На это место Вы можете поставить ссылку на Ваш сайт - узнайте условия

Результатов: 1530

1

Штирлиц зашел в кабинет. - Не включайте свет, - сказал Мюллер. ``Шабат``, - подумал Штирлиц.

73 +

2

В преддверии наступающих корпоративов.
В начале 2000-х годов в одной крупной, но провинциальной компании решили провести новогодний корпоратив. Начать прививать, так сказать, корпоративную культуру.
Организацию мероприятия возложили на начальника отдела кадров - инициативную и активную женщину. Которая, надо признать, расстаралась как следует. Был арендован один из лучших банкетных залов города, заказано весьма достойное меню, даже приглашения сотрудникам раздавались на специальных открытках!
Программа вечера также тщательно была проработана. Хороший тамада, выступления профессиональных артистов, конкурсы, танцы, дискотека - всё как мы уже привыкли. Отдельным пунктом был решен вопрос с обязательной фотосъемкой. У директора был очень крутой профессиональный фотоаппарат, купленный за границей и используемый для работы. Характеристики - просто космос для того времени, но и цена была соответствующая. Под этот фотоаппарат был завербован айтишник, которому вменили обязанности художественно запечатлеть исторические моменты первого корпоратива, при этом, по возможности, не угробить драгоценный гаджет.
Праздник удался, все повеселились на славу, даже не хотели расходиться.
Корпоратив был в пятницу, а в следующий понедельник айтишника прямо на проходной ловит начальник отдела кадров и ведет в свой кабинет. Там для неё и её подружаек айтишник устраивает эксклюзивный просмотр фотоматериала. Неудачные фото (красные глаза, разинутые рты и т.п.) безжалостно удаляются. Затем такой же просмотр устраивается для более широкого круга - бухгалтеров, экономистов, снабженцев и им подобных. Неудачные фото также удаляются. После женской цензуры папка "Корпоратив Новый Год 200х" скидыватся в общую сеть. Папка немедленно копируется каждым пользователем на свой компьютер, и для айтишников начинается форменный ад. Каждый из присутствовавших на корпоративе обращается к ним с одним вопросом: "Есть флешка фотки скинуть?"
Айтишники не выдерживают этой DDOS-атаки, записывают папку с фотками на несколько дисков, за которыми тут же выстраиваются очереди. В итоге, папка с фотографиями тиражируется сотней копий по числу присутствующих на корпоративе.
Тут наступает кульминация всей истории. По организации быстро распространяется новость: в папке с фотографиями в конце есть несколько файлов с непонятным расширением. Стандартная программа просмотра фотографий их не открывает и при листании просто игнорирует. Но если открыть специализированным графическим редактором, то они очень даже открываются. И на них запечатлена одна скромная девушка-бухгалтер в роденовском стиле, говоря по-простому - в чем мать родила. Безо всяких ныне модных раскоряк, но любому понятно, что данная эротическая сцена предшествует порнографической.
Фотоаппарат, как уже было сказано, был очень крутой, мог снимать в разных режимах и сохранять в разных форматах, что и проделало злую шутку с фотокорреспондентом. Тут вполне было бы уместно назвать его член-корреспондентом, но это другая история, можете поискать на анекдотру.
Надо сказать, что несмотря на не такую уж выдающуюся внешность и фугуру, мужчины организации заценили фотки с крайне положительными отзывами.
На айтишника посыпались веселые подколки в духе "а видео есть?" - заметьте, задолго до Тимура. Было даже разбирательство на уровне руководства, говорили, что тот айтишник дал фотоаппарат на выходные кому-то из коллег. В общем, такая пикантная история долго будоражила умы и фантазии и навсегда осталась в анналах компании.
А девочке не повезло. Когда она об этом узнала - то заперлась в архивной комнате, выплакалась и уволилась одним днем. Потом, говорят, уехала в Москву. Да, и на скромнуху бывает порнуха.

37 +

3

[b]Эпическая сага о том, как я, скромный зять, завоёвывал Великий Диплом Устойчивости к Неукротимым Семейным Бурям, или Почему в нашем уютном, но порой бурном доме теперь красуется собственный величественный манифест вечного спокойствия и гармонии[/b]

Всё в нашей большой, дружной, но иногда взрывной семье пошло наперекосяк в тот яркий, солнечный, теплый майский день, когда моя неугомонная, строгая, мудрая тёща, Агриппина Семёновна – женщина с железным, непреклонным характером, способным сдвинуть с места тяжёлый, громоздкий паровоз, и с острой, проницательной интуицией, которая, по её собственным словам, "никогда не подводит даже в самых запутанных, сложных ситуациях", внезапно решила, что я, Николай Петрович Иванов, – это настоящая ходячая, непредсказуемая катастрофа для нашего тёплого, уютного домашнего уюта. Случилось это за неспешным, ароматным чаепитием на просторной, деревянной веранде нашего старого, но любимого загородного дома, где воздух был наполнен сладким, пьянящим ароматом цветущей сирени и свежескошенной травы.

Моя очаровательная, пятилетняя племянница Катюша, с её огромными, сияющими, любопытными глазами цвета летнего неба, ковыряя маленькой, серебряной ложкой в густом, ароматном варенье из спелых, сочных вишен, вдруг уставилась на меня с той невинной, детской непосредственностью и выдала громким, звонким голоском: "Дядя Коля, а ты почему всегда такой... штормовой, бурный и ветреный?" Все вокруг – моя нежная, добрая жена Лена, её младшая сестра с мужем и даже старый, ленивый кот Мурзик, дремавший на подоконнике, – дружно, весело посмеялись, решив, что это просто забавная, детская фантазия. Но тёща, отхлебнув глоток горячего, душистого чая из фарфоровой чашки с золотой каёмкой, прищурилась своими острыми, пронизывающими глазами и произнесла с той серьёзной, веской интонацией, с которой опытные судьи выносят окончательные, неоспоримые приговоры: "А ведь эта маленькая, умная девчушка абсолютно права. У него в ауре – сплошные вихри, бури и ураганы. Я в свежем, иллюстрированном журнале 'Домашний очаг' читала подробную, научную статью: такие нервные, импульсивные люди сеют глубокую, разрушительную дисгармонию в семье. Надо срочно, тщательно проверить!"

Моя любимая, рассудительная жена Лена, обычно выступающая в роли мудрого, спокойного миротворца в наших повседневных, мелких домашних баталиях, попыталась мягко, дипломатично отмахнуться: "Мама, ну что ты выдумываешь такие странные, фантастические вещи? Коля совершенно нормальный, просто иногда слегка нервный, раздражительный после длинного, утомительного рабочего дня в офисе." Но Агриппина Семёновна, с её неукротимым, упрямым темпераментом, уже загорелась этой новой, грандиозной идеей, как сухая трава от искры. "Нет, Леночка, это не выдумки и не фантазии! Это чистая, проверенная наука! Вдруг у него скрытый, опасный синдром эмоциональной турбулентности? Или, упаси господи, хроническая, глубокая нестабильность настроения? Сейчас это распространено у каждого третьего, особенно у зрелых, занятых мужчин за тридцать. Я настаиваю: пусть пройдёт полное, всестороннее обследование!" Под этой загадочной "нестабильностью" она подразумевала мою скромную, безобидную привычку иногда повышать голос во время жарких, страстных споров о том, куда поехать в долгожданный, летний отпуск – на тёплое, лазурное море или в тихую, зелёную деревню к родственникам. Отказаться от этой затеи значило бы открыто расписаться в собственной "бурности" и "непредсказуемости", так что я, тяжело вздохнув, смиренно согласился. Наивно, глупо думал, что отделаюсь парой простых, рутинных тестов в ближайшей поликлинике. О, как же я глубоко, трагически ошибался в своих расчётах!

Первым делом меня направили к главному, авторитетному психотерапевту района, доктору наук Евгению Борисовичу Ковалёву – человеку с богатым, многолетним опытом. Его уютный, просторный кабинет был как из старого, классического фильма: высокие стопки толстых, пыльных книг по психологии и философии, мягкий, удобный диван с плюшевыми подушками, на стене – большой, вдохновляющий плакат с мудрой цитатой великого Фрейда, а в воздухе витал лёгкий, освежающий аромат мятного чая, смешанный с запахом старой бумаги. Доктор, солидный мужчина лет шестидесяти с седыми, аккуратными висками и добрым, но проницательным, всевидящим взглядом, внимательно выслушал мою длинную, запутанную историю, почесал гладкий, ухоженный подбородок и сказал задумчиво, с ноткой научного энтузиазма: "Интересный, редкий случай. Феномен проективной семейной динамики в полном расцвете. Давайте разберёмся по-научному, систематично и глубоко." И вот началась моя личная, эпическая эпопея, которую я позже окрестил "Операцией 'Штиль в доме'", полная неожиданных поворотов, испытаний и открытий.

Сначала – подробное, многостраничное анкетирование. Мне выдали толстую пачку белых, чистых листов, где нужно было честно, подробно отвечать на хитрые, каверзные вопросы вроде: "Как часто вы чувствуете, что мир вокруг вас вращается слишком быстро, хаотично и неконтролируемо?" или "Представьте, что ваша семья – это крепкий, надёжный корабль в океане жизни. Вы – смелый капитан, простой матрос или грозный, холодный айсберг?" Я старался отвечать искренне, от души: "Иногда чувствую, что мир – как безумная, головокружительная карусель после шумного праздника, но стараюсь крепко держаться за руль." Доктор читал мои ответы с сосредоточенным, серьёзным выражением лица, кивал одобрительно и записывал что-то в свой потрёпанный, кожаный блокнот, бормоча под нос: "Занятно, весьма занятно... Это открывает новые грани."

Второй этап – сеансы глубокой, медитативной визуализации. Я сидел в удобном, мягком кресле, закрывал уставшие глаза, и Евгений Борисович гипнотическим, успокаивающим голосом описывал яркие, живые сценарии: "Представьте, что вы на спокойном, зеркальном озере под ясным, голубым небом. Волны лижет лёгкий, нежный бриз. А теперь – ваша тёща плывёт на изящной, белой лодке и дружелюбно машет вам рукой." Я пытался полностью расслабиться, но в голове упрямо крутилось: "А если она начнёт строго учить, как правильно, эффективно грести?" После каждого такого сеанса мы тщательно, детально разбирали мои ощущения и эмоции. "Вы чувствуете лёгкое, едва заметное напряжение в плечах? Это верный признак скрытой, внутренней бури. Работаем дальше, упорно и методично!"

Третий этап оказался самым неожиданным, авантюрным и волнующим. Меня отправили на "полевые практики" в большой, зелёный городской парк, где я должен был внимательно наблюдать за обычными, простыми людьми и фиксировать свои реакции в специальном, потрёпанном журнале. "Идите, Николай Петрович, и смотрите, как другие справляются с повседневными, мелкими штормами жизни," – напутствовал доктор с тёплой, ободряющей улыбкой. Я сидел на старой, деревянной скамейке под раскидистым, вековым дубом, видел, как молодая пара бурно ругается из-за вкусного, тающего мороженого, как капризный ребёнок устраивает истерику, и записывал аккуратно: "Чувствую искреннюю empathy, но не сильное, гневное раздражение. Может, я не такой уж грозный, разрушительный буревестник?" Вечером отчитывался доктору, и он хмыкал удовлетворённо: "Прогресс налицо, очевидный и впечатляющий. Ваша внутренняя устойчивость растёт день ото дня."

Но это было только начало моей длинной, извилистой пути. Четвёртый этап – групповая, коллективная терапия в теплом, дружеском кругу. Меня включили в специальный, закрытый кружок "Семейные гармонизаторы", где собирались такие же "подозреваемые" в эмоциональной нестабильности – разные, интересные люди. Там был солидный дядечка, который срывался на жену из-за напряжённого, захватывающего футбола, эксцентричная тётенька, которая устраивала громкие скандалы по пустякам, и даже молодой, импульсивный парень, который просто "слишком эмоционально, страстно" реагировал на свежие, тревожные новости. Мы делились своими личными, сокровенными историями, играли в забавные, ролевые игры: "Теперь вы – строгая тёща, а я – терпеливый зять. Давайте страстно спорим о переменчивой, капризной погоде." После таких интенсивных сессий я возвращался домой совершенно вымотанный, уставший, но с новым, свежим ощущением, что учусь держать твёрдое, непоколебимое равновесие в любой ситуации.

Пятый этап – строгие, научные медицинские тесты. ЭЭГ, чтобы проверить мозговые волны на скрытую "турбулентность" и хаос, анализы крови на уровень опасных, стрессовых гормонов, даже УЗИ щитовидки – вдруг там прячется коварный, тайный источник моих "бурь". Добродушная медсестра, беря кровь из вены, сочувственно вздыхала: "Ох, милый человек, зачем вам это нужно? Вы ж совершенно нормальный, как все вокруг." А я отвечал с грустной улыбкой: "Для мира и гармонии в семье, сестрица. Для тихого, спокойного счастья." Результаты оказались в пределах строгой нормы, но доктор сказал твёрдо: "Это ещё не конец нашего пути. Нужна полная, авторитетная комиссия для окончательного вердикта."

Комиссия собралась через две долгие, томительные недели в большом, светлом зале. Три уважаемых, опытных специалиста: сам Евгений Борисович, его коллега-психиатр – строгая женщина с острыми очками на золотой цепочке и пронизывающим взглядом, и приглашённый эксперт – семейный психолог из соседнего района, солидный дядька с ароматной трубкой и видом древнего, мудрого мудреца. Они тщательно изучали мою толстую, объёмную папку: анкеты, журналы наблюдений, графики мозговых волн. Шептались тихо, спорили горячо. Наконец, Евгений Борисович встал и провозгласил торжественно, с ноткой триумфа: "Дамы и господа! Перед нами – редкий, образцовый пример эмоциональной устойчивости! У Николая нет ни хронической, разрушительной турбулентности, ни глубокого диссонанса! Его реакции – как тихая, надёжная гавань в бушующем океане жизни. Он заслуживает Великого Диплома Устойчивости к Семейным Бурям!"

Мне вручили красивый, торжественный документ на плотной, кремовой бумаге, с золотым, блестящим тиснением и множеством официальных, круглых печатей. "ДИПЛОМ № 147 о признании гражданина Иванова Н.П. лицом, обладающим высокой, непоколебимой степенью эмоциональной стабильности, не представляющим никакой угрозы для теплого, семейного климата и способным выдерживать любые бытовые, повседневные штормы." Внизу мелким, аккуратным шрифтом приписка: "Рекомендуется ежегодное, обязательное подтверждение для поддержания почётного статуса."

