Шутки про иван - Свежие анекдоты |
103
История про то как Соломон в казаки ходил.
Конец восьмидесятых и начало девяностых, вокруг полно сект и движений можешь выбрать что по душе, хочешь в Белое братство вступай, хочешь к Кришнаитам.
Первое предложение вступить в Русское национальное единство, или как тогда говорили в Черную сотню, поступило ко мне в бане от одного знакомого соседа с кем мы общались примерно год.
- Давай Соломон к нам, ты парень крепкий и спортивный, патриот, вон давеча тебя пьяного в фуражке пограничной друзья притащили, будем менять жизнь в Союзе.
Открыто посылать нах желания не было я человек культурный, так что я взял время подумать.
Лучше бы отказал сразу!
Сосед стал заваливать меня самиздатовской литературой и заходить по вечерам проводить политинформацию.
Я узнал кто виновен во всех бедах русского народа, моя четвертая часть русской крови стала люто ненавидеть четвертую часть еврейской, а две четвертинки цыганская и хохлятская стали с интересом наблюдать что же будет дальше.
Я уже стал подумывать свалить в Тибет изучать даосские практики, но взвесив все за и против, решил что там без баб скучно а даосские практики лучше изучать и в старости.
Но на мое счастье я познакомился с атаманом одной из станиц, Ивановым Иваном Ивановичем (имя изменено но похоже), который предложил - Соломон, айда к нам в казаки!
- Иван Иваныч, какой я нах казак? Фамилию мою знаешь же?
- А у тебя казаки хоть какие то в роду есть?
- Ну бабушка!
- Ну вот, считай что у тебя все права быть казаком.
Так я с удивлением узнал что наш купеческий Ростов, оказывается старый казачий город, состоящий из станиц Нижне-Гниловской, Доломановской и станицы Александровской.
И ровно в центре этого казачьего окружения гордо сияла непонятно как затесавшаяся сюда армянская Нахичевань.)
Бля, да тут оказывается везде казаки живут, а мужики то не знают.
Заседания станчников проходили в прокуренном служебном помещении какого то актового зала.
Стоял шум и гам, мелькали лампасы, чубы, усы и погоны, в президиуме сидели пара казаков в возрасте за девяносто на груди которых были иконостасы из Георгиев и наград отечественной, которые не вмешивались в разговор а просто смотрели попыхивая Беломором, недовольные тем что их оторвали от любимого занятия, то бишь рыбалки.
Повестка дня была как обычно, это глобальные вопросы оказачивания всех и вся, определение суммы взносов на содержания атамана и всего куреня, и о насущном, как правильно отжать торговые точку у армян и азербайджанцев?
С этим была проблема, казачество только расправляло крылья а за армянами стояла борцовская братва из Нахичевани, кто стоял за азербайджанцами не известно, но держались они дружно так что с наскока казачьей лавой взять не вышло.
Драка была знатной, у многих станичников пришлось из лица рук и жопы вытаскивать шипы от роз которыми азербайджанцы отбивались довольно успешно.
Через какое то время я с удивлением увидел некоторых Оглы уже в казачьей форме и на собраниях.
Как потом на полном серьезе объяснили мне, после вступительного взноса в казну юрта, были проведены углубленные исследования их генеалогических древ, которые ясно показали что они коренные жители Дона, имеющие в роду казачьи корни.
А потом стали появляться еще представители армянской национальности с огромными носами но так же с глубокими казачьими корнями и другие явно среднеазиатские казаки.
Короче состав был пестрым и многонациональным, так что я чувствовал себя там как рыба в воде.
На предложение усилить казачью дружину своими бойцами за гордое звание по моему подхорунжего, который мне обещали уже через год службы в казаках, я ответил отказом.
Выдвинул им встречное предложение тренировать их дружину за символическую плату в сто рублей за десять человек в месяц.
На этот раз отказались они, сто рублей оказалось неподъемной платой для юрта, а дружинники платить свои кровные не горели желанием.
Их встречное предложение было сделать мне скидку на комплект с казачьей формы с пятисот рублей до четырехсот, тут опять отказался я, потому что их форму шили в том же цеху что и кимоно для нас и стоила она сто пятьдесят рублей закупочная цена.
Сошлись на том что форма мне не нужна, я тренирую бесплатно, а меня вносят в реестр казаков станицы.
Бойцы казачьей дружины продержались на тренировках неделю, потом просто тупо бросили ходить кроме одного по имени Саша, которому очень понравилось тренироваться.
Слушать одно и тоже мне порядком надоело и я уже было собрался выйти из состава юрта но тут на одном из заседаний было решено поддержать инициативу других станичников и отметить триста сорок восьмую годовщину Великого сидения казаков под Азовом.
Сказано сделано!
На мероприятие приглашены были казаки Запорожского войска которые уже тогда оккупировали Хортицу.
Делегация приехала внушительная, на трех автобусах и нескольких машинах, которые громко позвякивали на кочках.
Наши тоже чтобы не ударить в грязь лицом перед гостями, загрузили в Икарус очень много водки, хотя в то время она была еще по талонам.
Мероприятие проходило недалеко от Азова, батюшка благословил мероприятие, хозяева и гости толкнули проникновенные речи и официальная часть закончилась довольно быстро.
Были натянуты шатры, под которыми стояли столы, в казанах варился борщ и уха, казачки показывали рубку лозы и фланкировку шашкой, запорожцы в шароварах и с оселедцами на голове арапниками выбивали яблоки из рук желающих, демонстрировали боевой гопак и работу пикой в пешем порядке.
Жара и алкоголь к вечеру сделали свое дело, и казакам захотелось вспомнить прошлое.
Поступило предложение выдвинуться на автобусах и по третьему разу по традиции взять Азов, взять в плен женщин и разграбить винные погреба, то бишь магазины.
Предложение было встречено криками любо.
Более трезвые станичники отговорили остальных от этой идеи, потому что Азов уже триста с лишним лет как не Турецкий, под рукой нет ни пушек ни мушкетов и жителей Азова явно больше чем людей их ватаге и можно отхватить люлей, да и винные погреба грабить не зачем, потому что в автобусе еще много осталось.
А что касается женской ласки то к вечеру эта проблема уже решилась сама собой, так как на территорию праздника подтянулось довольно много симпатичных и не очень селянок.
Дальнейшего разгула веселой ватаги я не увидел, так как уехал раньше на тренировку, но по словам Саши праздник удался, дамы с самозабвениям дарили ласку казачкам по прибрежным кустам, водки хватило и даже осталось в дорогу гостям.
Даже драки из за того кто придумал борщ было всего две, с последующим братанием и питьем на брудершафт, и все оказались живы и здоровы.
Перед отъездом Запорожцы увешанные подаренными крестами долго прощались и клятвенно пообещали устроить ответную встречу для нашей делегации, которая будет не хуже нашего приема.
Узнав про это, я подумал а может пока не выходить из состава казаков ? Но решил что все таки нам не по пути и остался Соломоном.)
06.09.2024 г.
|
105
В догонку истории про обгон трех лесовозов.
НА работе сотрудник, назовем его Иван, хвастался как он наказал подрезавшего водилу. Что делает Иван - он обгоняет обидчика и дает ему возможность начать его обгонять. Но когда они идут параллельным курсом, то он не позволяет ему не обогнать и не встать сзади. Т.е. когда тот водитель прибавляет скорость Иван тоже прибавляет, когда снижает , то Иван тоже снижает.
Понятно, что когда появляется встречка то обидчик начнет адреналинить.
После этого рассказа я обозвал Ивана полным идиотом.
- Когда крысу загоняешь в угол она начинает прыгать на человека, тут схожая ситуация человек в таких условиях может от безысходности просто ударить тебя в бок.
|
|
106
Тихо матерясь, Иван Царевич вытащил сапог из тины и, отведя рукой ветку боярышника, ступил на полянку. Едва сделав этот судьбоносный шаг, он замер, как вкопанный. Посреди камыша и кувшинок сидела огромная, выше его самого на две головы, отвратительная жаба. Зеленая и пупырчатая. Она тяжело дышала, и злобно ухмыляясь, чистила его стрелой неровные желтые зубы. Сердце Ивана подпрыгнуло и попыталось остановиться. Внизу, у ног жабы, сидела маленькая и вполне симпатичная лягушка. - Здравствуй, Ваня, - сказала она. - Я поймала твою стрелу. Нам теперь судьба быть вместе. Поцелуй меня и я превращусь в Василису Прекрасную, стану тебе женой верной и хозяйкой заботливой. - А эт-то хто? - едва молвил Царевич, указывая на жабу и пытаясь запустить сердечную мышцу. - Это? - Василиса обернулась. - Это моя мама, знакомься. Её можешь не целовать, принципиально ничего не изменится.
|
|
107
Продолжать работать слесарем, получивши диплом инженера, мягко говоря- неинтересно. Именно так я смотрел на сложившуюся ситуацию – восемьдесят седьмой год, мне уже двадцать пять.
Зашёл в отдел кадров, отметился, личное дело перекочевало в соседний шкаф – всё- таки хоть и слесарь, но с высшим образованием. Предложений по смене работы пока не поступало, но в ближайшее время обещали рассмотреть – у нас в конторе с этим было строго, так что я особо не волновался. Вернулся на свою теплотрассу и стал ждать. Ждать пришлось почти три месяца - как потом выяснилось, это начальник котельной схитрил, специально просил мне не ничего сообщать, чтобы успеть закончить плановый ремонт. Некому было больше. Гнида хитрожопая.
Вызывают наконец. Свершилось.
- Так, М-ов, у нас для вас два предложения. Первое – инженером в отдел главного энергетика. Это всего на полгода. Иван Михайлович, нынешний главный энергетик, через полгода уходит на заслуженный отдых, на его место будет назначен нынешний зам, а вам мы предложим должность зам. главного энергетика. Вы уже пять лет работаете, с хозяйством знакомы, образование у вас приличное- справитесь.
- А второй вариант- конструктором- проектировщиком в общестроительный отдел. Там как раз теплотехника не хватает.
Гм. Заманчиво.
С Михалычем я давно был знаком- славный такой дядька, с ним пообщаться приятно было, незаносчивый и грамотный. А вот заместитель его- алкоголик, полтора дебила с образованием- заочный железнодорожный техникум в Петрозаводске – туп и надменен. Это значит, всю работу придётся делать мне, да ещё терпеть его закидоны? К такому начальнику попадёшь – поневоле повесишься.
- Нет, в энергетики не пойду, спасибо, давайте в проектировщики.
Как же я ошибался.
Начало было почти праздничным – мне выделили рабочее место – стол и кульман – да не наш, советский, с громоздким чугунным пантографом, а ГДР-овский, с прозрачными линеечками и инерционной системой движения. В комнате кроме меня сидели ещё шесть тёток- это была треть отдела. Остальные располагались на втором этаже- у конторы было достаточно большое хозяйство, постоянно что- то строилось или переделывалось, всё это требовало грамотных инженерных решений, для чего собственно и был создан этот проектный отдел.
Единственное несекретное подразделение в бюро. Сейчас его уже не существует, так что не думаю, что открою военную тайну- контора так и называлась –ЦКБМ – Центральное Конструкторское Бюро Машиностроения.
Что было у нас основным занятием – точно не скажу, но что- то ядерно- космическое, с военным уклоном. Уровень режима секретности был таков, что люди на перекурах, выходя в коридор, не знали, чем занимается приятель с которым травишь анекдоты – из соседней комнаты. И все комнаты- на кодовых замках.
Как сейчас помню свой первый проект – систему принудительной вентиляции номерного помещения какой- то лаборатории. В технологический цикл изготовления изделия №….. (там всё называлось «изделие №) входила обязательная промывка его горячим спиртом. Что это было за изделие, мне знать не полагалось, а полагалось знать только то, что сотрудникам лаборатории было дозволено заниматься промывкой не более десяти минут – потом их вытаскивали оттуда вдребезги пьяными, и загоняли следующего промывальщика- дышать парами спирта. Этот спектакль происходил два раза в неделю- желающие в очередь выстраивались.
