Шутки про ой - Свежие анекдоты

Результатов: 4575

751

Имею друга, который "промышляет" акушером-гинекологом. Это - повод для многочисленных шуток от друзей. Но и он не остаётся в долгу, добавляет в копилку, по мере накопления опыта (а опыт у него - почти 40 лет) разные случаи. На очередном празднике: ну, рассказывай, чего нового тебе отчудили "девушки" или ты... Да всё по-старому. Родов было много, медсестра Катрите от усталости с ног валилась. Подожди-подожди, так ведь она НЕ ТВОЯ МЕДСЕСТРА, она никогда не помогала при родах!!! Ой, ребята, мы её всегда зовём на роды. ЗАЧЕМ??!! У неё в руках всегда есть пузырёк с нашатырём. ЗАЧЕМ ты-же старый волк, насмотрелся всякого??!! Да это не мне - с тех пор, как мужьям разрешили присутствовать при родах, она всегда участвует только в спасении НАСТОЯЩИХ МУЩЩЩЩЩЩИН, которые при родах жён, практически в 100% случаев, бледнеют и грохаются на землю, она сразу даёт им нюхать ватку с нашатырём... мне-то некогда это делать.

753

В 1903 году журнал "Русский врач" (№46) рассказывал о сентябрьском заседании Русского сифилидологического и дерматологического общества. На заседании был зачитан интересный документ: приказ по одному из юнкерских училищ от 18 февраля 1890 года:

"Дабы обезопасить юнкеров от заразы сифилисом при половых отправлениях, устанавливается следующее:

1. Для посещения юнкерами избран дом терпимости Морозовой.

2. Дни посещения назначаются: понедельник, вторник и четверг.

3. Для посещений этих устанавливается очередь взводная, т.е. напр., во вторник очередь 1-го взвода 1-го эскадрона, в четверг 1-го взвода 2-го эскадр., в понедельник 2-ой взвод 1-го эскадр., во вторник 2-ой взвод 2-го эскадр. и т.д. Но в случае, если желающих во взводе слишком много, то взводный унтер-офицер обязан установить между ними очередь. Если же желающих от данного взвода окажется меньше возможного для посещения, то вызываются очередные из следующего взвода своего эскадрона, а если и там не хватит, то из следующего взвода и т.д.; так, напр., если очередь идти 3-му взводу, то при недохватке он вызывает очередных 4-го взвода, а затем 1-го взвода и т.д. Очередь между взводами наблюдают вахмистра.

4. В дни, указанные для посещения, от 3 до 5 часов по полудни, врач Училища предварительно осматривает женщин этого дома, где затем оставляет фельдшера, который обязан наблюдать: а) чтобы после осмотра врача до 7 час. вечера никто посторонний не употреблял этих женщин; б) чтобы юнкера не употребляли неосмотренных женщин или признанных нездоровыми; в) осматривать члены юнкеров до сношения с женщинами и отнюдь не допускать к этому больных юнкеров и г) предлагать юнкерам после совокупления немедленно омовение члена жидкостью, составленной для этого врачом Училища. Квартирмейстеру Училища озаботиться, дабы для данных поездок для врача отпускалось казённая повозка.

5. Вместе с врачом отправляется взводный унтер-офицер очередного взвода. По окончании осмотра он возвращается в Училище и докладывает дежурному офицеру, сколько юнкеров могут сегодня посетить дом Морозовой, считая на каждую допущенную врачом для совокупления женщину по 3 юнкера.

6. Получив это сведение, дежурный офицер приказывает ему приготовить тотчас после обеда команду указанной численности, имеющих желание совокупляться. Начальником этой команды должен быть взводный унтер-офицер очередного взвода, который и отвечает вполне за соблюдение указанных правил и вообще порядка в команде. Он обязан оказывать полное содействие фельдшеру в осмотре и омовении членов юнкеров, в чём все они обязаны подчиняться требованиям Начальника команды.

7. Команда употребителей, одетая по отпускному, увольняется дежурным офицером лично. Следовать в дом терпимости команда может врознь, но возвращаться должны все вместе и не позже 7 1/4 часа вечера. Дежурный офицер, приняв команду, тоже обязан осмотреть всех лично и принять доклад фельдшера о благополучии совокуплений.

8. Юнкера не могут посещать другие дома терпимости, кроме дома Морозовой, и вообще никуда не отлучаться, за что отвечает начальник команды.

9. Также юнкера во всё время отпуска для совокупления обязаны соблюдать порядок и тишину.

10. Всякие недоразумения в доме терпимости с женщинами устраняются взводным унтер-офицером, который по возвращении докладывает дежурному офицеру.

11. По моему уговору с хозяйкой дома во время осмотра врачом до 7 часов вечера и до ухода юнкеров посторонние лица в дом не допускаются, а потому в случае появления таковых не должно вступать с ними в переговоры, а доложить потом дежурному офицеру и мне.

12. Плата за визит устанавливается 1 р. 25 к. и при том допускается за эти деньги совокупиться только 1 раз и в течении не более 1/2-часа времени.

13. Расчёт юнкера ведут сами. При этом они должны помнить, что более позорного долга, как в доме терпимости, не существует".

756

Я по образованию химик-органик, аспирантуру делал в Чехии.

Ребята у нас в группе были компанейские, и собраться-посидеть вместе никогда не отказывались. И вот как-то, один из наших парнишек меня спрашивает, а не мог ли бы я им пельменей принести на предстоящие посиделки? Он неоднократно бывал до этого в России, русские пельмени распробовал, а вот в Чехии ими особо не побалуешься.

О чем разговор? Жене сообщил, мы с ней хороших два подноса пельменей налепили.

Приносим ко мне на работу, и тут тот же парнишка: "А водки бы надо к пельменям..."

Резонно, говорю, дуй в магазин. Он и смотался за водкой, благо что магазин за углом, только вот засада, теплая она, а пельмени уже в кастрюлю нырнули.

Да не проблема, на то мы и химики - сразу не сговариваясь, бутылку отправили в термос с жидким азотом.

К тому моменту, когда пельмени доварились, в водке заплавали комки льда... Так и отлично! Если лед плавает, значит - холодная.

Не, мы парни грамотные, бутылку с температурой за минус сто градусов никто рукой хватать не стал, аккуратно так, полотенчиком вытащили, и по стопкам разлили. Стопки инеем сразу же, конечно, покрылись, ну ничего, чутка их отогрели, и - хлоп!

Проблема в том, что водка как гомогенный продукт не замерзает, сначала в ней вымерзает вода. А вот то, что остается, это практически чистый спирт зимней якутской температуры. Его-то мы по стопкам, как оказалось, и разлили.

И вот тут надо было видеть чехов (девчонки тоже принимали участие, кстати). Сначала у них глаза полезли на лоб от резкого обморожения глоток. Потом в пищеводах это адское пойло потеплело, конечно, и непривычным до якутских морозов чехам шибануло спиртягой по полной... Ой, шибануло!..