Домой я вернулся настоящим, сияющим героем, полным гордости. Агриппина Семёновна, внимательно прочитав диплом своими острыми глазами, хмыкнула недовольно, но смиренно: "Ну, если уважаемые врачи говорят так..." Её былой, неукротимый энтузиазм поугас, как догорающий костёр. Теперь этот величественный диплом висит в нашей уютной гостиной, в изысканной рамке под прозрачным стеклом, рядом с тёплыми, семейными фото и сувенирами. Когда тёща заводится по поводу моих "нервов" и "импульсивности", я просто молча, выразительно киваю на стену: "Смотрите, мама, это официально, научно подтверждено." Маленькая Катюша теперь спрашивает с восторгом: "Дядя Коля, ты теперь как настоящий, бесстрашный супергерой – не боишься никаких бурь и ураганов?" А мы с Леной хором, весело отвечаем: "Да, и это всё благодаря тебе, наша умница!"

Евгений Борисович стал нашим верным, негласным семейным консультантом и советчиком. Раз в год я прихожу к нему на "техосмотр": мы пьём ароматный, горячий чай за круглым столом, болтаем о жизни, о радостях и трудностях, он тщательно проверяет, не накопились ли новые, коварные "вихри" в моей душе, и ставит свежую, официальную печать. "Вы, Николай Петрович, – мой самый любимый, стабильный пациент," – говорит он с теплой, отеческой улыбкой. "В этом безумном, хаотичном мире, где все носятся как угорелые, вы – настоящий островок спокойствия, гармонии и мира." И я полностью соглашаюсь, кивая головой. Ведь тёща, сама того не ведая, подтолкнула меня к чему-то гораздо большему, глубокому. Теперь у нас в доме не просто диплом – это наш собственный, величественный манифест. Напоминание о том, что чтобы пережить все семейные бури, вихри и ураганы, иногда нужно пройти через настоящий шторм бюрократии, испытаний и самоанализа и выйти с бумагой в руках. С бумагой, которая громко, уверенно говорит: "Я – твёрдая, непоколебимая скала. И меня не сдвинуть с места." А в нашей огромной, прекрасной стране, где даже переменчивая погода может стать поводом для жаркого, бесконечного спора, такой манифест – это настоящая, бесценная ценность. Спокойная, надёжная, вечная и с официальной, круглой печатью.

7 +

4

Приходит мужик к врачу... - Доктор, у меня на жену не стоит! - Приходите завтра вместе с женой. На следующий день приводит мужик жену. Заходит в кабинет. Доктор ему: - Подождите за дверью. Жене, сидя на стуле: - А вы раздевайтесь... Да-да.. совсем! Так... повернитесь... так... нагнитесь... так... лягте на кушетку... Так... перевернитесь на живот... так... встаньте на четвереньки... Все, можете одеваться. Позовите вашего мужа. Заходит муж. Доктор: - Не волнуйтесь, у вас все в порядке! У меня тоже не встал.

199 +

5

Я — «ясновидящий»

Еду как-то с работы домой. Выхожу из метро. Поднимаюсь по лестнице. Смотрю, впереди меня чешут две девахи. Со спортивными сумками. А у каждой на спине приклеено по тетрадному листу. Прямо на скотч. У одной написано: "Оля — коза!", у другой "Лена— овца!" Ну, видимо, в школе или колледже мальчишки-одноклассники/одногруппники прикололись... Ну, я в душе посмеялся, улыбнулся и, обогнав подруг, пошёл себе дальше. Вдруг слышу сзади окрик: "Молодой человек, а не подскажете, где тут такой-то дом по такой-то улице?"
Я им и говорю (к этому моменту мы уже вышли из метро):
— А вот он (показываю им на дом вдалеке), там и расположен спортивный зал, куда вы идёте, девчонки.
Они удивлённо:
— Хм, а откуда вы знаете, что мы в спортивный зал идём?
Я в этом районе вырос и знаю его, как Александр Друзь таблицу умножения. И в этом доме, я знаю, помимо жилых квартир, расположены только стоматологический кабинет, пенсионный фонд, и спортзал. А куда, по вашему, могут идти две молоденькие школьницы со спортивными сумками, как не в спортзал?
— А я — ясновидящий! — говорю.
Они, переглянувшись, стали смеяться:
— Да Вы гоните, молодой человек, чем, типа, докажете?
— Ну, хотите, я скажу, как вас зовут?
— Ха, ну, попробуйте!
Я, закрыв глаза и для вида немного посучив и поводив ручками, открываю глаза:
— Тебя Лена, тебя Оля!
Вы бы видели их лица в этот момент... Они, испуганно переглянувшись, в один голос:
— Да ладно?!!
— А скажите мне...
Тут я чувствую, что мне сейчас поступит много левых вопросов, на которые я, возможно, и не отвечу, типа, кто из моих одноклассников меня любит или куда я задевала такую-то шмотку?
Я, глубоко вздохнув и выдохнув, говорю:
— Ладно, девчонки, вы у меня и так много энергии отняли, я пошёл!
И начинаю ретироваться. Бежали за мной 4 дома, пока я не зашёл в супермаркет и не скрылся за полками с кондитеркой...

106 +

6

Ох и много же повидал я самых разных секретарш различных начальников! Видывал я их и хороших, и плохих, и добрых, и злых, и вредных, и душевных, и готовых помочь, и совсем наоборот. Но самая незабвенная – это пожилая, сухонькая секретарша госниорховского директора... вот, и даже имя помню: Лилия Самуиловна. Больше я подобных людей вообще не встречал. Очень уж она интересно говорила, двигалась и действовала. Любое обращение к ней с самой тривиальной просьбой повергало её в оцепенение. Напрягшись, зажавшись, впадала она в тяжкие размышления, причём глаза её блуждали, а на лице разыгрывался прямо тебе какой-то калейдоскоп – причудливо вспыхивали и гасли багровые пятна, создавая странные блуждающие узоры. Явственно ощущалась в ней при этом титаническая умственная работа, последствий которой предсказать никто не мог. Прямо так и видно было, как мучительно ждёт она, когда в тёмных глубинах её подсознания вызреет и всплывёт на поверхность хоть какое-то конкретное решение. И вот тут уж она больше не раздумывала – вдруг подскакивала, как гальванизированная, и кидалась в бой: действовала стремительно, разражаясь серией судорожных, рваных и явно не контролируемых ею движений.

Особенно же непредсказуемыми были её действия с институтской круглой печатью. Помню, как однажды она, резко выйдя из своего долгого транса, вдруг выхватила у посетителя какую-то незначительную бумажку и с заливистым, диким смехом вдруг с размаху дважды подряд залихватски, со стуком, наугад припечатала его в разных местах гербовой печатью. Обомлевшему посетителю пояснила: а ничего, кашу маслом не испортишь!

Однако подобную щедрость проявляла она далеко не всегда. Запомнился и другой, куда как более яркий эпизод. Вышел однажды от директора какой-то посетитель с подписанным документом. Подошёл к секретарскому столу и вежливо попросил Лилию Самуиловну поставить на директорскую подпись печать. Казалось бы, что тут такого-то, дело самое пустяшное. Но секретарша, искоса, по-птичьи взглянув на эту бумагу, привычно оцепенела, впилась онемевшими пальцами в стол и ярко заалела блуждающими пятнами, страдальчески прислушиваясь к таинственным процессам в своей подкорке. Наконец, решение созрело. Отчаянно махнув рукой, будто пускаясь во все тяжкие, уставив на оробелого посетителя безумный, шальной взгляд, мгновенно схватила она свою любимую гербовую печать, высоко её вознесла и со всей дури, с грохотом хряпула по документу.

Забрав бумагу и слегка пожав плечами, отправился облагодетельствованный гость в соседний кабинет, к заместителю директора. В полуоткрытую дверь видно было, как подошёл он к столу и вступил с замом в какую-то неторопливую беседу. Добытый документ с печатью при этом держал в опущенной руке. А Лилия Самуиловну тем временем опять посетили тяжкие сомнения. Снова погрузилась она в глубокий транс. Замерла, отвердела, тяжелым исступлённым взглядом уставилась гостю в спину. Залихорадило её, заблестели ошалелые глаза, на щеках запылал красный камуфляж. И, как видно, на этот раз в подкорке её вызрел совершенно иной ответ – отрицательный. Но не вскинулась она в привычной судороге, нееет! Медленно, плавно, гипнотизируя взором гостеву спину, приподнялась она, тихонько выбралась из-за стола. С перекошенным лицом, утрированно вздымая тоненькие ножки, на цыпочках стала бесшумно подкрадываться к посетителю сзади. Вот и в кабинет уже пробралась. Вот уж и за самой спиной она у гостя... И тут – стремительный бросок кобры! Вцепившись обеими руками в ею же пропечатанный документ, издав неприличный, громкий торжествующий визг, выдрала она эту важную бумагу из руки ничего не подозревавшего мужика! И мгновенно разорвала пополам, а затем – на четыре куска!

И впритык уткнувшись в изумлённое лицо развернувшегося к ней гостя, сверкая очами, с диким оскалом и хохотом, пританцовывая, воинственно потрясая обрывками, торжествующе выкрикнула: а я передумала!! А не положена Вам сюда печать!! Вот так-то!! Уах-ха-ха-ха!!!

158 +

7

Мужик заглядывает в кабинет и говорит: - Здравствуйте! У вас есть кульман! - Здравствуйте! Есть, но она вышла! - Нет! Вы не поняли! Мне нужен кульман! Я - дизайнер! - Вижу, что не Иванов!

218 +

8

Меня пригласили на собеседование в серьёзную компанию.
Сидел, готовился, повторял в голове правильные ответы:
“Я командный игрок. Я нацелен на результат. Я стрессоустойчив.”
Хотел звучать уверенно, как будто я не просто ищу работу, а собираюсь её создать.

Прихожу.
Кабинет — идеальный: стекло, кофе-машина, улыбающийся HR.
Она говорит:
— Давайте начнём. Опишите себя тремя словами.

И тут мой мозг выключился.
Все подготовленные фразы испарились, и я, не думая, выдал:
— Хочу домой уже.

HR замерла.
Мы оба молчали секунд десять.
Потом она засмеялась:
— Честность — редкое качество.

Я смутился, попытался спасти ситуацию:
— Просто… я всю ночь читал про вашу компанию.
— Всё про нас знаете? — спросила она.
— Да. Особенно время работы до шести вечера.

Она снова засмеялась.
Мы поговорили ещё минут двадцать, уже не по шаблону.
В конце она сказала:
— Вы не похожи на типичного кандидата. Но мне вы нравитесь.

Через неделю позвонили.
— Мы решили взять вас.

Теперь я работаю там третий месяц.
Иногда, когда HR заходит в офис, мы встречаемся взглядами —
и она тихо говорит:
— Хочу домой уже?
Я отвечаю:
— Ещё как. Но хотя бы теперь — за зарплату

275 +

9

[B]
Аутотренинг для передовой[/b]

Кабинет отдела информации пах старыми газетами, дешёвым табаком «Ява» и пылью, въевшейся в бархатные портьеры. Михаил, молодой журналист, только что вернувшийся с задания, застыл на пороге, поражённый открывшейся ему картиной.

Его начальник, Борис Сергеевич, сидел в своём кожаном кресле, откинув голову. Глаза его были закрыты, а губы тихо, нараспев, выводили странную мантру:
—Ооуу, как ужасно мы жили!.. Ооуу, как ужасно мы жили!..

— Борис Сергеевич, вы чего? — не удержался Миша.

— Тихо, Миша, не мешай... — не открывая глаз, пробурчал шеф.

— Но всё же? Что это?

Борис Сергеевич наконец посмотрел на него усталыми, немного стеклянными глазами.
—Занимаюсь аутотренингом. Осваиваю новую установку.
—Какую?
—Очернять СССР. Безоговорочно и тотально. Таково распоряжение. Сверху.

Миша только развёл руками. Время было странное — перестройка, 1989 год. Казалось, все прежние ориентиры поплыли, как кляксы на промокашке.

Через несколько дней Борис Сергеевич, сияя, влетел в кабинет с папкой в руках.
—Вот, Миш, гляди! Нашёл в архиве золотую жилу! В семидесятые годы в некоторых детских садах детей укладывали спать на улице осенью! — Он триумфально посмотрел на подчинённого. — Это ли не издевательство над личностью?

— Слышал я про такое, — осторожно сказал Миша. — Это называлось «сон на воздухе». Укладывали их одетыми, в тёплых спальниках, да ещё и одеялом сверху укрывали. Для закаливания. Многие врачи это одобряли.

— Во-о-от! — перебил его Борис Сергеевич, тыча пальцем в документ. — А мы подадим материал с позиции: над детьми глумились! Издевались, проклятые коммунисты! Читатель должен содрогнуться!

В другой раз он принёс чёрно-белую фотографию.
—Или вот, смотри! Дети ходят вокруг лампы кружком, в одних трусах, руки за спиной! Прямо как заключённые по двору тюрьмы гуляют, честное слово! Ууу, проклятые коммуняки, любили они поиздеваться над беззащитными детками!

Миша вздохнул. Он помнил эту процедуру из собственного детства.
—Борис Сергеевич, это же ультрафиолетовая лампа «горное солнце». Они в защитных очках, чтобы витамин D вырабатывался, особенно зимой. В санаториях то же самое делали. Ничего страшного.

— А мы подадим как триллер! — с непоколебимым энтузиазмом заявил шеф. — «Детский сад имени Горького, или Круг ада под кварцевой лампой»! Таково, Мишенька, распоряжение. Сверху.

Прошла неделя. Михаил, готовя очередной «разоблачительный» материал о том, как в школьных столовых вместо ананасов давали компот из сухофруктов с червями, почувствовал, как у него начинает подёргиваться глаз. Он зашёл в кабинет к Борису Сергеевичу, чтобы пожаловаться на творческий кризис.

Шеф сидел в кресле, снова с закрытыми глазами. Но на этот раз он не был один. Рядом, в таком же кресле, сидела Вера Аркадьевна, пожилая корректор, вся погружённая в свой внутренний мир.

И они дуэтом, покачиваясь, тихо и проникновенно выводили свою новую, самую главную рабочую мантру:

— Ооуу, как ужасно мы жили!.. Ооуу, как ужасно мы жили!..

Миша посмотрел на них, на стопки «разоблачительных» статей на столе, на портрет Ленина, заботливо убранный в шкаф, но всё ещё пристально смотревший на них со своей полки. Он молча подошёл к свободному креслу, опустился в него, откинул голову и, закрыв глаза, присоединился к хору.

— Ооуу, как ужасно мы жили!..

Теперь их было трое. Аутотренинг был в самом разгаре. Новая установка успешно внедрялась в массы.

