Шутки про человеку - Свежие анекдоты |
952
Три друга, два "масквича" и один бывалый бывший сибиряк, поехали на "Рыбинку" рыбачить. На рыбалке, что самое главное? Правильно, совсем не рыба! Короче, накидались так, что москвич Вова, только следующим утром обнаружил в своей заднице уже напившегося клеща. Вова начал впадать в уныние - энцефалит, инвалидность, смерть!
- Что делать, Саня!
- Да, хуйня, меня сто раз кусали! Сейчас главное выпить, у нас в Сибири все таёжники пьют, от энцефалита ни один не помер, только от палёной водки... ну а денька через два-три глянешь на место укуса, если нет эристемы (красные кольца вокруг места укуса) то и вовсе забей!
- Как же я посмотрю?
- Жену попроси, пусть посмотрит.
Вова возмущенно глянул на Саню - некрасиво и не интеллигентно, такое любимому человеку показывать.
- Ну тогда делай селфи!
Вова промолчал, выпил и вроде успокоился, ну а чё - мысль!
Теперь делает селфи. А друзья глумятся, пишут:
- Вовка, скинь фоточку!
|
956
Лошадь, кошки и корова. Сказка.
Как-то в субботу, я купил чая, молока и сушек и поехал на дачу. С тех пор, как мне стало лет гораздо больше, чем было раньше, я так каждую неделю делаю. Каждую, каждую, можете не сомневаться. А с очередного своего дня рождения даже прогуливать перестал и езжу туда без всяких пропусков, как трамвай по правительственному маршруту.
Иначе мне нельзя, у меня теперь на даче лошадь живет в сарае. Она, кстати, сарай конюшней называет и на сарай обижается, так что вы меня не выдавайте, если спросит. Спросит? Спросит, спросит, она такая.
Никогда не думал, что всякие народные домыслы с поверьями в реальности сбыться могут. Когда говорили, что как только человеку четвертую подкову на счастье подарят, так у него сразу лошадь должна завестись. Или конь. Я вообще, с детства был уверен, если человек руки перед едой моет, зубы утром и вечером чистит и душ пару раз в день принимает, то у него даже мелочь какая завестись не может не то что лошадь. А она взяла и пришла вслед за четвертой подковой. И живет. Вместе с кошками в сара… в конюшне то есть. Кошки лошадиное сено от мышей охраняют, а лошадь им чай с молоком готовит на примусе. Чай с молоком я привожу, а на сено лошадь сама себе зарабатывает. Я ей газонокосилку брать разрешаю и тележку. Косилкой она соседям газоны за траву косит, а с тележкой извозом занимается по мелочи. Так и живут.
До дачи я хорошо доехал, долго только. Пешком, на метро, на электричке, на автобусе потом опять пешком. Две сушки съел по дороге. Проголодался потому что. Но чай с молоком целы, все. Подхожу к калитке, а там разорение какое-то. Сирень мою кто-то обглодал, дубок маленький сломал, березку из земли вывернул вместе с колышком, к которому привязана, чтоб от ветра не сломалась. А прям перед калиткой коровья лепешка лежит.
Я-то человек почти деревенский, хотя и из города приехал. А для тех, кто совсем городским жителем является, поясню. Коровьи лепешки несколько отличаются от лепешек, допустим, узбекских. Прежде всего тем, что узбеки свои лепешки пекут и едят, а коровы – нет. Они ими, прямо скажем, совсем наоборот с лепешками поступают. Поступают где ни попадя и прям перед моей калиткой в частности.
Меня, правда, не столько лепешка возмутила, лепешка-то в конце концов – удобрение. Меня поломанные деревья расстроили. Жалко деревья. Сам сажал, поливал, воспитывал практически. Как мог. А их поломали. И кусты еще перед забором тиранил кто-то. Совсем возмутительное дело, потому что там ягоды вкусные в кустах.
Пока я расстраивался и возмущался сзади на дороге белая «Волга» остановилась.
Здравия желаю! – это сосед не выходя из машины здоровается по-военному. Он и есть военный, в отставке только. Зато целый генерал-лейтенант сразу.
- Ты, - это он меня расстроенного и возмущенного строго спрашивает, - корову мою не видел? Пропала корова. Все обыскал, нигде нету. А следы прям к тебе на участок ведут.
- Так вот кто у меня тут разор и беспорядок навел, значит, - я когда расстроенный построже любого генерала буду, - твоя корова? Сирень обглодала, дуб сломала, березку с корнем выворотила, кусты переломанные все, а в калитку мне теперь прыжком входить надо, чтоб не вляпаться в это вот самое. Твоя корова, говоришь, наследила?
- Не, моя корова животное приличное, к дисциплине на ать-два приученное, - генерал сразу на попятную, - не могла она такого натворить, это я в следах ошибся наверное. А это другая корова безобразничала.
Генерал-то на попятную - это понятно: какому генералу охота за коровьи проделки ответственность отвечать. Никакому.
Только никакой другой коровы у нас в деревне нету. Одна она, генеральская. Рыжая с белыми пятнами. И на участке у меня тихо подозрительно. Ни лошадь не ходит, ни кошки не показываются. Кошки-то вообще меня возле калитки встречают. У них на молоко нюх. Лошадь тоже вежливая. Навстречу выходит и первой здоровается. Я все же какой-никакой, а хозяин. Тем более с сушками приезжаю. Солеными.
Ну я к сараю сразу, к конюшне то есть. Постучал, дверь открыл. Не так все. Сразу чувствуется.
- Здравствуйте, - говорю, - наше вам с кисточкой, чаем, молоком и сушками.
- Мы вас не ждали, а вы приперлися, - это самая старшая кошка мяукнула. Она деревенская у нас полностью. С уличным воспитанием. За словом в карман никогда не лазит. Нет у нее карманов потому что. Зато слов всяких навалом. Есть среди них и приличные, но, в основном, вот такие вот все. Так-то она добрая, мурлыкать даже умеет, но и нагрубить у нее не задержится.
- Как-то ты неожиданно приехал, - лошадь мне навстречу вышла все-таки, - не ждали мы тебя так рано.
- Не ждали? – удивляюсь я, притворно так, а сам слышу, что в сарае за кучей сена пыхтит кто-то. Отдувается и чавкает еще, - Ага. Три года в одно и то же время приезжаю, чего меня ждать-то. Не нужно меня ждать все равно приеду. Вы, кстати, корову тут поблизости не видели? У соседа корова пропала, а следы к нам во двор ведут.
- Не видели мы никакой коровы, рыжей с белыми пятнами и в ошейнике, - это младшие кошки хором почти, - мы молоко все время в магазине покупаем, или ты привозишь, а коров мы только на картинках в энциклопедии Брема видели.
Любая кошка соврет недорого возьмет, это все знают, но наши все границы уже перешли. В углу пыхтят, чавкают, из-за сена один рог высовывается, а они только на картинках видели. В энциклопедии Брема еще. Интересно, правда, откуда они про Жизнь животных знают. Но это мы потом выясним, а сначала с текущей коровой разберемся.