Руководство выдало грозный приказ решить проблему кардинально, раз и навсегда, и забыть о ней. Ну я и спроектировал систему приточно- вытяжной вентиляции такой мощности, что пришлось на вход и выход ставить дефлекторы- завихрители, иначе мужиков просто сдувало бы. Представляю, как меня потом материли в их лаборатории.
Потекли рабочие будни. Сразу же выяснилось, что делать мне почти что нечего – по тематике «отопление, водоснабжение, вентиляция» на всех трёх площадках бюро (Охта, Кировский завод и Ленинградская атомная станция) переделок осуществлялось чуть- чуть, и проектов было трагически мало. На квартал мне доставалось три- четыре задания, с которыми легко можно было справиться недели за две- три.
Я читал книги, играл в шахматы, ежедневно ходил в тренажёрный зал – но всё равно бороться со скукой было серьёзной проблемой. Выручало немного то, что в коллективе никто больше руками работать не умел – дверца шкафа не закрывается- чиню, сам шкаф слегка подвинуть- опять я, даже набойки на каблуки тёткам ставить доводилось. Научился бегло печатать на машинке – спецификации на чертежах заполнял.
Второй серьёзной проблемой были отношения в коллективе. Мужиков в отделе насчитывалось всего трое – включая начальника, остальные- женщины. Загруженность у всех была примерно одинаковая- как и у меня, поэтому способы чем- то заполнить свободное время, принимали иногда довольно экзотические формы. Но сплетни и перемывание косточек отсутствующим, были в приоритете.
Вязание спицами или крючком- на втором месте. Скучающий женский коллектив – это надо было выдержать. Я в обсуждениях не участвовал, игнорировал, если страсти накалялись, просто вставал и выходил.
Каждое утро начиналось с небольшого традиционного скандала. Наша комната была в десяти метрах от главной проходной, и эту картину приходилось наблюдать постоянно. В качестве пропусков использовались пластиковые карточки, которые нужно было воткнуть в щель на турникете. Вертушка щёлкала, и можно было пройти.
Но.
Срабатывал турникет чётко по хронометру – ровно в девять все три прохода блокировались, и не успевшие пройти начинали звонить в отделы, чтобы на их рабочих местах кто- нибудь навёл внешний вид присутствия- был здесь, только что вышел.
Следующий раз выйти- войти можно было в обеденный перерыв – и тоже по хронометру, а после восемнадцати ноль- ноль турникеты открывались уже на выход. Начальник режимного отдела это придумал – инициативу, блин, проявил. Энтузиаст.
Примерно через полчаса- минут сорок, опоздавшие упрашивали охранника пропустить их через грузовой вход, который он мог открыть своим ключом. И ведь достаточно было просто прийти на работу на десять минут раньше- все это знали, но всё равно ежедневно, без трёх минут девять, в холле выстраивались три очереди, и задние орали на передних- «Давай скорей, не задерживай!», а передние на задних – «Не толкайся, все успеем!». Веселуха. Вместо утренней зарядки.
Меня это не касалось- я сохранил свой пропуск, слесарю трубопроводчику был разрешён вход- выход на площадку в ЛЮБОЕ время, через ЛЮБУЮ проходную, и ещё разрешено было пронести с собой СУМКУ (предполагается, что с инструментами) –а всем остальным это было запрещено категорически – только женщинам, и то сумочки строго определённых габаритов. Вот так вот. Режим.
…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
Режим режимом, но случались и скандальные анекдоты. Петрович- мой знакомый сантехник, опоздал на турникетный хронометраж (в конце обеденного перерыва решил свалить домой пораньше) буквально на секунду- он уже вставлял карточку в щель, когда запищал сигнал таймера. Выпивали в подсобке- задержался. Поддавший Петрович не будь дурак, вытащил карточку и сиганул через верх.
- Стой! Лежать! Орёт прапорщик- охранник, выскакивая из будки, и вытаскивая пистолет из кобуры.
Ага, с Петровичем так просто не справишься. Рядом уборщица мыла пол, он выхватил тряпку из ведра, вмазал охраннику по физиономии, отобрал пистолет, швырнул обойму в один угол, ствол в другой- и бежать. Рембо, блин.
Идиот охранник, ползая на коленках, собрал свои причиндалы, и со всей дури вдарил по кнопке общей тревоги. Если бы он этого не сделал- ничего бы не случилось, видеонаблюдения тогда не было, единственный свидетель- уборщица, а она болтать не стала бы никогда- на хрен ей надо в отделе режима, с этими волками объясняться?
Скандал грохнул нешуточный, уволили обоих. Но Петровичу было глубоко по барабану, свою льготную повышенную пенсию (ему ещё пятидесяти не было) он уже получил, и за ту же зарплату найти работу ему было раз плюнуть. А вот прапору вероятно пришлось туго – с таким послужным списком его хрен куда взяли бы. Наверное трудиться пришлось, а не задницу просиживать в тепле и уюте.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..
Бывали и печальные курьёзы. В одной из лабораторий тельфер, поднимая балку, задел трубопровод с каким- то радиоактивным реагентом.
Я не говорил, что на площадке был свой реактор? Вот, говорю.
Струйка активной дряни, весело распыляясь, ударила в помещение. Всех немедленно эвакуировали, регламент на такие аварии исполнялся чётко – и как минимум раз в месяц были учебные тренировки.
А дальше что? Там ремонта на двадцать минут, делать надо как можно скорей, но вначале надо закрыть задвижку, чтобы устранить течь. А задвижка рядом со свищом.
Замерили Гейгером, посчитали – гарантированно, без вреда для здоровья, человек может там находиться не дольше пяти секунд. Пригнали взвод стройбата – что- то они копали рядом, на площадке.
Каждому показали, какую задвижку надо закрыть, показали, как она закрывается, объяснили задачу- бегом от входной двери к задвижке, один- два рывка маховика, сколько успеешь, и бегом обратно.
Убедились, что все всё поняли. Задвижка была оперативно закрыта минуты за три, помещение дезактивировали, отёрли пот со лбов. Командиру взвода, прапорщику-
- Точно никто больше пяти секунд в помещении не находился?
- Никак нет, сам следил, стоял возле задвижки с секундомером.
Этот болван хватанул приличную дозу – отправили лечиться в специализированную клинику – была у бюро и такая.
После восемьдесят шестого там Чернобыльцев лечили. А все мы в обязательном порядке проходили там ежегодный медосмотр.
Ещё печальный эпизод.
На очередном медосмотре ко мне радостно бросается какой- то мужик. Лысый, пожухший, на вид- завсегдатай районной поликлиники, завтра на пенсию. Пятна цветов побежалости на физиономии. На алкаша похож.
- Лёнька, привет! Вот не ожидал встретить!
………………………………………………………………………………………………………………….. это был мой глуповато- вопросительный взгляд.
- Чо, не узнал? Да это же я, Игорь Ч—ков, мы с тобой вместе по теплотрассе ходили, когда я допуска ждал, помнишь?
Котельная была в стороне от площадки, и все вновь принимаемые на работу отсиживали у нас недели две- три, пока особый отдел занимался проверкой их кандидатур.
Блиииинннн, ни хрена, как парня скрючило. Мы с ним ровесники, он подписался на ликвидацию последствий в Чернобыле – там платили столько, что действительно можно было разом решить все материальные проблемы – и квартиры, и машины, и дачи.
Денег должно было хватить до конца жизни. Но кому не повезло нарушить режим и получить дозу, понимали, что этот конец существенно приблизился.
- Да не смотри ты так, сейчас ещё что, ты меня в прошлом году не видел- я здесь месяц под капельницей лежал, когда костный мозг пересаживали. Вот тогда сам думал – пи…дец. Откачали, теперь вот видишь, своими ногами хожу- наблюдаюсь.
Поболтали. Новостями поделились.
Нет, думаю, ну его на хер – такие заработки….
…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..
Конец восьмидесятых, гласность, перестройка, ускорение- в Кремле восседает Меченый – правда тогда его так ещё никто не называл, наоборот, все верили в президента, и надеялись на лучшую жизнь. В магазинах шаром покати, скоро продукты будут по талонам, то чай пропадает, то курево. Зато говнюк Невзоров каждый вечер целых шестьсот секунд вдоль и поперёк распространяется.
Я тогда жил один, умерла бабушка и оставила мне квартиру в наследство. О пропитании надо было заботиться самостоятельно. У меня был знакомый мясник, обычные граждане в магазине покупали с главного входа голяшку синего цвета, со шкурой и костями – зато по три пятьдесят. Я с заднего крыльца, вырезку, но по пять рублей.
После очередного ленивого похода в магазин, прихожу в отдел, глядь- Светлана, одна из наших конструкторов, сидит у себя в углу и плачет.
- Случилось что? Спрашиваю-
Она в обед не успела отстоять в очереди в магазин, ничего не купила, опоздала на турникет, да ещё попалась там начальнику по режиму, когда уговаривала прапора её пропустить. И жрать нечего, да теперь ещё и выговор влепят – а это считай, полпремии долой.
- Так. На, держи- отдаю ей свой пакет. Денег не надо – это тебе моральная компенсация.
Ну я же гуманист хренов – чужие слёзы терпеть не могу.
Светлана разворачивает пакет и едва в обморок не падает.
- Где ты ЭТО купил?
- Где, где, места знать надо…
Все тётки в отделе сбежались посмотреть на этот шмат говядины, всего- то кила три– но вот спектакль, блин, устроили, даже неудобно. Светлана меня чуть не расцеловала при всех.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..
Седьмое ноября. Годовщина, мать её, Октябрьской революции. Традиция общих посиделок – наследие Социалистического режима. Привыкли все – заранее готовились. Кто- то салатик из дому принёс, кто- то пирожков собственноручного исполнения, тортик на столе. А мне и невдомёк заранее о жратве позаботиться.
- Лёня, у тебя же проход свободный, сгоняй в магазин, может что удастся купить?
Каким- то чудом в свободной продаже был- не обделаться бы- Финский сервелат. Я купил целую палку, и довольный вернулся в отдел.
Тётки меня чуть на куски не разорвали- орали взахлёб-
- Ты почему только одну палку купил? Ты о товарищах подумал?
Колбасину разрезали пополам, половина пошла на общий стол, а вторую разыграли между присутствующими, и вернули мне половину стоимости.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..
День рождения у заместительницы начальника отдела. Властная такая, вальяжная баба, предпенсионный возраст. Держит себя, будто бы она наша приёмная мать, а мы все тут сиротки- детдомовцы. Внешне выглядит этак приветливо и ласково, улыбается, но фитилей исподтишка вставить может- и с удовольствием.
Властью наслаждается- административный восторг. Всему отделу было передано приглашение (предписание) явиться к ней домой – отмечать событие.
Разумеется, я не пошёл. На хрен мне обосралось тащиться в свой выходной на другой конец города, верноподданнические чувства демонстрировать?
В понедельник утром коллеги объяснили, какую фатальную ошибку мне довелось совершить.
- Лёня, ты же не знаешь, у неё дочке двадцать восемь, не замужем, она на любого неженатого мужика смотрит, как на свою потенциальную жертву- будущего зятя. Теперь тебе точно жизни не будет. А за компанию- и нам. Вот удружил, спасибо.
- Леди! Милые дамы! Вы что, блин, охренели тут все? За кого меня здесь держат? Она мне абсолютно чужой человек, я не собираюсь там завязывать никаких личных отношений! В конце концов я инженер, я сюда работать пришёл, а не девок великовозрастных ублажать! И кстати, я не неженатый, а разведённый.
В этот момент у присутствующих резко меняются лица- поворачиваюсь – оказывается в дверях стоит, неровно дышит и покрывается пятнами заместительница. Глаза злобные. Не сказавши ни слова, поворачивается и уходит. Блин.
- Ну ты влип, Светлана говорит, даже не знаю, что посоветовать. И что теперь будет.
- Да пошла она на хрен!
Дня через три, стою у лестницы, на площадке, где мы обычно курили, сигарета в зубах, книжка в руках. Глядь- эта коза- заместительница мимо дефилирует. Как лисонька- на мягких лапочках. Увидела меня- аж засветилась от удовольствия.
