Результатов: 13

4

ОБЗОР ТЕРМОСА
"Раз он в море закинул невод, —
Пришёл невод с одною тиной."
(А.С.Пушкин)

У моего приятеля сын второклассник, шустрый парень и будущий блогер-миллионник. Зовут его Марик.
Сегодня, правда, у него не миллион подписчиков, а чуть меньше, всего три: папа, младший брат и бабушка.
Ну, ничего, если на твоём канале пока нет ни одного видео, а у тебя целых три подписчика — это уже большой успех.
Вот, на даче, в новогодние праздники, Марк и задумал снять свой первый видеообзор. Только что обозревать? Кошку Дусю? Трудновато, она всё время убегает ещё на этапе установки штатива. Обзор на Салют? Так его уже давно расстреляли, остался только закопчённый след на снегу. О, а ему же дедушка подарил отличный фирменный термос. Вот это дело, с обзором термоса можно и миллиард просмотров набрать, если повезёт.
Установил Марик на кухне штатив, закрепил телефон, включил запись, вошёл в кадр и начал:

«Всем привет, кто не подписался, подписывайтесь на мой канал и ставьте лайки.
Сегодня у нас на обзоре мой новый термос. В него влезает один литр чая и чай должен сохраниться горячим 48 часов.
Вот это мы и проверим. У меня есть: чайник, заварка. Папа, не заходи, я же снимаю обзор! Сахар, лимон, градусник, бумажка на которой мы напишем все данные, карандаш и резинка, чтобы прицепить к термосу бумажку и карандаш…
Итак, наш чаёк готов, меряем температуру, получается 96 градусов. Закрываем плотно пробку, крышку, всё записываем и уходим. Не переключайтесь, скоро встретимся на реке."

Марк подошёл к делу серьёзно, собрал в рюкзак всё съёмочное оборудование, отпросился у папы, встал на лыжи и пошёл через лес в сторону реки. Километра три всего.
Хотел дойти до самой речки, но плюнул, очень уж холодно, да и встречный ветер. Остановился Марк среди снежной пустыни, установил штатив с телефоном и продолжил свой ролик:

«Дорогие друзья, вот мы уже и на природе. Там, видите, лес, а вон там вдали, речка.
Итак, в записке на термосе я написал, что чай залил в 10.00.
Сейчас 15.20 мы втыкаем термос прямо в снег и вернёмся сюда завтра в это же время, тогда и посмотрим какая у чая будет температура.»

Чтобы не потерять термос в снегу, Марк построил рядом небольшого снеговика и довольный собой, вернулся на дачу с красными щеками.
На следующий день, Марик опять собрал рюкзак, встал на лыжи и уехал снимать свой одинокий, замёрзший термос.

Вернулся блогер очень сердитый, даже небольшую слезу пустил, когда папа спросил - что случилось?
Марик молча положил на пол пакет, перевернул его, из пакета с деревянным стуком высыпались три замёрзших рыбины и термос.
Вручил папе записку и всхлипнув, отвернулся к окну.

Папа принялся читать детский почерк сына:

«Чай налит в 10.00
Температура чая 96 градусов.»

Далее шёл размашистый взрослый почерк:

«Дорогой, незнакомый друг, сейчас 9.30, температуру чая померить мы не смогли, потому что нет градусника, но сам чай просто обжигающий, а главное очень вкусный, сахар в меру, да ещё и лимон к месту. Нас тут целых шесть человек и на всех по чуть-чуть вполне хватило согреться.
Простите, что испортили вам эксперимент, в качестве извинений оставляем немного нашего улова.
Удачи вам на ютьюбе и с Новым годом!

P.S.

Снеговик у вас очень красивый.»

5

Это случилось накануне Нового года, несколько лет назад. Подходит ко мне однокурсница Наташка и говорит: «Есть костюмы Деда Мороза и Снегурочки. Хочу объявление дать, что на дом ходим платно. Ты в доле? Заработаем!»
Конечно, я согласился. Деньги нужны были, а роль сыграть – раз плюнуть, мы с Наташкой в КВНе постоянно участвовали.
Скреативили объявление, дали в газету и бегущую строку. Звонить нам стали почти сразу, так что дело пошло. Дети были разные, и славные ребята, и нытики-зануды. Одного пацана запомнил – он с порога спросил: «Дед Мороз и Снегурочка, значит? И сколько вам мой папа заплатил?» Короче, опыт интересный.
И вот, до праздника оставалось дня четыре, тут звонит мне знакомая: «Олежка, выручай! Мы тут собрали подарки для детей из местной больницы – они же без утренников остаются, а Деда Мороза у нас нет! Сможешь поработать бесплатно?»
Ну, я подумал – дело хорошее, согласился. Тем более, довезти до больницы пообещали. Еще дома нарядился, бороду приладил, пошел. Настроение хорошее, такой подъем, что не за деньги иду работать, а просто так, чувствую – все могу. Мне даже соседка Тамара в подъезде улыбнулась, а она после того, два года назад как потеряла сына все время грустная ходила.
И вот, мы на месте. Нас собрали в холле, посреди – елка, гирлянды зажгли. Праздник замечательный получился! Дети веселятся, в ладоши хлопают, песни поют, стихи читают. Потом подарки дарить стал – такое у всех счастье. Рожицы довольные, кругом улыбки…
И вдруг вижу – пацан лет шести в углу сидит, не играет, подпер руками подбородок, на нас смотрит, а в тёмных глазах – тоска. Подошел к врачу, спрашиваю:
- Кто это и что с ним?
- Марк, - отвечает врач. - Сирота он. Дорожно-транспортное. Ехали с отцом и матерью в машине, перевернулись. Родных больше нет, сейчас в детдом пристраиваем…
Меня будто наотмашь ударили. Ощущения счастья как не бывало. Конечно, можно было бы довести программу до конца, уйти и забыть обо всем, но я так не мог. Взял подарок и на подгибающихся ногах пошел к мальчику. - Привет, Марик! С Новым годом, с новым счастьем! Он поднял на меня тяжелый взгляд.
- Ты же не настоящий Дед Мороз, так?
Я пожал плечами: - А это смотря во что ты веришь. Я-то в себе уверен. Но ты можешь проверить. Какой подарок хочешь на Новый год? Если выполню – значит, настоящий. (Тут я мысленно зажмурился, потому что представил, куда уйдет мой новогодний бюджет и где занимать, если парень захочет, к примеру, айфон. Но остановиться я уже не мог.
А Марик усмехнулся невесело и сказал:
- Ну хорошо, давай попробуем.
Я присел рядом. - Загадывай!
Мальчишка распахнул глазища и вдруг жарко зашептал:
- Если бы я был глупым, попросил бы, чтобы мама с папой вернулись. Но я не дурак, все понимаю. Поэтому, если ты настоящий Дед Мороз, сделай, чтобы меня в детдом не забрали! Сможешь?
И вот тут я понял, что облажался. Как довел программу – не помню, всё будто в тумане. Вернулся домой, но ничего делать не мог: перед глазами стоял взгляд Марика – полный тоски и надежды.
Я даже стал прикидывать, не забрать ли мальчика себе. Но кто бы отдал ребенка студенту без постоянного заработка? Всю ночь проворочался, размышляя.
А под утро меня осенило! И уже в восемь утра в костюме Деда Мороза я стучался к соседке Тамаре. Я не знаю, как они там договорились – говорят, сам главврач подключил знакомых, но уже 31 декабря я встретил Марика и Тамару у нашего подъезда. Сияющая соседка представила мне пацана и сказала, что он – ее гость в новогоднюю ночь.
Марик не выглядел таким же счастливым, скорее недоумевающим, но прежней беспредельной тоски у него в глазах я не заметил.
А когда праздники закончились, и наступил январь-февраль, мальчик переехал к нам в дом насовсем – Тамара взяла его под опеку.
Прошёл год, и вот Наташка снова позвала меня дедморозить. Я не мог упустить такой случай и в предновогодний вечер нагрянул в гости к Тамаре. А когда Марик открыл дверь, подмигнул ему и громогласно вопросил:
- Ну что, настоящий?
- Настоящий! – шепнул он и обнял меня за ноги. И в этот момент я действительно почувствовал себя Дедом Морозом. Настоящим волшебником.
Анастасия Иванова