- Ладно, - говорит лошадь, - такое все равно не спрячешь. Выходи знакомиться будем.
Это она к корове обращается. Мне-то выходить неоткуда, я и так посредине сара… то есть конюшни стою. С кошками разговариваю.
- Здравия желаю, товарищ хозяин, - выходит корова из-за сена, - старшина первых коровьих статей, Муха, представляюсь по поводу прибытия к новому месту стойла.
Нифига себе заявочки, думаю. А тут лошадь еще:
- Действительно. Мы тут подумали и решили. Пусть с нами живет. Совсем ее генерал замуштровал, сам видишь, как разговаривает. Жалко ее, сил нет.
- Иди отдохни, а мы потрещим пока, - это лошадь уже к корове обращается.
- Слушаюсь! – корова развернулась кругом, по-военному щелкнув копытами, и пошла себе обратно за сено, начав движение с обоих левых ног, как в армии положено.
- Так что мы решили, - продолжала лошадь, а кошки кивали ушастыми головами, - пусть с нами живет и все тут. Корова – животное нежное, к ней с лаской надо, а не по уставу строевой службы шагистикой заниматься. А ее вон и назвали в честь гранатомета и петь на вечерней поверке заставляют и «отбиваться» пока спичка горит.
- Вы-то решили, - говорю, - только получается, что вы корову у генерала свистнули, а отвечать я буду. Генерал, на меня ведь в милицию жаловаться пойдет. На вас-то бесполезно жаловаться. Скажешь, что лошадь с кошками корову со двора свели, так никто никаких мер принимать не будет, а вот если сосед корову украл, то его сразу за воротник и в кутузку потащат.
- Разрешите обратиться, - раздалось из-за сена, - генералу за меня надо денег предложить, он много не возьмет потому что я строевым шагом ходить сбиваюсь и лево с правом путаю. Генерал меня на гауптвахту за это хотел сдать. Вот я и ушла. Равняйсь, смирно, - ни к селу ни к городу добавила корова и замолчала.
- Вот видишь, - продолжала обрабатывать меня лошадь, - на гауптвахту. Это он ей сказал, что на гауптвахту, - лошадь перешла на шепот, - на мясо он ее хотел сдать, честное слово. Так что, как хочешь, - иди к генералу договаривайся.
- Договаривайся, договаривайся, - а я пока примус раскочегарю, поддержала лошадь старшая кошка, будем чай пить с молоком. Нам теперь парное молоко два раза в день выдают. Не чета твоему городскому из холодильника.
- А сирень, а березу? А кусты кто покорежил? Про препятствие возле калитки я не спрашиваю, с препятствием мне и так все ясно.
- Извините, разрешите обратиться, - все еще из-за сена подает голос корова, - но пока я стучала в калитку случилась маленькая неприятность. У вас звонка нету, пока домычишься, чтоб открыли, всякое может случиться. И сирень я нечаянно попробовала, она у вас невкусная. Больше не буду, слушаюсь, так точно.
- Кусты мы отремонтируем, препятствие уберем, - заявляет лошадь, - пока ты с генералом переговоры будешь вести, мы даже березу новую посадим, а препятствие как удобрение используем. Ты иди.
- Иди, иди, - поддерживают лошадь младшие кошки, - тебе ж сплошная выгода выходит: теперь молоко из города возить не нужно, будешь теперь в город молоко возить.
Против такой логики не попрешь ведь. Корова мне и самому нравилась. Она газон очень хорошо стрижет. Почище всякой газонокосилки. И бензина не требует с электричеством. Последний аргумент у меня остался.
- А как же, - спрашиваю я лошадь, - конь? Мне ведь через месяц опять четвертую подкову на счастье подарить должны. Ты же сама говорила, что теперь конь может появиться. А жить он где будет, если мы корову к себе возьмем? Сарай же не резиновый.
- Лучше корова в сарае, чем конь у тебя в квартире, - философски заметила лошадь, - да и будет ли он еще, конь этот? А корова вот она. С ней прям сейчас дружить можно.
И пошел я к генералу. Договариваться насчет коровы. А то получается, что все у меня добрые: лошадь добрая, кошки добрые. Только один я злой и сомневающийся. Не, не выйдет. Коровой больше, коровой меньше – уже без разницы ведь, когда лошадь есть.
Пошел к генералу договариваться. И договорился.
Теперь, когда еду на дачу, я молоко из города не везу. Только чай с сушками. Сушек, правда, в два раза больше приходится покупать, но это не главное. Главное, что меня на даче немного больше ждут, чем раньше. И молоко парное теперь. Со «здравия желаю», правда, но это тоже не главное.
|
|
958
Одесские зарисовки.
Море одиночества.
- Какое прекрасное утро.-Зина сделала ещё один глоток горького густого кофе, жмурясь от яркого солнца, прорывающегося к её глазам через щель в ветвях старинной акации, растущей возле старого кафе на Мясоедовской.
-Что?- оторвался от телефона Толик, пытаясь переключиться от соцсетей на реальность.- Что ты говоришь?
-Я говорю, что утро просто прекрасное. Посмотри какое шикарное солне, сегодня воскресенье, ещё май и впереди минимум четыре месяца тепла.
-Да, утро действительно прекрасное и солнечное,- Толик посмотрел на солнечный диск, зажмурился и улыбнулся Зине и кивнул в сторону тротуара.-Видать не только мы оценили это. Смотри сколько людей. Ты когда нибудь видела столько людей в обычное воскресное утро? Ведь даже туристический сезон не начался! Море людей.
-Одиночества...
-Что? Какого одиночества?- удивился Толик.
-Море одиночества.Миллион людей, море людей. И все одиноки. На каждом лице клеймо, печать одиночества из страха, неуверенности, груза забот, неудовлетворенности собой и окружающим. И чем больше людей, тем явственнее эта печать.В любом селе на десять хат и двадцать старух больше общности, заботы о ближнем, соседе, больше счастья и дорботы, чем в миллионном городе, где от людей не спрятаться, ни скрыться, где над тобой, под тобой и за всеми стенами живут люди. Споткнись, упади сейчас один из этой толпы- остальные пройдут мимо, не заметят, ничего в них не ёкнет, не щелкнет, просто даже не заметят.Все одиноко бегут по своим одиноким делам, чтобы обеспечить и обставить своё одиночество более комфортно.
-Глупости говоришь! Терпеть не могу тебя в такие минуты! Ты не с той ноги встала, Зина? Какое море одиночества? Вот нас возьми, у тебя есть я, Костик уже женат, внук растет. Яшка - богатырь, уже в третий класс перейдет...
-Костик? Когда у нас был Костик в последний раз? На Новый год? А ведь живет через улицу. Ты хоть помнишь как его эту новую жену зовут?
-Новую жену? Он снова разошелся ?-удивившись, Толик положил на столик телефон.