- Здравствуйте, Леонид. Ласково так, с доброй улыбкой.
- Моё почтение, М…я П…вна.
- Что это вы читаете? С вежливым интересом.
- Перекур у меня. А книга- Томас Манн, «Иосиф и его братья».
- Интересно, ну ну…
От очередной премии я получил только половину, и выговор в довесок- «За чтение художественной литературы в рабочее время».
Ведь знала же, сука, что делать в отделе почти нечего, она же сама мне задания и подписывала. Я бы ещё понял, если бы она меня на рабочем месте застукала – но в курилке? Западло.
Тётки посочувствовали, поахали- но тут сделаешь? Самодурствует гадина со вкусом, удовольствие получает.
Светлане по поганой инициативе заместительницы отказали в месте для сына – обещали в ведомственном детском саду, а пришлось устраивать в общий. В ведомственном садике группы по десять человек, телевизор, свой бассейн и летняя дача. Да ещё рядом с работой. А в общем – человек по тридцать, летом закрывается, делай с ребёнком что хочешь, и ехать в сторону от дома за пять кварталов, другого поблизости не нашлось. Какой поганой тварью надо быть, чтобы так поднасрать коллеге? Сама же женщина, неужели не понимает?
Ну и последняя капля – меня вызвали в режимный отдел, и торжественно выдали новый пропуск – без льгот, как у всех. А старый забрали. И тут подсуетилась, настучала, мразь. Подлая баба.
В заявлении причину увольнения я указал так – «нежелание терпеть хамские выходки зам. начальника проектного отдела».
Начальник отдела ухмыльнулся и подписал – видать ему она тоже поперёк горла была. В отделе кадров поёжились, но приняли.
Ура, блин, свобода. На улицу вышел с чувством радостного облегчения – как из тюрьмы вырвался- тошнило уже от той атмосферы.
Шёл конец восемьдесят восьмого. До двадцати семи лет мне оставалось несколько месяцев, весной я просто зашёл в военкомат, предъявил паспорт с датой рождения и получил военный билет с увольнением в запас.
А в аспирантуру на кафедре промтеплоэнергетики меня давно приглашали.
Сейчас перечитал написанное- вроде как сплошные гадости, а вспоминается всё равно с теплом - мы были молоды, смотрели вперёд с верой и энтузиазмом, кто же знал, что эпоха социализма заканчивается? Ностальгия...
|
|
108
Перлы студентов истфака МГУ. "Святослав Игоревич был сыном Ярослава Мудрого..." "На Волге живет народ бурлаки..." "В 18 веке Россией правили немцы, например Миллер..." -(угу. Да и сейчас Миллер рулит). "Ольга сожгла древлян в крематории..." (Сухие древляне дивно горят и потрескивают). "ПротоКОП Аваккум..." (- и вторая серия, "Протокоп возвращается"). "В Новгороде выбирали писецкого..." - (полного... писецкого...) . "Литва к 9 веку принимает буддизм..." "Мономаха назвали так в честь шапки..." "Иван 3 освободил Орду от русских земель!" - (и ведь как изящно сказано , не придерешься). "Дмитрий Донской разбил шведов на Дону" - (видимо, те шли к Полтаве заранее). (Внимание, фрейдистское!). "Хрущев акцентировал свое внимание на кукурузе..." "В 1905 году декабристы выступили за отмену крепостного права..." "В 19 веке Новгород получил статус центра русских земель..." - (в Петербурге и Москве удивленно почесали репу...). "Петр Первый в детстве жил в Петербурге..." "... после своей смерти он прожил три года..."
|
|
109
Владимира Коренева прославила роль Ихтиандра в картине Владимира Чеботарева и Геннадия Казанского "Человек-амфибия". Премьера состоялась 28 декабря 1961 года, и уже на следующий день на актёра обрушилась лавина зрительской любви: поклонницы писали письма, звонили домой, дежурили в подъездах.
- От кинодебюта у меня на всю жизнь осталось ощущение счастья, - вспоминал Коренев. - Однако то, что обрушилось на меня после выхода картины, даже популярностью не назовёшь - скорее гипнозом роли. Поклонницы стояли и у театра, и у дома. Стены нашего подъезда пестрели всевозможными посланиями.
Закрашивать художества "фанаток" Кореневу приходилось за свой счёт. Ихтиандр начал мешать Кореневу и в карьере: режиссёры хотели видеть в нем только романтического героя. Поэтому, когда Иван Пырьев предложил ему роль мерзавца в фильме "Свет далёкой звезды", актер с радостью согласился.
- Зрители стали писать: "Товарищ Коренев! Мы к вам так хорошо относились, а вы, оказывается, вон какой подлец". Не представляете, как я был рад, - признавался актёр.
|
|
112
Преамбула.
Встретились в море три корабля - британский, советский и американский. Собрались капитаны за коньяком с сигарами и стали спорить, чьи моряки самые смелые.
Британский капитан вызвал матроса и приказал:
- Джон, залезь на мачту и прыгни в воду!
Тот залез, прыгнул, вылез из воды и пошёл переодеваться.
Советский капитан вызвал матроса и приказал:
- Иван, залезь на мачту и прыгни на палубу!
Тот залез, прыгнул, переломался и его унесли в лазарет.
Американский капитан вызвал матроса и приказал:
- Майкл, залезь на мачту и прыгни в дымовую трубу!
- Охренел, что ли, старый козёл? Сам прыгай к дьяволу в пасть! - ответил тот, дерзко глядя капитану в глаза.
- Вот видите, коллеги, смелость бывает разная!
Теперь амбула.
В 1998 году во время круиза по Карибскому морю с круизного лайнера бесследно исчезла американка Эми Линн Брэдли, 23 лет. Несмотря на все усилия, предпринятые семьёй девушки, найти её не удалось.
В 1999 году некий старшина ВМФ США во время посещения борделя на Кюрасао встретил девушку, которая сказала ему, что она американка, её зовут Эми Брэдли и попросила его о помощи. Моряк никому не сказал о соотечественнице и её просьбе, так как боялся, что его уволят за посещение проститутки. Только выйдя в отставку в 2000-х он поведал об этой встрече.
Смелость - она и вправду бывает разная.
|
|
115
- Самое необъяснимое? Самое- самое? Чтоб на всю жизнь запомнилось? Как тебе сказать…
Лёха задумался. То есть это он для меня был Лёха, а для всех остальных – Алексей Михайлович – главврач поликлиники номер десять, что на проспекте Шаумяна, на Малой Охте.
Когда- то мы вместе в пионерлагере отдыхали. Если ездишь туда каждый год, постоянно, неизбежно сталкиваешься с такими же, почти аборигенами, что составляют ядро лагерного коллектива. Мы с Лёхой там и познакомились – кочуя из лета в лето из младших в старшие отряды.
И детство и юность остались в далёком прошлом, однако все эти годы мы поддерживали контакт, встречаясь пару раз в год. Несмотря на то, что по жизни шли совершенно разными дорогами.
Вот и сегодня, мы приехали к Лёшке на дачу, посмотреть, что у него там с горячей водой - он в этом не понимал ничего, а мне понадобилось полминуты, чтобы поставить диагноз, крутануть отвёрткой, и двухконтурный котёл снова заработал в штатном режиме – отопление и горячее водоснабжение.
Зная, что без коньяка не обойдётся, я предусмотрительно поехал на его машине пассажиром, рассчитывая вернуться на электричке – от Лёхиного дома до платформы было пять минут ленивым шагом.
А под коньяк разговорились обо всяких потусторонних явлениях.
- Самое необъяснимое, говоришь? Гм. Я за тридцать- то пять лет всякого навидался. Но вот этот случай забыть не могу. Слушай.
- После ординатуры я работал дежурным врачом в районной поликлинике. То ещё веселье. За день так набегаешься, придёшь домой, телевизор включить сил нет.
- Была у меня тётушка двоюродная, жила неподалёку- я к ней частенько захаживал- а у неё сосед по коммуналке – Пётр Маркович. Сам он человек был замкнутый, молчаливый, но с тёткой у них были хорошие отношения – вот она мне про него и рассказывала.
- Судьба у него неуклюже сложилась. Родители у Марковича были дворянского происхождения, и вырос он в просторном уютном доме с огромным садом. До войны со своим отцом каждое лето ездил в Крым отдыхать- семья была обеспеченная. Мать у него умерла, когда ему было ещё лет десять, отец, погодя завёл вторую семью – ну, Марковича это не очень касалось – он с удовольствием учился, школа, потом техникум какой- то механический, преподавателем у них там был бывший Голландский подданный Якоб Струве, и курс он им читал на трёх языках- Русском, Английском и Французском.
- Перед самой войной отцу Марковича припомнили, что в Гражданскую он был вольноопределяющимся в Белой армии, и тому пришлось бросать всё – он ушёл на фронт добровольцем в первые же дни войны. Погиб зимой 43- 44. Но это позже выяснилось.
- А самого Марковича призвали в сорок третьем – как восемнадцать исполнилось. Повоевать серьёзно не пришлось – после школы младших командиров был направлен на передовую, а весной сорок четвёртого тяжело ранен. Предлагали инвалидность – отказался. До осени сорок пятого служил во втором эшелоне, как ограниченно годный.
- Демобилизовавшись понял, что возвращаться ему некуда- отец погиб, дом давно национализировали, лезть в чужую семью смысла не было- его приютила родственница – комната у той была в центре – на Фонтанке. Прописку ему оформили, но так как места там было мало, то Маркович спал на раскладушке, на лестничной площадке.
- Разыскал своего учителя – чему оба несказанно обрадовались- Маркович, что Якоб Иванович выжил в блокаду, а тот – увидев своего лучшего ученика. Надо было пройти ускоренно последний курс техникума. Конечно, что- то подзабылось за три года, но общими усилиями осенью сорок седьмого диплом техника- механика по металлорежущим станкам был успешно защищён и получен.
- Петер, говорит Якоб Иванович, чему вы дальше собираетесь учиться?
- Посмотрим, подумаю. В этом году уже никуда не поступить, сентябрь кончается, а там определюсь и решу.
- Петер, из вас получится дельный инженер – я хочу вам немного оказать поддержку.
И в Ленинградский Военно- механический институт Пётр Маркович поступал в сентябре, без документов, без экзаменов, с короткой запиской- «Иван Иваныч, прими». На самый престижный факультет с засекреченной тогда специальностью- ракетостроение.
- Учиться и работать было непросто, но Маркович упрямо старался – и был лучшим. Родственница его переехала, комната на Фонтанке досталась ему в единоличное пользование, человек он был неприхотливый, несмотря на золотое дворянское детство. Мучал только хронический недосып – от обычного будильника проснуться было невозможно. Маркович собрал схему- будильник только замыкал электрическую цепь, а от него срабатывал трамвайный звонок – и просыпался весь двор.
- В пятьдесят третьем году Маркович получил диплом инженера. Только что не стало Сталина.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
- Лёшенька, говорю, ты бы ещё от Рождества Христова своё повествование начал.
- Ну извини, долго получается. Но это сейчас для разговора долго, а для меня эта история на десять лет растянулась – с восемьдесят пятого, когда мы познакомились, до девяносто пятого, когда он умер. Ты слушай, интересный мужик был.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..
- Как лучшего из выпускников, Марковича распределили в наиболее перспективное место работы. С.П.Королёв руководил не только полётами в космос, он сформировал конструкторское бюро, которое занималось военными вопросами. Ковали ядерный щит СССР. И вот тут Марковичу не повезло. Уровень секретности в бюро был такой, что каждого кандидата в особом отделе проверяли вдоль и поперёк- как под микроскопом.
- Происхождение дворянское, отец- чуть ли не враг народа, ну и что, что погиб в Отечественную? А в Гражданскую он что делал? Вот так. Это нынешним не понять, мы- то с тобой ещё помним те порядки…
- Он проработал в этом конструкторском бюро тридцать лет, занимая должность завсектора бытовых разработок. Какие- то пневмоприводы, приспособления для станков, прочая мишура. Один раз даже чуть ли не известность получил – это именно Маркович спроектировал и запустил в производство знаменитый туристский примус «Шмель». Его потом на многих заводах десятками тысяч штамповали.
