Результатов: 15

1

Физика для дам

Каждый год у нас «слёт на Лысой горе»: отмечаем День учителя. Мы яркие, как колибри, мы смеемся, как гиены, у нас куча тем. Наша трескотня начинается с тоста единственного сохранившегося в системе модуля: «Годы прожиты не зря, Опыт наш бесценен. Нам бы день прожить до дна, Да дожить до лета!» «Урааа!»
На шабашах мне очень мешают средства мобильной связи. «Ну что, дорогая, как вы там?» звонит один, нотки зависти слышны даже сквозь ресторанную музыку. « — Если бы у меня были такие училки в школе, я бы до сих пор учился!» « — Нет, нет, и нет. У нас девичник!» «Мам, вы в ресторане, да? А как готовить десерт «Павлова»?» звонок другой.
Да блин! «Девочки, мне не нравится вся эта интерференция!» «Ну-ка, ну-ка, научи нас новому умному слову!»
У одной обширная частная практика, и эти не оставляют ее ни на минуту без внимания. А она их. Звонки врываются в наш разговор. «— А ЭТО как называется?» « — Да они ее глушат просто. Это «белый шум»!»
Было время, когда костлявая рука самодостаточности еще не взяла меня за горло. Я попросила позвонить, когда я буду занята, как всем звонят, чтобы не так уж сильно отличаться от остальных. Но мне даровано не было. Поэтому раз за разом, год за годом, я скрипела зубами и злилась, но была единственной, кто мог возвращать беглянок в русло беседы. Знаете этот взгляд, когда кладут трубку, и пусто смотрят в никуда?
Однажды, годы спустя, я сказала, «Хватит». Я сказала, «Слишком много волн». У меня был тон, каким я говорю своему волкодаву «Сидеть». «Мы кладем свои телефоны в стопку. Счет за всех оплачивает тот, кому первому позвонят.» «Так нечестно, — сказали девочки. – Нам же звонят, не тебе!» Мой взгляд был таким, под которым мой волкодав все-таки садится на попу.
Мы сложили телефоны в стопку.
Звонок раздался тут же. Бывший. Впервые в жизни. На МОЙ телефон. Девочки ликовали. Их чуть не порвало от резонанса. Они веселились так, что на нас стали оглядываться. «Ну и что ЭТО было?» «Да как обычно. «Сдвиг по фазе». В общем, спасло меня только то, что мы сидели не в ресторане «Европа».

2

Орангутан

Ах, какой это всё же обман,
что люди произошли от обезьян,
есть люди на вид очень милые,
но родственные с крокодилами.

А есть, что в родстве со змеями,
любого ужалить сумеют,
и есть люди просто гиены,
кусок из вас вырвут мгновенно.

И люди - львы благородные,
прекрасные, когда не голодные,
но ты, мой друг, исключение,
к обезьянам у меня влечение.

У тебя высокий статус и ранг,
ты законченный орангутан.
Всё, молчу, о плохом ни словечка.
Твоя глупенькая овечка.

4

Немецкие туристы приезжают на отдых в Кению. Решили
поинтересоваться у местных жителей:

- А какие опасные хищники у Вас тут водятся?

- Есть львы, леопарды, гиены, крокодилы, очень много
ядовитых змей....- А Вы кого больше всего боитесь?

- Русских туристов!!

5

Истории у меня традиционно длинные, кого напрягает - пролистайте.

Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте.
Уильям Шекспир.

Нет, никто не умер, слава богу. Но когда это происходит с тобой лично, все намного острее, чувствительнее и больнее, чем чужие истории в самом талантливом фильме или книжке. Случалось, ли вам любить? Да так, чтобы «крышу срывало» полностью и ни о чем другом даже думать невозможно? Когда сознание, как бы раздваивается и когда ты не с ней, не можешь ее видеть и любоваться, все становится тусклым, неважным, незначительным и неинтересным, словно это и не ты вовсе. Вроде повезло, любовь взаимная была, но кончилось все очень нехорошо. Попробую рассказать, коротко не получится.

Давно это было, когда СССР вполне существовал, а город Алма-Атой еще назывался. Я в армии, но так получилось, что через несколько недель после месячного учебного пункта (курс молодого бойца и присяга), случился у меня острейший приступ аппендицита. Страшные рези, хоть на стенку лезь, терпел сколько мог, сержанту доложил и до медпункта еле дошел, пару раз даже присел приступ пережидая. Воскресенье, вечер, скоро отбой, в части только фельдшер из солдат, но молодец – настоял перед дежурным по полку, чтобы скорую вызвали, поэтому попал не в военный госпиталь, а в гражданскую больницу. Через час-два уже прооперировали, чуть до перитонита не дотерпел, но обошлось.