-Так он на Вале и не женат был. Жили вместе. Теперь это гражданским браком зовется. Вот и получается, что разошелся с ней даже не женившись.- усмехнулась Зина.
- Жаль. Вроде неплохая девушка была, хозяйка. Да и готовила вроде не плохо. Помню "селедка под шубой" на Новый год мне понравилась.И вдруг- разошлись! Странно.
-Селедку под шубой делала я,- уколола мужа взглядом Зина.
-Да? А то-то я смотрю, что вкусно было! Ну тогда правильно бросил Костик эту задрыгу! Даже селедку под шубой сделать не может! И с кем он сейчас живет?
-А я знаю? Он разве скажет?-пожала плечами Зина
- И не заходит даже,стервец!Вот придет- всыплю ему "по первое число"! - погрозил кулаком в пустоту Толик.
-Прекрати тут распалять себя, а то опять сердце схватит.- забеспокоилась Зина.
-А я что? Я-ничего.- пожал плечами Толик и снова потянулся к телефону.
- А Яша таки растет,- улыбнулась образу внука в голове Зина.- И если ты не достроишь дом в Приморском под Вилково, я тебе этого не прощу и буду кормить до конца дней одной ненавистной тебе манной кашей на воде и головными болями по ночам.
-И что тебе так приспичил тот дом, Зина?- нерано заерзал на стуле Толик.
-Я не хочу, чтобы Яшенька жил в этом одиночестве в толпе! Толик, я хочу Яше счастья. А его здесь скоро не будет совсем. Со склонов на город идут железо и бетон. Они уже окружили нас, давят, выталкивают нас из города. А что они могут дать человеку, кроме серого безликого холода?
-Не преувеличивай, не всё так мрачно.И к тому-же, с чего ты решила, что там, за двести километров от Одессы, на пустынном берегу моря на краю Бессарабии, где почти нет людей и мало жителей, он не будет одинок?
-Потому что там будет море, там Дунай, впадающий в него, там будет солнце, там ночью есть звезды, наконец! И людей там настолько мало, что они видят и слышат друг друга.....
Андрей Рюриков
|
|
960
БЕГУЩИЙ ЧЕЛОВЕК
9-го мая я ехал на дачу. Дороги почти пустые, весь народ сидел по домам и отмечал.
Подмосковье накрыла не майская жара и не проснувшийся от зимней спячки кондиционер изо всех сил спасал меня от забортного пекла.
Внезапно уткнулись в глухую пробку, там где её вообще быть не должно, навигатор показывал, что где-то далеко перекрыта дорога, праздник всё-таки.
Курильщики покинули свои, украшенные красными знамёнами, машины и разбрелись по всей эстакаде подышать горячим асфальтом.
Тогда я увидел его в первый раз.
Это был долговязый, белобрысый сержант, он промчался галопом мимо меня, ловко, как оленёнок, маневрируя между стоячими машинами. Казалось, что где-то рядом, за эстакадой его ждал грузовик с парадными бойцами, вот сержантик и припустил, чтобы своих не задерживать.
Спустя минут двадцать, поток медленно двинулся, дело пошло и вскоре я увидел его опять. Сержант бежал где-то далеко впереди меня, уже не так быстро и не так легко как раньше, но точно изо всех человеческих сил и это было видно. Бежал, как раненый лётчик от немецких овчарок. За десять минут я постепенно догнал и поравнялся с бегущим, открыл окно и крикнул:
- Эй, Боец! Я в сторону Звенигорода, если по пути, садись, подвезу.
Гримаса боли у бегущего сменилась удивлением, а потом и неподдельной детской радостью. Сержант бросился ко мне, и тут силы покинули его, он прямо как марионетка сложился на сидение. В машине ностальгически запахло казармой. Вначале бедолага мог только тяжело дышать, как дышит умирающая собака у ветеринара, потом он уловил паузу между вдохами и выдавил из себя свистящий сип:
- Хасоэ хасиа.
- Да, не за что. Ты помолчи, не разговаривай пока, успокойся и отдышись хорошенько. Вот, водички хлебни.
Через пару минут, пробка совсем рассосалась и мы летели под шестьдесят. Мокрый, как из бани, сержант, смог уже говорить почти не задыхаясь:
- Спасибо вам большое, что подобрали. Нас вчера перевели на другую точку, а ко мне в старую часть Мать приехала, ну, Мама. На полдня всего. Сюрприз хотела сделать. А у неё вечером поезд. Сейчас, ей вот-вот нужно возвращаться на вокзал. Меня командир отпустил, вот я и побежал. Уже никак не успевал и даже ни на что не надеялся. Но бежать-то надо, правильно? Если бы не вы… извините, я должен...
Сержант набрал номер и почти закричал в свой маленький телефончик: "Мама, Мама, я успею, жди! Меня тут подвозят на машине, представляешь!? Так что я точно успею! Стой там! Целую".
Марш бросок этому бойцу я сократил на целых восемь километров, довёз его до самого КПП, и даже маму мельком увидел.
Вроде бы всё закончилось хорошо, но такая меня прибила тоска от этой истории. Ведь этого не может быть, потому что не может быть никогда. Что за инопланетяне собрались вокруг меня? И откуда у инопланетян машины со знамёнами Победы? Ни один из сотен едущих мимо пришельцев, не подобрал земного задыхающегося человека. И только, почему-то, один я выдал себя с потрохами. Особенно грустно от осознания того, что если вдруг, среди улицы прихватит сердце, то мне и любому другому человеку, уже никто не поможет, ведь инопланетяне людям не помощники…
|
|
961
Старый парикмахер
Мы жили в одной комнате коммуналки на углу Комсомольской и Чкалова. На втором этаже, прямо над садиком "Юный космонавт". В сталинках была хорошая звукоизоляция, но днем было тихонько слышно блямканье расстроенного садиковского пианино и хоровое юнокосмонавтское колоратурное меццо-сопрано.
Когда мне стукнуло три, я пошел в этот же садик. Для этого не надо было даже выходить из парадной. Мы с бабушкой спускались на один этаж, она стучала в дверь кухни - и я нырял в густое благоухание творожной запеканки, пригорелой кашки-малашки и других шедевров детсадовской кулинарии.
Вращение в этих высоких сферах потребовало, чтобы во мне все было прекрасно, - как завещал Чехов, - и меня впервые в жизни повели в парикмахерскую.
Вот тут-то, в маленькой парикмахерской на Чкалова и Советской Армии, я и познакомился со Степаном Израйлевичем.
Точнее, это он познакомился со мной.
В зале было три парикмахера. Все были заняты, и еще пара человек ждали своей очереди.
Я никогда еще не стригся, был совершенно уверен, что как минимум с меня снимут скальп, поэтому ревел, а бабушка пыталась меня взять на слабо, сочиняя совершенно неправдоподобные истории о моем бесстрашии в былые времена:
- А вот когда ты был маленьким...