- На самом деле, насмешка, конечно. Маркович- то мечтал оружие ракетное разрабатывать. А пришлось смотреть, как другие получают ордена и Государственные премии, гордятся своим делом- на благо страны трудятся, на самом переднем крае. И продолжать заниматься бытовухой.
- Ему не доверяли даже переводить иностранные материалы по основной тематике КБ. Хотя лучше него мало кто мог это сделать.
Что делает русский человек в такой ситуации? Правильно. Вот и Маркович помаленьку стал прикладываться к зелёному змию.
Выйдя на пенсию в восемьдесят пятом, он сменил работу. Поближе к дому – мы с ним тогда и познакомились. К тётушке своей захожу – как здоровье проведать – Пётр Маркович, говорю- давайте и вас посмотрю, давление померяем.
- Спасибо Алексей, не надо, я себя вполне прилично чувствую.
И действительно, для пенсионера он выглядел довольно бодро. Вначале. В течении десяти лет я наблюдал, как меняется одинокий пьющий человек. Печально было смотреть на это.
Он никогда ни на что не жаловался, не позволял себе не то, что выругаться, но даже повысить тон в разговоре. Никогда не скандалил, ни к чему не придирался, всегда вежлив, корректен - происхождение. Пил у себя в комнате один, и просто отключался там. Тётушка моя его любила –
- Сейчас таких людей не бывает. Ну и что, что пьёт? Знаешь, какой мужик замечательный?
- Пётр Маркович, простите, говорю- не моё дело, но вам бы поменьше по этому делу прикладываться. Этак никакого здоровья не хватит.
А он мне-
- Алексей, как по вашему, что в жизни самое главное?
- Семья, работа, призвание?
- Самое главное – постараться прожить, не совершив зла. Оградить себя от злобы, корысти и зависти. Не у всех получается- но стремиться к этому надо.
- Вот такой был человек. К сожалению, если уж начал пить, удержаться на одном уровне не получится – это я тебе как врач говорю. И Маркович не стал исключением. В девяностые к нему в комнату войти уже было проблемой - он перестал убираться, менять бельё на постели – ей старый диван служил. В комнате стоял такой запах, что прежде чем войти, нужно было сделать несколько глубоких вдохов, и ни в коем случае не дышать носом – иначе с непривычки могло и до рвотного спазма дойти. Курил он ещё много – вот всё это вместе ту атмосферу и составляло. Ну и тараканы, конечно.
- Маркович ослаб, плохо двигался. Работать уже не мог, но пенсия у него, как у ветерана, была большая- хватало и на еду и на выпивку. Когда я его впервые увидел, это был крепко сложенный мужчина, выглядевший моложе своего возраста. А тут сдал, как- то резко постарел, высох весь – половина от него осталась. Глаза слезятся, руки дрожат. Печальная картина. Тётушка звонит- Лёша, зайди, посмотри соседа моего, совсем плох стал-
- Последний раз я видел его так – постучался, вошёл к нему, несколько раз глубоко вздохнув – аж глаза защипало от духа. Пустые бутылки стоят в ряд у дивана, Маркович ворочается, засыпает.
- Алексей, укройте мне спину, пожалуйста – тоном совершенно трезвого человека. Нет, спасибо, не надо никаких осмотров, я себя хорошо чувствую.
- Укрыл. Вышел. Отдышался. Ну что тут сделаешь? Не навязываться же?
- А утром тётушка звонит – Лёша, приезжай. Время десятый час, Маркович с утра не выходит, молчит, мне страшно.
Приехал. Постучал. Не отвечает. Сделал несколько глубоких вдохов, помятуя об атмосфере, вошёл. Ну так и есть. На диване лежит остывший Пётр Маркович. Но. Комната преобразилась.
- Совершенно исчез куда- то этот спёртый воздух – не поверишь, свежо, как в лесу после дождя, лучи солнца на стенах, и запах земляники. Я много смертей видел, но эту забыть не могу – он выглядел, как будто с него самого статую изваяли мраморную – гордо и спокойно, как Римский сенатор.
- Я рот раскрыл, двинуться не в состоянии, ноги ватные, будто кто- то держит, и ощущение такое – не комната это, а часовня – муха жужжит под потолком, а мне кажется- вроде литургию поют. Наваждение.
- Тётушка расплакалась, увидев. Потом всё крестилась и повторяла – «Как праведник ушёл, как праведник».
- И последнее – оттуда разом исчезли все тараканы. Как и не было. Вот этого я вообще объяснить не могу.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….
- Ну Лёха, ты даёшь. Да ну тебя, с твоими воспоминаниями. Мистика какая- то. Наливай лучше, давай помянем твоего Марковича, видать действительно достойный мужик был…
………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….
Я ехал домой на электричке и думал об этой фразе – прожить, не совершив зла…
|
|
116
"Мой сын носит футболку « Я за Путина» уже 2 недели. За это время в него плевали и даже пытались бросить в него бутылку. Что же с ним будет, если он выйдет из дома?" В Львове или Иван-Франковске с Жмеринкой? Не верю, плеватели большая часть уже в могилах, меньшая еще бегает и плевать не может...
|
|
119
#Автор: bаklаn. #-. Кожа многих лягушек выделяет галюциногены. Неудивительно, что Иван-Царевич, поцеловав лягушку, увидел как она превращается в Василису-Прекрасную, пускает из рукавов лебедей, и прочие ништяки. #==. С одного поцелуя такие глюки не словишь. Судя по всему в этой истории многое было сокрыто - либо Ц. Иван окучивал массу лягушек, либо там что-то посерьезнее поцелуя сотворилось...
|
|
121
В работе фотокорреспондента бывают взлёты, бывают падения, а бывают и анекдоты.
В конце восьмидесятых, начале девяностых, будучи аспирантом, я подрабатывал фотографом в клубе завода "Арсенал". (ИСТОРИЯ №1445477)
1991 год, весна. (год запомните, это важно)
Звонит Колька- приятель мой, редактор заводской газеты-
- Лёнь, ты завтра не сильно занят?
- Не, а что?
- Слушай, у меня фотограф заболел, а тут такое мероприятие - у нас очень заслуженный мужик на пенсию уходит - профком повелел непременно поместить информацию в раздел- "Наши ветераны". Статья у меня уже готова, дядька действительно замечательный, но без фото не пойдёт. Подмогни, а?
- Да без проблем, пропуск у меня есть, скажи куда и когда.
Приехал. На заводе строго, оборонка- всю аппаратуру проверили, спасибо, плёнки не засветили. Прошли в цех. Там народу - половина администрации завода. Чествуют некоего Шедько Ивана Игнатьевича - шестьдесят лет отмечает, из них- сорок восемь лет проработал на заводе, в этом цеху.
- Дорогой Иван Игнатьевич! Сейчас уже даже некому вспомнить, что вы пришли в наш цех в сорок третьем году, в блокаду, и за эти годы, начиная простым разнорабочим (подай- принеси) стали слесарем- инструментальщиком высшего разряда - на всём заводе нет мастера с квалификацией выше Вашей. Золотые руки - это не каждому дано!
Мне Колька на ухо -
- Правда, мужик замечательный, двенадцатилетним пацаном, голодным, по две смены пахал, тут и ночевали в цеху. Ну пошли снимать, работать надо.
Скромный такой пожилой дядечка с добрыми глазами, две медали у него на пиджаке - как говорили, юбилейных тоже куча, но он их не признавал, носил только "За оборону Ленинграда", и "За победу над Германией". Усы у него седые, улыбается. Ехидно. Весёлый, видать.
- Что говорить, так сложилось в нашем поколении. Дай Бог вашему тоже прожить и поработать достойно.
Выбрали несколько мест, ракурсами поиграли, со светом поколдовали - в цеху темновато, красиво кадр не выйдет. А оно же- в газету. Прикрепил вспышку. Раз сняли, два сняли - Игнатьевич - с живым таким матюжком, глаза прищурив-
- Ё...б твою мать, фотограф, я и так вижу плохо, ты меня вообще без глаз оставить на х..й хочешь? Я хоть и пенсионер теперь, но думаю ещё потрудиться, а как, бля, со штангелем без глаз?
Хрипловато так говорит. Но по доброму.
Цех- в хохот. Любили его там, уважали. Действительно, мужик славный.
Мне неудобно, но я же не виноват, что темно в цеху?
Ладно, отсняли. Фото в тираж нужно было дать завтра. Я не спал, до утра проявлял и печатал. Следил только за качеством - в газету же пойдёт?
Колька тоже не спавши, радостно хватает отпечатки -
- Зае...ись, красиво сделал! С уважением - ну Игнатич заслужил же?
Фото пошло в тираж. Выбран был самый приличный кадр - где он стоит рядом с гидравлическим прессом, и скромная улыбка украшает седые усы.
Этот тираж вошёл в историю Арсенала.
Над этим кадром хохотали все, кто его увидел.
Скромный, добрый, заслуженный слесарь. С замечательной биографией.
Яркий заголовок - "Наши ветераны"
И точно под ним- при свете фотовспышки- яркое клеймо на старинном гидравлическом прессе - "Станкостроительные заводы Круппа, 1891 год".
Кстати, мне говорили, что Игнатьевич, когда увидел, хохотал громче всех - и оставил себе эту газету на память.
|
|
122
Про мошенников коротко. Недавно были истории, как мошенники звонили представляясь начальниками организации где работает потенциальная жертва. О забавных совпадениях.
Сегодня рассказала знакомая девушка, у неё отец работает директором одной организации, ну пусть организация будет...
Государственный архив Российской Федерации.
Звонок.
Мошенник: - Здравствуйте! Вам звонит директор архива Иванов Иван Иванович!
Настоящий директор архива охреневает, потом берет себя в руки и начинает задавать вопросы касающиеся работы директора, с трудом сдерживая смех.
Мошенники охреневают и сливаются.
|
|
123
У истоков «Спартака» была водка. И немного коньяка
«Кто мы? Мясо!» Футболка Дмитрия Сычева с этой надписью, показанная 10 июля 2002 года после победного гола «Зениту», навсегда легитимизировала прозвище спартаковцев. Происхождение прозвища «мясо» - это отсылка к командам «Пищевики» и «Промкооперация» – официальным предшественникам «Спартака» в 1926–34 годах. В СССР у всех спортивных клубов была ведомственную привязку. В соответствии с этим порядком, куратором будущего «Спартака» стал профсоюз работников пищевой и вкусовой промышленности.
Однако если копнуть чуть глубже, то становится очевидным, что возникновением клуб обязан отнюдь не производителям колбас. Первым спонсором и фактическим создателем футбольной команды «Сокол», которая впоследствии и была преобразована в «Спартак», была компания «Шустов и сыновья» – крупнейший российский производитель водки и других крепких спиртных напитков.
В числе 53 учредителей «Сокола» значились писатели Антон Чехов и Владимир Гиляровский. Членами РГО были Лев Толстой и премьер-министр Российской империи Петр Столыпин. Главным спонсором общества стал Николай Шустов – руководитель крупнейшей в стране алкогольной компании «Шустов и сыновья».
К моменту основания РГО «Сокол» Шустовы были одними из самых успешных предпринимателей Москвы. Основа их бизнеса – производство алкоголя. Компанию в 1863 году основал отец братьев Николай Леонтьевич Шустов. Маленький завод на Маросейке был одним из 300 водочных предприятий, действовавших тогда в Москве. В условиях жесткой конкуренции выделиться непросто. Но у Шустова это получилось благодаря агрессивному маркетингу.
Прием, который он использовал еще в 1860-е, вошел во все учебники по продвижению товаров. Шустов нанимал студентов, которые заходили в кабаки и трактиры и громко требовали подать им шустовской водки. Когда таковой не оказывалось, они устраивали скандалы с битьем посуды и мебели (Шустов оговаривал бюджет погрома – не более 10 рублей). Скандалиста забирали в полицейский участок, а на следующий день в бульварных газетах выходили заметки об очередном скандале, где подчеркивалось, что он произошел по причине отсутствия в заведении шустовского алкоголя.
