Результатов: 23

2

Уважаемые собравшиеся, друзья!

Я один из тех немногих еще живущих, кто был в этом месте почти до последней минуты перед освобождением. 18 января началась моя так называемая «эвакуация» из Аушвица, которая через 6,5 дней оказалась Маршем смерти для более чем половины моих сокамерников. Мы были вместе в колонне из 600 человек.

По всей вероятности, я не доживу до следующего юбилея. Такова жизнь. Поэтому простите мне мое волнение. Вот что я хотел бы сказать, прежде всего моей дочери, моей внучке, которой спасибо, что присутствует здесь в зале, моему внуку, их ровесникам, а также новому поколению, особенно самому младшему, совсем юному, гораздо младше них.

Когда началась Вторая мировая война, я был подростком. Мой отец был солдатом и был тяжело ранен в легкие. Это была драма для нашей семьи. Моя мать была с польско-литовско-белорусской границы, там армии менялись, проходили туда-обратно, грабили, насиловали, сжигали деревни, чтобы ничего не оставить тем, кто придет за ними.

И поэтому можно сказать, что я знал из первых уст, от отца и матери, что такое война. И хоть Первая мировая была всего 20–25 лет назад, она казалась такой же далекой, как польские восстания XIX века, как Великая французская революция.

Когда сегодня я встречаюсь с молодыми, я понимаю, что через 75 лет, кажется, они немного утомлены этой темой: война, Холокост, Шоа, геноцид… Я их понимаю. Поэтому я обещаю вам, молодые люди, что не буду рассказывать вам о своих страданиях.

Я не буду вам рассказывать о моих переживаниях, двух моих Маршах смерти, о том, как закончил войну с весом 32 килограмма, на грани истощения.

Я не буду рассказывать о том, что было худшим, то есть о трагедии расставания с близкими, когда после отбора вы догадываетесь, что их ждет. Нет, не буду говорить об этом. Я хотел бы с поколением моей дочери, с поколением моих внуков поговорить о вас самих.

Я вижу, что среди нас президент Австрии Александр Ван дер Беллен. Помните, господин президент, когда вы принимали меня и руководство Международного аушвицкого комитета, мы говорили о тех временах. В какой-то момент вы сказали: «Auschwitz ist nicht vom Himmel gefallen — Аушвиц не упал с неба». Это, как у нас говорят, очевидная очевидность.

Конечно, он не упал с неба. Это может показаться очевидным, но есть в этом глубокий и очень важный для понимания смысл. Перенесемся на некоторое время воображением в Берлин начала 30-х. Мы почти в центре города.

Район называется Bayerisches Viertel, Баварский квартал. Три остановки от Кудамма, Зоопарка. Там, где сегодня находится станция метро Bayerischer Park, Баварский парк.

И вот в какой-то момент на скамейках появляется надпись: «На этих скамейках евреям сидеть запрещено». Можно сказать: неприятно, несправедливо, это ненормально, но ведь вокруг столько скамеек, можно посидеть где-нибудь в другом месте, ничего страшного.

Это был район, населенный немецкой интеллигенцией еврейского происхождения, там жили Альберт Эйнштейн, нобелевский лауреат Нелли Закс, промышленник, политик, министр иностранных дел Вальтер Ратенау.

Потом в бассейне появилась надпись: «Посещение этого бассейна евреям запрещено». Можно снова сказать: это неприятно, но в Берлине столько мест для купания, столько озер, каналов, почти Венеция, так что можно где-то в другом месте.

При этом где-то появляется надпись: «Евреям нельзя принадлежать к немецким певческим союзам». Ну и что? Они хотят петь, музицировать, пусть соберутся отдельно, будут петь.

Затем появляется надпись и приказ: «Еврейским, неарийским детям нельзя играть с немецкими, арийскими детьми». Они играли сами. А потом появляется надпись: «Евреям мы продаем хлеб и продукты только после 17.00». Это уже неудобно, потому что меньше выбор, но, в конце концов, после 17.00 тоже можно делать покупки.

Внимание, внимание, мы начинаем свыкаться с мыслью, что можно исключить кого-то, что можно стигматизировать кого-то, что можно сделать кого-то чужим.

И так медленно, постепенно, день за днем люди начинают с этим свыкаться — и жертвы, и палачи, и свидетели, те, кого мы называем bystanders, начинают привыкать к мысли, что это меньшинство, которое дало миру Эйнштейна, Нелли Закс, Генриха Гейне, Мендельсонов, иное, что оно может быть вытолкнуто из общества, что это люди чужие, что это люди, которые разносят микробы, эпидемии. Это уже страшно, опасно. Это начало того, что через минуту может произойти.

Тогдашняя власть, с одной стороны, ведет хитрую политику, потому что, например, выполняет требования рабочих. 1 мая в Германии никогда не был праздником — они, пожалуйста: в выходной организуют Kraft durch Freude, «Силу через радость».

Пожалуйста, элемент рабочего отдыха. Они способны преодолеть безработицу, умеют играть на чувстве национального достоинства: «Германия, поднимись с колен Версальского позора. Возроди свою гордость».

И одновременно эта власть видит, что людей постепенно охватывает черствость, равнодушие. Они перестают реагировать на зло. И тогда власть может себе позволить дальнейшее ускорение процесса зла.

А дальше идет уже насилие: запрет принимать евреев на работу, запрет эмиграции. А потом быстро наступает отправка в гетто: в Ригу, в Каунас, в мое лодзинское гетто — Литцманштадт.

Откуда большинство будет потом отправлено в Кульмхоф, Хелмно, где будет убито выхлопными газами в грузовиках, а остальные пойдут в Аушвиц, где будут умерщвляться “Циклоном Б” в современных газовых камерах.

И здесь подтверждается мысль господина президента: «Аушвиц не упал вдруг с неба». Аушвиц топтался, семенил маленькими шажками, приближался, пока не случилось то, что произошло здесь.

Моя дочь, моя внучка, сверстники моей дочери, сверстники моей внучки — вы можете не знать имени Примо Леви. Он был одним из самых известных заключенных этого лагеря. Примо Леви когда-то сказал: «Это случилось, а значит, может случиться. Значит, это может случиться везде, в любом уголке Земли».

Я поделюсь с вами одним воспоминанием: в 1965 году я учился в США, где тогда был пик борьбы за права человека, гражданские права, права афро-американцев. Я имел честь участвовать в марше с Мартином Лютером Кингом из Сельмы в Монтгомери.

И тогда люди, узнавшие, что я был в Аушвице, спрашивали меня: «Как вы думаете, это, наверное, только в Германии такое могло быть? Может ли быть где-то еще?»

И я им говорил: «Это может случиться и у вас. Если нарушаются гражданские права, если не ценятся права меньшинств, если их отменяют. Если нарушается закон, как это делали в Сельме, то это может произойти».

“Что делать? Вы сами, — говорил я им, — если сможете защитить Конституцию, ваши права, ваш демократический порядок, отстаивая права меньшинств, тогда сможете победить”.

Мы в Европе в основном исходим из иудео-христианской традиции. И верующие, и неверующие принимают в качестве своего цивилизационного канона десять заповедей.