Казалось бы, что там, всего-то шовчик десятисантиметровый, но даже просто сесть, с кровати ноги спустив, целая проблема, семь потов сойдет. Одежду перед операцией всю забрали, включая трусы, утром выдали больничные штаны, застиранные до потери цвета, с множеством мелких дырочек, минимум на пять размеров больше, сползающие из-за слабой резинки, а курточку наоборот маленькую, очень тесную в плечах и с короткими рукавами (почти по локоть), еще вдобавок худой и с коротким ежиком подросших волос, выгоревших до белобрысости вокруг пилотки. Вот такое скрюченное чучело и выползло утром в коридор (туалета в палате не было). На обратном пути присел в холле на диване передохнуть. Из ближайшей палаты, тоже мелкими шажками, вышла полусогнутая подруга по несчастью, молодая девчонка, в домашнем, цветастом халате, примерно моих лет, присела недалеко в кресле.

Сказать, что я сразу влюбился, это не сказать ничего. Сидел, потел и любовался. Достаточно миниатюрная, красивая до безумия, той особой, немного кукольной, восточной, азиатской женской красотой. Мама у нее кореянка, а отец казах. Из южных казахов (верхний джус или старший жуз, кто понимает), ничего общего с тем привычным типажом северных казахов с их плоскими лицами, щекастыми и узкоглазыми, больше на узбека похож. Славная у них дочка получилась. Чтобы было понятней: когда я через много лет, первый раз в Тае побывал и увидел, листая каналы, их дикторш по телевизору, то сразу вспомнил свою Айгуль. Еще мама ей загорать запрещала, на улице даже в шляпке ходила, отсюда и молочно-белая кожа с очень нежным девичьим румянцем на щечках, крупные, почти черные, искрящиеся глаза… Короче, я запал-попал-пропал…, сразу и бесповоротно.

В общении с женским полом у меня никогда проблем не было, легко мог на контакт пойти, а тут еле смог разговор начать, чуть ли не заикаясь и еще сильнее потея:
- У вас то-тоже аппендицит? – кашлянул, дернулся от боли и покраснел до кончиков ушей. Вроде и не заинтересовал особо, но скучно ей в палате с бабками лежать. Разболтались. Даже скоро смеяться пытались, одной рукой держа живот, другой зажимая рот. И больно и смешно, от этого веселились еще больше.

Заживало все как на собаке, через пару дней уже на улицу вышли, придерживая бок и подволакивая правые ноги. Тихонько ходили по аллеям в небольшом парке на территории городской больницы, иногда держась за руки. Или на лавочке сидели под могучими платанами. Со стороны, наверное, комично смотрелись, куколка и чувырла в нелепой курточке, с обвисшими штанами, которые приходилось постоянно подтягивать.
Ах, это алма-атинское лето, благословенный край!
Смеялись, болтали, как это бывает, обо всем и ни о чем. Умненькая, начитанная.
Бытовые проблемы почти сразу решил, зубную щетку, мыло и станки одноразовые однопалатника жена принесла, подарила, подкармливали меня мужики в палате охотно, даже женщины с других палат приносили «солдатику», кто пирог, кто абрикосы с первыми яблоками. И Айгуль…
Словно в рай попал, особенно по контрасту после двух первых месяцев в армии. Плыл я, как будто в невесомости, немножко оглушенный, свалившимся счастьем, а армия где-то в другой галактике находилась…

Обычно после аппендицита выписывают на 5-7 день, но у Айгуль шов немного нагноился, а про меня словно забыли. Потеряли, как потом сказали, по всем больницам искали, как-то записали при приемке неправильно. В итоге получилось у нас почти две недели вместе. Ее выписали на день раньше:
- Первое увольнение и я приду. Обязательно жди… - она летом подрабатывала после сессии, мороженым торговала в определенном месте. Отупел я от любви и от расстройства, что все вдруг неожиданно закончилось, нет, чтобы адрес взять…

В первое свое увольнение попал только больше через месяц, который провел, как в дурном сне. Шел и молился. Только бы была, только бы была… А если не будет? Паника захлестывала, что же я за придурок. Ну, почему я адрес не взял? – многотысячный раз за этот месяц себя спрашивал. В больницу пойду, всех на уши поставлю, но адрес найду - решил я для себя.
- Девушка, пломбир продайте… – радостью полыхнули ее глаза, у меня аж душа запела.
- Какая ты красивая… – в кокетливой летней шляпке и белом халатике, глаза боялся отвести.
- Ты тоже красавчик! – с удовольствием оглядела она меня. В фуражке, начищенных до зеркального блеска ботинках и жестко отглаженной, уже подогнанной, новенькой форме, я себя намного уверенней и соответственней чувствовал, чем в больничной робе.
Смену быстро закрыла, пошли гулять по летнему городу.
- Мороженного хочешь? – показал я на летнее кафе «Мороженное» - нет, ну действительно от любви мужчины глупеют и абсолютно тупеют. Как она смеялась… Это был мой лучший анекдот за всю жизнь. Проводил ее до частного дома на окраине города, почти в предгорьях, прямо до потайной калитки. Там овраг рядом проходил, поэтому участок неправильной формы был и часть забора получалась, как бы на другой улице. Первый раз поцеловались… Спугнула нас проезжающая машина, мягко высвободилась, ускользнула… Еще придешь? Да, конечно, я не могу без тебя…

