Результатов: 7

2

Мне батя рассказывал свой опыт "виноделия". Когда мы с сестрой были совсем-совсем маленькие, а родители - очень молодые, пошли они с друзьями летом на пикничок в лес, благо в то время у нас в Москве на канале им. Москвы мест для отдыха было предостаточно. Купались, загорали, угощались. Нашли в лесу чернику. Наелись, набрали черники в бутылку из-под "Гымзы", которая к тому времени опустела. Туда-сюда-поди сюда - свечерело, вернулись домой. Оказалось, что на солнце да в закрытой бутылке черника забродила. Ну, батя решил - пусть и дальше бродит. Заткнул пробкой от шампанского(!) и оставил в тёплом месте. Через достаточно длительное время решил посмотреть - что там получилось. В кухне над раковиной с трудом откупорил пробку и даже успел заглянуть внутрь... Черника залепила ему глаза, а на потолке долгое время было пятно, которое сошло только после третьего ремонта.

3

Ходили мы как-то в поход в 11 классе, летом, человек 20-25 детей с двумя преподавателями, на лодках.

В том походе было все: было сужение реки, когда разгруженные лодки пролетали между камнями под мостом, а преподаватель стоял на мосту и крикoм направлял ребят в лодке; были узенькие каналы, где один шел по воде и тащил лодку за собой на веревочке, второй, сидя в лодке, веслом отталкивался от берегов, а остальные несли груз по берегу; было мелководье, когда по отдельности перетаскивали вещи и лодки на руках. Один из преподавателей, наш физрук, любил походы, и маршрут прокладывал сам. В том походе у нас было все, и вплавь, и волоком, и сломанные весла. Были и слезы в траву от усталости после очередного длинного перехода - причаливаешь наконец-то к берегу, выбрасываешь из лодки вещи, и прежде чем ставить палатку, тупо падаешь мордой в траву... и слезы катятся из глаз.

В очередной раз пришвартовались на ночлег, - черника, палатки, готовка, кто-то на рыбалку ушел. А мы с другом Митькой решили сделать кружок по острову, вокруг стоянки. Под философские разговоры сделали один кружок, к слову, остров нам показался небольшим... разговор не закончился, обед дежурные еще не сделали, и мы пошли на второй круг.

На втором круге мы поняли, что это не остров. Темнело быстро. Мне казалось, Митя суетится и уже не ходит, а бегает. Я четко помню, что по земле шла какая-то канава, и Митька, быстрыми шагами убегая в сторону предполагаемого места нашей стоянки, выписывал относительно этой канавы дугу... помню мысль, что вот так кажется люди бегают в лесу по кругу. Крутилось еще что-то в голове про соль и спички. Помню, как схватила Митю за руку, чтобы мы просто с перепугу не разбежались в разные стороны.

В какой-то момент мы поняли, что к стоянке не выйдем, и что надо выбираться обратно к реке. К воде мы вышли довольно быстро, все-таки тут много мозгов не надо. Какое-то время шли вдоль берега, пока не увидели на том берегу огоньки чьей-то стоянки. Митька решил плыть на ту сторону за помощью. В темноте было страшно оставаться одной на берегу, и я по камням упрыгала поглубже в реку, в ту сторону, куда уплыл Митька. Время тянулось медленно, но Митька обратно все же приплыл, на лодке, с парой бухих мужиков.

Нас долго пытали, где стоянка... и не добились ничего. Потом мужики догадались спросить нас, как стоянка выглядела: сколько палаток, какой берег, были ли собаки. В общем, по этому описанию они узнали нашу стоянку среди всех стоянок, которые они проплыли по пути. Далее гребли мы, а они нам давали мудрые советы, как это правильно делается. Митька был мокрый и продрогший, я была на вершине Эвереста по количеству адреналина после получаса в темноте и неизвестности в ожидании Митьки - так что гребли мы с энтузиазмом.

Когда мы добрались до нашей стоянки, выяснилось, что никто и не заметил нашего отсутствия. Мужики, поржав, сказали, что за такое минимум пара бутылок водки полагается. Помню, что идейный начинатель физрук ничего не сказал, а трусоватый прихлебатель трудовик испуганно ругал нас, что мы обратились за помощью и не пошли дальше до ближайшего населенного пункта.

Уже на утро Митька рассказал, как сводило ноги судорогой в воде, как он вообще не понимал, куда плывет в темноте. Как вывалился он в ночи к костру весь мокрый и стуча зубами объяснил, что там еще девчонка где-то в лесу. И да, по его словам, в лесу кругами бегала я, а он ну вот ни капельки не боялся.

4

Во многих семьях, рано или поздно, случается такой забавный период, когда дети мешают решить важные проблемы между мужем и женой. Вот и героини этой истории были поставлены перед фактом - завтра к тетке в деревню на лето. Проблемка была в том, что тетку до этого они видели раза три за всю сознательную жизнь и не горели желанием знать ее лучше.