Мой друг, президент Международного аушвицкого комитета Роман Кент, выступавший здесь пять лет назад во время предыдущего юбилея, не смог сегодня прилететь сюда.

Он придумал 11-ю заповедь, которая является опытом Шоа, Холокоста, страшной эпохи презрения. Звучит так: не будь равнодушным.

И это я хотел бы сказать моей дочери, это я хотел бы сказать моим внукам. Сверстникам моей дочери, моих внуков, где бы они ни жили: в Польше, в Израиле, в Америке, в Западной Европе, в Восточной Европе. Это очень важно. Не будьте равнодушными, если видите историческую ложь.

Не будьте равнодушными, когда видите, что прошлое притягивается в сиюминутных политических целях. Не будьте равнодушными, когда любое меньшинство подвергается дискриминации. Суть демократии в том, что большинство правит, но демократия в том и заключается, что права меньшинства должны быть защищены.

Не будьте равнодушными, когда какая-либо власть нарушает принятые социальные договоры, уже существующие. Будьте верны заповеди. 11-й заповеди: не будь равнодушным.

Потому что если будете, то оглянуться не успеете, как на вас, на ваших потомков с неба вдруг упадет какой-нибудь Аушвиц

Мариан Турский, 93-летний бывший узник Аушвиц-Биркенау

Перевод Антона Рассадина

3

Отец воевал не больше года. Учился на пулеметчика. Попал в разведку. Успел получить "За отвагу". А однажды при возвращении из немецких тылов его посекло очередью. Он выжил, но остался инвалидом. Отец мало рассказывал о войне. Наверное, старался забыть. Никогда не ходил на всякие торжества, только на встречи с однополчанами. И вот тогда выпадал случай его послушать.

Однажды ранней весной их часть, на очередном усталом марше по снежному месиву, встала на привал. Это был пригорок у леса, на котором снег почти сошел, и даже появились цветы. Перекусив, солдаты разбрелись. Ветер стих. Солнце пекло так, что все скинули шинели, а некоторые - даже гимнастерки. Кто лежал прямо на траве, кто трепался, сидя в кружке, несколько ребят побрели за подснежниками. Все были расслаблены и почти счастливы.

И вдруг командир неожиданно и страшно заорал: "Рота! Никому не двигаться! Это приказ! Застыли! Не дергаться! Все, блядь, замерли!". Он кричал это долго, пока не дошло до каждого. И все окаменели.

Потом он приказал каждому, не сходя с места, осмотреться вокруг, и поискать проволочки, торчащие из земли. И тогда отец действительно увидел недалеко от него небольшой торчащий пучок. С разных сторон стало доносится: "Вижу! Здесь вижу!" Все уже поняли, что это были прыгающие мины. Медленно и осторожно, по одному, шаг в шаг, вся рота вышла на безопасное место.

Кому я это не пересказывал, удивлялись, как сотня солдат могла беспрепятственно расположиться на минном поле. Ведь стоило хоть одной "лягушке" рвануть, как все бы кинулись на землю, и подорвали бы остальные. Один из невероятных случаев баснословного везения, которых немало было на войне...

А мне почему-то запала одна деталь. Солдаты, которые несколько часов до этого плелись с тяжеленными поклажами, на отдыхе пошли собирать цветы. Блин, это ведь действительно были всего лишь пацаны. Юные и беспечные. Вчерашние школьники, которые безропотно шли к боям, окопам, атакам, и бомбежкам. К своим увечьям и смертям...

4

Листая старые страницы...

Несколько лет назад — я рассказал о моём посещении колонии прокажённых, случившейся аж четверть века назад.
История вызвала интерес, к моему удивлению — ею заинтересовались другие сайты и она вызвала довольно оживлённые дискуссии.
Одним из героев истории был отец Дамиан, католический священник, пришедший в колонию для ухода за прокажёнными и улучшению отвратительной и жестокой ситуации с этими тяжело больными людьми.
И один в поле воин — ему это удалось!
Мало того, что условия содержания в этой принудительной колонии улучшились — ему удалось поменять отношение общества и правительства к проблеме больных проказой.
Строительство жилья и церквей своими руками и перевязки ран прокажённых — изо дня в день, годами, пока он сам не скончался от приобретённой в колонии проказы.
Не буду скрывать — я очень полюбил этого героя, истинного гуманитария, редкой породы тех жертвенных натур, готовых трудиться и умереть — во имя человечности.
Предлагаю вам самим почитать и убедиться — человеком он был исключительным.
Кстати, медленные жернова Ватикана, перемолов все факты его жизни, рассмотрев дела его и мученичество — сравнительно недавно было принято решение его канонизировать, отец Дамиан стал святым...
Редко кого так любят и почитают на Гавайях — как его.
Он пользуется заслуженной горячей признательностью и уважением людей любых рас и конфессий.
В признании его заслуг — его статуя была помещена в здание Конгресса США, стараниями его гавайских почитателей.
И я, даже в страшном сне — не мог представить, что он станет героем отвратительного скандала, вызванного к жизни камланием левых радикалов!!

Знакомьтесь — Александра Оказио Кортез, молодая, дремуче невежественная и зловеще-прекраснодушная дура.
Тупая звезда взошла с неожиданным избранием барменши в Конгресс США, где её непрестанно рвёт пережёванными банальностями много раз опробованных банкротств по перераспределению денег в пользу люмпенов.
Злокачественное прекраснодушие сгубило уже не одну страну, подмена здравого смысла идеологиями загнала самый богатый штат Союза, Калифорнию, в глубокую клоаку.
Но — битому неймётся, она кликушествует — Кассандра отдыхает, по сравнению.
И если вы думаете, что смена похабной рожи Шарикова на смазливую молодую женщину что-то меняет — то нет, «всё взять и поделить» —её любимый конёк, явно, что она является реинкарнацией, а то и прямым потомком Полиграф Полиграфовича.

США — страна центристская, такие сильные левые или правые крены молчаливое большинство переносит плохо, с недоуменным недовольством. Девочка она амбициозная, рвётся к власти над умами и душами одной из двух главных партий — что этой партии на пользу не пойдёт.
Ну, да бог с ней, да?
Да.
Пока эта молодая идиотка, хунвейбин нью-йоркского разлива, дебилка в поиске — к чему-бы присраться — обходя Капитолий, не находит статую моего героя, отца Дамиана, святого отца Дамиана.
И, ничтоже сумняшеся, немедленно приступает к метанию кала — ничтожная соплячка кликушествует по поводу поистине Великого Гуманитария: он-де символ колониализма, белого превосходства и патриархата!!
Враньё и глупость — однако юродивые сейчас на марше и мы видим диковинные примеры дебильности: потомки рабов разрушают статую аболициониста, освободившего тысячи рабов или, католичка по рождению, требует удаление статуи католического святого, отца Дамиана...
Гавайская волна протестов и возмущения приостановила пылкую дуру — статую не тронули, пока.
... Профессор Преображенский, ау!!
Нельзя ли на бис — повторить преображение Шарикова обратно в собаку?!?! Надо бы начать массовый проект, Шариковых у нас теперь — тьма!!
И я даже знаю — с кого начать ... собак в Америке любят куда больше политиков или погромщиков.
Впрочем, как и везде. @ Michael Ashnin

5

Сочинение на тему «Образ женщины-героини в русском фольклоре»
Ученицы 9 класса Посадинец Марфы
План
1. Вступление. Историческое обоснование образа женщины-героини.
2. Эпический сказ «Морозко» как воплощение чаяний народа
а. Образ Ивана
б. Образ Настеньки
в. Образ воительницы Марфуши
3. Заключение. Влияние фольклорных героев на развитие международного женского освободительного движения.

