала сбой: лучи солнца определенным образом отразились от облаков и засветили спутник. То есть произошло то же самое, когда дети пускают друг другу в глаза солнечные зайчики. Как назло, один из таких "зайчиков" образовался прямо над военной базой в Северной Дакоте. Впоследствии такие ситуации научились просчитывать, и больше они не повторялись.
Но тогда, сразу после инцидента, нужно было назначить кого-нибудь виновным. По воспоминаниям Петрова, в комиссию, расследовавшую инцидент, вошли как раз те люди, чьи недочеты привели к сбою системы: "Получается, они должны были ругать сами себя, а тут еще вырисовывается одна белая и пушистая фигура — оперативного дежурного. Им надо было меня опустить до своего уровня".
У Петрова имелся боевой журнал, куда по уставу он должен был записывать свои команды и принятые сообщения в ответ на них. Поскольку в ночь на 26 сентября ситуация развивалась по секундам, у него просто не было физической возможности это делать, и в журнале остались пропуски.
За это обвинили меня, что я неправильно оформил боевые документы. Нужно было меня завалить, и это сделали
Станислав Петров

Спустя десятилетия он признавался, что не держит обиды на тех людей — понимает, что обижаться нет смысла, потому что таково было время и таковы были особенности его службы. Но в своих первых беседах с журналистами (в частности, в интервью Би-би-си) он открыто заявлял: "Из меня сделали козла отпущения".
"Вообще, когда я только начинал давать интервью, я никого не жалел — всех этих людей, которые меня крайним сделали. Тогда была обида в душе, а сейчас осталась царапина, — разводил руками бывший подполковник. — Стараюсь просто об этом не вспоминать, философски отношусь к прошедшему".

Человек, который спас мир

Петров ушел в отставку на следующий год — в 1984-м. Из-за секретности сведений и политических соображений о его подвиге в СССР никто не знал. Да и сам он не придал произошедшему большого значения, так как был привычен к секретной работе: "Я проспался хорошо и забыл все". Даже своей жене не сообщил о том, что фактически предотвратил Третью мировую.
О Петрове узнали лишь после распада Союза, когда генерал-полковник Юрий Вотинцев опубликовал статью "Неизвестные войска исчезнувшей сверхдержавы". В ней впервые упоминался "заместитель начальника отдела боевых алгоритмов и программ подполковник-инженер С.Е. Петров". Затем в 1993 году журналист из издания "Совершенно секретно" Дмитрий Лиханов взял у него первое интервью. Тогда никакого резонанса публикация не получила. Но со временем Петрова отыскали и зарубежные журналисты, после чего его имя стало известно всему миру.
В 2012 году Петров получил престижную премию германских СМИ, которая присуждается выдающимся личностям за вклад в общественное благо. В тот раз наградами отмечали "тихих борцов за мир", чьи имена обычно вне поля зрения средств массовой информации. Год спустя ему вручили Дрезденскую премию "за предотвращение конфликтов и насилия" (в 2010 году ее лауреатом стал первый и последний президент СССР Михаил Горбачев). А еще через год про Петрова сняли документально-художественный фильм "Человек, который спас мир" с Кевином Костнером.
19 января 2006 в Нью-Йорке в штаб-квартире ООН бывшему офицеру была вручена специальная награда международной общественной организации "Ассоциация граждан мира". Она представляет собой хрустальную статуэтку с надписью "Человеку, который предотвратил ядерную войну".
На той церемонии Петрову удалось пообщаться со своими "заклятыми друзьями", которые, как и он сам, сидели в пунктах управления, только по ту сторону "железного занавеса". Один из них — Брюс Блэр, служивший в ВВС США офицером по контролю запуска межконтинентальных баллистических ракет LGM-30 "Минитмен" (именно такая могла бы лететь на СССР в ночь на 26 сентября).
Я все пытался у него выяснить, знали ли они что-нибудь об этом инциденте. В СССР знали, что у американцев аналогичных случаев было два. У них система появилась гораздо раньше. У них была стратегическая авиация, они поднимали свои Б-52, потом понимали, что к чему, и возвращали их на базы
Станислав Петров

Брюс Блэр сейчас работает президентом Центра оборонной информации в Вашингтоне, преподает в Принстоне и регулярно дает экспертные комментарии американским СМИ. Станислав Петров после окончания службы поселился в подмосковном Фрязине, какое-то время работал на юго-западе Москвы простым охранником и ушел из жизни 19 мая 2017 года. Журналисты узнали об этом лишь спустя несколько месяцев.
Петров не считал себя героем, просто делал свою работу: "Она была трудная, но я ее сделал хорошо. И в этом героического ничего не вижу".
"А в России героя во мне не видят, так как у нашего народа менталитет другой, — говорил он. — Наш народ пережил такое, чего не переживал никто".

Артур Громов

112

Так и не смог найти хороший заголовок…
Посрамление попугая, говорящего на идиш?
Не то…
Любовь к жизни, не по Джеку Лондону?
Не то…
Ну, да бог с ним, с заголовком, не в нём дело — истории уже года два, а она всё не отпускает, всё не забывается —стало быть, надо рассказать.
Начать, однако, придётся издалека.
Корейская община Калифорнии насчитывает сотни тысяч корейцев, людей необыкновенной работоспособности и жадности к получению образования. Превозмогли всё: и нищету первых лет эмиграции и расистские предрассудки и погромы с пожарами чёрных жлобов в 1992, от которых корейская самооборона отбивалась с оружием в руках…
Первое их поколение работало по 16 часов в день, без выходных, годами — только бы дать детям образование!
Всё превозмогли. И превзошли все самые смелые надежды и ожидания: большие крепкие семья, достаток, образованные профессионалы, предприимчивые бизнесмены, преобразовали и города и отношение к себе, завоевали уважение общества.
И всё это — за очень короткое время, двумя-тремя поколениями.
Армянская община Калифорнии — тут история подлиннее, массовый приезд армян в Калифорнию датируется началом 20 века.
Похожая история всех волн эмиграций — тяжёлый упорный труд фермеров, армяне проявили себя очень успешными земледельцами и скотоводами, большие сплочённые семьи, образование детей, ни трудолюбия ни предприимчивости им не занимать — громадная община, преобразующая окружающее их пространство, очень динамичная община.
И — неоднородная, армяне эмигрировали в Америку со всего мира, привнося в калифорнийский котёл ароматы и обычаи Ближнего Востока, Франции, Кавказа.
В моей истории — армяне из Армении, в большинстве своём говорящие на русском, первое поколение.
Второе его знает мало — так что со своим зятем я говорю по английски, со сватами и внуками — на русском, зять с детьми на армянском, дочка с детьми на русском, чисто Вавилон…
Вкратце — довольно типичная ситуация для Калифорнии, где возможны любые комбинации этносов, рас и религий.
Так, пора переходить к истории( давно пора! Автор, давай уже, не тяни!)…
Дочка подарила мне к Рождеству второго внука, отличный, надо сказать, подарок, всем желаю такого же, в своё время.
И если первый внук дался мне с большими волнениями, я практически безвылазно провёл с ними все три дня в больнице, справедливо считая госпиталь местом опасным и непредсказуемым, зовите это профессиональной паранойей, ваше право, то со вторым волнений было куда меньше, да и я был уставший, после дежурства — дочка погнала меня домой на второй день.
Зять отвёз меня к ним домой, я принял душ, приоделся — и меня потащили на традиционную чисто мужскую вечеринку по поводу рождения сына.
Вечеринка затевалась грандиозная: большой банкетный зал, закуски, бухло затаскивают ящиками, сигары, музыка, зять бережно вынул сумку с бутылками, подмигнул мне — в сумке какой-то сюрприз.
Дедам отвели первый стол, меня усадили, мы хлопнули по рюмке для разгона и банкет начался…
Тосты, поздравления, подарки, рукопожатия, объятия — всё как положено, весело, одним словом.
Настала пора сюрприза из сумки зятя — коньяк, да какой ещё! Братцы мои — такой коньяк я ещё в своей жизни не пробовал: мягкий, ароматный, душистый напиток богов, шедевр в бутылке, 60 лет ждавший встречи с моими глазами, губами, носом, языком и глоткой
А тост! Тост был за отцов — присутствующих и уже ушедших, всех нас, давших продолжение следующему поколению рода человеческого…
И, странное дело, — я загрустил.
Тут и сиротская тоска по ушедшему отцу, усталость навалилась, рефлексия по поводу коньяка, который старше меня и людей, создавших этот шедевр, скорее всего, уже нету среди нас, и тогда коньяк этот — как свет потухшей звезды… короче, всякая грустная муть поднялась со дна души
Взял сигару и вышел на улицу, покурить и не мешать разгоревшемуся веселью.
Стою, курю — и вижу не очень понятную картину — пару корейцев, раз за разом уезжающие и возвращающиеся, с постоянной сменой машин.
Причём выявилась и закономерность: уезжали они на разных машинах, а возвращались на одной, значительно более скромной по классу, машине.
Разгадка тандему корейцев пришла быстро — родственник объяснил, что это у них бизнес такой, обслуживать армянские вечеринки, хозяин машины может пить и домой вернуться без приключений — и права не отняли и он и машина вернулись ночевать дома.
До развоза гостей у корейцев было много времени — веселье было в самом разгаре, их пригласили за стол, перекусить и подождать.
И тут моё внимание что-то зацепило в одном из них, он отличался от всех знакомых мне корейцев… не спрашивайте — чем, не знаю, но отличался точно…
И моё любопытство было вознаграждено — разговорившись, я понял уникальность момента — это был первый увиденный мной кореец из КНДР.
И от него шла невиданной силы энергия, которую я и уловил своими уже очень усталыми удивляться радарами.
Энергия, которую я даже затрудняюсь объяснить — просто было ощущение присутствия человека крайне счастливого, любящего жизнь весельчака, со смехом описывающим на ломаном английском детали своего побега.
Невесёлые это были детали — голодный и истощенный( тут он втянул щеки и выпучил глаза) , пальцами изобразил прыжки через три вилки, имитация преодоления трёх рядов колючей проволоки, руками изобразил взрывы мин и свет прожекторов — хорошо осознавая несовершенство своего английского, он больше полагался на жесты и воспроизведение звука…
Сказать, что я был потрясён — ничего не сказать, я был заворожен этой историей.
А больше всего было моё изумление — его весёлым оптимизмом и явным присутствием чувства юмора.
И неимоверной любовью к жизни.
Но самое главное было впереди, зять подмигнул и показал на корейца глазами, мол, следи — будет интересно, они хорошо знали друг друга.
Банкет тем временем вошёл в фазу пения — соло и группами армяне выходили на сцену к микрофону, попеть.
Чувствовалась общность этих людей, родственников и друзей, выросших вместе соплеменников, что-то типа ощущения одной деревни.
Вернулись к столам, очередной тост, выпили, закусили — и к микрофону вышел мой новый знакомый.
Кореец взял микрофон — и запел.
На армянском!!
И хорошо запел, судя по реакции зала — просто замечательно запел!
И песен он знал много… и пел хорошо
Закончив, он получил много объятий, рукопожатий и одобрительных хлопков по спине, заметил я и несколько бенджаминок, которые ему насовали в карманы.
Он попрощался и вернулся к своим обязанностям.
Зять объяснил, чуть позже, что развозя подвыпивших армян — он сначала подпевал, потом слушал записи — и просто воспроизводил и текст и музыку, по слуху.
И тут меня и накрыла волна оптимизма и радости, моей хандры и рефлексии как не бывало — жизнь, я ещё способен удивляться твоему разнообразию, я ещё не устал от твоих сюрпризов, таких как этот — кореец певший на армянском был именно из категории невероятного, случившегося прямо на моих глазах!!
Я налил себе стопку водки, выпил и закусил огурцом.
И водка была холодной, огурец был хрустящий — а жизнь, братцы, — так и просто замечательной!

113

О френдзоне, женских намеках и мужской непонятливости.

Мне в институте нравилась одна девушка, пусть будет Инга. Вообще мне там каждая третья нравилась, но эта больше других. Мы не были однокурсниками, она на год младше, но жили в одном общежитии и часто пересекались, разговаривали о всяком. Грезил о ней ночами, но наяву никогда не пытался обнять, поцеловать, тем более что-то более существенное: она вся такая ах какая, а я кто? Лох ботанический дикорастущий, одна штука.

Я кончил институт, уехал работать по месту распределения и оттуда написал ей. Это была еще эпоха бумажных писем. Завязалась переписка, в основном на нейтральные темы, книги, фильмы, моя работа и ее учеба, но иногда я выдавал что-нибудь пафосное: я всегда готов тебе помочь, если любые проблемы – напиши, всё брошу, приеду, спасу. И в июне она действительно написала: приезжай, спасай, до защиты диплома осталось всего ничего, а диплом не готов, программа не компилируется, я пропала.

Приехал, конечно. День просидел над ее дипломом, программу довел до ума, не так уж много она недоделала. Она тем временем чертила плакаты к защите. Полагалось то ли 7, то ли 8 плакатов на листах ватмана А1. Настала ночь, я собрался идти искать по общаге у кого переночевать, но oна сказала:
– Спи тут. Соседка уехала, ее койка свободна, мы одни в комнате.

Улеглись, но Инга не давала уснуть, всё время меня окликала, говорила о каких-то пустяках. Когда я почти вырубился, она вдруг зажгла настольную лампу и села в кровати:
– Никак не могу заснуть. Проклятые клопы, всю искусали.
– Странно, я никаких клопов не чувствую.
– Ну как же, вот тут укусили и тут. Посмотри!

Я подошел и внимательно осмотрел то, что она показывала: голую ногу заметно выше колена и розовое плечико с тонкой лямочкой ночной рубашки. Никаких следов укуса не заметил, пожал плечами и вернулся в свою кровать. Инга со злостью выключила свет и наконец угомонилась.

Наутро я проснулся раньше нее и решил сделать сюрприз, написать заголовки на трех не законченных плакатах. Я умею работать плакатным пером, получилось на мой взгляд очень красиво. Но она, проснувшись, устроила скандал, что я испортил ей всю работу и мои заголовки выбиваются из общего стиля плакатов. С рыданиями выгнала меня из комнаты и сказала, что с идиотами водиться не может и между нами всё кончено.

Я в недоумении шлялся по Москве, не понимая, в чем провинился и что мне теперь делать следующие сутки. Зачем-то потащился в институт, под дверь аудитории, в которой Ингина группа проходила последнюю консультацию перед защитой. Вышла Инга, облила меня холодным презрением, вздернула голову и зацокала каблучками вдаль по коридору. Следом вышли Алла с Леной.

Тут нужен флешбэк на год назад, а то непонятно. На пятом курсе я записался на психологический семинар, который вел известный психотерапевт Анатолий Добрович. Психология будущим программистам ни к чему, но она тогда была в жуткой моде. Большинство участников семинара были четверокурсники, в том числе две Ингины одногруппницы, Алла и Лена. В отличие от Инги не общежитовские, а москвички, так что я их раньше не знал. Алла вполне попадала в каждые третьи, а вот Лена эффектной внешностью похвастаться не могла. Маленького роста, худющая, длинноносая, вся из углов, ходила всегда в джинсах и мужской рубашке.

В самом конце семестра, за день до моей защиты, состоялось выездное занятие семинара у Аллы на даче. Добрович показывал разные упражнения, одно называлось «хозяин и раб». Участники разбиваются на пары, один приказывает, другой повинуется, потом меняются. Я оказался в паре с Леной. Не помню, что я ей приказывал (то есть помню, но не хочу удлинять рассказ), а когда настала ее очередь, она сказала: «Поцелуй меня!».

Ну и поцеловал. Это был первый серьезный поцелуй и в моей, и в ее жизни. И дальше мы целовались, и не только, и очень не только, неделю напролет. Через неделю я уезжал на военные сборы и потом на работу. И всю неделю у меня свербело, что всё классно и замечательно, но вот бы это была не Лена, а какая-нибудь такая ах какая типа Инги. И сказал на прощание, что было хорошо, но давай оставим это в прошлом. И с работы написал Инге, а не Лене. Лох дикорастущий, говорю же. Дальше вы знаете.

Ну вот, вышли Алла и Лена, Алла увидела меня и обрадовалась:
– Откуда ты взялся? Мы как раз едем ко мне на дачу, у нас опять выездное занятие с Добровичем. Поедешь с нами?
– Конечно.

Лена весь этот разговор и всю дорогу молчала и не поднимала на меня глаз. Я тоже не мог решить, заговаривать ли с ней и если да, то какими словами. Но всё решилось без слов. Добрович на дачу не приехал, но передал задание: молчать. Такое упражнение, все пять или сколько там часов общаться невербально. Оказалось забавно. Все болтались по комнате и играли в гляделки, потом стали есть привезенные с собой бутерброды. Я жестом показал, что не наелся, и тут Лена выскользнула из комнаты в огород. Вернулась с зелеными листиками и стала меня ими кормить. Это была черемша, она же дикий чеснок – видимо, единственное, что там успело вырасти в июне. Поедание листиков быстро переросло в хватание ртом ее пальцев, а там и до губ оказалось недалеко.

В электричке на обратном пути мы опять без конца целовались, в точности как год назад. Почти не разговаривали, Лена только узнала, что мне негде ночевать. И привела к себе домой. Тихо-тихо, чтобы не разбудить родителей, провела в свою комнату. Интима не было, она всю ночь рисовала плакаты к защите. Я периодически просыпался, смотрел на склонившуюся над чертежом угловатую фигурку и отрубался опять. Под утро она прилегла в одежде рядом со мной и тоже вырубилась.

Нас разбудил стук в дверь и веселый женский голос:
– Молодые люди, вставайте! Пора завтракать.
– Мам, какие молодые люди? – крикнула Ленка через дверь. – Я одна.
– Конечно-конечно. А чьи это кроссовки в прихожей, конспираторы?

На завтрак, помимо яичницы и чая, были какие-то никогда не виданные мной фрукты.
– Это папайя, а это гуайява, – пояснила Ленкина мама. А Ленка, посмотрев на мои вытаращенные глаза, рассмеялась:
– Не пугайся, мы не каждый день так завтракаем. Мама – преподаватель русского, вчера приезжал ее бывший студент с Кубы и это привез.
Давно мне не было так уютно, как за этим кухонным столом. Хотелось остаться там насовсем, что я в итоге и сделал.

Через полгода после той памятной ночи Инга вышла замуж. Я как-то нашел ее в соцсетях. Всё у нее хорошо, образцовая жена, мать и бабушка и до сих пор очень привлекательно выглядит. Между прочим, сделала карьеру в IT, начальник отдела в известной компании. Наверняка с той программой к диплому справилась бы и сама. Иногда думаю, как сложилась бы моя жизнь, прояви я тогда чуть больше понятливости. Был бы я с ней счастлив? Не знаю. С Ленкой – был.

Счастье не имеет настоящего времени. Я имею в виду – настоящего в смысле английского present simple. Я люблю помидоры, я работаю там-то, я счастлив. Вчера, сегодня, завтра, в фоновом режиме. Так не бывает. Может, буддийские монахи умеют перманентно чувствовать себя счастливыми, а мы – нет. Для нас естественное время для счастья – прошедшее. Оглядываешься назад и понимаешь: а ведь я был счастлив тогда, все эти годы.

А еще есть сиюминутное счастье, в настоящем времени в смысле английского present continuous. Кратковременное острое переживание. Чтобы почувствовать его без особого повода, у меня есть два надежных триггера. Черемша и гуайява.

114

Социология и биология
---------------------
Виталик был приземленным человеком. Тихий и спокойный, занимался биологией, инфузориями-туфельками и другими, полезными и не очень бактериями и вирусами.
Семейный быт у него был спокойный, имея стабильную работу в институте и контракт с фондом по изучению экологии, где Виталик подрабатывал, создавал стабильную финансовую подушку, не очень большую, но стабильную.
Семейный очаг Виталик поручил своей веселой жене-хохлушке Гале. Галя работала помощником директора в каком-то достаточно популярном заведении, хоть по уровню ЗП Галя не могла чем то особым похвастаться, но работа помогла обрасти ей кучей подруг, которые обожали тусоваться у Гали в кабаке, причем часто за ее счет, ибо Галя была не только веселой и гостеприимной, но и обладала очень дорогим качеством - не могла отказывать знакомым.
Часто, в дружеской беседе, Виталик высказывал недовольство тем. что Галины подруги пропивают часть ее зарплаты, но на конфликт не шел, ценил климат в семье и спокойствие.
Пока что-то не произошло...
В тот ясный день, я позвонил Виталику, с предложением зайти к нему, поговорить.
- Заходи.....но вот только Галя немного не в духе, может и послать...

Хм, что бы Галя кого-то послала, такого я не помнил за последние 10 лет, даже что бы слово грубого сказала..
- А что случилось-то, Виталик ?
- Да....ээээ....там....высказался по поводу бактерий...
- Где высказался ?
- Да к Гале пришли подруги и там одна такая была, глистообразная....ну я ....эээээ...
Поняв что из Виталика больше по телефону не вытянешь, договорились на вечер.
--------------------------------------------------------------------------
- Да он их нахер послал, в жопу, в буквальном смысле слова - кричала Галя, краснея от злости.
- Ко мне люди пришли, сели, поговорили, выпили, Виталику налили, он сидел, сидел, потом говорит - вы все из жопы, прокричала Галя еще раз и захлопнула дверь комнаты.
Хм, чего чего, а такого я не ожидал.

Виталик и Галя - оба интеллигенты, и при слове жопа краснеют.
- Виталик, что на тебя нашло то ?
- Да Серег, не совсем так все было, Галя преувеличивает.

В итоге, после 30 минут выуживания деталей злополучного вечера картина была маслом:
Как обычно собрался цвет бомонда, незамужние бабы, ибо замужние вечерами ходить по гостям не будут, которые кроме неустроенной личной жизни имели еще и осточертевшие им работы - кто бухгалтером 15 лет работает, кто помощником юриста, кто неудавшимся юристом, кто в магазине на кассе лет 5 оттрубил уже.
О чем может говорить такой цветник? Начали они с наболевшего:

1 Тема . Мужики козлы.

Виталик, хоть не совсем был согласен, но лично знал парочку таких, поэтому не спорил, хотя обидно становилось все больше и больше.

2 Тема. Правительство козлы.
Виталик тоже промолчал, ибо на политические темы предпочитал не дискутировать.

3 Тема, прививки и вирусы.
Тут Виталик, уже достаточно накидавшись беленькой стал прислушиваться, вернее его на этом моменте и прорвало.

Глядя на Галину тусовку и слушая разговоры про то где мы все живем, у Виталика срослось, он выдал фразу, единственную фразу, которая как гром в пустыне, парализовала буквально всю кампанию:

- Глисты всегда ноют что живут в жопе. Это социология. Только вне жопы, они нежизнеспособны. Это Биология, - сказал Виталик и ушел.
Смысл сказанного дошел до компании спустя несколько секунд.
----------------------
Спустя 2 дня они помирились
Подруги, если их так можно назвать, перестали ходить к Гале в кабак и в гости.
Появилось гораздо больше времени на семью.
А скоро, как по секрету сказал Виталик, Галя подарит второго сына.
Все решила одна фраза.
Так что биология и социология - далеко не самые последние науки на земле.

115

ТРОСТЬ

В далекие советские времена был у нас в компании молодой человек по имени Роман или попросту Рома. Читал Булгакова и Саймака, слушал Beatles и Led Zeppelin, носил длинные волосы и джинсы с надписью «Kansas» на лейбле, пробовал себя в театральной студии. Одним словом, был типичным продвинутым представителем своего поколения.

Если верить Джорджу Оруэллу у каждого из нас есть та или иная фобия – неконтролируемый страх в определенной ситуации. У Ромы это был страх перед службой в Советской армии. Ради отсрочки он поступил в институт и даже окончил его, испытывая глухую ненависть к строительному делу все пять лет. Поэтому, когда пришла повестка из военкомата, у него даже не было вопроса косить или не косить. Конечно, косить! Большинство наших общих друзей решало эту задачу через психбольницу, но Роме не хотелось остаться с клеймом на всю жизнь, тем более что у него была реальная зацепка: когда-то в детстве он сломал ногу, и она не совсем правильно срослась. Именно на эту ногу Рома и решил сделать ставку.

Для призывной комиссии Рома приготовил старый рентгеновский снимок, обнаруженный в мамином архиве, и выписку из поликлиники, куда он время от времени предусмотрительно обращался с жалобой на боль в ноге при ходьбе. А ещё, для пущей убедительности, он решил явиться пред светлые очи медиков, прихрамывая, и с палочкой. Дело было за небольшим: за палочкой, но ни у кого из знакомых таковой не было. Зато она была у деда, обращаться к которому Роме ох как не нравилось. Дед был отставным полковником, участником войны, кажется, Героем Советского Союза и штатным выступающим на всякого рода мероприятиях в честь Победы. Внука он любил, но не жаловал, считал его непутёвым. Рома, в свою очередь, отзывался о деде, как о крайне ограниченном человеке, а, говоря проще, тупом солдафоне.

Палочек у деда обнаружилось целых две. С одной, простой и скромной, он ходил каждый день. Вторую ему подарила какая-то ветеранская организация, и ее трудно было назвать палочкой. Скорее, это была трость и трость серьёзная: c набалдашником под золото, шафтом из ценного дерева и гравировкой на кольце с полной информацией кому, от кого и за какие заслуги. Ею дед пользовался только в торжественных случаях. К просьбе внука одолжить ему палочку для роли Хлестакова в постановке «Ревизора» Н. В. Гоголя он отнесся с пониманием. Подумал и предложил трость. Рома решил, что он не в положении выбирать, и унес трость, не забыв, правда, сказать деду «спасибо».

Хирургом в комиссии оказался дядя Витя из соседнего подъезда, которого Рома знал с пеленок. Наверное, вы уже догадались, что Рома не выказал это знакомство ни одним движением мускулов лица. Дядя Витя – тем более. Он внимательно посмотрел снимок, прочитал выписку, подергал ногу, хмыкнул, и послал нашего соискателя белого билета на обследование к ортопеду в областную больницу. В ортопеде Рома сразу опознал Веру Федоровну, мать его одноклассника. Она сама отвела Рому на рентген, а пока проявлялись снимки, что-то долго писала. Когда, принесли снимки, положила их в конверт вместе с подготовленными бумагами, запечатала и попросила Рому отвезти в военкомат.

Уверенный, что дело на мази, Рома летел в военкомат как на крыльях. Отдал конверт, с облегчением вздохнул и, уже не торопясь, сел на лавочку в скверике рядом с военкоматом. Положил трость рядом с собой, закурил. Когда сигарета догорела, выбросил окурок в урну и пошел на троллейбус. А трость так и осталась лежать там, где лежала. Её на следующий день привез деду лично военком. То ли у них возникла взаимная симпатия, то ли они были знакомы до того, но военком пробыл у деда часа два. На улицу вышел с сильно красным лицом и немного неуверенной походкой.

Что там было в семье, нам знать не дано, но в армию Рома загремел по полной и оттарабанил год от звонка до звонка. Правда, служил он писарем в штабе округа, часто ходил в цивильном и выходные проводил дома. Демобилизовался кандидатом в члены КПСС, а через пару месяцев занял пост замначальника аффилированного с армией строительного управления. В нашей компании появляться перестал. Через год прошел слух, что Рома, а, точнее, на тот момент уже Роман Петрович, женился на дочери какого-то партийного босса. Вскоре он вообще исчез из виду. По этому поводу кто-то из наших саркастически заметил: «Кому война, а кому мать родна».

Я бы и не вспомнил о Роме, как не вспоминал много лет, но позвонил старый друг, который, пожалуй, единственный из нашей компании не поменял страну проживания. Между прочим сказал, что недавно встретил Рому. Я спросил, как он там. Друг коротко ответил: «Бухает». И, немного помолчав, добавил: «По-черному».

P.S. Когда-то нас с Ромой нарисовала углем наша общая подруга, хорошая в общем художница. Рисунок мне вывезти не удалось, но его не лучшая фотография каким-то чудом сохранилась. Лица на ней, к сожалению, почти неразличимы, зато хорошо видна печать времени. Нажмите на «Источник» и попробуйте угадать, где Рома, а где я.