6

Со мной в студенческом общежитии (лет сорок прошло, бог мой, куда девается время) жил один персонаж, Марк Шухов, он же Марик-меломан. Он был мажорчик, имел аж три пары фирменных джинсов (вот зачем человеку трое джинсов, если задница у него одна?), джинсовую куртку Lee и, что было гораздо круче, настоящие, изданные на Западе пластинки с рок-музыкой. Покупал их без всякого понимания и системы у фарцовщиков на Калининском. Слушать не давал, говорил, что кондовый советский проигрыватель мгновенно их запилит (и был отчасти прав).

Когда Гена с пятого этажа обзавелся цельным Грюндиком и Марикова отмазка канать перестала, выяснилось, что большинство пластинок он увез от греха домой к родителям, в общаге оставил только пустые конверты ради понтов и украшения интерьера. С тех пор повелось, что Марик, купив новый диск, ходил с толпой поклонников слушать его к Гене, а в каникулы увозил домой. Перед отъездом иногда давал переписать песни на магнитофон, иногда вдруг из вредности не разрешал или требовал денег, иногда мы сами отказывались: магнитофонная пленка тоже не была бесконечным ресурсом.

В марте третьего курса Марик добыл что-то безумно свежее, редкое и дорогое, носился с ним как с писаной торбой. Насколько помню, это был последний альбом Лед Зеппелин, Вход-через-выход (In Through The Out Door). После пары торжественных прослушиваний Гена куда-то уехал, Грюндик оказался недоступен. В то время другой наш сосед, Олег, не любивший Марика за пижонство, на почве научной работы сдружился с одним аспирантом, который был меломаном на два порядка круче Марика и имел дома записи вообще всего мирового рока. Олег и стал инициатором довольно жесткого первоапрельского розыгрыша.

Мы сидели в комнате большой толпой, отмечали первое апреля, выпивали (Марк, кстати, был не только пижонист, но и прижимист, почти никогда не скидывался, ел-пил на халяву). По знаку Олега стали дружно просить:
– Марик, дай цеппов послушать!
– Гена-Грюндик уехал, а на вашем Аккорде не дам. Ждите, пока вернется.
– Марик, ну пожалуйста! Девчонки еще Олл Май Лав не слышали, от одного раза ничего не будет.
– Сказал же – не дам. Слушайте свою Пугачеву.

Вот ей-богу, если бы он согласился, мы бы отказались от розыгрыша. Но Марик не поддался на уговоры, и когда он вышел в туалет, то по возвращении еще издалека услышал, что мы нарушили запрет и поставили пластинку: на весь коридор звучала All My Love. Марик в бешенстве ворвался в комнату, кинулся было к проигрывателю, на котором крутился диск и лежал пустой конвет от Через-выхода, но двое ребят его удержали. Стоявший у проигрывателя Олег миролюбиво сказал:
– Марик, только одну песню. Всё равно уже включили, пусть доиграет, ладно?

Вот даже сейчас, если бы он сказал «ладно», ничего бы не было. Но Марик впал в истерику, бился в руках у ребят и орал:
– Выключите! Немедленно выключите, кому я сказал! Эта пластинка стоит дороже вас всех. Если поцарапаете, в жизни не расплатитесь.
– Марик, ты заманал! – прокричал в ответ Олег. – Если какая-то пластинка тебе дороже друзей, то пропади она пропадом!

Он выключил проигрыватель, поднял пластинку над головой и со всего маху хватил ею об пол. Виниловый диск разлетелся на множество мелких кусочков.

Марик упал на пол и зарыдал. По-настоящему, как ребенок, с соплями, потоками слез, всхлипываниями и завываниями. Мы даже растерялись, похоже, шутка зашла слишком далеко. Но выдержали характер и дали ему пострадать еще час или два, до полуночи. В полночь Олег тронул его за плечо:
– Марик, наступило второе апреля, а это день, когда случаются всякие чудеса. Бамбара-чуфара, пикапу-трикапу, скорики-морики. Готово! Посмотри-ка в шкафу на второй полке.

Марик неуверенно подошел к шкафу и, не веря своим глазам, достал с полки с бельем целый и невредимый дорогой его сердцу диск.
– Ну и гады вы все! – произнес он с облегчением. – У меня чуть сердце не разорвалось. Инфаркт миокарда, вот такой рубец. Но слушать его на ваших дровах всё равно не дам.

Технический аспект розыгрыша был несложен. All My Love играл спрятанный за нашими спинами кассетный магнитофон, который Олег вместе с кассетой одолжил у аспиранта. А на проигрывателе с нулевой громкостью крутилась специально купленная в уцененном магазине пластинка ансамбля балалаечников, ее Олег и разбил. Мы даже заморочились и переклеили на ней этикетку, изобразив карандашами и ручкой отдаленное подобие этикетки Цеппелинов. Но это не понадобилось, убитый горем Марик не стал рассматривать осколки.

Марк дулся на нас месяца два и в следующем семестре договорился жить в комнате с другими людьми. Позже мы нормально общались, но старались не касаться темы рок-музыки. Не так давно он обнаружился в соцсетях. Вполне благополучен, женат, живет в Сиэтле, работает на IBM. Коллекционирует старые виниловые пластинки.