Тема эпического сказа «Морозко» в сознании народа возник не спонтанно, это выстраданное воззвание низов, исторически порабощаемых олигархической верхушкой.
Придавленная тяжким гнетом неразвитой экономики мужская часть социума глумливо издевалась над бесправной женской половиной общества.
Иван – главный герой, вскормленный нежной матерью до 18 лет, жестоко покидает бедную женщину, оставив ее без попечения. Более того, есть подозрение, что в деревне, Иван безответственно сеял свое семя в лоно невинных девиц и сам-собой напрашивается вопрос: «А не потому ли Иван исчезает из дома, то не хочет платить алименты незаконнорожденным детям?»
Да, Ивана постигло, якобы, наказание, он превратился в медведя, но было ли это воистину справедливо? Ведь теперь, не связанный условностями окружения, он может беспрепятственно поедать зайцев и мед, не платя при этом 17% налога за потребление!
Но самое страшное - заключительный аккорд трагедии: Иван бессердечно растлевает 16-летнюю Настеньку.
Мы предвосхищаем ваш вопрос «почему?». А вы слышали марш Мендельсона в конце сказа?
Настенька. Юное забитое существо. Не личность, тень. Она скользит по сказу, бесхребетно подчиняясь всем. Настенька идеальная жертва для педофила Морозко. Задумайтесь, почему ледяной посох Морозко так напоминает …?
Но не все в сказе так безнадежно для слабой половины человечества. Марфушенька – вот та, кто восстанет и победит закскорузлый и веками устоявшийся гнет!
Впервые, мы видим Марфушеньку крепко спящей, и понимаем, что именно так она копит силы для предстоящих битв. Во рту у нее высококалорийный леденец. Это говорит о том, то у нее крепкое здоровье и диабет ей не ведом.
Мощные зубы и оригинальный способ потребления орехов – Марфушенька духовно и физически сильная и ее мышление нестандарно.
У героини прекрасно сбалансированная диета, она знает, то орехи – источник клетчатки и селена, лук и молоко также обогащают ее иммунитет.
На фоне заботы о здоровье, юной девушке чужды навязанные стандарты красоты, врожденное ощущение благородства позволяет ей, внутренне смеясь, украшать себя первобытным макияжем и париком.
Патриархальные устои общества давят Марфушеньку, она рвется к свободе, устраняя по ходу размазанную по стенке мать, прикусившего язык отчима, жениха или водную преграду.
И в минуту смертельной опасности героиня не пасует. На провокационные вопросы Морозко о погоде воительница гордо отвечает, что да, ей холодно, что ей плохо в его роскошных чертогах. Сконфуженный Морозко отступает, он понимает, что эту амазонку ему его посохом не ублажить.
Марфуша возвращается домой победительницей: в крепких санях немалой стоимости, и везет ее тройка породистых свиней, будущая база Марфушиного фермерского высокорентабельного хозяйства.
Но главное сокровище героиня сжимает в руках: уголь, стило, которым на скрижалях истории будет начертано гордое имя «Марфушенька».
Сказ «Морозко» широко известен всему миру, по его мотивам также был снят одноименный фильм, чья идеологическая составляющая была несколько однобоко сориентирована.
Но женская часть общества чутко уловила ветер перемен. В ногу с Марфушенькой теперь на марше суфражистки и феменистки. Женское политическое и социальное движение растет и ширится во всем мире.

6

Коротко писать я не умею. Как всегда длинно( Извините.

Давным-давно, в какой-то другой жизни, купить хорошую книгу было большой проблемой. СССР – самая читающая страна в мире) читали в автобусах, читали в метро, впрочем, были и те, кто не читал, а спал или вязал) чтобы не терять времени даром, живя в Москве где-нибудь на Юго-Западной и работая в каком-нибудь в Медведкове.

Одним из шансов купить и прочитать интересную книгу, в особенности новинку, было подписаться на один из «толстых журналов». Подписка на них была лимитирована, тираж тоже нолями не впечатлял. Более реальной возможностью была подписка на Роман-газету, здесь тираж был массовый, и тоже печатались новинки. Правда, немного другие.

О, это был «иксклюзивный икслюзив»! Широкого формата почти что А3+, блеклый текст в два столбца, а главное – бумага, конкурирующая с туалетной. Собственно, как раз для WC вариант был вполне удачный и утилитарный, если исключить неоднозначно действующие на нежную кожу составляющие типографской краски. Печатались там не особенно интересные произведения, но иногда попадались и стоящие.

Всплесками-заманухами были 2-3 романа, собственно из-за которых и приходилось подписываться. Одной такой брошенной костью голодным читателям среди годовой макулатуры в конце 80-х был роман Бориса Можаева «Мужики и бабы».
Роман оказался странным. С деревней меня никогда ничего не связывало, с описываемыми местами тоже, слова «Антоновский мятеж» ни с чем кроме Тамбовщины не ассоциировались – спасибо учителям истории в моей славной школе. Единственные даты, вбивавшиеся в голову – 1917, 1941-45 и, может, еще 1861, но эта дата у меня давно под большим сомнением.

Меня поразило, как была показана эта история, как показана та деревенская, далекая от меня жизнь. Роман остался в памяти яркими картинами – кто не знает, Можаев писал его 30 лет. И о тех местах, где вырос, о тех событиях, которыми было окутано его детство.

И я совсем не думала, что через много лет буду косвенно и совсем немного причастна к этому произведению.

Теперь сама история. Я не буду писать ни фамилии, ни название местности. При желании все легко гуглится.

В одной из российских деревень еще во времена крепостничества жил юноша-крестьянин. Деревня была «бродягой», странствовала из Рязанской области в Тамбовскую и обратно, иногда забредая и в Московскую. Работником был толковым, тут и год 1861-й нагрянул, работал на барина, затем завел свое хозяйство, чего уж скрывать, удачно женился на купеческой дочке из соседней губернии, богатство преумножал. В родном селе построил несколько домов, школу, теплую церковь – все здания до сих пор используются, - имел магазины, лабазы, мельницу, конезавод, и это далеко не весь перечень. Слыл среди односельчан человеком справедливым и отзывчивым, помогал тем, кто приходил к нему за помощью с целью открыть свое дело.

В семье родилось 4 дочери и 2 сына. 2 дочери и 1 сын стали врачами – сын, кстати, в романе он упоминается под своим именем, - был земским врачом. Одна из дочерей впоследствии в течение многих лет была главврачом Раменского роддома.

Второй сын получил техническое образование.

