Результатов: 3

1

«ПРАВДА о МАМОНТАХ, которую НЕ ЗНАЮТ палеонтологи!»

Если почитать книжки разных учёных в интернете, то неизбежно становится очевидным, что мамонты – это обросшие шерстью травоядные слоны. Они якобы зародились в Африке, долго бродили по миру и забрели наконец-то в Евразию, аккурат перед ледниковым периодом. Ледники, пришедшие к нам с севера, принесли с собой холод и снега, в результате чего слоны начали мёрзнуть. Чтобы выжить они покрылись мехом и пытались выжить, питаясь травкой, а на них охотились древние люди...

Но все на самом деле все было не так! На самом деле мамонты произошли от леммингов - Lemmus mammuthus! Это прямо доказывается тем, что резцы леммингов очень похожи на миниатюрные бивни мамонтов, а другие виды леммингов жили и живут там же, где водились мамонты!

Во время оледенений было очень холодно, зимой температуры опускались до -80 градусов. Лемминги в борьбе за жизнь начали увеличиваться в размерах, что происходило со многими животными в то время: вспомним гигантских пещерных медведей, саблезубых тигров, гигантских кабанов и таймырских ископаемых зайцев, вес которых достигал 70-80 кг! Лемминги питались травой, но, чтобы добывать её из-под снега и из мерзлоты, им приходилось прилагать немалые усилия. Их зубы начали расти и со временем превратились в бивни, которые от постоянного использования загнулись в стороны. Шерсть леммингов удлинилась почти до земли, чтобы закрывать от холода ноги, а сами ноги стали более толстыми и массивными, чтобы выдерживать вес получившихся мамонтов. Однако в память о происхождении у мамонтов остались относительно короткие ноги (правило Аллена).

Но самое интересное – мамонты были хищниками! Низкокалорийные злаки и мхи, которые росли во время ледникового периода, не могли прокормить стремительно эволюционирующих и растущих лемминго-мамонтов, поэтому они были вынуждены перейти на белковую пищу. Даже в настоящее время в холодные зимы и неурожайные лета северные олени питаются современными видами леммингов – Lemmus sibiricus. Вот и мамонты в то время начали сначала питаться своими собратьями – копытными леммингами (Dicrostonyx torquatus), которых было очень много и которых легко было затоптать. Да вот беда – затоптать-то можно, а как в рот положить? Первоначально мамонты были вынуждены ложиться на бок, чтобы захватить добытых леммингов. Однако это было неудобно, и кроме того после этого было сложно вставать, поэтому многие трупы мамонтов того времени найдены в мерзлоте в положении «лежа на боку». Со временем у них начал отрастать нос, который был ближе всего ко рту, и так он превратился в хобот! Как свидетельствуют рисунки древних людей на ледяных жилах, мамонты научились охотиться на других животных: зайцев, куропаток, песцов и пр. Известны уникальные случаи, которые передаются от старейшины к старейшине в древних юкагирских родах на побережье Восточно-Сибирского моря, когда мамонты даже нападали на белых медведей в берлогах, когда те спали зимой! Они вынюхивали медведей под снегом и кидались на них сверху, проминая снег и давя медведей всем своим весом (от 5 до 10 тонн).

Не менее удивительным является тот факт, что многие мамонты, благодаря своей наследственности, оставались норными животными! Пользуясь бивнями, они год за годом соскребали оттаявший летом слой земли в нижних частях склонов, и через несколько лет получалась своеобразная грот-нора, в которой они прятались от леденящих ветров. Если животных было много, такие норы имели большие размеры и в них могли умещаться целые семьи. Именно поэтому в Якутии часто находят в одном месте кости и другие остатки сразу от нескольких мамонтов в одном месте. Известны даже «стойбища» мамонтов, где были обнаружены десятки их трупов (например, Берелёхское кладбище). Образование последнего связано, по-видимому, с обрушением крыши норы в конце ледникового периода, когда стало теплее и мёрзлые породы начали понемногу оттаивать.

Есть ещё немало других интересных фактов о мамонтах и других животных той поры, которые только сейчас становятся известными современным «учёным» и неизвестны «официальным палеонтологам».