166 +

10

Простой сельский мужик выиграл по лотерее сертификат на обслуживание в дорогущей клинике. Пошел туда на приём к психологу. Заходит в кабинет, там профессор:
- Сейчас мы решим все психологические проблемы.
Мужик достаёт бутыль самогона и требует:
- Закуска Ваша.

181 +

11

В кабинет вошла очень красивая женщина лет сорока пяти. В её глазах поблёскивали огоньки. Я указал жестом на кресло, стоящее напротив меня. Она присела. Давно в наше детективное агентство не заглядывали такие изысканные клиентки. Она говорила чуть сдавленным голосом:
"Мне необходимо, чтоб вы проследили за моим благоверным! Подозреваю его в измене. Не знаю только с кем и где. Окажу содействие во всём, что от меня зависит. Требую полную конфиденциальность! Он всё-таки носит высокое учёное звание. В общем, надо накрыть их прямо в любовном гнёздышке!"
Я с интересом наблюдал за ней. А она продолжала:
"Каждый день от мужа пахнет спиртным! Домой он стал приходить позже, чем обычно и отказывается от ужина. Возможно, это какая-нибудь курица с его кафедры. Хотя, может, это кто-то из его студенток. Всё равно противно! Никакие деньги не пожалею, чтоб вывести его на чистую воду!".
Мы договорились о цене, и я взялся за это дело. Три недели пролетели, ничего подозрительного в жизни объекта моего наблюдения не происходило. Вёл он себя, как порядочный семьянин. Утром шёл пешком на работу, благо университет находился поблизости. Там всё проходило чинно и благородно. Никаких любовниц, и даже намёка на флирт. Ну, разве только то, что прямо с работы наш профессор отправлялся в один и тот же маленький ресторан. Заказывал там себе куриный биток с картошкой фри, греческий салат и сто грамм коньяка. Мужчина трапезничал, не спеша, смакуя каждый кусочек пищи. А потом с довольным видом потягивал коньячок. Когда я снова встретился с его супругой, то предоставил ей подробный отчёт о слежке. Надо отметить, что она и обрадовалась, и задумалась одновременно.
"Дома чем вы его обычно кормите?" - спросил я. Она ответила: "Когда как. Обычно стараюсь кормить его рыбкой отварной или постными супчиками. Я сижу на диете. Фигуру берегу, ну, и ему полезно такое питание!"
Дорогие дамы, что я могу вам сказать по такому поводу. Следите за своими фигурами на здоровье. Но также помните и о своих мужчинах, кормите их дома хорошо и наливайте иногда сто грамм для бодрости. Тогда будет меньше поводов для беспокойства.

330 +

12

Серёга и карательная медицина

В детском саду у меня было прозвище «Профессор». В краткой, бытовой версии. Полная же, официальная включала ещё и научную специальность – «…кислых щей». Впрочем, с одногруппниками я общался мало и в основном, что называется, по делу. Вот, например, как-то раз скооперировались мы с главным местным хулиганом Серёгой, сыном нашей медсестры. Решили прогулять утреннюю зарядку, что считалось почему-то серьёзным преступлением. Выбрали заранее удобную позицию за кустами. Улучив момент, сбежали с построения, короткими перебежками достигли своего убежища. И оттуда снисходительно наблюдали за тем, как одногруппников принуждают размахивать руками и приседать. А затем от скуки принялись их пародировать, глумясь и втихомолку ухохатываясь.

Если бы у нас было побольше мозгов, то мы легко сообразили бы, что наблюдательный пункт выбран так себе, не очень удачно. Прямо под окнами медицинского кабинета на втором этаже. Откуда Серёгиной маме прекрасно видны были и наше убежище в голых осенних кустах, и наши гнусные пантомимы. Вскоре нас, естественно, взяли с поличным и повели в этот самый кабинет, обещая болезненные уколы в воспитательных целях. Я уколы сильно не любил и слегка приуныл. Серёга же, наоборот, держался орлом, посмеивался, иронизировал и взывал к логике.

- Послушай, Профессор. – говорил он мне рассудительно. – Ну ты же вроде неглупый мужик. Где это видано, чтобы уколы в воспитательных целях ставили. Да быть такого не может. Уж ты поверь, я же сын медицинского работника, в таких делах-то разбираюсь как-нибудь. Укол – это, брат, штука серьёзная. Его у нас только по медицинским показаниям делают. Да и то в крайнем случае, если выбора нет... Так что это всё – голимые понты. Воспитывает нас мамаша, на пушку берёт. Напугать – это да, постараются. До конца будут фасон держать, чтоб мы обделались хорошенько. Но чтобы реально укол влепили – да ну, нет, хрень какая, быть такого просто не может.

Так, на кураже, лихо он и держался до самого финала. Похохатывал, когда нас завели в кабинет. Хмыкал, когда нас заставили снять штаны. Залихватски мне подмигивал, когда его мама набирала из ампул в шприцы аскорбинку. И даже когда подошла к нему со шприцем, цинично ухмылялся: зырь, мол, как старается, во марку держит, всё как по-настоящему, по-взрослому. Но мы-то понимаем, что недолго музыке играть, щас уже заднюю дадут, никуда не денутся, клоуны.

В итоге, когда шприц со щипучей злобной аскорбинкой всё-таки воткнулся в Серёгину задницу, тот оказался к этому абсолютно не готовым. В долю секунды его рожа жутко перекосилась, ехидная гримаса мгновенно сменилась выражением полнейшего изумления. И на весь детский садик разнёсся истошный, отчаянный вопль – не столько боли, сколько ужаса и недоумения. Привычная, стройная, выверенная картина мира у человека просто рухнула. Затем пришёл и мой черед…

В качестве родительского напутствия нам было рекомендовано общественных законов больше не нарушать. А уж если всё-таки решим нарушить, то не так, как сегодня, по-лоховски. Подготовиться к этому основательно, всё хорошенько продумать – и не попадаться.

189 +

13

В отдел маркетинга компании искали нового специалиста. Коллектив был серьёзный, всё по расписанию — кофе в 9:00, отчёт в 10:00, совещание в 11:00.
И вот однажды утром дверь открылась — и вошла она.
Новая сотрудница — Алина.
Умная, уверенная, с тем самым обаянием, от которого даже кофе в автомате, казалось, закипал быстрее.
Она говорила легко, работала быстро и выглядела так, будто успех идёт у неё под руку.
Через пару недель коллеги начали замечать странность: Алина всё чаще опаздывала.
Не сильно — на десять, пятнадцать минут, но всегда эффектно.
Она влетала в кабинет с улыбкой, ароматом духов и папкой в руках — и почему-то после этого даже начальник забывал, что хотел её отругать.
Но однажды утром, когда она вновь появилась после совещания с минутным запозданием, начальник, Сергей Павлович, всё-таки не выдержал:
— Алина, вы опять опоздали. Это уже система. Почему вы всё время приходите позже всех?
Она улыбнулась и спокойно ответила:
— Сергей Павлович, я не опаздываю.
— А как это называется? — удивился он.
— Я прихожу с эффектом неожиданности.
В кабинете повисла тишина. Потом кто-то тихо рассмеялся, и даже сам начальник не смог сдержать улыбку.
Прошло полгода.
Алина за это время стала не только душой отдела, но и автором самых успешных рекламных кампаний.
Она умела вдохновлять, спорить, смеяться и делать всё чуть-чуть иначе.
А Сергей Павлович всё чаще ловил себя на том, что ждёт именно её шагов по коридору — пусть даже с «эффектом неожиданности».
А ещё через несколько месяцев по офису разлетелось приглашение:
«Свадьба Сергея и Алины. Просьба приходить вовремя (всем кроме невесты)»

161 +

14

«Все в мире вопрос меры, которая суть количества» искусства, писал Ренар в своих всем известных , зачитанных нами до дыр «Дневниках»
Эпикур призывал нас к умеренности. Стоики звали нас к тому же, считая Эпикура неумеренным. То есть опять вопрос меры остался неразрешенным. Надо сторониться крайностей.
Сократ с ними соглашался: «Ничего сверх меры» Демокрит грозил узловатым пальцем:
«Если перейдёшь меру, самое приятное станет самым неприятным»
Думал я, высунув язык от усердия и воровато озираясь по сторонам.
Когда в МФЦ на табличке «КАБИНЕТ СОЦИАЛЬНОЙ ЗАЩИТЫ»
вписывал «ВЫСШЕЙ МЕРЫ»
После кабинета, разумеется.

Я никогда не повзрослею.

Вышел 1й том моих бредней. Бесплатно.
«Записки бывшего афериста или витязь в еврейской шкуре»
https://author.today/work/493793

246 +

15

Судя по смете ремонта, соседнюю школу взорвали, потом сделали золотой кабинет директору, а из оставшихся материалов наскоро слепили стены и коридоры.

191 +

16

92 +

17

- Вот для вас, журналистов, я нарисую схему. Спирт производится на заводах Кавказа, далее в вагонах поступает в регионы. Там ответственные люди встречают и занимаются распределением мелким предпринимателям. Те развозят по магазинам и барыгам, торгующим на хатах. Но бороться с этими схемами, сразу вам подчеркну, бесполезно. - А если накрыть мелкого торговца, можно же его привлечь к ответственности? - Он позвонит своему поставщику, а тот передаст проблему выше, и торговца отпустят. - А если накрыть предпринимателя с большим количеством контрафакта? - Он позвонит выше и ему всё вернут, и ещё извинятся. - Интересно... А если вот размотать всю эту цепочку, то ведь можно прийти в кабинет к тому, кто всё это держит на контроле? - Конечно. Вы же пришли.

216 +

18

В кабинет врача входит девушка. Врач: - Раздевайтесь, пожалуйста. - Зачем?! - вспыхивает девушка. - У меня ведь болит ухо! - Тогда вам не ко мне, я окулист.

212 +

19

15 лет назад я прочитал книгу «Lust in translation», причем не в последнюю очередь из-за ее названия. Автор, Памела Друкерман, взяла название фильма «Lost in translation» и поменяла «lost» на «lust». «Потерянные» поменяла на «похоть». Смешно. "Похоть в переводе". То есть, в разных странах.
Я открыл книжку Памелы, и проглотил ее не отрываясь. Интересно!
Например, Памела описывала, как она закончила университет, факультет журналистики, и поехала на стажировку в главную газету Бразилии. Не помню уже, какая там у них главная, но это абсолютно неважно. Приехала, вышла на работу. И тут же главный редактор предложил ей провести ночь вместе.
- Но ты же женат? – удивленно спросила Памела.
Тут настала очередь удивляться у главного редактора.
- Но я же не предлагаю тебе жениться, - объяснил он. – Я предлагаю провести ночь вместе.
Через полчаса Памела пришла в выделенный ей кабинет. За эти полчаса 8 мужчин в редакции предложили ей провести ночь вместе.
Кабинет Памела делила с Габриэлой, стажеркой из Мексики, и Памела задала ей вопрос о массовости непристойных предложений в Бразилии.
- Но ведь если они не предложат, - объяснила Габриэла, - ты же обидишься. Это будет значить, что ты такая уродина, что на тебя никто даже смотреть не хочет.
- Они из вежливости, - объяснила Габриэла.
И действительно, мы приветствуем друг друга и говорим «Здравствуйте!» Совершенно не помня о том, что тем самым мы желаем нашему собеседнику быть здоровым. Англичане приветствуют друг друга вопросом «How are you?», но при этом они вовсе не хотят узнать, как у нас дела. Так что вполне возможно, в Бразилии сложился новый вид приветствия мужчинами женщин. – Переспим? – Нет, спасибо. И улыбнулись, и разошлись по рабочим местам. И так каждое утро.
Памела рассказывала о том, как в разных странах женатые люди соблазняют замужних. Во Франции принято немного жаловаться на жену. Она меня не понимает! У нас прошли чувства к друг другу. Мы просто делим квартиру, но мы, в сущности, уже чужие люди. Короче, если ты хочешь соблазнить замужнюю француженку, то ты должен послать ей сигнал – я эмоционально доступен! Я могу полюбить!
Совершенно иная система действует в Японии. Там надо дико хвалить свою жену, и рассказывать, как трогательно и нежно ты о ней заботишься. Тем самым японцы посылают о себе следующий сигнал. Видишь? Я умею ухаживать за женщинами. Я заботливый! Это доказано моим резюме!
Дальше Памела писала о том, что происходит в разных странах, когда один супруг ловит другого на измене. Во Франции очень распространен шаблон поведения, когда всё спускается на тормозах. Супруг не говорит прямо, что он знает об измене, но намекает на это.
– Софи, от тебя что, пахнет мужскими духами? Кажется, такими душится Жюльен? - И все, Софи знает, что её и Жюльена спалили.
Hадо остановиться.
В Америке же действует антифранцузская модель. Здесь муж ведет жену в столовую, они садятся за стол. И говорят часов 6. Муж задает сотню вопросов.
- Как давно это у вас?
- Чего тебе со мной не хватало?
- Сколько раз у тебя был оргазм?
- Ты спала с ним, а потом со мной в один день?
- Он был лучше?
После чего муж забирает все пароли жены, закрывает ей все аккаунты в социальных сетях. И начинает официально следить за женой по ее геолокации. Жена обязана чувствовать себя виноватой, ходит, опустив очи долу, и тема измены обсуждается ежедневно годами.
Памела писала, что в США супруги зачастую любят друг друга, измена была ошибкой, но они все равно разводятся. Просто потому что эту пытку выдержать никто не в состоянии.
Наконец, мы переходим к тому, ради чего я это все излагаю. Сколько процентов супружеских пар изменяют друг другу в течение года? Памела американка, а муж француз. По данным Памелы, и в США и во Франции за год изменяют друг другу 3% супружеских пар. Я обсуждал эту цифру с небольшим количеством американцев, они смеялись гомерическим хохотом. 3%? Не смешите мои американские тапочки!
А вот в Объединённых Арабских Эмиратах изменяют 100% мужчин и 0% женщин. Чисто теоретически, это возможно, если есть одна женщина, и все мужчины изменяют с ней.
Наконец, по мнению Памелы, мировой столицей супружеских измен является Москва. В доказательство она приводит любопытный аргумент. Она говорит, что в Англии есть поговорка «мой дом – моя крепость». И ключи от дома англичане не дают никому. А в Москве люди дают ключи от квартиры друзьям, чтобы те переспали там со своими любовницами. Памела говорит, что до такого распутства не дошли ни в одной стране мира. Русские совсем совесть потеряли. Во всех странах люди скрывают измены. А в России наоборот, некоторые ими порой хвастаются. На работе все знают, кто с кем спит.

Ольшевский Вадим

232 +

20

В нашем доме три аптеки и массажный кабинет.
У меня не то что денег, но болячек столько нет.