Пока братва как рыбой об лед хлопала глазами и открытыми ртами, я подхватил кипящего пельмеша и с хеканьем им закусил. И выдал:

- Ну что, еще по одной? Да вы закусывайте, закусывайте...

Закусили все, конечно, благо что пельменями. Одна девчонка эту водку, правда, дальше наотрез пить отказалась, а остальные ничего, продолжили, благо что и лед в ней уже расстаял, и градус даже ниже привычных сорока упал.

Пельмени те в историю группы потом вошли под названием "сидоровские".

И вроде не только в историю группы. Тот самый парнишка много лет спустя написал мне, что этим рецептом с каким-то рестораном поделился, так что если в Праге будете, попробуйте порцию сидоровских пельменей заказать. Если повезет и вам ее подадут, то точно не пожалеете.

757

Мужик увидел красивую девушку, хочет познакомиться. - Девушка, а вы умеете играть в крикет? Хотите я вас научу? Девушка молча достает из сумочки фотографию и протягивает ему. Он: - Ой, какие очаровательные малыши! А как их зовут? Она: - Теннис, гольф и водные лыжи...

758

Хорошо быть толстой жирной гусеницой. Сидит она на листике, греет попку солнышком и жрёт, жрёт, жрёт. Но потом происходит чудо - метаморфоза! Гусеница окукливается, отлёживается и превращается...
- Чо-то я не поняла? Это чо такое? Где моя, хер-нахер, шуба изумрудная? Это чо за фланелька? Я теперь что ли бабочка, ой? Теперь я порхаю, что ли? За нектаром, ой? ... Мамочки!
Голос свыше:
- Извините, произошла техническая ошибка. Вы не бабочка. Вы - поганая моль.
- Ох! Слава богу! Какое счастье! Как повезло! Ну я это... полетела? Не подскажите, где здесь ближайшая шуба?
И снова жрёт, жрёт, жрёт.

759

Марк Шагал и Мстислав Ростропович.

Они встретились впервые в Париже в 1971 году. Драгоценный подарок от той памятной встречи – шагаловская палитра с дарственной надписью на оборотной стороне: «Дорогому другу Славе от «дяди» Марка Шагала». Следующая встреча произошла вслед за драматическими событиями. 26 мая 1974 года Ростроповича, как он говорил, «вышибли из Москвы», а Вишневская с дочерьми последовала за ним в Париж спустя два месяца. К их приезду у Ростроповича не было назначено еще ни одного концерта и с деньгами, в основном одолженными, было нелегко. Марк Шагал и его супруга Вава (Валентина) Бродская, как немногие на Западе, понимали трагедию расставания Ростроповичей с родиной. Им хотелось помочь Ростроповичам справиться с тяжестью расставания с Родиной и друзьями. Шагалы пригласили их к себе в гости в Венс. Здесь, в студии, Шагал завершал двухлетнюю работу над мозаикой «4 времени года», предназначенной для Чикаго. Супруги упрашивали Ростроповичей присоединиться к ним на церемонии открытия мозаики. Ростропович согласился: “Ну, я же не могу отказать «дяде» Марку”.

М.Ростропович с Г.Вишневской прилетели в Чикаго, и маэстро успел коротко порепетировать, готовясь к выступлению. Концерт на приеме ознаменовался исключительным событием. За день до приёма, как рассказывал потом Ростропович, ему в гостиницу позвонила г-жа Натика Наст, дочь основателя известнейшего Американского Издательства Conde Nast и супруга бывшего вице-президента Нью-Йоркского Центра Музыки и Драмы, виолончелиста-любителя (банкира по роду своих профессиональных занятий) Джеральда Варбурга. Ростропович был знаком с Варбургом еще со времён его гастролей в США в 1956 г. Тогда же он впервые увидел легендарную виолончель Страдиварий La Belle Blond, 1711 года, на которой играл Варбург (На ней однажды, с позволения тогдашнего владельца инструмента виолончелиста Дюпора, пробовал играть император Наполеон и нанес ей, к ужасу всех присутствовавших, «рану», поцарапав инструмент шпорой. Г-жа Наст сообщила Ростроповичу, что ее супруг, умерший двумя годами ранее, завещал принадлежавший ему «Страдиварий» первому виолончелисту мира, т.е. никому иному, как Ростроповичу.

Ростропович неожиданно для самого себя предложил прислать инструмент в Чикаго с тем, чтобы он смог играть на нем на приеме. И, как это ни невероятно, перед самым концертом в гостиницу доставили из Лонг-Айленда знаменитый Дюпор. История до недавнего времени умалчивала о том, кто доставил инструмент в Чикаго. Оказывается, этими чудодеями были Михаил Барышников и его друг Хауорд Гилман. Ростропович играл на Дюпоре любимые им 3-ью сюиту Баха и фрагменты из 2-ой. После приема Шагал сказал: «Ростропович всегда играет так, что Бах и Моцарт были бы счастливы».

Художник и музыкант прекрасно понимали друг друга, в их характерах было много неожиданно сходного. Но были и черты несходства. Ростропович любил рассказывать анекдоты и сочинять небылицы, некоторые из которых разнесли по миру его доверчивые почитатели. Здесь уместно напомнить, как на вопрос, что является главным в его восприятии мира, Ростропович в шутку заметил: “feedle, friends, food, females, and fodka”, что позднее превратилось в знаменитые «5f». А вот Шагал отнесся к аналогичному вопросу гораздо серьезнее. Его без всякого лукавства ответ был: «Моцарт, Бог, цвета”.

Друзья продолжали встречаться и дальше. К 90-летию художника, в 1977 году, представился особый случай, и Ростропович стал инициатором юбилейного концерта в Ницце. Последние почести великому другу Мстислав Ростропович отдал в день его похорон, 1 апреля 1985 г., организовав вечер памяти Шагала во Французской Опере.

761

Мой первый эрдельтерьер был большим молодцом. А моя сестра, часто навещавшая нас, любила петь. Т.к. у нас принято петь только на праздниках, за столом, её пение никто из двуногих не поддерживал. Тогда она начала подзывать эрдельку и.... Ну, Арас, давай споём!!! И они начинали петь вдвоём... или подвывать в два голоса, чёрт их разберёт. Арас старался, пел, вкладывая всю душу в свою песню. В парке/полях/лесу это было весело, но парочка как-то запела у нас дома. На следующий день одна из соседок подловила меня во дворе. Ну, думаю, сейчас "выпишет пилюлю" за вечерний "концерт". А она: ой, какой хороший ваш пёс - вчера вечером дома умер наш сосед из ХХ квартиры, а через минуту ваш Арас начал его оплакивать...
В общем, с того дня я парочке запретил петь дома...

762

Женская двухходовочка.

Разговор с женой:
- Ой, я хотела тебя такое попросить. Только ты пообещай, что ты это сделаешь.
- Но милая, я не могу обещать, когда я не знаю, что ты хочешь. Я постараюсь это сделать, но обещать не могу.
- Ну как не можешь, нет, пообещай. Иначе я не скажу.
- Ну, милая, ну скажи. Я приложу все усилия, чтобы это сделать. Что ты хочешь?
- Нет, ну я так не могу.
- Ну пожалуйста.
- Ну хорошо, я тебе в следующий раз скажу, но ты запомни – ты пообещал, что ты это сделаешь.