Полк недавно из командировки, поэтому проблем с увольнениями особых не было, но вот для молодых… Хорошо, что было правило, что в увольнения ходят только те, кто на «отлично», без промахов отстрелялся на последних еженедельных стрельбах. Как-то рассказывал я здесь историю: https://www.anekdot.ru/id/912659/
Проблем со стрельбой у меня точно не предвиделось, как-никак первый взрослый разряд был, пусть и в школе еще полученный, до КМС немного недотянул. Тут автомат АКС-74, не винтовка, но тоже не теорема Ферма, пристрелял нормально.
Положил я шестью патронами три мишени, грамотно отсекая очередь на два выстрела (ростовая 100 метров, пулеметное гнездо 200, ростовая 300, поднимаются по очереди, при попадании падают), и еще деду соседнему помог положить его последнюю фигуру, по которой он высадил уже все оставшиеся, из двенадцати выдаваемых на упражнение патронов. Ротный заметил, погрозил кулаком, но увольнительные потом писал не чинясь.
Так и жил от воскресенья до воскресенья (только в этот день увольнительные были), часы буквально считая.

А потом, как обрезало, то наряд, то караул, то залет… Месяц никак вырваться не получалось. Хорошо, что я на такой случай предупредил, что могу и в самоход поздно прийти. Дом у нее от части недалеко был, пяти километров не было точно. Ну и рванул. Отбой в 22-00, дождался, когда дежурный по полку с обходом пройдет и дежурный по роте сержант спать завалится, оставив на тумбочке молодого дневального моего призыва. По стеночке в густой тени от фонарей до курилки, там трехметровый с лишним забор бетонный, но в метре дерево без веток внизу и с гладкой, словно кожей облитой корой, а это вообще не проблема (по столбам я не лазил, что ли?). Прыжок c дерева на забор, подтянулся, перевалился, мягко спрыгнул. Обратно будет проще, большое дерево, значительно подальше от забора, но с толстенной, перпендикулярной стволу веткой почти до него. Летел, как на крыльях, словно по воздуху, земли не касаясь, по дворам, чтобы на проезжих улицах не светиться, еще и загиб сделал, цветов с клумбы нарвать. Что для меня эти 4-5 километров, не заметил даже. Возле заветной калиточки тихонько несколько раз посвистел. Открыла, на шее повисла. Опасался, что запах пота от меня будет, пусть и баня вчера. Что ты милый, от тебя всегда так хорошо пахнет… Может лукавила, но где-то потом прочитал, что некоторым женщинам запах свежего пота любимого мужчины даже приятен или вообще не замечают. Правда ли? Не знаю. Не путать с носками…)))

В саду беседка остекленная, с высоким полом, пышный ковер, расшитые подушки, низенький стол (порядка 30 см.). Сидим по-турецки, угощает она меня чаем, так и крутится в голове картинка с японским чайным домиком. Папа на сутках, мама ничего не скажет, не думай ничего, родной... Разговариваем, за руки держимся, целуемся, легонько друг друга касаясь…, но события не форсирую, опасаюсь даже чуть-чуть обидеть, напугать излишней настойчивостью и так хватает для «седьмого неба» … Было у меня до армии несколько подружек, но это больше физиология, а легкие школьные влюбленности вообще упоминать не стоит. По накалу, это как ночник с большим зенитным прожектором сравнивать…

Так и бегал (Форест Гамп, бля), под отцовский график подстраиваясь. Только вот, есть такое в армии гадкое слово «не положено». Не положено бойцу первого года службы в СОЧи летать (самовольное оставление части). НЕ ПОЛОЖЕНО, от слова совсем. Естественно, замечали и серьезные разборы с дедами случались. Били конечно, но не так чтобы убийственно, по «фанере» (грудь) в основном, чтобы следов не оставлять и за дело, впрочем. Сине-желтая постоянно была и хрустела местами, но неважно это было, у меня Айгуль…, поэтому терпел, дерзил и огрызался. У других моих одногодков задачи гораздо приземленнее: Пожрать, поспать и загаситься. Может поэтому один дед проникся и даже поддержку кидал, только прикалывался постоянно с извечным мужским цинизмом и дебильными вопросами: Вдул, не вдул… Все равно по-тихому старался все делать. И еще недосып страшный был, подъем то в шесть, на политзанятиях глаза закрывались, хоть спички вставляй, просмотр программы «Время» в ленинской комнате сидя в полумраке - пусть 20 минут, но мои. А один раз не смог дождаться отбоя дежурного по роте, все колобродил тот чего-то, а сам после наряда, глаза на миг закрыл… и проснулся только уже утром, от крика дневального: «Рота подъем!», в той же позе. Как я себя корил, Айгуль же ждала, а я дрых…

Сколько раз я так сбегал, шесть или семь, не помню уже, да и неважно это. В очередной раз увидел я в беседке свернутый матрас с бельем. Заметила мой взгляд, покраснела, глаза опустила:
- В доме так душно, здесь спать буду… - не надо слов, милая, все я понимаю. Решилась, так решилась… Первый я у нее был. Семнадцать лет, восемнадцать только осенью исполнится, я на год старше, дни рождения с разницей в три дня (оба Весы). Но ведь не имеет значения, когда, главное по любви… Хорошо и нежно получилось, и без какой-либо скабрёзности. Я словно в невесомости качался, где-то за гранью земного счастья.
Но вот же скотина, вырубился сразу после этого, сам не понял, как. Очнулся, как от толчка, на часы – твою ж дивизию! До подъема бы успеть.
- Я поскакал, надо уже… - быстро оделся, поцеловал, слабо рукой махнула, проснулась, не проснулась так и не понял.