116

Я никогда ни на кого не нападаю. Я только защищаюсь.
А вот в жизни вообще никогда не мщу. Вот вообще!
Даже если человек меня достал настолько что нужно ему на спину плюнуть, я просто молча отхожу в сторонку.
Некоторые считают это малодушием.
Но нет! Я оставляю прерогативу отомстить этому ублюдку самой жизни.
Я давно заметил, если я отомщу, то это будет быстро и как-то...хммм...по детски что ли, по сравнению с тем что творит жизнь с моими обидчиками! Ох она их и избивает! настолько, что мне даже иногда своих обидчиков становится жалко. По человечески жалко. Настолько жестоко сама жизнь им мстит за меня.
В общем, я давно усвоил, что нужно просто запастись попкорном на берегу реки. И наступит жесть!
Самая крутая мстя от жизни у меня произошла пару лет назад, с моим Обидчиком из детства. Я буду его называть с большой, потому что мне его реально жалко. Пусть хоть заглавная буква станет ему утишением если он это прочитает.
Немного о наших странных отношениях с Обидчиком: я даже имени его не знал и не знаю до сих пор. он был старше меня, мы в разные школы ходили, но жили в соседних дворах. Но как только Обидчик меня видел - он тут же срывался с места и гнался ко мне что бы избить, унизить, если ехал на велосипеде - отдавить ноги, если я проходил мимо его квартиры - плюнуть или запустить яйцом, и прочая необоснованная ненависть ко мне с какойто оголтелой агрессией.
Я был ребенок, отбивался как мог, с друзьями подлавливал негодяя, но ничекго не помогало. У обидчика него был явный бзик ко мне. Вот только я где-то появлялся в его обозрении, он как бык рвался что бы сделать мне неприятное. И делал явно наслаждаясь моей обидой.
К сожалению я не всегда мог дать сдачи Обидчику. Приходилось терпеть, проглатывая слезы.
Но, я я вырос и стал более заметный центральным парнем на районе, и этот ублюдок посчитал что нападать беспричинно и без основы на меня уже себе дороже. На этом наша совместная история практически была закончена.
Наши дорожки в жизни и разошлись. Я его забыл на многие года. Вот выбросил из головы Обидчика. И славабогу! такое гавно как Обидчик вспоминать - только настроение портить.
Прошло более 15 лет.
Я давно живу за городом, а родители до сих пор в своей городской квартире.
Время от времени навещаю их, и всегда через магазин. Ну что они могут себе позволить на свою пенсию? А я радую стариков вскуснякой, бытовыми приборами, и ремонтными мероприятиями.
Так и в тот раз.
Я как раз сменил авто на новое, черное безпробежное. Думаю обкатаю до города, заодно и родителей навещу. Ну и похвастаюсь, а как же.
Приехал к родителям подкинуть продуктов.
Зашел в магазин, и там мне понравилась одна девочка. Красивенькая, чего уж там. Начал клеить. А она возьми да и склеилась!
Покупаю пол тележки продуктов родителям, и пол тележки винчика-сыра-вкусняшек для нашего совместного приятного времяпрепровождения с ней, потому что она сама хочет заморочится с незнакомым презентабельным музЧиной.
Выхожу из магазина с девушкой под локоточек. Трещу ей с юморком да без устали, что мол, сейчас навестим моих родителей, я отдам им продукты, а потом поедем ко мне на дачу. ты не переживай, у меня там полный комплект: свой бойлер, так что есть всегда горячая вода, генератор, так что электричество не зависит от природы, полный евроремонт и отличная мебель, теплый санузел не во дворе, свежие полотенца ... и простыни. Если тебе будет необходимо что то, то свожу в сельмаг, там есть все - от гигиены до продуктов. Так что выходные проведем у камина на ковре попивая полусладкое... Открываю машину, вгружаю продукты. Девочка садится на пассажирское, я иду на водительское, хищно потирая руки.
И тут вижу ЕГО! Ага, того самого. Обидчика из детства. Имени которого даже никогда не знал.
Какое-то поношенное рванье, в руке крепкое пойло для быдла, да и сам выглядит престарелым хиппи. во второй наверно найденая на помойке коляска с личинкой, у которой явно Альцгеймер проявился раньше времени. Орет мол усралось. Рядом с обидчиком его баба. дада, именно баба, а не жена, или женщина, или еще какой синоним. Это ж блин столько надо было выпить пойла для быдла что бы заделать ей личинку?
Реальный тираннозавр - здоровое неопрятное тело в леопардовых лосинах, перетянутые в обтяжку свисающие телеса, пасть черноротая, что то там орет на этого чувака, перерыженые клочковатые явно давно не мытые волосы, и сцуко килограмм 150 чистого сала. А голова меньше сиськи. Страх! Ейбогу я заметил у нее как растопленое сало вытекает на оголённые короткие рученки, выглядывающие из под топика с титаником. Ужас!
И тут мы встретились взглядами с Обидчиком.
Он меня узнал. Я его тоже. И вот именно для него это был шок!
И в этот момент я понял, почему никогда ему не мстил за испорченное детство.
За меня отомстила сама жизнь.
КАК ОН НА МЕНЯ ПОСМОТРЕЛ! Это было одновременно жалось к себе и зависть ко мне. Он до сих пор остался жить в квартире покойных родителей, я же своим живым родителям всегда делаю подарки. И он как житель соседнего двора знает об этом. Я на машинке неженат рассказываю юной прелестнице как мы отлично проведем время на даче со всеми удобствами, а он будет сидет перед старым телеком в одутловатых труселях и алкоголичке слушая вопли личинки и тиранозавра с пивом в руке.
И я это увидел.
У него в глазах было... даже не знаю как назвать. Исступление что ли. От его тупорылой жизни и безысходности бытия до самой смерти. И зависть. Лютая неприкрытая ничем зависть к моему образу жизни, и еще...не знаю как назвать... обида на самого себя что у него был шанс не чмырить меня а со мной дружить. Ведь во оно как в жизни то обернулось!
И мне в этот момент стало его жалко! Искрене по настоящему сильно жалко!
Думаю он это увидел в моем взгляде. Жалость к нему и прощение за его поведение.
Потому что ТАК отомстить за меня могла только сама жизнь!

117

Когда-то я пообещал рассказывать истории, которые со приключались во время поездок в поездах. Железнодорожным транспортом я пользуюсь очень давно, еще в младенчестве нас с сестрой родители возили на поезде к бабушке с дедушкой, так что в вагонах я провел кучу времени. Многие поездки не оставили в моей памяти никаких воспоминаний, а некоторые я хорошо запомнил.

Эта история произошла в 2005 году, в фирменном поезде во время моей поездки в Екатеринбург. Тогда я еще ездил на Урал фирменным поездом, это потом я нашел более удобный (по расписанию) и дешевый абаканский поезд. Так вот, сажусь я в вагон, и в моем купе едут еще трое ребят. Как только они разместились в купе, то сразу стали пить пиво, которое доставали из своих огромных, раздутых сумок. Всякий раз, допив пиво, парень лез в один из многочисленных карманов сумки и доставал очередную бутылку. К тому моменту, когда поезд тронулся, каждый из них выпил по пять бутылок пива.

Мы познакомились. Оказалось что сами они из Ижевска, месяц были в Москве в командировке и занимались изготовлением деревянных дверей и окон. Я спросил, зачем нужно было командировать их, если в Москве полно рабочих, на что они мне ответили, что так решило их начальство. Ребята угостили меня пивом, и стали наперебой рассказывать про свою жизнь, про службу в армии, про то, как покалечили руки на циркулярке и т.д. Дело шло к ночи.

Также в нашем вагоне ехали два молодых француза. Они путешествовали довольно сложным путем: сначала по Европе автостопом, потом добрались до Питера, потом поездом до Москвы, далее в Екатеринбург, потом их ждал Иркутск и далее в Китай. Из Китая они планировали вернуться домой во Францию самолетом. Звали их одинаково – Дэвид. И захотелось нашим ребятам познакомиться с этими французами. В качестве переводчика назначили меня и еще одного парня, которые и ехал в купе с этими французами. Переводить пришлось с и на английский, так как французского из нас никто не знал, а они не знали русского языка. Впрочем, переводчик из меня, как балерина.

Мы предложили им выпить с нами пива. Поначалу ребята хотели предложить водку, но я уговорил их начать с пива. Сперва французики отказывались от знакомства, но потом все же согласились. Постепенно атмосфера в купе потеплела, дошли и до водки. Мы интересовались их жизнью, где и кем работают, а женаты ли, куда едут и зачем, они удивлялись огромными расстояниями нашей страны. Одним словом вели обычные разговоры за жизнь. Время летело незаметно, было давно за полночь, языковой барьер был успешно преодолен, уже выпили и одну из двух бутылок бальзама, которые я вез в подарок своему другу, на одной из станций одним из парней был куплен красивый набор хрустальных фужеров в подарок жене, а на другой станции на этот набор сели и раздавили пару фужеров. Короче, неожиданно пришла проводница и заявила, что мы мешаем спать всему вагону, и что она сейчас пойдет жаловаться на нас начальнику поезда и нас высадят на ближайшей станции, если мы не прекратим. Веселье пришлось закончить, и теплая компания расползлась по своим полкам.

Наутро мы продрали глаза и освежились пивом. Ижевские ребята вскоре приехали и вышли из вагона, а мы продолжили поездку и знакомство. Французы в поезде вели себя как дети: вытащили из своих сумок кучу гаджетов – мобильники, миниатюрную видеокамеру, фотоаппараты и прочую муть и все это у них валялось на столике в беспорядке. Беседа потихоньку велась, французиков должны были встречать на вокзале друзья.

На одной из станций смены локомотива за два часа до конца поездки, я вышел из вагона покурить. Стою, курю. Ко мне подошел мужчина лет пятидесяти, невысокого роста кругленький, прикурил, посмотрел на меня хитрым взглядом и задал мне загадочный вопрос:
– Ты своих французов до Екатеринбурга сопровождаешь?
От вопроса я слегка офигел. Вернее сказать – я не понял вопроса: почему французы мои? и почему сопровождаю? Я помедлил с ответом - не знал что сказать, и сказал:
– Да, я до Екатеринбурга еду.
– А я тебя сразу узнал! – доверительно сказал мужик, – ты же в госбезопасности работаешь, иностранцев сопровождаешь.
– Нет, я сам по себе еду, они случайно в вагоне оказались! И не работаю я в ФCБ. – засопротивлялся я превратностям судьбы.
– Да ладно-ладно! Я в МВД всю жизнь проработал, сейчас на пенсии. Знаю я, как работают сопровождающие, ты один из них. Понимаю, служба, поэтому молчу, никому ни слова.
Мы молча докурили и пошли в вагон. Вскоре приехали в Екатеринбург, где я постарался незаметно покинуть вагон – вдруг еще отчет заставят написать.

118

Яблоки

- Сынок, купи яблочки, свои, домашние, не кропленные.
Именно это «не кропленные» и заставило Александра остановиться и обернуться. Так говорила всегда его бабушка в далёком детстве: не опрыскать, а покропить.
- Не кропленные, говорите, - подошёл он к прилавку.
Старушка с кучкой яблок оживилась и быстро затараторила:
- Не кропленные, не кропленные, со своего дерева в огороде, уродила в этом году яблонька, как никогда. Ты не гляди, что не такие большие, как у перекупок, то ж привозные, бог знает, откуда, там яду больше, чем яблока. А это ж наши, местные, - её руки быстро перебирали яблоки, показывая покупателю товар со всех сторон. – Они ж яблоками пахнут, а вкусные какие, ты попробуй, попробуй. Вот, гляди, гляди, - с каким-то восторгом продолжала бабка, протягивая яблоко, на котором была маленькая буроватая отметина – видишь, их даже червячок кушает, потому, как не кропленные.
Александр невольно рассмеялся после этих слов:
- Так они у Вас все червивые?
- Да нет же, - испуганно отдёрнула руку с яблоком старушка, - смотри, все целенькие, это одно попалось, не доглядела. Ну, червячок же ест, значит, и для человека безвредное, говорю ж, не кропленные.
Александру эти яблоки были и даром не нужны, он просто, проходя через вечерний базар, срезал угол на пути к дому. Но что-то в облике этой бабки, в её манере говорить, в открытом бесхитростном взгляде, в её способе убеждения червячком в правдивости своих слов напоминало его родную бабушку. Какое-то, давно забытое, чувство тёплой волной разлилось в груди, и Сашке захотелось сделать что-нибудь хорошее для этой старушки, торговавшей на базаре. Поэтому, не торгуясь, он купил два килограмма этих яблок, сам не зная зачем, рассказав, что у него дома сынишка приболел (он вообще здоровьем слабенький), кашляет и жена в положении, и что, наверное, им будет полезно не кропленные яблочки поесть. В общем, сам не понимая почему, Александр поделился с этой незнакомкой самым сокровенным, что мучило его душу.
Бабка охала, вздыхала, качала головой, приговаривая, что сейчас старики здоровее молодых, потому как, разве в городах сейчас еда? Это ж сплошная химия, и сам воздух тут тяжёлый и больной. Он кивал и соглашался. Когда уже собрался уходить, бабка вдруг схватила его за руку:
- Слушай, приходи завтра сюда же, я тебе липы сушёной привезу да баночку малины с сахаром перетёртой, от простуды первое дело. Так я привезу, ты приходи завтра.
Александр шёл с яблоками домой и улыбался, на душе было хорошо, как в детстве, когда бабушка гладила по голове своей шершавой натруженной рукой и говорила: «Ничего, Сашок, всё будет хорошо».
***
Родителей своих Сашка не знал. Бабушка говорила, что отца его она и сама не знает, а мать… мать непутёвой была. Как привезла его однажды из города, в одеяльце завёрнутого, так и укатила обратно. Обещала забрать, как жизнь свою наладит, да так и сгинула.
Бабушку Сашка любил. Когда она, бывало, зимними вечерами тяжело вздыхала, вспоминая дочь свою пропащую, прижимала голову внука к груди, целовала в макушку, он говорил:
- Не плачь, ба. Я когда вырасту, никогда тебя не брошу, всегда с тобой жить буду. Ты мне веришь?
- Верю, Сашок, верю, - улыбалась бабушка сквозь слёзы.
А когда Сашке исполнилось двенадцать лет, бабушки не стало. Так он очутился в школе-интернате. Бабушкин дом продали какие-то родственники (это когда они вдвоём с бабушкой жили, то Сашка думал, что они одни на белом свете, а когда речь о наследстве зашла, претендентов оказалось немало).
Кто жил в детдоме, тому не надо рассказывать все «прелести» пребывания в подобных учреждениях, а кто не жил, тот до конца всё равно не поймёт. Но Сашка не сломался и по кривой дорожке не пошёл. Отслужил в армии, приобрёл профессию. Вот только с девушками ему не везло. И хотя сам Сашка был высоким, спортивного телосложения, симпатичным парнем, все его подруги, узнав о том, что он сирота, быстро исчезали с его горизонта. Поэтому, когда пять лет назад он случайно столкнулся в супермаркете со Светкой (они воспитывались в одном детдоме), то обрадовался, как самому родному и близкому человеку. Света тоже была очень рада встрече. А через полгода они поженились, родился сын, вот сейчас дочку ждут. И, в общем-то, жизнь наладилась.
***
- Свет, я тут яблок тебе с Дениской купил на базаре, домашние, не кропленные, - протянул пакет жене.
Света, выросшая с рождения в детском доме, пропустила все эти эпитеты мимо ушей. Она помыла яблоки, положила в большую тарелку и поставила на стол. А спустя полчаса в комнате уже витал яблочный аромат.
- Слушай, какие классные яблоки, а как пахнут, - говорила Света, уплетая их за обе щеки вместе с сыном.
- Так домашние же, не кропленные…
Этой ночью Александру снилась бабушка. Она гладила его по голове, улыбалась и что-то говорила. Сашка не мог разобрать слов, но это было и не важно, он и так знал, что бабушка говорила что-то хорошее, доброе, ласковое. От чего веяло покоем и счастьем, забытым счастьем детства.
Звук будильника безжалостно оборвал сон.
Весь день на работе Александр ходил сам не свой. Что-то беспокоило, какая-то непонятная тоска грызла душу, к горлу периодически поднимался ком. Возвращаясь домой, он поймал себя на мысли о том, что очень хочет опять увидеть ту бабку с яблоками на базаре.
***
Евдокия Степановна (так звали бабку, торговавшую яблоками) слонялась по двору, тяжело вздыхала, раз за разом вытирая набегавшие на глаза слёзы. Давным-давно её старший сын погиб при исполнении служебных обязанностей (пожарником был), даже жениться не успел, а младшая дочь, красавица и умница, когда училась в институте в столице, вышла замуж за африканца и укатила в жаркий климат, где растут бананы и ананасы. Муж её покойный долго бушевал и плевался по этому поводу. А она что? Она только плакала, предчувствуя, что не увидит свою девочку больше никогда. Так и вышло. Пока ещё был жив муж, держалась и она. Ну, что же делать, раз жизнь так сложилась? А как два года назад мужа не стало, померк свет в душе Евдокии Степановны. Жила больше по привычке, прося бога, чтобы забрал её побыстрее в царство покоя.
Этот молодой человек, что купил вчера яблоки, растравил ей душу. Ведь чужой совсем, а как хорошо с ней поговорил, не отмахнулся… Что-то было в его глазах… какая-то затаённая тоска, боль, она это сразу почувствовала. Её материнский инстинкт прорвался в словах: «Приходи завтра сюда же, я тебе липы сушёной привезу да баночку малины с сахаром перетёртой, от простуды первое дело. Так я привезу, ты приходи завтра».
И вот сейчас, заворачивая в газету банку с малиновым вареньем, Евдокия Степановна непроизвольно улыбалась, думая, что бы ещё такого захватить для этого парня и его семьи. Очень уж хотелось ей порадовать человека и, конечно же, ещё немного поговорить, как вчера.
***
Вчерашнее место за прилавком было занято, и Евдокия Степановна пристроилась неподалёку, в соседнем ряду. Выложив кучкой яблоки, она всё внимание сосредоточила на проходящих людях, чтобы не пропустить.
Народ массово возвращался с работы. К этому времени Евдокия Степановна окончательно разнервничалась. «Вот же дура старая, насочиняла сама себе, напридумывала… и на кой ему слушать и верить чужой бабке», - досадливо думала она, а глаза всё высматривали и высматривали знакомый силуэт в толпе.
Александр вчера не придал особого значения словам бабке о липе и малиновом варении. «Эти базарные бабушки чего хочешь наговорят, лишь бы товар свой продать», - думал он. – «А вдруг и, правда, приедет? Не похожа она на опытную, бойкую торговку. Червячка показывала… вот же придумала…», - заулыбался, вспоминая бабкино лицо, с каким жаром она о червяке говорила. – «Эх, какая разница, всё равно ведь через базар иду, гляну, вдруг стоит».
Саша свернул в ту часть базара, где вчера стояла бабка с яблоками, пошёл вдоль прилавка, не видно бабки. «Тьху, дурак, развели, как малого пацанёнка, хорошо что вчера, с дуру, Светке не похвастал обещанной малиной». Настроение мгновенно испортилось, не глядя по сторонам Саша ускорил шаг.
- Милок, я тут, тут, постой, - раздался громкий крик, и Александр увидел спешащую к нему вчерашнюю бабку.
Она радостно схватила его за локоть, потянула за собой и всё тараторила:
- Место занято было, я тут рядом пристроилась, боялась, пропущу, думала, придёшь ли? Я ж всё привезла, а думаю, вдруг не поверил бабке…
Бабка всё «тарахтела» и «тарахтела», но Александр не прислушивался к словам, он на какой-то миг душой перенёсся в детство. Эта манера разговора, отдельные слова, выражения, движения рук, взгляд, в котором затаилось желание обрадовать человека своими действиями, всё это так напоминало его родную бабушку.
Он спросил: сколько должен, Евдокия Степановна замахала руками, сказав, что это она со своих кустов для себя варила, и принимать это надо, как угощение. А ещё говорила, что малина у неё не сортовая, а ещё та, старая, не такая крупная и красивая на вид, но настоящая, душистая и очень полезная. И Сашка вспомнил бабушкину малину, её запах и вкус, а ещё ему почему-то вспомнилась картошка. Жёлтая внутри, она так аппетитно смотрелась в тарелке, а вкусная какая. После смерти бабушки он никогда больше не ел такой картошки.
- А картошка жёлтая внутри у Вас есть? – перебил он старушку.
- Есть и жёлтая, и белая, и та что разваривается хорошо, и твёрденькая для супа.
- Мне жёлтая нравится, её бабушка в детстве всегда варила, - мечтательно произнёс Александр.
- Милок, завтра суббота, выходной. А ты приезжай ко мне в деревню, сам посмотришь какая у меня картошка есть, у меня ещё много чего есть… Старая я уже, тяжело мне сумки таскать, а ты молодой, тут и ехать-то недалече, всего сорок минут на электричке. Приезжай, я не обижу…
И Сашка поехал. Не за картошкой, а за утраченным теплом из детства.
***
Прошло два года.
- Наташа, печенье точно свежее? – озабоченно вопрошала уже второй раз Евдокия Степановна.
- Да, говорю ж Вам, вчера привезли, ну, что Вы, ей богу, как дитё малое? – отвечала продавщица.
- Дети ко мне завтра приезжают с внучатами, потому и спрашиваю. Дай-ка мне одно, попробую.
- Гляди, совсем Степановна из ума выжила, - шушукались в очереди, - нашла каких-то голодранцев, в дом пускает, прошлое лето Светка с детьми всё лето на её шее сидели. Видно, понравилось, опять едут.
- Ой, и не говори. Чужие люди, оберут до нитки, а то и по башке стукнут, дом-то хороший. Василий покойный хозяином был. Говорила ей сколько раз, отмахивается.
- Взвесь мне кило, хорошее печенье.
- Ну, наконец-то, - выдохнули сзади стоящие тётки. – Не тех кормишь, Степановна.
Евдокия Степановна, не спеша, шла домой и улыбалась. Что ей разговоры? Так, сплетни всякие. Родные – не родные, какая разница. Где они эти родные? За столько лет и не вспомнили о ней. А вот Саша со Светой помогают, да и не в помощи дело…
- Саша, а чего нам до завтра ждать? Я уже все вещи сложила и гостинцы упаковала, на последнюю электричку как раз успеваем. Поехали, а? - агитировала Светлана мужа, пришедшего с работы.
- Папа, поехали к бабушке, поехали, - подхватил Дениска, - там курочки, пирожки, вареники с вишней… там хорошо.
- Баба, - запрыгала двухлетняя Леночка, - хочу к бабе.
Александр посмотрел на своё семейство, улыбнулся, махнул рукой:
- Поехали.
Они сидели в электричке, дети смотрели в окно, периодически оглашая вагон восторженными криками: «Смотри-смотри!» А Саша со Светой просто улыбались, ни о чём особо не думая. Ведь это так здорово, когда у тебя есть бабушка, которая всегда ждёт!

119

Честно говоря не понимаю, зачем люди покупают собак. Зачем собак – понимаю, зачем покупают – не понимаю. У нас этим шерстяным добром совершенно бесплатно кишат все приюты и подворотни, бери не хочу. На любой вкус, цвет, и размер. Я к примеру всех своих собак либо подбирал на улице, либо забирал у людей, которым эти собаки становились почему-то не особо нужны.
Ещё сильней я не понимаю, зачем люди покупают всякую лысую экзотику, у которой в наших климатических условиях какашки замерзают прямо в жопе, не успев выпасть. На месте защитников животных я б владельцев таких собак отлавливал, снимал с них скальпы, и шил из этих скальпов комбинезончики для таких собачек.

Впрочем, история не про собак, а про Валеру.
У которого как раз была такая собака.
Точнее, собака была не у Валеры, а у его жены.
То есть сперва у Валеры появилась жена, потом собака.
Нет, не так. Сперва у Валеры появились деньги, потом жена, потом собака. Потом деньги кончились, потом ушла жена, потом…
Блин, нет! Придётся с самого начала, по порядку, иначе ничего непонятно.

Короче, в конце восьмидесятых Валера круто поднялся.
Не буду врать в подробностях, не понимаю в этом ни шиша, но только Валера, вчерашний студент МИФИ, работал в институте ядрёных исследований очень младшим научным сотрудником. И что-то они там с группой таких же оборванцев изобрели, или придумали, какой-то прибор, или устройство, которое на тот момент отечественной наукой оказалось совершенно невостребованным. Зато этим чем-то сильно заинтересовались наши лучшие на тот момент друзья из-за океана, которые пёрли из разваливающегося союза всё что плохо лежало. И они купили опытный образец. За неимоверные по тем временам деньги. А потом, внеся ряд конструктивных замечаний, заказали ещё несколько таких приборов. Валера быстренько оформил на своё имя кооператив, и провёл сделку с америкосами мимо кассы родного института.

Деньги упали что называется прямо с неба. И Валера, который полжизни прожил в общаге, где жареная картошка на ужин считалась деликатесом, стал ими сорить. Направо и налево. Новенькая восьмёрка с конвейера, видики-шмидики, двухкассетник шарп, телик панасоник, кожаная куртка, и прочие атрибуты успешной жизни.
Дверь в комнате в общаге не закрывалась ни днём ни ночью. Бесконечные друзья сновали туда-сюда, дым стоял коромыслом, и всё время кто-нибудь или убегал в комок, или возвращался из комка с очередной порцией дорогой жрачки и иноземного пойла.

Кончилось это всё, слава богу, когда появилась Зина. Откуда она появилась, никто не знал. Крашеная блондинка из той породы, которые запах чужих денег чувствуют специально встроенным в них органом, Зина быстро поняла, что Валеру надо спасать. То есть спасать надо конечно деньги, а Валеру просто как временного их обладателя. Так что вскоре они сняли отдельную квартиру, расписались, и стали жить-поживать, да добро проживать. И когда Зина уже имела всё, что только могла придумать её небогатая фантазия, она вдруг сказала – хочу собаку!
Валера конечно любил животных, но только в хорошо прожаренном виде.
- Ты кореянка что ли? – спросил он, но шутка не зашла, и в ближайшие выходные они поехали на Птичку.

- Это же крыса! – сказал Валера, когда Зина ткнула пальчиком в некое странное лысое существо.
- Сам ты крыса! – ответила Зина, и завизжала от восторга, когда щенок, которого она прижимала к богатой груди, обоссал ей новую шубу.
Это на секунду примирило Валеру с неизбежностью, но когда продавец озвучил ценник Валера понял, что цыгане с Киевского вокзала против этих живодёров просто дети.

Несмотря на ярко выраженные гендерные причиндалы собаку почему-то назвали Дусей. На самом деле конечно у Дуси было настоящее, какое-то длинное иностранное труднопроизносимое имя, которое было записано в родословной. Но родословная потерялась ещё до того, как её дочитали до конца. Так Дуся стал просто Дусей.

Деньги имеют неприятное свойство заканчиваться. Когда деньги закончились у Валеры, он этого не заметил. Потому что все вокруг легко и охотно давали в долг. Заметил он это только тогда, когда в долг давать перестали, а стали наоборот, бессовестно требовать обратно.
Но иностранные инвестиции к тому времени уже иссякли, работу Валера бросил, следуя принципу «если пьянство мешает работе бросай работу», и новым деньгам взяться было просто неоткуда.

Сразу вслед за деньгами, прихватив всё более-менее ценное, кончилась Зина. Убыв в неизвестном направлении. Потом туда же отправились видики-шмидики, белая восьмёрка, новая мебель, холодильник, и прочие радости цивилизации. Растворились как в тумане многочисленные друзья.

Когда пришли представители очередного кредитора, в пустой арендованной квартире были только Валера, телевизор, и странное лысое существо по кличке Дуся. Валера с Дусей сидели на полу и смотрели телевизор. Ещё присутствовали две тарелки пельменей. Из одной ел Валера, вторая стояла рядом.
- Жри пельмени! – говорил Валера Дусе. – Не будешь жрать пельмени – сдохнешь!
Но Дуся в ответ только зевал и скалился.

- Так, Валера! Телик мы забираем! – сказали представители кредитора, крепкие ребята в спортивных костюмах.
- Телик вы не забираете. – сказал Валера.
- А паяльник в жопу? – спросили молодые люди.
- Хоть два паяльника. – сказал Валера. – Но телик вы заберёте только через мой труп.
- Про твой труп нам указаний не было. – сказал один из визитёров. – А вот по поводу трупа твоей крысы это хорошая мысль.
- Сам ты крыса! – сказал Валера. – Ты хоть в курсе, что эта «крыса» стоит как десять телевизоров?
- Да ты гонишь! Чо, серьёзно?
- Съезди на птичку, узнаешь.
- Ё-маё! Так мы тогда крысу лучше заберём!
- А забирайте! – неожиданно махнул рукой Валера. – Мне его один хрен кормить нечем. А пельмени он видите ли жрать отказывается. Привык к деликатесам, сволочь!
Пока парни ловили скользкого как кусок мыла Дусю по пустой квартире, он успел прокусить пару пальцев и порвать пару дорогих спортивных костюмов. Но в конце концов был пойман в наволочку, замотан в одеяло, и визитёры, грязно матерясь от полученного ущерба убыли восвояси.

Если жизнь штука полосатая, рано или поздно чёрная полоса сменяется белой. Когда Валера перестал вливать в свою голову тёмное пиво, там образовалось пространство для светлых мыслей. И вскоре он уже развозил товар и собирал выручку с розничных магазинов, а на местном рынке у него были две свои точки.
Только теперь Валера деньгами не сорил. Он их аккуратно складывал бумажка к бумажке, и когда скопилась нужная сумма сел в свою старенькую потрёпанную шаху и поехал по известному ему адресу.

Дверь открыл охранник. За высоким крепким забором, посреди просторного двора, стоял большой особняк. Неподалёку от ворот лежали две огромные кавказские овчарки. При виде Валеры они поднялись и угрожающе зарычали.
- Дуся, ко мне! – слегка испуганно, как показалось Валере, крикнул охранник.
И тут откуда ни возьмись выскочил Дуся. Только бросился он не к охраннику, а к Валере.
- Узнал, сволочь! – радостно сказал Валера, когда пёс прыгнул ему на руки.
Овчарки, увидев как Дуся лижет незнакомца в нос, тут же успокоились и улеглись обратно. А на крыльцо особняка вышел хозяин и радушно раскинул руки.
- Валееера! Какими судьбами?
- Долг приехал отдать, и собаку забрать.
- Какой долг, Валера?! Времени-то сколько прошло! Времена нынче такие, как на войне. А война всё списывает. Нету никакого долга, забудь. А собаку я тебе не отдам.
- Это почему это?
- Валер, ну зачем тебе собака? Ты ж их не любишь.
- Для памяти. – сказал Валера. – Эта лысая тварь единственное живое существо, которое не слиняло, когда меня слегка того. Занесло на вираже.
- Валер, ну заведи другую! Нормальную собаку! Вон, хошь, возьми кавказца? Любого. Или давай поедем щас на птичку, и я тебе любую собаку, на твой выбор куплю.
- Это не по понятиям. – сказал Валера. – Я задолжал, ты взял собаку. Это по понятиям. Я долг вернул, ты собаку не отдаёшь. Это беспредел.
- Вот ты заладил, по понятиям, не по понятиям! Мы что тут, бандиты? Пойдём лучше в дом, я тебе расскажу кой чего.

Они сели на веранде, хозяин налил, и начал рассказ.

- Понимаешь, я когда этот дом строить начал, тут же не было ничего, голое поле, и куча стройматериалов. Ну и нанял я одного мужика, Серёгу, типа сторожа. Он тут и жил всё время. За строителями присматривал, за хозяйством. Толковый короче мужик. Только ныл всё время. Типа, купи мне собаку. Мол времена лютые, народ голодный, все только и смотрят, где бы чего. Я всё отмахивался, и тут, прикинь, пацаны привозят твоего Дусю. Ну я его Серёге и подкинул. Прикололся типа. Вот мол, ты просил собаку, вот тебе собака. Серёга конечно обиделся, но Дуся так на участке и остался. А куда я ещё его дену? А потом стройку реально обнесли. Инструмент, из железа там кой-что. И Серёге по башке дали. Тогда уж я и поехал в питомник, взял двух щенков, кавказцев. Вон они, во дворе болтаются.
- Ну?
- Ну а потом стройка закончилась, я в дом на постоянку переселился, а Серёга этот уехал к себе. Он из-под Рязани откуда-то, я даже адреса не знаю. А когда он уехал, вдруг выяснилось, что эти псы, кавказцы, они кроме этого Серёги вообще никого не воспринимают. Он их так как-то воспитал, что когда его нет, любой кто на участке, тот враг. Загрызут мама сказать не успеешь. Понял?
- Понял. Не понял, при чём тут мой Дуся?
- Валера, ты тупой или прикалываешься? Собаки это стая! Серёга у них был главный. Серёга уехал. ТЕПЕРЬ У НИХ ГЛАВНЫЙ – ДУСЯ! Без Дуси они тут всех сожрут! Так что ты или всех троих забираешь, или не забираешь никого. В противном случае мне кавказцев придётся просто пристрелить. Они же кроме него никого не слушают!

Когда изрядно захмелевшие Валера с хозяином шли к воротам, впереди на тонких кривых лапках бежало отвратительное лысое существо по кличке Дуся.
Завидев его кавказцы, лежавшие у ворот, как по команде встали и уступили дорогу.

P.S. Всех читателей сайта, его авторов, и Диму - с очередной годовщиной. Всем добра и позитива.