Тетка об этом и вовсе узнала пораньше с утра, когда обнаружила племянниц на пороге собственного дома. Довезли, позвонили и убежали. Как дети малые. Вот стояли все они и смотрели друг на друга в крайнем изумлении. Ну что уж делать, тетка почесала в затылке и решила, что два ребенка по десять лет уже не младенцы и, может, с них даже прок будет на садово-огородном поприще. Сгрузила она бедолаг в «победу» строго предупредив, что дышать нельзя, шевелится нельзя, а за каждый помятый лист рассады будет снимать скальп. Послойно.

Настроение у сестренок стало играть Шопена. Тетка, которая была педагогом старой школы и знала труды Ленина лучше, чем свой предмет, не сулила им ничего хорошего. Они не ошиблись: каждодневный подъем в шесть утра, полив и прополка, окучивание и подрезание, опыление с кисточками, уборка и стирка сделали девчонок жилистыми и злыми, словно собак перед охотой.

Тетка, которая всю жизнь прожила одна, умела готовить только три блюда: рисовую кашу, яичницу и щи. Готовить самим было нельзя. Потому что «Пожар, отравитесь, зарежетесь. Вот вам лучше коса, больше вас в три раза, идите траву в палисаднике скосите». Продукты запирались, девочки худели, подъедая щавель, кислицу и все, что могли спереть с огорода. Если на краже ловили, то драли до синяков и запирали на чердаке.

Вечерами сестры молились о том, чтобы тетка, стоя на краю холма, наступила на грабли. И летела сорок метров вниз, исключительно в шиповник и кубарем. Завершив молитву всем богам, которых знали, они зачеркивали день в календаре. В августе их должны были приехать и проведать.

Отдушина появилась в июле: тетка стала уходить в лес по ягоды. В ее отсутствие можно было делать что душе угодно, потому что свое возвращение тетка выдавала чихом аллергика, который продирается через заросли цветущего кипрея. Пока она выбиралась из леса, шла через колхозное поле, мои подруги развивали просто фантастическую деятельность, так что комар носа не подточит.

Местность, где стояла теткина дача, была славна сильными грозами. Они приходили дней за семь, иссушая край янтарной жарой и пугая жителей сухими разрядами, которые били из-под земли. От высоковольтных опор отделялись желтые и голубые шары, которые плыли в мареве, и одно их название «шаровая молния» пугало детей до состояния бледной простыни.

И вот, в один прекрасный день, подняв своих работниц с утра пораньше, накормив рисовой кашей и выдав им на день по куску хлеба, тетка одела кузов и пошла в лес. Радиоприемник на ее шее бодро наигрывал Марш Высотников.

Быстро управившись со всем списком Золушки в квадрате, сестрички успели сбегать выкупаться, проболтаться на иве, на которой им категорически запрещалось болтаться, объесть крыжовник, имитируя налет стаи дроздов, пожарить хлеб над небольшим костерком и в конце концов укрыться в доме, потому что жара стояла непереносимая.

Время за чтением старых выпусков «Техники и Молодежи» текло быстро, и часам к шести вечера сестрички услышали знакомое чихание. Ему вторил гром. Выйдя на улицу, двойняшки одновременно подняли ладони козырьком. Тетка тащила короб волоком, потому что нести его уже не могла. Из-под незакрытой крышки стреляла, подпрыгивая на кочках, черника. Не успела тетка проползти и средину поля, как в нее жахнула молния.

Вот так. Без предысторий. Треснула, что в глазах померкло, и тетка пригорюнилась пластом. Сестрички выдохнули. Молитвы услышаны, как говорится, но что теперь? Кругом никого ровно на сорок километров. На велосипеде в ночь до деревни не поедешь, да и не хочется как-то. Пока обсуждали, пошел дождь.

Решили — заземлить… и для этого взяли в сарае лопаты. Тетка не дышала и не шевелилась, для нее любовно выкопали не хилую траншею и засыпали под шею, заботливо прокапав канавки для стока воды, а то захлебнется еще. То, что тетка мертва, они даже не думали: такие гадины за понюшку табаку в рай не отправляются. Забрали чернику, перебрали ее, наелись от пуза в процессе, разложили на газетах сушится, да так и уснули все в грязи, чернике и совершенно счастливые.

На утро они проснулись от вопля. Тетка пришла в себя и орала так, как не должен орать педагог в третьем колене, который знает наизусть труды Ленина. Чувствовала она себя неплохо, если не считать частичной амнезии и следа, от шеи до самой поясницы и дальше, по левой ноге. Только этот след и спас моих друзей от расправы, потому что первое, что увидела тетка - это были лопаты. Ясен пень, ее треснули по голове лопатой эти кошмарные дети, которые совершенно не знают, как себя вести, кладут локти на стол, и в будущем их ждет только казенный дом. Впрочем, она оказалась не так уж и не права, обе сестры потом надели погоны. Только прокурорские.