764

В догонку к истории от 18.07 про ошибку в методичке и как студенты столько лет сдавали работы. За время учёбы у меня подобных историй скопилось 3 штуки.

1.
Знакомая из соседнего ВУЗа попросила помочь с домашками. Взял методичку и в первом же задании обнаружил косяк: не хватает исходных данных. Грубо говоря, задача “x+y+z=N, найдите N, если x=2, y=3”.
Говорю знакомой:
– Сходи к преподу, спроси, что делать-то? Исходных данных же не хватает.
– Ой, не, я не пойду, я его боюсь, он такой строгий!
Пошёл сам. В преподавательской обнаружил аспиранта, спросил у него. Тот даже не попытался вникнуть в вопрос: “до вас же как-то все делали, вы просто тупой, раз не понимаете!”. Я настаивал, аспирант упирался, дискуссия плавно перерастала в скандал. На шум из соседней аудитории пришёл тот самый строгий препод и потребовал объяснить, что происходит.
Я объяснил, показал, препод сказал “хм” и завис с выражением лица “а что же делать?”.
– А можно я в начале решения напишу что-то вроде “примем Z равным такому-то значению и дальше решу задачу?”, – предложил я ему.
– Да, да, конечно, вы правы, раз такая ситуация…
И уже выходя из преподавательской я услышал его слова, обращенные ко всем там присутствовавшим:
– А как раньше эту задачу решали студенты? Методичке-то уже больше 10 лет!

2.
Тут уже мне понадобилась помощь, так как в физике я не шарил. Обратился к местным общаговским экспертам, которые за копейки делали такие вещи. Когда пришел забирать решения, чувак мне сказал:
– Смотри, в твоем случае есть нюанс. Вот в этой задаче результат в минус 19 степени. Когда ты покажешь его преподу, она скажет, что у тебя ошибка. Но на самом деле ошибка у них, причем очень давно, у них результат в минус 16 степени. Мы уже несколько раз перепроверяли. Поэтому ты ей скажи вот что…
Дальше он мне что-то объяснял, но я ни слова не понял, так как предмет для меня был непонятный. Я сказал “спасибо” и побрёл в аудиторию, надеясь, что препод ошибку просто не заметит, потому что я не смог бы ей объяснить абсолютно ничего.
Зря надеялся, ошибку она заметила:
– У тебя тут ошибка в порядке, перепроверь.
Я сел и тупо уставился на формулы. Я ничегошеньки там не понимал и понятия не имел, что делать дальше. Как вдруг меня осенило:
– Галина Ивановна, кажется я нашёл! – я сказал это с места в аудитории, чтобы не подходить к ней и не показывать формулы, в которых я бы ну никак не смог бы указать на потенциально проблемное место в вычислениях. – Там и правда ошибка в порядке, должно быть в минус 16, а не 19, правильно?
Препод заглянула в свои бумажки:
– Да, всё так, свободен. Допуск к экзамену у тебя есть.

3.
Я уже был на 5 курсе когда эту историю мне рассказала препод с нашей кафедры.
Она была в числе тех, кто проверял результаты абитуриентов, поступающих в наш ВУЗ. Хотя точнее не так. Результаты проверялись автоматически не компьютере, а потому ответы должны были быть рациональными числами (то есть ответы типа “корень из двух” или “одна целая и 3 в периоде” просто не принимались и заведомо были ошибочными). Преподаватели же проверяли те задачи, по которым абитуриенты обращались с жалобами (было тогда такое понятие, как “апелляция”). И конечно же в некоторых задачах находились проблемы, при решении которых получались те самые иррациональные результаты.
Все эти задачи были тщательно зафиксированы (примерно 10-15 штук) и после окончания вступительных экзаменов представлены заведующему кафедрой высшей математики, который отвечал за качество вступительных экзаменационных заданий.
Он посмотрел на это всё и спросил:
– Так и что вы хотите чтобы я с этим сделал?
Преподы немного охренели:
— Как это “что”? Это заведомо нерешаемые задачи, абитуриенты никогда не смогут дать на них правильный ответ! Их надо либо заменить, либо поменять условия, чтобы ответ принимался системой!
Завкафедрой устало помахал им ручкой:
— Послушайте! В каждом билете 10 заданий, для получения оценки “отлично” необходимо 8 правильных ответов. Если абитуриент толковый – он решит правильно 9 заданий, а десятое… ну, десятое окажется вот этим нерешаемым, ну и что? Свою пятёрку он же получит. А менять экзаменационные задачи — это же столько времени…

765

Пошла на ярмарку, овощей прикупить. Взяла у одного продавца огурцов и перца немного - 117 и 125 рублей. Он в уме посчитал и выдаёт:
- 252 рубля с вас.
- Вы ошиблись на 10 рублей.
- Не может быть, я в уме очень хорошо считаю.
- Пересчитайте на калькуляторе.
Считает:
- Ой, ошибся! Но вообще я хорошо считаю.
- Не сомневаюсь.
Протягиваю ему 500 рублей, он даёт мне сдачи. Пересчитываю - 358 рублей.
- Вы мне 100 рублей лишних дали.
- Не может быть!
Показываю три сотки, отдаю одну обратно. Он:
- Я хорошо считаю, это вы меня сбили...

768

Летний день 2012-го. Меня отправили в командировку в Москву (из Уфы) на 1 день. Но погода была не очень в тот день с самого утра и все самолеты из Внуково отправляли на Домодедово. В итоге все расписание авиакомпаний "расползлось".

И вот, вечером сижу во Внуково, жду уже третий час вылет обратно в Уфу. "Ворота" на посадку меняют уже второй раз.

Вдруг, обращаю внимание, что недалеко от нас шатается крайне нарядный, но в то же время растерянный чувак и странно, почти жалобно стонет "Юфа, Юфа".

Подхожу, спрашиваю:
- Рейс на Уфу ищете?
- Йес, йес, Юфа, Юфа.
- Инглиш?

Парень расцвел, и радостно закивал, на глазах появились слезы радости.

Минут 5 поговорили. Выяснилось, что это англичанин Джон из Бирмингема, летит к своей возлюбленный в Дюртюли (!) (Дюртюли это жопа.. ой простите, деревня в Башкирии... как бы сказать, в которой, думаю, за все время ее существования это был единственный англичанин, и даже иностранец, который там побывал). По-русски ни слова не знает.

Он опоздал в аэропорт, из-за аналогичной неразберихи, когда прилетел из Европы, и уже потерял надежду на вылет в Уфу и тут появляюсь я и говорю, что вот Ворота, вот посадка через 20 минут.

Пока разговариваем, подваливают два тела в подпитии. И такие "ооо Джон, здарова".

Я напрягся, думаю, разводилы какие-нибудь.

Я: - Мужики, вы кто?
- Да мы это, друзья Джона.

Джон ралостно кивает.

Я: - Ду ю ноу зем?
Джон: - Йес, йес, май френдс.
Мужики: - О, а ты его понимаешь?