120

Паровозом научился управлять в 7 классе. На детской железной дороге.
Что не помешало нашей классной Клавдии Ивановне обзывать меня Обломовым. Конечно. Я предпочитал к тому времени читать Мопассана и Джека Лондона, а вот Горе от ума не прочел до сих пор.
А летом после 8-го класса я впервые влюбился.
Нас, 20 человек, победителей конкурса на детской дороге, премировали поездкой в Москву и Ленинград.
Неделя в Ленинграде, неделя в Москве.
Не знаю, как получилось, наверное все школьные лагеря в Ленинграде были переполнены и нас поселили в музыкальной школе, вместо кроватей мы спали кто на столах, а кто просто на полу.
Доставив нас после всех Эрмитажей и Исакиев в эту школу, наши руководители бежали заниматься главным делом всех командировочных - закупаться в магазинах.
А мы, предоставленные сами себе организовывали свой досуг, как могли, например, в один из дней играли в бутылочку.
Людочка была на год старше меня и меня в упор не замечала. Она была натуральной блондинкой с толстой длинной косой. Но мне не везло. Горлышко ни разу не показало на неё. Но как-то я случайно погладил ее ножку. Незаметные глазу волосики обожгли мою руку. Это было волшебно. С тех пор я не могу смотреть на женщин, которые делают эпиляцию.
Конечно, это были лучшие годы моей жизни.
Всякие доклады на съездах, разоблачения всяких вождей, всякие антипартийные группы и примкнувшие к ним Шепиловы проходили мимо моего сознания.
Я не ЗНАЛ, как мы плохо живем.
О том, как родителям приходилось крутиться, чтобы обеспечить нам с сестрой приличную жизнь, я понял только через 30 лет.

121

Преамбула.
Гарик - пограничная собака, которую мне скинули на голову. Смесь кавказца неизвестно с чем, немного крупнее немецкой овчарки,бледно-рыжий с короткой и широкой чёрной мордой.К нам на заставу его прислали решением начальника кинологии погранотряда,закрепили за мной. В свои 5 лет собака была отличным сторожем, но никак не разыскником. Общий курс дрессировки знал превосходно,местность обыскивал неплохо, но вставать на след - ни в какую. Оно и понятно - требования приучить такую взрослую собаку к работе по следу в случае Гарика были командной дурниной.

Амбула.
Октябрь месяц, 21:00, вечер, застава поужинала. Кто-то подшивает форму, кто-то пишет письмо. Старшина, выходя из здания буркнул деурному:
- Почему такой бардак? Давно по команде "Пожар!" не поднимались?
И ушёл в ДОС ужинать.
Дежурный позвал сержантов, в т.ч. меня, разъяснил проблему. Организовали мы наведение порядка, рулю и участвую в спальнике - втроём ровняем тумбочки и кровати, охотимся за паутиной. Так-то порядок, гадюшника у нас никогда не было. Вбегает дежурный с огромными глазами:
- Ты чё не слышал? Тревожка в ружьё! Пять минут уже как.
5 минут это много. За это время мы уже вооружённые должны ехать к месту. Выбегаю,хватаю автомат, подсумок(всё остальное нужное в машину уже притащили остальные бойцы). Бегу на питомник, беру Гарика... В УАЗе сидит старшина. Злой - я всех задержал.
-Сколько в баке?
-Литров 5...
-Издеваешься?
Нам только до "колючки" 7 километров ехать, потом до участка сработки, ну и обратно. Да там ещё неизвестно что.
-Вот ключи от складов, набирай канистру, и мухой давай.
Водитель-первогодок исчезает в сумерках с тяжелой связкой ключей.Я выхожу из машины, развешиваю всё то барахло которое мне положено. Проходит 10 минут... 15... Появляется водитель с канистрой.
-Почему долго?
-Предпоследний ключ, товарищ старший прапорщик...
Едем. Добрались до участка. Я иду по дозорной тропе, фонарём ФАС свечу на КСП(состояние её было так себе - поросшая травкой, месяца 3 не пахана, затоптана сельскими табунами лошадей). Осмотреть такую впотьмах не самая быстрая задача. Связист идёт под системой(так пограничники заградзабор зовут), осматривает "колючку". Опережает меня, говорит:
-Нить перекушена.
Догоняю. Через КСП свечу, вижу как блестит место перекуса в свете фонаря. Порвал бы зверь - такого блеска не было бы. Осматриваю следы. Прорыв в сторону госграницы. Старшина начинает жучить - на кой взял эту тупую собаку? Времени потеряли вагон. Вкратце о месте действия - заградзабор, вдоль него контрольно-следовая полоса, дозорная тропа, где я и нахожусь, далее метров 30 высокой травы, потом насыпь типа железнодорожной, по насыпи просёлочная дорога(мы по ней до места сработки ехали), и, на километров 5 совхозные поля, с которых недели две, как урожай дособирали.
Делаю вид, что ставлю Гарика на след(старшина там ныть на заднем фоне начинает, он прекрасно знает что какая собака умеет).В высокой траве ясно различим "тоннель" шириной в человека, выбегаю по нему на дорогу. Вопрос, куда он дальше пошёл? Либо навстречу тревожке, либо по дороге от нас, либо... Вдали за полями чёткий ориентир - мигает огоньками китайский город(тогда КНР ещё не сделал своего рывка по всем отраслям, сейчас тот городок вообще как изумруд в темноте сверкает). Смотрю на поле. Фонарик это хорошо, но на мою удачу выходит Луна из-за облака. Она ещё не поднялась, света дала незначительно, но как раз хватило увидеть на перекопанной почве свежую дорожку следов от меня в сторону городка! Бегу по следу. Старшина сзади несёт что-то про нарушение правил пограничной службы, и уголовку за это, а всё из-за инструктора который мог бы просто рабочую собаку взять. Цепляю поводок Гарика к ремню со звездой, командую "Беги!". Он при этой команде так вперёд тащил, что проверки по физподготовке с ним сдавать одно удовольствие. И на лыжах тоже - только направляй и держи равновесие. Он не знал, что можно замедлиться, устать или отказаться. Пеной харкал,спотыкался, но держал курс, скорость и напор. Оторвался от старшины и его нудятины. След вижу, но иногда сомневаюсь - может я его придумаваю, след, чтобы оправдать забег вникуда. Но отпечатки ботинок не раз появляются отчётливо складываясь в нормальную такую дорожку. Так и бежал, освещая "следопринимающую поверхность" в 5-10 метрах от себя, глаза особо не поднимал. Слышу крик:
-Нихао!
Оппа! За пойманного китайца прибавляли 15 суток к отпуску. У нас так один на полтора месяца раньше домой уехал. До сих пор помню шутку, что если призвался и поймал 48 китайцев - езжай домой. У, сука, я тебя научу, как мою границу нарушать. Поднимаю глаза - метрах в 25 от меня человек, скидывает рюкзачёк на землю. Что это значит? Сдаётся? Махач устроит? Отвлекает на себя, если подельники в засаду с ходу залегли? Расстёгиваю ремень, командую "Фас!". Кричит на чистом русском:
- Я сдаюсь, я без оружия...
Поздно. Ракета пошла. Гарик к команде "Фу" имел иммунитет.
Оказалось - тоже солдат, срочник. Сбежал от дедовщины из минобороновской дивизии неподалёку. Дивизия, к слову, много лет лидировала в РФ по количеству уголовных дел.Говорит сбежал один. Когда созвонились с дивизионными по вопросу ваш ли это шуруп, и сколько ещё в бегах, ответили:
-Да, наш. В бегах числится 25 человек(реакция связиста - нихуя себе!), но это которые официально...(реакция всех - нихуя себе!)
Он ясно понимал, что идёт в Китай, хотел там пристроиться работать. Даже жалко этого бедолагу стало. Сказали ему, что приедет вежливый дядя в штатском поговорить, и чтоб про гастробайтерство своё он забыл - дескать шёл куда не знаю, поля, колючая проволока думал колхоз(а за "свалить за бугор" военному дополнительно несколько лет накинут). Приехал дядя в штатском. Нарушитель разболтал всё. И о себе, и о нас, что учили неправду врать. Вызвали меня:
- На каком основании применили собаку?
- Заподозрил что нарушитель не один, и на себя внимание отвлекает, пока остальные в темноте по сторонам.
- Он вёл себя дружелюбно, сбросил вещи, поздоровался, думал, что ты китайский пограничник.
- Я пробежал 4 километра увешаным снаряжением по перерытому полю. Преследовал нарушителя чуть ли не до встречи в упор. Пока он не крикнул "Иди нахуй", и не скинул рюкзак. Я услышал именно это. Кровь в висках стучит, тревожный вещмешок бряцает, собака пыхтит. Отрыв от состава поисковой группы был около 100 метров.На принятие решения - секунда...
Получилось. Даже правда жалко что мой нарушитель так себя сдал. Парнишка-то нормальный.Кстати, начальнику кинологии я после этого так и не доказал, что Гарик к следовой работе непригоден. До самого дембеля он меня по дозорам буксировал, благо снегов на Дальнем Востоке... По самые.

122

Осенние дожди.
Замокрело утро,запогодило,
Понеслись осенние дожди.
Эх,махнуть бы мне сейчас на Родину!
Только где она?Подумай,подожди.
Из Киргизии я родом,юга дальнего.
Знал Германию,Россию,Казахстан.
И опять Европы утро раннее
Дарит то,чего уже не ждал.
Так чего хотеть мне?Где же Родина?
Я Германию давно своей назвал!
Замокрело утро,запогодило.
Только здесь я многое узнал!
Наскитался вдоволь,хватит кажется,
Ритмам времени со мной не по пути.
Только здесь моя Душа уляжется,
Ей другого места не найти.
Многие не видят здесь пристанища,
Тянет прежний,неуютный быт,
Манят вешние на льду проталины,
Каждый думает,что чем-то с толку сбит.
Но,а я нашёл здесь свою Родину!
Я,как рыба средней глубины.
Замокрело утро,запогодило.
Мне иные дали не нужны!

123

ОХОТА НА СУСЛИКОВ - РАСХИТИТЕЛЕЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ СОБСТВЕННОСТИ

На этот раз судьба занесла меня вместе с родителями в Алтайский край, где я неожиданно для себя занялся охотой на мелких расхитителей социалистической собственности. Расхитителем в данном случае выступал суслик. Эта охота была санкционирована местным правительством в лице самого председателя колхоза.

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ

Жил я в селе под названием Троицкое. Огромное было село: клуб, магазины, отделение милиции и даже пожарная часть. Также было несколько кирпичных двухэтажных домов. Один дом – детский сад, второй занимало правление колхоза, третье - школа. Речушка делила село пополам. Был небольшой мост с подгнившими перилами. Вот примерное описания места, где я жил целое лето не помню какого года во времена СССР.

Дороги в селе. Это что-то! Представьте себе, что улицы - это дорожные колеи, а эти колеи засыпаны, чем? Пылью? Может это вещество так и называлось, но мне казалось, что эти улицы покрыты на 30 см. мукой. Но мукой не белой, а серой.

Когда я шел по улице, утопая в этой муке, то нога не встречала сопротивления, и пыль не поднималась вверх, как обычно, а просто расходилась в стороны. Как вы думаете, во что превращались улицы после дождя? Машины часто застревали, поэтому по селу предпочитали ездить в повозках, запряженными лошадьми.

ЦЕЛЬ ОХОТЫ

За селом были бескрайние поля, засеянные разными зерновыми. И так случилось, что этим летом на первый план вышла борьба за урожай. Правление колхоза объявило борьбу с вредителями полей несчастными сусликами. То ли сусликов развелось в этот год немерено, то ли урожай по прогнозам должен быть небольшой, но дело заключалось в том, что виновными сделали сусликов и объявили им войну. И даже пообещали за каждого суслика или хомяка платить по 10 копеек.

А кто же будет этих сусликов изничтожать? Старики не пойдут, остальные все работают в колхозе. Остаются бездельники и детвора. Я примкнул к детворе, так как бездельником себя не считал. К этому времени я познакомился с соседским мальчишкой Толькой Пешковым. Он тоже загорелся идеей подзаработать на ловле сусликов и даже притащил из дома три капкана.

Капканы были той же конструкции, что и в фильме «Берегись автомобиля», только маленькие - не на волка, а на крыс. А нам было все равно, что суслик, что крыса…

ПОДГОТОВКА

И вот наш первый выход в поле. Нор полно. Ставим капканы. Уходим и ждем. Через полчаса приходим – капканы все сдвинуты в сторону или захлопнутые, но пустые. Первый блин комом.

Теория должна подтверждаться практикой. Мало поставить капкан, надо знать, как правильно его поставить. У сусликов два типа нор. Мы их называли боковая нора и вертикальная. Может это и не по-научному, но мы книг по этому поводу не читали и эти норы так называли. Вертикальная нора, естественно, сначала уходит вниз вертикально, а боковая уходит вниз под углом. С боковой норой проблем не было, ставишь капкан на вход/выход и все, а с вертикальной надо было повозиться – срезать часть земли, чтобы удобнее было поставить капкан.

В общем, несколько дней ушло на освоение этой техники и за это время мы поймали всего двух сусликов, которые от нас сбежали. Капканы оказались не пригодные к такому делу. Были они очень старые, со слабой скобой-пружиной. Если суслик и попадался, то он спокойно из этого капкана освобождался.

Как-то, гуляя по полям, оврагам и холмам, за склоном одного из них мы увидели табор. Настоящий цыганский табор. Несколько кибиток, лошади. Мы стали наблюдать, людей не увидели, зато увидели много прутиков, торчащих из земли. Чтобы попавшийся в капкан суслик его куда-нибудь не утащил, через кольцо на капкане продевается прут и втыкается в землю. Прут не дает суслику сбежать вместе с капканом и является ориентиром того, в каком месте находится нора и сам капкан. Вот эти прутики мы и увидели.

И поползли мы, как партизаны, прячась в невысокой траве к этим прутикам, зная наверняка, что там есть нора и капкан. Прутья торчали густо, так как цыгане не бегали за каждым сусликом и не примечали как мы нору, куда он скроется, а ставили капканы на все норы подряд. Это облегчало нашу задачу. Подползаем, Толян вытаскивает из земли прут, я снимаю капкан, прут втыкается на место и все дела. Таким образом, мы сняли три капкана. И вдруг я заметил, что к нам от кибиток не спеша идет какой-то мужик. Ящерицами мы достигли гребня холма, перевалили через него и уже, поднявшись в полный рост, припустили в село.

Цыганские капканы были новенькие, блестящие с сильной пружиной. Теперь капканов у нас было шесть штук. Это уже кое-что! Можно начинать настоящую охоту.

ОХОТА

Суслик вылезает из норы, встает на задние лапы, осматривается по сторонам, посвистывает. Не знает бедняга, что таким своим поведением выдает расположение своей норы. Мы были не богаты на капканы и не могли, как цыгане ставить капканы на все норы подряд, поэтому, завидев суслика, бежали к нему, но уже твердо знали, что капкан мы ставим не на пустую нору.

Так и проходили дни в беготне за этими сусликами. Конечно, у меня были и другие важные дела, но охотой мы с приятелем занимались почти каждый день по 2-3 часа, тем более, что за нее платили деньги.

ИДЕЯ

Как-то раз Тольке пришла идея:

- А зачем нам ставить капканы? Если нору просто залить водой, то суслик сам и вылезет.
Я ему:
- Ты что, балбес? Где ты в степи воду найдешь или ты за водой в село с ведром за 3 км. будешь бегать?
Он:
- Ты сам балбес. У меня брат на бензовозе работает. Его попросим помочь.
Я:
- Ага, будем норы бензином заливать и поджигать. Ты что, садист?
Толян только пальцем у виска покрутил.

Сказано-сделано. Уговорил Толька своего старшего брата нам помочь, и на следующий день тот приехал на бензовозе, только, конечно, вместо бензина в цистерну закачал обыкновенную воду.

И поехали мы в поле. Работали по тому же отработанному методу. Увидев суслика, бежали к нему и запоминали нору, куда он скрылся. Потом на машине подъезжал брат и наполнял нору водой. Суслик из норы выскакивал, мы его хватали и дело в шляпе. Вот только недолго так продолжалось. Погода выпала пасмурная, а суслики тоже не дураки на улицу вылезать в такую погоду и поэтому сидели по норам. Да и гудящую машину видно и слышно издалека, и они прятались задолго до того, как мы бы их заметили.

Поймали мы за час всего трех сусликов и потеряли всякий интерес к такой охоте. Толькиному брату тоже надоело гонять бензовоз по полям, а тут и дождик мелкий зарядил, поэтому мы вернулись назад. Были и производственные травмы. Суслик вылез из норы, я схватил его одной рукой, но тут этот тип извернулся и цапнул меня за палец. Больно, кровь, я руку разжал, и этот губитель полей тут же скрылся в соседней норе. Потом мы пытались его поймать еще раз, но без толку.

ОПЛАТА

С оплатой за пойманных сусликов вышла вообще хохма. Как я уже писал, за дохлого суслика платили 10 копеек и охотников поохотиться нашлось немало. А как доказать, что ты убил N-ное количество сусликов? Вот и тащили ведрами в правление колхоза этих мертвых грызунов. Там их считали, и бухгалтер выдавал деньги.

Но скоро правлению это надоело и решили они, что сусликов будет считать одна бухгалтерша у себя дома по вечерам и выдавать справки, сколько надо заплатить в правлении колхоза тому, кому эта справка выдана. И понесли охотники на сусликов вечерами к этой тетке в хату дохлых сусликов считать. Но эта тетя очень боялась сусликов, а тем более мертвых и сказала всем, чтобы не таскали к ней домой «эту гадость» целиком, а просто приносили бы хвосты. Это и будет доказательством того, что суслик был убит.

Ха! Хвосты - это не факт, что суслик был убит. Это было ее большой ошибкой. К тому же, она не переносила даже вида хвостов и никогда их сама не считала, а верила на слово. Это было ее второй большой ошибкой.

Как-то мы увидели парня, который тащил ведро сусликов домой к бухгалтерше. Как мы поняли, он про хвосты еще не знал. Пробыв в хате одну минуту, вышел и высыпал сусликов в ближайшую канаву. Так мы стали обладателями пятнадцати хвостов, которые тут же пошли сдавать бухгалтерше и получили справку на получение своих первых денег (1.5 рубля).

На другой день поймали мы всего двух сусликов. Но как я писал, тетка не терпела хвостов, да еще к тому же не оставляла их себе, и сама не выбрасывала. Поэтому у нас уже было на 15 хвостов больше, чем хвостов от пойманных сусликов, которые вечером мы к ней и понесли. Больше сусликов мы не ловили, но аккуратно через день-два те же самые хвосты к ней приносили. Таким образом, мы заработали 30 рублей, а на нашей совести было всего десяток сусликов, которых мы не убивали, а только добывали хвосты. Вы поверите, что мы с Толей поймали и порешили 300 сусликов? Я нет. Обманули? Да, обманули, но не убивать же в самом деле, а десяток сусликов погоды не сделают.

РЕЗУЛЬТАТ

В конце лета, приехав домой из этой командировки, и немного подкопив денег, я смог купить себе дорожный велосипед "Украина", который, правда, через неделю у меня угнали, но это уже совсем другая история.

Если вы заметите где-нибудь суслика без хвоста - знайте, это наш. Это мы с Толяном его поймали и получили за него 10 коп!

124

Дранг нак остен, или побег из Парижа

Не знаю, консультировался ли Гефест с Гермесом планируя извержение вулкана Эйяфьядлайёкюдль 15 апреля 2010, или департаменты не координировали работу и Гермес потом посылал гневные депеши офисной почтой. Знаю, что облака пара двинулись на юго-восточном ветре в Европу. В первые же часы в белогривых лошадках обнаружилось повышенное содержание частиц стекла, и стеклянная пыль мгновенно поставила под угрозу все авиарейсы. Продвижение пыли от извержения можно было наблюдать в почасовом закрытии аэрпортов: Рейкьявик, Глазго, Дублин, вот уже и Лондон обьявил о предстоящем закрытии.

И тут у меня зазвонил телефон. Звонила жена, которая как раз улетела из Америки в Париж на аэрокосмическую выставку. Она сразу деловито порекомендовала мне помолчать и выдала резюме: Парижский аэропорт закрывается наутро; рейсы на двух-двигательных самолётах, летящих мимо Исландии, уже отменены. Билетов нет и не будет - тысячи посетителей выставки, людей, живущих на самолётах - с золотыми, алмазными, и другими драгоценными авиа-статусами - провели часы на телефоне, и большинство из них никаких билетов не получило. Консенсус, достигнутый во время группового обеда на 30 человек, звучал так: воздушное пространство закроется как минимум на неделю, и задержки рейсов растянутся на 10-15 дней после. Все пошли в гостиницы планировать следующие шаги, которые выглядели по-разному. Многочисленные американцы отчаянно искали номера в забитых отелях, пытались достать рецепты на инсулин и другие лекарства на следующий месяц, а немногочисленные счастливчики садились на любые самолёты - в Африку, Южную Америку, а кое-кто и в Гонк-Конг: куда угодно, где не ожидалось закрытия авиарейсов. Кто жил в Европе, купили билеты на поезда и за рюмкой кофе наблюдали за шоу. Так как моя любимая не имела особенно драгоценного статуса у авиакомпании, она озвучила идею, что она и не будет пытаться получить билет в Европейском отделении, а с идеей жить на кроусантах ещё месяц она быстро смирилась. Впрочем, с учётом двух детей дома - одного всего году от роду - она согласилась дать мне шанс найти билет до утра, а пока пойти спать. У меня оставалось шесть часов, чтобы сказать ей, куда ехать и откуда лететь. Находясь в лёгкой задумчивости, я поставил трубку на место.

Дело шло к полночи. Перспективы были не самые лучшие, но нужно было действовать. Первым делом, я подумал, куда звонить. Как мне уже объяснили, офис Люфтганзы в Европе отпадал, но оставался нелогичный и соответственно менее занятый офис в США. Я решил позвонить и предсказуемо попал на автоответчик. Пока он мне искренне обещал соединить меня с человеком, я сел и пораскинул мозгами. Передо мной лежала тетрадка в клеточку и карандаш, а на компьютере была карта Европы. Неожиданно, я понял, что мне срочно нужно решить задачу из векторной алгебры. Дано: стеклянная пыль движется на юго-восток со скоростью х километров в час. Понять, когда закроется какой аэропорт, нетрудно - это уже что-то. Так, а как туда попасть? С какой скоростью должно двигаться транспортное средство, чтобы попасть в ещё открытые аэропорты, и когда туда нужно выехать, чтобы успеть на последний рейс? Для каждого аэропорта задача имела своё решение, которое дополнительно ограничивалось расписаниями рейсов в Америку. Под увещевания автоответчика-оптимиста, и ограничивая список аэропортами Люфтганзы, я неожиданно установил, что ехать нужно только скоростным поездом, и при этом только в Орлеанс, Мюнхен, или Цюрих. Пока я это всё считал, неожиданно подключилась уставшая женщина-оператор. Услышав про Париж, она про-форма, замученным голосом, сообщила мне что билетов на последние пару рейсов нет и помочь она мне не может, но я сразу её перебил и сбивчиво, второпях, попытался изложить свои выкладки. "А вот это уже идея!". Женщина страшно удивилась такому подходу к турбизнесу, но смысл поняла налету. Случилось чудо - из всех трёх городов была пара-тройка билетов: народ ещё не сообразил. Впрочем, Орлеанс отпадал: почему-то туда не было билетов на поезд(!). Почему, выяснилось чуть позже. В Мюнхен и Цюрих, однако, билеты были; в случае Цюриха, даже на два поезда, с разницей в один час. На этом и порешили. Оставалось только дать знать жене. И тут я вспомнил, что она сказала мне сеть отелей, но не конкретный из них. На обзвон каждого отеля ушёл ещё час; она оказалась в первом из них, но оператору сильно хотелось спать и в первый раз он мне просто соврал, что там она не остановилась.... Объяснив супруге что она - счастливый и редкий (!) обладатель билетов на поезд в Цюрих и самолёт в Бостон, я завершил свою маленькую роль в этой истории и с чистой совестью лёг спать. А вот дальше началась настоящая одиссея жены. Дальше от её имени.

Спустившись в лобби с чемоданом в шесть утра, я страшно удивила консьержа просьбой вызвать такси. Как раз когда он выходил на смену, я чудом продлила на неделю свою гостиницу, и он хорошо знал, что я тут надолго. Он мне напомнил, что аэропорт закрыт, и удивился, что мне на вокзал, причём в Цюрих через Гар-дю-Норд, откуда поезда на Цюрих не ходят! Муж, однако, не знал ни французский, ни Париж, и мог купить только билет, который ему выдал компьютер, без какой-либо отсебятины. Консьерж, приятный парень, пожал плечами и сказал, что не отменит мою резервацию до полудня, так как, он уверен, я скоро вернусь, и вызвал мне машину. В силу раннего времени, авто оказалось элитным лимузином за сто евро, но мне уже было всё равно. Сидя на заднем сиденье, я лихорадочно пыталась разобраться в билетах и расписаниях; водитель, тем временем, говорил с кем-то по телефону, потихоньку переходя на крик. Наконец, моё внимание привлёк отборный французский мат, содержание которого сводилось к тому, что лимузин не такси, из гостиниц не забирает, и сейчас он ссадит эту американскую б***ь на первой автобусной обстановке. Время - не деньги, больше не заработаешь. В середине тирады я протянула 50 евро и по-французски попросила всё-таки довезти б***ь до вокзала. Водила поперхнулся и чуть не въехал в столб. Всё, что ему пришло в голову, это спросить, чего это я одеваюсь как американка, если свободно говорю по-французски. Всё-таки хорошо знать языки.

Преодолев первую преграду, я высадилась у вокзала в 7. Дабы упростить логистику, муж послал меня в автомат, где всего-то требовалось вставить свою кредитку, чтобы получить билет. Не тут-то было: автомат выплюнул мою Американскую визу без чипа. Ну что ж, тогда в кассу - куда я и прибыла в 7:20.

Кассу было видно издалека: очередь извивалась по всему залу и состояла никак не меньше, чем из 100 человек. Очередь в основном состояла из таких же "беженцев" как я, почти все из них опаздывали на свой поезд. Пришлось отстоять - и когда я дошла до кассы, мой восьмичасовой поезд ушёл. Тут же выяснилась и причина: забастовка путей сообщения. На счастье, Цюрих был выбран потому, что туда был ещё и десятичасовой экспресс. На него мне и дали билет, и в 8:30 я оказалась в лобби. Билеты были только на первый класс, где еда входила в стоимость билета, так что времени было много, а необходимости что-то покупать не было, и я решила пройтись по вокзалу. Мои ноги на автомате вывели меня в многоэтажное лобби, на мост между зданиями вокзала; было не людно, откуда-то доносилась музыка марша в живом исполнении. Стоп, это что? На мосту, напротив меня, появился оркестр, а за ним шли демонстранты с плакатами. В ж**е появилось неприятное предчувствие, основанное на опыте жизни в Париже: нелегальная демонстрация часто заканчивается боем с полицией, а забастовка не в тот день - т.е. именно нелегальная (отступление: в Париже легально бастовать только в определённые дни недели, в зависимости от типа деятельности). Кстати, а вот и полиция - на другом конце моста появилась и начала консолидироваться группа жандармов со щитами, в шлемах, и с резиновыми "демократизаторами". В середине моста были ступеньки вниз, куда я и побежала не глядя. На первом этаже был туалет, куда я и попыталась нырнуть. Однако туалет был платный, а у меня были только деньги в крупных деноминациях. На моём этаже тоже начали появляться демонстранты и жандармы, и мне пришлось схватить первый же бутерброд в булочной рядом с туалетом чтобы разменять деньги. Нырнув в заведение, я провела там с полчаса, пока музыка и крики не утихли, и пулей проскочила на перрон.

На удивление, в 9:20 на моей платформе уже стоял поезд, причём, судя по табло, мой. Однако таблички на первом вагоне ясно указывали: поезд на Мюнхен. Это, конечно, было понятно: как раз в Мюнхен с Гар дю Норд поезда и шли. Однако я ехала не туда. У второго вагона образовалась небольшая демонстрация: группа людей обступила проводника. Ситуация прояснилась: штрейкбрехеров хватило на ограниченное количество поездов, и до немецкой границы поезда на Мюнхен и Цюрих шли одним составом. Ну ладно, сели. Рядом со мной расположилась пара швейцарских бизнесменов которые тоже где-то застряли и вынуждены были сесть на поезд. В Париже они были транзитом, и они были в дороге ещё со вчера: их однодневный рейс туда-сюда несколько затянулся. Один, помоложе, попытался заказать что-то поесть, но тут оказалось, что вагон-ресторан не поместился в смешанный состав на Мюнхен-Цюрих, и был отцеплен. Проводница одарила его шоколадкой и улыбкой, и испарилась. "Пожрать бы", по-французски озвучил свою ситуацию парень. "Сутки не ел". Тут я вспомнила про случайный бутерброд. Когда я на нервах, мне свойственно мало есть, и я была совсем не голодна. Перспектива дороги с двумя мужиками, умирающими от голода и скулящими на эту тему мне не импонировала, поэтому я просто достала свой бутерброд и насильно всучила его бизнесменам. Мы разговорились, и моя ситуация их несколько развлекла. Уже в получасе от Цюриха тот, который помоложе, предложил глянуть на ситуацию на дорогах, так как я собиралась сесть на такси, а между прибытием и вылетом у меня был час на всё. Тут-то бутерброд и окупился, так как мой телефон в Европе не работал. Выяснилось, что вот как раз только что произошла колоссальная авария и дорога на аэропорт была закрыта. Единственный шанс лежал в электричке, которая уходила через 10 минут после нашего прибытия на вокзал. По-немецки я не говорю, в Цюрихе не была, и в воздухе запахло горелым. Парень подумал пару секунд и предложил посадить меня на правильную электричку. На практике, это выглядело так: он купил мне билет (моя карточка опять не была принята автоматом), добежал до поезда с моим чемоданом, а затем просто забросил его за мной в поезд в закрывающиеся двери.

В аэропорт я прибыла за 35 минут до отлёта. Там было пусто.... Как выяснилось, Цюрихский аэропорт закрывался через час (по рассчётам мужа, должен был через три, но швейцарцы решили не рисковать). Найти работающую кассу оказалось нелегко, но по крайней мере там вообще не было очереди ввиду отсутствия других пассажиров. Кассир офигел от моего появления со странной распечаткой; штрих-код вообще не сканировался, а номер рейса не совпадал. Ну, тут быстро выяснилось, что вся информация на билете была в кодовой системе Люфтганзы США (ага, они и делали резервацию). Меня с тем же чемоданом зашвырнули на электрокарт и с ветерком довезли до точки, прямо в руки стюардов - они уже было задраили дверь самолёта, когда им дали знать, что последний пассажир вдруг сконденсировался у кассы. За 15 минут до закрытия аэропорта я была в воздухе на прямом рейсе Цюрих-Бостон. Виктория! Я включила экран, встроенный в спинку сиденья, на камеру с видом вниз и приготовилась выдохнуть.

Не ту-то было. Из кресла слева раздался сдавленный стон. В кресле сидела молодая женщина, скорее девочка, как потом выяснилось, 18 лет, и очень беременная, в начале девятого месяца, которая, как выяснилось, панически боялась летать. Сдавленным голосом она сообщила, что ей надо вызвать стюардессу, так как от страха у неё, кажется, начались схватки. Ну уж нет! Садиться назад, сейчас?! Ни за что! Я пристально посмотрела в глаза девицы и сказала: "Дорогая, у тебя Брэкстон-Хикс. Не важно, что это такое, но рожать я тебе не дам. Смотри на меня и дыши вот так...."