Еще подбегая к части заметил неладное, плац освещен, моторы машин гудят… Что там такое? С опаской с ветки заглянул в курилку, разговор слышен и похоже офицеры сидят, подождал несколько минут. Нет, не уходят. Ждать больше нельзя, в полку тусня активная вовсю, на плацу машины-доставки стоят. Похоже по тревоге подкинули. Есть у меня запасной вариант, щель под пожарными воротами. Лечу вдоль забора туда, место неудачное, прямо у штаба, с окон можно увидеть, но что делать? Щель узкая, но худощавые товарищи пролазят. Похоже я свою стройность переоценил, застрял, в панике задергался, вырвался наконец, до крови ободрав ухо и оторвав пуговицу на груди. Да пофиг. Бегом под роту, а на плацу уже построение, народ с оружием, вещмешками и прочими причиндалами. Фу, слава богу, оружейка открыта, дневальный там пол моет под присмотром дежурного по роте. Была б закрыта (под сигнализацией) пошел бы сдаваться с потрохами ротному. А что еще делать?
- Ты где шаришься? – сержант подозрительно на меня посмотрел.
- Что случилось, что берем? – влетел я в оружейку, игнорируя вопрос.
- ХЗ, тревога боевая, все бери…, ёбарь-террорист… , только в темпе, дежурный по полку уже звонил… – хотел еще, что-то сказать, но махнул рукой. Автомат, штык-нож, подсумки, два магазина, бронежилет, противогаз, лопатка… – вроде ничего не забыл. А-а, еще каска под ротой на шкафу и мыльно-рыльное из тумбочки. Быстро-быстро. Теперь в каптерку, прапор уже закрывать собрался.
- Товарищ старший прапорщик, меня с наряда по парку сняли, то не еду, то еду… - врал я напропалую. Оказывается, и бушлат, и шинель берем, несмотря на раннюю осень.
- Куда нас, в Якутию что ли? – пытался я шутить, судорожно пихая все в вещмешок, блин, еще шинель скатывать, аккуратно надо, а то будет потом, как из одного места. Шутка не удалась, прапор лишь хмуро смотрел, а до меня дошло, что командировка то может длинная оказаться, аж в груди защемило. Выскочил уже на лестницу, пытаясь ничего не уронить, прапор вдогонку крикнул:
- Еще сухпай в столовой получи… - хрен там, уже команда: «По машинам!», ладно обойдусь, как-нибудь. Бочком, бочком, по краешку, стараясь не попадаться на глаза офицерам доскочил до машины, где уже сидел мой взвод. Получил несколько тычков, от сидящих с краю дедов:
- Да ты припух совсем! - приземлился на лавку в середине. Фу-у, успел…

Если бы я знал тогда! Командир взвода, молодой лейтенант, при перекличке не обнаружив меня, бучу поднимать не стал, резонно решив, что самоход там или еще что-то, сейчас разбираться не будет, пусть этим занимаются те, кто в полку из офицеров останется - и внес меня в списки не выезжающих. Всегда в полку бойцов пятьдесят со всех рот остается, наряды, караул и прочее. Бардак при таких массовых выездах всегда определенный присутствует. А вот я баран, куда торопился, счет уже на минуты, если не на секунды шел…

Командировка получилась не просто длинная, а длиннющая, растянувшаяся почти на пять месяцев. Степанакерт, Ереван, Баку и в конце Ленинакан после землетрясения. Про Ленинакан я как-то писал, почитать можно здесь: https://www.anekdot.ru/id/921079/
И опять на те же грабли с адресом, ни улицы не знаю, ни номера дома, с тылу только подходил, даже письмо не напишешь. Месяца через два затосковал я совсем уж сильно, хоть волком вой на ереванскую луну, даже мысль о дезертирстве мелькнула, но куда я в чужом краю без гражданской одежды, документов, денег, да и позор неслабый на оба дома, мой отец бы точно не понял. Потом, как-то притупилось, особенно в Ленинакане. Что мои страдания по сравнению с той катастрофой и с тем горем. Ничего не оставалось делать, только терпеть и ждать, ждать и терпеть…