Звучит кощунственно, но на счастье, наш герой умер незадолго до революции и похоронен у построенной им же церкви.
Настала власть советов. Могилу «эксплуататора трудового народа» раскопали, прах выбросили. В дом героя въехала новая власть, вдова перебралась к одной из дочерей в районный город, никого из семьи в селе не осталось.

Они остались жить в России, неизвестной оставалась только судьба второго сына. Долгое время о нем ничего не было известно, и только не так давно в списках белорусского Мемориала появилась информация, что в 1941 году был арестован, судом в Бресте был вынесен приговор.
На основе этой информации в путеводителях и книгах по истории того края писали о его гибели.

Но это было оказалось неправдой.
Второй сын действительно после революции не остался в России. Каким образом он оказался в Польше, теперь уже выяснить трудно. Сначала я думала, что Александр, так было его звали, был в отряде Булак-Балаховича, после заключения Рижского договора вместе с балаховцами был интернирован на территории Беловежской Пущи там и, как и другие бойцы, пустил корни – покидать место жительства им было запрещено. Советская Россия настаивала на выдаче этого отряда, Польша этого не сделала. Солдатам были отданы в Беловежской Пуще участки, к слову, сложные для возделывания, почти все женились на местных – добавлю, народ там в основном православный, - и занимались сельским хозяйством. Выехать оттуда и жить в столице было дозволено только Булак-Балаховичу. Он тоже не был выдан в Россию, но не сказать, чтобы был особо жалован властями новой Родины. Личность достаточно одиозная и контраверсийная, его методы ведения войны и в Польше не были признаны гуманными, воинского звания он не получил, хотя и носил генеральскую форму. Старика просто оставили в покое, простив ему эту слабость. До сих пор неизвестны обстоятельства его гибели – но это уже другая история.
Литературных опусов с Балаховичем я не встречала, а в кинематографии он отметился. Если не ошибаюсь, в старом фильме о событиях в Эстонии и в фильме втором цикла «Государственная граница. Мирное лето 1921 года» - это как раз об отряде Балаховича. Когда-то читала, что даже актеров в этих двух фильмах подбирали с внешним сходством с Балаховичем.
Заканчивая свое отступление от темы скажу, что перед 2 Мировой войной большинство из бывших балаховцев вместе с семьями оставили насиженные почти за 20 лет места и выехали в Аргентину. Тех, кто по каким-то причинам остался, судьба ожидала незавидная.

Но в случай с Александром это не вписывалось, так как в начале 30-х он женился, жил в Познани, родилась дочка. Как версия, он мог перед I Мировой войной работать на территории Королевства Польского, остаться там во время оккупации и в 1918 году остаться уже в свободной Польше, не вернувшись в Советскую Россию. В этом случае гражданство он мог получить без проблем. Если же был эмигрантом после событий революции и гражданской войны, то шансов на получение польского гражданства у него практически не было – яркий этому пример Вертинского, Мережковского с Гиппиус, да многих других.

Когда дочке было 4 года, жена Александра умерла. Уже не совсем молодой человек (год рождения 1887), в середине 30-х получил место лесничего в Беловежской Пуще. Любил свою работу, любил и знал лес, свою дочку воспитывал как мальчишку, научил любить и понимать природу.

Настал 1939 год. СССР и Германия Польшу между собой поделили, эти территории отошли к Советскому Союзу. Вскоре события не заставили себя ждать. Александр был арестован, вынесен приговор. Вместе с другими приговоренными ожидал своей участи в тюремной камере.
Девочка осталась одна. Приютила ее крестная мать – молодая дворянка из усадьбы.
Через несколько месяцев Брест заняли немцы. Опять на счастье, не всех приговоренных успела расстрелять предыдущая власть, немецкие власти всех заключенных отпустили, среди них был и Александр.
Вернулся к своей любимой работе. Работа предполагала нахождение в лесу, дочка должна была учиться в школе. Чтобы не утратить связь с корнями, отец на полгода посылал ее учиться в польскую школу, полгода – в русскую. Когда училась в польской, жила в польской семье, когда училась в русской, жила в семье у православного священника.
1944 год, и теперь Александра арестовали уже немцы.
Девочка опять осталась одна как перст. Опять ее забрала в свою семью та молодая бывшая хозяйка усадьбы – усадьба к 1941 году была разорена, в ней был колхоз, старшие хозяева в товарном вагоне вывезены на восток. Дворянка, оставшаяся с тремя детьми, проводила в городке небольшую лавку. К своим трем добавила дочку Александра.

Советские войска освобождают те территории, они отходят СССР. «Великое переселение народов» - поляки переселяются на Возвращенные земли – западную часть Польши. Боясь, что новые власти заберут сироту с русской фамилией в детдом и увезут, дворянка записывает ее своим четвертым ребенком, а настоящие документы они закапывают в лесу, надеясь когда-нибудь вернуться.

Они ждали, что Александр жив и вернется. В Познани, где поселилась семья, приемная мать пыталась официально удочерить девочку, но ей отсоветовали это делать, так как в этом случае вернувшийся Александр официально потерял бы семью и не имел никаких прав на ребенка.

Долгое время они его ждали и искали, и только спустя много лет стало известно, что Александр умер на «марше смерти», при переходе из одного концлагеря в другой. Он был заключен в концлагерь в Судетах, в Ризенберге, на работы в каменоломни, туда, где проходили испытания Фау-2. Лагерь освободили, но заключенных отправили в другой, пересыльный лагерь, Александр умер по дороге, не выдержав пути. Поэтому его долго не было ни в списках погибших в концлагере, ни в списках освобожденных.

Приемная мать всегда говорила девочке, чтобы она помнила своего отца, что он был из России. Чтобы помнила свою русскую фамилию и русский язык.
Ее жизнь сложилась, институт, замужество, дети, внуки. Только ничего не знала ни о роде своего отца, ни о роде своей матери.

Узнала только в начале этого года. Что ее дед – почетный гражданин, что о нем и его деятельности проходят конференции, что в школах на его родине о нем рассказывают на уроках краеведения и истории, что сохранились почти все построенные им здания, что о ее семье написано в путеводителях.

Что советский писатель Борис Можаев в романе «Мужики и бабы» описал дом ее деда, с обстановкой, как оно было еще до революции.
И теперь ждет, когда будет можно посмотреть снятый по этому роману сериал, где съемки были в ее «родовом» селе и домах, построенных ее дедом.

Дочке Александра Николаевича, внучке Николая Илларионовича, родившегося в 1850 году, - 90 лет…

8

Ох я дура
Ну и дура.
Дура я проклЯтая.
У него четыре дуры.
А я дура пятая!