Короче, выяснилось, что Джон, думая, что уже не успел, решил накидаться в баре аэропорта пивом, в чем ему помогли еще два мужика, которые тоже ждали рейса в какой-то сферический Сыктывкар в вакууме. Ни он по-русски, ни они по-английски ни слова не знали, но пару часов о чем-то общались.

В итоге, пришлось перевести то, о чем они жестами обьясниться в баре не смогли.

Потом мы позвонили той девушке из Дюртюлей, я обьяснил ей, что все с ним ок, а она попросила меня Джона не бросать и сопроводить ее солнушко до самолета.

Хеппи енд.

769

СССР. Была такая страна, где в магазинах ничего не было, но дома у всех все было. И вот в этой стране одна юная барышня приходит в аптеку и, страшно смущаясь, спрашивает:
- У вас ...резиночки есть?
Ну вы слышали, что в Советском Союзе секса не было, но презервативы, однако, все-таки были. За стойкой в аптеке была не более юная барышня, у которой термин "резиночка" ассоциировался исключительно с уплотнителем крышек для консервирования. И надо же, что им в аптеку благодарный клиент привез несколько упаковок вот этих крышек, которые они и собирались после работы то ли по-братски, то ли поровну поделить.
- Ой, вы знаете, у нас они есть, но самим не хватает.

770

Были мы с подругой студентками-заочницами. Это когда раз в полгода ездишь месяц каждый день сдавать по 5 зачётов, 2 экзамена и рефераты с курсовыми. Как-то между мучениями в середине дня выпал свободный час и помчались мы с подружкой до столовой 3 остановки по центру города.

На обратном пути срезали мимо касс Аэрофлота, ой зряяяя, там целая пёстрая стая цыганок в 10 голов прямо перед нами схватили тётеньку и за угол увели. И вот мы, две чебурашки в шубах, с пакетами рефератов, сумками, снега навалом, через сугробы не пролезем, только прямо через цыганскую засаду, только хардкор.

И чёй-то меня дёрнуло схватить за локоть старого толстого 2-метрового кавказца (ну а чё? он в золоте, мехах, цыганки его не трогают). Он на меня шары охреневшие выпучил, а ему ору "Глядите что творят! пошли, проведёте нас", и он так мне: "Идитэ, нэ тронут". Мы пошли с подружкой, а цыганки расступились и шепчут: "Идите быстрее".

Уже потом до меня допёрло, что это был... их цыганский барон! Он заходил в кассы, смотрел кто пришёл один, у кого сколько в кошельке (инета и сберкарт тогда ещё не было) выходил и показывал своей банде кого брать. А тут мы.

772

Приехал я как-то работать в один небольшой райцентр.
Первый день, на работу зашёл, познакомился, пошёл по делам в город, там бумаги взял, туда отнёс и тут понимаю - в десяти пятиэтажках заблудился. Холод, ветер, на улице почти никого. Тут смотрю: бабка чапает потихонечку, дай, думаю, дорогу спрошу. Дальше диалог:
- Здрасьте, не подскажете как пройти туда-то?
- Ой, я как раз в ту сторону, идём - покажу... А вы, молодой человек, новенький в нашем городе?
- Да, по работе приехал.
- А кем работаете?
- Врачом.
- О-о-о, как хорошо, будем с вами дружить!
- Нет, не будете, лучше вам со мной не дружить.
- Почему же?
- Я судебно-медицинский эксперт.
- А это шо?
- Это в морге трупы вскрывать.
После этих слов старушенция с приглушённой фразой, из которой я разобрал только "...прости госспаде...", не прощаясь ретировалась, исчезнув в каком-то ей одной известном переулке.
Но, благо, я уже к тому времени узрел знакомые ориентиры и благополучно спасся из ледяного плена.

774

В 1951 году художник Марк Шагал, уже знаменитый и очень богатый, приехал в каюте первого класса в Израиль по приглашению будущего президента Залмана Шазара. Ему устроили роскошный приём. В программе пребывания были его выставки в трёх крупнейших городах. Голда Меир и Моше Шарет непринужденно болтали с ним на идише, дружеские беседы с Моше Даяном, обед с Давидом Бен-Гурионом. Каждый час был расписан.

Но Шагал попросил обязательно свозить его в недавно основанную деревню Кфар-Хабад. Там, во временном бараке с удобствами во дворе, жил хасид, с которым они пятьдесят лет назад в Витебске вместе учились в хедере у меламеда. Эскорт привёз Шагала к другу детства. Они просидели за самоваром и бутылкой водки под селёдочку два часа. Потом Шагал, весь в слезах, укатил на приём в Тель-Авив. Журналисты обступили немного нетвёрдо стоявшего на ногах хасида:
- Расскажите о Шагале, как вы его помните по Витебску?
— Мейше? Ой, Мейше! У него была хорошая голова, — если бы продолжал учить Тору, стал бы человеком!

Барух Горин

775

Приходит алкоголик лечиться в наркодиспансер. Там его спрашивают:
— И много пьете?
— Да не так уж и много — два литра в день, не больше.
— Ой-ой-ой. И давно пьете?
— Не так уж и давно — с детства.
— Вай-вай-вай. Ну что же, лечить будем. Только условие!
— Какое?
— Двести грамов в день, не больше!
— Двести грамов в день? Хорошо.
В следующий раз вваливается в дверь, еле держась на ногах, и поет.
— Дорогой мой! Мы же договаривались с вами: 200 грамов в день, не больше!
— А ты думаеш, я у тебя одного лечусь, что ли?

776

- Ой, вот сколько тебе денег на день рождения подарили. Давай я их у себя подержу, так надежнее будет. Потом сам себе что-нибудь купишь, что захочешь...
...
Потом: - Какие деньги? А свитер/штаны/рюкзак тебе на что купили? Я деньги рисую что ли по твоему?