Последний штрих этой истории произошёл в Бостоне. Выходя из таможни, я была встречена всем семейством - муж и дети стояли как ни в чём не бывало на выходе, причём ещё и с букетом роз, как будто ожидали, что я успею на рейс: позвонить я им не могла за отсутствием телефона и времени, и муж это знал. На вопрос, с какого перепугу он был так уверен, чтобы тащиться в аэропорт, он просто ответил: "я же всё просчитал, с запасом в два часа - как ты могла не успеть?" На моё замечание, что не могла запросто, и вообще успела случайно, он заметил, что вот успела же. Ну и кто прав?

125

Тоннель Саланг — автодорожный тоннель, построенный советскими специалистами, главным образом московскими метростроевцами, в 1958—1964 годах в районе одноименного перевала. Со времени начала эксплуатации в 1964 году и до 1973 года считался самым высокогорным автодорожным тоннелем в мире. Длина - 2,676 километра (вместе с выходными галереями 3,6 километра). Ширина проезжей части - 6 метров. Высота южного портала над уровнем моря около 3200 метров. наивысшая точка тоннеля над уровнем моря 3363 метра. В 1976 г. была проведена электрификация и установлена система вентиляции. Движение автотранспорта было односторонним. В годы гражданской войны между Северным Альянсом и талибами Саланг стал естественной преградой и в 1997 году тоннель был взорван чтобы не допустить продвижения талибов на север. В 2002 году после объединения страны тоннель был вновь открыт.

Недалеко от трассы среди удивительно чистого снега у подножия скалы сиротливо стоит гранитный валун с высеченной вверху звездочкой и надписью: «Мальцин Сергей В. 1965-85».

Обычный парнишка из Нижегородской области. Ему шел только двадцатый. Еще бы жить да жить, но Сергей не раздумывая пожертвовал собой ради спасения других. КамАЗ, за рулем которого сидел советский солдат, выскочил из тоннеля, а навстречу - местная машина, груженая продовольствием. Сверху на мешках сидели афганские крестьяне и дети - всего около двадцати человек. Счет шел на секунды. Резкий поворот руля - и КамАЗ Сергея Мальцина на ходу врезается в скалу, уступив дорогу встречной. Если бы произошло столкновение, то машина с людьми улетела бы в пропасть.

Памятник установлен точно на месте гибели Сергея. На протяжении сотни километров он - единственный, не тронутый и не снесенный. За все прошедшие годы не было ни одного случая вандализма. Он постоянно приводится в порядок и находится под охраной. А не так давно в нем установили трубу для подачи воды. Получился рукотворный фонтанчик, работающий в теплое время года. Афганские водители регулярно останавливаются возле памятника, пьют воду, восстанавливают силы. Рядом дуканы, в которых можно перекусить. Получился небольшой островок отдыха.

Советский солдат погиб не в бою. Но от этого его смерть не стала менее героической.

13 апреля 1984 - 13 призывников, среди которых был и Сергей Мальцин, уходили в армию из городка Бор Нижегородской области.

Екатерина Мальцина, мать солдата: "Повернулся ко мне, говорит, мам, меня, наверное, в Афган. А я говорю, ты что? Ты такой худенький".

Он мог погибнуть от пули или при подрыве колонны, а погиб, отвернув свой КАМАЗ в скалу, чтобы не столкнуться с афганским грузовиком, в котором ехали люди.

Гранитный обелиск русскому солдату стоит здесь более четверти века, чуть дольше, чем на его могиле на родине. Стоит, несмотря на войну с моджахедами и на войну моджахедов с талибами.

Екатерина Мальцина, мать погибшего солдата: "А я так и не увидела, не пришлось. Привезли его в цинковом гробу. Открыть не дали. Окошко закрашено было".

Гибели сына отец пережить не смог и вскоре умер. А Екатерина Мальцина осталась одна. Ведь у них был только Сергей».

Награждён орденом Красной Звезды (посмертно).

В ноябре 2012 года на фасаде школы № 6 города Бор, где учился герой, была открыта мемориальная доска.

Англосаксы никогда не поймут таких, как рядовой Мальцин. Он для них – aliens/чужой. Непонятный, а потому очень опасный. Мотив действий этих «других» – за пределами понимания «наших западных партнеров». Смысл поступков непонятен. Цель – не очевидна. «А где же прибыль? Какова рентабельность? Что, совсем нет? Ну, тогда неинтересно,» – считают англосаксы и даже не догадываются, что слишком многим на этой планете стало неинтересно уже с ними…

- Я сижу в гостях у одного из бывших полевых командиров, воевавших против СССР – пишет наш корреспондент Георгий Зотов из Кабула.

«О, если бы я знал, что случится с Афганистаном, — вздыхает экс-моджахед, — я бы не сражался с вами. Мне следовало быть умнее, тогда мы не стали бы страной вечной смерти».

126

Турецкий гамбит, русский цуг-цванг

Старшину Прокопчука мучила головная боль. Впервые в жизни он не знал что делать. Два дня до отпуска, последний наряд, билеты в Ялту и тут вот такое. Заступая вчера вечером старшим наряда на охрану границы, Прокопчук сделал все по уставу, проверил оружие, обмундирование солдат, знание устава и маршрута движения. Два раза ночью обошел “секреты”, так называемые скрытые посты, за задержку доклада о прохождении контрольной точки сделал замечание ефрейтору Проклову и только под утро лег, не раздеваясь на два часа, оставив за себя старшим наряда сержанта Ложкина. Отдавшись в объятия Морфея, Прокопчук увидел страшный сон как его невеста Галя Полтавченко уходит от него под руку с каким-то армянином, бросая ему в лицо упрек в обмане, причем бежать за ней Прокопчук не может, так как ноги его связаны, а за локти его держат какие-то непонятные люди в штатском. Проснулся Прокопчук в холодном поту. Сидя на топчане, он услышал какие-то неуставные звуки в караулке и крамольная мысль о вещем сне проскользнула в его сознание, вызвав легкий озноб.
Через пять минут, выслушав сбивчивый рассказ первогодка Силуянова, что он только на секундочку закрыл глаза, а автомата уже нет, старшина прокручивал в голове варианты дальнейших событий. Потеря оружия солдатом при охране границы это ЧП, причем ЧП очень масштабное. Полетят головы командира заставы, замполита, выговоры всем вышестоящим командирам. Он сам садится вместе с солдатом на гауптвахту, правда в разные камеры, начинается следствие, итогом которого может быть увольнение из армии по служебному несоответствию, причем внутренний голос подсказывал Прокопчуку, что это еще не самый худший вариант. Накрывшийся отпуск и презрительная улыбка коварной Гали легким мазком завершали эту утреннюю картину. Действовать по уставу означало погубить всю свою пока небольшую карьеру в армии и будущую совместную жизнь с Галюсиком, как нежно называл ее старшина в перерывах между объятьями. Но как поступить старшина не знал. Живи по уставу – завоюешь честь и славу. Сейчас этот плакат, висевший возле столовой, вызывал у старшины нестерпимую головную боль.
Автомат видимо спер турецкий наряд, заметив, что солдат в секрете спит. Зачем он им, провокация или просто пошутить захотели – ломал голову старшина. Если провокация и он не доложит через 10 минут дежурному по заставе, то когда, об этом расскажут по BBC, Галюсику придется ждать его лет пятнадцать – двадцать из солнечного Магадана. Если нет, и турки хотели только покуражиться, то автомат они выкинут или спрячут. Вероятнее спрячут. Полторы тысячи долларов, а именно столько стоил АКМ на черном рынке, выкинуть рука не поднимется. У старшины бы не поднялась. Есть вариант договориться и выкупить, но действовать надо быстро и решительно, пока турецкий наряд не сменился. Экзотические варианты как то - отобрать автомат силой старшина не рассматривал, так как турки тоже с оружием, начнется перестрелка, что опять же приводит его в солнечный Магадан.
Вызвав виновника своей головной боли, старшина приказал ему выследить турецкий наряд и вступить с ними в переговоры, обещая им все что угодно, лишь бы автомат был на месте. Без автомата можешь сразу просить турецкое гражданство, злорадно пообещал Силуянову Прокопчук, где-то в глубине души даже желая, чтобы так и произошло, тогда за перебежчика вся вина ляжет на замполита, а он поедет в Ялту.
Вместе с Силуяновым старшина отправил сержанта Ложкина, отдельно проинструктировав его об открытии огня на поражение, если Силуянов будет уходить с турками или будет возвращаться от них без автомата.
Сам Прокопчук решил скрытно следить за Силуяновым и Ложкиным, справедливо полагая, что они могут рвануть к туркам оба или ситуация будет развиваться не по сценарию.
Такой многоходовой комбинации, придуманной за 5 минут, позавидовал бы сам Макиавелли. Под кажущейся простотой и крестьянской внешностью Прокопчука скрывались какие-то темные личности, цокот копыт которых оставлял в воздухе серный туман, удушливый запах которого растворял все упоминания об уставе.
С противоположного берега реки был хорошо виден турецкий пограничный наряд, расположившийся на лужайке около реки, по которой проходила граница. Старшина в бинокль видел смеющиеся лица турецких солдат, курящих сигареты. Их винтовки валялись рядом. Турки разглядывали автомат Силуянова и дико ржали.
Силуянов переплыл реку и начал подползать к туркам, Ложкин остался на нашем берегу, изготовившись для стрельбы лежа и наблюдая за ситуацией. Старшина видел их обоих и турецких солдат. Его не видел никто.
Судя по движениям Силуянова, торговаться с турками он был не намерен, в руке его была зажата саперная лопатка. Старшина запоздало понял, что Силуянов решил турок оглушить или убить и забрать свой автомат силой. Все, кранты – международный конфликт, обреченно подумал Прокопчук
Дальше ситуация начала развиваться настолько стремительно, что ни у одного из участников не оставалось времени прокачать ситуацию. На поляне неожиданно появился турецкий офицер. Турецкие солдаты вскочили по стойке смирно, один из них держал АКМ. Офицер взял АКМ, осмотрел его, выругался и размахнувшись швырнул автомат в реку. Старшина подумал, что поступил бы также и еще добавил бы солдатам. Словно услышав его, офицер развернулся и начал избивать солдат. Тут видимо в Силуянове проснулась классовая ненависть к белогвардейским офицерам или ему было жалко утонувший автомат, так или иначе он вступил в игру, одним ударом лопатки уложив офицера на землю. Затем он бросился в реку искать автомат. Турецкие солдаты, позабыв про свое оружие, бросились за ним и вскоре, обогнав его, плыли к нашему берегу, видимо понимая, что за нападение на офицера их по головке не погладят. Увидев, что Ложкин приготовился к стрельбе, старшина заорал – "не стрелять!" и выскочил на линию огня между турками и Ложкиным, затем встретил турецких солдат отборным матом и ударами крестьянских кулаков. Отбив нападение противника на социалистическое отечество, Прокопчук отвесил леща Силуянову, который, обнимая свой родной автомат, уже переплыл реку, и совершил с ним пробег обратно в караулку, подбадривая последнего пинками и матом. Ложкин после смены наряда доложил старшине, что турецкие солдаты, избитые своим офицером, а потом и нашим старшиной, всхлипывая, потащили тело офицера в лес на своей территории.
На этом история благополучно закончилась. Ложкин получил от старшины представление на повышение до старшего сержанта. Силуянов до конца службы был образцовым солдатом и нередко, находясь в секрете, первым обнаруживал проверяющего, заставляя последнего лежать уткнувшись лицом в землю до прибытия начальника смены. Старшина, съездив в Ялту, женившись на Галюсике, неожиданно уволился из армии, стал верующим, поступил в духовную семинарию. Иногда, отведав церковного кагора, он рассказывает эту историю и добавляет, что когда он лежал под знойным крымским солнцем на пляже в Ялте, радио BBC, волну которого поймал сосед старшины по лежаку, передало об участившихся случаях неуставных взаимоотношений турецких солдат и офицеров.

127

Некоторые особенности московского дождика

"Перед тем, как высунуться наружу, москвичи раздумывают о погоде так, как будто им предстоит пахать целый день в чистом поле" (народная мудрость)

Дорогая одежда и косметика, накладные ресницы и уязвимые к воде туфли тому виной, полагаю. Далеко не у всех они есть, но для массового сумасшествия достаточно маленькой кучки особо буйных крашеных блондинок. У настоящих темперамент не тот. А у крашеной в ливне за минуту может пог/хибнуть всё ее состояние - прическа, платье, сумочка, шпильки, смартфон. Креатива у них не хватает петь и плясать босоногими черноволосыми девчонками под теплым летним дождем, как в детстве. Были бы неотразимы. А так - при виде граждан, мечущихся под солнечными струями дождя, как черти под лучами света, задумчиво распеваю под нос песню: "Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам, лишь бы нафиг свалили с пути..."

В среду 18 августа, около четырех часов дня я покончил с делами, отобедал дома, высунулся в окно и догадался, что несмотря на прекрасную погоду, моим дальнейшим планам, и я бы даже сказал, мечтам искупаться в пруду может помешать некая тучка на горизонте. Мне не понравился ее сизоватый отлив. Вообще было очень тепло, но слишком тихо. Так затихают дети перед тем, как учинить какую-нибудь пакость.

Глянув на карту прогноза погоды, я увидел, что через полтора часа ожидается дождь, сначала сильный, потом слабый, но долгий - до самого утра. Так что, если я намерен купаться, то должен оторвать жопу от кресла немедля и ехать навстречу туче, а искупавшись, успеть вовремя удрать от нее. Велик электрический, прогноз спутниковый, следить за тучей можно в режиме реального времени - я не видел причин, способных помешать моему плану, взял да поехал. Прикинул, что туча уже льется вовсю, а в городе штиль, так что вылиться может этот ливень, до меня не доползя вовсе. Так что на пруду меня может ожидать прекрасный погожий вечер, как собственно и случилось впоследствии.

Уже в пути понял - а чего мне от дождя скрываться вообще? Вода в пруду тоже мокрая, а именно к нему я и еду. Какая мне разница, что происходит на поверхности пруда, если я у него внутри?

Увы, администрация парка думала иначе. Уже за полчаса до предполагаемого дождя она закрыла парк, включая пруды, и выгоняла оттуда прохожих при прекрасной погоде. На главном входе с колоннадой это выглядело как сцена горького исхода одного темпераментного народа из Египта. Массово плакали дети, матери помогали им идти грозными криками прямо в уши.

Вот будь у нас действительно демократическое общество, я знал бы, где сидит человек, издавший такой приказ, как его зовут. Вежливо зашел бы, хоть вживую, хоть в форум к этому человеку, и спросил бы:
- Митрич! Парк понятно, дерево какое свалится может, но вот нахрена ты закрыл пруды?
- Так это, представь - молния как ебанет в пруд, люди же заживо сварятся! - ответил бы Митрич.
- Митрич, ты физику учил?! - возразил бы я - пруд со всех сторон окружен дубами. Случись молния, догадайся с двух раз, куда она ебанет - в пруд или в дуб? Дубам по триста лет, чё им будет с этой молнии?
- Так-то оно так - задумчиво бы ответил руководитель парка - но в этом-то и беда! Старые они, эти дубы. А ну как рухнут на отдыхающих?
- Митрич! Здоровый дуб тыщу лет живет! А то и две. У тебя вокруг пруда трехсотлетний дуб-молодняк. Умные люди садили. В сторонке эти дубы от берега. Молнию перехватят, а вот чтобы ветку у дуба шквалом оторвало, до пруда добросило и точно в пловца попало - это я с трудом себе представляю. В конце концов, увидев такое безобразие, что на него хрень какая падает, он может и нырнуть. Люди для себя и для своих далеких потомков делали, на века, себе во славу и на добрую память. А вы что, Митрич? То тополей понасажаете, а они потом на людей падают и пухом всех душат. То пруд выроете, а он тут же зарастает. То асфальт каждый год на плитку меняете, то обратно приходится, потому что и плитка, и асфальт у вас хреновые, и класть их вы не умеете. Ты не обижайся, Митрич, я не про тебя лично - я про вас всех вместе взятых - рукожопых и лукавых горе-садоводов, паркоустроителей и прудостроителей последнего столетия. Что у вас хорошо получается - это таблички повсюду тыкать - "купаться запрещено!", тут не ходить, там не курить, здесь костер не жечь. Ну и заборы повсюду ставить. Тут вы мастера. Вот чего ты меня сейчас на пруд не пускаешь? Не ты его делал - не тебе и запрещать мне в нем купаться.
- Эка завернул! Мне ради таких извращенцев, как ты, чтобы в дождь купаться, пруд не закрывать что ли? - честно ответил бы Митрич - пара человек в грозу непременно нажрутся и тут же утопнут. Ну их всех нах! И тебя нах! Заколебали! Вон все из парка! И из прудов тож! Разбродились тут. Наконец-то дождик надвигается, как тут всех не разогнать.

Грустно прокрутив в голове этот демократический диалог, я полюбовался на закрытый парк снаружи и поехал домой. Ливень потом в самом деле был, на полчаса примерно у моего дома, и шквал был минут на десять. По климатическим меркам 90% территории нашей страны, это была отличная погода. Через час дождь прекратился, показалось солнышко, и тут вдруг проснулись станции громкого оповещения МЧС, зарокотали аццкими басами с перегудами. Не разобрал ни слова, но вообще такой ужас надобно включать только в случае ядерной атаки, да и то уже бесполезно. То, что дождь уже кончился и возобновляться в этот вечер не собирается, до МЧС дошло еще через час.

Столько суеты, а ведь будь мы обычными крестьянами, как наши предки, вообще бы не обратили внимания на эту тучу. Ну, полило слегка, просохло. Я их достойный наследник - легкая рубашка, шорты, сланцы на голую ногу, никакой косметики. Чего б мне было с этого дождя? А купаться не пустили.

И вот я задумался - сколько же серьезных, деятельных профессионалов внесли свой вклад в эту мою беззаботную часовую прогулку на пруд - все эти бдительные администрации парков, все эти тысячи охранников, добросовестно выполняющие их распоряжения, все эти метеорологи, неспособные правильно предсказать погоду даже на час вперед, все эти мчсовцы, неспособные даже акустику нормальную сделать на своих системах оповещения, задолбавшие меня своими ежедневными смсками, что сегодня опять надвигается природный катаклизм - то дождик, то солнышко слишком яркое. Доверь этим людям парковые репродукторы, они вообще весь день напролет начнут бубнить - если пасмурно, то что возможны шквальные порывы ветра, если ясно - что опасно находиться на солнце. Если пруд - что запрещено нырять и подбрасывать друг друга, чем собственно все нормальные люди на пруду и заняты.

Что объединяет всех этих, столь разных людей? Это люди, в сущности, одной профессии - как бы чего не вышло. Профессионалы предупреждать, предотвращать, бдеть, тащить и не пущать. Им сильно не повезло этим летом в Москве - оно, как назло, отличилось феноменально хорошей погодой. Но работать-то им хочется!

Однако задумаемся, что произошло бы, если бы все эти профи не вышли бы на работу вовсе в роковой вчерашний день, когда в кое веке случился долгожданный ливень. В отношении меня лично - ничего страшного, окромя радости, что не вышли. Приехал бы на пруд, искупался, а завидев тучу, либо успел бы вернуться домой, либо переждал бы дождик в самом пруду. С другой стороны, те, у кого хватает ума во время шквала отдыхать под большими деревьями или лезть в пруд, не умея плавать, всё равно убьются тем или иным способом. Таких хоть из дома не выпускай вовсе - разожрутся и досрочно помрут от ожирения.

С другой стороны, какие же молодцы были люди, которые двести - триста лет посадили эти дубы и устроили эти пруды в таком месте, что вода там до сих пор чистая. Этих профессионалов уже и на свете давно нет, а результат их труда меня до сих пор радует. Вроде простое это дело - вырастить дуб, устроить пруд. Но много ли вы видели широких дубрав и чистых прудов в 15-миллионном мегаполисе под названием Москва? А вот охраняющих, предупреждающих и запрещающих деятелей тут до хрена. Я бы охотно поменял их всех на сотню дубов и пару чистых прудов, мне много не нужно.

128

Альтер Эго

Усталое августовское солнце спряталось за вершины Альп, и веранда отеля, на которой мы сидели, стала погружаться в темноту. Уличные фонари один за другим зажглись тусклым электрическим светом. Официант молча поставил на наш столик керосиновую лампу и так же молча забрал тарелки.
Мой собеседник шумно вздохнул и выудил из кармана пиджака очередную сигару.
- Кажется, я обещал Вам историю?
- Вы сказали, что случай, описанный мной на конференции, напомнил Вам что-то из Вашей собственной практики.
Он кивнул. Мимо по мостовой прогрохотала запряженная лошадью повозка, и мой собеседник проводил ее недовольным взглядом. Прикурив прямо от огонька лампы, он откинулся на спинку стула и после непродолжительного молчания заговорил:
- Это случилось лет двадцать назад. Я никогда не упоминал этого пациента в своих статьях, потому что он был весьма известный, по крайней мере в Британской Империи, человек.
- Англичанин? Он приехал к Вам в Вену? - удивился я.
- Нет, мы встретились в Швейцарии, когда я был по делам в Берне. Он прочел мою монографию и решил, что я смогу помочь ему с его проблемой. До сих пор не знаю, как он сумел найти меня в городе, где я был лишь проездом.
- Видимо, его проблема не допускала отлагательства? - предположил я.
- Можно сказать и так, - согласился мой собеседник.
- И в чем же заключалась его проблема?
- Не спешите, - погрозил мне сигарой собеседник. - Сначала я должен немного рассказать вам об этом человеке. Как я уже упоминал, пациент был весьма знаменит. Давайте назовем его Мистер Эйч. В Лондоне он занимался частным сыском и стал широко известен, когда его друг и помощник начал публиковать в местных газетах очерки о его расследованиях. Должен вам сказать, что это был человек необычайно острого ума, обладатель поистине уникальных интеллектуальных способностей.
- Погодите. Я читал эти очерки. Его звали..
- Давайте обойдемся без имен, - остановил меня мой собеседник.
- Хорошо, - легко сдался я. - Продолжайте.
- Большой интеллект требует сложных задач, и Мистер Эйч находил эти задачи в распутывании детективных загадок своих клиентов. К сожалению, в его практике интересные загадки встречались не так часто, и большую часть времени его мучила скука. Одно время он пытался найти себя в науке и даже написал несколько статей по криминалистике, но это увлечение быстро прошло. Скука быстро переросла в депрессию, которую пациент пытался лечить морфием.
Мой собеседник замолчал и, закрыв глаза, выпустил длинную струю дыма. Я знал о его собственном пристрастии к кокаину, но деликатно не стал этого упоминать.
- Вряд ли он искал Вашей консультации из-за этого, - предположил я.
- Вы правы. Я не знаю, что послужило причиной недуга пациента - наркотик или утомленный скукой мозг - но в итоге у Мистера Эйч развилось диссоциативное расстройство идентичности.
- Раздвоение личности? - от удивления я едва не выронил собственную трубку.
Мой собеседник кинул на меня укоризненный взгляд, но затем устало кивнул.
- У Мистера Эйч не было достойных соперников, и тогда его подсознание решило само создать для него такого противника. Вторая личность пациента - назовем ее “Профессор” - была подлинным криминальным гением. Что не удивительно, учитывая жизненный опыт Мистера Эйч. Используя свои интеллектуальные способности и связи в преступном мире Лондона, Профессор создал целую криминальную империю. На его счету шантаж, биржевые махинации, крупные кражи. При этом совершая свои преступления, Профессор оставлял хитро спрятанные подсказки, чтобы таким образом дать своей основной личности пищу для размышлений.
- Невероятно! Неужели он не осознавал своего расстройства?
- Нет… по крайней мере, очень долгое время. Когда его одолевала скука или депрессия, контроль над телом захватывала вторая личность, а когда контроль возвращался Мистеру Эйч, у него не сохранялось никаких воспоминаний о ее поступках. Для мистера Эйч эти часы и, иногда, дни, просто выпадали из памяти.
- Но неужели его близкие ничего не замечали?
- Видите ли, Мистер Эйч в рамках своих расследований и так имел обыкновение надолго исчезать из дома, водил контакты с преступными элементами и вообще вел образ жизни, неподобающий джентльмену. Так что близкие не заметили в его поведении значимых перемен.
- А как же его друг и помощник, Доктор, эээ, Вэ?
Мой собеседник усмехнулся в короткую седую бороду и вновь шутливо погрозил мне сигарой.
- Он тоже ничего не заподозрил. Он подробно описывал в своих очерках противостояние Мистера Эйч и Профессора, и его даже не смутило, что о существовании Профессора он знает только со слов своего друга.
- Получается, Мистер Эйч распутывал преступления, которые он сам и совершал?
- Которые совершала его вторая личность, - поправил меня мой собеседник. - Он ничего не помнил о том, что делал, когда терял контроль.
Некоторое время мы курили в тишине, пока я обдумывал услышанное.
- И чем же все закончилось?
- Однажды пациенту попала в руки моя монография, уж не знаю каким образом.
- Про уровни сознания? - на всякий случай уточнил я.
Мой собеседник нетерпеливо кивнул и продолжил:
- Видимо, она подтолкнула его к осознанию своего расстройства. Согласитесь, это еще одно доказательство силы его интеллекта. Тогда-то он и решил выискать меня ради консультации.
- Теперь я понимаю, как он сумел найти Вас в Швейцарии.
Мой собеседник пожал плечами и устремил взгляд в небо.
- Пациент поведал мне свою историю и попросил помощи. Я был поражен тем, что он мне рассказал. Согласитесь, случай уникальный. К сожалению, Мистер Эйч отказался от полноценного лечения, опасаясь, что когда вторая личность вновь захватит контроль, то постарается избавиться от доктора, который пытается ее фактически убить.
Я подался вперед, захваченный интригой.
- И что же вы сделали?
- Увы, тогда мне пришло в голову только одно решение. Я дал ему совет, что ему нужно устроить конфронтацию со своей второй личностью. Вызвать ее, так сказать, на дуэль за контроль над телом, которое они делили.
- Погодите… Швейцария, Берн…
Меня осенила догадка, и в возбуждении я вскочил на ноги.
- Рейхенбахский водопад! - выпалил я.
Шум голосов на веранде смолк. Я осознал, что сказал это куда громче, чем позволяли приличия.
Мой собеседник жестом попросил меня сесть. Под любопытными взглядами постояльцев отеля за соседними столиками я смущенно опустился на свой стул.
- Простите... Что же в итоге?
- Больше мы не виделись. Но если верить очеркам Доктора Вэ, Мистер Эйч победил в этой дуэли.
У меня закружилась голова от услышанной истории; я откинулся на спинку стула и затянулся трубкой.
Докуривали мы в молчании. Наконец мой собеседник затушил сигару в пепельнице и поднялся со стула. Он протянул руку на прощание.
- Надеюсь увидеть вас на следующей конференции, коллега, - сказал он и зашагал ко входу в отель.
Я проводил его взглядом. Внезапно я осознал, что что-то в рассказанной им истории не давало мне покоя, но что именно, я так и не смог ухватить мыслью. Помучившись некоторое время, я в конце концов пожал плечами, набил еще трубку и стал наблюдать за загорающимися на небе звездами.

