Результатов: 2

1

Недавно внук хотел развести деда, то есть меня. Мы практически сейчас с ним вдвоём живём, бабушка его маме помогает, нас только в гости навещает. А за компьютером он просто зависает, тем более мне не всегда есть свободное для него время, работаю ещё. Но когда я дома, то время его ограничиваю, лучше иди, погуляй.
Тут готовлю нам ужин, подходит внук с хитрым выражением лица и спрашивает: - «Деда, а ты как расписываешься, покажи». И подсовывает сложенный несколько раз тетрадный листок, оставив только узкую полоску. Я только улыбнулся: - «Плавали, знаем!»
Не прошёл у него этот номер, где он составил контракт: играть на компьютере с такого по такое-то время. И тут мне вспомнилась давняя история, когда начальник не гляди подписывал наряды и что из этого вышло.
Давно это уже было, в нашем посёлке, где проживал, находился небольшой заводик по переработке молока, в простонародье называемый маслозавод, кстати, выпускавший вполне сносную продукцию, которая шла на расхват. И директором здесь долгое время был уже давно пенсионного возраста человек, по национальности еврей. А так как имя его было Лев, то в народе особо не церемонясь, прозвали «еврейчик», наверное по ассоциации с известной блатной песней – «Жил был еврейчик Лёва…». Личностью он был достаточно колоритной, много вокруг него ходило разных пересудов, так и говорили: – «А наш еврейчик и т.п. и т.д.», и все прекрасно понимали о ком идёт речь. Так вот одну байку про него рассказал мне ревизор, который проверял бухгалтерию нашего предприятия. Мужик был дотошный до маразма, придирался к копейкам, если не получалось найти существенное. Так вот он тоже проверял недавно бухгалтерию маслозавода и рассказал, что он там откопал.
А откопал он наряд за выполненную работу, сумма небольшая – всего пять рублей. А вот перечень работ, что было сделано по наряду.
1.Пойти на склад и выписать верёвку, 4 м.
2.Пойти во двор завода и на столбе возле конторы привязать верёвку.
3.Сделать петлю на верёвке.
4.Пойти в кабинет директора и привести его к столбу.
5.Одеть петлю на директора и повесить директора.
Итого работы на сумму пять рублей, дальше стоит виза самого директора: - Бухгалтеру, оплатить.
Вот такую шутку сделал начальник цеха, прекрасно зная, что наряды до пяти рублей, директор подписывает не глядя, а бухгалтерия вообще почти не вникает в суть наряда. И конечно, эта новость быстро разлетелась по посёлку дав пищу дополнительным пересудам про «еврейчика».

2

В военный госпиталь я пришел после мед института и клинической ординатуры. Начальник госпиталя, Оговской, дыша на меня перегаром, сходу спросил: «Че могеш, бля?». Я начал было перечислять: аппендицит, грыжи…, но он меня довольно резко прервал, типа «не гони волну, и этого хватит», «а сейчас иди в прием, там лежит боец с аппендицитом. Если после твоего оперативного лечения боец выживет, ты принят в штат, если помрет – пшел на хер! » Я подчинился приказу командира и с тех пор стал служить в отделении хирургии. Но история не про это, история про Еврейчика. Оговской был бабский угодник, дебошир, распиздяй (по-другому не назовешь) и классный хирург, что называется, хирург от бога. К нему постоянно приходили какие-то делегации, как штатские, так и военные с которыми он непрерывно бухал, не забывая в перерывах разводить спирт и оперировать.

И вот, в очередное мое дежурство, уже после отбоя л/с, он вызывает меня и говорит: «Нам не хватает третьего». Я типа «не могу, я дежурный, на мне весь госпиталь», а ему уже тогда было похер. Пришлось согласиться. Вместе с нами бухал еще какой-то Еврейчик, гражданский чек, Оговской его так представил. Чисто еврей, такой упитанный, лощенный, с хитрыми, затуманенными (к тому времени) глазками и какой-то херью на щеке. После каждого второго стакана Оговской предлагал ему удалить эту херь на щеке, но Еврейчик тактично отказывался. После очередной бутылки он сдался, и тут раздался громовой голос командира, который разбудил весь госпиталь: «Срочно готовить операционную!», (причем это, не выходя из своего кабинета). Через полчаса вбежала опермедсестра и доложила, что операционная готова. «Ну, с богом»,- промолвил Оговской и чуть ли не за шиворот поднял Еврейчика, который от выпитого еле стоял на ногах. А ты, указывая на меня, будешь ассистировать. Вначале я все принимал за шутку, но, видя напор командира, понял, что ошибся.

Готового Еврейчика уложили на операционный стол, привязали, чтоб не дрыгался и процесс пошел. Оговской взял скальпель (художника в нем не убить), и хлестанул по щеке. Хлынула кровь, много крови. Я хоть и пил через одну, но тоже был под хорошим шафэ. Еврейчик все стонал: «Как там, как там? » (видно холод стали и ужасная боль протрезвили его). Этот стон остановил Оговской ревом: «Заткнись, еб твою мать! И так ни хера не получается!». Дальше началась, как нам казалась, кропотливая работа. После своего последнего штриха, Оговской заснул младенческим сном прямо в операционной. Еврейчика с его перекошенным лицом я перевязал, посадил в дежурный автомобиль (хотя с бензином тогда были проблемы) и далеко за полночь отправил домой. Командира все-таки удалось дотащить до его кабинета.

На следующий день, часов в одиннадцать, перед обедом меня вызывает командир, хмурый как туча. «Садись», говорит, рассказывай, что вчера там было. Ну, я так и так, Еврейчика оперировали.

- Как оперировали, йобанарот?

- Так и оперировали, говорю, а я ассистировал

- А где сам клиент? Живой то хоть?

- Живой, после операции уехал домой на дежурке.

- Да-ааа…

Взгляд его затуманился, видно, переваривал услышанное. Вдруг в окне перед нашим взором предстает картина маслом: бежит, нет, быстро идет, подпрыгивая и семеня короткими ноженками наш родненький Еврейчик, все бинты на роже в крови, но подмышкой портфельчик, и читаемые очертания поллитровых бутылок, а в руке паспорт. Вместо «здрассте» Еврейчик, махая перед носом полковника паспортиной, выпалил: «Командир, ты че наделал? Мне скоро уезжать на историческую Родину, а я на фото в паспорте совсем не похож! ». Оговской тяжелой походкой подошел к клиенту и приподнял болтавшуюся повязку и изрек: «О, мля, смотри, Гуимплен!». По всей щеке бедного еврея шел впечатляющий шов чуть ли не до уголка рта, как у героя «Человека, который смеется». Я выпал в осадок. Оговской, судя по всему, видел и не такое. Он спокойно

самостоятельно засадил бутылочку беленькой и снова раздался его громовой командирский голос: «Срочно готовить операционную». Еврейчику ничего не оставалось делать, как поддаться судьбе и идти второй раз под нож не трезвого хирурга. У Еврейчика на груди лежал паспорт с фотографией. Так, на всякий сличай. На этот раз операция прошла вполне успешно. Косметику наложили классно, хоть и руки слегка дрожали от похмелья. «Мастерство не пропьешь! », – изрек Оговской, вытирая кровавые руки о халат. Еврейчика с тех пор я больше никогда не видел.

Зато к нам в госпиталь прибыла гуманитарка, состоящая из американских протезов. Но это уже другая история.