Степан Израйлевич - высокий, тощий старик - отпустил клиента, подошел ко мне, взял обеими руками за голову и начал задумчиво вертеть ее в разные стороны, что-то бормоча про себя. Потом он удовлетворенно хмыкнул и сказал:
- Я этому молодому человеку буду делать голову!
От удивления я заткнулся и дал усадить себя в кресло.
Кто-то из ожидающих начал возмущаться, что пришел раньше.
Степан Израйлевич небрежно отмахнулся:
- Ой, я вас умоляю! Или вы пришли лично ко мне? Или я вас звал? Вы меня видели, чтобы я бегал по всей Молдаванке или с откуда вы там себя взяли, и зазывал вас к себе в кресло?
Опешившего скандалиста обслужил какой-то другой парикмахер. Степан Израйлевич не принимал очередь. Он выбирал клиентов сам. Он не стриг. Он - делал голову.
- Идите сюда, я буду делать вам голову. Идите сюда, я вам говорю. Или вы хочете ходить с несделанной головой?!
- А вам я голову делать не буду. Я не вижу, чтобы у вас была голова. Раечка! Раечка! Этот к тебе: ему просто постричься.
Степан Израйлевич подолгу клацал ножницами в воздухе, елозил расческой, срезал по пять микрон - и говорил, говорил не переставая.
Все детство я проходил к нему.
Стриг он меня точно так же, как все другие парикмахеры стригли почти всех одесских мальчишек: "под канадку".
Но он был не "другой парикмахер", а Степан Израйлевич. Он колдовал. Он священнодействовал. Он делал мне голову.
- Или вы хочете так и ходить с несделанной головой? - спрашивал он с ужасом, случайно встретив меня на улице. И по его лицу было видно, что он и представить не может такой запредельный кошмар.
Ежеминутно со смешным присвистом продувал металлическую расческу - будто играл на губной гармошке. Звонко клацал ножницами, потом брякал ими об стол и хватал бритву - подбрить виски и шею.
У Степана Израйлевича была дочка Сонечка, примерно моя ровесница, которую он любил без памяти, всеми потрохами. И сколько раз меня ни стриг - рассказывал о ней без умолка, взахлеб, брызгая слюной от волнения, от желания выговориться до дна, без остатка.
И сколько у нее конопушек: ее даже показывали врачу. И как она удивительно смеется, закидывая голову. И как она немного шепелявит, потому что сломала зуб, когда каталась во дворе на велике. И как здорово она поет. И какие замечательные у нее глаза. И какой замечательный у нее нос. И какие замечательные у нее волосы (а я таки немножко разбираюсь в волосах, молодой человек!).
А еще - какой у Сонечки характер.
Степан Израйлевич восхищался ей не зря. Она и правда была очень необычной девочкой, судя по его рассказам. Доброй, веселой, умной, честной, отважной. А главное - она имела талант постоянно влипать в самые невероятные истории. В истории, которые моментально превращались в анекдоты и пересказывались потом годами всей Одессой.
Это она на хвастливый вопрос соседки, как сонечкиной маме нравятся длиннющие холеные соседкины ногти, закричала, опередив маму: "Еще как нравятся! Наверно, по деревьям лазить хорошо!".
Это она в трамвае на вопрос какой-то тетки с детским горшком в руках: "Девочка, ты тут не сходишь?" ответила: "Нет, я до дома потерплю", а на просьбу: "Передай на билет кондуктору" - удивилась: "Так он же бесплатно ездит!".
Это она на вопрос учительницы: "Как звали няню Пушкина?" ответила: "Голубка Дряхлая Моя".
Сонины остроты и приключения расходились так стремительно, что я даже частенько сначала узнавал про них в виде анекдота от друзей, а потом уже от парикмахера.
Я так и не познакомился с Соней, но обязательно узнал бы ее, встреть на улице - до того смачными и точными были рассказы мастера.
Потом детство кончилось, я вырос, сходил в армию, мы переехали, я учился, работал, завертелся, растерял многих старых знакомых - и Степана Израйлевича тоже.
А лет через десять вдруг встретил снова. Он был уже совсем дряхлым стариком, за восемьдесят. По-прежнему работал. Только в другой парикмахерской - на Тираспольской площади, прямо над "Золотым теленком".
Как ни странно, он отлично помнил меня.
Я снова стал заходить к старику. Он так же торжественно и колдунски "делал мне голову". Потом мы спускались в "Золотой теленок" и он разрешал угостить себя коньячком.
И пока он меня стриг, и пока мы с ним выпивали - болтал без умолку, брызгая слюнями. О Злате - родившейся у Сонечки дочке.
Степан Израйлевич ее просто боготворил. Он называл ее золотком и золотинкой. Он блаженно закатывал глаза. Хлопал себя по ляжкам. А иногда даже начинал раскачиваться, как на еврейской молитве.
Потом мы расходились. На прощанье Степан Израйлевич обязательно предупреждал, чтобы я не забыл приехать снова:
- Подумайте себе, или вы хочете ходить с несделанной головой?!
Больше всего Злата, по словам Степана Израйлевича, любила ириски. Но был самый разгар проклятых девяностых, в магазинах было шаром покати, почему-то начисто пропали и они.
Совершенно случайно я увидел ириски в Ужгороде - и торжественно вручил их Степану Израйлевичу, сидя с уже сделанной головой в "Золотом теленке".
- Для вашей Златы. Ее любимые.
Отреагировал он совершенно дико. Вцепился в кулек с конфетами, прижал его к себе и вдруг заплакал. По-настоящему заплакал. Прозрачными стариковскими слезами.
- Злата… золотинка…
И убежал - даже не попрощавшись.
А вечером позвонил мне из автомата (у него давно был мой телефон), и долго извинялся, благодарил и восхищенно рассказывал, как обрадовалась Злата этому немудрящему гостинцу.
Когда я в следующий раз пришел делать голову, девочки-парикмахерши сказали, что Степан Израйлевич пару дней назад умер.
Долго вызванивали заведующего. Наконец, он продиктовал домашний адрес старого мастера, и я поехал туда.
Жил он на Мельницах, где-то около Парашютной. Нашел я в полуразвалившемся дворе только в хлам нажравшегося дворника.
Выяснилось, что на поминки я опоздал: они были вчера. Родственники Степана Израйлевича не объявлялись (я подумал, что с Соней и Златой тоже могло случиться что-то плохое, надо скорей их найти).
Соседи затеяли поминки в почему-то не опечатанной комнате парикмахера. Помянули. Передрались. Танцевали под "Маяк". Снова передрались. И растащили весь небогатый скарб старика.
Дворник успел от греха припрятать у себя хотя бы портфель, набитый документами и письмами.
Я дал ему на бутылку, портфель отобрал и привез домой: наверняка, в нем окажется адрес Сони.
Там оказались адреса всех.
Отец Степана Израйлевича прошел всю войну, но был убит нацистом в самом начале 1946 года на Западной Украине при зачистке бандеровской погани, которая расползлась по схронам после нашей победы над их немецкими хозяевами.