(с) Щеглов Илья

129

А кто такой этот Валерий Косолапов, почему я должен писать о нем, а вы читать? Валерий Косолапов на одну ночь стал праведником, а если бы не стал, то мы бы не узнали поэму Евтушенко «Бабий Яр». Косолапов и был тогда редактором «Литературной газеты», которая 19 сентября 1961 года опубликовало эту поэму. И это был настоящий гражданский подвиг.
Ведь сам Евтушенко признавал, что эти стихи было легче написать, чем в ту пору напечатать. История написания связана с тем, что молодой поэт познакомился с молодым писателем Анатолием Кузнецовым, который и рассказал Евтушенко о Бабьем Яре. Евтушенко попросил Кузнецова отвести к оврагу, и был совершенно потрясен увиденным.
«Я знал, что никакого памятника там нет, но я ожидал увидеть какой-то памятный знак или какое-то ухоженное место. И вдруг я увидел самую обыкновенную свалку, которая была превращена в такой сэндвич дурнопахнущего мусора. И это на том месте, где в земле лежали десятки тысяч ни в чем неповинных людей, детей, стариков, женщин. На наших глазах подъезжали грузовики и сваливали на то место, где лежали эти жертвы, все новые и новые кучи мусора», - рассказывал Евтушенко.
Он спросил Кузнецова, почему вокруг этого места подлый заговор молчания? Кузнецов ответил потому что процентов 70 людей, которые участвовали в этих зверствах, это были украинские полицаи, которые сотрудничали с фашистами, и немцы им предоставляли всю самую черную работу по убийствам невинных евреев.
Евтушенко был просто потрясен, как он говорил, так «устыжен» увиденным, что за одну ночь сочинил свою Поэму, и в эту ночь точно был праведником. Утром его навестили несколько поэтов во главе с Коротичем, и он читал им новые стихи, потом еще звонил некоторым... кто-то «стукнул» киевским властям, и концерт Евтушенко хотели отменить. Но он не сдался и пригрозил скандалом. И в тот вечер впервые «Бабий Яр» прозвучал в зале.
«Была там минута молчания, мне казалось, это молчание было бесконечным. Там маленькая старушка вышла из зала, прихрамывая, опираясь на палочку, прошла медленно по сцене ко мне. Она сказала, что она была в Бабьем Яру, она была одной из немногих, кому удалось выползти сквозь мертвые тела. Она поклонилась мне земным поклоном и поцеловала мне руку. Мне никогда в жизни никто руку не целовал» - вспоминал Евтушенко.
Потом Евтушенко пошел в «Литературную газету». Редактором ее и был Валерий Косолапов, сменивший на этом посту самого Твардовского. Косолапов слыл очень порядочным и либеральным человеком, естественно в известных пределах. Его партбилет был с ним, а иначе он никогда бы не оказался в кресле главреда.
Косолапов прочел стихи прямо при Евтушенко и с расстановкой сразу сказал, что стихи очень сильные и нужные.
- Что мы с ними будем делать? – размышлял Косолапов вслух.
- Как что? – сделал вид, что не понял Евтушенко. – Печатать.
Прекрасно знал Евтушенко, что когда говорили «сильные стихи», то сразу прибавляли: «но печатать их сейчас нельзя». Но Косолапов посмотрел на Евтушенко грустно и даже с некоторой нежностью. Словно это было не его решение.
— Да. Он размышлял и потом сказал — ну, придется вам подождать, посидеть в коридорчике. Мне жену придется вызывать. Я спросил — зачем это жену надо вызывать? Он говорит — это должно быть семейное решение. Я удивился — почему семейное? А он мне — ну как же, меня же уволят с этого поста, когда это будет напечатано. Я должен с ней посоветоваться. Идите, ждите. А пока мы в набор направим.
Косолапов совершенно точно знал, что его уволят. И это означало не просто потерю той или иной работы. Это означало потерю статуса, выпадения из номенклатуры. Лишение привелегий, пайков, путевок в престижные санатории...
Евтушенко заволновался. Он сидел в коридоре и ждал. Ожидание затягивалось, и это было невыносимо. Стихотворение моментально разошлось по редакции и типографии. К нему подходили простые рабочие типографии, поздравляли, жали руку. Пришел старичок-наборщик. «Принес мне чекушечку водки початую, и соленый огурец с куском чернушки. Старичок этот сказал — держись, ты держись, напечатают, вот ты увидишь».
А потом приехала жена Косолапова и заперлась с ним в его кабинете почти на час. Она была крупная женщина. На фронте была санитаркой, многих вынесла на своих плечах с поле боя. И вот эта гренадерша выходит и подходит к Евтушенко: «Я бы не сказал, что она плакала, но немножечко глаза у нее были на мокром месте. Смотрит на меня изучающее и улыбается. И говорит — не беспокойтесь, Женя, мы решили быть уволенными».
Слушайте, это просто красиво. Это сильно: «Мы решили быть уволенными». Это был почти героический поступок. Вот только женщина, которая ходила на фронте под пулями, смогла не убояться.
Утром начались неприятности. Приехали из ЦК с криком: «Кто пропустил, кто проморгал?» Но было уже поздно – газета вовсю, продавалась по киоскам.
«В течение недели пришло тысяч десять писем, телеграмм и радиограмм даже с кораблей. Распространилось стихотворение просто как молния. Его передавали по телефону. Тогда не было факсов. Звонили, читали, записывали. Мне даже с Камчатки звонили. Я поинтересовался, как же вы читали, ведь еще не дошла до вас газета. Нет, говорят, нам по телефону прочитали, мы записали со слуха», - говорил Евтушенко.
На верхах, конечно, отомстили. Против Евтушенко были организованы статьи. Косолапова уволили.
Евтушенко спасла реакция в мире. В течение недели стихотворение было переведено на 72 языка и напечатано на первых полосах всех крупнейших газет, в том числе и американских. В течение короткого времени Евтушенко получил 10 тыс писем из разных уголков мира. И, конечно, благодарные письма писали не только евреи. Далеко не только евреи. Поэма зацепила многих. Но и враждебных акций было немало. Ему выцарапали на машине слово «жд», посыпались угрозы.
«Пришли ко мне огромные, баскетбольного роста ребята из университета. Они взялись меня добровольно охранять, хотя случаев нападения не было. Но они могли быть. Они ночевали на лестничной клетке, моя мама их видела. Так что меня люди очень поддержали, - вспоминал Евтушенко. - И самое главное чудо, позвонил Дмитрий Дмитриевич Шостакович. Мы с женой сначала не поверили, думали, что это какой-то хулиган звонит, нас разыгрывает. Он меня спросил, не дам ли я разрешения написать музыку на мою поэму».
...У это истории хороший финал. Косолапов так достойно принял свое увольнение, что партийная свора перепугалась. Решили, что он оттого так спокоен, что наверняка за ним кто-то стоит. И через какое-то время его вернули и поставили руководить журналом «Новым миром». «А стояла за ним только совесть, - подвел итог Евтушенко. – Это был Человек.
Вадим Малев

130

Он тратил на работу час времени туда и час обратно. На троллейбусе. Как говорится, с конечной до конечной. Это еще тогда, когда в городе пробок не было.
Сначала – это примерно с полгода – он тупо смотрел в окно. А потом подумал, что зря время теряет. И начал почему-то учить французский язык. Почему именно французский? А он и сам не знал. Достал самоучитель. Затем записи фонетических упражнений. На пленке.
Жил в одном районе, а работал в другом. Это позже метро появилось. А раньше троллейбус и только троллейбус. Сядешь на скамейку, чтобы тебя не толкали, и едешь. Скучно ехать. До противного. А когда учишь – быстрее время идет.
Проездил двадцать лет – как один день. И уволился. Потому что пенсия.
Дома не было скучно: появился интернет. И можно было совершенствовать французский.
Затем они с женой перебрались в деревню. Надоело в городе. Квартиру - женатому сыну. А сами туда – на природу.
Дом хороший. Две комнаты с одного крыльца. И почему-то еще одна комната – с другого. Так предки их захотели. Может, и специально – отдельную горенку сделали.
Завели огород. И он, бывший городской служащий, был похож на простого деревенского мужика. Он брился раз в три-четыре дня. Носил старые штаны, заправленные в сапоги, иногда черные калоши на босу ногу, на плечах выцветшие рубашки. Ведь в деревне некуда наряжаться.
В доме газ. И летний водопровод во дворе. Грядки и грядки, небольшое куриное семейство – жить можно.
Скучать не приходится. Потому что разумный адекватный человек всегда себе занятие найдет. Никогда не станет без дела сидеть. Только иногда, когда устанет. Или после бани.
Из города знакомые позвонили. Попросили горенку сдать для своих друзей. Супружеская пара из Москвы. Очень интеллигентные. Он согласился.
Появились квартиранты. Вежливые, воспитанные люди. Горенка им понравилась. И деревня тоже понравилась. Мужчина выходил во двор с компьютером и что-то писал. Часа два или три. На траве – пара каких-то справочников. А его жена рисовала.
Акварелью. И деревенскую улицу, и куриное семейство, и заросли травы рядом с забором.
Он что-то писал, она рисовала. Вечерами отправлялись гулять. С хозяевами дома не общались. Так, иногда – по быту что-нибудь.
Очень приветливые и воспитанные люди. На них смотреть – удовольствие. Потому что культура, потому что изысканность, потому что утонченность.
Как-то он с улицы выкашивал крапиву. А жильцы вышли посидеть на скамейке. Вдруг услышал французскую речь. У него сразу все опустилось внутри, а затем снова поднялось - от восторга. И он нарочно придвинулся к говорящим ближе, чтобы послушать и насладиться. И пообщаться – непременно пообщаться!
Дама-художница говорит: «Посмотри на этого мужичка. Всю жизнь косит крапиву, а зимой у окна зевает. И ничего ему не надо. Примитивный деревенский тип. Ты посмотри: щетина, старая рубаха и сапоги. На нем время остановилось. С девятнадцатого века, наверное».
А муж-писатель отвечает: «Да, а мы всё о духовных проблемах. Всё о них. Вечные поиски смысла, который ускользает».
Хозяин дома положил косу, вытер руки о старые штаны. И по-французски сказал: «Не там смысл ищете. Его в высокомерии и в гордости нет. Не было и не будет».
У него хорошее произношение. И ошибок в речи нет. Он знал, что нет. Не хотел видеть, как они побледнели, как вытянулись их лица. Побежали за ним, засуетились. И вопросы, вопросы: «Кто вы такой? Что вы за человек»?
А он повернулся и сказал. Снова по-французски: «А я сосланный декабрист. Государь Николай сослал. За участие в восстании. Так вот с девятнадцатого века – тут. Летом крапиву кошу. А зимой у окна зеваю».
Георгий Жаркой

131

«История одного человека, пусть даже и заурядного, не менее интересна, чем история целого народа». (с).

В педагогическом институте имени Крупской мама училась с 1955 по 1960 год.

Каждый месяц, в дополнение к стипендии, она получала денежный перевод. В извещении всегда было написано: «Материальная помощь выпускнице детского дома ВХК».

ВХК – это Воскресенский химический комбинат.

С началом Великой Отечественной войны появилось множество сирот, или, по современной терминологии, - детей, оставшихся без попечения родителей.
Детские дома создавались государственными органами, а также – их создание поручалось крупным предприятиям.

Детский дом ВХК был организован в центре Воскресенска в парковом ансамбле усадьбы Лажечникова (Кривякино).
Директор химкомбината Николай Иванович Докторов знал лично каждого детдомовца, был частым их гостем, и детдомовцы примерно раз в месяц приходили в его кабинет в заводоуправлении, рассказывали о своей жизни, а случалось, и о своих нуждах.

Мама рассказывает, как однажды она в числе такой группы отправилась на химкомбинат к Докторову. Воспитатели их принарядили, повязали девочкам ленты-бантики, но не сопровождали. Напутственно только сказали: «Не забудьте про тюль».
Тогда в продаже в каком-то из городских магазинов появился тюль для занавесок.

Дети пришли в заводоуправление.
Секретарь сразу пропустила их к директору.
Было лето. Николай Иванович расспросил их, - чем занимаются в каникулы, какое питание, и в чем нуждаются.
Кто-то из детей сказал про тюль.
Докторов позвонил главному бухгалтеру: «Федот Петрович! Зайди! Пришли наши дети».
Вошедшему бухгалтеру Николай Иванович сказал: «Дети просят тюлевые занавески в пионерскую комнату».

В ходу тогда был гужевой транспорт. Всякие грузы со складов химкомбината в детдом привозила на телеге тетя Настя. И рулон тюля, а заодно и рулоны белой ткани для простынь и скатертей, тоже вскоре привезла она.

Мама сейчас вспомнила их слоган того времени: «В пионерскую войдешь – тюль висит с узором. «Спасибо комбинату»- скажем мы все хором».

Это были первые тюлевые занавески в Воскресенске.

Первый телевизор в городе тоже был в детдоме: «В пионерскую войдешь, в левый угол бросишь взор, - от радости запоешь – телевизор узнаешь».

Но я отвлекся…

Докторов был директором градообразующего предприятия, - в какой-то мере хозяином города. Но над ним было министерство. Детские дома, подведомственные предприятиям химической промышленности, курировала замминистра Софья Соломоновна Белоус.
Мама помнит один из первых её приездов в детский дом.
Всё обошла, осмотрела помещения, площадки, хозяйство, перезнакомилась с сотрудниками и воспитанниками. Потом уединилась с детьми, порасспросила о разном, и сказала: «Считайте, что я – ваша мама. Какие трудности – пишите мне. Приеду – помогу».

Случилось так, что детдомовцы однажды ей написали. Пожаловались на одну воспитательницу.
Сотрудников они делили, не мудрствуя лукаво, на «злых» и «добрых».
Одна воспитательница прочно утвердилась в первой категории.

Была зима.
Дети катались с горки. Усадьба расположена на крутом откосе над поймой Москвы-реки – вот с этого откоса они и катались. Санок не было – съезжали по снегу и льду в чем гуляли, не задумываясь о необходимости беречь одежду. Эта воспитательница докладывала директору детдома о нарушении дисциплины. Он строил воспитанников после прогулки, командовал «Кругом!», и проходил вдоль строя, оглядывая мокрые, а, случалось и протертые пальто, штаны и юбки.

Уличенных в нерадивом отношении к одежде наказывали – заменяли их одежду на заношенную «подменку».

Но это ещё ладно. А однажды эта воспитательница, проверяя, как дети сделали домашнее задание по математике, подергала девочку за волосы, в наказание за неверное решение задачи.

Вечером в пионерской комнате старшие девочки, под руководством Милки Григорьян (О ней - здесь: https://www.anekdot.ru/id/926524/) написали письмо Софье Соломоновне. Адрес-то простой – Москва, министерство химической промышленности.

Софья Соломоновна вскоре приехала. Снова обошла весь детдом, со всеми пообщалась, уехала. А эта воспитательница потом уволилась.

И так в жизни все закручено…
После института мама отработала по распределению в школе в Щербинке, там она познакомилась с моим папой, поженились, родился я, и они приехали в Воскресенск.
В детсадах мест не было. Чтобы меня приняли в садик, она устроилась воспитательницей. Ясли-сад № 20 «Березка» на улице Победы.
Но по тогдашним порядкам, нельзя было, чтобы ребенок воспитательницы был в её группе. Поэтому, хотя в маминой группе были дети моего возраста, меня определили в группу другую, и моей воспитательницей была та самая уволенная из маминого детдома.
Это потом именно она закрыла меня одного в спальне, за то, что я не спал в «тихий час», и увела остальных детей на прогулку. (Этот случай здесь - https://www.anekdot.ru/id/952534/)
Но я опять отвлекся…

Про Докторова ещё…

Общежитие первокурсников пединститута имени Крупской было в Малаховке. Оттуда очень неудобно было добираться на улицу Радио 10а на лекции в институт.
А детский дом уже закрывался – дети войны выросли.
Мама приехала в детдом за какими-то своими вещами, пообщалась с воспитателями, обмолвилась, что общежитие далеко от института. Сказала, что есть ещё общежитие в Первом Переведеновском переулке возле метро Бауманская, но оно только для пятикурсников и аспирантов. Воспитатели ей ответили: «А ты сходи к Докторову».

Докторов сразу и безо всякого её принял, слету вник в проблему. У него был зам по быту и социальным вопросам Илья Иванович Волков. Ему-то Докторов и поручил решить проблему с институтским общежитием для выпускницы детдома Гали Шкапы.

Волков несколько раз ездил в институт, встречался с разными должностными лицами и даже с ректором – безрезультатно, о чем и доложил Николаю Ивановичу.

Докторов потому и обрел легендарную славу в Воскресенске, потому и руководил долгие годы крупнейшим предприятием, что все проблемы решал эффективно и радикально.

На заводской «Победе» он привез Галю в министерство просвещения СССР, которое тогда возглавлял Иван Андреевич Каиров. Министр их принял – для Докторова это был обычный уровень общения. В итоге, с первого курса до окончания института Галя Шкапа жила в общежитии у Бауманской, и, кстати, всё это время была строгим старостой общежития. Пятикурсники и аспиранты льстиво заглядывали ей в глаза, чтобы не ставила двойки за беспорядок в комнатах.

Каиров, во время той беседы с Докторовом, сказал: «А Галя не Ваша дочка? Глаза похожи…»
Докторов ответил: «У меня таких дочек и сыновей – 200!»

Замминистра химической промышленности Софья Соломоновна Белоус тоже не забывала выпускников подведомственных детдомов.
Мама, уже студенткой, приезжала и к ней в министерство, и домой. И также к Белоус приезжали бывшие детдомовцы из Орехово-Зуево и Лисичанска. Мама их помнит.
В министерстве на проходной мама говорила - к кому идет. Вахтер звонил Софье Соломоновне. Та сразу отвечала: «Ведите ко мне!». Вахтер провожал.
В кабинете Белоус предлагала чаю со сладостями, потом вела Галю по всем кабинетам: «Это наша дочка к нам приехала! Студентка! Отличница! Будет выступать с танцами на Фестивале молодежи и студентов!» Министерство тогда возглавлял Сергей Михайлович Тихомиров – заходили и к нему.
Все хозяева кабинетов, и министр тоже, обязательно вручали детдомовке какие-то гостинцы-сладости – её возвращение в общежитие превращалось в пир, чуть не для всего этажа.
И мама сейчас вспоминает, что все общались с добротой и вниманием, не формально, уважительно и добро.

В детдоме им внушали, что они – дети страны. Общие дети. Так было.

Многие семейные дети в Воскресенске завидовали детдомовцам. Считали, что в детдоме жизнь интереснее, лучше… Может так и было…

Я должен это записывать за мамой и выкладывать. Мне интересно наше прошлое. Может и другим тоже.
Если не я – то кто?

132

В четвертом классе, в самом начале учебного года, мой сосед, который жил надо мной, на два этажа выше, был на два года старше и имел второй взрослый по шахматам, потащил меня на эти самые шахматы. Клуб был недалеко от нас, на площаде Победы (угол Володарского) ( не помню как он назывался, я условно назвал его Белая лошадь - по аналогии с 12 стульями) и был он, в принципе, неплохой. Поскольку в то время я ничем не занимался, то особых аргументов против не имел. В шахматы я уже играл и неплохо - меня научил отец еще лет в 5-6, а был он, в свое время, чемпионом Волынской области по шахматам среди школьников. Мы с ним довольно часто играли и к этому времени я у него иногда даже уже и выигрывал (хотя, возможно, он и поддавался, не знаю )). В первый же день, чтобы узнать мои шахматные навыки меня посадили играть с парнем, где-то моим ровесником, четвероразрядником, который уже год занимался в клубе. Не напрягаясь, я сыграл с ним вничью, после чего меня зауважали и негласно присвоили четвертый разряд. Наши тренировки состояли из двух частей – теории (лекции) и практики (игры). Теория состояла в следующем – ставилась вертикальная доска и на ней рассматривались всякие шахматные комбинации, выдержки из партий известных шахматистов, в общем, все такое...
На этой части я, обычно, засыпал - не то чтобы специально, просто так получалось. Один раз как-то проснулся, услышал, что сдвоенная пешка – это плохо и снова заснул.
Поэтому теории я не знал от слова совсем, что не мешало мне, однако, на практической части – игре, как правило, побеждать ).
Где-то через полгода я уже участвовал в командном первенстве города среди своих ровесников. Играли мы по одной партии. Соперник меня не впечатлил и минут за 10-20 я разнес его кавалерийской атакой так, что у него на доске, практически, не осталось фигур. Уже мысленно празднуя победу, я расслабился и решил понтануться – поставить мат теми же фигурами (королем и какими-то еще двумя), которые были у него и ... попал - он чуть не поставил мне мат. Это подействовало на меня как ушат холодной воды, я собрался и таки выкрутился, но ситуация была патовая – т.е. он мне делал шах я уходил, шах - я уходил. Если бы он отпустил меня хоть на ход ему был бы звездец и он это прекрасно понимал, но и поставить мат он не мог. Так мы вничью и сыграли. Этот случай стал для меня хорошим уроком – я понял, что самонадеянность и желание понтовать, обычно, так и заканчивается. Теперь, когда я быстро добиваюсь результата и готов расслабиться, я вспоминаю его и стараюсь быть начеку, чтобы не повторять ту историю.
А что касается первенства – мы заняли первое или второе место. Из нас трех один выиграл, один (я) сыграл вничью и один проиграл.
Прозанимался я год, особого усердия не проявлял, но играл неплохо. Меня, однако, смущало то что мои друзья во дворе бегают, прыгают, играют ... - то есть занимаются настоящим делом, а я в это время сижу тут и страдаю всякой хренью ...
К концу года (учебного) наша тренер уже хотела присвоить мне третий разряд, но потом в воспитательных целях (видя мое не очень усердное отношение к занятиям) решила повременить и дабы доказать свою правоту (дескать, я еще не достоин третьего разряда) посадила меня играть с перворазрядником десятиклассником, который лет шесть-семь уже занимался в клубе. Логику я не совсем понял – это было примерно то же, что присваивать звание мастера спорта только тем, кто перед этим обыграет (в свое время) Карпова или Каспарова.
Мы сыграли, ему пришлось со мной помучаться, играли мы довольно долго - в результате он выиграл. Тренер, которая все это время стояла чуть в стороне, делая вид что наблюдает за игрой ребят в зале, тем не менее постоянно косилась на нашу доску и сильно переживала – если бы я победил для нее это было б равносильно пощечине. Когда соперник выиграл, она облегченно вздохнула: - Вот видишь, тебе еще рано ...
Я сказал: - Конечно
и ушел ... из секции.
Если до этого я еще как-то сомневался, то ее поступок стал последней каплей, перевесившей в пользу решения уйти. Так что, по большому счету, я должен быть ей благодарен.
Уже после того как я бросил шахматы, мой сосед, второразрядник (который меня, в свое время, на них и потащил), позвал меня сыграть. Поскольку свободное время было я согласился ... и, не особо напрягаясь, обыграл его. Спускаясь по лестнице, услышал через закрытую дверь звуки ремня и крики его отца: - Я тебе покажу как проигрывать ... я тебе покажу ! ...
Я даже слегка пожалел, что выиграл – мне то пофиг, а ему воно как ...
Больше с ним в шахматы я не играл.

133

Что наша жизнь — игра.
Эту историю рассказал мне один старый знакомый, назовем его Сергеем. Работал он как-то сисадмином в одной компьютерной фирме. Фирма специализировалась на компьютерном обучении всех желающих, обещая за не очень большие деньги выучить их на настоящих программистов. Тех самых программистов, которые деньги гребут лопатой, а желающих поработать виртуально этим шанцевым инструментом всегда было очень много. Сергей занимался обслуживанием ноутбуков, которые стояли в компьютерных классах фирмы. Был он человек уже немолодой, еще из того поколения программистов, которые помнили не только дискеты, но и, какой ужас, магнитные ленты. Мало того, он был еще и человек высокоэрудированным задолго до появления Википедии.
Заходит он как-то в офис этой фирмы, аккурат перед Новым Годом, а там царит новогоднее оживление. Мальчики и девочки готовились к корпоративу, на который предстояло поехать в столицу. Но все оказалось не так просто и весело. Фирма была крупная и у нее были филиалы по многим крупным городам и там была традиция: устраивать на корпоративах шоу, типа: Что? Где? Когда? между командами филиалов.
Как раз в этот момент слово взял директор фирмы (мат опускаю):
- Коллеги! Чтобы не облажаться, как в прошлый раз, давайте потренируемся: отложите-ка свои смартфоны и ноутбуки подальше, садитесь вместе за общий стол, я вам буду задавать вопросы с одного сайта, а вы будете их обсуждать, приходить к общему решению и через минуту будете давать мне правильный ответ. Словом, будем учиться работать в команде, мать вашу. Всем понятно?
Мальчикам и девочкам было все понятно. Но тут неожиданно вмешался Сергей:
- А давайте-ка вы сыграете со мной? Я сяду за отдельный стол, на время обсуждения буду надевать наушники, а после вашего ответа буду их снимать и давать свой вариант ответа.
Директору эта идея понравилась, как же — состязательность, практически генеральная репетиция в условиях максимально приближенная к боевым.
Игра началась: директор читал вопрос, Сергей надевал наушники, команда мальчиков и девочек пыталась его обсуждать, выдавала коллективный ответ, а потом Сергей давал свой ответ. Как протекала сама игра, какой был счет Сергей не знал, но примерно через полчаса, когда команда мальчиков и девочек на вопрос: Какая самая длинная река Северной Америки? дружно, хором, без обсуждения, с каким-то отчаянием ответила: Амазонка, Сергей снял наушники, кротко ответил: Миссури и тут чуть не рассмеялся.
А рассмеяться был хороший повод: счет к этому времени был 19-0. Девятнадцать, хрен с ним, но ноль, Карл, ноль. Ведь ноль — это совсем не зеро.
А вы говорите Википедия?

134

Моя бабушка по отцу прожила длинную и сложную жизнь. Местами счастливую, местами трагическую. Характером отличалась легким и обладала удивительным даром рассказчицы. В семье ее истории помнили чуть ли не наизусть, но всегда в застолье просили рассказывать снова и снова. Особенно любили «первоапрельскую», которую я и попытаюсь воспроизвести в меру своих сил, и, к сожалению, без замечательных бабушкиных отступлений.

В 1943 году бабушка (тогда молоденькая девушка) закончила медучилище и уехала по распределению в Тюмень. Работала в городской больнице, а жила в одной из комнат большого барака вместе с дальней родственницей, которой эта комната и принадлежала. Родственница работала проводницей на поездах дальнего следования и дома бывала редко. Чтобы не скучать, бабушка завела котенка. Не прошло и полугода, как комочек шерсти превратился в симпатягу Василия – единственную отдушину в одиноком и полуголодном существовании его хозяйки. Как и все коты его времени, вел Василий вольный образ жизни: домой приходил поесть и спокойно отоспаться. Когда хотел, чтобы ему открыли дверь, громко мяукал. Скажем честно, остальные жильцы не были в восторге от этих воплей, но терпели и никуда не жаловались, так как бабушка была хорошей медсестрой и всегда их выручала.

В старом анекдоте пессимист говорит: «Так плохо, что хуже быть не может». А оптимист ему возражает: «Ну, что вы так?! Будет еще гораздо хуже». Нечто вроде этого и случилось первого апреля 1944 года. После обеда главный врач больницы собрал весь персонал и объявил, что согласно распоряжению Горкома партии, все жители Тюмени должны сдать своих котов и кошек в райотделы милиции по месту жительства для последующей отправки в Ленинград. Срок исполнения – завтра до 18:00. С теми, кто не сдал, будут разбираться по законам военного времени. Бабушка, конечно, твердо решила Василия не отдавать, а для милиции отловить какую-нибудь случайную кошку. Весь вечер бродила по холодным улицам, но ни одна кошка ей так и не попалась. Зато прохожих было необычно много и все они внимательно смотрели по сторонам. Бабушка сделала правильные выводы и, уходя на работу, заперла Василия в комнате. Когда поздним вечером вернулась, кот орал благим матом. По этому поводу несколько соседей высказали бабушке недовольство в грубой нецензурной форме. Головой она поняла, что дело плохо, но сдать любимца так и не хватило духа. На следующий день (третьего числа) ее забрали по дороге домой и дали 10 лет по 58-й статье за контрреволюционный саботаж. Кто из соседей на нее настучал, и куда делся Василий, она так никогда и не узнала.

Сидела бабушка в небезызвестном «АЛЖИРе». Здесь ей, если так можно выразиться, повезло. Работала в «больничке», где, по крайней мере, не было неистребимой лагерной грязи. Здесь встретила своего будущего мужа – врача того же медпункта. И здесь же, как бывает только в романах, узнала первопричину своих злоключений.

Однажды с новой партией зэчек прибыла молодая красивая ленинградка, умирающая от гнойного аппендицита. Бабушка выходила ее. Пока выхаживала, сдружились. Ленинградка оказалась стенографисткой из Смольного, а заодно, возлюбленной личного секретаря Андрея Александровича Жданова. Память у нее была отличная, посадили ее уже на излете Ленинградского дела. Помнила она многое и даже то самое 1 апреля 1944 года.

- Этот день у моего Сережи, - рассказала она, - начался как всегда с утреннего доклада Жданову. Вошел в кабинет – видит у хозяина лицо кислое. Увидел Сережу, поздоровался, говорит: «У тебя спина белая!». Пришлось Сереже снять пиджак, изобразить недоумение. Жданов немного оживился, пожаловался, что утром Зинаида тем же способом разыграла его. Потом недовольным тоном заметил, что шутка эта, по сути, дурацкая, и вдруг предложил разыграть кого-нибудь по-серьезному. Скомандовал: «Что у тебя там?». Сережа, подыгрывая настроению Жданова, первым достал письмо директора «Эрмитажа», которое в другое время скорее всего показывать бы не стал. Орбели жаловался, что в музее развелось несметное количество мышей и крыс, которые так и норовят добраться до масляной живописи. «А у кошек что, стачка?» - развеселился Жданов. Сережа знал, что во время блокады ленинградцы всех кошек попросту съели, но сказать это вслух не решился. Ответил уклончиво: «Обуржуазились наши кошки. У нас же почти столица». «Тогда мы выпишем им наставников из Сибири. Там кошки точно рабоче-крестьянские», — сказал Жданов. Подошел к карте СССР на стене, стал к ней спиной, ткнул большим пальцем в Сибирь, попал в Тюмень, распорядился: «Телеграфируй в Тюмень за моей подписью, пусть срочно пришлют 300 живых кошек. А завтра утром дай отбой, чтобы не перестарались, - и уже благодушно добавил, - Интересно было бы глянуть, как они будут кошек ловить». Мой Сережа очень любил искусство, сам неплохо рисовал. Поэтому в суматохе дел об отбое он «забыл».

Второго числа вечером из Сибири прилетел военный борт с 300 кошками. Большинство раздали по музеям, несколько оставшихся распределили между своими. Все сегодняшние ленинградские кошки пошли от тех тюменских.

Неисповедимы пути провидения – добавлю я от себя, заканчивая этот рассказ. Убогая первоапрельская шутка жены Жданова совершенно нешуточно спасла сокровища ленинградских музеев, можно сказать, гордость всей страны. Правда, бабушка отсидела 9 лет, но так уж повелось на Руси: лес рубят – щепки летят.

135

О том, как я съел символ.

Есть у Шолом-Алейхема рассказ "Цитрус". Я прочел его, когда был юношем, и когда еврейские праздники для меня были чем-то из книжек: в СССР, к тому же живя вне мест традиционного проживания евреев, мы не особенно задавались вопросами о традициях. Да и непопулярно это было бы, узнай об этом кто-нибудь; особенно для карьеры офицера Советской армии, где тогда служил мой папа.
В рассказе том бедная семья, в которой жил маленький мальчик Лейбл, купила к празднику этрог, цитрусовый плод, именуемый в остальном мире "цитрон".
Плод этот - очень важный символ во время "праздника кущей" у евреев, и родители маленького Лейбла боялись, что он обязательно найдет его и откусит от него головку, испортив плод. Что и случилось.

Лет 25 спустя, в день, когда празднуют еврейскую пасху, я ехал с работы в Нью Джерси в Бруклин, в семью моего дяди и его жены, где собиралась вся близкая родня на седер. Седер - торжественный ужин по поводу Пасхи. Мы - советские в прошлом люди, и, конечно же, это был советско-еврейский седер. Дети не задавали вопросов отцу, да и молитвы никто особенно не знал.

Надо сказать, что я был голоден. Дело шло к вечеру, а я как-то заработался, да так, что про ланч совершенно и забыл, и в желудке моем контрабасист беспрестанно вел партию basso continuo, время от времени особенно сильными движениями смычка давая понять, что либо я вскорости что-то съем, либо он начнет играть еще громче.

Я, наконец, приехал на место, припарковал машину и взлетел вверх по ступенькам, намереваясь что-то быстренько съесть, дабы потом примкнуть к родне в предзастольном общении. Накрытый стол одиноко стоял в обеденной комнате, и рядом с ним никого не было; вся родня распределилась по дому, и, разбившись на группки, обменивалась последними новостями. Время еды еще не наступило.

Я подошел к столу, и из открытых тарелочек с едой мне бросились в глаза куриные крылышки, которые просто и открыто лежали на нескольких тарелочках по периметру. Очередной взмах смычка контрабасиста - и одно из крылышек оказалось у меня в руке, и через 10 секунд обглоданные косточки уже были в салфетке. За первым крылышком последовало второе, цифрованный бас стал утихать, и когда я было протянул руку за третьим, я услышал сзади папин голос: "Привет! Ты что, только приехал?".
И сразу же: "Ты зачем символы жрешь, идьёт!". Мы обнялись, и папа продолжил разборку моего поведения: "Что за дурацкая привычка со стола хватать! Даже рук, небось, не помыл!".
"А что?",- спросил я
"Это - пасхальная символика".
"А!",- ответил я, "то-то я не понял, чего они такие....и несолёные, и вообще...ты лучше делаешь".

Пришла тётя, и поняв, что символов будет не хватать, быстренько добавила несколько крылышек на тарелку взамен съеденных.

А я на секунду почувствовал себя мальчиком Лейблом, просящим Бога сделать чудо не дать ему опозориться и приклеивающего откушенную им головку этрога назад слюной.
А потом был Седер.

И Бог совершил чудо, так что мой позор остался в узком семейном кругу. О нем мы иногда со смехом вспоминали с родителями, а теперь иногда - с мамой.