В конце января прилетели наконец в Алма-Ату. Недели через три вышел первый раз в город, раньше не получалось, а самоход смысла не имел, ну походил бы я ночью по сугробам вокруг дома… Рванул сразу туда и к центральному входу. Позвонил в звонок на калитке в высоких деревянных воротах. Самого аж трясет. Открыл отец, серьезный дядька, между прочим, майор милиции:
- Ас-саляму алейкум, Айгуль дома? – ничего не ответил, вышел на улицу, прикрыл калитку. Пауза затянулась, оглядел меня всего, наконец посмотрел в глаза:
- Явился засранец, вот ты какой… Нет ее, в Чимкент к родителям жениха поехала – какой нахрен жених, порву, как грелку…
- А ты чего приперся? – начал я ему объяснять, что так получилось, про командировку длинную…, хорошо говорил, горячо…
- Ну, хорошо, не виноват ты, а сейчас чего хочешь?
- Увидеться, я ей все объясню…
- Нет тебя для нее больше, считай, что умер. И встречи не ищи больше, чтобы я еще раз из комы ее вытаскивал…
- К-какая кома? – ошарашен я был, не то слово.
- Таблеток она наглоталась, еле спасли, и аборт пришлось делать, потом по психологам возил… – тяжело вздохнул, немного помолчал, как бы вспоминая.
- Мальчик, я тебе жизнь могу реально попортить или из табельного пристрелю. Не приходи больше, не надо, я очень серьезно говорю, оставь ее в покое, забыла она тебя, не береди… - этот пристрелит, ничуть не засомневался, но больше обалдевший я был от таких чумовых новостей. Что тут говорить, все мои слова лишь жалким лепетом получатся.
Бедная моя девочка! Что же мы с тобой натворили? И ведь потом серьезно меня подлецом посчитала, мужланом и коварным соблазнителем. Добился и исчез, даже не попрощавшись. И все слова мои про любовь, ложью до последней буквы оказались, только средством достижения… Представил себе, что она сперва долго ждет-надеется, потом страдает-плачет… В часть сходить, узнать - гордость не позволила, а когда надежды не осталось, а еще и беременность, таблетки глотает… То-то мне тогда так хреново было. Ой, мамочка! Я вдруг себя действительно последним подлецом и конченным негодяем ощутил. Чтобы не разрыдаться тут же при отце, развернулся и ушел, даже не попрощавшись. Что же мне теперь делать?

Стал я письма ей длинные писать. Прощения просил, про любовь свою, что отслужу и замуж возьму, пусть не сомневается и так по кругу. Все новые и новые слова находил, убедительные на мой взгляд… Много писем написал, больше десятка точно, но скорее всего не доходи они до нее, отец, наверное, перехватывал и не показывал. Тетке позвонил (в Алма-Ате жила), чтобы приехала и заявление на длительное увольнение написала (до трех дней давали). Думал в учебное время в ее институт схожу, найду и поговорю все-таки. Домой не ходил, не то, чтобы угроз отца сильно боялся, но для откровенного разговора наедине, без давления на нее со стороны родственников, неподходящим место казалось. Но не получилось ничего…

Лихорадило тогда Советский Союз, трясло, как в лихоманке, то тут, то там… Бесконечные командировки, не такие длинные, но много. Практически всё Закавказье и Среднюю Азию с полком объездил, пожалуй, только в Туркмении не был. Центр ослаб и откуда вдруг столько разнообразных и жестоких националистов повылазило? Вот аналогия пришла: Как гиены нападают на старого, некогда грозного льва. Он еще рычит и когти выпускает, в виде, подобных нашему полку, частей, но уже все понимают, что вопрос больше остающегося времени… Горбачев слабаком оказался, по стратегическому мышлению выше секретаря обкома так и не поднялся, ну, и не везло ему конечно. Сперва Чернобыль с его финансовой огромной черной дырой и неприятными политическими последствиями, через два года землетрясение в Армении, по количеству разрушений и жертв беспрецедентное для СССР, за всю историю. Я уже не говорю, про менее значительные события, мало освещаемые в той прессе, но тоже весьма дорогостоящие. Например, полная эвакуация и расселение более 20 тысяч турок-месхитинцев из Узбекистана, где вроде бы мирные узбеки, им настоящий кровавый геноцид неожиданно вдруг устроили, с массовыми убийствами, невзирая на пол и возраст.
Сбегал я еще раз в самоход, как раз из Узбекистана приехали, июнь к концу подбирался. Посвистел минут пятнадцать тихонько на мотив «Сулико» возле калитки. Залезть во двор? Неправильно будет после всего, как вор пробираться, еще слова отца ее, про жениха покоя не давали… Все равно подпрыгнул, ухватился пальцами за край забора, подтянулся и посмотрел несколько секунд. Темно и в беседке, и в доме.
А про увольнения никто и не вспоминал, да еще и мои залёты… Мой длинный язык без костей и далеко ведущие приколы и дела, например, почитать можно здесь: https://www.anekdot.ru/id/880754/ Как я командира полка умудрился перед генералом подставить, не прямо и не специально, конечно.
За всей этой суетой, душевная рана моя, как бы подзатянулась, но все равно саднила постоянно и неотвязно. А время шло…