778

Хмурая утренняя маршрутка добирается из спального района в центр. Через все пробки, заторы, светофоры Народ спит или пытается дремать. И тут на остановке вваливается мужик, довольный как целое стадо слонов. Плюхается на сидение рядом со строгой женщиной учительского вида, достает из кармана мобилу и, дыша свежим выхлопом, погружается в оживленный диалог. Але, Санька? Скажи мне срочно телефон Наташки. Какая она баба, ух, какая она баба А как она минет делает м-м-м, умереть не встать, моя жена так не умеет Да, повтори еще раз, я записываю Да, спасибо, что познакомил! - и все это минуты на три, с подробностями, эмоциями до потолка и матом через два слова на третье. Маршрутка начинает оживать. Просыпаются те, кто еще пытался досмотреть сны и ошарашенно смотрят на мужика. Учительница на соседнем сидении демонстративно фыркает и отворачивается к окну. Мужик прощается с Санькой и немедленно набирает номер Наташки. Але, Наташка? Привет! Мне так понравилось то, что мы с тобой вытворяли! Я хочу тебя еще! Да мне еще никто так хорошо не делал Да? Ты еще лучше можешь? А ну-ка, расскажи подробнее, проказница моя Учительница на соседнем сиденье поворачивается к мужику и просит его говорить потише, потому что его выражения оскорбляют ее педагогический слух. Мужик нетерпеливо отмахивается от нее и снова погружается в беседу. Меня так возбудило то, что ты побрила Понимаешь, я жене не могу такое сказать, она сразу почувствует, что я ей изменил Ну да, приходится терпеть, а что делать Маршрутка уже полностью проснулась и с интересом прислушивается к подробностям. Водитель огладывается в в зеркальце и тоже внимает, затаив дыхание. Недовольна только учительница, она просто закипает от с трудом сдерживаемого возмущения. И тут на мобилу мужику приходит второй звонок. Он прерывается, победный тон стихает, и он почти шепотом сообщает Наташке Ой, прости, не могу больше разговаривать, мне нужно ответить на звонок Жена! Я тебе попозже перезвоню, лады? Ну, пока! И уже совершенно другим голосом начинает бубнить в трубку: Да, дорогая Ой, мы так вчера пили с Санькой, так пили Ну, ты же его знаешь, а что делать Ой, плохо мне сейчас, голова разламывается Да, приму таблетку. Постараюсь прийти пораньше, да. Хотя работы много. Солнышко, ну прости, хорошо, я точно постараюсь прийти пораньше. И вот тут настает звездный час учительницы. Она поворачивается к мужику и очень внятно говорит прямо в микрофон его мобилы: Ми-илый, ну где ты там копаешься, я уже устала тебя ждаать Мне же холодно, иди ко мне, дорогой! У мужика падает челюсть, он судорожно захлопывает мобилу под дружный гогот пассажиров. Водитель бьет по тормозам и грызет руль. Мужик, поджав хвост шмыгает к дверям и просит выпустить его. Маршрутка содрогается от хохота. Хлопает дверь. Училка отворачивается к окну и довольно улыбается. Занавес

781

Объявился однокурсник, с которым не было связи лет 20, если не больше. Набрел в интернете на мои байки и догадался, что я – это я. Выбрали с ним время, чтобы поностальгировать, устроили видеоконференцию с бутылочкой по каждую сторону монитора.
– Как сам-то? – спрашиваю. – Как дети, как Оленька?

Оленька – это Володина жена, тоже с нами училась. У них была такая любовь на старших курсах – стены тряслись. В буквальном смысле тряслись, соседи по общежитию свидетели.

– Сам в порядке. Дети молодцы, внуков уже трое, четвертый запланирован. А Оленька умерла.
– Ой, извини пожалуйста, не знал.
– Ничего, это в целом позитивная история. Жили долго и счастливо и всё такое. Она когда заболела, сын еще в девятом классе учился, дочка в шестом. Они у нас поздние, мы сначала купили квартиру, а потом их завели. Проверялась всегда как по часам, маммограммы, анализы и всё, что положено. Оля вообще очень организованная. Вела дневник всю жизнь напролет, начиная класса с восьмого. От руки, в таких толстых тетрадях с пружинами. Закупила этих тетрадей штук 100 или 200 и каждый день что-то записывала. Ну, не каждый, но раз в неделю точно.

Ну вот, проверялась-проверялась и вдруг – опаньки, сразу третья стадия. Сделали МРТ – там еще и метастазы, то есть четвертая. Операцию делать бессмысленно, прощайтесь. Мы, конечно, туда-сюда, в этот диспансер, в тот, в Германию, в Израиль. В Израиле такой русский доктор, говорит: «Вылечить я ее не могу, поздно, но продлить жизнь попробую. Хотите?». Как в гостинице с почасовой оплатой: «Продлевать будете?» – «Будем» – «На сколько?» – «На все!».

Есть, говорит доктор, протокол химиотерапии, совершенно новый, только-только прошел испытания. Капельница адского яда раз в три недели. По цене, конечно, как Крымский мост. Сколько времени делать? А всю оставшуюся жизнь, сколько организм выдержит. Выдерживают кто год, кто два, больше четырех пока не получалось. Химия всё-таки, не витаминки.

Подписались мы на эту химию. Позже оказалось, что в Москве ее тоже делают, и даже бесплатно, по ОМС. Надо только найти правильного врача и уговорить. Но действительно совсем не витаминки. Понятно, почему люди долго не выдерживают. В сам день капельницы самочувствие нормальное. На второй день плохо. А с третьего по седьмой – только бы умереть поскорее. Тошнит аж наизнанку выворачивает, болят все органы и даже кости, вдохнуть невозможно, ломит все суставы, все слизистые воспалены и кровоточат, ни сесть, ни лечь, ни поесть, ни попить, ни наоборот. А потом две недели вроде ничего, до следующей капельницы.

И вот в таком режиме она прожила не год, не два, даже не четыре, а почти одиннадцать. На ней три диссертации написали, врачи приезжали посмотреть из других городов – уникальный случай. Плакала, что не увидит, как Юрка школу закончит, а он успел институт кончить, жениться и двух детей завести. И Юлька кончила институт и вышла замуж еще при маме. Мы с Оленькой полмира объездили, на всех театральных премьерах были и всех гастролях. Раньше-то всё откладывали, копили то на ремонт, то на будущие машины-квартиры детям, а тут мне стало плевать на деньги. Есть они, нет их – я мужик, заработаю. Хочешь в Париж – поехали в Париж. Надо только подгадать, чтобы улететь на восьмой-девятый день после капельницы, а вернуться к следующей. И маршрут выбирать без физической нагрузки. На Килиманджаро нам было уже не подняться, но на сафари в Кению съездили. Там нормально, машина везет, жирафы сами в окно лезут.

– Володя, – спрашиваю, – как ты думаешь, почему Оля так долго продержалась, а другие не могли? У других ведь тоже дети, всем хочется побыть с ними подольше. Просто повезло или что?
– Повезло, конечно. Плюс правильный образ жизни, был хороший задел здоровья до начала химии. Но главное – это ее дневник. Она же ответственная, любое мелкое дело надо довести до конца. Когда начались химии, в очередной тетради оставалась где-то четверть пустых страниц. И когда она плакалась, что больше не может, от следующей химии откажется, что лучше умереть, чем так мучиться, я уговаривал: «Вот допиши эту тетрадь до конца, и тогда я тебя отпущу, умирай на здоровье». А тетрадь всё не заканчивалась и не заканчивалась, так и оставалась исписанной на три четверти.
– Как это?
– Помнишь, был такой рассказ «Последний лист»? Там девушка решила, что умрет, когда упадет последний лист плюща за окном. А он всё не падал, и она тоже держалась и в конце концов выздоровела. А потом узнала, что этот последний лист не настоящий, его художник нарисовал на стене.
– Помню, мы этот рассказ проходили в школе по английскому.
– Мы тоже. Ну вот, я решил: чем я хуже того художника? Устрою ей тоже последний лист. Стал потихоньку вставлять чистые листы в конец тетради. А исписанные из середины вынимал, чтобы тетрадь не казалась слишком толстой и всегда было три четверти исписанного, четверть пустого. Она постепенно догадалась, что тут что-то нечисто, но не стала ничего выяснять. Восприняла это как маленькое чудо. Так и писала эту последнюю четверть тетради одиннадцать лет.