136

(декабрь 2020)

Где стол был яств там гроб стоит.
Г.Р.Державин

Я впервые не отмечал день своего приезда в Америку, я не мог, потому что она превратилась из страны моей мечты в Соединённые Штаты политкорректности и жестокой цензуры.
У меня, советского эмигранта, не было здесь ни родственников, ни знакомых, я не знал ни слова по-английски, и всей моей семье пришлось начинать с нуля. Мы поселились в дешёвом районе, рядом со своими бывшими согражданами. Вместе мы обивали пороги биржи труда и дешёвых магазинов, у нас было общее прошлое и одинаковые проблемы в настоящем.
Для нас, выросших в Москве, Миннеаполис казался захолустьем, типичной одноэтажной Америкой. Мы привыкли к большому городу, и моя жена не хотела здесь оставаться. Она уговаривала меня переехать в Нью-Йорк, она боялась, что тут мы быстро скиснем, а наша дочь станет провинциалкой. Я вяло возражал, что здесь гораздо спокойнее, что в Миннеаполисе очень маленькая преступность, особенно зимой, в сорокоградусные морозы, что на периферии для детей гораздо меньше соблазнов и их проще воспитывать.
А дочь слушала нас и молчала, ей предстояли свои трудности: осенью она должна была пойти в школу, а до начала учебного года выучить язык. По-английски она знала только цифры, да и то лишь потому, что с детства любила математику. На первом же уроке, когда учитель попросил перемножить 7 на 8 и все стали искать калькуляторы, она дала ответ. Для ученицы московской школы это было нетрудно, но в Миннеаполисе она поразила своих одноклассников, и они замерли от удивления. С этого момента они стали относиться к ней с большим уважением, но дружбу заводить не торопились. Они были коренными жителями Миннесоты, чувствовали себя хозяевами в школе и не принимали в свой круг чужаков, особенно тех, которые плохо знали язык, были скромны и застенчивы. Чтобы заполнить пустоту, Оля стала учиться гораздо прилежнее, чем её однолетки. Она и аттестат получила на два года раньше их, и университет закончила быстрее. Тогда это ещё было возможно, потому что курсы по межрасовым отношениям были не обязательны, и она брала только предметы, необходимые для приобретения специальности. А она хотела стать актуарием. Мы не знали, что это такое, но полностью доверяли её выбору, и для того, чтобы она не ушла в общежитие, залезли в долги и купили дом.
К тому времени мы немного освоились, и уже не так часто попадали в смешное положение из-за незнания языка, а я даже научился поддерживать разговор об американском футболе.
Миннеаполис оказался культурным городом. В нём были театры, музеи и концертные залы, сюда привозили бродвейские шоу, а вскоре после нашего приезда, в центре даже сделали пешеходную зону. Но при всех своих достоинствах он оставался глубокой провинцией, и непрекращающиеся жалобы моей жены напоминали об этом. Я же полюбил удобства жизни на периферии, мне нравился мой дом и моя машина. Это была Американская мечта, которую мы взяли в кредит и которую должны были выплачивать ещё четверть века. Я с удовольствием стриг траву на своём участке и расчищал снег на драйвее. Мы с женой не стали миллионерами и не раскрутили собственный бизнес, но наша зарплата позволяла нам проводить отпуск в Европе. Тогда её ещё не наводнили мигранты, и она была безопасной. К тому же, старушка была нам ближе и понятнее, чем Америка.
Незаметно я вступил в тот возраст, про который говорят седина в голову, бес в ребро. Но моя седина не очень бросалась в глаза, потому что пришла вместе с лысиной, а бес и вовсе обо мне забыл: все силы ушли на борьбу за выживание.
Перед окончанием университета Оля сказала, что будет искать работу в Нью-Йорке. Жена умоляла её остаться с нами, напоминая, что в Нью-Йорке у неё никого нет, а приобрести друзей в мегаполисе очень трудно, ведь там люди не такие приветливые, как в маленьком городе. Но дочь была непреклонна, она хотела жить в столице, чтобы не скиснуть в глуши и не стать провинциалкой.
Тогда жена заявила, что поедет с ней, потому что без Оли ей в Миннеаполисе делать нечего. Я робко возражал, что в Нью-Йорке жизнь гораздо дороже, что мы не сможем купить квартиру рядом с дочерью, что нам придётся жить у чёрта на рогах, а значит, мы будем встречаться с ней не так часто, как хочется. Устроиться на работу в нашем возрасте тоже непросто, а найти друзей и вовсе невозможно. К тому же, за прошедшие годы мы уже привыкли к размеренной жизни и сельским радостям, так что для нас это будет вторая эмиграция.
Дочь была полностью согласна со мной, и её голос оказался решающим, а чтобы успокоить мою жену, она пообещала, что останется в Нью-Йорке всего на несколько лет, сделает там карьеру, выйдет замуж, а потом вернётся к нам рожать детей, и мы будем помогать их воспитывать. Как актуарий, она точно знала, что бабушки способствуют повышению рождаемости.
Мы не верили её обещаниям, и чтобы скрасить предстоящую разлуку, предложили ей после получения диплома поехать с нами в Москву. Ей эта мысль понравилась, но денег у неё не было, а брать у нас она не хотела. Тогда мы с женой в один голос заявили, что общение с ней, для нас удовольствие, а за удовольствия надо платить.
И вот после длительного перерыва мы опять оказались в стране, где прошла первая часть нашей жизни. Был конец 90-х. Мы ездили на экскурсии, ходили в театры, встречались с друзьями. Мы даже побывали во дворце бракосочетаний, где женились почти четверть века назад, а в конце дочь захотела посмотреть нашу московскую квартиру. Мы пытались её отговорить, ведь теперь там жили совершенно незнакомые люди, но спорить с ней было бесполезно. Она сказала, что сама объяснит им, кто мы такие, подарит бутылку водки и банку солёных огурцов, и нам разрешат увидеть наши херомы. Нам и самим было интересно взглянуть на квартиру, где мы прожили столько лет, и мы согласились.
Дверь нам открыла аккуратно одетая пожилая женщина. Оля, сильно нервничая и, путая русские и английские слова, объяснила, кто мы такие и зачем пришли. Хозяйка зорко взглянула на нас и посторонилась, пропуская в комнату. Осмотр занял не больше двух минут: квартира оказалась гораздо меньше, чем представлялась нам в воспоминаниях. Мы поблагодарили и собрались уходить, но женщина пригласила нас на чай. Когда мы ответили на все её вопросы, она сказала, что преподаёт в университете, и хотя ей пора на пенсию, она работает, чтобы ходить в театры и быть в центре культурной жизни. А затем она целый вечер рассказывала нам о современной России. Там очень многое изменилось, но ещё больше осталось таким же, как раньше.
Последнюю ночь перед вылетом мы с женой долго не могли заснуть. Мы нервничали до тех пор, пока наш самолёт не поднялся в воздух.
А через восемь часов, когда мы ступили на американскую землю, нам хотелось броситься на неё и целовать взасос.
После нашего совместного отпуска дочь вышла на работу, а вскоре мы получили от неё длинное письмо на английском языке. Она благодарила нас за то, что мы уговорили её поехать в Москву, и извинялась за постоянные ссоры, из-за того, что мы заставляли её учить русский. Она обещала впредь практиковаться при каждом удобном случае. Она писала, что путешествие с нами расширило её кругозор и показало, как многообразен мир.
Затем ещё несколько страниц она рассыпалась бисером ничего не значащих, красивых слов, подтвердив давно приходившую мне в голову мысль, что в Американской школе писать витиеватые послания учат гораздо лучше, чем умножать и делить. А в самом конце в Post Scriptum Оля по-русски добавила «Я всегда буду вам бесконечно благодарна за то, что вы вывезли меня оттуда».
Было это давно, ещё до 11 сентября.
А потом она успешно работала, продвигалась по службе, вышла замуж и когда решила, что пришло время заводить детей, вместе с мужем переехала в Миннеаполис. Ещё через год, я стал дедом мальчиков-близнецов, и для меня с женой открылось новое поле деятельности. Мы забирали внуков из школы, возили их на гимнастику и плавание, учили музыке и русскому языку. Мы вникали во все их дела и знали о них гораздо больше, чем в своё время о дочери.
Между тем президентом Америки стал Обама. Въехав в Белый дом, он убрал оттуда бюст Черчилля, а встречаясь с лидерами других стран, извинялся за системный расизм Америки. Он, наверно, забыл, что за него, мулата, проголосовала страна с преимущественно белым населением. Затем он поклонился шейху Саудовской Аравии, отдал американских дипломатов на растерзание толпе фанатиков в Бенгази и заключил договор с Ираном на следующий день после того, как там прошла стотысячная демонстрация под лозунгом «смерть Америке».
Наблюдая за этим, я понял, что демократия не имеет ничего общего с названием его партии. Я старался не думать о происходящем и больше времени посвящал внукам.
Дочь отдала их в ту же школу, где училась сама. Они родились в Америке, говорили без акцента и не страдали от излишней скромности, но они уже не были хозяевами в школе, а день в этой школе не начинался с клятвы верности, и над входом не развевался Американский флаг. Это могло оскорбить чувства беженцев, которые там учились. Их родителей называли «эмигранты без документов», хотя многие считали их преступниками, незаконно перешедшими границу.
Учеников, как и прежде, не очень утруждали домашними заданиями, зато постоянно напоминали о том, что раньше в Америке было рабство, что до сих пор существует имущественное неравенство и белая привилегия. Это привело к тому, что мои внуки стали стесняться цвета своей кожи, также как я в Советском Союзе стеснялся своей национальности. Меня это угнетало, я ведь и уехал из России, потому что был там гражданином второго сорта. Я хотел переубедить внуков, но каждый раз, когда пытался сделать это, они называли меня расистом. Тогда я стал рассказывать им о своей жизни, о Советском Союзе, о том, что мне там не нравилось, и почему я эмигрировал. Я рассказывал им, как работал дворником в Италии, ожидая пока Американские спецслужбы проверят, не являюсь ли я русским шпионом, как потом, уже в Миннеаполисе, устроился мальчиком на побегушках в супермаркет, где моими коллегами были чёрные ребята, которые годились мне в сыновья и которым платили такие же гроши, как мне. Никакой белой привилегии я не чувствовал.
Говорил я с внуками по-английски, поэтому должен был готовиться к каждой встрече, но эти разговоры сблизили нас, и в какой-то момент я увидел, что мне они доверяют больше, чем школьным учителям.
Между тем страна, уставшая от политкорректности, выбрала нового Президента, им стал Дональд Трамп. Демократы бойкотировали его инаугурацию, СМИ поливали его грязью, а в конгрессе все его проекты встречали в штыки. Появился даже специальный термин TDS (Trump derangement syndrome - психическое расстройство на почве ненависти к Трампу).
Кульминация наступила во время пандемии, когда при задержании белым полицейским чёрный бандит-рецидивист испустил дух. Его хоронили, как национального героя, высшие чины демократической партии встали у его гроба на колени. Видно, кланяться и становиться на колени стало у них традицией. Во всех крупных городах Америки толпы протестующих громили, жгли и грабили всё, что встречалось у них на пути. Они действовали, как штурмовики, но пресса называла их преимущественно мирными демонстрантами.
В школе учитель истории предложил сочинение на тему «За что я не люблю Трампа». Мои внуки отказались его писать, а одноклассники стали их бойкотировать. Узнав об этом, я пошёл к директору. Он бесстрастно выслушал меня и сказал, что ничего сделать не может, потому что историка он принял по требованию районного начальства в соответствии с законом об обратной дискриминации (affirmative action). Затем, немного подумав, он также бесстрастно добавил:
- Может, если Трампа переизберут, обратную дискриминацию отменят.
Но Трампа не переизбрали. Выборы были откровенно и нагло подтасованы, и мной овладела депрессия. Мне стало стыдно за Америку, где я добился того, чего не смог бы добиться ни в одной стране мира. Я рвался сюда, потому что хотел жить в свободном государстве, а в Союзе за свободу надо было бороться. Тогда я боялся борьбы, но, видно, Бог наказал меня за трусость. Теперь мне бежать уже некуда, да я и не могу. Здесь живут мои дети и внуки, и я должен сражаться за их будущее. Непонятно лишь, что я могу сделать в моём возрасте и в разгар пандемии. Пожалуй, только одеть свитер с символикой Трампа и ходить по соседним улицам, показывая, что есть люди, которые не боятся открыто его поддерживать. Я, наверно, так и поступлю, мне нечего терять. Большая часть жизни позади, и в конце её я сделаю это для страны, в которой я стал другим человеком.
Совсем другим.
Только вот от социалистического менталитета я в Америке избавиться не смог, поэтому во время прогулки я в каждую руку возьму по гантели - не помешает.

137

Если бы пользователи общались с таксистами, как с сисадминами - Давай командир поехали опаздываю! Заводя двигатель, улыбаясь во всю харю: - Куда едем? - Ну ты че я не понял, я ж сказал опаздываю!!! - Не ну понятно что Вы опаздываете, вот только куда вы опаздываете? - ААА ну так бы и сказал, по времени опаздываю у меня обед двадцать минут назад начался, а с моим гастритом мне надо кушать вовремя, потому что врач сказал язва может начаться. - Простите меня это не волнует, это такси а не машина времени скажите улицу номер дома, и я вас довезу. - Понятно. А как быстро? - Ну, это зависит как далеко. - Че ты мне мозги паришь? - Называйте адрес и поехали ведь это просто, или вылезьте из машины. - Че ты мне сказал, ни куда я не вылезу, мне гастроэнтеролог сказал на обед не опаздывать. - АДРЕССС!!!! - Млин, ты ж таксист ты и должен знать адрес!!! - Паспорт покажите! - Это еще зачем? - Там обычно регистрация пишется скорее всего это и есть ваш адрес. - Да ты что, а я не знал, а где же этот паспорт? Книжечка такая красная да? - Ага. - Ой, я ее выкинул, думал зачем мне ее дали. - Ох, ты, господи, ну хорошо дом свой помните? - Да. Девятиэтажка! (С гордостью.) - Что на нем написано? - Где? - обычно на углу. - А табличка такая синенькая? - ДАААА. - ул. Смотрителей, дом 9. - ЭТО И ЕСТЬ АДРЕСССС. - Что вы на меня кричите? Вот привязался адрес, адрес. Никогда бы не подумал что это адрес. Ну что стоишь поехали!!!

138

Поэма "Вирусиада" - римейк "Гаврилиады" Пушкина. Часть 3 «Антигерои корона вирусного времени» по мотивам украинского гимна "Ще не вмерла Украина" . Антигерой №16 - Думские спортивные и сценические сидельцы. Ранее уже упоминались актриса Мария Кожевникова и боксёр Николай Валуев . Но их затмила певица Мария Максакова, которая хоть тоже руку поднимала, но криминал не избегала.

Товарищ верь! Певица одолеет негодяев,
квартиры заберёт у этих разгильдяев.
Сворованное мужем возвратит
и в Думу мира голубем влетит!

И первые успехи появились,
120 миллионов неожиданно явились.
Дениса наспех схоронила ,
кавказца молодого подцепила.

Он с Марией в лесу пил берёзовый сок,
с ненаглядной певуньей в стогу ночевал.
Но в стогу без прописки он счастья не знал.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

139

Напомнило историей молодого компютерного колдуна, когда я сам был компютерный колдун https://www.anekdot.ru/id/1187652/

Я был студентом в 17 лет, компьютерная специальность, но мне все было легко, так как я уже 2-3 года как программировал. На лекции почти не ходил ( в Болгарии тогда легко училось высшее ), только одни упражнения никогда не пропускал. Была у нас учительница, молодая, только что закончившая, лет 23-24 наверное. Очень красивая, черные кудрявые волосы, всегда в каких-то серьёзных костюмах одевалась. Но тело не спрячешь, атлетичное сочное телосложение. Тогда она мне как богиня выглядела. Я не помню что она там говорила, 50% времени представлял себе ее без одежды. Да нет, точнее, 90% от моего буднего времени, я думал о этой преподавательнице. Я этого не знал, но всем моим состудентам было ясно, что я влюблен.

И вот последний урок, задание всем дала, все пишут, я уже готов. Она такая подходит, в бежевом костюме с юбкой. Легко присаживается на парту, одной ногой. Легко улыбается, пышные губы, кудрявые волосы стелятся на пышную грудь

- Ну что, опять первый готов ?

Я тупо улыбаюсь. Мы часто шутили, спорили на компьютерную тематику, но так близко ко мне еще не была. Она продолжает тихо говорить:

- Знаешь, каждую среду у меня в 15:00 час приема, если кому-то что-то неясно. А сегодня среда ! Редко кто приходит.

Она говорит, ее губы двигаются, но я ее не слышу, у меня мозг забил. Представляю себе ее голую грудь, мне даже дышать трудно.

- Давай приходи сегодня на прием !

Вдруг до меня медленно начинает доходить. Я выхожу из тумана, просыпаюсь, моя мысль приходит обратно в голову. Слышу свой голос, как отвечает, мысль начинает догонять слова, моей реакции нету предела.

- Да вы что ? Это Я должен вам приходить на консультации сегодня ? Есть что-то, что Я не знаю ? Вы же Excel и Word преподаете, а я уже 2 года как на Turbo Pascal программирую? Я поспорил с учителем Дескриптивной Математики, и победил, а он ДОЦЕНТ ! И т.д., и т.д.

Учительница подскочила, как кнутом ударенная, пошла к столу. Все смеются, я даже не понял, что все это сказал высоко, все услышали. Все смеются, но почему то смотрят не на нее, а на меня. Странно, я же все правильно сказал ? Успокоился, присел.

Прошли годы, наверное 5-8 лет. Я уже научился с девушками общаться, даже начало все легко удаваться. И вот спорим с одной девушкой, кому легче найти партнёра. Я ей объясняю - как мужикам тяжело, надо думать, как познакомится, что сказать, куда вечером отвести. А как легко девушкам - короткая юбка, чуть грима, улыбка, и мужики сами начинают клеится. Она:

- Да ты что ! Клеятся 99% хлама, который только хочет вставить, и потом убежать. Один подходящий месяц меня провожал, по глазам видно, ему хочется. А мне он тоже нравится. Истекает, не уходит, но не смеет попросить. И вот что сказать, я же не какая-то легкая девушка ? И говорю ему "Заходи ко мне, я кофе тебе сделаю !" (В Болгарии много кофе пьют, чай почти не пьют) И он вдруг весь в лице меняется, смотрит, как на псих-больную, и спрашивает "Да ты что ? Какое кофе в 2 часа утра ?"

После этих слов, меня как молнией ударило. Дальше что щебетала девушка, я уже не помню. Сейчас даже не помню, было ли что-то у меня потом с этой девушкой или нет. Я уже был снова студент, сидел на той парте. Надо мной надсевшись, улыбалась моя молодая преподавательница. Я был один такой маленький маленький глупый человечек. Один такой маленький глупый человечек, мальчик, который уже точно знал, что нужно ответить. Которому было и очень стыдно, что он так подставил красивую преподавательницу своим пылким ответом.

Который все уже знал кристально чисто и ясно, но поздно ...

140

О датах

Пятнадцать лет назад мы поженились. Свадьба у нас была не совсем нормальная. Конечно, до уровня моих родителей нам все-таки было далеко. Они вообще никаких родственников не звали и расписались, когда мамины родители были в отпуске на юге. Папины жили в нескольких тысячах километров и узнали о браке постфактум. На совместные сбережения по настоянию мамы вместо колец купили приличные брюки папе. Мама убеждала папу, что без колец жениться можно, а без брюк нельзя. Когда они дрогнули и в последний момент на последние деньги попытались купить кольца, то в магазинах не нашли, дефицит оказался. Скоро шестьдесят лет будет, как страдают без колец каждый божий день, и оба ни однажды не усомнились в том, что сделали правильный выбор. Не имею в виду выбор между брюками и кольцами, хотя он, пожалуй, тоже был правильным. Так вот, этого всего им было мало. Мама выходила замуж в желтом платье, а в конце празднования они с друзьями всей компанией отправились в кино на какой-то дурацкий фильм.

Мы все же так не зажигали. Платье я себе купила белое. На нашей свадьбе было несколько человек самых близких родственников - с друзьями мы отпраздновали потом. Правда, сначала мы чуть на собственную свадьбу не опоздали, причем больше всего это волновало наших родственников, а не нас. Потом я потеряла туфлю, выходя из машины. Но нашла. В одной туфле выходить замуж тоже неудобно, не знаю, лучше ли, чем без колец. Я вообще пешком хотела идти на самом-то деле, не люблю я эти машины. Когда мы вошли в зал, гитаристка заиграла прекраснейший этюд Гомеса (Romance de amor). Муж пытался мне надеть свое кольцо, а не мое. Поженила нас не стандартная тетя из ЗАГСа, а одна замечательная женщина, произносившая необычную речь. В ней, в частности, она упомянула о важности равного участия во всех семейных делах, заботы о малых и старых. На что молодожен громко и гордо заявил: "Да! Я уже начал! Регулярно мою посуду!" Когда она спросила о наших планах, мы сообщили ей, что он едет на днях работать в Испанию, а я через неделю на стажировку в Голландию, но мы обязательно будем вместе. Когда-нибудь. Всегда! Потом, уходя, мы забыли все бумаги. На следующий день нам позвонили, чтоб забрали... Заметка о нашей свадьбе вышла в местной газете с развеселым фото и вдохновленным текстом. На фотографии у всех страшно довольные и совершенно не соответствующие важности момента физиономии. Причем, заметим, сначала нас фотографировали, и уже только потом налили шампанского! Потом мы отметили событие с родственниками в замечательном ресторане и сбежали вдвоем в один прекрасный бар, где в романтическом полумраке танцевали до пяти утра под французский шансон, танго, испанские и латиноамериканские мелодии. Дома продолжили праздновать.

Жили мы и до этого вместе, поэтому сакрального значения свадьбе, да и другим датам, не придавали, но мы оба придерживались той точки зрения, что пока живы, надо праздновать, почему бы и нет? Время от времени кто-то из нас вспоминал какой-нибудь счастливый момент, который был вот в эти дни столько-то лет назад, и мы доставали бутылку хорошего вина, ужинали при свечах, разговаривали, танцевали... А нередко и ничего не вспоминали, просто так праздновали!

И вот однажды в годовщину свадьбы мой муж за завтраком делится со мной впечатлениями о прочитанной книге. Знаешь, говорит, Рамон-и-Кахаль (это знаменитый испанский физиолог) пишет, на ком надо жениться ученому. Мол, неплохо жениться на богатой наследнице, тогда ее деньги можно использовать для нужд лаборатории. Но лучше всего, он считает, жениться тоже на ученой. Тогда ценности совпадают, не приходится оправдываться, что не возишь ее на балы, а работаешь с утра до вечера, и все такое. Тут он остановился и задумчиво протянул: "Да... небось не знал Рамон-и-Кахаль, каково это, жениться на ученой!" И ушел на работу.

А я осталась дома с младенцем. Одной рукой держу ребенка, другой мою пол, третьей пишу статью, четвертой обед готовлю. Но мучаюсь ужасно, аж до слез. Обидно! Тут муж звонит узнать, как наши дела. Я наступила на свою женскую гордость и говорю:
- Cкажи, может, что-то тебя не устраивает в нашей совместной жизни, не так что-то? Обижаю чем, или кормлю плохо, или убирать не успеваю, понимания нет, иль еще чего? Ты не терпи, лучше сразу все выяснить!
Муж в недоумении.
- Что это, - говорит,- на тебя нашло? Я полностью счастлив, сам себе завидую!
Я, мол, так и так, Рамон-и-Кахаль, и вот именно сегодня ты сказал такое, такой день хороший, и вот...
- Да шутил я! - отвечает муж. - Не сходи с ума, все прекрасно, и день правда такой замечательный!
Ну я и успокоилась. Приготовила баклажанную икру, салат с авокадо, спаржей и хамоном, вырезку под соусом из виски с лимоном и еще всяких вкусностей его любимых.
Приходит он домой с цветами, весь веселый. Я тоже развеселилась. Уложила детеныша, поставила на стол прекрасный ужин, говорю, давай вино откроем, отпразднуем.
- Давай, конечно, отпразднуем! - отвечает. Нашел хорошую бутылку, открыл.
Сидим, беседуем, пьем за любовь, за каждого в отдельности и за нас вместе. Я еще раз его поздравила. Он смотрит на меня с интересом и сомнением и говорит:
- Слушай, а что мы все-таки празднуем?
И тут я понимаю, что он не осознал, что у нас годовщина свадьбы. А цветы принес просто по движению души. Потому что любой день вместе, пусть самый обычный, тоже можно и нужно отпраздновать. Развеселилась страшно. Отказалась раскрыть секрет. Он стал наводящие вопросы задавать. Через пятнадцать минут все-таки отгадал. Так что мы и годовщину свадьбы тоже отпраздновали, не только просто этот замечательный день.

А однажды я про нее забыла, а он мне напомнил. Теперь не забываю, радуюсь этому дню, хоть и некому напоминать.

141

Я вот хочу спросить, когда в вас последний раз стреляли? Вспомнили? Не-не, никакой не киллер и даже не враг с той стороны баррикад. Один из лучших друзей. Не припомните? Жаль. А ломал ли вам друг переносицу, вот так, смачно, с одного удара? Не-не, совсем не за измену с его женой. Тоже нет? Хм, интересно. То есть только мне все досталось? Вы как всегда в стороне. Ну ладно, я тогда вам расскажу
В первом случае — когда стреляли. Все было обыденно просто. Настолько просто, что и верится с трудом. Я приотстал от другана из-за малой нужды, хотя может и из-за большой, сейчас уже не упомнишь. Но сразу бросился догонять. Бегом. И метров, через двести его увидел. Он был активно напряжен, ружье было в руках и он смотрел куда-то вдаль промеж деревьев. Я на всякий случай сдернул свое и не теряя из виду, устремился к нему. Когда бежишь к человеку или ориентиру смотришь в основном на него, а не под ноги. Поэтому сухая ветка лежащая на моем пути, оказалась между ног. Ну то есть одной я уже через нее переступил, а второй зацепился. Она не выдержала моего напора, потому что пер я аки конь и сломалась. Но все равно сбила меня с ног. Хрустнула громко и я совершил падение вместе с разворотом другана. А разворачивался он не зря. Пуля пошла в то место, где я только что бежал. Первая мысль когда я упал за какую то ель, была:
-Хорошо, что у него не пятизарядка. - подумал я, но крикнул совсем другое — все что должен, все отдам, клянусь! - хрен его знает как быстро он перезаряжает. Но он уже бежал ко мне.
-Жив?! - и несвойственная бледность покрыла его лицо. Я наверное тоже побледнел, а к чему такие вопросы.
-Да жив, жив. А что случилось?
А случилось, то, что он почти нос к носу столкнулся с медвежонком. Знаете, такие вот зверята, чуть больше собаки. Кто то наверное скажет, - тю, медвежонок, дал пинка и пошел дальше. И будет не прав, в принципе неправ. Потому что были случаи, описанные в «Юном натуралисте», что мужик собирал ягоду на склоне горы. Опускаясь задом вниз и этим же задом практически во что-то уперся. Оказалось не в пенек или кочку, а в такой же зад медведя, который тоже собирал ягоду. У мужика от такой встречи переклинило мозги и единственное, что он сообразил сделать, это с громким криком просадить этому медведю хорошего пинка. Кирзовый сапог, хорошо вошел в мягкий оттопыренный зад. Медведь сделал несколько прыжков вперед и издох от сердечного приступа. Вот так жить в лесу без валидола и нитроглицерина. Но такое, если все это правда, проходит только с большим медведем имеющим потрепанное жизнью сердце. А вот с маленьким медвежонком, это лучше не применять. Сердце у него молодое, сильное и он просто заверещит. Не надо опять говорить «тю», потому что как только он заверещит, сразу появится откуда то его мама, килограмм под шестьсот. И тогда, даже если у вас в руках АК 47, вряд ли это вам поможет.
В другана случае, медвежонок попался молчаливый, а может просто от рождения немой. Развернулся и побежал куда-то там к этой матери. А остальное вы уже прочитали. Друган просто думал, что он вместе с ней вернется, но не знал с какой стороны.
Второй раз мне не повезло в одной драке с преобладающими силами противника. Там тоже был друг. Хороший друг, за которого и голову не жаль сложить в бою ратном. Когда хорошо закипело, я оказался в более удачном положении по количеству оппонентов. На него зараз насело больше, ну так он ведь и боксер. Я то уличный, приемов знаю только два — на головку и по-яйцам. Не учился, сами пришли с опытом. Поэтому со своими двумя справился влегкую, одному показал один прием, а второму второй. А на него насело четверо. Но он — я уже говорил, что боксер? Так вот у них там много всяких стоек, вдохи-выдохи, всякие там выпады, кулаки на уровне лица. В общем рубится он там с ними классически, показывая все свои многолетние тренировки. Ну я к нему и ломанулся, чтобы встать спина к спине и поделить оппонентов. Но только к нему приблизился для занятия позиции, он с разворота мне и влупил. Не зря, сука, тренировался. Нос мой стал, как та скобка для смайлика. Удивительно изогнутый. А он даже прощения не попросил. Да и не до этого в тот момент было. Потому что четверо его оппонентов впали в некий ступор. Они то видели, как он мне вточил и что я с трудом перенес такой нокдаун. И думается мне, что подумали они в тот момент, ну его нахрен, такого бойца, если он даже своих метелит, за то что он ему помочь хотел. Да и нос мой наверное произвел на них неизгладимое впечатление. Тогда смайликов-скобочек, отродясь никто не видел. В общем включили они заднюю. Он их преследовать не стал, предлагая мне свою помощь. Но, я, думая, что второго удара для выравнивания я могу не выдержать, отказался. Потом сам в общаге перед зеркалом поправил. Было больно, но новая кривизна моего носа мне не нравилась еще больше. Я ведь к тому времени был даже еще не женат. Ну и нахрена мне красоту терять.
Друган, объяснил, что против меня ничего не имел, просто мое движение за спиной привело его к мысли, что оттуда заходит противник. А летящий кулак, хороший кулак, не так просто и остановить.
Так я к чему это все рассказал. Просто увидел по телевизору, как омоновец или просто мент ударил ногой бегущую на него женщину. Если это была не его теща у меня есть некоторые сомнения, что сделал он это действительно не со зла. Потому как она ему была без надобности, а вот зачем она туда бежала, мне непонятно. Мож, кто знает? Или эти какого то ее родственника тащили? Вот что ею двигало? Хотя... Я недавно фильм смотрел, с Джеки Чаном или Ченом, никак не уловлю произношения. Так была там одна девица, она даже этому признанному мастеру трюков и кунг-фу, наваляла от души. Была бы эта такая же, мне кажется враз бы этих ментов или омоновцев рубанула. Наш рукопашный бой, он говорят покруче чем этот китайский балет. Никто не знает, была она мастером в этом деле?