Чик чирик, пиздык, ку-ку, скоро дембель старику… - послушав последний раз незамысловатый дембельский стишок, двинулись мы впятером навсегда из расположения полка, только кто-то в сердцах сказал молодому:
- Дурак ты Батон, сегодня надо говорить не «скоро», а «уже», но пусть теперь тебя другие учат…
За воротами части прицепили неуставные аксельбанты и прочую хрень. Народ двинулся в кабак, поезд только вечером, а я по знакомому маршруту. Присел напротив за два дома на лавочке, жду. Представлял, что выйдет она, а я на колени упаду, прощения попрощу, скажу, что жить без нее не могу, замуж позову… А если отец не захочет ее замуж за не мусульманина отдавать, украду-увезу… Наивный сибирский мальчик…
Вечером съездил на вокзал, поменял билеты, проводил сослуживцев. Переночевал у тетки и с утра снова на посту, на надоевшей лавочке. Дождался…
Вышла из калитки, обернулась, сердце ударило, где-то в горле. Беременна, уже месяце на седьмом-восьмом, но точно по срокам не от меня, все равно подошел на словно ватных ногах.
- О, привет… – почти не удивилась, словно вчера расстались.
- Я вот демобилизовался… – слов не было, голова словно пустая бочка, только и смог руки в стороны развести, как бы извиняясь за свой парадный вид. Смотрел на милое, родное лицо и не мог никак сообразить, что говорить.
- А мы к родителям в гости приезжали… - спокойный, умиротворенный взгляд, как бы смотрящий немного вовнутрь, словно прислушиваясь, какой бывает только у счастливо беременных женщин.
- У меня все хорошо, я замужем, мужа очень люблю…, вот мальчик у нас будет… - все таким же спокойным и безмятежным голосом, нежно погладив живот.
Открылись ворота, начала выезжать машина с молодым, мордатым казахом за рулем.
- Это мой муж – пояснила она.
- А ты как? – опять без какого-то всплеска эмоций и особого интереса, словно поддерживая вежливый разговор со старым знакомым.
А я никак… - только и смог выдавить из себя от сжавшего горла спазма. Собрался силами и сказал почти нормально:
- Прости меня и будь счастлива… - отвернулся и пошел по улице, сдерживая подступающие слезы, не видя ничего вокруг. Бог ты мой! Как я умудрился просрать такую любовь и потерять навсегда свою Айгуль… Кто я, мудак конченный или жертва обстоятельств? Ромео, бля, казахстанского разлива…

Приехав в родной город, пустился я во все тяжкие, но постепенно, кое как, вошел в колею, как там в песне у Сплина:
Она хотела даже повеситься,
Но институт, экзамены, сессия…

Были у меня в дальнейшем влюбленности и женился по большой любви, но нет-нет, да бывает - вспоминаю ту, мою Айгуль и то счастливое алма-атинское лето. Боли никакой давно нет, так - легкая, светлая грусть…

P.S. Только не надо мне про «розовые сопли», сам все прекрасно понимаю, большой уже мальчик, но стал вспоминать и остановится не мог, словно все вчера было. Надеюсь, поймете.

7

Гладиаторские бои в ремзоне.

Весна пришла- обострения расцвели у населения. Вместе с хитрожопостью.
Звонит один кадр.
-Акпп на Пассат Б5 американец…
-EZS?
-Да.
-43000 на обмен.
-А если мою оставить?
-Зачем она вам?
-Продам.
-Морду набьют.
-Не ваше дело. А снять-поставить сколько?
-7000.
-Это с маслом?
-Ага. С подсолнечным.
-Каким?
-Рафинированным. Литр впридачу дам. И кило картошки.
Долго ныл, но приехал с акпп-ставьте.
Я смотрю на его купленную коробку-она мне активно не нравится. Потеки атф, масло воняет горелым фрикционом.
-Вы где ее брали?
-У мужика одного.
-Наберите его.
-Не отвечает.
-Вероятно-она нерабочая.
-Вы это говорите, что бы с меня денег снять! Знаю я вас!
-Ок. Деньги вперед. И подпишите вот тут, что мы за результат не отвечаем.
-А если не подпишу?
-Тогда заберите машину.
Орет, но подписывает. Ждет снятия акпп, кидает ее в багажник другу-и уезжает.
Вечером приезжает за машиной. Она ожидаемо не едет. Вой, крики- "вы ее неправильно поставили!".
Медитирую, мечтая о кровавом воздаянии.
-Снимайте ее!
-3500.
-За что?!
-За Родину, сынок.
-Я вас, вы у меня, везде всем о вас…какая скука…
Но в рыло дать хочется так, что руки держу за спиной.
Оттаскивает пепелац в соседний бокс- к коллегам.
Фффу.
Наутро звонит его астральный брат. Тоже купил- хочу поставить.
-За вашу убитую коробку готов это сделать.
-Ок.
Привозит машину и…барабанная дробь- коробку, что мы сняли с машины первого кадра. Ошибиться невозможно- я сам оттирал ее шильдик. А еще говорят -Москва большая. Да деревня. Не мир тесен-прослойка тонка.
Начинаю угорать. Звоню хозяину. Мол так и так. Только сняли эту акпп -она нерабочая.
В ответ- всевыврети. И-дубль-два:
-Вы это говорите, что бы с меня денег слупить! Знаю я вас!
Да и хрен с тобой, золотая рыбка.
Меняем, ставим, заводим-не работает. Кто бы сомневался.
Ор, вопли, всем расскажу, жулики…
Звонит продавцу-телефон, понятное дело выключен.
Настроение растет на глазах.
-А хотите я вам продавана подарю?
-Где вы мне его найдете?
-В соседнем боксе. Погодите.Звоню коллеге.
-Саш, тот мудила с Пассата когда будет?
-Вечером, в 6. Как же он меня задолбал…
-Бой быков любишь смотреть?
-?
-Сегодня увидишь.
Терпила сидел до вечера. 6…7…полвосьмого…никто с работы не уходит. Работники мои, наплевав на семьи, ждут представления.
И тут…оппаньки…а кто-то с горочки спустился, наверно милый мой идет…