7

МАРКИЗ

Пару лет назад Жора завел кота. Ну, как завел? Его на Новый год привез его младший сын Виктор, приехавший навестить родителей из Нижневартовска. Коту от роду тогда был примерно год и он не сошелся характерами с проживающей у Виктора собакой женского пола и преклонного возраста. Собаку было жалко отдавать, все-таки больше десяти лет вместе, а кот еще молодой и должен быстро привыкнуть к новому дому. И Виктор не ошибся, везя кота за три тысячи километров.

Жора и его жена баба Шура раньше видели кота на фотографиях, но то ли фотограф был просто гениальным и удачно выбирал ракурс съемки, то ли кот был очень фотогеничным, но то, что семья Первомайских - старших увидела воочию по приезду их сына Виктора, повергло их в шок. Кот был лысый, весь в пятнах и с огромными причиндалами, смешно трущимися друг о друга при ходьбе. Неведомая зверушка, вся в складках, с огромными ушами и голубыми глазами навыкате, смотрела на них уверенно и нагло, как бы спрашивая: «Ну что, рабы? Привыкайте помаленьку, теперь я ваш хозяин и ваша жизнь уже никогда не будет прежней».

Баба Шура потеряла дар речи, Жора сразу же пошел в чуланчик за самогоном и вернулся с литровой бутылкой. На пару с Виктором они выпили, чуть позже, придя в себя от увиденного, к ним присоединилась и баба Шура. Виктор рассказал, что зверушку зовут Маркиз или просто Марик. И что эта порода называется Сфинкс. Вместе со сфинксом из Нижневартовска прибыл его гардероб из пяти предметов на все случаи жизни - жилеточка, свитер, курточка, пальтишко и шапочка. Костюмчики надо было ему одевать в зависимости от температуры окружающей среды, потому что Марик все время мерз и дрожал как осиновый лист. Это было его единственным недостатком. Во всем остальном он был настоящий полноценный КОТ.

Через неделю Виктор уехал, Марик чувствовал себя прекрасно, он ел и спал, ел и спал, и довольно быстро привык к своим новым рабам, особенно полюбив Жору. А все потому, что Марик, видимо, был скрытым алкоголиком. Поскольку в доме никогда не переводился самогон и Жора иногда по доброте душевной давал Марику лизнуть чуть-чуть горячительного, Марик быстро пристрастился и темными длинными вечерами составлял Жоре компанию. Как только Жора наливал себе полстаканчика, Марик тут же нарисовывался прямо ниоткуда и терся о Жорину ногу, мурлыкая и требуя свою порцию. Жора такому повороту событий был несказанно рад, потому что пить в одиночку он не любил. Он обмакивал палец в самогоночку и давал Марику полизать. Тот лизал с наслаждением, после чего залезал Жоре на плечи, свисал с двух сторон облысевшей, но все равно великолепной, горжеткой, и мурчал как трактор. Жора Марика любил, и Марик отвечал ему взаимностью.

И вот однажды к ним в гости на неделю приехала какая-то дальняя родственница бабы Шуры из Ставрополя - Олимпиада Сигизмундовна (Липочка), женщина лет шестидесяти и весом центнера в полтора. Еще до ее приезда Жора с Мариком немного нализались для храбрости, потому что Олимпиада отличалась суровым нравом и ее побаивался даже Жорин пес Коломбо.

Липочка прибыла из аэропорта поздно вечером на такси, и Марик ее не встречал, так как в это время он по обыкновению спал где-то в укромном местечке у печки. Жора, баба Шура и Липочка на скорую руку отметили приезд, и Липочка, уставшая с дороги, попросила ей постелить. Как только она приняла горизонтальное положение, тут же отрубилась и стала изрыгать из себя звуки пашущего трактора Беларусь. От этих звуков проснулся Марик. Печка, рядом с которой он лежал, остыла, из гостиной раздавались странные звуки и Марик, выйдя на разведку, тут же набрел на спящую на диване в гостиной Олимпиаду. Поскольку диван стоял прямо рядом с радиатором отопления, это было излюбленным местом Марика для предания Морфею. И вдруг на его законном месте разлеглось что-то большое, похожее на кита.

Удивлению Марика не было предела. Как? Почему этого кита выбросило именно на его диван? Места что ли в доме мало? Непорядок! Сначала он этого кита гипнотизировал издали, но кит никак не реагировал, только ревел как самолет на старте. Марика аж передернуло. Ах, вот ты так! Ну, посмотрим кто кого! Он отошел подальше и, стартанув метров с пяти, в два прыжка преодолел расстояние до кита, и приземлился ему прямо на вздымающуюся грудь размером в две Джомолунгмы. Олимпиада Сигизмундовна, ничего не понимая, спросонья открыв глаза, увидела перед своим лицом какую-то ушасто-глазастую нечисть в вязаной жилеточке, и тут же смахнула эту нечисть с себя непроизвольным движением руки. Марик, кувыркаясь в воздухе в немыслимых кульбитах, с воплями "Бл@-@-ть", отлетел к месту старта и замер, буравя взглядом Липочку. Та села на диван, перекрестилась три раза, и бесконечное количество раз повторяла лишь одно слово "Свят, свят, свят!", с опаской поглядывая на чудище. Марик понял, что этой ночью она уже точно не ляжет и все могут спать спокойно. Торжествуя победу, элегантной походкой, Марик, целомудренно перетирая ляжками яйца, пошел в комнату к Жоре, залез к нему под одеяло, и уснул с чувством выполненного долга.

Утром после завтрака Олимпиада Сигизмундовна собрала свои вещички, вызвала такси и уехала в гостиницу. Жора стоял у калитки, держа на руках Марика, вдвоем они махали ей вслед, утирая подушечками лапок с трудом выдавливаемые слезы. Когда такси скрылось за поворотом, Жора с воодушевлением произнес: «Ну, что, по соточке?». Марик прижался к его лицу мордочкой и затарахтел...

© Татьяна Ферчева

8

Разный английский.

Мой однокашник Марик по скайпу недавно рассказал.

Прожили мы семьёй в кибуце 18 лет.
За это время английский у меня уже был на высоком уровне.
Ещё бы!
Многая техническая документация на нашем заводе в Израиле была на английском, я регулярно проводил экскурсии с иностранцами из разных стран, и всегда мы общались на английском.
Меня понимали экскурсанты, я понимал их.

И вот мы с женой и дочкой переехали в Канаду. (В Peterborough, кому интересно).
Относительно небольшой городок на границе с Америкой, где оказалась для меня работа. Собственно по этому кейсу я и попал в Канаду.
В перечне потребности в специалистах для эмиграции в Канаду оказалась моя редкая для производства специальность инженера-химика.

Приезжаем мы в этот городок, я начинаю общаться с местным населением на уже почти родном английском, и понимаю…
Я их не понимаю.