Из-за подобной скандальной рекламы напитки Шустова были постоянно на слуху, и количество заказов на них росло. Войдя в число крупнейших производителей водки и настоек, Шустов продолжал тратить огромные деньги на рекламу. Причем подходил к ней творчески: помимо обычных модулей в газетах упоминание шустовских напитков встречалось в самых неожиданных разделах: в анекдотах, стихах и рассказах, где персонажи не просто пили, а именно шустовскую водку. Актеры в постановках, где действие предполагало распитие алкоголя, упоминали, что они пьют напитки Шустова. Рекламные щиты «Требуйте настойки Шустова» украшали борта первых московских трамваев, а также пароходов и дирижаблей. Шустов первым из русских предпринимателей разработал уникальный логотип – колокол, который изображался на всех этикетках. Впервые он появился на шустовских коньяках.
«Не было в империи трамвая или конки, на крышах которых не громоздился бы щит «Коньяки Шустова!» – вспоминал потом один из основных конкурентов Шустовых, Владимир Смирнов (тот самый, который продал американцам бренд водки Smirnoff). – С граммофонных пластинок орали не своими голосами Бим и Бом: «Дайте нам шустовский коньяк!» Пластинки раздавали совершенно бесплатно в рекламных целях… Но, что удивительно, она сработала! Все брали «Коньяки Шустова», как будто сошли с ума!»
Шустовы заслали в Париж несколько специально отобранных молодых людей с хорошими манерами и модельной внешностью. Те приходили в лучшие парижские рестораны, заказывали самые дорогие блюда и шустовский коньяк. Коньяка, конечно, не было. Узнав об этом, посетители с грустным видом расплачивались за заказ, даже не притронувшись к еде, и уходили со словами, что были гораздо лучшего мнения об этом заведении. «Но раз у вас нет
Во многих странах алкогольные напитки – предмет национальной гордости. Французы гордятся винами, шотландцы и ирландцы – виски, бельгийское пиво и вовсе включено ЮНЕСКО в список нематериального наследия человечества. Так сложилось, что Россия во всем мире ассоциируется с водкой. Понятно, что это стереотип, но довольно устойчивый. До сих пор многих легионеров РПЛ спрашивают, пробовали ли они русскую водку.
При этом вряд ли можно сказать, что водка – это то, чем реально гордятся россияне. Чаше ее воспринимают как источник социальных проблем.
Между тем именно водка на протяжении двух сотен лет выполняла ту роль, которую сегодня в экономике Российской Федерации играют нефть и газ – ключевого источника поступления доходов в государственный бюджет. Структура доходов бюджета с 1763 по 1914 годы очень похожа на то, что мы имеем в последние 25 лет. Если с 2000 года от 36% до 51% доходов бюджета обеспечивают нефть и газ, то с начала правления Екатерины II и до начала Первой мировой (тогда был введен сухой закон) точно такую же долю доходов государства обеспечивал алкоголь. Главным образом водка, а если точнее, то хлебное вино – так тогда называли крепкие невыдержанные дистилляты без дополнительных примесей. Водкой в то время называли разнообразные крепкие настойки и наливки. Но, чтобы не путаться, мы будем называть весь крепкий дореволюционный алкоголь водкой – так привычнее.
Впервые важную роль крепкого алкоголя для государственной казны понял еще первый русский царь Иван III, когда ввел государственную монополию на производство и продажу спиртного. Производить алкогольные напитки было запрещено даже церкви, поэтому в России, в отличие от Западной Европы, монастыри не стали центрами алкогольного производства. Все сосредотачивалось в руках государства.
При Иване Грозном в Москве открылся первый государственный кабак, где гуляли опричники. Но главной доходной статьей государства водка стала уже при Романовых. В XVII веке водочные деньги помогли России восстановиться после разрушительных времен Смуты и позволили эффективно осваивать Сибирь. Кабаки были одними из первых зданий, которые возводили в каждом новом сибирском городе. Они предназначались не только для увеселения местного населения, но и для усмирения коренных народов. Вожди сибирских племен должны были выплачивать представителям московского царя дань – ясак. Чтобы те не забывали об обязательных платежах, их приучали к кабаку.
На новый уровень водочный бизнес государства вышел при Петре I. Именно при нем расцвела система винных откупов – самого доходного вида деятельности в Российской империи. Система выглядела так: государство объявляло аукцион за винные откупы – эксклюзивное право торговать алкоголем в определенной местности. Такое право предоставлялось на четыре года. Победитель аукциона получал в управление кабаки (все они были государственными), в которых продавал произведенную государством водку по установленной государством цене. При этом он брал на себя обязательство продать не менее определенного объема, чтобы гарантировать доход казне. Торговля велась и оптом, и в розлив. Продавать любую еду в кабаках было запрещено, так что пили без закуски.
Выгода откупщика в том, что, продав государственный объем, дальше он торговал себе на карман. К тому же в его доход шли продажи более дорогих настоек и пива. Но в реальности, разумеется, каждый управляющий кабака пытался обмануть государство, разбавляя водку водой или не доливая порции алкоголя посетителей, которых в то время вполне официально называли «питухами», от слова «пить». Откупы были настолько выгодным делом, что одной из самых щедрых форм царской милости стало наделение приближенного ко двору персональным винным откупом. Это тут же гарантировало благосостояние.
При Петре I доходы от винного откупа составили всего 13,1% доходов госбюджета, а спустя 40 лет к началу царствования Екатерины II они равнялись уже 32,3% – в два с половиной раза больше всех доходов от внешней торговли. Екатерина провела важную реформу – разрешила заниматься производством алкоголя частникам. Правда, исключительно представителям дворянского сословия. С тех пор почти при каждом имении помещик заводил винокуренный заводик и имел большое число рецептов фирменных настоек.
Алкогольные доходы в структуре госбюджета достигли пика к концу 1850-х, превысив 50%. Для сравнения: в то же время в Великобритании доход государства от продажи спиртного составлял менее 20%. В большинстве стран эта цифра была существенно ниже: в Австрии — 10%, во Франции — 9%, в Пруссии — 6%.
То есть производство и продажа крепкого алкоголя были в Российской империи делом государственной важности. Откупщики становились не просто богатыми, а очень влиятельными людьми. Императоры выпускали распоряжения, предписывающие губернаторам на местах оказывать им полное содействие в любых вопросах. Чтобы понять степень влияния – в 1731 году «Питейная компания» крупнейшего московского торговца алкоголем Петра Гусятникова окружила периметр города 37-километровым валом. Это были земляные насыпи, между которыми располагались заставы – таможенные посты, которые проверяли всех въезжающих в Москву. Единственная задача этого сооружения – недопущение в город нелегального алкоголя. Валы срыли только во второй половине XIX века, но они сохранились в виде названий московских улиц (Бутырский вал, Сокольнический вал, Пресненский вал и т.д.) и площадей (Тверская застава, Калужская застава и т.д.).
Борьба откупщиков с нелегальным алкоголем имела глобальный масштаб. Они содержали отряды частной сыскной полиции, которая выявляла нелегалов и сдавала их полиции. В 1858 году в тюрьмах по обвинению в кормчестве (то есть нелегальном обороте алкоголя) одновременно пребывали 111 тысяч человек. Это была настоящая народная статья.
Но было и другое наследие, оставленное российскими торговцами алкоголем. Крупнейший откупщик середины XIX века Василий Кокорев на личные деньги запустил в Москве первый общественный транспорт – конку из центра до площади Трех вокзалов. Он же открыл в Москве первую частную картинную галерею – за пять лет до Павла Третьякова в 1862 году. Торговец водкой покровительствовал искусству: современники вспоминали, что у него было преимущественное право покупки новых работ ведущих мастеров от Репина до Васнецова – и только если он не покупал, картины предлагались Третьякову.
Наследие водочников Шустовых сохранилось до сих пор. С приходом советской власти братья Шустовы – до этого московские миллионеры – стали скромными советскими служащими. Чемпион по академической гребле Сергей Шустов работал в Центросоюзе – главном управлении Потребкооперации в стране. Там он отвечал за контроль качества алкогольных напитков, производство которых возобновилось в СССР в 1924 году. Его старший брат Павел в 1927 году выпустил книгу «Виноградные вина, коньяки, водки и минеральные воды», в которой раскрыл рецепты некоторых наиболее успешных семейных продуктов: «Черного рижского бальзама», настоек «Спотыкач», «Зубровка», «Рябина на коньяке», которые встали на вооружение советской алкогольной промышленности.
«Спартак», основанный ими как небольшая секция при гимнастическом обществе, стал главным клубом отечественного футбола, о чем Шустовы, наверное, и не мечтали.
И водка, и «Спартак» — это важные большие вещи для истории нашей страны. То, без чего нас сложно представить.
|
|
128
Иван Андреевич Крылов об одном из приёмов у Его Величества Александра I:
"Что царские повара! С обедов этих никогда сытым не возвращался. А я прежде так думал - закормят во дворце. Убранство, сервировка - одна красота. Сели - суп подают: на донышке зелень какая-то, морковки фестонами вырезаны, да всё так на мели и стоит, потому что супу-то самого только лужица. Ей богу, пять ложек всего набралось. А пирожки? - не больше грецкого ореха. Рыба хорошая - форели ведь гатчинские, свои, а такую мелюзгу подают. За рыбою пошли французские финтифлюшки. Как бы горшочек опрокинутый, студнем облицованный, а внутри и зелень, и дичи кусочки, и трюфелей обрезочки - всякие остаточки. На вкус недурно. Хочу второй горшочек взять, а блюдо-то уже далеко. А сладкое! Стыдно сказать... Пол-апельсина! Нутро природное вынуто, а взамен желе с вареньем набито. Со злости с кожей я его и съел. Плохо царей наших кормят, надувательство кругом. Вернулся я домой голодный-преголодный".
|
|
129
Стук в дверь. - Немедленно откройте! Работает спецназ! Испуганный хозяин за пару секунд оказывается на полу. Его увозят на допрос. - Иван Филиппович Носов? Вы обвиняетесь в экстремизме! - Я? Но что я сделал? - Ваше выражение в Одноклассниках "Не понимаю, кто так проголосовал! Президент вообще гадость редкостная! "? - Ну да... Тема "Президент, Виола и другие сыры"...
|
|
130
- Папа, он красив душой, он такой брутальный, и потом: он иностранец. - Доченька, я понимаю, что с лица воду не пить, но статью о скотоложестве никто не отменял. И зачем я привёз тебе этот аленький цветочек?... - Папочка, ну не получилось с Иван- Царевичем, кстати: у них с лягушкой даже зоофилией не считается.
|
|
132
Случилась со мною такая история: перечитал я рассказ Чехова «Крыжовник».
Рассказ этот никто не помнит, зато все знают цитату из него: «Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясётся беда — болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других. Но человека с молоточком нет, счастливый живет себе, и мелкие житейские заботы волнуют его слегка, как ветер осину…»
Обычно эту цитату предваряют словами: Как говорил Антон Павлович Чехов: «надо, чтобы за дверью каждого счастливого человека…» и т.д.
Надо же, однако, признать, что это не слова Антона Павловича Чехова! Это слова Ивана Ивановича Чимша-Гималайского, чеховского персонажа.
А персонажей у Чехова пруд-пруди, но почему-то слова одних персонажей ему приписывают, а других — нет.
Никто никогда не напишет: «Как бы чего не вышло», — говорил Антон Павлович Чехов! А почему? «Как бы чего не вышло», — это любимая фраза учителя Беликова, персонажа рассказа «Человек в футляре». Но все почему-то понимают, что Беликов, это Беликов, а вот про человека с молоточком — сам Чехов говорит! Хм...
Но я отвлёкся, хотел написать совсем про другое.