Про Вовчика

Можете себе представить, что солдата срочника - выгоняют из армии!?
Полгода до дембеля а солдату показывают ворота с обратной стороны! И чтоб забыл эти ворота!
Это Вова! Не Путин.
Мы с ним в учебке служили. В Челябинске. Мужичёнка никакой. Бананы и апельсины - только в армии увидел. Жил под Вяткой, в глухом селе.
Но как он был популярен у любых женщин. У любых. Мог заболтать хоть старушку, слёзно прося на пряники, или хохоча, выманить студентку из толпы сокурсниц, под предлогом .. А хрен его знает под каким.
Вова был добытчик! Сигареты и иногда ужин на полроты голодных курсантов Вова находил без проблем, были бы рядом женщины.
Пряники и сушки мы вообще не покупали. Всё доставал Вовчик.
Ему сказочно везло! Наша рота была на третьем этаже. Он умудрялся из окна договориться с какой-нибудь бабушкой, чтоб она принесла поесть и даже выпить! В самоходы - почти не ходили, но у меня была лазейка. Так я Вовчика всегда с собой брал. Я к даме, Вова - за провиантом.
И вот раздача погонов! Закончились и учения и марш-броски с утра на 20 километров.
Все прощаются перед возвращением в родные части. Ближе к дембелю - узнал, что Вовка соблазнил жену комполка! Дело замяли. Вову попёрли из части.
Начштаба: - Вова, ты сюда не приходи. Мы тебе военный билет почтой пришлём. Постарайся не умереть до этого, а то на нас спишут.
Я знаю Вову. Он на марше никогда не ныл. Зато любые женщины - за нами караваном шли, всхлипывая, если Вова с ними хоть словом обмолвился!
Талантище!!! А вида - никакого...