Что-то бубонят на местном, а что, я разобрать не могу. Когда спрашиваю на английском я, они, местные, меня понимают прекрасно. Когда отвечают они – бред какой-то.
Что делать?
А жена, - рассказывает, - наоборот.
Понимает их прекрасно, но говорит на английском плохо.
Так первое время вместе по магазинам и ходили.
Жена была у меня переводчиком.
С местного английского на русский, а я им отвечал на классическом английском.
Пока не пообтерлись.

9

ХРОНИКИ НАРНИИ

"Относитесь к своим родителям с любовью, вы узнаете их настоящую ценность только тогда, когда увидите их пустой стул"

Все мы любим своих родителей, но каждый любит по разному. Кто-то маму из дома любя выгоняет, а кто-то, мой приятель Марк.
Уж как я кручусь колбасой вокруг своей мамочки, но до Марка мне конечно же далеко и дело не только в деньгах, а в его постоянном креативе и желании сделать мир своих стареньких родителей хоть чуточку краше.
Родителям Марка по восемьдесят и живут они где-то возле МКАД-а, в типовой советской «двушке».
Вот как-то Марк, став человеком небедным, решил улучшить родителям оставшиеся годы жизни:

- Папа, Мама, хватит вам уже тут одним на отшибе ютиться, переезжайте к нам, поближе к природе. Лес, грибы, внуки, цветочки, воздух, а в Москву я могу вас хоть каждый день возить. Хоть в театр, хоть на концерт? А хотите, живите у меня в центре.
- Да ну, придумал. Чего мы, два старых валенка, будем тебе мешать?
- Да что вы такое говорите? Обидно даже, «мешать».
- Марик, не обижайся, но мы у себя привыкли, с семьдесят второго года ведь тут живём. Всё здесь знаем и все нас знают. И не тесно нам ничуть. Ты вспомни, дружочек, как мы жили тут впятером и ничего, не страдали, а уж вдвоём-то.
- Мама, Папа, а хотите, я вам «трёшку» куплю прям в вашем же районе, раз уж вы его так любите?
- Да, ну, вот ещё чего вздумал. Нечего на нас деньги тратить, тем более, что уезжать из своей квартиры мы никуда не будем. Тут и помрём. Вот только розетка у нас искрит, её бы поменять и всё отлично.

На этом месте любой из нас бы уже успокоился и сказал бы: - Да, конечно, не переживайте, розетки я вам заменю, хоть все.
Но не таков старина Марк. Он подумал и сказал:

- Да, конечно, не переживайте, розетки я вам заменю, мало того, вы пока собирайтесь потихоньку, а завтра я отвезу вас к себе загород, на месяц примерно, а в это время сделаю у вас полный ремонт. Вы ведь последний раз ещё до перестройки ремонт делали.
- Ну, золотце моё, ремонт – это было бы прекрасно, а то обои у нас по правде сказать… А тебе это не будет очень дорого?

…Прошёл месяц, прошёл второй, ремонт слегка затягивался, а Марк всё кормил родителей «завтраками» и отговорками. Отец тем временем лёг в больницу на плановую операцию и уже шёл на поправку. И вот, в одно прекрасное утро, в больницу ворвался деловой Марик, вручил Отцу абрикосы (от запора), сгрёб в охапку Маму и повёз её домой принимать работу.
Вошли в квартиру, Марк завёл Маму с закрытыми ладошкой глазами и сказал:

- Всё, можешь смотреть.
- Ой, Ой, Марик, сыночек! Ничего себе ремонтище! А паркет! А тут! Ты только посмотри! Как светло и просторно стало, это просто сказка какая-то! Не верю глазам! Белые стены дают ощущение необыкновенного простора! Постой, Марк, а бабушкин сервант ты выбросил что ли? Ты что, Марк, как ты мог!?
- Да вот же он стоит, Мама. Эта громадина ещё меня переживёт. Куда ж я его выброшу?
- Ой и правда, а я подумала, что выбросил и от того такой простор образовался. А окна какие большие! Постой, ты вместо одного, умудрился сделать целых два окна!
- Ха-ха, так в этом-то и сюрприз.
- А какой большой стол! Я всегда о таком мечтала.
- А, да, стол дубовый. Так он ещё маленький, а если разложить, то за ним поместимся и все мы и все твои подружки-хохотушки, человек двадцать, наверное. Кухня теперь тоже стала чуть больше. Там встроенная плита, духовка и всё такое. А загляни в ванную, какая она огромная, туалет тоже в другое место переехал, вон туда.
- Ну, просто чудо, спасибо сынок, даже не знаю что и сказать. Погоди-ка, Марик, я быстро, сбегаю, позову соседку Галю, она просто сдохнет от зависти, а то она всё тычет в меня своей дочкой, что, видите ли, холодильник маме купила. Пусть посмотрит какие бывают сыновья.
- Мама, ха-ха-ха, стой, не беги, нету там никакой Гали, ха-ха-ха. Ну, как ты ещё не поняла, ты ведь черчение преподавала?

Но взволнованная старушка уже выбежала из квартиры и подошла к соседской двери, даже руку подняла, чтобы нажать на кнопку звонка… Но, ни кнопки, ни даже самой двери не было, как будто бы никогда и не существовало, просто унылая зелёная стена, как и все стены подъезда. Мать, как будто слепая, с опаской потрогала стену:
- А где… куда Галя подевалась?
- Ха-ха-ха, Мамочка, пойдём домой, теперь Галя – это вы с Папой. Я её квартиру купил, а Галя переехала во второй подъезд, на восьмой этаж…

10

ИСПАНСКИЙ ВОРОТНИК

"Общая участь всех хвастунов: рано ли, поздно ли, а все-таки непременно попадешь впросак"
(Уильям Шекспир)