142

Одна знакомая рассказала. Не судите строго за пересказ, могу что-то подзабыть, где-то приврать.
Стояла она как-то перед торговым центром, по телефону разговаривала, никого не трогала, вдруг заметила незнакомца, внимательно её разглядывающего. Подождав, когда она закончит разговор, мужчина подошел и крайне вежливым образом предложил ей 100 долларов за час.
- Ну не то, чтоб я никогда не спала за деньги, пару раз вынуждена была, но не прям так, а со знакомыми людьми. С незнакомыми не рисковала, мало ли что, вдруг у человека немного тью-тью. Но этот мужчина настолько вежливо ко мне обратился, что я и не захотела отказаться. Тем более, сама знаешь, 100 долларов немалые деньги были у нас в конце нулевых.
По дороге в отель он объяснил, что он хочет от меня – почаще произносить его имя, говорить «я тебя люблю, Артём», «я тебя хочу» и т.д. Я была немного напугана, поэтому тупо согласилась, не спрашивая ни о чём. Но оказалось, что всё это действительно заводит его. Вместо ожидаемых 3-5 минут, весь процесс занял больше часа. Не поверишь, он мне заплатил свехурочные, плюс на такси и взял мой номер.
После этого мы где-то раз в месяц встречались. Он мне нравился. Не красавец, но и не урод, во всяком случае ухоженный, спортом активно занимался, чистоплотный и был довольно-таки неплохим любовником. Я даже ему предложила встречаться просто так, без денег, сказала, что он мне нравится. Он улыбнулся, видно было, что польщен, но подумав, сказал, что лучше не стоит. Типо, это и ненужные обязательства и лишние вопросы.
Кстати, о вопросах. Артём почти что никогда не задавал мне вопросы о моей личной жизни. Знал только, что я тут в универе учусь, работаю в кафетерии и проституцией вообще-то не занимаюсь. Да и сам вёл себя так, что я никак не рисковала спросить его о чём-то. А спросить было что. Я тебе сказала, что Артём забывшись, нередко называл меня Жанной? Вот. А еще он на второй встрече подарил мне духи от Диор и попросил душиться ими перед встречей. И дураку было ясно, что я ему напоминаю конкретную женщину, но вопросы задавать я не решалась. Как будто была невидимая грань, нарушив которую, я испортила бы что-то. Только раз я рискнула спросить его, женат ли он, на что он ответил нет и на этом разговор закончился.
Однажды Артём меня попросил на новогодних каникулах поехать с ним на дачу. Дача была маленькая, но очень уютная. Сразу было видно, что обустроен дом специально для семьи - там были пустующие детские комнаты с чистыми разноцветными обоями, детские качели у дома без единой царапины. На стенах было много фотографий - Артёма, красивой блондинки и других людей. Вот тут у Артема и у блондинки свадьба, боже, какой же он счастливый тут, волосы без седины, в глазах блеск. А вот тут они у знаменитой Эйфелевой башни. А тут у моря. Но та блондинка ни капли не была похожа на меня. Не имея возможности спросить, я искала ответы на свои вопросы в окружении, но ничего не находила.
А окружающее действовало удручающе на Артёма. Он грустил, но молчал. Был последний день каникул, когда я его застала засмотревшимся на большую свадебную фотографию. Я спросила его, кто она.
- Её зовут Жанна. Она моя бывшая жена. – сухо ответив, он повернулся, что бы уйти и этим положить конец разговору. Но я не могла упустить шанс.
- Да? А я была уверена, что я похожа на Жанну. И что ты тогда ко мне подошёл именно поэтому.
Артём повернулся, посмотрел на меня, вздохнул и ответил:
- У вас голоса похожие. Хотя, когда ты кричишь, немного по другому звучит, но всё равно очень похоже. Ну и грудь такая же, но это я потом уже заметил.
Он задумчиво сел на глубокое кресло посреди комнаты. Я подошла и обняла его.
- Жанна меня бросила и ушла к другому. Бросила всё, наши мечты, планы, воспоминания, всё. Я её любил, как дурак, не видел ничего, думал, что она тоже меня любит. Она вроде и любила меня, была такой ласковой до этого дня – он указал пальцем на свадебную фотографию – Зато как она поменялась после того, как поставили штамп в паспорте, прям на 180 градусов, стала агрессивной, злой, постоянно была чем-то недовольна. Секса у нас вообще не стало, чтобы уломить её на секс, нужно было полтора часа уговаривать, либо что нибудь дорогое подарить, либо куда-то заграницу повести. Я терпел, думал, что после рождения ребёнка всё поменяется. Куда там.
В один день Жанна потихоньку собрала вещи и ушла от меня к одному моему приятелю олигарху. Подала на развод. И тут-то все потянулись. Один за другим мои друзья и знакомые приходили ко мне и рассказывали, как моя жена изменяла мне то с одним, то с другим. Как я был слеп, оказывается!
Развели нас быстро. Но она подала еще и на раздел имущества. Вот тут меня выручил мой давешний друг, юрист. Он оказался дальновидным малым и когда я, влюблённый дурак, готовился к свадьбе и был готов бросить всё к её ногам, он составил брачный контракт так, что жена при разводе без детей получает только фиг, густо посоленный и поперченный. Как Жанна материлась, после того как судья вынес решение! Она уже успела к тому времени расстаться с тем олигархом и на суд привела какого-то богемнего дрыща.
- Ты урод! – кричала она мне в бешенстве – Ты моральный и физический урод! Никакая женщина в здравом уме не подойдет к тебе даже на метр! Не будь у тебя денег, я даже не посмотрела бы на тебя! Ты даже в постели полный ноль! Да мне должны компенсацию дать, что я целый год терпела такого дебила как ты!
Артём умолк, посмотрел в пустоту некоторое время, потом встал и ушёл. После этого прям до того, как высадил меня у общаги, он старательно избегал разговоров.
Моя интуиция не обманула меня, что я пересекла некую черту. После этого случая Артём пропал из моей жизни. Спустя пару месяцев тишины я сама написала ему, он ответил, что переехал в столицу. Вот и всё, в принципе.

143

Ночи старого железнодорожника.

Хочу рассказать историю, которую услышал от своего преподавателя на курсах по управлению недвижимостью.
На них меня привели пытливость ума и вера в светлое будущее. Закончив обучение я понял, что заниматься недвижимостью не буду никогда.
Курсы были при Институте мировых цивилизаций, который известен тем, что основал его Владимир Вольфович Жириновский. Памятник ему скромно украшал вход в учебное заведение.
Программа занятий была разделена на два блока: коммерческая недвижимость и жилая. Если уроки по коммерческой недвижимости ещё включали в себя какие-то основы "управления", то жилая часть готовила чистых агентов по поиску и продаже квартир, иногда дач.
Преподавателей тоже было двое. Прошу простить, но точных имён не вспомню. Коммерческую часть вел обрусевший таджик - умный молодой парень, который реально занимался управлением какими-то складами в Подмосковье, причём имел долю в этом бизнесе.
Жилую часть вела Катя. Или Света. Было ей "немного за сорок". При взгляде на неё можно было сразу сказать - " Катя или Света. Немного за сорок". Каждый раз она выглядела так, как будто приехала на трамвае из Владивостока, при этом ей семнадцать раз наступили на ногу, а в районе Челябинска оторвали только что пришитую пуговицу на любимом пальто, купленном во время кризиса в 98-м году на Черкизовском рынке. Вечное недовольство и помятость не мешали ей быть настоящим профессионалом, Агентом с большой буквы и даже проявлять какие-то навыки преподавателя.
Студенты, в число которых входил и я, на акул Real Estate бизнеса походили мало. Это был практически полный комплект лузеров всех мастей, у которых количество свободного времени сильно превышало количество свободной наличности: отставные военные, домохозяйки на десятом году декретного отпуска, овдовевшие пенсионеры, студенты каких-то Академий-Всех-Академий, учитель физкультуры и охранник из торгового центра "Золотой Вавилон Мытищи-4". Так получилось, что в процессе своего недолгого обучения я успел побывать в двух группах и могу сказать, что в обеих учащиеся были примерно одинаковые, поэтому выборку можно считать презентативной.
Это было вступление. Теперь сама история, рассказанная Катей-Светой на одном из занятий, когда она объясняла, что не бывает плохих квартир, и каждая, даже самая безнадежная может найти своего покупателя.
В начале девяностых она была молодой наивной девушкой, замуж ни разу не ходившей, и только начинала свое путешествие в прекрасном мире агентов недвижимости с нескончаемыми очередями в Росреестр, любимыми заказчиками, по которым плакали лучшие ветлечебницы России и зарубежья и коллегами по цеху, тоже, как оказалось, известными скотинами.
Поступил к ней в работу заказ. Вариант был интересный по всем параметрам: благополучный район, дом хорошей планировки, правильный этаж, конкурентная цена, адекватный продавец и очень неплохие комиссионные.
В чем причина интересности Катя узнала, когда приехала посмотреть квартиру. Мебели в квартире уже не было, занавесок на окнах тоже. Сквозь слегка запылившиеся стекла открывался чудесный вид на синее летнее московское небо. Это сверху. А внизу сплетались чудесной паутиной рельсы Тушинского железнодорожного депо. С одной стороны, ничего удивительного в этом не было. Москва тогда еще была городом со множеством заводов и промзон. Офисная Мекка, с благословения пророка Юрия появилась чуть позже. Первые семена нехорошего предчувствия появились у Светы, когда по рельсовой паутине проехал маневровый тепловоз, пугая местных ворон стуком колес и протяжным гудком. Затем маневр повторился. На третий раз стало казаться, что вместе с рельсами и колесами дрожит пол в квартире.
Ей не пришлось задавать неудобный вопрос хозяевам квартиры. Они были людьми порядочными и сами рассказали, что из-за звуковых спецэффектов, не заметить которые было невозможно, они не могут найти покупателя уже полгода. Видимо поэтому более опытные товарищи не брались за этот заказ и «нехорошая квартира» досталась молодой неопытной стажерке на последней стадии отчаяния продавца, который уже был готов снизить цену, но очень не хотел этого делать.
Следующие несколько дней Катя ходила и думала, как и кому продать квартиру в Тушино. Где найти покупателя?
Выходя из метро на площади трех вокзалов и направляясь в сторону универмага «Московский», она наткнулась рассеянным взглядом на афишу. Там было написано, что через неделю в Доме Культуры железнодорожников будет проходить праздничный концерт посвященный Дню этих самых железнодорожников с участием знаменитых и не очень артистов. Надпись на афише чудесным образом соединилась с катиными мыслями и пазл сошелся.
Неделя ушла на подготовку, контакт с организаторами концерта и печать рекламных листовок о продаже квартиры.
В листовках, как особый бонус, было указано, что квартира находится рядом с железнодорожным депо, позволит сохранить привычную атмосферу любимой работы и будет радовать хозяина привычным стуком вагонных колес и гудками локомотивов в выходные дни и праздники.
Придя в день концерта в клуб железнодорожников, Катя с разрешения организаторов раздала листовки всем посетителям, сопровождая их милой улыбкой и ярким блеском девичьих глаз.
И что вы думаете? Нашелся покупатель!
Серьезный человек из династии железнодорожников искал квартиру для своего отца пенсионера. Железнодорожник-отец никак не мог смириться с уходом на пенсию и необходимостью проводить свое время в пассивном отдыхе вдали от любимой работы. Железнодорожник-сын не знал как помочь любимому и уважаемому папе, и тут такое предложение!
Квартиру продали очень быстро. Все остались довольны. Света получила дополнительный бонус от покупателя и вечную благодарность деда железнодорожника, который теперь мог даже ночами слушать приятные сердцу звуки и натурально ощущать своими старыми костями вибрации рельс, уносящих поезда в вечную нирвану его железнодорожных снов.
С тех пор прошло двадцать с лишним лет. Молодая девушка-риэлтор, пройдя все пути профессиональной деформации, побывав три раза замужем, учила неофитов, как искать и продавать квартиры. Владимир Вольфович из неадекватного политика ельцинской эпохи превратился в бронзовый памятник, стоящий на входе в учебное заведение с громким названием и тихим вахтером на входе. Ну а я написал этот рассказ, глядя на красный диплом, который мне совсем не нужен.

144

Это про ремейки если что...
Эта удивительная история произошла давно, но рассказывая ее сейчас, меня не покидает ощущение, что это было только вчера. Уже тогда я поняла, что если в свои тридцать лет я не выйду замуж, то не выйду никогда. А хотелось тепла, ласки и по возможности детей. Дружной большой семьи. Одна беда, всех потенциальных женихов которых я пробовала привести домой, мама отшивала сразу и бесповоротно.
-Вы наверное гастарбайтер? - прямо с порога приценивалась она и даже если это был мой сослуживец, коренной москвич в четвертом или восьмом поколении, выслушав его она добавляла, - нда, со стажем.
Других вариантов у меня и не было, ну не попадался мне жених со своим жильем, пусть даже какой нибудь комнатой в общежитии. Но все решилось само.
Итак, одним летним утром моя мама вдруг сказала мне:
- А ты помнишь, я говорила, что в N-ске у нас живут родственники? Вот бы их отыскать…
Это был шанс!
- А что известно? Фамилия? Улица, где проживали?
- Когда мы жили в Мухобойске, то часто переписывались, я и сейчас помню адрес: Фролова, 31. А как переехали в Москву, так и потерялись… И фамилию помню — Железняковы. Их много было. Одного я даже запомнила хорошо. Зовут Василий, правда он к нам приезжал когда я еще под стол пешком ходила, но какое это имеет значение. Главное, что он такой красивый, сильный был. Держал меня на руках и я даже в три года понимала, настоящий мужчина! Вот бы тебе такого мужа...
Моя мама — это кладезь идей, иногда сравнимых с полетом на Венеру. Найти то, что я пробовала найти уже давно, ей бы удалось без проблем и очень быстро.
- А что, - интересуюсь, - хочешь съездить и поискать?
- А что бы и не съездить, правда? Городок небольшой. Если не найду, так просто попутешествую.
Решено, мама отправляется в поход. Вопрос, где остановиться.
Кстати, улицы Фроловой в N-ске Яндекс-карты мне не нашли, т.к. Она в Яровую, переименована была, как впоследствии выяснилось.
В то время были очень популярны «Одноклассники». Безуспешно поискав там Желязниковых в N-ске, было решено пойти нетривиальным путем: и я просто поискала Василиев. Василиев было много. И Вася-таксист и Вася-предприниматель и еще сотни три, не меньше. При более детальном поиске нашлось еще и несколько сотен друзей Васи. Я всех их спросила. Не знают ли они Василия Железнякова. Ведь рыбак рыбака, а тем более Василий Василия, знают наверняка, потому что видят издалека Рассказала, что сами мы с Москвы и ищем родственников Железняковых, не знаете ли таких (городок-то маленький). Да еще про гостиницу бы узнать хотелось, поскольку собираемся в Ваш город на две недели с 1 по 15 июля. В общем, помогите, чем можете.
Первый Василий (который таксист) ответил, что, мол, да, есть гостиница «Главная» и телефон ее дал ,но про Железняковых не слыхал ничего. Предложил несколько Василиев, но это явно были не те. Не подходили по возрасту, да и с фамилией проблемы. Один из друзей Василия, подсказал Василия с собственной частной гостиницей. Но про Железняковых тоже к сожалению ничего не знал. А третий Василий написал следующее: « К сожалению, меня не будет в городе в эти даты. Но вот Вам номер телефона моей жены, она будет в городе: нехорошо, если человек в нашем городе потеряется.» И телефон дал. Жены. Вот на этом месте мы с мамой натурально всплакнули: вот на таких Василиях и держится вся наша страна! Незнакомому человеку дать номер жены, лишь бы гостья не потерялась... Ну и снять с себя все подозрения по переписке с какой то москвичкой и своих длительных командировках.
Ну, думаю, пора и о билетах подумать. Ничего не говоря матери, покупаю билеты на поезд туда-обратно, и через пару дней говорю, мол, собирайся, билеты на руках. Сказать, что мама удивилась, ничего не сказать: это ж она просто так поразмышляла. Мысли вслух, а тут — и билеты уже куплены.
- Да а куда я поеду, к кому? - воскликнула мама.
- Там разберешься, Василиев там конечно полно, но тебе осталось просмотреть только тех которых нет в «Одноклассниках». Я думаю их гораздо меньше чем тех которые есть - ответила я, предвкушая пустую квартиру аж на целых две недели.
Конечно, мы забронировали маме частную гостиницу у Василия, и в целом опасений за ее судьбу у меня не было. Ведь я знала Василия и на всякий случай и его друга.
К слову сказать, прямо перед отъездом у мамы сломался мобильный телефон, совсем. Я отдала ей свой, тоже весьма старый аппарат, но вполне живой. К истории это не относится, но мама мне всегда могла позвонить, а я ей.
Итак, марш Славянки был исполнен, мама уехала на поиски, прихватив с собой старые фотографии с родственниками, а я осталась в Москве, и у каждой из нас потекла своя жизнь. У меня как я думала, наиболее яркая. От женихов просто не стало отбою, но в конечном итоге они все, как и предполагала мама были гастарбайтерами в семейной жизни. Но в отличии от настоящих гастарбайтеров, их командировки были очень короткими, лишающими меня времени выбора. Но зато оставалось время позвонить маме. И вот, что она мне поведала:
- Села я в поезд и думаю: ну куда я еду? А если там никого не найду? А надо ли мне это вообще? А вдруг там и гостиницы нет? А может, доеду до Питера, выйду, две недели поболтаюсь там. Неужели в Питере Василиев меньше? А потом вернусь и скажу, что никого не нашла? Потом думаю, ну а как так поступить, ребенок (и в 30 мы тоже дети для своих родителей) вон на свои деньги билеты купил, а я что же …? В общем, решено, еду до конца.
Приезжаю, стоянка как всегда 2 минуты. Она такая оказывается и до меня была и после, еле успела выйти из вагона, смотрю, а вокруг леса, и никого, и здания вокзала нет. И темно уже, наверно потому что ночь. Тут меня паника конкретно охватила. Куда идти? Где люди. Где эти Василии которых в одноклассниках были сотни. Василий, к слову, нашелся очень быстро, просто мой вагон был последний. И вокзал там тоже был. А у вокзала и первый Василий — таксист. Я — бегом к нему и доехала до гостиницы. Стучу, звоню, а мне никто не открывает. Позвонила владельцу гостиницы — не подходит.
А я в этот момент, с очередным гастарбайтером распрощалась, сама маме звоню, узнать, как устроилась. Она и говорит, что никак, поскольку нет никого. Звоню другу Василия, мол, где друг твой? А друг, оказывается, на похороны уехал, но вот-вот приедет. Ладно, мама его дождалась, очень комфортно заселилась и жить стало сразу веселее.
На следующий день звоню в обед ей перед следующими смотринами очередного жениха
- Как дела, чем занимаешься? - А я, говорит, уже в огороде у Василия (ее дядя)! - Как, - говорю, - так-то? - И тут меня такая паника охватила, она его ночью нашла и уже у него в огороде, а после моей ночи, загсом даже и пахнет. - Как?! - кричу почти, - ночью ты его нашла что ли? - Нет, говорит, утром. И рассказывает:
«Проснулась, подкрепилась, приоделась, накрасилась (все-таки родственников 50 лет не видала) и пошла. В мир как в копеечку. Ну, думаю, куда идти? Вот помню, что один из братьев был профессиональным музыкантом и даже вроде был директором музыкальной школы. Вот с нее и начну. Это ж ведь логично. А городок маленький, все рукой подать. Спросила у прохожих, есть ли тут музыкальная школа. Есть, говорят, за углом. Подхожу к школе, дверь открыта, но нет никого, лето- каникулы же. Захожу и спрашиваю, мол, люди, есть тут кто? Есть, отвечают, на второй этаж, поднимайтесь. Поднимаюсь, а там женщина за столом сидит:
- Здравствуйте! Что Вы хотели?
- Добрый день! Да вот родственников ищу, Железняковых.
Ну и дальше все, что помню, то ей и рассказываю. Задумалась она. Нет, говорит, логично Вам не Железняковы нужны, а Панфиловы. Я ей, мол, какие такие Панфиловы, я и не слышала такую фамилию. Она, ну фамилия может и другая, а остальное все сходится. Подождите, сыну позвоню.
- Алло, сынок, привет! Скажи, а Василий Панфилов где сейчас? В автомастерской? А отец его Василий? В больнице? А, поняла, хорошо, спасибо! Так вот, нужен Вам Василий Панфилов, Ваш дядя он, правда он в больнице планово с сердцем лежит. Тут, за углом. А его сын с моим сыном вместе учились. Логично? Ну идите, не благодарите.
Ну, думаю, сомнительно, фамилия-то не та. Ну, ладно, схожу в больницу, тем более рядом. Выхожу, стоит вчерашний таксист Василий.
- Нашли? - спрашивает. Я невразумительно пожимаю плечами, - ну тогда давайте вместе искать, на такси то оно сподручней чем ноги бить. Поехали в больницу, она здесь рядом. Это даже быстрей чем у вас в Москве с Курского вокзала, на Ярославский.
Узнала в приемном покое где Панфилов лежит, поднялась в палату, стучу, захожу, там несколько мужиков лежат, а его среди них нет, т.е. дядьки моего нет, под какой бы он фамилией не был. Все же спрашиваю, мол, Панфилов-то где? Да на процедурах, сейчас придет, отвечают. Присела, жду, тут дверь открывается и входит… Василий! Я сразу его узнала, и бросилась на шею с восклицаниями «Василий, дорогой!»
А он так, мол, женщина, что-то я Вас не признаю. А я ладонью ему показываю, мол, подожди, у меня же доказательства есть, хоть и черно-белые. И достаю фотку где ему 21 год и он меня на руках 3-4-летнюю держит и показываю ему. Ну, тут он меня узнал, конечно, кричит «Настена, это ты??!!», дальше мы заобнялись и расцеловались и всплакнули. Посидели, повспоминали. Так, говорит, надо Ваське звонить, чтобы срочно приезжал сюда. И звонит:
- Вася, срочно приезжай в больницу, нет, со здоровьем все отлично, приезжай, говорю.
Ну, пока мы разговаривали, Васька и приехал. Идет по коридору, высокий, улыбчивый. А Василий ему и говорит:
- Знакомься, Вась, это твоя сестра, Настя.
А Вася, хитро прищурив глаз, спрашивает:
- А мать-то знает, что у меня сестра есть? Пусть даже двоюродная.
Дальше наш раскатистый смех разнесся по всей больнице. И я уже полдня копаю картошку у них на огороде.
А с фамилией вообще интересно вышло: мать Василия, Авдотья, имела двух сыновей от первого брака, первый муж погиб и одна через какое-то время вышла снова замуж, как раз за Железнякова, и родила третьего сына. Отчим был очень хороший человек и неволить своей фамилией старших братьев не стал, так они и остались Панфиловыми».
Ну, спрашиваю, ты в гостинице осталась? Что ты, отвечает мама, Василий как узнал, что я в гостинице, немедленно, говорит, к нам переезжай. Я, мол, да что я, может в гостинице поживу, чего вас стеснять? А Василий мне, мол, да ты что, меня весь город засмеет да застыдит: племянница из Москвы да в гостинице живет!
Я на всякий случай с Василием сфотографировалась. На память. И вдруг кто кого еще искать будет.
Мама гостила у своих родственников все две недели. Не знаю, то ли гостеприимные очень, то ли огород у них большой. Но в общем что хотела, то нашла, в отличии от меня. Я после четвертой или пятой неудачной попытки создать крепкую дружную семью, сама уже этих гастарбайтеров на порог не пускала. Назначу свидание, он придет, а я ему «здрасте-досвиданья» и все. После того как мама вернулась у меня был полный депрессняк. А здесь она еще со своими рассказами, как Васька-таксист, возил ее там по местным достопримечательностям. То немецкий блиндаж показывал, то дорогу в горы и лес. Даже озеро, которое все «мыльным» называют. А еще рядом огромные валуны и пещеры. И родник, который дедушка (отец дяди Василия) обустроил.
В общем лежу я неделю в депрессии и тут звонок в дверь. Открываю. Стоит мужик, красивый, высокий...
- Вы к кому мужчина? - с трудом я выговорила, хорошо хоть совсем дар речи не потеряла.
- Вероятней всего к вам, - улыбаясь произносит он, - я, Василий, таксист из N-ска. Ваша мама, сказала как буду в Москве, заходить. Вот я и зашел. А тут и мама со своей комнаты выглянула
- Василий! - кричит, - Василий, ну что же вы не позвонили. Давай дочка, ставь чайник, будем человека чаем поить.
Вот так и живем. Василий сейчас в Яндекс-такси работает, сам себе бизнесмен, зарабатывает хорошо. Я третьего уже родила. Семья дружная. Старшим уже эту удивительную историю рассказываю и вам решила написать. Ну и совет хочу дать, хотите чтобы так же все удивительно хорошо было, отправьте свою маму дальних родственников искать. Мама знает, где искать и что, вряд ли ошибется.

145

История произошла в 90-х годах прошлого столетия. Мы с братом учились в школе, в каком классе не вспомню, но для истории это не важно.
Как и у большинства подростков того времени, нашей самой большой проблемой было порно. Точней его отсутствие.
Кто жил на рубеже нулевых и был подростком, наверняка помнит как сложно было отыскать "запретное видео", ту скаму кассету VHS без подписи. Некоторым везло, они находили родительскую "клубничку" спрятанную на верхней полке в шкафу или в кладовке - в этом случае, самое главное было не забыть перемотать кассету на нужное место, почему-то все были уверены что родители точно знали где они закончили просмотр. Другим же, как например мне, приходилось прозябать в неведении, довольствуясь скудной эротикой в виде игральных карт или перерисовок с каких-то журналов.
В один прекрасный день, возле школы открылся видеосалон, естественно все пытались завести дружбу с его хозяином. У нас это получилось, мы с братом смогли убедить его продать нам немного "контента для взрослых", только был один нюанс:
цена кассеты, в то время, была столь велика, что копить на нее с обедов не было никакого смысла, мы бы скорей школу закончили чем собрали нужную сумму.
Владелец салона предложил нам вариант записи фильма на нашу кассету, цена была гораздо ниже, так что этот вариант мы начали рассматривать.
Дома мы открыли шкаф с кассетами и начали думать. Просто забрать кассету и спрятать - не вариант. кол-во записей совершенно точно известно родителям, значит, нужно было выбрать фильм который никто не станет пересматривать. Наш выбор пал на французскую комедию "Сеньор Робинзон". выбор был между ним и "Возвращением Будулая".
В общем дело было сделано. Дальше история рассказывается от лица отца семейства.
На крупном предприятии обл.энерго, батя с его непосредственным начальником завели непринужденный диалог о кино. Речь зашла о комедиях и начальник очень детально начал описывать фильм, названия которого он н е знал. Сказав несколько ключевых фраз типа "динь-динь" или "я могу сделать телевизор" - отец понял что речь идет о фильме "Сеньор Робинзон", сказал начальнику что он есть у него на VHS кассете и завтра он принесет ее ему.
Дальше история рассказывается от лица начальника.
Вечером, придя с работы, за столом собралась вся семья: жена, дети, бабушка/дедушка. Начальник, еще раздеваясь сказал что взял кассету с отличной комедией и предложил скоротать вечер за ее просмотром.
Дальше, как говорится, картина маслом...
нужно ли говорить, что кассету после этого эпизода мы больше не увидели? Я не помню чтоб мы уж очень получили за этот проступок, так что или батя понял всю комичность ситуации, или мой мозг заблокировал часть воспоминаний.
Ах да, еще забавным был тот факт, что Фильм для взрослых записанный на кассету, начинался кадром на острове или типа того, там лежала девушка, к ней подходит пират, что то говорит ей на иностранном языке, а дальше происходит очень резкий поворот сюжета, твист к которому семья начальника явно оказалась не готова.