10

О путче и не только. Воспоминания десантника

Призвали осенью 89-го. Направили в десантную учебку в Литву. Город Рукла. Там не доучился, потому что в Союзе начались беспорядки, решался вопрос о расформировании части, - досрочно присвоили младшего сержанта и отправили в Рязанский полк ВДВ. Несколько дней всего в полку пробыл, и кидают нас в Тбилиси. На аэродроме просидели два дня в ангарах. Потом в закрытых фургонах перевезли в строительную часть, где переодели в стройбатовскую форму. Там была какая-то заваруха. Каких-то заложников освобождали. Меня и ещё «молодых» под пули не отправили. «Вам ещё рано, - сказал взводный, - успеете». - и поставил нас в оцепление. Сам он и человек десять наших десантников полегли в этой операции. Весна 90-го это была, наверное. Черешни много было спелой и крупной.
А потом, уже на алычу, мы попали в Баку-2. Или нет…. Это надо альбом смотреть. 26 лет прошло, и как сказка все вспоминается. Приехали в Баку, - старшина договорился, что кормить нас будут в ресторане. И мы реально, как гражданские, приходили в ресторан, они гостеприимные люди – азербайджанцы, - такие столы нам накрывали… Военным был везде почёт в те времена. В Баку была табачная фабрика. Мы ходили туда. В России как раз проблемы начались с табаком. То мне отец курево посылал в армию, а из Баку уже я ему курево отправлял.
К ордену я был представлен вместе с командиром взвода за десантирование внутри БМД. Сначала нас три месяца обучали десантироваться в системе «Кентавр». Там ещё такие кресла были космические. Если честно – я в итоге не прыгнул в этом кресле. До этого только сын Маргелова внутри БМД прыгнул. И ему за это Героя дали. Сейчас бы я не пошёл. А тогда спросили: «Кто будет внутри БМД десантироваться?» - сразу вызвался. На всё готов был.
Из БМДэшки всё повыкидывали и поставили эти космические кресла.
Ветер в день учений был сильно выше допустимого. А министр обороны со свитой, с иностранцами все здесь уже. Загружаемся в самолет вместе с нашими БМДшками, - командир роты, взводный, я, три водителя. И взводный говорит мне: «Пусть меня уволят-расстреляют, но в БМДшке мы с тобой при таком ветре прыгать не будем. Прыгнем отдельно – замешаемся в этой толпе. А на земле прибежим к машине, - вроде мы в ней были». По плану учений мы с ним вдвоём должны были внутри находиться. БМДшка сползает по рампе, мы – за ней. У нашей роты были экспериментальные парашюты – Д-6 серии 4. Приземляюсь – купол погасить не могу, ветер тащит. Об землю бьюсь… На этом парашюте есть второе кольцо – дернёшь его, - половина подвесной системы отстегивается, и купол погаснет тогда. Собрался дергать, а меня уже ветром подняло, земля внизу далеко. Семнадцать человек в тот день стёрлись насмерть – с Костромской дивизии, ДШБшники ещё… Их ветром носило по полю, било об землю… Шестьдесят шестыми «Газонами» догоняли купола, гасили колёсами.
Вот земля снова приближается, шлеп, дернул второе кольцо, отцепился от парашюта. Из ушей и носа кровь, комбинезон слева разодран и кожа стерта-сбита, хромаю к своей БМДшке. Нам же с командиром взвода надо внутрь залезть – вроде мы там были. Подбегаю – а люк в метре под землёй. Из-за ветра система приземления не сработала как надо, и машина ушла мордой в землю. Причем, не болото, не пахотная какая земля, а в плотную слежавшуюся землю так воткнулась. И торчит. И мы со взводным вылезать оттуда должны, а там до люка ещё и не докопаться. Что дальше делать не знаю, а взводного нет.
Вокруг стрельба, МИГи в небе – учения-то комплексные. А они летят низко и беззвучно. Вот он уже скрылся, а потом рёв двигателей и уши закладывает.
Командира нет. Бегаю ищу. Орёт на высоковольтке. Он на одной стороне проводов, купол – на другой. Под своим весом сползает вниз, тут порывом ветра купол наполняется и тянет его к проводам. Открыл он запаску, по её стропам спустился, спрыгнул. Доложил ему, что БМДшка из земли торчит, и в неё не залезть. Побежали сразу к трибуне, с которой Грачев – министр обороны, Лебедь – командующий ВДВ, иностранцы наблюдают за учениями. Мы стоим в крови, взводный отрапортовал: «Упражнение такое-то выполнено!» Грачёв говорит: «Представляю лейтенанта такого-то и сержанта такого-то к награждению орденом «Красной Звезды»!» Там никто не разбирался – внутри мы были или нет. 17 погибших… Три полка десантировалось – Костромской, Рязанский, Тульский и ещё десантно-штурмовые батальоны.
Так и не знаю – достоин я этого ордена или нет. Но мне всё равно его не дали из-за путча.
А до этого прошел ещё Киргизию. Ездили мы туда чисто на патрулирование. Показать народу, что вот власть есть и у власти есть сила. На озере Иссык-Куль были ранней весной. Красивое очень! Обгорели там за час до волдырей.
Лебедя я за службу раз десять видел. Он точно, как генерал в «Особенностях национальной охоты». Только без сигары. Он мне галстук раз повязывал. Привезли нашу роту после Баку в Москву, на склады какие-то. Там нас переодевают в штатское. Костюмы, рубашки, плащи, туфли лакированные, галстуки… Кручу этот галстук в руках – что с ним делать. Лебедь подходит: «Помочь, сынок?» Повязал мне галстук. Туфли были узкие, а у меня ступня широкая. Чтобы ногу втиснуть, пришлось сорок пятый взять, при моём сорок втором. И вот мы такие неприметные в одинаковых костюмах, одинаковых туфлях, плащах и галстуках, все ранней весной с бакинским загаром, с АКСУ под плащами, патрулировали Москву попарно. Мой маршрут был на Арбате. День мы там патрулировали, и вернулись в полк.
А за несколько месяцев до этого раз целые сутки сидел с гранатомётом на чердаке в Москве. Трое срочников и офицер.
За всё время службы в полку месяца три провёл. Остальное время – командировки или разведвыходы, когда берёшь палатки, сухпаи, и километров за 60 в леса-поля. Бегать любил тогда. Случалось, в субботу или воскресенье, когда уже старшиной роты был, с другом: «Давай пробежимся…» И чисто для удовольствия километров пять нарежем… В казарму возвращаемся – ротный орет: «Старшина! Где тебя носит?! Строй роту на марш-бросок!» И с ротой ещё сороковничек легко пробегал…
Путч 91 год – тоже интересно. Самое трудное, самое жестокое было туда добраться. На гусеничном ходу от Рязани до Москвы по асфальту доехать – ни один водитель не выдержал. БМДшка на асфальте – как корова на льду. Я своего подменил. Половину дороги вёл. От асфальта из-под гусениц пыль-крошка летит. Доехали до МКАДа, у всех веки распухли - глаза-щёлочки. БМДшки одна на другую заезжали, остановку где-то снесли, легковушку задели… Реально тяжело.
Где-то перед МКАДом нас встретил Лебедь. Командиру полка и офицерам объяснил обстановку. Полк оставили здесь, а одну нашу роту отправляют к Белому Дому. 7 или 9 БМДшек у нас тогда было… И вот через все баррикады едем к Белому Дому. С тротуаров нам что-то кричат, обкидывают яйцами… Обзывают карателями. Мы после очередного юга – все загорелые… Ты спрашиваешь – за Ельцина мы были или за ГКЧП? Чего мы об этом знали?! Если Лебедь сказал, командир полка сказал – надо ехать, надо исполнять. А какое там ГКЧП, что это и зачем, - мы и знать не знали, и не надо солдатам это знать. Исполнять надо.
Приезжаем к Белому Дому, выходит президент Ельцин. Каждому из нас пожал руку, обнял, дыхнул водочкой. Руку его потную как сейчас помню. Жаркий август был. Что-то такое сказал вроде «ребятушки», «солдатушки»… Я так понял, что его обижают. Заняли оборону вокруг Белого Дома. И тут мы оказались для всех своими. Те же, наверное, кто в нас на марше яйцами кидался и карателями обзывал, теперь понесли нам жратву, курево и бухло.
Сначала мы думали, что сможем всё съесть. У нас был ГАЗ-66 в сопровождении, так мы его весь забили жратвой, и жалели, что столько боезапаса у нас место занимает. Мы ж срочники. Почти все из глубинки. А тут чипсы, пепси-кола, вина красные и белые, колбасы, коньяки, торты-пирожные, и это всё надо употребить. Ночь переночевали. В ручье каком-то умылся-побрился. Утром зарядку провел для роты. Такой миниспектакль для гражданских. И тут весь полк к нам приехал. Что вот давили кого-то из мирного населения – не видел и не слышал от наших.
А когда полк наш пришёл – началось ещё интереснее. Командира нашей разведроты, командиров взводов и меня, как старшину, вывели перед строем полка, сорвали с нас погоны, объявили предателями Родины, назвали какие-то статьи серьёзные, связали каждому руки. Я стою, не понимаю – за что? Попал, как кур в ощип. Президент руку пожал, а командование руки связывает. Чем я виноват?! Разведрота – 29 человек, весь полк стоит, и замполит полка объявляет, что мы за кусок колбасы Родину продали…
Со связанными руками отвезли в полк на гауптвахту. Офицеров - в офицерскую камеру, меня – в камеру для сержантов и старшин. С рядовых и сержантов нашей роты тоже погоны сорвали. А на губу только офицеров, и меня. Старшина роты - должность прапорщика была.
Ребята передали мне в камеру транзистор – слушаю новости. Думаю: «Если Ельцин победит – меня должны выпустить. Не зря же он мне руку жал…»
Проходят эти два дня. Слышу по радио – Ельцин победил. Прыгаю от радости чуть не до потолка. И меня действительно выпускают. Никто, конечно, не извиняется.
Возвращаюсь – в роте нет офицеров. Ни один после такого позора не стал восстанавливаться. Все написали рапорта.
И всю нашу роту вдруг отправляют за 40 километров от Рязани убирать яблоки в каком-то колхозе. Никогда для разведроты такого не было. Я – старший. Своим ходом. Зачем яблоки, куда… Взяли палатки, сухпай на пару дней… Ни задания, ни – куда яблоки сдавать… Ни корзин, никакого инвентаря, ни ящиков, ни мешков… Ребятам говорю: «Нас сюда выживать отправили. Вы - в поле за картошкой, вы – кому по деревне что работой помочь, чтобы продуктами расплатились». Прожили мы там две недели. С самогоночкой деревенской, - не без этого, конечно. Потом приезжает командир полка, представляет новых командира роты и командиров взводов. Отругал нас, что пьяные, и отправил бегом в полк. Для нас тогда 40 километров пробежать ничего не стоило. А потом выгнали меня из армии. Даже не помню – дождались осеннего приказа, или раньше. Выдали документы. Парадку не дали надеть. Сказали – у тебя «гражданка» есть, дуй в «гражданке». Так понимаю, что из-за политической ошибки командования полка там у Белого Дома. Чтобы не всплыло, что они предателями не тех объявили.
А несколько лет назад наша разведрота списались все в интернете. И мой адрес нашли. И приехали человек двадцать ко мне в гости сюрпризом. А я перед тем квартиру сменил. Они приезжают на адрес, который у них был – никто не открывает. Они соседям жмут звонки. Сосед один открывает – спрашивают про меня. А он им что-то ответил: «Его уж нет давно».
Ну, ребята возвращаются на вокзал, садятся в ресторане, наливают лишний стакан водки, накрывают куском чёрного хлеба, поминают меня. Потом разъехались.
Но вскоре один нашёл в интернете сестру мою. И осторожно так пишет ей, что, мол, - я с твоим братом служил. Она в ответ: «А он сейчас на охоте. На неделю уехал». Тут уж они ко мне снова приехали, и мы увиделись. Повспоминали…
Про орден «Красной Звезды» и не знаю – надо ли интересоваться. С одной стороны – представили, вроде. А с другой – на самом-то деле я же не внутри БМДшки прыгал. Ну, обещали орден и не дали. Зато и посадить потом обещали, но не посадили же. Отслужил, как все.
***
Послесловие от Немолодого:
Познакомился с ним в отпуске. Хорошо как-то сошлись, общались… Очень мне понравились его воспоминания. Некоторые истории из его жизни выкладывал в июне. А эту приберёг к Дню ВДВ.
Позвонил ему сейчас. Согласовал текст. Он кое-что поправил, и попросил добавить:
- С праздником, десантники!.. За войска дяди Васи!.. И вечная память павшим...

11

Не цирк – «Циркон»!

«Скорость звука» – это «Мах»:
Как рукой нам сделать взмах,
Не успеть услышать ахов,
Как накроют восемь махов!

На испытаниях российская противокорабельная ракета "Циркон" достигла на марше восьми скоростей звука (8 Махов).

12

О бренном и вечном.