Мать была расстреляна в оккупированной Одессе румынами, еще за пять лет до гибели отца: в октябре 1941 года. Вместе с ней были убиты двое из троих ее детей: София (Сонечка) и Голда (Злата).
Никаких других родственников у Степана Израйлевича нет и не было.
Я долго смотрел на выцветшие справки и выписки. Потом налил до краев стакан. Выпил. Посидел с закрытыми глазами, чувствуя, как паленая водка продирает себе путь.
И только сейчас осознал: умер единственный человек, кто умел делать голову.
В последний раз он со смешным присвистом продул расческу. Брякнул на стол ножницы. И ушел домой, прихватив с собой большой шмат Одессы. Ушел к своим сестрам: озорной конопатой Сонечке и трогательной стеснительной Злате-Золотинке.
А мы, - все, кто пока остался тут, - так и будем теперь до конца жизни ходить с несделанной головой.
Или мы этого хочем?
Александр Пащенко
|
|
966
Зима, мороз. Троллейбус едет по опустевшим улицам. В салоне одиноко сидит молодой человек. На остановке в троллейбус входит бабуля и, окинув взглядом салон, обращается к молодому человеку:
— Уступи-ка место сынок.
— Да вы что, бабуля? Вон сколько свободных мест, садитесь, куда хотите.
— А твое-то нагретое!
|
|
969
Эта байка-зарисовка опять из 90-х.
Те, кто живёт в Соединённых Штатах, знают, как проходит процедура получения гражданства. А вернее, не сама процедура, а так называемый "экзамен". Он представляет из себя беседу с экзаменатором, состоящую из нескольких частей. Сначала человеку задают общие вопросы: откуда приехал, где живёт, женат ли, есть ли дети... Таким образом проверяют скорее уровень его английского языка, чем информацию, которая уже и так в документах записана и экзаменатору прекрасно известна. После этого идут вопросы по истории и культуре Америки (знаменитые "сто вопросов"). Вопросы простенькие. "Кто был первым президентом?" "Когда празднуется День Независимости?" и т.д. Третья часть - вопросы о "моральном облике", об отсустствии намерений нанести вред Соединённым Штатам и тому подобное. Чистая формальность - кто же признается в чём-то неблаговидном? Разве что уже поймали...
Короче говоря, экзамен довольно простой. Одна беда - сдавать его надо на английском языке. Тут и начинаются трудности. Язык обычно приходится учить несколько лет. На экзамене можно не всё понять. Можно что-нибудь забыть от волнения. Даже после хорошей подготовки люди сильно нервничают. Да и неизвестно, какой экзаменатор попадётся...
Но есть исключения. Люди глубоко пожилые или тяжело больные могут получить справку от доктора, которая позволяет им сдавать экзамен на родном языке, с переводчиком. Вот тут и можно услышать много интересного:
- Кто был первым президентом Америки? - Дедушка не помнит. Он уже вообще мало что помнит. Экзаменатору дедушку жалко. Он пытается помочь. Вынимает доллар с портретом Вашингтона и показывает дедушке:
- Посмотрите сюда. Вот это кто?
- Ленин, - уверенно отвечает дедушка.
А вот перед экзаменатором сидит бабушка. Лет ей - за девяносто. Бабушка в прошлом - фронтовичка, врач-хирург и вообще целый майор медицинской службы. Испугать её уже ничем нельзя, удивить тоже. Бабушка старательно подготовилась, очень толково отвечает на все вопросы, с головой у неё всё в порядке. Вот только учить английский поздно.
А экзаменатор молодой и нервный. Он, может, вообще в первый раз это делает. Вопросы он читает по бумажке, не поднимая головы. Все вопросы подряд. Боится что-нибудь пропустить. По правилам этого делать не обязательно, достаточно и выборочно, но молодой человек очень старается.
Экзамен уже подходит к концу. Экзаменатор читает последний вопрос:
- Готовы ли вы носить оружие на стороне Соединённых Штатов? - и, подняв голову, понимает, что вопрос, мягко говоря, не совсем...
Бабушка грустно смотрит на переводчика. Потом на экзаменатора. Вздыхает. Потом поворачивается к переводчику:
- Деточка, переведите ему - азохун вей, если они на меня рассчитывают.
Ну и как прикажете это переводить?
|
|
971
СТРАННЫЙ ТИП БРОДИЛ ПО ТЕАТРУ...
Рассказывает Борис Левинсон:
- В 1962 году Московский театр имени Маяковского, где я тогда работал, был на гастролях в Ленинграде. В это время случился так называемый «Карибский кризис». Все опасались, что вот-вот начнется ядерная война с США.
В тот вечер мы играли «Гамлета». На сцене - Полоний. Его играл Лев Наумович Свердлин, народный артист СССР. Вдруг на сцене появляется какой-то человек в обыкновенном пиджаке, в руках у него лист бумаги, и он решительно направляется к рампе. В зале все замерли. Ну что должно случиться, чтобы во время спектакля такое произошло? Только война.
Человек подходит к авансцене и говорит при жуткой тишине зала:
- Товарищи! В этом задрипанном театре мне не заплатили за работу. Попросили подновить декорации, я все сделал, вот у меня договор, а денег не платят.
В зале буквально началась истерика! Хохот вперемежку с чьими-то всхлипами.
Занавеса, как у всех спектаклей, поставленных Охлопковым, в спектакле не было. Свердлин подбежал к этому человеку, скрутил ему руку и вытолкнул за кулисы. Там его подхватил помощник режиссера.
Долго не удавалось успокоить зал и продолжить спектакль. Кое-как начали. А тут сцена Полония с Клавдием, и у Полония слова о Гамлете:
- Я часто вижу его здесь, по галереям бродит он.
Новый взрыв хохота в зале. С трудом закончили спектакль.
|
|
972
90-е годы. Я работаю в вечерней школе. Называется она "школой для взрослых", но аудитория у меня на этот раз - в основном, мальчишки из Центральной Америки (Гватемала, Сальвадор, Никарагуа). Лет им где-то от пятнадцати до двадцати с хвостиком. Большинство - сироты после гражданских войн. Мы стараемся их возраста не замечать - нам посещаемость нужна. Как в любой вечерней школе - это проблема.
Работать с ними хорошо. Мальчики вежливы и церемонны, как испанские гранды. (Правда, иногда пытаются со мной флиртовать - но это уж культура такая.) Дисциплина в классе какая-то нереальная - просто не дышат. Стараются изо всех сил. Одна беда - большинство полуграмотны, малограмотны или вовсе неграмотны. Ну так - а я на что? Будем делать, что можем. Однако я устала. О! Звонок. Перемена.