В этом рассказе, «Крыжовник», обнаружил я удивительный и интересный момент. Там по сюжету два приятеля, Иван Иванович Чимша-Гималайский и учитель Буркин заходят переночевать к помещику Алехину. Кстати, Иван Иванович и Буркин, — это те же люди, которые обсуждают Беликова в рассказе «Человек в футляре», там Иван Иванович говорит ещё одну интересную мысль: «А то, что мы проводим всю жизнь среди бездельников, сутяг, глупых, праздных женщин, говорим и слушаем разный вздор — разве это не футляр?»
Тьфу, никак не перейду к главному.
У этого помещика, Алехина, есть горничная Пелагея. Вот тут надо дать слово Чехову: «Ивана Иваныча и Буркина встретила в доме горничная, молодая женщина, такая красивая, что они оба разом остановились и поглядели друг на друга».
Каково, а?
В последующем тексте рассказа Пелагея упоминается ещё не раз, всегда с эпитетом «красивая»: «Красивая Пелагея подала чай…», «Красивая Пелагея постелила свежее постельное бельё…»
Блин, как же хороша была, должно быть, эта Пелагея, если Чехов целый рассказ придумал. И человечка с молоточком тоже прописал… пока вспоминал Пелагею! Красивую Пелагею…
|
|
134
Федор Иванович Шаляпин вызывает как-то слугу. - Что прикажете, барин? - Иван! - говорит Шаляпин. - Только один раз я посылал тебя к балерине передать коробку конфет. Так? - Так, барин. - А теперь выясняется, что ты три раза это делал и все от моего имени! Что это значит? - Барин! Коробка конфет стоит рубль, а она давала мне на чай три рубля... Вот я и решил подработать.
|
|
137
Иван Крылов был достаточно необычным человеком для своего времени.
Он не следил за внешним видом и своей неряшливостью просто пугал близких. Несмотря на литературный опыт, писал с ошибками до конца жизни. Не мог несколько лет посещать Москву и Санкт-Петербург из-за увлечения азартными играми.
И очень, очень любил поесть.
Как-то Крылов решил немного перекусить. Он прошел на кухню в поисках еды, как следует обыскал ее и нашел блюдо с пирожками.
Баснописец съел один и почувствовал, что тот горчит. Тогда он съел второй. И вдруг увидел, что все пирожки с зеленым налетом — они просто испортились. Любой человек на его месте быстро бы пошел прочищать желудок.
Крылов же думает: "Если уж умирать, то не от двух пирожков, а от шести". Доедает оставшиеся четыре и действительно ложится в кровать умирать. Но, к счастью для всех, остается в живых и, выспавшись, едет на шикарный ужин к знакомым.
"Еда в литературе и искусстве" https://ok.ru/group/70000004970659
|
|
140
ТЕЛЕПОРТАЦИЯ
Я человек впечатлительный, поэтому меня очень впечатлила эта история. Ее мне рассказал Иван - заядлый турист-велосипедист.
Однажды, в конце лета, Иван со своим другом отправились в небольшое, лесное путешествие на великах. Сперва, конечно, уехали на электричке куда-то далеко, аж за Московскую область, вышли на каком-то полустанке и уже оттуда, помчались в чащу леса, прочь от цивилизации. Заехали чёрти куда. Устали, ну и присели отдохнуть на бревнышке.
Смотрят, по тропинке не спеша шкандыбает дедок лет семидесяти, грибник. Обычный такой сутулый дедок ; серый дождевик, кепка, в одной руке корзина с грибами, а другой катит видавшую виды хозяйственную тележку с рюкзаком. Дед поздоровался с велосипедистами и попросил огоньку. Велосипедисты хоть и были некурящими, но зажигалка нашлась.
Посидели чуть-чуть, потрепались о грибах и дождевых тучах, дед затушил бычок, попрощался, да и побрел себе дальше своей дорогой, заглядывая под кусты.
Иван с товарищем глянули на часы, сверились с расписанием электричек и решили, что на сегодня с них экстрима хватит, пора бы уже возвращаться на станцию, при том, возвращаться срочно, чтобы не мчаться по темноте, да и на электричку ближайшую хорошо бы успеть, а то следующая будет аж поздно ночью.
Итак, электричка через час, а до станции километров двадцать. Тропинка хоть и утоптанная, но все же - лес, путь то вверх, то вниз.
На старт, внимание, марш!
Все оказалось гораздо труднее, чем в теории. На перрон друзья влетели, когда уже двери вагонов вот-вот собирались шипеть. Еле успели, хорошо, что хоть обратные билеты были, не пришлось тратить драгоценные секунды на покупку. Рожи красные, спины мокрые, говорить не могут, только через силу друг другу улыбаются от счастья, что успели в последнее мгновение, хоть не зря убивались. Поставили велосипеды в углу вагона, слава Богу, людей было не много. Бухнулись на скамейку и… замерли в ужасе. Напротив них сидел тот самый сутулый лесной дедок, он смотрел в окно и самозабвенно ел мороженое. Ошибки быть не могло, вот его тележка на колесиках, а вот корзина с грибами. Дед посмотрел на красные и потные лица велосипедистов, кивнул, как старым знакомым и спокойно продолжил наслаждаться мороженым.
Потрясенные Иван с другом, не сводили с деда глаз, ведь появление его в вагоне было, в лучшем случае телепортацией, а в худшем, чертовщиной. Как этот дедок, который еле передвигает ноги, мог успеть на электричку!? Как!? Да ещё и с вещами. Попутных машин ведь на лесных тропинках не бывает, да и никаких не бывает. Версия сумасшествия отметалась, потому что сразу у двоих не может быть одинаковых глюков. Вариант с братом-близнецом, тоже не подходил, ведь дед их совершенно точно узнал и даже кивнул.
Несколько остановок друзья с опаской изучали деда, потом все же набрались смелости и спросили:
- Извините, а как вы смогли оказаться в этой электричке, вы ведь никак не могли оказаться в этой электричке? Ну, то есть… Как?
Дед вначале не понял вопроса, а потом заулыбался и кряхтя потянулся к своей тележке, приоткрыл рюкзак, внутри показалось что-то черное и блестящее:
- Это такая штука, ребята, называется моноколесо. В лес я на нем уезжаю, рюкзак с тележкой на спине везу, а обратно уже с грибами.
Как раз у него заряда хватает километров на пятьдесят, чтобы туда и обратно. И как я без него раньше жил? Не понимаю...
P.S.
Так вот, меня настолько впечатлила эта история, что я поверил в себя, психанул и тоже купил моноколесо. И теперь, вот уже неделю пытаюсь кататься из кухни в комнату и обратно. Скорей бы весна, а то всю оставшуюся мебель переломаю.
|
|
141
Вина Солдата
Написал я тут несколько заметок про Великую Отечественную Войну и события до и после неё глазами моего деда-фронтовика [1-6].
В комментариях (и на сайте анекдотов и на моём тогдашнем сайте tula-it.ru ) было столько бреда про какую-то там Демократию на войне, про то, как советские солдаты боролись бы за свои Права, если бы хоть кто-нибудь из командиров посмел бы покуситься на их водку...
И знаю даже откуда взялся этот бред: из современных фильмов о войне. В них мужики в синих фуражках запросто и пачками налево и направо клали немцев-фашистов, пока весь фронт морально разлагался...
Аж напрашивается Совет-сквозь-время: как было бы хорошо сформировать часть из одних «синих фуражек», бросить её в очередную «дыру на фронте», чтоб ею заткнуть танкоопасное направление. «Синие фуражки» бы вмиг все танки подбили бы обычными бутылками [на которые не герои жаловались, что ни хрена не горят], прилетевшие им на подмогу самолёты посбивали бы обычным пёр{...вычеркнуто бдительной самоцензурой}ом и на плечах не ожидавших того немцев взяли бы Зееловские высоты, затем ставку Гитлера и Берлин. И уря! Была бы сразу наша победа…
И вспомнилась мне весьма показательная история уже от моего деда.
---
Сидели они как-то у костерка своим коллективом рядовых красноармейцев (тех, кто давно воевал) и завели разговор про то, кто и за что воюет. Дед и ляпнул правду: «За свою жену и детей.... Чтоб немцы рабами не сделали.» Какая-то продажная сука донесла.
Всё. Алес капут. Вызвали деда к командиру части, где контрразведчик с политруком устроили ему «прочистку мозгов». Ибо правильным ответом было: «Воюю за товарища Сталина и победу люмпен-пролетариата во всём мире» [*]. Чуть не сожрали его: "Ты! Сын без суда репрессированного! Тебя — послали на передовую, тем самым простив твоё крестьянское происхождение!" Завоняло Понятиями (то есть попаданием в штрафбат). Так как настоящий Красноармеец должен быть идейно-грамотным и сражаться за идеалы коммунизма-социализма во всём мире. А тут: какое-то мелкобуржуазное мещанство... За свою семью видите ли воюет... Не понимает мудрой политики Вождя Народов и того, какой обалденный порядок он навёл в стране...
И начали деда гнобить... В итоге пришлось ему срочно совершать какой-то геройский поступок с риском для жизни, чтобы простили ему Вину Солдата, что не знает правильного ответа за что воюет.
P.S. Кто не знает. Когда «искупали вину», то награды за героизм уже были не положены. Награждали тех, кто «вправил мозги» и «спас для общества»... Деду лишь сказали, что штабной писарь выписал представление на Орден Славы...
P.S.2. Какой конкретно героический подвиг? Спустя годы уже и не назову. Так как у деда за войну было несколько подвигов, которыми он очень гордился, а солдатская медаль «За отвагу» была всего одна — за двадцать одного пленного немца перегнанного им через линию фронта из разведки...
Сноски
* люмпен-пролетариат в современном языке = класс Нищих, бомжей + тех, кто вроде бы работает, но ничего за свою работу не получает. То есть работает «за идею».
Ссылка
1. Махрин В.В. «Наркомовское курево или «Ты неправильно телевизор смотришь!»» https://www.anekdot.ru/id/1437975/
2. Махрин В.В. «'Иван' по штампу = Никита» https://www.anekdot.ru/id/1432869/
3. Махрин В.В. «Двадцать один немец» https://www.anekdot.ru/id/577522/
4. Махрин В.В. «Медуза Горгона и очки» https://www.anekdot.ru/id/1270524/
5. Махрин В.В. «Мешочник - Дед Мороз» https://www.anekdot.ru/id/1369275/
6. Махрин В.В. «Не самоуправствуйте тут!» https://www.anekdot.ru/id/1370854/
---
Постоянный адрес: .../node/1452
|
|
143
Ахтунг, кролик!
29 декабря решил я купить кролика. Любит дочь и я сам тушёного с картошечкой! У наших знакомых из города Батона, который Хаузен, их много…. Сел на вел и по хорошей погоде за час доехал. Дело привычное и дорога известная. Купил половинку крола, попил чая, вспомнили с земляками Родину Великую и малую Родину хозяев – Исилькуль. И в сумерках поехал я в сторону дома. Сюда ехал через горы, а обратно, почему бы не вдоль речки…? Но глянул с моста и стало страшно – река Верре, вдоль которой мне нужно бы ехать, вспухла и разлилась, затопив вело и автомобильные тропы. Весь декабрь лил дождь не переставая…. Над всей Германией четыре недели непроглядные тучи. И поехал я тем же путем, что и сюда. То есть по спускам и подъемам. По пути не миновал и дом старинных друзей. Зашел на пять минут, извиниться, что не могу с ними поужинать – жена ждёт, мол. И опять не выпил. Я же без закуски не пью! Вот побывал в этой поездке в двух домах и кроме чая ни маковой росинки не проглотил. Только пирожок домашней выпечки надкусил. Вкусно!
Видно бог меня берёг. В прошлой жизни, посещая друзей в городе Батонхаузен, я никогда не выезжал оттуда тверёзый. А кого бояться? Полиции в горах нет. А преодолев первые два взгорка, и посидев на макушке второго, полюбовавшись видом на огни лежащих в низине городков, окончательно трезвел, бывало.
Вот. А сегодня на бугре не сидел. Шел дождь. И сильный. Не до посиделок. И холодно, к тому же. Дождевик частично укрыл меня от дождя, но в сапогах уже хлюпало…. Еду осторожно. Машины редки, но сплошные курвы и спуски-подъемы. Курвами немцы зовут не польских женщин с пониженной социальной ответственностью, а вовсе повороты. Это единственное польское слово взятое немцами из Польши. Еду это я, и размышляю – а какие русские слова применяют немцы? А только два – «спутник» и «Гагарин». Больше нет.