Эта маленькая музыкальная история произошла на одном небольшом, но очень гордом корабле Балтийского флота.
Вот, как-то раз, на этот корабль пришел служить матрос по имени Марк.
Марк был несколько старше остальных парней, ведь до армии он уже успел закончить муз училище и даже жениться.
Но служба – есть служба и пока ты «салага», то как и все, вынужден «летать» не зависимо от возраста, а пожилым салагой быть вдвойне обидно.
«Полетал» так Марик, «полетал», ему не понравилось, и он решил, что пора как-то приземляться.
Позвонил жене и та из дома привезла его дорогущую испанскую гитару в блестящем черном кофре похожем на гроб.
Вот с этого-то момента жизнь Марка изменилась до неузнаваемости: вечером он давал концерты в кубрике для своих, а ночью отправлялся на гастроли к дедам в такие скрытые каморки, о существовании которых не догадываются даже создатели корабля…
«Летать» Марк сразу же перестал, теперь он каждый вечер лабал на своей дорогой испанской гитаре и жрал с дедами сгущенку, запивая ее соком из пакетиков. Не сказать что очень уж хорошо лабал, так, средне, как говорят матросы – «пойдет», но никаких тебе особых «соляков» и даже перебором играть не умел. Зато слух имел стопроцентный и сходу мог подобрать все что угодно – от Битлов, до Мурки. Да что там слух? Марк даже ноты знал, хотя – это ведь его профессия.
Среди ста человек команды корабля, были конечно и другие достойные гитаристы, но вот беда, им так и не удалось продемонстрировать народу свой талант, гитары-то не было. То есть она была у Марка и очень даже хорошая, но не было в ней никакого смысла, хоть плачь. Ведь Марик оказался Полом Маккартни, его, кстати так и называли. Не самая поганая кличка, между прочим.
Дело в том, что Марк был левшой и играть на его гитаре не было никакой возможности – все струны вверх ногами. Не играть же на одной струне, в самом деле?
Так дорогая испанская гитара и пролежала на койке у Пола Маккартни целый год и осталась верна своему единственному хозяину.
Деды однажды хотели было переставить струны, чтобы самим чуток побренькать, но, видимо поленились, да и несолидно как-то убогого левшу обижать, ведь - это все равно, что забрать у безногого костыль, чтобы поиграть в бейсбол…

Но время шло и вот, наконец, у матерого морского волка - Марка наступил последний вечер на корабле. Служба закончилась, завтра домой, а сегодня прощальная пьянка.
Салаги давно спали в своем кубрике, а Марк с товарищами отмечал свой дембель.
Все стали просить:
- Пол, сыграй нашу, дембельскую - …и куда не взгляни, в эти майские дни… ну, давай споем.

Марк обвел товарищей победным пьяным глазом и неожиданно начал снимать струны с гитары.
Немая сцена.
- Марк, ты что? Ты зачем струны скручиваешь?
- А затем, что я ждал этого дня целый год. На самом деле, пацаны, никакой я не левша, просто пришлось научиться брать аккорды правой рукой, чтобы никто мою Испанку не трогал и не брынчал. Она, кстати, пять тысяч баксов стоит. Для музыканта инструмент – это как… Слышали пословицу – «Трубку, лошадь и жену не отдам никому»? Ну вот. А вы, кстати, не заметили, что я пишу, курю и ем правой рукой? Ха - ха- ха...
Ладно, сейчас я покажу вам, как нужно по настоящему играть на такой гитаре.

И тут матрос по прозвищу Халк, заинтересовался «раздетой» гитарой и сказал:
- Погоди, не надевай струны, дай-ка посмотреть на нее без струн.
Халк бережно взял в руки инструмент, зачем-то заглянул внутрь и вдруг неожиданно размахнулся и с громким фанерным хрустом надел Марику на голову его «Испанский воротник»

- Марик, домой приедешь, вот так с ней и ходи, не снимай, теперь точно никто поиграть не попросит…

11

САЛВАР-КАМИЗ

Марик Фарбер самый рыжий из моих приятелей. Его шевелюра похожа на солнце над Карибским морем в ясный день за пятнадцать минут до заката. Мы познакомились еще во время вступительных экзаменов в университет и с тех пор наши жизни шли параллельными курсами, но близкими друзьями мы так никогда и не стали. Может быть потому что в любом, пусть самом пустяковом, деле ему обязательно нужно быть первым и лучшим, а я соревноваться не люблю.

Однажды Марик заметил, что почти все его соперники и родственники уже находятся по ту сторону границы, и тоже решил перебираться. Выбрал для себя США как страну с самыми широкими возможностями по части конкуренции. Широко разрекламированные трудности эмиграции его не пугали за исключением английского языка. С языком была просто беда. В школе Марик учил французский, в университете – английский. Научную литературу читал естественно на английском. Помнил много терминов, но не знал как спросить где туалет. А если бы спросил, то никогда не понял бы ответ. Его жена Жанна учила в школе и институте английский, но за много лет неупотребления совершенно забыла. Нужно было принимать срочные меры, а именно найти хорошего частного преподавателя. Понятно, Марик был согласен только на лучшего и такого, который был бы и носителем языка. Но ни англичан, ни американцев, ни даже канадцев или австралийцев в нашем городе не было. Поэтому носителем языка в его версии оказалась энергичная немного за 30 дама по имени Марина, прожившая пять лет в Индии. Логика в таком выборе была: английский там, как известно, является одним из разговорных языков. Правда, если быть совсем точным, не английский, а индийский английский, что не совсем одно и то же. Но тогда Марик этого не знал.

После первого урока Марик поделился с Жанной своими сомнениями. Во-первых, ему не понравилось что весь урок изучали старые журналы “Сosmopolitan”, которые Марина привезла из Индии. Во-вторых, по мнению Марика ее произношение сильно отличалось от произношения ведущего его любимой радиопередачи «Час Джаза» Виллиса Конновера. Жанне больше всего не понравилось как Марина поглядывала на Марика. Говорить об этом она не стала, но полностью согласилась с мнением супруга. На второе занятие Марина пришла в индийском национальном наряде: очень широкие вверху и очень узкие внизу длинные брюки и свободная навыпуск блуза с невиданной отделкой. Все из умопомрачительного материала. На Жанну этот костюм или как выразилась Марина «салвар-камиз» произвел неизгладимое впечатление. Она потихоньку перерисовала в тетрадку фасон, а в перерыве утащила Марину в другую комнату чтобы ознакомиться с деталями. Во всем остальном второй урок не отличался от первого. Третьего урока не было.

В поисках нового учителя Марик двинулся по знакомым и в какой-то момент вышел на меня. Я познакомил его с Еленой Павловной. Тогда мы с женой занимались с ней уже почти два года. Марик все допытывался лучшая ли она, а я не знал. Сообщил сухие факты: преподает в университете, учит нас по американским учебникам и аудиокурсам, определенно понимает радиопередачи и песни. После полугода занятий я вполне прилично смог объяснить японцу свой стендовый доклад на конференции в Москве, а начинал с того же разговорного нуля что и он. Я бы мог добавить что по моим наблюдениям ее ученикам сопутствует удача в новой жизни, но Марик такие вещи не понимает. Поэтому я промолчал.

Елена Павловна не впечатлила Марика: слишком молодая, слишком несолидная. Правда, рыжая как и он сам. Марик подумал, что можно попробовать, и после первого же занятия решил что его все устраивает.

Через несколько месяцев Елена Павловна сказала:
- Я совершенно упустила что вам нужно работать над спеллингом. В английском спеллинг – важный аспект языка, по нему даже проводят национальные соревнования. Чтобы улучшить спеллинг я вам советую писать диктанты. Берите урок, который мы уже проходили, и диктуйте друг другу. Интересно кто из вас напишет лучше?