Возвращаюсь через пятнадцать минут. Так. Рано обрадовалась. В классе драка. Дерутся двое. Правда, их тут же успевают растащить - но я уже успела увидеть. Чёрт... Теперь надо реагировать. Я, честно говоря, драмы не вижу - ну, подрались, бывает. Но моё начальство думает иначе. Мы, понимаете ли, должны всячески ратовать за "non-violent conflict resolution" - "бесконфликтное... тьфу! ...бeзнасильственное разрешение конфликтов".... Только, значит, уговаривать, тихо, нежно, ласково, а мордобой - ни-ни. Вот иди объясни им, что не все конфликты... ладно, надо разбираться. Старательно изображаю педагогический обморок и начинаю задавать вопросы:
- Что здесь произошло?
Мальчишки молчат. Правильно молчат, между прочим. Я их хорошо понимаю. Из своего детства помню, что объяснять взрослому человеку "почему подрались" - дело муторное и чаще всего безнадёжное. Ничего эти взрослые не хотят слушать. А тут, может быть, дело чести...
- Ну, а всё-таки?
Толкают друг друга локтями. Наконец один не выдерживает:
- Понимаете, сеньора, тут возникла деликатная ситуация между двумя мужчинами. (Так и говорит - "una situacion delicada entre dos hombres".).
Я прихожу в восторг от формулировки. (Мужчинам по пятнадцать лет - нет, вот этому, кажется, уже есть шестнадцать. Но они - мужчины, мужчины, конечно мужчины! Боже меня упаси сомневаться!) Ну, так я и думала - дело чести. Всё понятно. Из чистого хулиганства решаю их немножечко дожать. Совсем чуть-чуть:
- А немножко подробнее можно?
- Можно! - вскидывается второй, - вот этот сеньор повел себя не как кабальеро!
Ага, ну всё ясно. Задета честь дамы. Больше подробностей не будет.
- Ну, значит так, кабальерос, - говорю я, совершая маленькое должностное преступление, - в следующий раз, когда у вас возникнет... э-э-э... деликатная ситуация, постарайтесь, чтобы я её не видела. Ясно?
Мальчишки облегчённо смеются:
- О, си, сеньора, мы выйдем во двор.
- Не во двор, - уточняю я, - а на улицу, за забор. И пусть вами занимается городская полиция, а не школьная. Понятно?
- Маэстра, - вдруг спрашивает тот, что постарше, - у вас сыновья?
- Дочери у меня, - ворчу я, - но тоже дерутся.
И получаю совершенно сногсшибательный комплимент:
- Вы бы справились и с сыновьями. Как моя мама. У неё семь сыновей.
"Семь сыновей!" - думаю я, с некоторым ужасом, - "Это же, наверное, не мама, а целый генерал."
- Ладно, ребята, садитесь. И так много времени потеряли. Продолжаем. На прошлом уроке...
Я продолжаю. Мне почему-то грустно. У меня нет сыновей - я чего-то в жизни не доделала. И никогда не пойму мужчин. Вся надежда на внуков.
|
|
978
Сегодня было. Подъехал к дому, свернул на боковую дорожку к детсадику, стал привязывать велик. Мимо пронеслась на самокате девчушка лет трех с половиной, в чрезвычайно хорошем настроении и на полном ходу. Слышу сзади страшный крик порядком отставшей мамы:
- Маша, стой! Машина едет!!!
Я обернулся - точно, едет. Маше наперерез, уже метрах в 40. И вряд ли водитель видит эту девочку за оградой садика. А она и не думает останавливаться.
Это вообще хреновое место. Проезжая часть, а пешеходу укрыться негде. Тротуар под жилым домом напротив заставлен припаркованными авто впритык. Свинство конечно, но безысходное по всему городу. С другой стороны дороги - ограда. Дорога узкая, человеку и машине не разойтись. При появлении авто остается искать "кармашек", типа ближайшего подъезда или такого вот выхода из садика. Впрочем, это дорога в тихом дворе, машины тут проезжают редко. Но это и вселяет опасную беспечность, когда тебе три года и душа твоя полна восторга. Ну вот куда несется эта дуреха прямо под колеса? Да и мамаша хороша, от же ж клуша.
Подорвался и я следом за девочкой, гигантскими прыжками. В групповом забеге с родительницей я опережал ее метров на пять, и продолжал уверенно увеличивать дистанцию, но настигнуть проклятый самокат было непросто. Спаситель хренов.
В ответ на повторный отчаянный вопль "Стой, не видишь что ли?" она обиженно ответила наконец:
- Вижу!
Ура, установился диалог! Но она не снижала скорости. Вскоре я понял, что девочка раньше молчала, просто задумавшись, как сформулировать интуитивно понятную ей мысль на новом для нее языке. В гневе за упрек, что она ни хрена не видит перед собой, проснулись у нее наконец нужные слова:
- Плавый поволотник голит! И ваще за лулем тетя Ила. А ей точно наплаво.
Заканчивала Маша свои наблюдения, уже свернув на проезжую часть и устремившись на это авто в лобовую атаку. Предчувствия ее не обманули. Неведомая тетя Ира высунула руку из окна и приветливо ей помахала. После чего свернула, кто бы мог подумать, именно направо. А Маша с торжеством понеслась дальше по свободной дороге. По-прежнему тревожа сердце пробежавшей мимо меня запыхавшейся маме. Мне кажется, мир для Маши представляется заполненным огромными, заботливыми, но жутко тупящими взрослыми...
|
|
983
Судят мужчину, сбросившего из окна третьего этажа холодильник, который, упав, отдавил ногу проходившему внизу человеку.
Судья:
— Обвиняемый, расскажите, как все было.
Обвиняемый:
— Я прилетел утром из командировки, вхожу в дом, жена бледная, вся в смятении.
— Где он? — кричу жене. — Она молчит, Вижу, дверь черного хода распахнута. Я кидаюсь к окну, открываю, гляжу — он, как миленький, в одних трусах бежит под окнами. Я схватил холодильник и выкинул в окно ему на голову. К сожалению, промахнулся, пришиб только ногу.
Судья:
— Потерпевший. Ваше слово.
Потерпевший (входит, хромая):
— Товарищ судья, каждое утро перед работой я занимаюсь бегом. Утром, пятого мая, как всегда, бегу своим маршрутом и вдруг сверху что-то свистит. Гляжу, летит холодильник. Я еле увернулся.
Судья:
— Прошу пригласить свидетеля.
В зал под руки вводят человека. У него на руках и ногах гипс.