2

Север

Север, воля, надежда,- страна без границ,
Снег без грязи, как долгая жизнь без вранья.
Воронье нам не выклюет глаз из глазниц,
Потому что не водится здесь воронья.

- Это четверостишие увидел в альбоме кого-то из дембелей, и был поражен его точностью. Тогда ещё не знал, что автор - Высоцкий.

Вместо воронья там были бакланы. С поселковой помойки далеко разносились их противные крики. Это нечто среднее между плачем младенца и кошачьим мяуканьем.

Из диких животных поначалу видел там только песцов и леммингов.
Офицеры ездили куда-то на ГТСке охотиться на оленей. С автоматами. Водитель сказал - километров за сорок. Привезли туш тридцать. Потом один из солдат - якут - выделывал головы, чтобы они могли повесить их на стены.
И полярная ночь, и полярный день, и северное сияние - все, как положено.

Первый мой вечер на Севере.
Роту вывели на вечернюю прогулку. Полярная ночь. Вечер - понятие условное.
Я иду в конце строя, среди низкорослых якутов, потому что еще не распределен в отделение. Замечаю на небе светло-серую полосу. Спрашиваю идущего рядом якута:
- Что это?
Он невнятно отвечает:
- Сьяне.
Я догадываюсь, что это означает "сияние" и жадно разглядываю. Трудно идти в ногу, задрав голову вверх. Я запинаюсь, забитые якуты с удовольствием тычут мне острые кулачки в спину:
- Иди в ногу, кадет!

Опять ночь. Полярная закончилась, потому что уже апрель. Но день длится совсем недолго. После двух месяцев сплошных нарядов по роте, впервые заступил на пост. В двадцать часов по местному времени уже стемнело.
Брожу по территории поста между складами. Мне это очень нравится. Два месяца не оставался один. Все время был в казарме. Но скоро начал мерзнуть. Мороз был обычный - не больше сорока пяти, но, почему-то никогда потом так не замерзал, как в эту первую смену на посту в Тикси.

Сияние уже не в диковинку.
Обычное, в виде светло-серой полосы можно видеть почти всегда.
А иногда бывает цветное!
Почти над головой висит что-то вроде друзы горного хрусталя. Цветные кристаллы расходятся в стороны из одной точки. Один-два обычно длиннее других. Ближе к горизонту они теряют правильную геометрическую форму и переходят в занавес. Разноцветный занавес слегка, еле заметно колышется и немножко мерцает.
Много позже видел по телевизору рекламу, в которой пингвин засовывал голову в снег. Вот в этом ролике сияние было изображено очень похоже…

Начало лета. Днем температура поднимается выше нуля. "Ночью" солнце у горизонта и заметно холодает. Тундра там каменистая, растительности очень мало. Иногда можно увидеть мелкий невзрачный цветочек. Редкие деревья вьются по камням. Стволы не толще пальца. Листочки с ноготь.
Иногда по камням пробегает ласка. Услышав мое движение, останавливается, Поднимает голову. Голова, шея, тело - всё вместе одинаковый ровный цилиндрик. Кажется, что шея длиной в половину тела. Нервно шевелит ноздрями в мою сторону и мгновенно исчезает в камнях.
Неподалеку пасется стайка полярных куропаток. Зимой их не встречал. При моём приближении перепархивают чуть дальше. Не могу понять - что они здесь находят, растительность донельзя скудная.
Лемминг заметил меня, когда я подошел почти вплотную. Принял угрожающую позу - встал на задние лапки, передние развел в стороны, раздулся и зафыркал. Наш ротный кот Базиль, однажды увидев такое, отпрянул и пошел в казарму жрать свою сгущенку, которая не умеет принимать угрожающую позу.

Первого июня 84 года было минус тринадцать. Мы разомлели от этого неожиданного тепла, не стали отворачивать уши шапок и на построении перед нарядом я обморозил левое ухо.

В ночь с пятого на шестое июня восемьдесят четвертого года с распухшим левым ухом в Домодедово выхожу из самолета и вдруг - тепло!
Организм перед выходом из помещения был настроен на мороз.
На уровне подсознания.
Кожные поры и капилляры заранее сжались. А тут вышел и погрузился в духоту летней ночи. Нет, я прогноз погоды смотрел, знал, что в Москве плюс двадцать восемь ночью, но все равно испытал потрясение какое-то.