Ну да ладно, бог с ними, немцами. Места вокруг памятные – тут я вспугнул залёгшего в кустах оленя, здесь мне дорогу перебегала семья кабанов. Чуть не сбили во тьме! В овражке рву я иван-чай, на этом дереве греческие орехи беру, на том яблоки и вдали заросли шиповника….
Проехал я уже мимо десятка хуторов – бауэрхофов. Мрак они разбавляют Вифлеемскими звёздами в окнах и гирляндами, развешанными на придомовых кустах. Мне такое освещение не помогает, но предновогоднее настроение создаёт! У меня своя фара спереди и два красных фонаря сзади мигают. ( Знал бы прикуп, засветил бы налобник!) Однако всё пока хорошо и миновав пару собак со светящимися ошейниками, выгуливающих своих несчастных хозяев в этакое ненастье, я выезжаю из тёмного леса уже на трассу. То есть на велотропу, идущую вдоль дороги. Выезжаю осторожно – помню как на этом повороте, два года назад я «прилёг» на асфальт. Загремел, правильнее сказать, без фанфар. Велосипед поскользнулся в небольшом пятне глины, и улетел в кювет, я в другую сторону заскользил. Немного порвал тогда ладонь, и запомнил – тут скользко и будь осторожен по мокрети!
В этот раз не упал. Еду дальше – а вот тут, напротив ворот дома Вильгельма, я поскользнулся на мокрых листьях и не поранился, но потерял ключи от дома….
Через пятьсот метров спуск с поворотом и тут Нина, двадцать два года назад, не вписалась и ушла под откос. Сломала жердь в прясле и расстроилась….
Еще через сто метров еду по аллее засыпанной листьями, чтобы не заюзить, едва крадусь. Тут где-то, напротив конюшни корни дуба приподняли асфальт и нужно плавно через него перекатиться. Видел я в этом месте лежащего велосипедиста, и помог ему искать наушник. Хорошо не уши. Вот как его тряхнуло на этом корне! Дальше идёт крутой поворот со спуском и подъемом сразу же. Миную благополучно. Мешают очень фары встречных машин – залитые дождём очки к тому же…. Но вот открылся вид на лежащий внизу Херфорд.
Мне предстоит пересечь дорогу. В этом месте меня поджидали несчастья трижды! Было, чинил колесо, растянулся на льду, и едва увернулся от машины, едущей без фар. Идиот какой-то рулил! Или идиотка?
Боковым зрением вижу, что слева никого и встречных тоже нет. Жму педаль и благополучно выезжаю, хотя и не на свою сторону, но на пустой, всегда, кусочек тротуара. Дорожка идёт на спуск мимо конюшни.
В последний момент вижу иномарку выезжающую из двора…. Пытаюсь объехать правее…. Дальше помню себя лежащим на капоте и, и сразу темнота….
Выпутываюсь из плаща сползшего на голову. Не обращаю внимания на вереницу остановившихся машин. Их много в обоих направлениях. Меня же выбросило почти на середину…. Ко мне бегут двое. Но я на них ноль внимания - шарю в плаще. Ищу телефон. Наконец нахожу и включаю…. Светится. Всё хорошо! Теперь найти кепку. Она в капюшоне запуталась. Народ стоит вокруг и недоумевает – чего ему нужно? Наконец выпутываю и кепку. Хватаю велосипед и отвожу в сторону. Он цел. Только цепь спала. Незнакомый свидетель уже вызывает полицию и скорую. Набежавшие тётки вопрошают – Вы здоровы?
Да, отвечаю, все хорошо. И даже немецкий не забыл. Хромаю немного, и локоть побаливает. Они щупают меня и отстают. Наблюдают.
А вот и полицейская машина. Она случайно мимо проезжала. Юная полицистка, стандартная красавица за рулём и старший наряда – турок. Моя визави – наездница из иномарки – Эфа, приглашает меня в машину. Сидим, ждём протокола. А вот и кранкен ваген. То есть скорая. Размером с вагон. Два, по возрасту, пионеры-фельдшеры, щупают меня и задают вопросы. У меня начинает болеть всё! Но стою ровно и не соглашаюсь ехать в больницу. Куда я велосипед дену? Как его потом забирать? Больничный вагон уезжает. Мы с Эфой беседуем. У неё 5 внуков. Это она выдаёт первым делом. Как бабкам важно наличие внуков!
Ей хочется узнать побольше и обо мне. Но у меня своя метода. Я же в немецком до сих пор чайник, поэтому приступаю к допросу известными мне словами:
- Что Вы тут делаете?
- у меня тут кобыла. И я наездница. Вчера ей ремонтировали зуб, и я ей привезла мягкую пищу – кашу.
Об этом я догадываюсь – под ногами у меня миска с остатками овсянки. Она продолжает…
- Ей 18 лет. Но она хорошо бегает.
Я когда-то работал на конюшне и у нас, оказываются общие знакомые!
Выдаю монолог – ездил за кроликом в Батон. Там у меня друзья, дождь, плащ, извините, что не по своей стороне ехал. Но я так привык. Вон там я уже падал – был лёд. Зачем кролик? Мы его едим в новогоднюю ночь. Традиция.
Обмениваемся телефонами. При этом я ей выписываю полные координаты, а она мне только имя и домашний номер. Трезвый немецко-практичный подход. Молодец она, что не сдвинула авто с места. А я, как уже не бывало при авариях, угодничаю. Вот и сейчас – лежал бы мой вел посреди дороги, и лежал. Нехай объезжают….
Осматриваем её машину. На ней ни следа! Это потому, говорит Эфа, что зима и мы одеты толсто. И вы не худой. Комплимент.
Мирно беседуем, пока турок выписывает нам по копии протокола. Вручает их нам и я, натянув цепь и уже без плаща – он в грязи и неизвестно как его вывернуть, чтобы не извозиться окончательно, прощаюсь с Эфой, а по-русски с Евой, и сажусь с трудом в седло. Под горку легко катиться…. До дома-то оставалось всего пара километров. Вымокнув до нитки, дрожжа, хромая и постанывая, умудряюсь стащить вел по ступенькам в подвал. Ставлю своего коня в стойло. И скорее в душ. До квартиры дошел – благо лифт из подвала работает, а то бы ползти по ступенькам, а ключ в замочную скважину не могу вставить – трясутся руки….
Но очень хотелось и получилось. Пять минут на раздевание ушло. Вся левая сторона болит и на локте шишка обнаружилась размером с яйцо. Душ не помог выздороветь. Но помог фарш. Я его, вместе с мороженым куском колбасы, прикрутил резинкой от трусов к руке в месте шишки. Она к этому времени подросла до размера яблока…. Выпил ибупрофена, намазался лошадиной мазью, любимое пачковое вино легло именно так как я мечтал ещё в лифте– поверх ливерной колбасы и квашеной капуты с луком. И к телевизору.
Спал мучаясь. На левом больно, на правом больно, на спине не умею. Кашлянуть и газануть страшно – в груди отдаёт по сей день,
К утру отёк на локте, благодаря эластичному бинту, растёкся по всей руке и начал синеть. Ходить по квартире могу только двигая перед собой стул. А он дубовый – тяжеленный, и к тому же снизу живет Зина. Ей мой скрип, наверное, мешает спать. Поэтому ползаю вдоль стены.
Утром мои многоопытные в таких делах друзья советуют сдаться врачам. Помятуя, что каждый вызов скорой стоит денег, решаю сэкономить. Помощь друга приходит вовремя! За полчаса до прибытия ко мне он извещает, и я начинаю выходить…. Ползу до двери, потом до лифта. Лифт приходит и прищемляет меня дверью – скорости моей не хватает избежать прищима. На выходе из кабинки, как я ни старался двигаться ловчее, прищемило опять. И даже дважды. Потом нужно было выйти из двери подъезда, и я начал продумывать способ как не быть изуродованным во второй раз. У нашей двери хитрая ручка и тяжелая нога. В смысле пружина. Задумаешься и получишь такого пинка! Но входил сосед, и я выскользнул благополучно. Немцы всегда придерживают дверь – ждут, гады, благодарности. Русские не ждут и не придерживают. Мне повезло – входил немец Зиги. Кстати тоже хромая. Приехал после инъекции в мягкое место. Кинулся мне рассказывать, но я «поспешил» к перилам. Да он, к тому же, говорит на таком тарабарском языке, что его никто и из местных-то не понимает…. В общем, перила мне помогли спуститься по ступенькам. Сполз. Осталось 27 метров до поребрика. И 15 минут. Я успел! Володя был тоже пунктуальным. Довёз меня до госпиталя со смешным, для русских, названием из мультика про Карлсона. А именно «Матильда». Помните, у фрэкен Бок была собачка Матильда? А у нас больничку так зовут.
У «Матильды» в сенях стоит стул с колёсами. Инвалидная коляска. Володя меня в него усадил и вкатил куда надо. А сам уехал в баню. В «куда надо» никого - пустой прилавок. Через десять минут пришел геррр. И нажал кнопку под столом. Дверь открылась, и я вкатился в пустую допросную приёмного покоя. Тут ждал восемь минут. Пришло сразу четыре тётки. Опросили. Записали и закатили меня в приёмную. Раздели и на каталку. Кардиограмма и снова вопросы. Ушли все. Двадцать минут никого. Хорошо, что прикрыли меня голого моей же курточкой. Явился турок. Врач. Я его давно знаю. Говорю ему по-немецки – Как же я вас, эфенди, долго ждал!
Заулыбался он и меня опять допросил. Но уже с пристрастием. Откуда машина ехала и зачем я там оказался? Про кролика я ему не стал уже рассказывать.
Обмазал меня солидолом. Да так, что не выдержал я и сделал ему замечание – надо, мол, экономить! Кризис, мол. Он возразил – Дойчланд есть богатый страна! И начал этот солидол-гель размазывать по мне мышкой. Пластмассовой. И приговаривать – сердце есть хорошо, почки есть гут…. И так далее. В общем – вы есть здоров.
И выкатил меня в коридор. Еще двадцать минут вылежки…. Наконец повлекли меня в ренгенкабинет. Там чёрный-пречорный афганер меня со всех сторон зафотографировал. С любовью! Да и выкатил в коридор, и, после недолгой выстойки у стенки, опять в приёмный покой моё транспортное средство уже прохожий санитар закатил . Под часы. Прошло уже два с половиной часа. Я не ропщу! Надо значит надо! Не прошло и двадцати минут, как явился мой эфенди. И с порога заявил с улыбкой – возрадуйтесь – кнохен нихт геброхен!
То есть кости мои целы. Вручил мне бумагу с диагнозом. И сказал что мой путь в отделение. Щас укатят.
Тут я запротестовал. Интернета у них нет, и Новый Год встречать с немецкой газетой мне не улыбается! Да и меню больничное…. К тому же завтра дети в гости придут – кролика есть и праздновать…. Без меня же и приготовить правильно не смогут!? Он согласился, и я начал сползать с кушетки. Тут, увидев как я крадусь к стулу со шмотками, чтобы одеться, вознегодовал – обязательно нужно остаться в клинике!
Поспорили, и он прикатил мне кресло с колёсиками. Вытолкал в холл и долго смотрел, как я овладеваю колёсами, качал головой.Помахал я ему и вызвал жену. С внучкой – пусть на деда посмотрит, да проникнется жалостью человеческой. А то она жалеет только жучков и кошечек…. Но бабушка приехала одна.