Свидетель:
— Сижу я в холодильнике…
|
|
989
Идиоты среди нас Они среди нас Однажды я гулял по пляжу с друзьями и вдруг кто-то сказал: смотрите, мертвая птица! Один тип посмотрел на небо и спросил: где? Они среди нас Моя двоюродная сестра купила себе специальное приспособление для того, чтобы разрезать ремень безопасности, если машина попадет в аварию и ремень заклинит. Она держит это приспособление в багажнике машины. Они среди нас Я не смог получить свой багаж в аэропорту и пошел в отдел утерянного багажа. Служащая, которая там работала, приветливо улыбнулась мне и сказала, чтобы я не беспокоился у нее большой опыт работы и проблема будет быстро решена. Для начала скажите мне, спросила служащая, ваш самолет уже прилетел? Они среди нас Когда я работал в пиццерии, то однажды видел одного синьора, который пришел заказать пиццу. Повар спросил его, как разрезать пиццу: на 4 или на 6 частей. Синьор подумал и ответил: разрежьте ее на 4 части, я не настолько голоден, чтобы съесть 6 частей. Они среди нас На одной научной конференции должен был выступать знаменитый психиатр. Там же присутствовала вице-губернатор данного региона. Она решила задать доктору вопрос. Скажите, доктор, начала дама, есть ли простой способ отличить нормального человека от идиота? Нет ничего проще, ответил психиатр. Надо задать человеку простой вопрос. Если он затрудняется на него ответить, то ситуация ясна. Какой вопрос? Ну, например, такой. Капитан Кук совершил три кругосветных путешествия и во время одного из них умер. Во время какого именно? О, доктор, не могли бы вы задать какой-нибудь другой вопрос? Я не очень сильна в истории, смутилась вице-губернаторша. Они среди нас Один человек купил себе новый холодильник и старый выставил у ворот дома с надписью: если вам нужен холодильник возьмите его себе бесплатно. Три дня холодильник простоял у ворот. На четвертый день человеку это надоело, и он поменял табличку на холодильнике. На этот раз он написал: продается холодильник, цена 50 евро. Наутро холодильника у ворот не было.
|
|
994
Мотивация. Ещё одно близкое по значению слово – стимул. У древних греков «стимул», это заостренная палка. Если на плантации раб отвлекается от работы, надсмотрщик его стимулирует – острым концом «стимула» в бочину. В наше время мотивация поменяла полярность, и для того, чтобы Человек относился к делу с должным рвением, уже не применяют болевые воздействия, а очень даже наоборот: обещают всякие ништяки (хотя я допускаю правдивость выражения «человеком правят страх и деньги»). Главное сдержать слово и исполнить то, что обещал. Википедия говорит: «Стимулы исполняют роль рычагов воздействия или носителей «раздражения», вызывающих действие определенных мотивов. В качестве стимулов могут выступать отдельные предметы, действия других людей, обещания, носители обязательств и возможностей, предоставляемые возможности и многое другое, что может быть предложено человеку в компенсацию за его действия или, что он желал бы получить в результате определенных действий». Очень рекомендую вникнуть и пользоваться по жизни, особенно, если растет ребенок/дети или являешься руководителем коллектива.
Мне помогло, и помогает, применение стимула при воспитании сына, коему на сегодняшний день почти 17 лет. И вот как это было. Когда ребенку исполнилось 4 года, я отвел его в спорт: 1. тхэйквондо; 2. плавание. В восемь лет он начал ездить на соревнования (тхэк), и в течении трех лет ни разу не был призером, хотя тренер хвалил его, но и указал, что присутствует элемент лени на тренировках. Как победить лень? Да, легко, для чего нам даны стимулы! Теперь в засаде ждем «хотелку» от ребенка. И вот…. ОНО!!!! «Папа, я очень хочу на день рождения компьютер. Подаришь?». Естественно папа согласился, но при условии: привозишь с областных соревнований бронзу – будет тебе ноутбук до 10 тыс.руб., серебро – комп до 20 тысяч, золото – комп до 30 тыс.. До празднования дня рождения остается 7 месяцев. И тут началось. На тренировки не через день, а каждый, время в зале не два часа, а три. Режим дня, питание, учеба – всё на высоте. И всё без подгонялок, самостоятельно. Итог: за 1,5 мес. до днюхи едем в область на соревнования.
Тот день для дитя был очень трудным, биться начали в 11.00 и закончили в 21.00. До выхода в финальную схватку провел пять боев, и в финале выиграл досрочно «ввиду явного преимущества». На пьедестале их фоткал корреспондент, а чемпиона спросил: «Что для тебя значит «золото?». Ответ: «Это значит, что у меня будет компьютер за 30 тысяч». Поржали.
Вот так, без нажима, наказаний, требований, тотального контроля можно добиться желаемого. А всего-то, заостренная палочка с поменяной полярностью в мотивации.
|
|
995
Рубрика "Не расскажешь, надо петь".
Пою я только если выпью, а сейчас пока не хочется, поэтому я вам покажу пьесу "Родительская суббота".
Итак, все мы знаем, как выглядит тот серп, который по яйцам. Даже те, у кого тех яиц сроду нигде не росло. Иными словами, все знают, что такое дедлайн. А когда этих дедлайнов аж три сразу в один день, потому что сам виноват, не надо было до последнего тянуть - ночной сон отменяется и приносится в жертву Пояйцевому Серпу.
Я вот не знаю как у вас, а у нас, тётенек-подсракулетов, вместе с ночным сном в жертву Серпу приносится ещё и собственное лицо, которое с рассветом волшебным образом превращается в старую и помятую жопу. И эту жопу не превратят обратно в лицо ни чудо-маски, ни косметика. Как гласит древняя женская мудрость: "Лучшая база под макияж - это выспавшийся ебальник" (с)
Нет этой базы - другая не поможет.
Это было предисловие и голос за кадром, а теперь занавес поднимается, и вот вам пьеса.
Суббота, 10 утра, я уже часа четыре как превращена в помятую жопу, а из трёх работ сделано только две. И тут внезапно сообщение в Ватсап от мамы: "Лида, сегодня ж праздник великий, Родительская суббота. Я щас на службу в церковь сходила, и к тебе в гости иду, несу свечки церковные и святую воду. Какой там у тебя код домофона?"
Я вот даже не сразу поняла, что меня больше испугало: то, что мама через пять минут заявится, а у меня тут срач и накурено как в дембельском вагоне, или то, что мама несёт мне, человеку далёкому от РПЦ, всякие вот эти атрибуты, которые мне нужно будет непременно выпить и сжечь в определённом порядке, под молитвушку?
Пока я металась по кухне, вытряхивая пепельницы в горшки с кактусами, от мамы пришло второе сообщение: "Кстати, я папе позвонила, он тоже к тебе щас в гости придёт. Вызови ему такси, а то вон какие сугробы, он со своей костыльной палкой сам не дойдёт".
Звоню папе, параллельно пихая ногой под диван пустую бутылку из-под вискаря:
- Папа, я тебе такси вызвала, чтоб ты со своей палкой-копалкой пешком не пёрся на автобусную остановку. Там оплату у меня с карты спишут, так что ты ничего там таксисту не давай.
- Лида, хорош из меня делать деда парального! Не надо мне никаких такси, я ещё всех таксистов ваших переживу, и на автобусе доеду. Отменяй своё такси.
Отменяю такси, звоню маме, одновременно вылив на пол полбутылки Мистера Проппера, и размазывая его шваброй, зажатой подмышкой:
- Мама, папа не хочет ехать на такси. Сказал, что поедет на автобусе. Такси я отменила.