Марик занервничал. Он даже представить не мог что лучше напишет родная жена, но скорей всего так и должно было случиться. Недолго думая, Марик нашел подходящий текст и аккуратно его переписал на чистый лист в общей тетради, где вел записи. Тем же вечером предложил Жанне написать диктант и «случайно» открыл книгу на переписанной уже странице. Первой диктовала Жанна, а Марик писал. Когда закончили, Марик вырвал заранее подготовленный лист и отдал жене. После этого супруги поменялись ролями. Жанна тоже вырвала исписанный лист. Начали проверять. Жанна сделала двенадцать ошибок, Марик – одну. Жанна горько зарыдала.
- Какая я идиотка! – повторяла она снова и снова, - Я же учила этот проклятый английский девять лет, и через считанные месяцы ты пишешь лучше меня!
Сердце Марика дрогнуло и он повинился. Жанна жутко обиделась, но в конце концов Марик вымолил прощение.

Примерно через неделю написать диктант предложила Жанна.
- Только теперь страницу буду выбирать я, - сказала она.
- Жанночка, - ответил Марик, - как ни жаль, но мы попали в ловушку. Откуда я знаю что сегодня ты не переписала страницу заранее? Ни ты, ни я теперь страницу выбирать не можем потому что в этом выборе мы не доверяем друг другу. Выбирать должен кто-то третий.
Жанна в который раз подивилась как хорошо организованы тараканы в голове ее муженька и возмутилась:
- Какой еще третий? Может быть кошка?

Тут нужно сделать отступление и сказать что кошка для Жанны такая же привычная фигура речи, как для некоторых Пушкин. Когда другие говорят «Рассказывай это Пушкину!», Жанна говорит «Рассказывай это кошке!». Поэтому кошка не была для Марика неожиданностью.

- А почему бы и не кошка, - сказал он, - берем старое Мишкино домино с большими костями, раскладываем на полу, запускаем Муську. Подходит она сначала к четыре-два, пишем 42-ю страницу, или 24-ю.
Жанна кое-как согласилась, домино разложили, кошку запустили в комнату. Но ...
шесть-два Марик достал не из коробки, а из кармана и заранее потер кость кошачьей мятой. Поэтому Муська первым делом побежала к шесть-два. А Марик уже переписал и 62-ю страницу и 26-ю тоже. Снова слезы, снова сердце Марика дрогнуло, снова Жанна простила мужа, но работа над спеллингом между тем зашла в безнадежный тупик.

На следующем уроке Жанна не выдержала и пожаловалась Елене Павловне на коварство Марика.
- У меня студенты тоже пытались пользоваться «бомбами», но я нашла простой выход, - сказала Елена Павловна, – За день до экзамена они приносят мне стопку бумаги, я густо прокрашиваю торец каждый раз в новый цвет и на экзамене выдаю по несколько листов для подготовки. У вас бумагой может заведовать Жанна, а тексты выбирать Марк. Правильно?
Жанне идея понравилась и она перевела вопрос в практическую плоскость:
- Елена Павловна, а какой краской вы пользуетесь?
- Любой. У меня есть немного красок для ткани. Могу отсыпать и вам.
И немедленно отсыпала.

Следующий диктант написали по рецепту Елены Павловны, и его результат оказался сильным ударом по самолюбию Марика. Что делать он не знал, но и сдаваться не собирался. Решил что купит краски сейчас, а что делать придумает потом. К его удивлению ни в одном магазине обнаружить их не удалось.
- А что, красок для ткани нет? – спросил он на всякий случай у продавщицы в хозяйственном.
- А что, все остальное есть? – спросила продавщица у него и окинула взглядом абсолютно пустые полки.

Марик разозлился и решил что сделает краски собственными руками как уже три года делал вино. В конце концов, химик он или не химик? Покопался в институтской библиотеке и наткнулся на «Очерки по окраске тканей местными растениями в древней Руси» 1928 года издания. Взял домой, проштудировал и пришел к выводу что краски из растений в условиях глобального дефицита именно то что ему нужно. На дворе стоял 1991-й год. Оборудование в институте, где работал Марик, еще не растащили. После обеда в лабораториях было совершенно пусто. И он решил попробовать.

Вообще-то Марик занимался вибронными состояниями в координационных соединениях и в последний раз работал с выпаривательными чашками и колбами много лет назад в университете на лабораторных. Теперь пришлось многое вспомнить. Он сушил, толок, вымачивал, выщелачивал, фильтровал. Через полтора месяца пришел первый успех: получилась черная краска из дубовой коры. Сначала она упорно красила в грязно-темно-серый цвет, а теперь окрашенный кусок старой простыни, которую он утащил из дому для экспериментов, смотрелся как драгоценный бархат с картин старых мастеров. Потом был длительный застой, но вдруг вышла удивительно глубокая и сочная оранжевая. Другие цвета после оранжевого пошли хотя и с трудом, но легче.

Марик не узнавал себя. Он давно охладел к своей науке, а когда решил уезжать и понял что докторскую никогда не напишет, охладел совсем. А тут в нем проснулся энтузиазм, какого он не помнил и в молодые годы. Почему? По вечерам в пустом институте Марик часто думал над этим, но ответа не находил. Может дело было в свободе от начальства, отчетов, карьеры, рецензентов? Может быть потому что приготовление красок скорее не наука, а ремесло? Ремеслами Марик никогда не занимался и только теперь стал понимать чем они отличаются от науки. В науке нет тайн и любой результат должен быть воспроизводим. Ремесло – набор больших и малых секретов, а результат может быть, как и искусстве, абсолютно уникален. Поэтому хорощий студент может, например, как бы заново создать периодическую систему элементов, но никто пока что не повторил скрипки Страдивари.

Марик был так увлечен своей новой деятельностью, что частенько стал отвечать на вопросы невпопад. Убегал из дому с горящими глазами, а приходил поздно и усталый. И вообще был настолько явно счастлив, что жена заподозрила неладное.

В четверг вечером, когда Марик задержался на работе в третий раз за неделю, Жанна села на троллейбус и поехала к его институту. Больше всего она боялась что ее туда не пустят. Обычно Марик заказывал пропуск или звонил на проходную, но сейчас нужно было пробиваться самой. С одной этой мыслью в голове она даже не заметила как благополучно миновала по краю темную посадку между улицей и зданием и подошла к освещенным стеклянным дверям. Двери были закрыты. Жанна постучала. Из подсобки вышла вахтерша, сонно посмотрела на позднюю гостью, отодвинула засов и приоткрыла дверь. Вдруг глаза вахтерши округлились, а рот открылся как у вытащенной на берег рыбы. Жанна обернулась и увидела что с другого края посадки к проходной бежит высокий мужик в распахнутом длинном плаще, а под плащом ничего нет. Сердце у Жанны бешенно забилось. Она вдавила себя внутрь и закрыла засов. Вахтерша, не оборачиваясь, побежала в подсобку, Жанна за ней. Там вахтерша достала бутылку самогона, заткнутую пробкой из газеты, разрезала напополам соленый огурец и налила понемногу обеим. Выпили и только после этого заплакали.