Оно того стоило. Битва двух утырков подняла настроение всей рембазе. По ходу пьесы они еще перевернули ведро отработки (любезно подставленное мною) — и валялись в коричневой жиже, молотя друг дружку по бесстыжим харям. Я заливался смехом сытой гиены и давал советы.
-Руби его в песи! Круши в хузары! По яйцам ему, по яйцам!
А так же свистел и улюлюкал.

Потом бой затих-стороны перешли к моральной стороне вопроса. Благодаря моим миротворческим усилиям (А он тебя еще сидором называл ! А тебя-лохом голимым. И желтой рыбой! Да! Да! Лягушкой! И ещё земляным червяком!) диалог признали неконструктивным и продолжили замес.
Минут 30 они тешили наши бесстыжие глазенки. Расколотили друг дружке рожи- любо-дорого смотреть.
Ну а что делать? Работа у нас скучная, в театры мы не ходим. А так- хоть какое веселье.
И задаром.

9

Подполковник Миронов, как и большинство военных, был поставщиком армейских цитат. Стоит значит группа студентов на военной кафедре перед классом, ждет когда преподаватель его откроет. Тут один начинает другого толкать. Препод поворачивается:
- Толстоусов, руки свои знаешь куда засунь?!
- Пробовал, товарищ подполковник, не влезают!
Он думал, что подколол старого вояку, но Миронов тоже за словом в карман не полез, все-таки двадцать лет в армии. Он повернул лицо, на котором была ухмылка гиены и, глядя в глаза курсанту, елейным голосом произнес:
- Это не беда, скоро разработаем.

11

За клюковкой любил ходить в охотку,
Но на Болоте он попал впросак,
Как заорал во всю зайчачью глотку:
- А Царь зверей - мудак, мудак, мудак!

Лесные волки жёстко, как учили,
За это слово бранное "мудак"
Зайчачьи уши за спину скрутили,
Ногами затолкали в автозак!

А судьи кто? Гиены и шакалы!
Чтоб неповадно было оскорблять,
Постановили - зайцу срок немалый,
А может, и пожизненный впаять.

- О Досточтимый суд! Мы знаем с вами, -
Косой сказал, чтоб отвести беду, -
Я нашего не обзывал словами.
Мадагаскарского имел в виду!

12

Про Африку

Жил-был один фотограф. Он был такой известный, что не он бегал за знаменитостями, а знаменитости бегали за ним. И проводил он однажды съемки одной Голливудской звезды в домашней обстановке. И похвалил актера за то, с каким вкусом обставлена его гостиная. А актер в ответ:
- Я хоть и актер, но в искусстве кое-что понимаю. Так вот - это все убожество. Я тебе про настоящую красоту расскажу. Среди моих поклонников есть президент одной банановой республики. Пригласил меня на день рождения - национальный праздник у них, естественно. Я был занят, но, как говорится: есть такие предложения... Частью пакета была доставка моей персоны президентским самолетом. Роскошь, качество и вкус, с которыми был оформлен салон этого самолета заставили меня позеленеть от зависти.

Подробный рассказ о роскошном самолете так подействовал на фотографа, что он решил непременно этот самолет заснять. Позвонил в свой родной Госдеп с просьбой посодействовать.
- Знаем мы про этот самолет, все знаем. А вам советуем забыть. Революция в той стране нам совершенно ни к чему. Деньги, которые он заплатил парижским да миланским дизайнерам - это годовой бюджет их здравоохранения.
Но фотограф не забыл. Подключил связи, где улыбнулся, где пообещал, где подмазал - и получил-таки доступ к съемкам. И актер не соврал, и мастерство не подвело - фотографии получились отличные. Из глянцевого журнала фото попали в специализированные журналы по дизайну и прикладному искусству, потом в желтую прессу. Мировые агентства разнесли их по всему свету, включая Банановую Республику.