- Лида, это наш дед включил режим "Пингвин - птица гордая". Ты зачем ему сказала, что такси сама оплатишь? А теперь всё. Назло кондуктору пойдёт пешком. Прям с костылём своим и поскачет. Доскачет аккурат до угла нашего дома, и там поляжет во сырую землю. Он вот так до рынка три раза гордо доскакать уже пытался. Звони ему, и скажи, что отменила оплату по карте, пусть сам платит таксисту.
Звоню папе, подскальзываюсь на луже Мистера Проппера, наёбываюсь на пол, лежу щекой на телефоне:
- Папа, там такси уже приехало, оплату по карте я отменила, плати сам эти 180 рублей, хрен с тобой.
- Хрен твоему таксисту, а не мои 180 рублей! Я уже сижу на остановке и жду автобус. На такси пусть ездят доходяги, а я ещё сам ходить могу!
- Ну и сиди на остановке! Там как раз 71-й ходит раз в неделю! Ты и так на Конюхова похож как брат-близнец, ну вот и хапнешь заодно минуту славы, автографы раздашь, расскажешь всем как едешь в новую экспедицию на улицу Бестужевых, полпути на автобусе, полпути на палке!
Ору с пола:
- Лёша! Быстро дуй в магазин, к нам мои родичи в гости через 5 минут приедут! Папа с палкой и мама со святой водой! А у нас даже колбасы в доме нет! Чем я их угощать буду? Пиздуй скорее за колбасой и тортиком!
Лёша подрывается и убегает в магазин, я бегу в ванную, теперь уже с Мистером Мускулом, начинаю отмывать зеркало от зубной пасты, и внезапно вижу там старую помятую безглазую жопу. На автомате аж перекрестилась, и тут же подумала, что, как и крути, а всё ж я в глубине подсознания православный человек. Может, если я щас воду-то святую всё ж испью с молитвушкой - я чудо узрю чудесное, и превращусь обратно в человека?
Открывается дверь, и одновременно в квартиру входят Лёша с колбасой, папа с костылём, мама с моим семилетним племянником Егором, и Егор с церковной свечкой.
Господи Иисусе. - Вдруг вместо здрасьте сказала мама. - Лида, ты пьёшь?!
Услышав "Господи Иисусе", час простоявший с бабушкой в церкви Егор заученно перекрестился, сказал "Аминь", и вручил мне свечку.
А кто в нашей семье не пьёт-то? - Вступился за меня папа. - Только я. Да и то, потому что в магазин с палкой ходить неудобно. А чо пьёшь-то, Лидос? Ты вот это лучше не пей больше. Я вот пивка тебе принёс, Три медведя, две сиськи.
Сидим на кухне. Мама нарушает тишину:
- Хорошо тут у тебя, уютненько. Цветочки, я смотрю, разводишь? Хорошие цветочки, красивые. Особенно, кактусы. Ты их чем удобряешь-то?
Я скорбно молчу, потому что мама уже полезла в горшки с кактусами, и увидела в них все три пепельницы. Папа заёрзал на диване, и из-под него, предательски звеня, выкатилась пустая бутылка из-под вискаря.
- А давайте пить чай с тортом! - Весело сказал Лёша.
- Сначала пусть Лида выпьет святой воды. - Сказала мама.
- Тресни лучше пивасика, доча. Оно тебе вот щас в самый раз зайдёт. - Сказал папа.
А доче было очень стыдно, потому что мама уже видела бычки в кактусах и пустую тару, и они никак не оправдают мои отмазки про бессонную ночь, работу, и трансформацию лица в жопу по случаю подсракулетия. А тара, между прочим, вообще даже не моя, а Лёшина, но Лёша тоже не хотел выглядеть в глазах моих родителей алкоголиком из Курска, и его устраивало, что алкоголизм приписали мне. Тем более, что у Лёши-то лицо нормальное, а у меня как раз подходящее для алкоголика в запое.
Тут звонит сестра: Лида, мама с папой у тебя? Ты им такси потом вызови, ладно?
Динамик у меня в телефоне громкий, да и мама не глухая, поэтому она довольно улыбается, и говорит: Какие ж, Слава, у нас с тобой доченьки заботливые.
И тут Машаня добавляет: А то я переживаю, что они у тебя в гостях прибухнут, и на обратном пути ребёнка моего где-нибудь проебут в темноте.
Папа закашлялся и хлебнул Трёх медведей.
Лёша сунул в рот полторта.
Я выпила святой воды.
А мама сказала: Как вам не стыдно??? Что ж мы, алкоголики с папой что ли?! Да разве ж мы можем родного внука по дороге потерять??
- Можете. - Сказала я. - Ты нас с Машаней в детстве раз по сто теряла, когда в садик на санках везла. А мы по полчаса на дороге валялись как кули, и ждали пока ты до садика дойдёшь, и обнаружишь, что ты нас потеряла. А заорать мы не могли, ты ж нам рот шарфом заматывала!
- Так это чтоб вы холодного воздуха не наглотались, и не заболели! - Закричала мама.
- А давайте есть торт! - Закричал Лёша.
- А давайте выпьем! - Предложил папа.
- А давайте не будем пить при Лиде алкоголь! - Сказала мама. - Ей тяжело на нас смотреть, вы что, не видите?
...Дальше я три часа доказывала, что я не спилась. Предлагала подышать в трубочку. Рассказывала про три новых проекта. Показывала свою работу. Тыкала пальцем в гору кофейных чашек. Мерила давление. Испугала маму. Зато диагноз "фамильный алкоголизм" с меня официально сняли.
Правда, папа при этом чуть погрустнел. Но его можно понять. И фамилия его на нас с Машаней прервалась, и даже немножко алкоголизма фамильного мы не унаследовали.
Родителей мы отправили домой на такси, а потом я двое суток отсыпалась, чтобы из похожей на старую синявку окуклившейся личинки - проснуться хотя бы бабочкой-капустницей.
...И на этом моменте фоном звучит проникновенная песня "Родительский дом - начало начал".
Однако, здравствуйте.
Украдено у Лидии Раевской
|
|
996
В игре "Сто к одному" от 04.03.2018 г. один из вопросов звучал так: "Что посоветовал зоолог человеку, которому подарили тигрёнка"? Участница игры предположила, что зоолог посоветовал отдать тигрёнка в зоопарк. "Да, - сказал ведущий, - зачем мучить животное, пусть ЭТИМ займутся специалисты". Я так и не понял, шутка это была или оговорка?
|
|
1000
Впервые это было написано хорошим русским писателем В. Саниным. Кто не читал, то обязательно стоит найти его книги и прочесть. Он бывал на советских полярных станциях. Один их зимовщиков пошел в туалет. Это была небольшая будка, поставленная на две прикопанные бочки. Во время пребывания начинается шторм. Будку сорвало и понесло. Надо отдать должное этому человеку - он нашел единственный, хотя и узкий выход из положения.
|
|