- Уволюсь я отсюда, - жаловалась вахтерша, - сил моих нет. Вчера какой-то придурок с топором бегал, жену искал, а сегодня этот чебурашка... – и спросила, - Ты к кому?
- К Фарберу из 206-й комнаты.
- К рыжему что ли? Ты ему кто?
- Жена.
- Ну иди, - сказала вахтерша и снова налила, но на этот раз только себе.

Жанна поднялась по темной лестнице и пошла по длинному гулкому коридору вдоль закрытых дверей. Дошла до 206-й. Из комнаты через матовое стекло двери пробивался свет и доносились звуки вроде тех что женщина издает во время любви. Кровь ударила Жанне в голову, она рванула ручку... В лаборатории тихо рычала центрифуга, слегка парил темно синий раствор в колбе, на столе красовался ворох цветных лоскутов. Из Спидолы пела свой неповторимый скэт Элла Фицджералд. Ее Марик сидел в кресле и перебирал карточки с английскими словами. Больше никого в комнате не было.
- Ты не с топором? - поинтересовался Марик, глядя на возбужденную жену, - А то вчера здесь уже один бегал.
- Сегодня нет. А что ты здесь делаешь ночью? – поинтересовалась в свою очередь Жанна.
- Краски, - ответствовал Марик, - смотри какие красивые!
- Тогда зачем ты красишь тряпки? Давай покрасим что-нибудь хорошее!

В магазинах тогда не было ни хорошего ни плохого, и Жанна достала из шкафа семейную реликвию - отрез некрашенного тонкого шелка. Его подарил Жанниной бабушке какой-то местный пациент в 1944 году в Самарканде, где та работала в военном госпитале. Сначала попробовали на лосутках – краски на шелк ложились отлично! Воодушевленные успехом, покрасили «узелками» всю ткань и просто ахнули как здорово получилось. Глядя на эту красоту, Жанна стала думать что бы из нее сшить и никак не могла придумать: ни к одному из современных фасонов эта супер расцветка не подходила. В конце концов извлекла из глубин подсознания салвар-камиз и решила рискнуть. Отделку, конечно, взять было негде, хорошо хоть удалось достать цветные нитки. Но результат все равно оказался ошеломляющим. Все подруги немедленно захотели такие же, а Марик сказал что из этого можно сделать профессию. Однако вскоре пришел долгожданный вызов из посольства США. Начали собираться, распродавать вещи, почти каждый вечер с кем-нибудь прощались. И так до самого отъезда.

Никто не любит вспоминать первые пять лет эмиграции. Не будем трогать эту тему и мы. А по прошествии этих лет Фарберы жили в собственном доме в небольшом городке недалеко от Нью-Йорка. Сыновья учились в хорошей местной школе, Марик занимался поиском багов в компьютерных программах, Жанна работала на Манхеттене секретарем у дантиста. Небо над ними было голубым и казалось что таким оно будет вечно. Именно тогда и грянул гром – Марика уволили.

Те кто терял работу в США знают что первые две недели отсыпаешься и оформляешь пособие, потом, отдохнувший и полный энтузиазма, начинаешь искать новую. Но если работа не находится в течение полутора месяцев, нужно срочно искать себе занятие – иначе впадешь в черную меланхолию, которую американцы называют депрессией. Я, например, начал писать истории и постить их на anekdot.ru, но абсолютное большинство народа начинает ремонт или перестройку дома. Польза от этого двойная: и ты занят и дом повышается в цене. Марик домом заниматься не хотел. Поэтому вначале он делал вид что учит QTP, а потом по настоянию Жанны записался сдавать учительские экзамены и делал вид что к ним готовится.

А тем временем заканчивалась зима, и был на подходе самый веселый праздник в еврейском календаре – Пурим. В этот день евреи идут в синагогу в маскарадных костюмах, во время службы шумят трещотками, а после службы напиваются допьяна. Жаннин босс пригласил Фарберов на праздник в свою синагогу и подарил билеты. Деваться было некуда, и Жанна начала перебирать свой гардероб в поисках чего-либо подходящего. Единственной подходящей вещью в итоге оказался тот самый салвар-камиз, о котором она не вспоминала со дня приезда в США. По крайней мере он удовлетворял формальным требованиям: прикрывал локти и колени, не подчеркивал дразнящие выпуклости, был необычным, нарядным и праздничным.

В синагоге после чтения «Мегилы», когда народ приступил к танцам, еде и «лехаим», к Жанне подошла местная дама из тех что одеваются подчеркнуто скромно и подчеркнуто дорого. Она искренне похвалила Жаннин наряд и поинтересовалась где он куплен. Жанна сказала что сшила его сама и снова получила целый ворох комплиментов. Жанна растаяла и призналась что краски сам сделал ее муж. Дама с интересом посмотрела на Марика и заметила, что умей она делать такие краски, было бы у нее много миллионов. Подошел босс и представил стороны друг-другу. Дама оказалась сотрудницей секции «Мода и стиль» газеты «Нью-Йорк Таймс». В этот момент Марик понял что замечание насчет миллионов совсем не шутка, а будут они или их не будет зависит только от него.

На последние деньги он оборудовал самую что ни есть примитивную лабораторию в собственном гараже. Разыскал лабораторные журналы и похвалил себя что не поленился их привезти. Через два месяца разослал образцы своих 100% органических красок производителям 100% органических тканей. От пяти получил заказы. С помощью старшего сына составил бизнес-план и взял у банка заем на открытие малого бизнеса. Наодалживал сколько мог у знакомых. Заложить дом не удалось: в нем было слишком мало денег. Снял помещение, нанял рабочих. Через год расплатился со всеми долгами и расширил производство вдвое. Марику повезло: спрос на органику рос тогда экспоненциально. Но согласитесь, к своему везению он был готов.

С тех пор прошло немало лет. Марик перенес свою фабрику в Коста-Рику поближе к дешевым сырью и рабочей силе. Заодно построил большой дом на Карибском побережье и живет там большую часть года. Время от времени прилетает в Нью-Йорк, где у него тоже есть квартира. Иногда звонит мне. Тогда мы встречемся в нашем любимом ресторане в Чайна-тауне и едим утку по-пекински в рисовых блинчиках. Я знаю что Марик достанет свою кредитку первым (потому что должен быть первым во всем!) и заказываю хороший мозельский рислинг к утке и «Remy Martin Louis-XIII» в качестве финального аккорда. Судя по чаевым, счет Марика не напрягает.