– Володь, слушай… Я ж типа писатель. Мне очень интересно, что люди чувствуют, когда смерть так близко. Что там было, в этой тетради?
– На эту тему ничего. Если читать, вообще не догадаешься, что она болела. Писала про Париж, про жирафов. Что у Юльки пятерка, а Юрка, кажется, поссорился с девушкой. И какой-нибудь рецепт супа из брокколи.
– Можно я эту историю выложу в интернете?
– Валяй.
– Только, понимаешь, люди сейчас не любят негатива. Хотят, чтобы все истории хорошо заканчивались. Давай я не буду писать, что она умерла? Как будто мы с тобой разговаривали не сейчас, а когда Оля была еще жива. Закончу на том, что ей исполнилось 57, а что 58 уже никогда не исполнится, умолчу.
– А какая разница? Что, если не писать, что она умерла, люди будут думать, что она бессмертна? Читатели не дураки, поймут, что это всё равно история со счастливым концом.
– Не понимаешь ты, Володь, принципов сетевой литературы. Но дело твое, напишу как есть.

Вот, написал. Посвящаю этот рассказ светлой памяти О.А.Ерёминой.

782

Ещё вчера Лялечка жила повседневными заботами: на рынок — за свежими продуктами, в парикмахерскую — за свежим настроением.
Завтраки, обеды, ужины.
Взрослые дети, почти любимый муж..

Но в тот душный июльский вечер дорогой муженёк появился на пороге дома не один. Возле него качалось на длинных тощих ножках,чуть прикрытых юбчонкой, вульгарно–розового цвета, некое создание, с волосами, выкрашенными в блонд, личиком, необременённым интеллектом, и губами, напоминающими вареники, которые Лялечка ныне приготовила на ужин.
– Лариса, – официально начал муж, – я давно собирался тебе сказать, но…
Он театрально развёл руками. Лялечка скривилась – она всегда не любила склонность благоверного к театральным жестам и фразам.
– Так вот, Лариса..! Я люблю Оленьку и принял решение прожить оставшиеся дни рядом с ней.
– Ну… – протянула Лялечка. Сие заявление не стало для неё открытием. Она давно подозревала, что у муженька кто-то появился.
– Лариса..! Я решил, что этот домик, с видом на море, я оставлю себе. Конечно, я выплачу тебе половину стоимости. И квартира, которую подарил сын, отойдёт тебе. Но прошу тебя за три дня освободить дом. Лялечка … – он смущённо запнулся. – Оленька любит утренний вид на море из окна и запах утреннего бриза.
Лялечка промолчала... Лялечка не стала спорить. Если бы Лялечка была похожа на свою бабу Фаю, то она бы закатила такой скандал, такую истерику, что новой пассии мужа пришлось бы бежать до Владивостока.
Но Лялечка пошла характером в покойного дедушку Шмуля, адвоката и карточного шулера.
Ни один мускул не дрогнул на лице Лялечки, смотрящей вслед удаляющейся парочки. Милая улыбка коснулась её губ – в голове Лялечки уже созрел план изощрённой мести...
Она собрала только необходимое. Прощаясь с кустами нежных гортензий в саду, Лялечка шепнула цветам:
– Спокойно, мои дорогие..! Спокойно! Самое позднее, через месяц я вернусь.....!
Вызвала такси и умчалась с двумя небольшими сумками на квартиру, подаренную сыном.
Прошло две недели. Настойчивый звонок потревожил Лялечку ранним утром, когда ночная прохлада ещё дремала на улочках и улицах Одессы.
– Ляля..! Ляля, ведьма ты, чёртова..! - захлёбываясь, орал в ухе голос мужа.
– В доме невозможно жить! Это ад! Это истинное пекло! Оленька рыдает день и ночь! Я потратил уйму денег, но эта вонь, эта адская вонь не исчезает! Ляля, что ты сделала.....?! Что воняет в этом проклятом доме....?!
– Наверное, это слегка протухла твоя совесть, милый… – выдержав паузу, нежно проворковала в трубку Лялечка.
– Ляля..! Я ненавижу тебя, Ляля..! Оленька не хочет тут жить! Оленька требует уехать из этого адского, вонючего дома немедленно! Забирай этот чёртов вонючий дом себе! Я ни копейки тебе за него не дам!
– Да, милый! - ещё нежнее проворковала в ответ Лялечка. – Когда подъехать к адвокату и забрать документы на дом?!
Прошло чуть меньше недели. Лялечка поставила две сумки на дорожку, ведущую к дому, и направилась в сад к любимым гортензиям.
– Здравствуйте, дорогие..! – ласково дотронулась лепестков.
– Вот я и дома, как обещала.....!
Дом встретил Лялечку распахнутыми дверями, окнами и жуткой, непередаваемой вонью, которая, казалось, струилась из стен.
Зажав пальчиками нос, Лялечка прошествовала в библиотеку, где стоял старинный антикварный стол покойного дедушки Шмуля. Нажав на резную виньетку возле ножки стола, Лялечка открыла тайник под столешницей. Зловоние хлынуло с новой силой.
– А… Слегка перестаралась… – брезгливо поморщилась Лялечка. Она гадливо извлекла из тайника камбалу... Здоровенную черноморскую камбалу в пакете: почти сгнившую и жутко воняющую.
– Она, видите ли, любит утренний вид на море и запах утреннего бриза… – злорадно прошептала Лялечка, выбрасывая вонючую рыбу в мусорный бак.
Нашли с кем тягаться..! С внучкой покойного адвоката Шмуля...
Ой, вей мир…!
Какие глупые пошли нынче мужья.

©Светлана Перч

783

Жена на выходных потребовала вернуть ей супружеский долг. Не вопрос - намылся, привёл себя в порядок, подготовился. А она - "Ой, я устала и уже не хочу". И вот внутренние валютные резервы полны, курс растет, а она платеж не принимает. Это считается искусственным супружеским дефолтом?

784

Помогаю сыну (5 лет) одеваться на каток. Мимо проходит муж и стыдит сына: - О, маленький мальчик! Мама его одевает! Ответ не заставил себя ждать: - Ой-ой-ой, а сам-то с мамой спишь каждый день, как маленький!

787

Классическая ситуация - муж раньше пришёл с работы. Заходит в спальню, а там жена лежит в постели. - Ты чего разлеглась-то? - Ой, что то с сердцем, так стучит, так стучит. Сходи пожалуйста в аптеку, купи чего ни будь!!! Ну делать нечего, собирается. Выходит в другую комнату, а там сын. - Ты чего тут!? - Да там (кивает на спальню) дядя Боря в шкафу прячется: Мужик идёт опять в спальню, открывает шкаф, а там сосед Борис. - БОРЯ!!! Ёш твою двадцать!!! У меня жена при смерти, а ты с сыном в прятки играешь!...