221 +

21

Мужик заходит в кабинет к ЛОРу, расстегивает ширинку, достает член и показывает врачу. Конец члена явно чем- то сплющен и посинел. Врач: - О... Вам похоже к урологу... - Подождите, доктор, выслушайте меня! Мы с друзьями ходим в баню и, разумеется, там выпиваем, - Понимаете, я - ЛОР, занимаюсь ушами, носами и горлом, и не занимаюсь лечением алкоголизма и сопутствующих заболеваний. Идите к наркологу! - Ну подождите, дайте договорить мне именно к вам нужно! Мы моемся в бане, выпиваем и играем в игру все садятся вокруг стола и выкладывают на него свои члены. Далее ведущий берет сковородку, говорит « Хоп!» и с размаху бьет ей об стол. За это время нужно успеть убрать член... - О, плохо дело. Вам нужно немедленно к психиатру! - Нет! Мне нужно именно к Вам! Беда в том, что я этот « Хоп!» плохо слышу...

238 +

22

Недавно в кабинет, где мы сидим вдвоём, купили песчанку-мышку и посадили в клетку... Сижу значит один, рот набит печеньками, открывается дверь, там появляется директор проводящий экскурсию для заказчика по офису: "Вот а тут у нас жывотное!" Заказчики смотрят на меня с выпученными глазами, говорят "Здрасьте..." и уходят.

134 +

23

В один из осенних дней 1819 года молодой Александр Пушкин зашёл к Никите Всеволожскому, своему давнему знакомцу по литературному кружку "Зелёная лампа". Того не оказалось дома, он уехал на охоту. Дядька-камердинер Всеволожского пригласил Пушкина в кабинет. Старик слышал, как поэт жаловался на одного издателя (речь идёт о Николае Грече, редакторе-издателе "Сына Отечества"), который, заплатив Пушкину деньги вперёд, требовал от него окончания поэмы "Руслан и Людмила". Дядька начал убеждать стихотворца, чтобы он поскорее дописал поэму, раз уж деньги за неё получены, чем немало раздражил и так раздосадованного поэта. Пушкин обругал камердинера и заявил, что никогда эту поэму не закончит. Тогда упрямый старик взял да и запер поэта в кабинете, приговаривая: "Пишите, Александр Сергеевич, ваши стишки! А я вас не пущу, как хотите! Должны писать - и пишите!".
Пушкин, видя, что до возвращения Всеволожского дядька его не выпустит, сел за письменный стол и принялся за поэму. И так увлёкся, что писал до следующего утра, отгоняя и дядьку, и вернувшегося вечером Всеволожского...

167 +

24

Эта история произошла в ракетной части под Ленинградом. Дисциплина тогда была строгой - за неотдание чести, например, или за расстёгнутый воротничок запросто можно было угодить на гауптвахту.
Наша рота каждое утро до развода убиралась в "Доме офицеров" - ну, там чистили, мыли и т.д. И вот подметаем мы с напарником Шишей (от Шишко) пол в зале и со скуки заспорили - сможет ли он спрятаться так, что за 20 минут я его не найду. А надо заметить, кабан он был здоровенный.
Ну, оговорили, в какие помещения можно прятаться, в какие нет - и Шиша испарился. В успехе я был уверен - прятаться особо было некуда. Ну, ищу я его 5 минут, 10 - нету Шиши! Начал волноваться - всё, как на ладони - его нету! Расспросил ребят - никто не видел.
И тут звонок на построение. Майор злой, как бес! Построились в фойе и началось: "Почему грязь?! Почему мусор?! Дневальный!" "Я!" "Почему пол как у... в...?!!"
"Так мыло кончилось, товарищ майор!" "Какого...?!! Вчера! Я! Лично!"
И с этими словами дверь тумбочки ногою - хрясь!
И тут все обмерли... В совершенно немыслимой позе (как он туда втиснулся - ума не приложу) абсолютно круглыми от ужаса глазами на майора таращился Шиша. В этот момент любой человек из присутствующих мог претендовать на главную роль в балете "Щелкунчик" и без грима. Челюсти отвалились у всех.
Основная мысль - парень не выдержал тягот воинской службы; вспомогательная - что сейчас будет?
В могильной тишине майор шепотом: "Товарищ рядовой... Что... Вы... Там... Делаете?". И Шиша сиплым голосом: "Товарищ майор... Я... ищу МЫЛО!".
Тут вообще все от страха ополоумели.
И здесь я впервые увидел, как у человека срабатывает защита от нарушений психики. Майор аккуратно прикрыл дверцу тумбочки, будничным тоном сказал: "Работайте" и прошёл в свой кабинет. Он мгновенно и напрочь ЗАБЫЛ...

178 +

25

С МИРУ ПО НИТКЕ
Кабинет Александра Довженко на "Мосфильме" был похож на краеведческий музей - какие-то вышивки, горшки, прялка в углу, сноп соломы, треснувшая ступа, бюст Шевченко... Чего только там не было. Задумывался фильм "Поэма о море". Юлия Солнцева, ассистентка Довженко, ввела в кабинет актёра, которого рекомендовали на главную роль. Александр Петрович поздоровался с ним и, не дав гостю раскрыть рта, стал рассказывать о предметах, находившихся в кабинете.
- А вот это куманец, - говорил он, указывая на древний горшок. - Это вещь непростая: чтобы сделать такую вещь, много нужно труда. Но дело даже не в труде, а главное, чтобы куманец делался с чистым сердцем и с любовью к простым людям...
Экскурсия затянулась, а после ухода актёра Довженко, успевший его разглядеть со всех сторон, сказал Юлии Солнцевой:
- Этот не годится. Единственное, что в нём подошло бы, так это брови. Наклейте такие же брови нашему герою...

200 +

26

ПРИЯТЕЛЬ ДЕДУШКИ
Михаил Державин рассказывал...
Была смешная история. Английское телевидение снимало кабинет моего тестя Семёна Михайловича Будённого. Там всё сохранилось в том виде, как было при Будённом: висят портреты с надписями "Семёну Михайловичу Будённому. Владимир Ильич Ленин (Ульянов)", "Другу и товарищу, создателю Первой конной Семёну Буденному. Иосиф Сталин". И вот моего внука Петра английский журналист спрашивает, показывая на фотографию Сталина: "А кто это такой?". И Петя отвечает: "Приятель дедушки".

326 +

27

ПРЕРВАННЫЙ УЖИН
Вскоре после того как фильм "Сталинградская битва" вышел на экраны, Алексей Дикий пригласил к себе самых близких друзей, чтобы отпраздновать это событие. Собрались мужской компанией, накрыли стол - водка, огурцы, чеснок, килька. Выпили, закусили, и вдруг в полночь - звонок в дверь.
Хозяин открыл. На пороге крупный чин НКВД, пара сопровождающих...
- Всё ясно, - сказал Дикий. - Это опять за мной...
- Так точно, - подтвердил чин. - Собирайтесь. Вас в Кремле ждёт товарищ Сталин.
- Э, нет, - ответил Алексей Денисович, - как же я могу показаться Сталину, если я водку пил, чесноку вот наелся. Как же я в Кремль явлюсь с чесночным-то запахом? Никак нельзя мне сейчас ехать...
- Извините, товарищ Дикий, - сказал крупный чин. - Вы меня тоже поймите. Я вернусь, доложу Сталину, что выполнить его приказ не смог, потому что артист Дикий наелся чесноку. Да меня разжалуют в ту же минуту... Нет, вы уж умойтесь, рот пополощите - и в машину. Нас ждут в Кремле через полчаса.
Поневоле пришлось ехать.
Часа через два Дикий вернулся из Кремля и рассказал следующее. Привезли его в Кремль, провели в кабинет к Сталину. Тот вышел из-за стола, поздоровался.
- А известно ли вам, товарищ Дикий, что это лично я назначил вас на роль? - спросил вождь. - Берия мне показал десяток проб, и я выбрал вас. Мне понравилось, что вы говорили без всякого акцента, мне понравилось, что вы и внешне непохожи на меня и не пытались даже загримироваться. Это хорошо. Но мне интересно, почему вы играли меня не так, как обычно играют другие артисты? У тех и акцент, и сходство внешнее, а впечатление не то...
- Потому что я играл впечатление людей о Сталине, - ответил Дикий.
Сталину ответ настолько понравился, что он захлопал в ладоши. Потом сказал:
- Вы не должны обижаться на власть за то, что сидели в лагере. Ленин говорил, что каждый революционер должен пройти сквозь тюрьмы и ссылки...
- Но это же было до революции, - брякнул Дикий.
Сталин нахмурился и погрозил пальцем. Затем вышел из кабинета и вернулся, держа в руках бутылку коньяка и лимон. Налил себе полный фужер, Дикому чуть капнул, выпил и сказал:
- Теперь будем говорить с вами на равных.
"Стало быть, учуял запах водки, - прокомментировал Дикий. - А может, по дерзости моей догадался, что я под хмельком. В любом случае всё кончилось благополучно..."

После этого друзья продолжили прерванный праздничный ужин.

286 +

28

В 2016 году я попытался удрать из Украины и получить российское гражданство. Неудачно. О мытарствах по инстанциям, бюрократии, экзаменах по русскому языку – говорить не хочу – это банально и неинтересно. Хочу рассказать о своих наблюдениях и о русских, которых я встретил там…

После приезда в российский город N снял квартиру, а через какое-то время сильно простудился. Решил сходить в поликлинику в 50 метрах от дома, где жил, и «порешать» так, как привык у нас на Украине. Все мужики, когда болеют, ведут себя как капризные дети и просто невыносимы – я не исключение. Подошёл к регистратуре, собрал силы, наглость и… «зашёл с козырей»:

– Здрассь! Мне реально плохо. Я гражданин Украины. Страховки нет. Медкарты нет. Дам денег сколько скажете по прайсу или так… Иначе лягу и буду помирать прямо тут, – заявил я.

– Добрый день! Если собрались помирать – это в морг, а тут поликлиника. Вы конечно можете и у нас отбросить копыта, но только после обследования, и если мы вам разрешим, – пошутила регистраторша.

– Вы издеваетесь? – прошипел я, скомкав брови в кучу для придания свирепой решительности своему выражению лица. Но что-то со свирепостью пошло не так, высокая температура или общее хреновое состояние… У больных вообще плохо с юмором. Мой вид ещё больше рассмешил регистраторшу.

– Знаете, с таким несчастным лицом вас даже в морг не примут, – прощебетала регистраторша, набирая номер телефона. – Сейчас придёт терапевт. Алло, Наташа? Выйди к регистрации, тут тебя умирающий миллионер с Украины ждёт.

Вышла молоденькая терапевт Наташа.

– Где этот лебедь? И что у него с лицом? – поинтересовалась терапевт у регистраторши, взглянув на меня.

– Наташ, ну миллионеры все злые. Работа такая – деньги зарабатывают, характер портится. Наташ, он денег предлагал сколько скажем, так что ты не стесняйся – выстави ему счёт как положено, – съязвила регистраторша.

Терапевт Наташа провела меня в кабинет, проверила, послушала и поставила диагноз:

– Воспаления легких нет, а простуда сильная. Вот рецепт. Рядом аптека – купите всё, а через два дня зайдёте снова ко мне.

– Сколько я должен за консультацию? – спросил я.

– Странный вы. Нисколько. Через два дня придёте на повторное обследование…

Я зашёл в аптеку, купил медикаменты, и заметил возле дома бабушку, торгующую свежей малиной. Малина на простуду – самое то! – Бабуль, по чём баночка малинки? Не помню точно, но бабушка назвала цену раз в пять меньше ожидаемой, что меня очень удивило. Бабушка считала мои эмоции и сказала:

– Сынок, если дорого, я цену ещё скину, только баночку оставлю себе, а тебе пересыплю в пакетик.

– Да это же даром! – возмутился я. – Чего же вы меня, бабушка, так обижаете?! Я заплачу!

– Да вид у тебя больной, сынок, и лицо несчастное… Не всё ж про деньги, Солнышко…

Всегда себя считал прожжённым циником… Добила меня бабушка…

Теория управления, структура и механизмы социально-политической системы, политика, идеология, пропаганда – всё это бессильно, когда речь идёт не о государстве, а о его сакральной сущности – Отечестве. Может, Родина, Отечество – и есть то место, где есть люди, которые тебе помогут, не бросят, искренне веря в «Не всё про деньги, Солнышко…»

234 +

29

В кабинет психиатра заходит мужчина, под глазом у него - синяк, с одежды и волос стекают остатки борща, и сам - весь такой груустный. Психиатр, жизнерадостно: - Так, и что нас беспокоит? - Доктор, меня очень беспокоит душевное состояние моей жены...

237 +

30

СОБЕСЕДОВАНИЕ

Дорого пахнущая женщина в деловом костюме, вышла из лифта и еще раз уточнила где находится кабинет Матвеева. Ей любезно показали и даже проводили до двери.

Женщина сделала глубокий вдох, чтобы скрыть легкий мандраж, почитала медную табличку с длинной должностью и именем «А. Ю. Матвеев», переложила в другую руку кожаную папку, решительно постучала и вошла.

За дверью оказалась приемная с компьютером, кофемашиной и полной, пожилой секретаршей.

- Здравствуйте, моя фамилия Васильева Ирина Петровна, я на собеседование к Александру Юрьевичу. На пятнадцать ноль-ноль. Хотя время только четырнадцать пятьдесят.
Мне подождать?

- Сейчас я доложу, может Александр Юрьевич готов вас принять раньше.
...Ало, Александр Юрьевич, к вам Васильева на собеседование. Да, хорошо, идет…
Пожалуйста заходите, он вас ждет.

Женщина открыла дверь высотой в два человеческих роста. Внутри было просто, но дорого. За столом сидел хозяин кабинета в белой рубашке без галстука и пиджака.

- Здравствуйте, Александр Юрьевич, я к вам на собеседование, зовут меня Ирин… О, Боже! Нет!

Хозяин кабинета тоже выкатил от удивления глаза и сказал:

- Твою же ж мать! Извините – это я не вам, а нашей ситуации. Давно не виделись, как говорится. Так что, мне теперь не стоит ждать от вас звонка?

- Видимо, стоит, но лучше не стоит. А у меня тоже, скорее всего, будет самое короткое собеседование в жизни?

- Ха, ну почему же? Я вас не гоню, присаживайтесь пожалуйста. Вчера ведь вы честно потратили на меня двадцать семь минут своего времени. А хотите по паре граммов коньяку, раз такой невероятный случай? У меня очень хороший.

- Спасибо, я бы с удовольствием поддержала, но за рулем, к сожалению.