Жанна большую часть года живет в нью-йоркской квартире и время от времени летает в Коста-Рику. Главное место в ее жизни делят фитнес и внуки.

Елена Павловна продолжает готовить своих учеников к максимально комфортному пересечению границ, потому что язык – самое ценное и самое легкое из того что можно взять с собой. Сейчас она это делает из Новой Зеландии и в основном по Скайпу.

Когда Марика спрашивают как случилось что он занялся красками, он говорит что его фамилия Фарбер переводится с идиш как «красильщик», а значит это ремесло у него в генах. Марик – молодец. Когда нужно, на любой вопрос он может дать точный короткий и совершенно понятный ответ. А я так не умею и скорее всего уже не научусь.

Abrp722

12

В 1990ые годы в России, был весьма известен бизнесмен Марк Горячев. Он печатался в газетах, занимался политикой, вёл амбициозные проекты, однажды натуральным образом, набил морду Жириновскому....Занимал большие деньги. Таинственно исчез в конце 1990х. Пара историй его интересной жизни, прочитанные мной в одном из ЖЖ:
История с белым роялем:

"Мне Марик рассказывал как он начинал свой бизнес. Он с друганами поставлял в Грузию белые рояли без начинки с фабрики "Красный октябрь". Вернее, первый рояль должен был быть с начинкой, но упившийся питерский рабочий класс отгрузил рояль без начинки. А Марик поехал с инструментом в Грузию, чтобы на месте его настроить.

Добрались они с роялем до виллы дона Грузына, распоковал Марк рояль, сел и ударил по клавишам... А звука нет. Еще раз нажал - молчание. Испугался настройщик, решил что вот сейчас как раз и зарэжуть. Но добрый хозяин ему говорит: "И нэ надо звука, тыхо будэт. Дэти шумэт нэ смогут". Расплатился с Мариком и выкатил белый рояль на огромную веранду, с которой половину села было видно. Спасибо."

История с Жириновским:

"И в Думе у Марика настал его звездный час. Сидел он в своем роскошном диоровском костюме в депутатской столовой и ждал официантку. А она просеменила мимо Марка, к столику Жириновского. Барственный Горячев жутко возмутился - мол, девушка, вы куда, ведь сейчас моя очередь. А Жирик его спутал с бывшим питерским таксистом Игорем Сошниковым, который на выборах не прошел, и заголосил: "Ну ты, хам! Ты кто такой, таксист-ворюга, ты на кого попер, подонок!!!" Марк молча встал и дал ему с размаха по роже.

Тут свиньей выстроились все Жировы соратники и охранники, поперли строем на Марика. Но Горячев схватил мощный столовский стул и стал им вертеть вокруг себя c дикой скоростью. Косоглазый и шизоидный депутат Марычев из фракции Жириновского умудрился цапнуть Марика за диоровский лацкан. Горячев брезгливо скинул его руку и в наступившей гробовой тишине негромко сказал: "Марычев. Ты - трогал меня руками?! И ты живешь в Санкт-Петербурге? Марычев, ты жил в Санкт-Петербурге".
Почему-то все фракционные братки из ЛДПР вдруг тихо расселись по своим столикам. Вечером в новостях телеканал ОРТ показал растерянного Жириновского, с распухшей губой и синяком на морде, который невнятно шепелявил в телекамеру :"Да что там, как там, как-то вот, ну чего такого-то?"
После этих событий, в одном симпатичном неполитическом офисе, я своими глазами видела цветной предвыборный постер, с Марком Горячевым в белом костюме. Под плакатом, от руки, фломастером, было приписано:"Этот человек исполнил всеобщую мечту - он набил морду Жириновскому!"

13

РЫЦАРЬ


На темном дубовом паркете лежал большой красивый, но поверженный рыцарь и истекал кровью.
Это была эпическая картина, подсвеченная дребезжащими искорками десятка свечей: по полу рассыпался огромный букет красных роз, на цветах барахтался рыцарь, безуспешно пытаясь подняться, но он как огромный стальной жук, только царапал паркет, грозно лязгая латами, а рядом жалобно скулил маленький серый котенок с синим бантиком на шее.
Рыцарь был восхитителен, инкрустированные латы с позолотой, выдавали в нем человека весьма знатного рода, но на самом деле - хоть внутри рыцаря и билось маленькое, беспомощное львиное сердце, но этим сердцем был всего лишь Марк – совсем не рыцарь, а повар дорогого ресторана.
У Марка гудело в голове и из свирепой морды шлема на пол капали бордовые капельки.
Как это не печально, но свежая кровь очень гармонировала и с матовым блеском рыцарских лат и с волнистым двуручным мечом, лежащим неподалеку и даже с рогами на шлеме.

Как и подобает настоящему рыцарю, в эту трагическую ситуацию Марк попал из-за женщины, которую любил больше всего на свете.
Когда-то, в первом классе они сидели за одной партой, он носил до дома ее портфель и помогал учить математику. Сразу после школы влюбленные расписались, потом родили двоих детей, и вот сегодня, прекрасной даме исполнялось 40 лет.
Марк долго готовился к этому дню. Целый месяц бесплатно кормил и поил одного богатого коллекционера, чтобы именно сегодня, на один вечер взять у него старинную, пятидесятикилограммовую груду железа и в день рождения любимой стать настоящим рыцарем.
Даже котенка (по цене почти как золотого) ей купил, хоть сам их терпеть не мог.
По началу все шло хорошо, за два часа упорного труда, при помощи мелких Робинзоновских изобретений, Марку удалось самостоятельно облачиться в латы и в таком грозном виде простоять до возвращения жены с работы, мысленно повторяя порядок своих действий.
Наконец – "Динь-дилинь..."
Пора действовать!
Марк кое-как схватил меч, букет цветов, оставалось поднять с пола котенка и идти открывать, но тут неожиданно выяснилось, что жизнь у рыцарей тоже была не совсем сахар – громоздкое, стальное туловище перевесило и Марк, будто крановщик переоценивший свои возможности, как стоял, так и рухнул, пробив своим хищным клювом ямку в дубовом полу.
И вот теперь он лежал раздавленный и беспомощный, как йогурт внутри перевернутого холодильника.
Наконец жена Марка, испуганная жутким грохотом в квартире и молчащим телефоном мужа, сумела таки (при помощи соседа с беспощадной «болгаркой»), вскрыть железную дверь. Она забежала в полутемную прихожую, выковыряла свою любимую, романтичную устрицу из стального панциря… и помчалась с ней в травмпункт, любоваться рентгеновскими снимками со сломанным еврейским носом…

Марик быстро поправился, ведь на рыцарях раны заживают гораздо быстрее и даже маленький серый котик, со временем превратился в наглого сиамского котяру, но он по прежнему чуть прихрамывает, хотя ему это даже идет, добавляет интереса у соседских кошек.
Шрамы украшают мужчин…