Это было самое сильное впечатление от дембеля.

3

Дикий домашний пес

Столкнулся я однажды с настоящей тундровой собакой. Довелось мне поработать пару летних месяцев помбуром на буровой в енисейской тундре, во время институтских каникул. Как и положено на Севере, возле вагончиков обитало несколько собак. Обычные тундровые собаки, беспородные лайки, которые изредка прибиваются от оленеводов. Отличаются эти собаки тем, что живут полудикой жизнью и питаются в основном подножным кормом. Всегда находятся на открытом воздухе, спят прямо на снегу, свернувшись калачиком и укрывшись хвостом. Собака, вывезенная во взрослом состоянии в квартиру, обычно не приживается, начинает тосковать и быстро впадает в депрессию. Отличаются неагрессивностью по отношению к людям.
Среди этих собак выделялся габаритами один пес, Буран. Он был на голову выше остальных собак и поэтому не участвовал в различных собачьих разборках, его авторитет был непререкаем и не подвергался сомнению. Такой патриарх, стоящий вроде бы среди остальных собак, но все равно слегка особняком, обычно в окружении щенков, большинство которых было явно от него.
Буран обожал тундру, стоило только направиться в сторону от вагончиков или буровой, как он тут же подбегал и с надеждой смотрел на тебя – пойдем, мол, погуляем! Иногда он куда-то пропадал на длительное время, наверное, отправлялся путешествовать один. Однажды я пошел прогуляться по тундре и он, конечно, тут же увязался следом.
Тогда я первый раз увидел, как охотятся на леммингов. Я даже не подозревал, что их там настолько много обитает, обычно они в глаза не бросаются. Буран вынюхивал лемминга, засовывал нос в нору, которая уходила куда-то вглубь кочки, и громко делал «Фррр!» вглубь норы. Испуганный лемминг вылетал с другого конца норы, а там его уже поджидал пес, который хватал лемминга прямо на лету. Тут же разжевывал его, превращая в котлету, а потом заглатывал. Проглотив трех штук, он наелся, и мы пошли дальше.
Пес бегал поблизости, изучая окрестности.
Неподалеку он вспугнул утку. Буран подбежал к тому месту, откуда она вылетела, и оглянулся на меня, как будто призывая посмотреть. Я подошел – на земле было гнездо, в котором лежало больше десятка крупных яиц. Мы не стали их трогать и пошли дальше.
Из-под куста вылетел какой-то очень крупный кулик. Буран сразу побежал к месту вылета. Я пошел следом и увидел, что в гнезде было три или четыре только что вылупившихся птенца, которые еще голову толком держать не умели.
Птенцов стало жалко, и я решил спасти их от собаки. Схватил Бурана за хвост и потащил от гнезда. Пес обернулся и удивленно посмотрел на меня. Не настолько хорошо мы были знакомы, чтобы так фамильярничать. Не самое успокаивающее зрелище – морда размером с волчью, по которой еще продолжает стекать кровь от ранее съеденных леммингов. Но отступать было поздно. Оттащив пса от гнезда, я вернулся к нему и начал разглядывать птенцов. Пес вернулся к гнезду и осторожно протянул к нему морду. Агрессивности он не проявлял, и я решил его не останавливать. Пес засунул нос в гнездо и широко раскрытыми ноздрями вдыхал запах новорожденных птенчиков. Он явно получал от этого удовольствие, даже глаза прикрыл от блаженства.
Еще несколько раз после этого мы с ним ходили гулять в тундру. С ним было интересно и не страшно далеко отходить. Ему, наверное, тоже было интереснее блуждать в компании, а не одному.

PS. Улетал я с другой буровой, где работали вышкомонтажники. Она находилась в нескольких километрах от нашей. Приехал я туда за пару часов до прилета вертолета и сразу увидел среди местных собак Бурана, вокруг которого резвились щенки. «О, Буран, иди сюда!» Меня поправил кто-то из вышкомонтажников: «Его же Граф зовут!» Как это? Оказалось, что часть времени он проводил там, вышкомонтажники считали его своей собакой, и даже имя у него там было другое. И щенки, наверное, тоже были его.