788

Когда Вячеслав пришёл с работы, жена плакала. Тёща хмуро гремела на кухне кастрюлями.
— Опять поцапались… — Слава устало уселся за обеденный стол и грозно посмотрел на тёщу.
— Она сама виновата! — мгновенно парировала тёща. — Мать уважать надо! И не перечить ей. Я у неё в гостях, между прочим.
— Вы в гостях уже год… — уныло заметил зять. — Не задержались?
— А хоть два! Терпите!
— Нет! Всё! Хватит! — вскипел Вячеслав. — Давно я с вами хотел поговорить как мужчина!
— Кто? — Тёша смерила его уничтожающим взглядом. — Ты? Мужчина? Вот мой Володька — тот был мужчина, царство ему небесное. И в тюрьме посидел, и директором магазина побыл! А ты… И как за тебя только Людка вышла? Мужчина…
— Ну ладно… — Вячеслав тяжело вздохнул, лихорадочно думая, чем же ответить тёще. — Ладно… Скоро всё это закончится… — Он даже погрозил тёще пальчиком. — Закончится…
— Да знаю, знаю! Вы с Людкой давно ждёте, когда я помру! — Тёща громыхнула кастрюлей. — Но смотрите, как бы я вас не пережила!
— Кто ждёт? Мы ждём? Наоборот… — Вячеслав сказал эту фразу, и растерялся — а что, наоборот? Ведь на самом деле, иногда такие мысли его посещали. Тёще было уже почти восемьдесят, но она была бойцом. Своим поганым словом могла унизить любого. — А вот мы вам жениха найдём, ему и будете душу выносить! — Эта фраза из Вячеслава выскочила сама собой. — Только вы уж завтра голову помойте, оденьтесь красиво, и брошку нацепите…
Тёща уставилась на него, как баран на новые ворота.
— Это для чего это?
— Нужно! Завтра жених к вам придёт!
Вячеслав соврал это так правдоподобно, что тёща растерялась.
— Сдурел?! Какой ещё жених?! Не нужно мне никаких женихов!
— Поздно! — Вячеслав понял, если тёще врать, то врать нужно жестоко. Говорят, она и за своего мужа вышла замуж только потому, что он ей пригрозил. Выходит, в душе она великая трусиха.- Уже всё решено!
— Чего решено?! — взвилась тёща. — Кто это за меня решать будет? Я замуж не собираюсь!
— А зачем замуж? — пожал плечами Вячеслав. — Никто вас замуж брать и не хочет. Только в любовницы.
— Чего?!
— А чего слышали! Я в газету "Из рук в руки"о бъявление дал: «Ищу любовника для своей тёщи». И отозвался один.
Тёща села напротив зятя и вытаращила глаза. А зять продолжал врать.
— Вы не переживайте, он мужчина знатный. И в тюрьме сидел, как ваш первый муж.
— За что? — как загипнотизированная, спросила тёща.
— Говорит, жену покалечил. Чего-то она ему поперёк сказала. Двадцать лет отсидел, теперь ему снова ласки хочется. Я с ним созвонился и фотографию вашу послал. Он увидел и прямо в вас влюбился. Говорит, пока с ней не пересплю, не успокоюсь.
— Тьфу, паразит! Пакостник! Как у тебя ума только хватило! Звони этому, твоему… Отменяй немедленно встречу!
— Не… — Вячеслав замотал головой. — Уже не могу. Он мужик конкретный. Так мне и сказал: «Если обманываешь — порешу». Так что, завтра он по-любому придёт. А мы с Людмилой поедем в вашу квартиру, куда вы возвращаться не хотите.
— Зачем это вы туда поедете?
— Так у вас же будет медовый месяц. Мы там поживём пока.
— Вот это видел! — Тёща показала ему фигу. — Я вас туда не пущу.
— А у нас ключи есть, — ответил Вячеслав спокойно, и даже зевнул. — Так что, мы вам мешать не будем…
— Перестань! — Тёща шарахнула ладонью по столу, потом закричала: — Людка, иди сюда! Твой муж надо мной хулиганит!
Людмила появилась очень быстро и удивлённо уставилась на мать.
— Чего тут у вас опять?
— Он… — Тёща от возмущения никак не могла сформулировать мысль. — Он… Такое удумал… Он мне мужчину нашёл… Без спросу. Уголовника! Избавиться от меня хочет! Смерти моей желает!
— Чего, правда, что ли? — Жена в недоумении посмотрела на мужа.
— Ну… — кивнул Вячеслав и ему вдруг стало весело. — Я подумал, отчего твоя мать так бесится? А потому что ей мужик нужен! Вот я и нашёл.
— С ума сошёл? — Теперь жена вытаращила на него глаза. — Он хоть кто?
— Бывший заключённый. Правда, помладше твоей мамани будет, но зато горячий! Такой, какой нужно. Чуть что — сразу в глаз. Я же вкус твоей матери знаю. Так что всё! Завтра он придёт!
— Слава, ты что?.. Маме почти восемьдесят… Какие ей женихи?
— Нормально, — кивнул Вячеслав. — Люд, ты пойми, я отказать ему уже не могу. Он пригрозил, ежели я пойду на попятную. Так что, выбирай — или я, или твоя мать. Пока выбираешь, я пойду ключи от тёщиной квартиры возьму.
— Зачем это? — дрожащими губами спросила жена.
— Затем. Если выберешь меня, мы с тобой сегодня же туда уедем. А нет — оставайся с мамой. Поможешь ей в трудную минуту, когда любовник её жизни учить будет.
— Погоди! — воскликнула торопливо жена. — Я нам чемодан быстренько соберу. Нужно взять вещичек на первое время.
— Людка… Ты чего?.. — опомнилась тёща.
— Ой, мама… — Людмила махнула на неё рукой. — У тебя теперь новая жизнь… А нам-то — жить по-старому…
— Какая новая жизнь?! — Тёща вдруг сорвалась с места и кинулась с кухни. — Я не хочу новой жизни! — Она кричала уже из комнаты, которую временно оккупировала. — Я от вас съезжаю! Немедленно! А вы уж тут сами, без меня…
© Алексей Анисимов

789

А и случилося сиё во времена стародревние, былинные. Короче, при коммуняках это было. Вот даты точной не назову, подзабыл, тут одно из двух, либо 1 мая, либо 7 ноября. Молодому поколению эти даты вряд ли что скажут, их если и спросишь, ответят что-нибудь вроде: «А, это когда Ким Кардашьян замуж вышла» или «А, это когда Путин свой первый стакан самогона выпил.» Были же это два наиглавнейших праздника в СССР, главнее не имелось, не то что какой-нибудь занюханный Новый Год или, не к столу будь сказано, Пасха. И коли праздник – полагается праздновать. Ликовать полагается! Причём не у себя дома, в закутке тихом, но прилюдно и громогласно, на главной площади города. Называлось действо демонстрацией.