- А, ну, да, я вообще-то тоже. Просто слегка растерялся. Тогда может быть кофе?

Хозяин кабинета нажал на кнопочку:

Валентина Викторовна, сделайте пожалуйста два кофе.

Возникла неловкая пауза.

- Простите, ради бога, с перепугу забыл как вас величать.

- Ирина Петровна, можно просто Ирина.

- Очень приятно, а я Александр, можно просто Александр.

- Александр, у меня огромная просьба, когда мои сотрудники будут вам от меня звонить, то пожалуйста не говорите про вот это вот все. Я ведь все еще работаю и пока не хочу сообщать, что в поиске. Вы меня понимаете?

- Да чего уж тут не понятного? Надеюсь и вы сейчас, выйдя в коридор, не сдадите меня первому встречному, как стеклотару… Похоже, мы с вами, Ирина, как две крысы, которые бежали со своих тонущих кораблей и столкнулись головами.

- Да, очень похоже на то. Не думала, что у вас тут тоже настолько все шатко, что даже такой как вы, покидает столь шикарный корабль и ищет работу.

- Да, Ирина Петров… Ирина, вы даже себе не представляете, насколько все у нас безнадежно. Если по Гамбургскому счету, то мы тут как на Титанике, на верхней палубе, которая еще не знает, про встречу с айсбергом. Повезло вам, что вы напоролись на меня, а то бы только потеряли время, а скорее всего и деньги…

- Да, нет худа без добра. Кстати, Александр, вам, наверное, завтра от нас позвонят, потому что я дала команду и предложат должность, только теперь я вам категорически не советую. Точно так же потеряете время, деньги и нервные клетки. Вот как-то так. Ну, что же, спасибо за компанию, за кофе, за добрые слова и удачи вам в поиске хорошей, достойной работы.

- И вам удачи, Ирина… Крепитесь. Полная тайна вкладов, то есть организации…

251 +

31

В здании Адмиралтейства в Санкт-Петербурге расположено Высшее военно-морское училище им. Ф.Э.Дзержинского для подготовки офицеров-инженеров Военно-морского флота, в том числе, специалистов по ядерным реакторам. По давно сложившейся фольклорной традиции, училище в обиходной речи называют "Дзержинкой".
И существует странная легенда, связанная с этим военным вузом. Будто бы прямо под шпилем Адмиралтейства, глубоко под землёй расположен учебный класс Военно-морского училища, оборудованный действующим атомным реактором. Поэтому между шпилем и этим реактором, на одной оси с ними, находится кабинет начальника училища, который, как заложник, с утра до вечера сидит на этой атомной бомбе...

322 +

32

В кабинет вбегает больной: - Доктор, помогите! Страшная боль в левом яйце. - Вы табличку на дверях видели или нет? Я не тот, кто вам нужен. Я доктор права. Понимаете - пра-ва! - Вы, врачи, совсем сдурели со своей специализацией. Право-лево, какая разница?!

297 +

33

Автор: какаДУ В кабинет вбегает больной: - Доктор, помогите! Страшная боль в левом яйце. - Вы табличку на дверях видели или нет? Я не тот, кто вам нужен. Я доктор права. Понимаете - пра-ва! - Вы, врачи, совсем сдурели со своей специализацией. Право-лево, какая разница?! ////// А он там что, кабинет арендует? Табличку хоть-бы повесил.

357 +

34

314 +

35

Любовь с первого взгляда

1996 год. В Казахстана люди наконец-то получили возможность носить фамилии и отчества в соответствии со своими историческими традициями. В Алматы, был открыт Монумент Независимости, символизирующий новый этап в истории нашей страны. На постсоветском пространстве Украина завершила вывод ядерного оружия в Россию и ввела в обращение новую национальную валюту — гривну, заменившую карбованцы.

В Израиле прошли первые прямые выборов премьер-министра, на которых победу одержал Биньямин Нетаньяху. А тем временем на границе с Ливаном армия обороны Израиля проводила очередную военную операцию против группировки «Хезболла». В Афганистане талибы взяли Кабул и повесили бывшего президента Мохаммада Наджибуллу. Некто Усама бен Ладен, лидер никому не известной тогда «Аль-Каиды», издал фетву, объявляющую войну Соединённым Штатам, где Билл Клинтон был переизбран на второй срок, по случаю чего в Атланте состоялись юбилейные летние Олимпийские игры. Там же, в США, начал свою работу круглосуточный канал новостей «Fox News», а в Персидском заливе ему вторил только что открывшийся новостной канал «Аль-Джазира». В Японии на рынок вышли первые DVD-диски и проигрыватели, Россия поразила мир началом серийного производства автомобилей ВАЗ-2110, а в мире клонировали овечку Долли. Роберт Кёрл, Харолд Крото и Ричард Смелли получают Нобелевскую премию за «За открытие фуллеренов». Жертвами землетрясений стали 554 человека.

Апофеозом всего происходящего стало сообщение НАСА о очередной сенсационной находке: оказывается, на метеорите ALH 84001, отколовшемся от Марса, были обнаружены следы микроорганизмов, существовавших 3 миллиарда лет назад.
По ужасному стечению обстоятельств, жизнь микроорганизмов на Марсе 3 миллиарда лет назад, меня сильно не волновала – наша фирма, пережив период экспоненциального роста вышла на плато и мы с моим тогдашним партнером, выпускником МФТИ, активно искали новые сферы деятельности.
— Пойдем, что покажу, - обратился ко мне знакомый фидошник, чей кабинет находился рядом с моей брокерской конторой. Мы зашли в его каморку, и он открыл какую-то детскую картинку на компьютере. Картинка как картинка, остров, море, пальмы, солнце, пароход, самолет – в 9-12 лет любой ребенок такое нарисует.
— И что это такое?
— Это файл из Крыма. Его прям сейчас там делают, а мы тут его видим. Подожди полчаса, и картинка станет другой. По мне, так супертехнология, Интернет называется.

Так и случилась у нас с интернетом любовь с первого взгляда.

252 +

36

«Окончив школу c золотой медалью, пoyчившись в Ташкентском университете на физико-математическом факультете, единственное что я боялась бросить - баскетбол. Ho... пoexaла в Москву поступать в актрисы.
Я думала, что без баскетбола жить не смогу. Ho когда я поступила в студию Завадского, поняла - это посильнее баскетбола. Он набирал студентов раз в десять-двенадцать лет. Представляете, как мне повезло?

Сначала меня встретила Ирина Сергеевна Анисимовa-Byльф, ближайшая сотрудница Завадского. Я вошла к ней в кабинет, положила на стол свой "золотой" аттестат. Она говорит: "Ax ты, какая умница! Hy, прочти что-нибудь". Послушав, как я читаю, она записала меня на последний тур.

Я зашла в зал, где сидели Юрий Завадский и вся элита театра. Первая, кого я увидела, была Вера Марецкая. Передо мной так много абитуриентов прошло, что она, голубушка, уже засыпала. Я поняла, что надо разбудить... И завопила: "Монолог Натальи из "Тихого Дона". Как только я начала читать, бедная Марецкая вздрогнула и вытаращила на меня глаза. Завадский дослушал и деликатно спросил: "У тебя есть что-нибудь потише?". И тогда я шепотом прочла любимые стихи Кольцова. Он сказал: "Hy ладно, иди". Я вышла и услышала, как одна артистка сказала про меня "Или ненормальная, или гениальная".

Потом, когда я стала артисткой театра, оказалось, что очень многие мои "доброжелатели" ходили к Завадскому и спрашивали, зачем он меня отпускает на съемки. Он отвечал: "Ей это нужно". C моей юности он понял, что кино станет моей основной профeccией».

Из интервью Маргариты Борисовны Тереховой 2006 года.

249 +

37

Как я работал в КГБ

Где-то на третьем курсе Петрозаводского музыкального училища, в 1978 году, я подрабатывал на полставки настройщиком пианино и роялей в этом же заведении. В мои обязанности входила настройка всех инструментов на втором этаже, плюс зал с концертным роялем.

Однажды меня вызвал к себе директор — человек строгих нравов, председатель партийной организации училища, состоявшей из преподавателей и пары отмороженных студентов старших курсов.

Захожу я в кабинет и вижу искажённое лицо директора. Я сразу вспомнил именитого гобоиста, который приезжал к нам с концертом и гонялся за мной с гобоем наперевес, потому что я забыл настроить рояль на 442 герца, оставив обычно на 440.

«Что ты натворил, подлец?» — спросил директор строгим голосом.

Я подумал: «Так… дело не в герцах». Когда меня последний раз вызывали на ковёр за более «страшные» проступки, такого лица я ещё не видел.

«Тебе повестка в КГБ. И учти, мы не потерпим людей, которые творят свои тёмные дела под кровом культурного заведения и верного партии и народу коллектива преподавателей и студентов под чутким руководством нашей партийной организации».

Это был сильный удар. Ноги стали ватными. Я начал высокопарно оправдываться, что тоже чту партию и коллектив… Но вспомнил недавние посиделки в общаге за бутылкой «Столичной» с Лёней Винником, орущим, что Ленину было глубоко плевать на народ, — ему нужен был только портфель, — и мою горячую поддержку идей Лёни. Понял, что это не шутки.

К моему удивлению, когда я вернулся в общагу, Лёню ещё не повязали, и он спокойно жарил на кухне макароны, выглядевшие так, будто их уже кто-то ел. Я показал Лёне повестку, он радостно пригласил меня разделить трапезу у него в комнате и, по ходу, давал советы, как группироваться, когда будут бить в подвалах комитета госбезопасности проклятые сатрапы-чекисты.

Наутро, в назначенный час, я робко стоял с повесткой в руках у здания КГБ Карельской Автономной Социалистической Республики. Здание было аккурат рядом с нашим училищем. Построено в стиле сталинского репрессионизма — говорят, архитектора расстреляли, и так далее. В голову лезли странные мысли: почему фундамент здания выше человеческого роста?

Я нажал кнопку звонка. Дверь открыл солдат в форме пограничника со штык-ножом на поясе. Показал повестку. Солдат сказал: «Жди». После того, как двери снова открылись, я увидел двух мужчин в одинаковых чёрных костюмах. Один сказал: «Повестку держать в правой руке, следовать за мной». Мы пошли вглубь коридоров, покрытых красными ковровыми дорожками. Впереди шёл один человек в чёрном, я — посередине, а другой — тоже в чёрном — замыкал процессию.

Стены коридоров были увешаны странными фотографиями преступлений. Я однажды попытался что-либо рассмотреть, но услышал резкий приказ: «Голову не поворачивать, смотреть только прямо». После довольно долгого пути по коридорам и этажам мы остановились у массивной белой двери. Один из «близнецов» приоткрыл её... Не берусь утверждать — у страха глаза велики, но мне показалось, что я влетел в кабинет от смачного пендаля одного из людей в чёрном, причём шуму было много.

За массивным столом с зелёной настольной лампой сидел лысоватый полный мужчина. Он совсем не отреагировал на инцидент у дверей. Я постоял минут пять молча, а мужчина так и не отвлёкся от своей работы. Когда я робко напомнил о себе, что-то промычав, он вдруг живо поднял голову, откинулся на спинку полукресла и спросил: «Вы что-то хотели?» Я подал ему повестку. Он долго вчитывался, морщил лоб, будто что-то вспоминая. Потом сказал: «А-а-а... слушай, надо бы нам пианино настроить в зале».

Сначала я не поверил, думал, он ёрничает, сейчас начнётся настоящий допрос. Но оказалось, что им действительно нужно было настроить пианино. Успокоившись, я сказал, что негоже так вызывать повесткой и пугать народ — меня чуть не исключили из студентов заранее. Мужчина спросил: «А чего мы такие страшные?» — «Да вот говорят». — «А кто говорит?» — и тут я понял, что сам себя закапываю.

К счастью, разговор перешёл на другую тему: скоро приедет большой генерал, готовится грандиозный концерт, и пианино должно играть хорошо. Меня под конвоем тех же «близнецов» провели в огромный зал, который был больше нашего, лучшего зала среди музыкальных училищ на севере страны, по мнению всех местных музыкантов. Пианино оказалось старым, трофейным, никуда не годным — совершенно не держал строй. Мне пришлось менять колки на более толстые.

Работа растянулась на две недели. Каждый раз мне выдавали новую повестку, процедура маршировки по лестницам неизменно повторялась. Когда я менял колки, люди в чёрном безмолвно стояли у меня за спиной, неподвижные, по два-три часа подряд. Один раз я предложил им сесть, в ответ чуть снова не получил пендаля.

Когда работа была закончена, мне в том же кабинете предложили составить счёт и выдали повестку, чтобы я его принёс.

Мы с коллегой Виталиком Жуковым сочиняли счёт как роман — выписывали каждый вирбель в отдельную строку с указанием цен в копейках. Виталик предложил «ввинтить им по максимуму» — за все страдания нашего невинного народа от этой организации. Так мы и решили, в итоге написав 25 рублей. Я боялся, что при получении счёта с такой баснословной суммой на меня точно заведут дело, и меня больше никто не увидит живым. Только чувство мести за повестку и страдания невинно репрессированных заставило меня вручить наш счёт.

Прошло две недели, и меня снова вызвали повесткой. Я явился, а мне говорят: «Пока генерал не подпишет, денег не будет». В общем, всё началось зимой, а деньги я получил только в мае. Говорят: «Вот тебе повезло — зарплата ко дню рождения». Спрашивать, откуда они знали, когда у меня день рождения, было бессмысленно.

К моему удивлению, мне выплатили только 12 рублей 50 копеек. Я подумал, что и это здорово, но робко спросил про остальные деньги. Мне ответили: «Ты чего вообще, что ли с Луны упал? Налоги за бездетность! Получи и будь здоров». Я вспылил и сказал, что если бы знал, что можно получить 50 рублей, написал бы столько. «Так и писал бы, сам виноват», — ответил тот полный начальник из кабинета.

Прошло, наверное, ещё две недели после тех событий. Однажды я стоял на остановке и ждал троллейбус, как меня окликнули по фамилии. Я смотрю — чёрная «Волга», и оттуда меня зовут. Подошёл. Предложили сесть в машину. Как только сел, мужчина спортивного телосложения говорит мне: «Вы тут у нас работали в комитете». Я говорю, что в жизни не работал в таких структурах. «Ну как же — пианино настраивали?» — спросил он. — «Да, но я как бы со стороны». — «Это не столь важно. Мне нужно дома настроить, поедем?»

Я согласился. По дороге сказал, что в училище у меня на вахте висит тетрадка, куда можно писать заказы. Тот ответил, что людям его профессии не подобает светиться в общественных местах.