Все равно, до самого приезда родителей она смотрела на них косо, запирала на ночь и старалась общаться поменьше. В августе приехали родители, посмотрели на огромные глаза и выпирающие ребра детей, и этим же днем забрали сестренок в город. С теткой они после этого не общались, и зла на нее не держат. В конце концов, она совершенно не обязана была их содержать на свои деньги три месяца.

5

- что, блин, приготовить на пару-тройку дней, чтобы и мясо и гарнир одновременно?
- все, что есть в холодильнике режем, смешиваем и тушим, добавив специи
- *чекнула холодильник* черника с сахаром, молоко, йогурт, кошачий корм. ой, что-то меня смущает ваш рецепт.. -))

6

Говорят, у мужчин имеется целых 7 возрастных кризисов, а вот у женщин
таких я пока насчитала всего два. Первый можно назвать кризисом «я не
такая, как все». Он начинается лет в 15 и заканчивается годам к 25. У
всех по-разному. В этот период мы наблюдаем у девочек «прорывы
ясновидения», стремление к стервозности (читай, к гламуру, красной
машинке и толстому кошельку), готические кривляния, и т. д., и т. п.
Второй кризис я бы назвала кризисом Малахова. Яснее словами его выразить
трудно. Наверное, такой период наступает в жизни каждой женщины сразу
после климакса, когда при взгляде в зеркало перед ней предстаёт мать
Тереза и великая народная целительница, вместе взятые.
И начинаются закидоны – сложное время для близких и родных
экстравагантной дамы. Не дай бог кому заболеть! При самой обыкновенной
простуде в ход идёт тяжёлая артиллерия: «Я тебе точно говорю! Дай, я
пописаю на тряпочку и положу её тебе на лоб!». Дети, держась от смеха
за живот, в истерике катаются по дивану. Муж деликатно уходит на
балконный перекур. Несчастный больной выкручивается, как может. «Да нет,
я лучше парацетамол выпью». – «Не трави себя химией!». – «Да и врачу
уже позвонили…» - «Что эти врачи понимают!..» (и длинный трактат о
возможностях, а вернее, невозможностях современной медицины).
К огромному сожалению «целительницы», болеют близкие редко, и в
свободное время приходится заниматься самолечением болячек. От
самолечения не становится лучше или хуже. Становится скучно. И дама
переключается на профилактику заболеваний.
Дождавшись приезда родственников, она зажимает в углу бедолагу, который
очки носит с детства, и начинает: «А ты знаешь, что полезнее всего для
глаз?» Бедняга, который успел выучить наизусть не только название
собственного, поставленного офтальмологом, диагноза, но и излазить кучу
тематических сайтов, молчит, подыскивая подходящий ответ. Дама, приняв
его молчание за тупость непрофессионала, гордо изрекает: «Черника! Надо
есть чернику и йогурты. А ещё Аюрведа рекомендует амлу и промывать глаза
настоем фенкеля!» Очкарик растерянно молчит. Черникой его пичкали с
детства, современные йогурты из жидкого пластика дерут горло так, что он
давно на них забил. Таинственная амла и фенкель заранее внушают тоску и
ужас.
Так и страдают наши Терезы, а заодно и близкие, пока действительно не
припечёт. И с острым приступом аппендицита от самолечения попадают на
хирургический стол, где снова проникаются к медицине утраченным было
доверием.
А уже позже, годам к 70, те же дамы образуют живой заслон в приёмном
покое поликлиники – несмотря на то, что колет там и тут, чисто для
профилактики…

7

В лесу настала горячая, денежная пора - сбор черники. Сейчас эта ягода
раскручена и потому в особой цене. Бабы сбиваются в бригады и
направляются в лес поближе к болотам - к черничным полям. Хотя в
командах их по пять-шесть штук, без мужиков как-то боязно, по
сложившейся традиции нужен "охранник", пусть даже символический. Пять
бабенок из соседней деревни на краю леса подходят к знакомому грибнику,
местному полуалкашу - тот в автобусе вместе с ними ехал.
- Антош, пошли с нами: на бутылку заработаешь.
- Да я на грибах больше заработаю.
Это он понтует: сейчас в лесу с грибами туго.
- Ну, хорошо: пятьсот за четыре часа.
Через четыре часа за ними придет автобус. Бабы за это время набирают
черники примерно на тысячу рублей каждая - Антон это знает.
- Ладно, за полторы покараулю.
В конце концов сторговались на штуке.
Подходит время расплаты. Бабы шушукаются - деньги отдавать жалко. Всем
им за пятьдесят. Смотрят на Вальку - той около сорока, женщина, в
общем-то, аппетитная и не замужем. Та, как положено, поупрямилась, но не
особо долго.
Подходит к мужику вплотную, стреляет глазками, говорит игриво:
- Антон, а может, натурой возьмешь?
- Натурой! - искренне изумляется мужик. - Да на хера она мне сдалась,
ваша черника!
Валька в сердцах сплевывает, сует ему штуку и нервной походкой идет
прочь...