Позвонил я и Эфе. Успокоил. Кости мои целы, обследование показало. Она была рада.
|
|
144
Дело было в Екатеринбурге в июле 2021. Закрывали сезон, давали заключительный спектакль. Это был Конек-горбунок. Во втором акте Иван исполнял вариацию один-одинешенек на сцене и в самом финале, уже всё дотанцевав и придя в заключительную позу на авансцене, завалился на правый бок. Видать, силы совсем покинули его. Артист не растерялся, тут же с обаятельной улыбкой восстановил баланс, но при этом произнес "волшебное слово" на -ять. Вышло громко и отчетливо и немало повеселило зал. Зрители поблагодарили артиста аплодисментами и ободряющими возгласами.
|
|
146
Шеф компании на совещании: - У нас плохие отзывы от клиентов, что предлагаете? Иван Иванович? - Давайте обвиним их в хейте! - Это мысль, а ещё? Светлана? - Пригрозим иском! - Тоже неплохо... а ты, Вася? Чего молчишь? - Может быть, улучшим качество услуг, шеф? - (Все хором): Вася, ты ебанулся?!
|
|
147
Памяти девяностых, отчасти в позитивном ключе. Кто помнит.
Васька Коль был по рождению этнический немец, но родился в северном Казахстане, в небольшом посёлке под Кустанаем. Посёлок делился примерно пополам – часть чистую и аккуратную занимала немецкая колония во главе со старостой- Рудольфом, а вторая половина – казахи, там погрязнее и понеряшливее. Казахскую половину возглавлял некий Карим- утверждал, что он в законе, но похоже, преувеличивал, хотя несколько ходок у него было, и мужик был жёсткий.
При СССР у них этнических конфликтов не возникало, однако в девяностые, когда Казахстан стал независим, в северных жузах (в переводе - "союз" или арабское "ветвь") появилась традиция презрительного отношения к русским.
Русские стали уезжать, посёлки пустеть, казахи постепенно опускаться к привычному, почти кочевому образу жизни.
Пастухи в сезон перетаскивали свои юрты иногда за сотни километров– степь бедная, корму скоту и воды найдёшь не везде. Средневековье, короче.
В Васькином посёлке не сразу, но распространилась, а потом и была подтверждена такая информация – в Германии этническим немцам при репатриации сразу дают гражданство и полный соцпакет – пенсии старикам, страховки, льготные ссуды на жильё и обзаведение.
Уехала одна семья, потом вторая. Информация подтвердилась. Жизнь в объединённой Германии по качеству в разы превышала возможный уровень в независимом Казахстане.
И народ потянулся в Европу. Васька упирался до последнего-
- Это мой дом! Тут мои предки двести лет жили!
Однако, за паспортом сходил, не поленился. Казахского гражданства немцы ещё не получили, и паспортистка выдавала им паспорта на бланках СССР.
- Тебя как записывать, по русски, или по немецки? В Германию едешь, давай по немецки запишу.
- Никуда я не поеду! Здесь жить буду.
- Отца как зовут? Степан вроде? Штефаниус, стало быть. А Василий как по немецки? Базилиус?
Так и записала. И стал Васька по паспорту Базилиусом Штефаниусовичем Коль. Нарочно не придумаешь.
Мужик был добрый, простоватый, по немецки почти не говорил – так получилось, не шибко образованный, зато со стальным характером – это не упрямство было, а могучий внутренний стержень. Ещё в шестнадцать лет ему довелось отбиться однажды в степи от стаи волков – ружьё было с двумя патронами и нож. Рассказывал, что километра три полз, рубаху разорвал, чтобы кровью не истечь. Добрался. Выжил.
Я видел потом эти шрамы, в бане вместе парились – производит впечатление.
Мир в посёлке перевернулся, когда какой- то родственник Керима изнасиловал дочку Рудольфа – он давно пытался к ней клинья подбивать – но Рудольф сказал, пусть не мечтает, мы с такими родниться не будем никогда. А тот напился, и напаскудил – безнаказанность почуял, когда русские стали уезжать.
За такое там убивают. Рудольф поговорил с Керимом, условились встретиться под вечер, за холмом, подальше от посёлка- разобраться.
- Эй, Руди, слушай, уезжай уже к себе в Германию, теперь наше время настало, что ты нам сделаешь?
Керим собрал своих дружков –бандитов, человек пятнадцать, приехали загодя, осмотрели всё вокруг, уселись, косячок по кругу гоняют.
А по немецким посёлкам такие новости разлетаются со скоростью света - и к назначенному часу за холм стали собираться колонисты из других диаспор.
На грузовиках, на мотоциклах – и все с оружием. Собралось больше ста человек, Керим кричит –
- Руди, выходи! Мы вдвоём подойдём, возьми кого с собой, поговорим!
Васька пошёл с Рудольфом. А рядом с Керимом этот его родственничек с блудливыми глазками. Не понимает ещё, что происходит.
- Руди, слушай. Давай договоримся…
Рудольф с двух стволов высаживает в грудь родственничку по заряду картечи, и Кериму-
- Мне с тобой говорить не о чём. Ты можешь меня убить, но тогда никто из ваших живым отсюда не уйдёт.
Васька это так рассказывал – Керим с пистолетом, у меня обрез двустволки в руках, родственничек издох сразу, ситуация- круче некуда, но Керим не на меня смотрит, а на Рудольфа. И не стал стрелять. Дрогнул.
Мы постояли ещё, глядя, как бандиты утаскивают труп, потом разъехались.
А через три дня Рудольф с семьёй уехал в Германию. Васькина родня уже месяца четыре там была, осваивалась – но он же упрямый –
- Это мой дом…
Нашёлся добрый человек из казахов – ночью, тайком постучался-
- Вась, слушай, нехорошо у нас. Керим неделю не просыхает, пьёт, молчит, но глаза волчьи. Он не в законе, просто смотрящий, а тем, что не выстрелил тогда, авторитет свой на ноль помножил. Ему сейчас, если не ответит по понятиям, блатные укорот сделают. Рудольф уехал, он тебя будет кончать. Не говори никому, что я сказал тебе – я помню, как вы с отцом моей семье помогали. Решай сам, что делать.
Васька уехал в соседний посёлок, оттуда, через знакомых продал, за сколько заплатили, дом, скрылся в Алма- Ату, дальше самолётом в Москву, и уже из Москвы- Люфтганзой в Ганновер.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….
Я с ним познакомился так – у его приятеля (Эрих Эрте) был свой магазин, ориентированный на бывших русских немцев. Продавали всё – продукты, спиртное, инструменты, скобянку – стандартный сельский магазинчик с широченным ассортиментом, как это у нас принято – но для Германии это было экзотикой. Всего в Фатерланд перебрались тогда несколько миллионов русскоговорящих немцев, выросших в СССР, и обладавших тем, во многом советским ещё менталитетом.
Охренев от открывшихся возможностей и уровня жизни, они напокупали всего, что дома не могли себе позволить – «элементы сладкой жизни»- роскошную немецкую бытовую технику, цветные телевизоры, видеомагнитофоны – и прочее, о чём в Казахстане даже не мечтали.
А раз есть видеомагнитофон, хочется посмотреть фильмы, с детства любимые – что в Германии не только днём с огнём не сыщешь, а и названий таких никто никогда не слышал.
Мужики почесали в затылках, переглянулись, и поехали в Россию. Отчего они выбрали Питер, я не знаю, но получилось так, что именно я снял трубку, когда они по найденному справочнику пытались обзвонить пиратские видеостудии. Я тогда был администратором на одной из таких – вот такой забавный факт биографии.
Поговорили. Встретились. Мужики выдали мне примерный список и количество – что бы они хотели приобрести, я сформулировал примерные цены. У Васьки с Эрихом это вызвало не то, что энтузиазм, а чуть ли не эйфорию.
У нас тогда уже было так не принято, но они –избалованные вековыми традициями, и по- немецки честные и порядочные, привыкли к такому образу деловых отношений – просто отдали мне требуемую сумму, и отправились в гостиницу- расслабляться.
Дня за три я собрал по студиям их заказ – надо мной смеялись в голос– ну кто в конце девяностых купит в Питере сразу по пятьдесят кассет с фильмами- «Летят журавли», «Весна на Заречной улице», «Дело Румянцева», «Иван Бровкин на целине»?
Все были так рады, вытряхивая со складов пыльный залежавшийся неликвид, что на блокбастеры – а они тоже были в списке, мне делали максимальные скидки.
Когда я объявился в гостинице, предъявил отчётные документы и вернул почти треть денег сдачей, Васёк твёрдо сказал
– Слушай, давай к нам в долю? Эрих, ты не против?
И я стал членом такого коллектива. Немного дополнительной информации. Средняя оптовая цена видеокассеты с фильмом тогда – доллар десять. В Германии оптовые цены – от шести до восьми марок, но оптом уходила только часть, а в розницу кассеты уходили по цене до двенадцати марок. Доллар стоил по курсу около двух марок. Ребята забирали по полторы- две тысячи фильмов в месяц – и рынок было не насытить, такой был спрос- вдобавок они были ограничены размерами микроавтобуса и возможностью ездить в Питер.
Утром я помог им выбраться на Выборгское шоссе – они решили ехать не через Польшу, а через Финляндию – а из Стокгольма на пароме до Ганновера.
У Эриха уже был немецкий паспорт, а у разгильдяя Васьки – ещё Советский, со справкой на немецком языке о предоставлении вида на жительство, и номера очереди на получение гражданства.
Из Германии они ехали так – Эрих на границе с Польшей просто показал свой паспорт, и пограничник поленился даже посмотреть на Васькины документы. А на границе Польши и Белоруссии свой Советский паспорт предъявил Васька –поляку наплевать, а белорусы привыкли, что по этой трассе постоянно гоняют купленные в Европе подержанные автомобили, и тоже не стали проверять и придираться.
Но в Финляндии не прокатило. Эриха с машиной пропустили без проблем, а Ваську задержали. Вдобавок выяснилось, что срок действия его Советского паспорта истекает через два дня.
Приплыли, блин. Васька звонит мне вечером, не знает, что делать – ещё два дня, и он – бомж без гражданства, без документов со всеми вытекающими. В Финляндию не пускают, а в Кустанай ему возвращаться не просто нельзя, а нельзя от слова «совсем». Зарежут на хрен сразу.
- Ладно, говорю, ложись спать. Завтра решим, что делать.
С утра пораньше я смотался в Выборг, забрал этого охламона из гостиницы, отвёз в Пулково – у него денег не хватило, пришлось добавить на билет до Берлина- ему же оттуда ещё до Ганновера добираться на перекладных.
Отправил. Вот так я приобрёл себе доброго товарища, и делового партнёра. Так и пошло – мне присылали факсом список заказа, я собирал требуемое, мужики приезжали, дня два- три оттягивались в гостинице – в Германии таких загулов они себе позволить не могли, потом ехали домой- до следующего визита.
Эриху тоже очень нравилось. Мы несколько раз крепко выпили вместе, он жаловался, что его многочисленная родня, посмотрев на успех, пристаёт к нему, чтобы устроил всяких родственников и племянников на работу к себе.
- Отказать трудно, мы должны поддерживать своих, налоги огромные- половину прибыли съедают. А в роду у нас традиция, помогать родственникам. Мы же бароны бывшие, Остзейские- из Восточной Пруссии.
- О как. Так ты себе визитки- то закажи не с фамилией Эрте, а фон Эрте?
- Не Эрте, фон Валленсберг. И замок наш, говорят, ещё до конца не развалился. Хотелось бы съездить, посмотреть.
Бизнес этот продолжался не очень долго – примерно полтора года, пока те же бывшие русские немцы не раскусили, что фильмы на русском языке лучше писать на месте, чем таскать автобусами из России. Появились свои пиратские студии, возникла конкуренция, и тема заглохла.
Последний раз Васька с подругой, впоследствии его женой, останавливались у меня на недельку в Питере – моя жена с детьми была в отъезде, а что вы будете на гостиницу тратиться? Места достаточно.
Дальше дороги разошлись, и больше мы не виделись – но я и сейчас вспоминаю то время, как отпуск – передышку среди героических девяностых – когда смотришь, как вокруг люди выживают изо всех сил, а сам работаешь не напрягаясь три- четыре дня в месяц, но получаешь за это полторы- две тысячи баксов.
Так что я слегка лукавил, когда в прошлых рассказах о девяностых заявлял, что не люблю вспоминать ту эпоху – были там у меня и светлые странички.
|
|