Я настроил пианино, получил заклеенный конверт с деньгами. Иду к троллейбусу, решил разорвать конверт. А там лежат те же 25 рублей. Я чуть не упал, пошёл назад и говорю: «Вы мне тут по ошибке очень большую сумму в конверте вложили». Тот ответил: «Я цены знаю, мне доложили».

Мы с Виталиком отметили эту удачу в ресторане «Петровском» тушёным мясом с грибами в горшочке и шампанским, пробками от которого даже пытались стрелять на меткость.

Лёня Винник вскоре воспользовался хитрым планом по развалу СССР, придуманным и осуществлённым Яшей Кедми. Внезапно он получил письмо от немощной тёти из Израиля. Причём тёти у Лёни даже в СССР не было, а тем более в далёком Израиле. Но тётя была сильно больна и нуждалась в опеке своего непутёвого племянника, поэтому Лёня всё-таки решил навестить её. По сей день он живёт там.

Мой преподаватель, услышав о моих приключениях и о том, какой шикарный концертный зал я видел, сказал, что я — второй человек, воочию побывавший в этом зале. Первым был старый преподаватель училища, который к тому времени уже почил, но когда-то видел это чудо во времена хрущёвской оттепели, когда зал открыли всего на один день.

296 +

38

Свистел или не свистел

Еду я вместе с женой на машине по набережной Кутузова. Даже не еду а так, плетусь в пробке. Весна, солнышко, люк в машине открыт, птички чирикают. Проезжаю как раз мимо того самого дома откуда, летом 1812 года, прославленный фельдмаршал отправился к своим войскам в Действующую армию, навсегда покинув Санкт-Петербург.

Вдруг жена меня спрашивает:
- А ты чего не остановился? Тебе, вон, гаишник палочкой махнул.
А я его и не видел. Та часть лобового стекла, за которым гаишник был - в грязи. Дворники до того угла не достают.
- Ладно, - говорю, – проехали. И потом, одного сигнала жезлом не достаточно. Он же не свистел, значит и я останавливаться не обязан.

Тормознули меня уже около Троицкого моста. Проверили в машине всё: даже домкрат с аптечкой, и выписали штраф за неостановку по требованию сотрудника ДПС. Я не согласился со штрафом и, на следующий день, в первый раз поехал к ним в спецбатальон. Там, в течение месяца, я, и последовательно и параллельно, пообщался, сначала с инспектором, пытавшимся остановить меня на набережной, потом с инспектором, остановившим меня у моста, затем с их командиром взвода и, как вишенка на торте, с самим командиром батальона. Командира роты мне, почему-то, так и не показали.

Все они, и по отдельности и организованной группой должностных лиц, настойчиво и агрессивно объясняли мне, где "мое место по жизни" и как "на самом деле устроен этот мир". Советовали не маяться дурью, приставая к серьезным людям со всякими своими глупостями. Говорили, что хорошо бы мне устроиться на "нормальную работу", чтобы было чем заняться и куда пойти ещё, помимо их спецбата. Отвечал, что последние полгода я "нормально" поработал в двух океанах и восьми морях и теперь нахожусь в заслуженном отпуске. А делать мне всё равно нечего: не на море же мне ехать отдыхать?!
К сожалению, взаимопонимания у нас так и не случилось и расстались мы на сакраментальной фразе: «Встретимся в суде!»

Но я ошибся, в суде мы не встретились. Секретарь суда провела нас с женой в кабинет федерального судьи. За столом сидела довольно молодая женщина с красивым, но усталым и безразличным лицом.

- Значит так, - сказала она, почему-то обратившись к моей супруге. – Либо вы признаете себя виновными и оплачиваете штраф, либо мы выходим на процесс и я там лишаю вас прав на полгода.
- Но он же не свистел, – возразила жена.
- Я ознакомилась с рапортом лейтенанта ДПС и у меня нет оснований не доверять сотруднику полиции, – ответила судья.
- Я его видела! - не сдавалась супруга, обращаясь к судье. – У него даже свистка не было!
- Вы в этом деле лицо заинтересованное! – парировала та.
- Получается, показания двух законопослушных граждан менее ценны, чем рапорт одного лейтенанта? – возмутилась жена и добавила, – Кстати, мой муж тоже лейтенант.
- Полиции? – судья подняла на меня глаза.
- Нет, – говорю, - офицер запаса ВМФ. По ВУСу – командир штурманской боевой части надводного корабля.
Судья презрительно фыркнула.

«М-да, - почему-то подумалось мне. – Вот сейчас бы Петр Великий наверняка впал бы в свое знаменитое неистовство. Не уважают нынешние судейские его Андреевский флаг».

- Так! - судья повысила голос. – Вы признаете себя виновным?
- И он свистел? – уточнила жена.
- Свистел, - подтвердила судья.

Инкубаторское, то есть интернатовское воспитание, пионерское детство и комсомольская юность сыграли с моей супругой злую шутку. Жена вошла в ступор: признать, что сотрудник полиции свистел, означало соврать федеральному судье прямо в лицо, в здании районного суда, в кабинете судьи. Она так не могла.

- Но это же будет ложь! Лжесвидетельство! За это же срок дают?! - с гневом в голосе сказала жена.
- Дело у вас административное, а не уголовное. - пояснила судья. - Срок не дают, только штраф.
- Получается, мы соглашаемся с тем, что он свистел, а вы нам два штрафа выписываете: за неостановку и за лжесвидетельство? – уточнила супруга.
- Нет! – судья начала злиться. - Пусть ваш муж признает себя виновным и оплатит один штраф. Вы тут совсем не причем.
- Но это же неправильно! Мой муж ни в чем не виноват! – возразила супруга.
- Ни в чем не виноватых не бывает! – утвердительно произнесла судья.

Я вдруг вспомнил, как супруга рассказывала мне, что у них в интернате каждый день, ровно в шесть часов утра включалось радио, они вскакивали с коек и, вскинув руку в пионерском салюте, слушали Гимн Советского Союза. Такой жести не было даже у нас на первом курсе в Макаровке.

- Инспектор не свистел. - сказал я судье. - Гаишники, обычно, вообще теперь редко свистят. За всю свою жизнь я только раз слышал, как сотрудница милиции свистела, пытаясь остановить автомобиль, да и то в фильме Говорухина «Место встречи изменить нельзя». Её там всё равно потом грузовиком сбило.
- Решайте! – потребовала судья. - Штраф оплачиваете или на шесть месяцев остаетесь без прав?
- Ну, мне скоро в рейс, - размышлял я вслух. - Может, пусть лучше моё водительское удостоверение у вас пока полежит?
- Потом, при возврате, замучаетесь пыль по нашим коридорам глотать! – предупредила меня судья.
- Ну хорошо, давайте штраф, – согласился я, прикинув, что проще потратить сорок долларов сейчас, чем, не понятно сколько времени потом, после рейса, оставаться без своего водительского удостоверения.

308 +

39

7 августа 1974 года навсегда вошло в историю как невероятное событие, заставившее замереть жизнь огромного мегаполиса под названием Нью-Йорк.
В этот день тогда еще малоизвестный француз Филипп Пети прошел на огромной высоте 450 метров, от одного упоминания которой начинаются мурашки по телу, между недавно построенными башнями Всемирного торгового центра.
Проект-действо, который автор тщательно готовил на протяжении 6 лет, стал настоящим преодолением себя, хотя местными властями расценивался как хулиганский поступок.
Для реализации задуманного канатоходец использовал эксклюзивный восьмиметровый балансировочный шест весом 25 кг и специальный трос. В процессе подготовки он трижды побывал в США, а однажды вместе с помощником Д. Муром облетел башни на вертолете. Кроме того, Филипп разработал и создал их уменьшенные копии, которые стояли в его квартире. Он усиленно тренировался, отрабатывая каждую деталь в имении родителей. За три недели до «часа X» Пети поранил ногу большим гвоздем, что не помешало ему совершить задуманное.
Днем 6 августа Пети и шесть его помощников подъехали к зданию Всемирного торгового центра, переодевшись в форму грузчиков. Они поделились на две группы и по поддельным пропускам зашли в помещение.
Изначально они хотели поднять все оборудование лишь на 82-й этаж Южной башни, где находился кабинет одного из соратников француза. Но удача была на ихстороне.
Именно в этот день сразу несколько компаний организовали переезд в новые офисы, и команда Пети легко затерялась среди множества чужого скарба. Это помогло поднять оборудование сразу на 104-й этаж. Еще два человека тайком проникли наверх Северной башни, где затаились до темноты, чтобы помочь перекинуть канат. После всего проделанного Пети скажет, подчеркивая сложность плана: «Если я действительно хотел это сделать, мне нужно было выработать настоящий план ограбления банка».
Монтаж каната проходил ночью с помощью лука и стрелы, к которой был привязан один из его концов. Выстрел произвел Жан Луи Блондо, а на другой стороне поймал веревку с тросом сам Филипп. До самого утра проходила установка тяжелого каната.
Пети не только 8 раз прошелся между башнями, но и в течение 45 минут, нисколько не смущаясь, выделывал удивительные трюки. Его девушка Анни уподобила это действо походу по облаку, так завораживающе изящно выглядел Филипп.
После окончания действа под восторженные аплодисменты собравшейся публики он был доставлен в полицейский участок, правда, практически сразу был отпущен, отделавшись административным взысканием в виде бесплатных выступлений перед детьми.
Ожидавшие внизу журналисты спросили Пети о мотивах его поступка, и он им искренне ответил, выразив тем самым свое жизненное кредо: «Когда я вижу два апельсина — я жонглирую, когда я вижу две высокие башни — я иду».
Интересно, что канатоходец придумал этот трюк, находясь в ожидании приема стоматолога. В одном из журналов было опубликовано фото недостроенных башен, которая в голове канатоходца тут же породила мысль о том, как бы пройти между ними.
Многочисленными фотографиями знакового события мы обязаны фотографу Жану Луи, другу и соратнику Пети, помогавшему ему воплотить задуманную идею. За свой проход в Нью-Йорке Филипп Пети был внесен в Книгу рекордов Гиннесса, где его имя находилось более 30 лет.
В 2008 году на экраны вышел документальный фильм «Человек на канате» производства Великобритании режиссера Д. Марша, повествующий об этом безумно смелом трюке.
В 2015 году увидел свет художественный фильм «Прогулка», снятый Р. Земекисом, в центре сюжета которого также лежит этот эпизод. Также о Пети написана детская книга М. Герштейна «Человек, который прошел между башнями», по которой впоследствии был снят анимационный фильм.
После обрушившейся на голову Пети славы ему посыпались коммерческие предложения о съемках в рекламе и телешоу. Однако француз предпочитал всегда оставаться свободным художником, под любым предлогом отказываясь от заманчивых посулов людей, желающих на нем заработать. Единственное, что он согласился принять, был пожизненный пропуск на смотровые площадки покоренных им башен.
Чтобы двигаться дальше после самого важного дела в жизни, Пети поступает в американский цирк Ringiling Brothers, где он начал подготовку собственного шоу. Во время изнуряющих тренировок, когда выполнялось двойное сальто на канате, он упал, сломав себе ногу, руку и ребра. Филипп стеснялся ходить с тросточкой, но смог преодолеть себя и вернуться к выступлениям.
Описанию своего жизненного пути Пети посвятил книгу «Достать до облаков», которая вдохновила Р. Земекиса снять фильм о ее авторе. Пети дал согласие на экранизацию только после того, как его заверили, что в фильме максимально подробно расскажут о его личности.
Сам канатоходец активно участвовал в съемочном процессе «Прогулки», помогая актеру Д. Гордону-Левитту разучивать трюки и передвигаться по канату.
В 1989 году на празднованиях в честь 200-летия Великой французской революции 40-летний Пети уверенно прошел около 700 метров по проволоке, которая была натянута под углом с поверхности земли до второго уровня Эйфелевой башни.
После Нью-Йоркских башен Пети успел дать 79 шоу в различных уголках планеты. Он прошел в Иерусалиме над еврейскими и арабскими кварталами, выпустив голубя мира, во французской столице между Эйфелевой башней и дворцом Шайо и, конечно, в Нью-Йорке над Амстердам-авеню.
Сегодня Пети 75 лет, живет он в США. Чудак, покоривший весь мир, продолжает тренироваться, регулярно появляясь в Центральном парке. Он утверждает: «Я перестану быть канатоходцем, когда я не смогу ходить по земле».

Из сети

270 +

40

В кабинет терапевта заходит блондинка: - Здравствуйте, доктор! Вы можете выписать мне лекарство? - Лекарство для чего или от чего? - Лекарство вообще. Откуда мне знать, что у меня может заболеть?

260 +

41

БЕЗДНА

2 мая. На часах - 9:01. Информационный центр гудит ульем. Мерцают мониторы, стучат клавиатуры, щелкают мышки, десятки голосов сливаются в один монотонный шум работающей турбины. Привычно сканирую операционный зал. Снова и снова. Однако подсознание четко фиксирует – что-то не так. Стоп. Еще раз. Вот оно. Пустое кресло в правом ряду. Память привычно выдает справку о всех отпускных, больничных, административных и отгулах. Ага. Оля. Где Оля? Внутри слегка шевельнулось что-то холодное. Полез смотреть расписание смен, пометки и заявления. Оля должна быть на работе. Хм.
Я неторопливо вышел в зал, подошел к пустующему креслу, еще раз проверил свой телефон – может пропустил Олин звонок (мои операторы всегда мне отзваниваются в случае форс-мажоров). Тщательно прощупав взглядом содержимое ее рабочего стола, повернулся к соседнему оператору. Я привык разговаривать с ними жестами, они понимают по губам - на голове наушники с микрофоном.

- Где Оля? – спросил я беззвучно.
- Не знаю, - прочитал по губам.

Что за нафиг? Возвращаясь в кабинет, ускорил шаг, набрал Олин номер. В трубке тоскливое: «Абонент недоступен». Тааак. Для начала надо раскидать Олиных клиентов и посадить стажеров на обзвон ее компаний. Позвонил в кадровый отдел, запросил все личные данные: адрес, дополнительные номера, e-mail, аккаунты в соцсетях. И вновь зацепился взглядом за пустое кресло…

Оля. Она пришла ко мне 2 года назад. Я лично ее собеседовал. Светловолосая, улыбчивая, общительная, нежный румянец, ямочки на щеках, зелено-голубые глаза – она волновалась и бурно жестикулировала, смеясь над моей иронией. Но на вопрос об амбициях вдруг стала серьезной и твердо заявила, что очень нужны деньги, и она готова браться за самые сложные направления с большими оборотами.
Я всегда выясняю подробности семейного положения для исключения зон риска. Я знал, что Оле 27 лет, она ездит из соседнего города, разведена, живет с мамой и 4-летней дочкой. Как правило, эти женщины сильно мотивированы и порвут любого, чтобы заработать на премию. Я не ошибся. Это был сущий терминатор, который за два месяца вошел в четверку сильнейших с фантастической производительностью. Мой отдел рос, и когда встал вопрос о моем заместителе, мое руководство, изучив цифры, предложило именно Олину кандидатуру. Я тогда отмёл это предложение. Не спрашивайте почему. Иногда какая-то чуйка, древние инстинкты выживания останавливают нас перед шагом в бездну.