В очередной раз очередные депутаты выдвинули новые предложения по изменению закона. У них на каждое событие одно предложение - а давайте новый закон примем! Водитель скорой с пассажиром легковушки в Петропавловске добыковались до трупа - а давайте всех, кто скорой не уступит, пожизненно прав лишать!
Птичий грипп в стране - давайте запретим перелеты птиц. Чего они туда-сюда каждый год летают? Пусть определятся, наконец, с кем они!
Давайте с курением бороться! Начали. Мультфильм "Ну, погоди!" сразу начал идти с табличкой "до 16 лет", а некоторые каналы, на которых сигареты затирают, смотреть невозможно, особенно когда персонаж расплывчатую сигару курит. Ахтунги на марше!
У меня до сих пор смартфоны и планшеты разное время показывают, не успевают за "последним китайским" переводом зимнего времени в летнее и наоборот.
Пустили айфончика кресло погреть, он тут же "в последний раз, зуб даю" изменил время. Убрали айфончика, следом опять время поменяли, в другую сторону.

А тем временем...
Я прошлым лет был в Валенсии. Там у ворот кафедрального собора каждый четверг собирается водный трибунал. Больше тысячи лет назад мавры построили там восемь оросительных каналов, которые до сих пор текут по тем же, неизмененным, маршрутам. А чтобы решать споры между землевладельцами, начали собирать в четверг, перед мусульманской пятницей, суд из числа уважаемых людей, решения которого были окончательными и обязательными. Потом мавров выгнали, мечеть снесли, на ее месте построили собор, но суд продолжал работать. Возле тех же ворот каждый четверг собираются восемь представителей каналов, из числа самых уважаемых землевладельцев. Денег они за это не получают, работают бесплатно.

Прошлая Дума приняла больше законов, чем все остальные - 1817. Но, с другой стороны, они же не забесплатно работают, надо же и прозвище - бешеный принтер - оправдывать.

А тем временем в следующий четверг в Валенсии возле ворот кафедрального собора опять состоится заседание водного трибунала. Желающие посмотреть могут особо не торопиться, успеют.
Тысячу лет, каждый четверг.

Мамин-Сибиряк (с)

13

Как бочка алкоголя разгромила огромную армию
Война 1787-1792 года между коалицией Австрии и России с одной стороны и Османской империей с другой, угрожала туркам войной на два фронта. Русские войска наступали в южном Причерноморье и на Кубани, а австрийцы начали прямое наступление на Стамбул через Белград. В этой обстановке османы сосредоточили основные силы против австрийцев, чтобы снять непосредственную угрозу для своей столицы. 19 сентября 1788 года в ходе этой войны произошло удивительное событие, получившее название «битва при Карансебеше» по названию города Карансебеш, который располагается на территории современной Румынии.
В безлунную ночь на 19 сентября 100 тысяч австрийцев шли на сближение с 70-тысячной турецкой армией с целью дать бой, который должен был определить судьбу войны. Рота гусар, шедшая в авангарде австрийцев, переправилась через небольшую речку Темеш, вблизи города Карансебеш. Однако после тщетных поисков османских войск австрийские гусары наткнулись на цыганский табор. Служивые устали и порядком промокли, поэтому, когда гостеприимные цыгане предложили им отведать шнапса, они не отказались. Пьянство военнослужащих этого рода войск вошло в поэзию и прозу. Как тут не вспомнить пушкинский «Выстрел» и слова его главного героя Сильвио, служившего в гусарах: «Мы хвастались пьянством». В общем, пир был в разгаре, когда через реку переправились части пехоты. Увидев веселящихся гусар, пехотинцы потребовали своей доли угощения. Началась перебранка между гусарами и пехотинцами, в ходе которой один кавалерист то ли нечаянно, то ли от злости выстрелил в солдата. Тот рухнул, после чего началась всеобщая свалка. В драку вмешались все гусары и все пехотинцы, находящиеся поблизости.
И перепившиеся гусары, и изнывающая от жажды пехота, разгоряченные мордобоем, не желали уступать. Наконец, одна из сторон взяла вверх – побежденные позорно бежали на свой берег, преследуемые ликующим противником. Кто был разбит? – история умалчивает, точнее, сведения противоречивы. Вполне возможно, в одних местах победу одержали гусары, а в других пехотинцы. Как бы то ни было, подходящие к переправе войска вдруг увидели испуганных бегущих солдат и гусар, измятых, с синяками, в крови… Сзади слышались победные крики преследователей. Между тем, гусарский полковник, пытаясь остановить своих бойцов, заорал по-немецки: “Halt! Halt!” Так как в рядах австрийской армии было много венгров, словаков, ломбардцев, плохо понимающих по-немецки, то некоторым солдатам послышалось «Аллах! Аллах!», и те, не разобравшись в ситуации стали кричать «Турци, турци!», после чего паника охватила всех. Запаниковавшие солдаты ничего толком не могли объяснить офицерам и те стали рапортовать вышестоящему начальству о том, что австрийский авангард неожиданно напоролся на турецкую армию. Добавили паники и гусарские лошади, которых пьяные гусары некрепко привязали и которые, услышав выстрелы, сорвались с перевязей и поскакали по направлению к австрийцам. Положение усугублялось и тем, что был вечер и наступали сумерки, в которых плохо было видно происходящее. Командир одного из австрийских корпусов решил, что турецкая кавалерия атакует австрийские войска на марше и, «спасая» армию развернул свою артиллерию и открыл огонь по лошадям и толпе бегущих солдат. Паника достигла апогея. Снаряды рвались в толпе обезумевших солдат. Пытавшиеся организовать сопротивление офицеры строили полки и бросали их в атаку на артиллерию, в полной уверенности, что воюют с турками... В конце концов в бегство обратились все. Император, тоже пребывающий в уверенности, что турецкая армия атаковала лагерь, пытался овладеть обстановкой, но бегущая толпа сбросила его с коня. Адъютант императора был затоптан насмерть. Сам Иосиф спасся, прыгнув в реку.
К утру все стихло. Пространство было усеяно трупами бойцов, ружьями, мертвыми лошадьми, седлами, провиантом, разбитыми снарядными ящиками и опрокинутыми пушками – одним словом, всем тем, что характеризует разбитую наголову армию. На поле самого странного сражения в истории человечества остались лежать ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ мертвых и искалеченных солдат. По числу жертв битва стоит в ряду крупнейших сражений человечества (в знаменитых битвах при Гастингсе, при Азенкуре, при Вальми, в Долине Авраама и многих других число погибших гораздо меньше). Австрийская армия перестала существовать, так как оставшиеся в живых в ужасе разбежались.
Подошедшая к месту инцидента османская армия под командованием Коджи Юсуф-паши с изумлением осматривала его. Юсуф-паша сначала не понял, что произошло, но когда до него дошло, что австрийская армия чудесным образом рассеялась, он захватил инициативу и легко занял сам город Карансебеш. После одержанных турками побед при Мегадии и Слатине Иосиф II согласился на трёхмесячное перемирие. Эта война вообще была не слишком удачной для австрийцев: успехи сменялись поражениями. Не сильно помогла и помощь союзников. Травмы, полученные в злополучной кампании 1788 года, не прошли бесследно для австрийского императора: он скончался в феврале 1790 года. Его преемник заключил с Османской империей сепаратный мир и уже никогда больше, до самого своего конца Австро-Венгрия не воевала с османами.