Великий Отец Народа был взбешен. Советника, которого подмазали, быстро вычислили и доставили.
- Как же ты мог, сын гиены, продать своего благодетеля за 30 перламутровых ракушек? Я ведь не посмотрю, что мы вместе Лумумбу заканчивали и дачи у нас рядом - велю казнить тебя смертию лютою. Только сначала ты напечатаешь опровержение - дескать, все - фотошоп, происки врагов и иностранных разведок.
- Не извольте беспокоиться, Ваше Президентское Величество, - народ ликует! Пиратские репродукции продаются на всех базарах. Люди их вешают заместо икон и традиционных "Леопардов в баобабовом лесу". Я ночей не сплю, токмо о благе Родины радею - Ваш рейтинг подскочил до 146%.
- Это другое дело. Мне и самому картинки понравились. Присваиваю тебе, подлец, очередное звание фельдмаршала с правом обязательного ношения моего портрета на груди. С продавцов - брать налог. Фотографа - избрать в почетные академики и пригласить для съемок моей новой яхты. Да не скупись!

И тут Фотографу по-настоящему поперло. Сначала ближние, а потом и более отдаленные соседи Солнцеликого Освободителя стали приглашать на съемки их самолетов, яхт, бассейнов, фонтанов, каминных и биллиардных. Оказывается, Африка давно проснулась, встала с колен и далеко ушла. Ушла от стеклянных бус, золотых унитазов и Ролексов с бриллиантами как символов роскоши.

Альбом был номинирован на престижные премии, в крупных городах Европы и Америки прошли выставки. Великие Вожди - Национальные Лидеры Свободной Африки не только сами получили полное удовлетворение, но и наполнили гордостью сердца подданных. Не напрасно дети голодали!

Прочитал я эту истории несколько лет назад. С именами, фотографиями и подробностями. Имена забыл, числа мог слегка перепутать. В остальном - правда. Про Африку...

13

М: в общем я подумал, что это будет жестоко для тебя
Ж: поплакалась маме, что у тебя был такой коварный план.
Ж: спрашиваю:"С кем я встречаюсь вообще?!"
Ж: мать, не отрываясь от компа :"На себя посмотри. С тем и встречаешься."
Ж: пиздец.
Ж: тебе определенно надо входить в нашу семью.
Ж: тебя тут уже ждут, как члена стаи.
Ж: гиены на Дискавери

14

СЧАСТЛИВЫЙ БИЛЕТИК

То, что я хочу вам сейчас рассказать, мне довелось наблюдать в те далекие годы, когда проезд в автобусе стоил пять копеек, а кондукторов в общественном транспорте не было и в помине. Ехал я куда-то в полупустом автобусе, и на одной из остановок в салон вошел мужичок. Виду - как бы помягче сказать - простоватого. Но привлек он внимание пассажиров своим багажом: на его шее висел большой баян. Конечно, может это был и не баян, а какой-нибудь там аккордеон, не могу сказать точно, поскольку мои познания в этом вопросе сильно скудны, но я буду называть его баяном.
Мужчина бросил пятачок в кассу, оторвал билетик, и сел на свободное место. В течение нескольких остановок он, глядя на свой билет, производил какие-то сложные расчеты – то загибая пальцы, то вознося глаза к потолку, видимо, в надежде увидеть там готовый ответ. Наконец, мыслительный процесс завершился, и мужчина просиял лицом – итог счета его сильно радовал. Причем настолько, что он даже привстал с места, и победоносно оглядев салон, сообщил всем присутствующим: - «А билет-то у меня – того! Счастливый!»
Автобус в этот момент стоял на остановке с открытой дверью. И тут мужичок внимательно смотрит в окно, затем в распахнутую дверь, и по выражению его лица становится понятно, что это его остановка. Под шипение закрывающейся двери он бросается вперед. И, видит Бог, он бы выскочил, если б не висящий на нем баян. В итоге мужик оказался прихлопнут дверью в районе груди. Но сдаваться этот отчаянный человек и не собирался: он уперся ногами в ступеньки, и, пыхтя как ёж, стал с усилием рваться на волю. В это самое мгновенье водитель открыл дверь…
Пробка от шампанского – вот что пришло мне в голову, когда я увидел этот необычный полет. Словно человек – ракета, мужичок с баяном вылетел из автобуса. Только мелькнули в воздухе подошвы его ботинок. Звук упавшего на асфальт тела был ужасен. Глядя в окно отъезжающего автобуса, я увидел, что бедолага с растерянным видом сидит на земле, потирая ушибленную голову, а баян валяется метрах в трех от него.
Если бы это несчастье произошло сегодня, то можно с уверенностью сказать, что половина пассажиров автобуса, смакуя подробности, снимали бы его на мобильные телефоны, предвкушая выложить «жареное» видео в интернет. А остальные – смеялись бы как гиены. Но в тот раз в автобусе была тишина. И только пожилой толстячок в очках философски предположил: - «Наверное, он в расчетах ошибся…»