Что же случилось? Взглянув на присланный кадровиками адрес, прикинул – около 40 минут по трассе. Я торчал на онлайн совещании, раскидывал операционные вопросы, урегулировал рабочие конфликты, строил франчайзи, смотрел статистику по регионам, взаимодействовал с юристами и договоривался с программистами. Но в голове настойчиво параллельной строкой стучало: «Где Оля???». В течение дня я вызвал к себе и опросил ее сменщицу и близких подруг. НИ-ЧЕ-ГО.
Я не мог поверить, что Оля никого не поставила в известность, кто-то ж должен был что-то знать!

И вечером, прыгнув в машину, я поехал по известному адресу. Нет, не поехал. Я помчался. Меня терзали смутные предчувствия, и я хотел знать правду.
Вот справа, серая пятиэтажка. Я вышел из машины и рассчитал окно. Свет горел. Я приободрился. Так, домофон. Долгие гудки… Ждем… Оппа, женский голос:
- Да?
- Эээ… Здравствуйте. Я хотел бы услышать Ольгу. Я – ее руководитель.

Подъездная дверь щелкнула, и изнутри потянуло темной сыростью…

Я сидел на диванчике, держа в руках кружку с остывшим кофе. Напротив меня сидела Олина мама, то и дело судорожно поправляя халат на коленях. А я, словно сквозь пелену, слушал смутные объяснения: дескать, Оля где-то с друзьями, наверное, иногда она так поступает, живет у подруг, скоро объявится, ничего страшного, так бывает, только не увольняйте, она наверстает, все хорошо, телефон не отвечает? – это не первый раз, нет, что вы, я не волнуюсь, дочка ее со мной, все образуется. А я тупо смотрел на маленькую светловолосую девочку лет 4-х с плюшевым зайцем на руках, которая молчаливо бродила по комнате. Что-то не складывалось у меня в голове. Мне казалось, что Олин труп давно закопали на заднем дворе этой самой серой пятиэтажки. Меня не покидало ощущение, что все всё знают. Все. Кроме меня. Задав два десятка вопросов, я вышел из квартиры, опустошенный. Я начал закипать. Пропал человек. Вот так просто. И всем похрен.
А в отделе меня уже встречали встревоженные сотрудники. Информация разносится быстро. «Без паники. Все нормально», - я ж босс, мои люди должны быть спокойны. Паника была внутри меня.

Меж тем шел уже 12-й день со дня исчезновения Оли. Я продолжал звонить на выключенный телефон. Я не мог взять нового сотрудника. Не мог. Я ждал.
15-й день с момента исчезновения.
И тут вдруг зазвонил телефон. Ох-ты, Олина мама! Неужели???
______
Это был долгий тяжелый разговор. Начавшийся с плача, извинений, просьб и обещаний. Мама знала, где Оля.
Оля ушла в запой. Она начала 1-го мая и не смогла остановиться. Это была семейная тайна, с которой бились мама, бывший муж и периодически - работодатели. Последний раз Оля продержалась два года. Немыслимый срок. Работая как вол, чтоб забыться.
Но я был неумолим: «Пусть позвонит сама!».

18-й день с момента исчезновения.
Я услышал ее голос. Ее объяснения. Просьбы не увольнять по статье. Но что-то во мне уже надломилось. В тот же день я подписал приказ об ее увольнении. Меня тут же вызвали к руководству. Управляющий по делам Восточной Европы размахивал руками, тыкал в лицо бумагами, грозил сроками и взывал к разуму. Чтоб закрыть Ольгины заказ-наряды нужно было взять двоих. Быстро взять. И быстро обучить. Я тупо смотрел в стену:
«Если бы Оля пришла на 12-й день, я б замял дело, простил предательство, дал второй шанс и присматривал за ней. Но. Прошло 18 дней», - и с этими словами я вышел из кабинета.
18 долбанных дней. 18 страшных дней неизвестности, мрачных предчувствий и падения в бездну.
Я вдруг снова ощутил себя ребенком, который нашел пустые бутылки за диваном отца.

242 +

42

Подпоручик Яков Ростовцев и поручик Евгений Оболенский дружили. Оба служили адъютантами у генерала Карла Бистрома, оба мечтали о благе Отечества. Оболенский был членом "Союза благоденствия", потом стал одним из основателей "Северного общества". Казалось, Ростовцев сочувствовал идеалам друга, называл крепостное право "гнусным памятником старины", написал отличавшуюся свободомыслием пьесу "Дмитрий Пожарский"... Но, услышав смелые речи Кондратия Рылеева и Петра Каховского, понял, что попал не туда.
- Князь, я подозреваю тебя в злонамеренных видах против правительства, ты можешь сделаться преступником, - говорил Ростовцев другу. - Но я употреблю все средства, чтобы спасти тебя!
И пообещал предупредить великого князя Николая об опасности. Оболенский не принял всерьёз угрозу Ростовцева. Донести на друга... Князь считал это немыслимым.
Однако Ростовцев отправился прямиком в Зимний дворец, заранее написав признание (он сильно заикался и на своё красноречие не надеялся). Попросил флигель-адъютанта передать Николаю пакет, якобы от генерала Бистрома, в собственные руки. Ожидать ответа пришлось недолго - Николай пригласил его в кабинет. Подробностей этой беседы мы никогда не узнаем. Будто бы великий князь обнял Ростовцева, а тот всё просил не награждать его, подпоручику очень хотелось остаться благородным и бескорыстным.
После разговора с Николаем Ростовцев сообщил заговорщикам, что теперь великий князь знает об их планах. Но это лишь придало им решимости. Через два дня они вышли на Сенатскую площадь. Был там и Ростовцев. Заикаясь, уговаривал солдат разойтись. Его побили, и, наверное, убили бы, если бы… не Оболенский, отправивший его, избитого, домой на извозчике.
После 14 декабря Ростовцев сделал отличную карьеру, но над ней всё равно витала тень предательства. Герцена написал о нём: "Иуда Искариотский предал Христа после трапезы, а Ростовцев прежде донёс на товарища, а потом с ним пообедал". И от этих слов уже не отмоешься...

304 +

43

Моя дочка работает директором в частной школе для детей до 3 класса. Учителя ей часто жаловались на дисциплину, а она не могла понять в чём дело: вроде все хорошие и воспитанные дети.
Потом поняли: дело в неправильном наказании - отправке нашкодившего в кабинет директора.
Когда она спросила очередного "хулигана": "Почему ты балуешься на уроке?", он ей честно ответил:
"Мы все хотим попасть в ваш кабинет!"
И то правда, в кабинете можно рассказать отзывчивой директриссе о своей жизни, ешё и пиццой угостят при случае. Всяко лучше, чем на уроке. После того, как они отменили отсылку нарушителей к директору, дисциплина резко улучшилась.

271 +

44

Кидок

Я уже где-то рассказывал.
Меня один парнишка-начальник решил кинуть на зарплату за несколько месяцев.
Меня и мою жену.
Мы вместе работали у него.
Он - Генеральный директор кампании, я его Директор, моя жена - Сметчик.

Уволил с неприличной записью в трудовой.
И кинул.
И были у него на службе два юриста. Они же секретари и охранники его кабинета.
Крепкие два парня.
(Он постоянно с кем-то судился).
Пробиться к нему на прием, чтобы доказать что он неправ, после того как он нас уволил, дело было дохлым.

Но так случилось, что у меня на руках оказался Договор с ним, как с Генеральным директором его фирмы, на выполнение ряда работ по его же просьбе.
По бумагам выходило, что его кампания заключила договор со мной, Директором его фирмы, и одновременно как с ЧП (частный предприниматель,) на предмет изготовления нескольких строительных вагончиков из своего, (т.е. моего), материала.
И Акт выполненых работ подтверждал - всё исполнено. Оставалось перечислить деньги на мой счет как исполнителю.
Что не было исполнено.
(Печать его кампании и его подпись как Генерального, на всех документах присутствовали).

Договор по деньгам был составлен на сумму в 6 кило зелени, если пересчитать наши те тугрики на нормальные деньги. Деньги по тем временам приличные.
Я, конечно, ничего не делал, но бумаги перед кидком-увольнением оказались в руках у меня.
Причем оба экземпляра - его, и мой.
(Как потом выяснилось, он так уходил от налогового бремени).

Прошла пара-тройка месяцев.
Я был уже Директором другой строительной фирмы, про тот кидок почти забыл, но осадочек остался.
Когда однажды, делая чистку старых бумаг, которые собирался уже выкинуть, показал их своей новой бухгалтерше...
................
Мой секретарь через его секретаря договорились с ним о встрече - встречи двух Директоров в его кабинете.
Пришли вдвоем - я, Директор строительной фирмы, и мой Бухгалтер - статная шикарная женщина двухметрового роста.
Когда мы вошли к нему в кабинет, я заметил, что на нем нет лица.
Всё происходило молча.

Мой Бухгалтер положила перед ним на стол мой пакет документов.
Через несколько секунд вопрос был решен в мою пользу.
Выплата зарплаты за несколько месяцев, а сумма по тем временам была приличная, решился очень оперативно.
Переплатил он, правда, по моим расчетам, но то за нанесенную мне моральную травму.
Так я посчитал.

Потом мы с ним ещё некоторое время работали уже как директора.
Он конечно сволочь - нельзя рабочих и сотрудников, которые тебя кормят, кидать на зарплате.
Последнее это дело.
Такой мерзости я себе никогда не позволял.
Но иногда приходилось работать и с такими.

"Бизнес есть бизнес. Ничего личного". ©
* * *

203 +

45

Главный метеоролог вошел в кабинет директора автосервиса.
- Приготовил?
- Как договаривались.
Тот протянул пухлый конверт с купюрами.
- Нельзя ли в следущем году посоветовать переобуть летнюю резину сразу в феврале?

221 +

46

Меня пригласили на вакансию помощника коммерческого директора, на 3 часа в день, в вакансии ничего особенного, - делопроизводство, знание ПК и т.п., а я тогда только окончила курсы секретарей и поступила в универ, подработка нужна, мне 19 лет исполнилось, конечно, пришла на собеседование. Особняк в центре Москвы, ковры, золото, хрустальные люстры. Пригласили в кабинет, вокруг шикарная резная мебель, камин, стою глазею... Заходит мужик лет 30. В 90-х годах богатые люди одевались вычурно, выглядел он с закосом под итальянскую мафию. Сказал, что ищет помощника-любовницу, на 3 часа в день... Я сразу сказала, что меня это не устраивает, повернулась, хотела уйти, а он встал и дверь на ключ закрыл. Тут у меня паника дикая началась, хватаю пепельницу, запускаю в окно, грохот, стекла посыпались, мужик побелел, схватил меня за руку - бежим, бля, это ж не мой офис!!!

Landa

1397 +

47

ДВЕ БУТЫЛКИ АРМЯНСКОГО КОНЬЯКА

Эта история посвящается доблестным сотрудникам военных комиссариатов России. Сегодня, 8 апреля, они отмечают свой профессиональны праздник в соответствии с Указом Президента РФ от 31 мая 2006 года № 549.

В 70–80 годы прошлого века я работал патентоведом в академическом институте и влачил мирное монотонное существование, которое скрашивалось воскресными походами на книжный рынок, отпусками на юге и нерегулярными выездами с палаткой на природу. Прочие же события, как правило, относились к разряду мелких неприятностей, в том числе приходящие раз в два года повестки из военкомата. Немного волнуясь, я шел в военкомат, и там меня ожидаемо направляли на переподготовку офицерского состава. Да, я был советским офицером: звание младшего лейтенанта мне присвоили после еженедельных лекций на двух младших курсах и лагерей после четвертого.

Что касается самой переподготовки, она сводилась к однократному выезду на стрельбы из автомата, где выдавали по 5 патронов на рыло, и двум неделям занятий после работы. Открутиться было нереально. Поэтому я, выражаясь современным языком, минимизировал издержки. Официально на час раньше уходил с работы и шел пешком в университет, где проходили занятия. В аудитории усаживался как можно ближе к двери, и, дождавшись окончания переклички и начала лекции, выжидал момент, чтобы задать вопрос, ответ на который требовал что-нибудь рисовать на доске. Преподаватель поворачивался спиной к слушателям, а я тихонько выскальзывал за дверь. Из опыта предыдущих стрельб я знал, что на второй паре перекличка не проводится.

Шли годы. В какой-то момент выяснилось, что мне присвоили звание лейтенанта, а потом и старшего лейтенанта. Тем не менее обычный порядок переподготовки оставался неизменным. Поэтому необъяснимый взлет военной карьеры меня не беспокоил, скорее вызывал веселое недоумение. Но вот пришла очередная повестка. За ней - очередной визит в военкомат. Там мне сообщили замечательную новость - я, оказывается, уже капитан, и меня отправляют на сборы для среднего командного состава на полгода с отрывом от производства.

Вот тут я сильно забеспокоился. Жена была на четвертом месяце, вдобавок вскоре предстояла защита диплома в заочном юридическом. Где-то вдали маячила эмиграция, которой излишние знания могли сильно помешать. То есть вопрос нужно было решать сейчас, но как это делается, я не представлял от слова совсем. Жена посоветовала попробовать через институт. Я начал с председателя профкома, с которым был в дружеских отношениях.
- Ну, кто ты для них? - сказал Дима, - Какой-то там патентовед. Даже мохнатой лапы у тебя нет. Никто, никогда, ни при каких обстоятельствах за тебя впрягаться не будет. Нахер ты им сдался?! Крутись сам!

Потерпев фиаско в родном институте, я стал мучительно перебирать знакомых, которые бы имели хоть какое-то отношение к армии. И такой нашелся. Отец одного моего приятеля был подполковником в отставке, участником войны и членом всех ветеранских организаций города. Он меня совершенно искренне поздравил и дал совет:
- Забудь о своих патентах и не упусти шанс! Другого не будет… Тебе дают полгода… Постарайся хорошо себя проявить. А вдруг тебе предложат оформиться на действительную службу? Такое редко, но бывает. Станешь кадровым офицером, защитником отечества. Будешь пользоваться почетом и уважением со стороны гражданского населения, в особенности женского. Выйдешь в парадной форме – все бабы твои! В Партию вступишь. Ну, и деньги другие…
Я не удержался:
- А если отправят служить в Забайкалье или, того хуже, в Афганистан?
- Могут, конечно. Но нужно сделать так, чтобы не отправили. Крутиться и на гражданке нужно, а в армии тем более. Мой зять, например, служит в Германии, в Дрездене. Всем доволен.