146

«Мужчина – это случайно выживший мальчик.»
Во избежание чего-то там, будем считать, что история придумана, не является руководством к изготовлению самодельных взрывных устройств (СВУ) и направлена на то, чтобы уберечь подрастающее поколение от минно-взрывных травм и совершения прочих глупостей. Ну и до кучи - все имена вымышлены, а совпадения случайны.
Мне было лет 14, а может чуть старше. Ноябрьские праздники, конец восьмидесятых, один из поселков - военных городков под Выборгом. Сижу в своей подвальной мастерской, никого не трогаю, приёмник починяю. В воздухе аромат канифоли. И вдруг прибегает Пашка, мой приятель. Глаза горят, весь в возбужденном состоянии, будто в лотерею выиграл. С порога мне выдаёт: «Пойдем рыбу глушить!» - Да чем глушить-то? - спрашиваю. Тротила нет и не предвидится, порох из гранатных запалов и патронов весь спалили давно, да и было его немного. – Да я, говорит, танковый заряд скоммуниздил. Для тех, кто не сильно в курсе, в танках наших сначала снаряд в ствол подаётся, а потом заряд в гильзе. Заряд этот порохом набит аж трёх видов: длинная солома, как макароны, – порох бездымный, также цилиндрики небольшие, на ощупь как пластмассовые, маленькие такие бочечки, и на дне гильзы над капсюлем лежит круглым тканевым стёганым блинчиком - белый мешочек с дымным порохом для запала основного заряда. Кому интересно – погуглите.
В военных городках в игрушках у пацанов не редкость – патроны, которые любой борзый пацан из военной семьи мог выменять, скрутив тайком у своего папки-офицера какой-нибудь, востребованный у дембелей, красивый значок: гвардию или классность специалиста. Затем этот значок менялся у какого-нибудь знакомого каптера на всякие военные штуки. Но заряд от танка – это даже по нашим стандартам высший пилотаж. Как рассказал мне Пашка (не ручаюсь за правдивость его слов), он тайком подкопался под стену склада боеприпасов и несмотря на боевое охранение в виде сонного узбека-караульного, умудрился туда проползти и вытащить добычу. Верхом инженерной мысли была идея взять для изготовления СВУ старый насос. Побольше велосипедного. Может быть от мотоцикла, точно не скажу. На верхнюю часть нашлась заглушка с резьбой. В нижней части насоса, откуда в обычном режиме эксплуатации выходит воздух, уже было отверстие, в которое так и просился огнепроводный шнур. Оставалось только наполнить корпус чем-то взрывчатым, закрутить, сделать гидроизоляцию из клея и можно идти на громкую рыбалку. Огнепроводный шнур у меня неплохо получался из ПВХ изоляции от провода, в которую набивался желтый порошок регенерационного состава от изолирующего противогаза. Это соединение калия, которое выделяет кислород при попадании влаги выдыхаемого воздуха и поглощает углекислоту из него же. Оно используется и в водолазной и в пожарной технике, и на подводных лодках. Опытным путем (при бросании в костер) я когда-то выяснил, что неплохо выделяется кислород и при нагреве этой регенерации, поэтому трубка ПВХ с таким составом выгорает от начала до конца даже под водой.
Старые патроны с регенерацией были щедро оставлены пожарными на месте погорелой старой РЛС П-70 «Лена-М», где я их подобрал месяцем ранее. Удивительно, что охраны после небольшого пожара на ней вообще не было. Хотя, на ней оставалось много оборудования, какие-то инструменты, огромные запасные радиолампы в обрешетке на пружинных подвесах. Я даже домой приволок монтажные пояса с цепями, пассатижи, топор и что-то ещё. А станцию потом списали, как устаревшую.
Испытание было назначено на 7 ноября. Было прохладно, но сухо. Мы выдвинулись в район испытаний утром, часов в 10 и отошли от поселка на несколько километров в лес. С собой взяли все компоненты, картоху и ещё что-то из еды. Расстелили плащ-палатку, развели костерок, кажется, даже котелок с водой для чая поставили на рогульки над огнем. Пашка сел на один край плащ-палатки, а я на другой. Я занялся изготовлением шнура, а Пашка разобрал крышку заряда и приступил к начинке стальной трубы насоса. Решив, что кашу маслом не испортишь, Паша всыпал черный порох в насос и добавил горсть регенерации, чтоб покруче жахнуло. Потом взял в руки пучок пороховых соломин и начал всё это уминать в насос. Я сидел напротив, набивал в пластиковую трубочку регенерацию, Пашкины действия видел краем глаза, сосредоточившись на своей задаче. И вдруг свет погас. И наступило великое НИЧТО. Если бы меня в тот момент убило, я бы даже этого не понял. Не успел бы ни боль почувствовать, ни испугаться. Просто наступило небытие. Не имеющее ни времени, ни звуков, ни запахов, ни вообще чего-либо, поддающегося определению. Я очень четко помню, как возвращался из небытия в этот мир. Сначала было чувство осознания себя при полном непонимании произошедшего, сопровождающееся чувством удивления. Потом я стал что-то осязать, но чувство было такое, будто широкой доской мне врезали по лицу. Все мышечные ткани лица были в онемении. Я чувствовал, что глаза мои открыты, ощупывал их руками, но ничего не видел. В ушах стоял свист. По горлу текло что-то липкое и теплое. Первая мысль - пришел песец моим глазам. Потом, к счастью моему, темнота сменилась серой пеленой, и я стал различать свет. Туман в глазах чуть рассеялся, в голове звенело, я мутным взором обвел пространство вокруг себя. Пашка сидел на расстеленной палатке, весь в крови, с выпученными глазами. Он ничего не видел, о чем и заявил окружающему миру диким, отчаянным воплем. Я увидел, что в руке его будто зажата между пальцев пороховая макаронина. При ближайшем рассмотрении оказалось, что длинная пороховина пробила ему ладонь, словно стрела, насквозь, между костей. Почему-то я сразу выдернул её из Пашкиной ладони. Я не упомянул вначале, что с нами увязался Витька, младший брат Пашки. Как хорошо, что в момент бадабума он отошел от костра. Малой был в шоке от увиденного. Удивительно, что с момента прихода в сознание, у меня в голове не было ни страха, ни паники. Только четкое планирование действий. Трубка насоса, к счастью, не разорвалась. Она пробила плащ-палатку и вошла в землю, сантиметров на двадцать. Порох, который был в трубке, выстрелил вверх, как из маленькой пушки и сгорел не полностью. Дымный порох влетел Пашке в лицо и татуировал кожу. Бездымный разлетелся твердыми пластмассовыми осколками. Мне повезло. Всё, что прилетело в мою сторону, попало ниже уровня глаз. Рассекло верхнюю губу и горло. В глаза если и попало что-то, то совсем микроскопическое. Вот откуда было теплое и липкое. Пашке пришлось похуже, осколки несгоревшего пороха густо попали в лицо и он ничего не видел. Была пробита рука, обожжено лицо и глаза. Кроме всего прочего, регенерация очень щелочная, и попадание на кожу могло вызвать сильный химический ожог. (Кстати, я думаю, именно из-за контакта регенерации с остатками машинного масла в насосе и произошел этот самопроизвольный выстрел. Подводники знают, что промасленную ветошь нельзя держать рядом с кислородными баллонами или пластинами регенерации.) Чтобы смыть химию с кожи, я нашел чистую лесную лужицу, ополоснул другу лицо. Я не ошибся, вода стала мыльной на ощупь. Так, значит химию смыли. Надо искать медпомощь. Я знал, что поблизости есть военный городок радиотехнического батальона, локаторщиков. Там наверняка есть аптечка, телефонная связь, а может и медпункт. Но сначала надо было замести следы нашей глупости. В остатках костра я спалил остатки пороха, прикопал то, что не могло сгореть, залил костер и собрал в рюкзак плащ-палатку. Потом подхватил Пашку под руку, и мы пошли в направлении военного городка по лесной дороге. Витька шел за нами и плакал от страха. Не помню, сколько мы шли. Наверное, около получаса. Шли не быстро, мой друг по-прежнему ни черта не видел. По дороге у самого городка мы встретили людей, нам подсказали адрес военного фельдшера. Был праздничный день. На наше счастье женщина оказалась дома. Она вызвала скорую из райцентра, открыла медпункт и провела первичную обработку ран, сначала Пашке, а потом и мне. Приехала скорая и Пашку вместе с братом увезли. Я отправился домой. Дорога была через поле. Домой идти не хотелось. Как объяснить всё родителям? И тут я почувствовал крупную дрожь. Меня затрясло, как старого алкаша. Стало болеть лицо. Видимо, шок начал проходить. Я сел прямо на тропинку и зарыдал, почти по-зверинному завыл в голос, ничего не мог с собой поделать.
Пашка провалялся по больницам около 3 месяцев, ему делали операцию (или несколько) на глазах и в итоге спасли зрение. Долго он носил черные точки пороха под кожей на лице и оспинки-шрамики от осколков. У меня на память о детской глупости тоже остались шрамы, один на верхней губе прячется под усами, другой – в районе кадыка.
Родители наши не хотели подставлять нас под уголовку - хищение боеприпасов, изготовление СВУ. Нам сочинили легенду для участкового, что мы пошли печь картошку, нашли в лесу неизвестный предмет, (предположительно пороховой выстрел от гранатомета) и он взорвался в руках у Пашки. После того случая я завязал навсегда с самодельной пиротехникой. Крайне осторожно обращаюсь с оружием и держусь подальше от фейерверков и всего взрывопожароопасного. Чего и вам желаю, дорогие читатели.
P.S. С Пашкой после того случая наша дружба стала почему-то затухать. Мы перестали общаться. Последний раз я видел его лет десять назад. Прости меня, друг, если тогда я повёл себя как-то не так.

147

В начале девяностых прошлого столетия, когда железная рука рынка решительно взяла за горло плановую экономику, у нас в городке стали чахнуть и закрываться промышленные предприятия, выставляя за ворота новую формацию свободных людей. Умные и предусмотрительные потянулись на историческую родину. А наиболее предприимчивые из оставшихся подались в бизнес. По большей части челночный: возили в Польшу портреты американских президентов и меняли их на всякие необходимые товары европейского легпрома.

На Польшу выбор пал не случайно. От златоглавой до самой границы и обратно ежедневно ходил поезд, который делал остановку в нашем городке. Очень удобно: рядом с домом сел в поезд, рядом с домом потом вышел.

В то благословенное время молодой и инициативный класс эффективных менеджеров только начал осваивать популярный флешмоб «Улучши жизнь своему народу». Главное руководство железных дорог не осталось в стороне от этого модного тренда и кинулось вносить свою лепту в поднятие сервиса обслуживания клиентов на новый недосягаемый уровень. По стране по-прежнему бегали пассажирские вагоны, полученные от Германии в виде военной контрибуции. И рейсы дико выпадали из рамок расписания. Но это пустяки, недостойные внимания. А вот за сокращение времени нахождения составов в пути взялись серьезно, отменив все остановки вне крупных узловых пунктов. Теперь через наш городок экспресс пролетал без задержек.

Такая трогательная забота о людях несколько осложнила жизнь местечковым челнокам. Маршрут на шопинг стал значительно длинней и оброс невиданными доселе трудностями. Но сообщество оказалось дружным и быстро приспособилось к новым реалиям. Ведь много лет женщины (в основном челночили именно они) работали на одном комбинате, а сейчас плечом к плечу стояли на одном рынке. В Польшу стали ездить группами по 5-6 человек. Вместе было проще отбиваться от законного и незаконного рэкета на столичном вокзале. Товарки могли покараулить вещи, пока ты бегаешь в туалет, буфет или в кассу за билетами. Помогали друг другу перетаскивать сумки по переходу над железнодорожными путями в стремлении успеть на последнюю электричку до дома.

К сожалению, пытливый ум семафорных управленцев не знал простоя. Следующим шагом по улучшению сервиса неожиданно стала отмена этой самой последней электрички. При таком раскладе приходилось трястись несколько лишних часов до конечной, чтобы потом провести ночь на перроне, или возвращаться домой на такси. Но челночницы были людьми сознательными и неконфликтными. Они не стали писать гневных писем президенту, не вышли перекрывать федеральную трассу и даже не поинтересовались у высокопоставленных железнодорожников: «Что за на?!». Проблему решили нетривиально. Просто на обратном пути, когда за окном вагона начинали мелькать знакомые до боли пейзажи, скидывались, кто сколько может, и шли на поклон к машинисту поезда.

Машинисты, хоть и были из пролетариев, но к проблемам нового купечества, особенно лучшей его половины, относились с пониманием. Поэтому на подъезде к городу локомотив сбрасывал скорость до минимума. Проводник открывал дверь вагона, и под откос вылетали баулы с товаром, а следом выпрыгивали и сами владелицы. Электровоз давал прощальный гудок и, резво набирая ход, растворялся в сумрачной дали. А труженицы челночного бизнеса собирали свои сумки и грузились в авто поджидавших их мужей.

148

Интересно, много ли существует на свете книг, которые ОЧЕНЬ сильно повлияли на жизнь людей?
Боюсь, что я знаю лишь очень небольшое число книг, которые реально смогли оказать такое влияние.
Не буду упоминать Тору, Бхагавад-Гиту, Евангелие и Коран. Религия — это религия.
Да, был такой «Капитал», который, надо признать, все же мало кто реально читал (особенно – до конца), но который привел в итоге ко многим серьезным событиям в целом ряде стран, в частности – в России.
Да, была такая книжка «Хижина дяди Тома», которая стала (лично я раньше не знал этого) самой продаваемой книгой в США в XIX веке (после Библии!). Как рассказывали современники, эта книга настолько сильно обострила противоречия между сторонниками и противниками рабовладения в США, что в итоге вызвала Гражданскую войну. Авраам Линкольн при встрече с автором «Хижины…» Гарриет Бичер Стоу назвал ее «маленькой женщиной, вызвавшей великую войну» и, я думаю, он знал, о чем говорил.
Кроме «Капитала» и «Хижины…» я могу назвать еще одну книгу, которая вызвала при ее появлении огромный общественный резонанс, изменивший, в итоге, очень многое в жизни одной страны – Великобритании. Интересно, что эта книга, как и «Хижина дяди Тома», издавалась в СССР, пользовалась у нас определенной известностью, но большинство из тех, кто эту книгу прочел в русском переводе, даже не могут представить, насколько большую роль эта книга сыграла на родине ее автора, британского писателя, Арчибальда Джозефа Кронина.
Книга эта – роман «Цитадель».
Сразу предупрежу, что в книге вообще ни слова не говорится о цитаделях, крепостях, и других оборонительных сооружениях. Лишь на САМОЙ ПОСЛЕДНЕЙ странице этого романа описывается проплывающее «облако в виде цитадели». И это все.
Книга эта о молодом английском враче, только начинающем свою карьеру в медицине – Эндрю Мэнсоне. Было известно, что автор романа к моменту его написания был умеренно известным писателем, а до писательства он сам работал врачом примерно в тех же местах, куда он поместил героя своего романа – в шахтерских городках Южного Уэльса. Все это придавало дополнительную достоверность роману, но, как бы реалистично роман не был написан, это не могло объяснить и десятой доли той популярности, которую приобрела эта книга немедленно после издания.
Книга вышла в 1937 году, и в этом же году вышли два дополнительных издания романа, а в 1938 году по книге был уже был снят фильм. Более того, в 1980-е годы BBC сняло по этому роману 10-серийный сериал (при желании его можно найти сейчас на YouTube).
В июле 1937 года роман бесплатно распространялся среди делегатов ежегодного собрания Британской Медицинской Ассоциации, а в сентябре 1937 года журнал Американской Медицинской Ассоциации (JAMA) посвятил этому роману редакционную статью на целую страницу! Думаю, это был единственный такой случай за всю историю JAMA, когда столь престижный научный журнал посвящал целую страницу своего издания не новому лекарству или методу лечения, а всего-навсего художественному произведению.
На страницах того же журнала JAMA развернулась целая дискуссия по поводу романа, что тоже было более чем необычно для такого издания.
Кто-то писал о том, что «роман представляет собой интересное чтение», но «он не дает верной картины медицины ни в Великобритании, ни в Соединенных Штатах». При этом некоторые читатели-врачи были в полном восторге от прочитанного романа. В частности, доктор Хью Кабот из клиники Мейо в Рочестере написал в своем письме в редакцию JAMA такие слова: “Эта книга столь значима, что я был бы рад, если бы она оказалась в распоряжении каждого студента-медика и практикующего врача в возрасте до 35 лет в этой стране. Она также даст возможность задуматься любому, кто чувствует сомнения в разумности подхода к оказанию медицинской помощи в настоящее время. Это великая книга, которая вполне может оказать глубокое влияние на будущее нашего общества».
Несколько слов о том, какие картинки из жизни молодого врача в Уэльской «глубинке» вызвали столь пристальное внимание британской (и не только) публики – в особенности, врачей.
Глазами молодого доктора, влюбленного в свою профессию, мы видим «умудренного жизнью» фармацевта, который в своей аптеке предлагает больным обычную воду из-под крана в сосуде с латинской надписью «Aqua» - «из него вода им кажется вкуснее».
Мы видим «преуспевающего» доктора, который предпочитает умолчать о нескольких случаях тифа у него на участке, что может потенциально привести к эпидемии, но меры по ее предотвращению могут привести к чрезмерным затратам медицинского совета, и ему тогда, скорее всего, сократят зарплату. Это умолчание приводит, в итоге, ко вспышке тифа в городке.
Мы видим пожилого доктора, который очень популярен в городе, но с легкостью путает вилочковую и поджелудочную железу у пациента. Поговорив с ним, главный герой размышляет о том, то «должен быть какой-то закон, который будет заставлять врачей повышать свои знания и проходить курсы усовершенствования в обязательном порядке хотя бы раз в пять лет».
В романе показано, как Эндрю Мэнсон в самом начале своей карьеры лечит лишь единичных пациентов, от которых отказались другие врачи, и он старается помочь каждому из них по максимуму, не особо обращая внимания на уровень гонорара. Но с ростом популярности в маленьком городке, молодой доктор становится все более и более разборчивым, у богатых пациентов он находит все новые и новые мнимые болезни, назначая против этих мнимых болезней дорогостоящее (но бесполезное) лечение.
Тем не менее, на каком-то этапе доктор Мэнсон, пережив личный кризис (связанный со смертью любимой жены) находит в себе силы прекратить охоту за денежными знаками и вернуться к врачебной практике, приносящей пользу всем людям, а не только горстке супербогатых пациентов.
Современные исследователи творчества Кронина выделили несколько принципов для реформирования системы здравоохранения в Великобритании, которые в художественной форме были сформулированы автором в романе «Цитадель»:
1) Уход от системы оплаты медицинских услуг «fee for service» (т.е. примерно так, как оплачивается у нас сейчас поход в платную клинику – осмотр врача стоит столько-то, удаление зуба стоит столько-то, анализ крови стоит столько-то). Вместо этого предлагается что-то похожее на советскую систему здравоохранения, только у каждого пациента есть право на выбор врача. Если к одному врачу записывается 1000 пациентов, к другому – только 500, то более «популярный» врач получает в два раза большую зарплату. А работодатель пациентов оплачивает за каждого работающего одну и ту же сумму (в англоязычной литературе эта система оплаты труда медиков называется “capitation”, для 1930х годов такая система считалась очень прогрессивной, т.к. давала возможность более широкого доступа к услугам здравоохранения для всех слоев общества)
2) Обязательные регулярные курсы усовершенствования для врачей
3) Вовлечение врачей в научно-исследовательскую деятельность, что дает врачам дополнительный стимул для совершенствования своих знаний
4) Объединение нескольких врачей различных специальностей в единую структуру (типа наших поликлиник)
5) Доступность рентгеновского обследования для всех случаев, сложных для диагностики (в годы написания романа рентгеновских установок было мало, и стоимость рентгеновского обследования была довольно велика)
6) Размещение крупных клиник за пределами больших городов, вдали от источников загрязнения (напомню, в те годы 99% помещений в Великобритании отапливались углем, что приводило к очень высокой загрязненности атмосферы городов) и шума.
7) Использование в медицинской практике результатов работ ученых, независимо от страны их происхождения и наличия у них медицинской степени (в книге приводится пример пневмоторакса, который был предложен для лечения туберкулеза, но который долгое время не применялся в Англии, т.к. был предложен 1) американцем 2) человеком, не имевшим диплома врача).
8) Достаточная оплата труда врачей и медсестер, при исключении переработки на рабочих местах, что снижает качество лечения больных.

Как уже упоминалось, роман (изданный в 1937 г.) и фильм, снятый на основе романа (1938 г.), были очень популярны в Великобритании того времени и широко обсуждались простыми британцами, врачами, а также политиками. В тяжелые для Англии военные времена, в 1942 г., был подготовлен так называемый доклад Бевериджа о возможных путях реформы системы здравоохранения. Доклад назван так по имени его инициатора, члена Либеральной партии, сэра Уильяма Бевериджа. Значительная часть изложенных Крониным принципов вошла в текст доклада, который обосновал необходимость БЕСПЛАТНОГО здравоохранения в Великобритании. Считается, что включение такого требования в программу Либеральной партии на выборах 1945 г. позволило этой партии сравнительно легко обойти консерваторов, несмотря на большую популярность главы последних – Уинстона Черчилля. А в 1946 г. был принят Акт о Национальной Системе Здравоохранения, узаконивший примерно такую систему здравоохранения, которая действует в Соединенном Королевстве по сей день.
И не последнюю роль в продвижении этой важнейшей реформы в британском обществе сыграл, как выясняется, роман Арчибальда Джозефа Кронина под названием «Цитадель».

149

Убийства по объявлению

Одним пасмурным днём в газетёнке захолустного города появилось объявление, потрясшее всех. Оно вышло в колонке «знакомства» — будто редактор не смог придумать, где его разместить, и выбрал первую попавшуюся рубрику. Звучало объявление так:

«Если вам надоел сосед, собственная жена или начальник, не выплачивающий зарплату, позвоните по номеру +XXXXXXXXXX, и я с искренним наслаждением избавлю вас от проблемы.
Завсегдатай парков».

Человек, прозванный «Завсегдатаем парков», тревожил город уже три месяца, с тех пор как его первую жертву нашли в центральном сквере. За три месяца маньяк убил шестерых. Жертв находили задушенными, зарезанными, застреленными или забитыми тупым предметом. Орудие всегда отличалось, но места преступлений — парки, скверы, посадки — объединяли череду жестоких смертей. Так и родилось прозвище, раз за разом звучавшее на страницах местных газет.

До появления маньяка городок был так скучен, что серия убийств потрясла его до основания. Как и любой мелкий город, он был обречён нагонять на жителей унылую тоску, подчас граничащую с помешательством. То, что кого-то он довёл до убийств, не удивляло — но всё же пугало. И так унылые улицы погрузились в отчаяние. Детей не пускали гулять, взрослые вовсе перестали развлекаться. Они прятались по домам, держались людных мест и старательно избегали парков. Тенистые аллеи опустели, и даже если маньяк продолжал рыскать по ним в поисках жертв, то никого не находил.

Полиция усиленно искала убийцу, и тот вроде бы залёг на дно, подарив городу затишье, как вдруг в газете появилось это объявление.

Главный редактор только разводил руками. Листок с текстом нашли в конверте без подписи, брошенном на пороге редакции, отпечатков на нём не было. По указанному номеру не отвечали, и только автоответчик старательно записывал каждое сообщение, чтобы передать кому-то неизвестному. Город гудел — встревоженно, испуганно, то возмущаясь нахальством преступника, то называя произошедшее чьей-то злой шуткой. Недоумение нарастало. Все с волнением ждали, что будет дальше.

Газета вышла в субботу. А в понедельник исчезла Карлотта, разносившая по домам письма.

Она пропала во время утренней доставки, когда, посвистывая, развозила почту. Её велосипед нашли в паре шагов от заросшего Утиного парка. Тело не обнаружили. Пока полиция искала хоть каких-то свидетелей, в участок пришла захлёбывающаяся рыданиями Роза Марбл — та самая, которая год назад развелась с мужем из-за того, что он изменил ей с Карлоттой. Слёзы душили женщину, и, сидя напротив дежурного, она сквозь всхлипы шептала, что не хотела этого, не верила, считала шуткой и позвонила на эмоциях. Под конец, перестав уже плакать, Роза дрожащими руками протянула полицейскому телефон. В журнале вызовов висел исходящий на номер из объявления.

Волнение превратилось в ропот. Женщину осуждали все; она прятала глаза, когда под прицелами чужих взглядов шла по улице. Каждый житель города считал нужным подчеркнуть, что сам бы так не поступил. Тем не менее, в среду ночью исчезли уже двое.

Роберт, старый учитель, давно ставший обузой для семьи, ушёл вечером сам. На столе нашли записку, в которой старый приятель назначил ему встречу, а на указанным месте встречи — следы крови, примятую траву и отпечатки двух пар ботинок. Приятель старичка клялся, что не при чем, родня молчала, и только у невестки Роберта странно блестели глаза. Вторым исчезнувшим был Льюис, молодой парень, работавший строителем; коллеги рассказывали, что на днях он крупно поссорился с другом. Льюис пропал по дороге с работы, когда проходил через посадку. Его оторванную руку полиция сняла с дерева и добавила к вещдокам.

Убийства шли по нарастающей. Старые шесть жертв показались детским садом, когда всего к концу недели пропало восемь человек. Улик не хватало. Немногочисленная полиция городка металась от одного места преступления к другому, а горожане сходили с ума. Все обиды — старые и новые — всплывали наружу, и всё чаще телефон в чьих-то дрожащих руках отзывался механическим голосом автоответчика.

В новой субботней газете Завсегдатай поблагодарил горожан и пообещал рассмотреть многочисленные обращения в порядке очереди.

***
В эти дни Стивену, детективу, ответственному за поимку Завсегдатая, пришлось особенно несладко. Начальство вешало на него всех собак, горожане обвиняли в просиживании штанов, купленных на их же деньги. Газеты раз за разом подчеркивали, что преступник не найден, и спрашивали: чем же занимается Стивен? Вся злость притихшего перепуганного города обрушилась на бедолагу, и пока друг с другом горожане старались быть на всякий случай повежливее, хранителя порядка не щадил никто. Но Стивена это, казалось, не трогало.

Взяв по пути стакан с какао у хмурого пекаря, он вошёл в участок. В кабинете ждал подчиненный. Едва поздоровавшись, юноша сунул Стивену бумажку с чьим-то номером.

— Он позвонил.

Стивен подобрался. Его спокойное, добродушное лицо азартно заострилось.

— Когда? — быстро спросил он.

Подчиненный нервно облизнул губы.

— Час назад.

Стивен нахмурился, думая, потом решительно кивнул.

— Звони тому парню, отцу первой жертвы. Надеюсь, ты не ошибся.

Подчиненный кивнул и ушёл. Стивен всмотрелся в лист с номером. Его губы слабо шевелились, повторяя то цифры, то приписанное внизу имя.

Вечером Стивен пришёл к нужному парку. Проверил рацию, выбрал удачный наблюдательный пункт. Оставалось только ждать. Ветер шевелил кроны деревьев, свет фонарей разгонял темноту новолуния. Наконец вдалеке показался одинокий собачник, неторопливо выгуливавший шпица. Полицейский прищурился, напрягая зрение. Спустя минуту за спиной собачника показалась смутная фигура.

— Боевая готовность, — шепнул Стивен в рацию, не сводя с парочки глаз.

Ничего не подозревающий горожанин присел, выпутывая лапку шпица из брошенного на дорожке пакета. Преследователь остановился рядом. От Стивена они были в паре шагов.

— Не подскажете, сколько времени, мистер Уайт? — произнёс преследователь.

Собачник замер. А потом, вскочив, замахнулся на преследователя невесть откуда взявшимся ножом.

— Взять его! — крикнул Стивен, срываясь с места.

Когда подоспели подчиненные, полицейский уже скрутил мистера Уайта на пару со вторым мужчиной. Мистер Уайт вырывался, бешено вращая глазами, а собачонка рядом заходилась отчаянным лаем.

***
Поимка маньяка на месте преступления привела город в состояние эйфории. Все с облегчением сбрасывали с плеч груз привычного уже напряжения, поздравляли друг друга, безбоязненно возобновляли ругань в очередях и ссоры с родными. В доме мистера Уайта нашли газетные вырезки с именами первых шести жертв, а в тайнике — все орудия преступлений. Город ликовал, и добропорядочные граждане требовали для убийцы самого сурового наказания.

Стивен обедал в ресторанчике около полицейского участка, когда к нему подсел старый друг Томас.

— Скажи мне, Стив, как ты это провернул? — живо спросил Томас, опуская на стол свою кружку с пивом. — Никто до сих пор не понимает, что выдало Завсегдатая.

Стивен хмыкнул и отправил в рот кусок ветчины. Он, как всегда, был спокоен и добродушен.

— Он сам себя и выдал. План был рискованный, но, позволь я ему просто залечь на дно, у нас бы и такого шанса не было. — Стивен глотнул пива и, поймав непонимающий взгляд друга, пояснил: — это я оставил объявление в газете.

— То есть как ты? — недоверчиво нахмурился Томас. Сухая ладонь взметнулась вверх в пренебрежительном взмахе. — Не говори глупостей. Жертвы...

— ...Жили всё это время на моей даче, — закончил Стивен. — Уже сегодня они вернутся домой, а завтра полиция расскажет правду и выплатит им награду за сотрудничество.

Томас непонимающе отстранился. Его морщинистое лицо подрагивало от удивления.

— Но ведь кровь, оторванная рука, улики... — пробормотал он.

— Всё бутафория, — пожал плечами Стивен; доев, отодвинул в сторону тарелку. — Нам нужно было вывести преступника на чистую воду. Человек, сделавший себе в пределах городка такое имя, должен был заинтересоваться тем, кто ему подражает. Я и мои ребята составили объявления, подговорили нескольких горожан поучаствовать в ловле, создали видимость похищений — и все поверили. Даже сам Завсегдатай. Пока все звонили в участок, думая, что говорят с маньяком, он один знал, что кто-то ворует его славу.

Томас растерянно следил за Стивеном. Тот допил пиво и подозвал официантку.

— Нам надо было спровоцировать убийцу на какую-нибудь глупость, заставить себя выдать. Поэтому я проверял все звонки, вычислял заказчиков, их жертв, периодически инсцинировал похищения и ждал. Вчера утром позвонил неизвестный и заказал безобидного собачника мистера Уайта, по вечерам выгуливающего питомца в одном и том же парке. После проверки выяснилось, что звонил сам мистер Уайт. Я понял, что он и есть маньяк, желающий встретиться с подражателем, и с помощью парня, который пострадал от его рук первым, подготовил засаду. Вот и всё.

— Что ж, повезло, — хмыкнул Томас, с уважением глядя на друга.

Подошедшая официантка забрала деньги. Стивен уже поднялся, когда Томас внезапно придержал его руку. Глаза старого друга странно блестели.

— Значит, всё это время горожане просили у вас смерти друг для друга, — тихо сказал он. — И... сколько было звонков?

Стивен усмехнулся. Он помнил каждый из "заказов", надиктованных дрожащими, но безжалостными голосами мирных обывателей.

— Пятьдесят семь, — ответил он.

Томас задрожал в ужасе. Его губы беспомощно приоткрылись.

— И... как мы теперь будет жить с этим знанием? — тихо спросил он.

Стивен пожал плечами и осторожно высвободил руку. Накинул пальто. Проверил, не вывернулся ли воротник.

— Как и раньше, Томас, как и раньше, — ответил он с горькой улыбкой и, махнув на прощание, вышел из ресторанчика.

150

Кстати о конституции. И о поправках. И о важности русского языка в нашей жизни.
В институте это еще было. Сдавал экзамен курсе так на втором. По некоторым предметам можно было это сделать досрочно. То есть еще до наступления сессии. Если все задания семинаристу отлично сдаете, то вот тебе прямая дорога к лектору на досрочку. А лектор тот славился своим лояльным отношением к студентам. Халявщиком был одним словом.
А вот семинарист им не был. И если первое задание прошло на ура, то на втором состоялась Варфоломеева ночь пополам с Вальпургиевой. В том плане, что преподаватель в образе козла добивал протестантов, несмотря на все их протесты. Задание конечно, семинарист в итоге принял, но осадочек остался. Я уточнил, правильно ли я понимаю, что о допуске на досрочный экзамен не может быть и речи? И преподаватель похвалил мой безусловно высокий уровень интуиции, поставив его в пример моему уровню готовности по предмету.
Но халявы хотелось. Тем более и предмет я относительно неплохо знал. Как говорится, если нельзя, но очень-очень хочется, то можно. Пошел я вместе со счастливчиками, кого допустили на экзамен.
- Давайте зачетку, тяните билет. Молодой человек, а допуск ваш где? - это экзаменатор.
- Какой допуск? - попытался я прикинуться ветошью.
- Ну допуск к экзамену. Семинарист вам должен был его подписать.
- Ах, этот допуск - я начал лихорадочно рыться в пустом пакете. - Что-то я его не нахожу, наверное в общежитии оставил.
- Сходить? - сказал я с надеждой в голосе, что ответ будет отрицательным.
- Конечно, сходите. Время еще есть.
План спасения рождался по пути в общагу. Быстро схватил лист, нацарапал "Семинаристу такому-то, прошу допустить, бла-бла", и двинул в комнату к однокурснику с таким же корявым почерком, что был у преподавателя. На счастье он оказался у себя.
- Дорогой однокурсник, спасай - говорю. - Меня нужно срочно допустить на экзамен. Без тебя это не получится.
От него и требовалось написать всего три слова и поставить закорючку вместо подписи. Он и написал. "Все задания зданы".
Зданы. Зданы!
Вот же зука! - подумал я.
Но времени переписывать уже не было. Потом я размышлял, и нашел это логичным. Действительно, что еще можно с заданиями делать.
Дальше уже было не так интересно. Сдавал я одним из последних, и большую часть отведенного времени думал не над темой билета, а над тем, не стоит ли забрать зачетку, допуск и перенести сдачу на более позднее время. Дилемма как в шутке про дедушку, который рассказывал внуку, что по молодости немцы заставляли его либо сдать партизан, либо грозили расстрелом. "Конечно же, расстреляли".
Какая мораль и причем тут конституция? А морали никакой и нет. В конституции, оно как и в жизни. И русский язык вроде как важен, но это не точно. И когда кому-нибудь чего-нибудь нельзя, но очень-очень хочется, то вроде как получается и можно. А будет на это допуск или не будет - это скорее всего и не важно.
Кстати, сразу извиняюсь за опечатки и ошибки в тексте. Наверняка же есть. Все дело в том, что я до 1 июля текст этот печатаю, так что пока можно. А вот уже со второго все по-другому будет. Зовсем!

1234567 дальше →

Партнеры

Реклама