14

История с энциклопедией.
Лет пять назад высоколобые вашингтонские бюрократы решили- надо медицину переводить на компьютер, легче будет присматривать да высчитывать.
Идея, неплохая сама по себе, приняла черты компании по борьбе за урожай- показатели, премии передовикам и наказание отстающих.
Самое хреновое- эта доля выпала на меня, главного врача нашего небольшого госпиталя.
Должность это выборная, год-другой и передаёшь следующему врачу- и так далее.
Надо ещё упомянуть - врачи госпиталю и Обаме напрямую не подчиняются, республика со своей Конституцией и законами.
То есть постановление партии и правительства надо проголосовать, для утверждения.
Готовлюсь к собранию- поговорил с мужиками, шансов у меня- как у Трампа год назад- никаких.
Врачи у нас толковые, дело своё знают- но консервативные и пожилые, с компьютером - на вы и с помощью детей, а то и внуков.
Я тоже не силён- но пара молодых врачей взялись научить старых, после утверждения голосованием.
Мучаюсь- как же убедить коллег?
Мы все выросли с историями болезней подмышкой, всё всегда собиралось в историях- а теперь надо рыскать по компьютеру, службы типа радиологии и приёмного покоя не синхронизированные, надо лазить к ним, всё сыро, на марше. Успехи минимальные- с максимальной головной болью.
Утро голосования, я пришёл на конференцию, с Британской энциклопедией за 2006 год, подмышкой.
Ловлю недоуменные взгляды коллег- нахрен тебе, парень, энциклопедия?
Время открывать прения- один за другим врачи высказываются против.
Как ведущий- мой черёд последний.
Встаю, показываю всем том Британской Энциклопедии- а она есть в каждой семье, мои коллеги выросли и учились с ней.
Толкаю короткую речугу- все видите? Все знают- что это?
Ясное дело знаем, ты ближе к делу!
Это- последний том, они перестали её печатать, Гугл убил спрос на неё, она теперь только на Интернете...
Задумались.
Заканчиваю речь- если уж Британская Энциклопедия сдалась- пора и нам компьютеризацию вводить.
Врать не буду- предложение прошло с минимальным перевесом голосов..
Но -прошло, мы все теперь в ногу со временем.
А энциклопедия?
Стоит на полках, грустная- никто ей не тревожит.
Так и дремлет, ждёт Армагеддона, Интернет накроется-она и пригодится...

15

К истории о марше из «звёздных войн» на школьной линейке.

Год эдак 93-й. Была у нас в школе штука под названием «мелодия вместо звонка». О начале-конце урока из развешанных в коридорах репродукторов оповещали разные детские мелодии типа «я играю на гармошке», «дружба начинается с улыбки» и т.п. В технические подробности вдаваться не буду, скажу только, программировалось там всё тупо перестановкой перемычек. Очережной переход на летнее время, тупые часы звонком сбивают расписание уроков. Как их переставить знал только конструктор этого чуда техники, он по каким-то причинам сейчас в школу приехать не мог. Единственные представители мужского пола в школе - трудовик и историк не в счёт, им только чаи гонять и в шахматы играть. Позвали нас, двух раздолбаев, которые могут нечто большее, чем разрисовать парту или закинуть в женскую раздевалку перцовую шашку, когда девки уже сняли юбки, а спорт-форму ещё не надели. Короче, пустила нас завучиха к этому гаджету. И рискнула оставить нас одних, мол, разберётесь - позовёте. С летним временем разобрались. А затем, пользуясь вседозволенностью, поколдовали над музыкальной частью этой шарманки, благо на панели была нацарапана шпаргалка по программированию мелодий, проще говоря, соответствие перемычек тональности и длительности нот. Слухи по школе расползлись быстро, парни из нескольких классов договорились устроить флэшмоб (блин, тогда и слова такого и не было). В конце очередного урока вместо какого-то «я на солнышке лежу» раздаётся тот самый имперский марш. Ученики, не дослушав учителя, бросают ручки, встают в строй, маршируют к выходу из класса за «Дартом Вейдером», несущим указку на манер лазерного меча.

Ничего никому тогда не было, нас с подельником не сдали. Но, недолго музыка играла. Когда этот марш солдат Империи прошёл по коридорам в то же время на следующий день, переключатель из положения «музыка» перевели в положение «звонок». Может, на следующий год и восстановили, но до выпускного о начале и окончании уроков нас хриплым треском оповещали стандартные изделия «звонок громкого боя».

16

Есть у меня родственник, ну так, двоюродной бабки племянник, как говорится. Видимся раз в год по обещанию.
Последний раз, рассказывает и хохочет.
Ему на фирме, где он завотделом, начальник и говорит - представляешь, у нас на складе на 200 тыщ некондиции! Это ж все надо оформлять, списывать. А это ж 200 тыщ!
В чем здесь смех? А вот в чем.
Парень закончил военное училище, распределился в часть - 10 гектар радаров и электроники в центре города-миллионника.
А сердюковщина на марше.
Короче, поняв, что все равно на этом месте будут стоять многоэтажки, офицеры принялись устраивать свою судьбу.
У родственничка сие устройство вылилось в машину представительского класса и "трешку" в сталинке в том самом миллионнике....
Потом машина как-то по глупому гробанулась, с квартирой тоже не гладко, и до него дошло - небеса как бы намекают, работать надо честно.
Ну, что - нарисовал себе трудовую, и пошел честно работать.
И теперь вот сидит, не знает, как директору фирмы сказать, что евонные "200 тыщ" - ерунда, есть опыт списания по полтора миллиона в день.

17

Как-то в советские времена на 7 ноября (главный праздник СССР) в ГАБТе шла Аида.
И вдруг, незадолго до спектакля, первый трубач сильно заболел. Со вторым тоже случилось несчастье.
Вызывают третьего. А он отыграл марши на демонстрации, выпил рюмку-другую и вообще у него законный выходной...
Кое-как привели его в чувство и вот он сидит ждет свое соло в известном марше в Аиде.
На сцене - колонны египетских воинов и всё такое. Подходит момент, и он, в той же тональности и в тех же гармониях начинает автоматически играть...... фельдегерский марш, который он все утро играл на демонстрации.
С публикой (которая тоже была на демонстрации) случилась истерика. Спектакль пришлось остановить на 40 минут.

18

Сервис на марше

Огромной популярностью пользуется молодежное кафе г. Учкудук "Три
шампура". В непринужденной, располагающей к полному разложению
обстановке, здесь можно заказать не только рюмочку кофе или графин
самогона, нюх табака или чек гашиша, украинский гопак или грузинскую
лезгинку, китайские кроссовки или дефицитный презерватив конструкции ЗАО
"Шинник", модные драные джинсы или краденые автомашины, но и по сходной
цене можно приобрести девственность или членский билет ВЛКСМ. Молодежное
кафе сразу же приобрело самую широкую популярность в самых узких кругах
молодежи.