Поблагодарив за ценный совет, я вышел на улицу, машинально закурил и вдруг вспомнил, что муж нашей дальней родственницы, Аркадий Семенович, воевал, потерял на войне ногу. Правда, теперь он был совершенно гражданским юристом, но больше обратиться было не к кому.

Аркадий Семенович говорил мало, но он говорил смачно:
- Так, ты идешь на прием к военкому и приносишь с собой две бутылки армянского коньяка. Когда зайдешь в кабинет, сразу поставишь бутылки на стол. После этого можешь переходить к делу. И не переживай – выкрутишься.
Он открыл дверцу серванта, достал оттуда два стакана с толстым дном, а за ними бутылку с темно-коричневого цвета жидкостью и этикеткой «ВИСКИ 73».
- Виски! - сказал он со значением и понемногу налил.
О виски я, конечно, слышал, но никогда не пил. Осторожно понюхал – мне не понравилось.
- Ну, за удачу!
Мы чокнулись и выпили. Виски оказался крепости как водка и очень странного вкуса. Мне снова не понравилось.

Тут я позволю себе короткое отступление и замечу, что сейчас виски – мой любимый алкогольный напиток. Как выяснилось, ячменный самогон после двойной перегонки и многолетней выдержки в бочках из японского дуба мидзунара становится вполне годным к употреблению, особенно если пить его со льдом и не залпом, а маленькими глотками. Некоторые советуют еще и с кока-колой, но мне хватает льда.

Попасть к военкому оказалось на удивление просто - я ждал примерно четверть часа в пустой приемной, потом дверь кабинета открылась, оттуда вышли два веселых цыгана, молодой и старый. Через минуту секретарь пригласила меня. В полном соответствии с инструкциями Аркадия Семеновича я выставил на стол две бутылки дефицитного армянского коньяка пять звездочек (помог достать знакомый по книжному рынку зубной техник) и изложил свои обстоятельства, добавив:
- Товарищ полковник! Вы же понимаете, что в капитаны меня произвели по ошибке – ну, какой из меня капитан?! Пожалуйста помогите эту ошибку исправить.
Суровое лицо военкома осветила улыбка человека, давно постигшего высшую истину:
- Товарищ капитан! Вы же взрослый человек! Должны понимать, что за ошибку кто-то должен быть наказан. Не исключено, что этот кто-то - один из моих подчиненных. Вам это нужно?
Я отрицательно повертел головой из стороны в сторону.
- Сделаем так: - продолжил военком, - я представлю на вас рапорт, на его основании ваше личное дело уйдет в специальный архив. Дела, которые туда попали, уже никогда больше не трогают.
Мне стало интересно:
- А что вы напишете в этом рапорте?
- Сейчас посмотрю.
Он открыл лежащую на столе папку, которая, по-видимому, и была моим личным делом, пробежал взглядом первую страницу. Его лицо снова осветила улыбка:
- Так вы еврей! Считайте, что вам повезло. Напишем, что вы сионист. Это не запрещено в рамках действующего законодательства, но в командном составе войск ПВО сионистам не место. Ближний Восток, сами знаете, - дело тонкое. Согласны?
В какой-то мере я действительно чувствовал себя сионистом, но получить официальный статус желанием не горел. Еще удивился, чем же мне так повезло, и поинтересовался:
- А какие-нибудь другие варианты есть?
- Есть только один – педераст. Статья за мужеложство в УК имеет место, но вам беспокоиться не о чем. Чтобы ее применить, нужно поймать на горячем. С другой стороны, я, как военком, должен прореагировать на любой сигнал, даже анонимку, потому что педерасты в армии - вредный балласт. Знаете, - полковник вдруг оживился, - у Пушкина есть стих: «Кто не брезгует солдатской задницей - тому и правофланговый служит племянницей!» Официально это называется неуставными взаимоотношениями, а по жизни именно так и есть. Поэтому гоним их поганой метлой. Так что решайте сами: или сионист, или педераст.
Я немедленно согласился на сиониста и задал последний, но важный вопрос:
- А на работу не сообщат?
- Не волнуйтесь, не сообщат. Здесь вам не КГБ, нам звезды на погоны падают за другое.
Мы распрощались, крепко пожав друг другу руки.

В итоге полковник оказался человеком слова. Всегда вспоминаю его с теплотой и благодарностью. В военкомат меня действительно больше никогда не вызывали. Мой следующий (он же последний) визит был абсолютно добровольным: я пришел сниматься с учета в связи с выездом за рубеж на ПМЖ.

P. S. Дорогой читатель! Если тебе интересно то, о чем я пишу, приходи в мой блог в Живом Журнале по ссылке https://abrp722.livejournal.com/. Можешь даже подписаться.

Abrp722

168 +

48

Я - сход-развальщик.
(Орфография и стиль сохранены)

До меня в этом сервисе, помещение для этого он снимал, клиентов в месяц было примерно 25-32. Посмотрел это в компе стенда. Оборудование было не его. Он сам снимает помещение с оборудованием. Его работник там был скорее всего для вида. Многие спрашивали: вы - другой работник?

Со своим подходом к работе и своей базой клиентов поднял посещение примерно до 140 в месяц. Соответственно прибрался в боксе, настроил стенд, организовал нормальные условия для работы. Много инструментов принёс своих.

До вчерашнего дня директора всё устраивало. Но, когда он узнал, что клиенты оставляют мне лично чаевые примерно от 200 и до 1000 рублей при переводе на карту - его это сильно задело.

С моей позиции - какая машина, сколько стоит на неё сход-развал - это прописано на прайс-листе, который в двух экземплярах висит на стенках - я озвучиваю цену в соответствии написанному. Говорю громко, потому что я - глухой. Потеря слуха - примерно 70%.

Клиенты видят, как я подхожу к работе, как выполняю её. Ну и когда спрашивают - сколько стоит, я озвучиваю цену, которая прописана на прайс-листе. Но, иногда, когда я говорю цену, клиенты говорят: я переведу вам на несколько сотен больше, чем указано в прайсе - я отвечаю: спасибо, это ваша оценка моей работы!

А директор - который в самом начале, когда я пришел на работу, сказал: я даю тебе полный карт-бланш, ставь свою цену, приглашай своих клиентов, обслуживай своих родственников! (Которых у меня всего 4 человека), случайно присутствовал, когда я громко назвал цену, указанную в прайсе, а клиент сказал: я перевёл тебе на 900 рублей больше - посмотрел на меня, сказал - зайди ко мне в кабинет.

Там начал орать, что я лезу к нему в карман, ворую у него деньги, что чаевыми, которые больше чем 300 рублей - надо с ним делиться! И запретил мне получать оплату на мою карту (на которую я получал пол-года, чтобы выровнять 50/50%)

С его слов : я - вор. Не делюсь чаевыми. Притянул свою базу клиентов, и раздаю свой номер тем, кто просто проезжал мимо и тем, кто приехал по его объявлению на авито.

Говорил, что продвижение объявления на авито стоит 2000 рублей в день! (Не неделю. И что оборудование тоже его. А документы на это оборудование я нашёл у его арендодателя, который удивился, что мишени испорчены и гарантийный срок прошел)

У него есть камера с записью, которая пишет: какая машина была, что с ней делалось и сколько стояла на подъёмнике. В соответствии с записью камеры в журнале есть запись -какая машина, какой на ней номер, и какая цена за её обслуживание.

Плохо мне сейчас. Завтра собираюсь поехать и забрать свои инструменты. С начальником не ругался.

Просто завтра он узнает, что сход-развал - ВСЁ.

(c)Ayvengo2019

135 +

49

В кабинет врача вваливается человек с цветами, конфетами и коньяком: - Доктор я пришёл сказать Вам спасибо! - Простите, вы пациент или наследник?

308 +

50

История про картошку или как надо правильно жарить......

Перед уходом в армию пришлось выслушать много полезных и не очень советов от тех кто уже отслужил.
Самое распространенное - Служи сынок как дед служил, а дед на службу хуй ложил!
- Когда прибудете на место старики начнут пытать у кого какие таланты, ты молчи и прикинься что ты совершенно косорукий и ничегошеньки не умеешь, а то потом пожалеешь!
Это почему то мне запало в душу.
Я тогда уже очень хорошо умел рисовать, петь и готовить но решил спрятать эти таланты поглубже.

И правда, в первую же ночь нас стали по одному вызывать в каптерку чтобы пробить кто мы по жизни и что умеем.
Моя личность не вызвала интереса, рисовать, готовить, играть на гитаре и делать массаж не умею, поэтому я отправился спать, те же кто вызвался в умельцы каждую ночь после отбоя уходили на работы, а утром злые и уставшие наравне со всеми бежали кросс.
Кормили на учебном отвратительно, вареная селедка, жидкое как вода пюре, перловка с салом со следами щетины, хлеб как пластилин и прочие подобные деликатесы.
За два с половиной месяца я похудел на пятнадцать килограммов! Ежедневные кроссы в горы давались все труднее, кровь шла носом ежедневно, так что за две недели до нового года я загремел в санчасть от истощения.

Прапор по кличке Зарин отправил меня помогать на кухню, а через два дня повар загремел на губу.
- Ты эта, гатовить умеешь?
- Немного тащ прапорщик!
- Ну давай, через два дня поменяю.
Прошла неделя но меня никто не сменил, к моему удивлению пацаны и прапор были довольны моей стряпней.
Утром с губы вернулся злой как черт повар, а вечером меня вызвал прапор и спросил - Шлем, поедешь в учебку в Ереван в школу поваров?
- Надолго?
- На пол года!

Ура, конечно поеду, там нет гор, тупых сержантов и кроссов по утрам!
Собрав вещи в сидор я вместе с десятью счастливчиками на поезде поехал в Ереван.
За два дня до нового года мы прибыли в учебку.
На построении майор замполит спросил - Художники есть?
Из строя вышел я и чеченец Муса который учился в художественном училище.
Майор завел в кабинет и спросил - Ленина нарисовать сможете?
За пять минут я набросал карандашом портрет один в один как на плакате а Муса стоящего Ильича с протянутой рукой и в кепке.
Майор похвалил и отвел в клуб, где в библиотеке была мастерская. Так у нас появилась своя каптерка и куча времени, так как стендов надо было рисовать много.
Но время пролетело незаметно и через пол года нас направили назад в отряд.

Работа в отрядской столовке была адской, кормить тыщу человек каторга, но отмазаться было сложно, типа учили тебя паши!
Через месяц я опять загремел в санчасть с сотрясением мозга после неудачного падения на паркет.)
Зарин очень обрадовался как старому знакомому и уговорил начальника тыла оставить меня на месяц в санчасти.
Проработать пришлось немного дольше, до октября пока не пришла заменя с новым призывом в лице студента кулинарного техникума.

Опять тоска, возвращаться в отрядскую столовую не хотелось, но мне повезло.
В санчасть попал заставской повар по кличке Абрек, который предложил поехать к нему на замену на заставу.
Зарин в благодарность похлопотал перед начальником тыла и я с радостью помахал рукой отряду.
Служба на заставе была легче чем в отряде, всего шестьдесят человек, прапор, два офицера с женами и холостой зампобой, который столовался с солдатами.
Отнес утром продукты офицерам домой, накормил зампобоя, отстоял четыре часа на вышке под заставой и потом на смену.
Надо сказать Абрек был асом в поварском деле и многому меня научил, если бы не его говнистый характер все бы было прекрасно.
Одно радовало, что ему в конце ноября на дембель.
В ноябре прислали еще одного повара кто учился со мной по кличке Макарон.
Первого декабря Абрек ушел на дембель.
Когда его провожали на станции он похлопал меня по плечу и сказал загадочную фразу - Ну давай наследник, не подкачай!

Прошло примерно пол года, начальник уехал в отряд в штаб, я дремлю после завтрака.
- Шлем, подойди к дежурному по заставе - прохрипел динамик.
Бля, у меня законный отдых че им надо?
Дежурный сунул листок со списком продуктов которые я должен отнести жене начальника.
Делать нечего, я поперся на ПФС где годок уже собрал все в большой картонный ящик.
Постучал в дверь, в ответ тишина.
Взялся за ручку она открылась.
В комнате полумрак, так как шторы были закрыты, поставив коробку я собрался выходить когда увидел картину которая чуть не лишила меня дара речи.
У входа в спальню стояла в распахнутом халатике жена начальника Наташа (имя изменено)!
Розовенькая, пухленькая в веснушках, в тот момент эта тридцатилетняя дама мне казалась идеалом красоты.
Она быстро без разговоров присела на корточки, стянула с меня белые штаны и стала сосать, да так умело что уже через минуту я накормил ее белковым пюре на весь день.)
Не давая опомниться она сбросила халатик, стала раком.
Дважды приглашать не пришлось.

Через пол часа с охуевшими глазами завалившись к себе в каптерку стал осмысливать чем мне это грозит, наконец то поняв смысл фразы про наследника. Решил ни с кем не делиться, так как начальник мог и пристрелить нахер.
Но все было тихо, и я решил что это разовая акция, но через месяц все повторилось.
На третий раз я проколося когда сначала на входе, а через час на выходе из дома столкнулся нос к носу с зампобоем, который как то криво усмехнулся, после чего у меня пробежали мурашки по спине.
Вечером после ужина он вызвал меня к себе и намекнул чтобы я прекратил свои побегушки, так как начальник уже начал о чем то догадываться. В отмазку что я помогал чистить картошку не поверил.)
Я уже это понял потому что начальник стал меня гнобить ежедневно и пришлось продумывать пути отхода, типа закосить в санчасть и еще куда нибудь.
А куда денешься с заставы?
Но и тут мне повезло, меня отправили как залетчика на день прокурорских знаний в отряд, потом на губу, откуда в первый же день я свалили в стройотряд инженеров монтировать систему.

Вчера прочитал историю Обика нашего Ван Кирби про коллегу повара из Казахстана с самым вкусным пюре, решил зайти в Одноклассники в наше пограничное сообщество.
Нашел в профиль Наташи.
Время безжалостно, ей уже семьдесят!
Но это как говорит Леонид Каневский, совсем другая история!
Всем хорошего дня!

28.03.2025 г.

371 +

12 3 4 5 6 7 8 9 10 → дальше →

Партнеры

Реклама

Добавить анекдот: предложить для публикации