Подлетает к моему столу Витька. Вообще-то он именовался Виктуарий Апполинарьевич, в лицо его так нередко и именовали, но за спиной только «Витька». Иногда добавлялось определение: «Витька-балбес». Кандидат в члены КПСС, член бюро профкома, член штаба Народной дружины. Не человек, а загляденье. Одно плохо: работать он не умел и не хотел. Балбес балбесом.
Подлетает он, значит, ко мне, клюв свой слюнявый раскрывает: «Завтра на демонстрацию пойдёшь!»
- Кто, я? Не, не пойду.
- Ещё как пойдёшь!
Если наши должности на армейский счёт перевести, то был он чем-то вроде младшего ефрейтора. А я и того ниже, рядовой, причём второго разряда. Всё равно, невелика он шишка.
- И не надейся. Валил бы ты отсюда.
Ну сами посудите, в свой законный выходной изволь встать ни свет-ни заря, тащиться куда-то. Потом долго плестись в толпе таких же баранов, как ты. И всё для того, чтобы прокричать начальству, милостиво нам с трибуны ручкой делающего, своё «ура». А снег ли, дождь, град, хоть землетрясение – неважно, всё равно ликуй и кричи. Ни за что не пойду. Пусть рабочий класс, трудовое крестьянство и прогрессивная интеллигенция демонстрируют.
- Султанша приказала!
Ох, мать моя женщина! Султанша – это наша зав. отделом. Если Маргарет Тэтчер именовали Железной Леди, то из Султанши можно было 3 таких Маргарет выковать, ещё металла бы и осталось.
Полюбовался Витька моей вытянувшейся физиономией и сообщил, что именно он назначен на завтрашнее безобразие главным.

Помчался я к Султанше. На бегу отмазки изобретаю. Статью надо заканчивать, как раз на завтра намечено. И нога болит. И заболел я, кажись, чихаю и кашляю. И… Тут как раз добежал, почтительно постучал, вошёл.
Султанша плечом телефонную трубку к уху прижимает - разговаривает, правой рукой пишет, левой на калькуляторе считает, всё одновременно. Она мне и рта раскрыть не дала, коротко глянула, всё поняла, трубку на мгновение прикрыла (Чем?! Ведь ни писать, ни считать она не перестала. Третья рука у неё, что ли, выросла?) Отчеканила: «Завтра. На демонстрацию.» И головой мотнула, убирайся, мол.

Утром встал я с матом, умывался, зубы чистил с матом, по улицам шёл и матерился. Дошёл, гляжу, Витька распоряжается, руками машет, ценные указания раздаёт. Увидел меня, пальчиком поманил, в лицо всмотрелся пристально, будто проверял, а не подменыш ли я, и в своей записной книжке соответствующую галочку поставил. Я отойти не успел, как он мне портрет на палке вручает. Было такое правило, ликовать под портретами, толпа идёт, а над ней портреты качаются.

Я аж оторопел. «Витька… Виктуарий Апполинарьевич…Ну почему мне?!» С этими портретами одна морока: после демонстрации их на место складирования тащи, в крайнем случае забирай домой и назавтра на работу доставь, там уже избавишься - то есть два дня с этой радостью ходи.
- А почему не тебе?
Логично…
Стоим мы. Стоим. Стоим. Стоим. Время идёт, а мы всё стоим. Игорёк, приятель мой, сгоряча предложил начать употреблять принесённое прямо здесь, чего откладывать. Я его осадил: нас мало, Витька обязательно засечёт и руководству наябедничает, одни проблемы получатся. Наконец, последовала команда, и наш дружный коллектив влился в ещё более дружную колонну демонстрантов. Пошли. Встали. Опять пошли. Опять встали. Где-то впереди организаторы колонны разруливают, а мы не столько идём, сколько на месте топчемся. Очередной раз встали неподалёку от моего дома. Лопнуло моё многострадальное терпение. Из колонны выбрался, в ближайшем дворе портрет пристроил. Вернувшись, мигнул Игорьку и остальным своим дружкам. И направились мы все не на главную площадь города, где нас начальство на трибуне с нетерпением ожидало, но как раз наоборот, в моё персональное жилище – комнату в коммуналке.

Хорошо посидели, душевно посидели. Одно плохо: выпивки море разливанное, а закуски кот наплакал. Каждый принёс что-то алкогольное, а о еде почти никто не позаботился. Ну я ладно – холостяк, но остальные-то люди семейные, трудно было из дома котлеток притащить? Гады. Но всё равно хорошо посидели. Пили с тостами и без, под гитару песни орали. Потом кто-то девчонок вызвонил. Девчонки лярвы оказались, с собой ничего не принесли, зато отыскали заныканную мной на чёрный день банку консервов, я и забыл, где её спрятал. Отыскали и сами всё сожрали. Нет, чтобы со мной поделиться, откушайте, мол, дорогой наш товарищ младший научный сотрудник, по личику же видим, голодные Вы. От горя или по какой иной причине я вскоре в туман впал. Даже не помню, трахнул я какую из них или нет.

Назавтра волоку себя на работу. Ощущения препоганейшие. Головушка бо-бо, денежки тю-тю, во рту кака. В коридоре меня Витька перехватывает: «Наконец-то явился. Портрет давай!» «Какой ещё портрет?» «Да тот, который я тебе лично передал. Давай сюда!» «Нету у меня никакого портрета. Отвянь, Витька.»
Он на меня этаким хищным соколом воззрился: «Так ты потерял его, что ли? А ты знаешь, что с тобой за это сделают?!» «Не со мной, а с тобой. Я тебе что, расписывался за него? Ты был ответственный, тебе и отвечать. Отвянь, повторяю.» Тут подплывает дама из соседнего отдела: «Виктуарий Апполинарьевич, Сидоренко говорит, что портрета у него нет.» Ага, понятно, кое-кто из коллег усмотрел мои действия и поступил точно так же. А Витька сереть начал, молча губами воздух хватает. «Значит, ты, - комментирую, - не один портрет проебал, а больше? Преступная халатность. Хана тебе, Витька. Из кандидатов в КПСС тебя выгонят, из бюро профкома тоже. Может, и посадят.» Мимо Сан Сергеич из хоз. обслуги топает. Витька к нему как к матери родненькой кинулся: «Сан Сергеич! Портрет…Портрет где?!» «Где-где. – гудит тот. – Оставил я его. Где все оставляли, там и я оставил.» «Так, - говорю, - это уже не халатность, это уже на антисоветчину тянет. Антисоветская агитация и пропаганда. Расстреляют тебя, Витька.»
Он совсем серым сделался, за сердце хватается и оседать начал. И тянет тихонько: «Что теперь будет… Ой, что теперь будет…» Жалко стало мне его, дурака: «Слушай сюда, запоминай, где я его положил. Пойдёшь и заберёшь. Будет тебе счастье.» «Так сутки же прошли, - стонет. – Где ж теперь найти?» «Не пререкайся, Балбес. Это если бы я ржавый чайник оставил, через 6 секунд спёрли. А рожа на палке, да кому она нужна? Разве что на стенку повесить, детей пугать.» «А милиция, - но вижу, что он уже чуть приободрился. – Милиция ведь могла обнаружить!» «Ну да, делать нечего ментам, как на следующее утро после праздника по дворам шариться. Они сейчас у себя заперлись, похмеляются. В крайнем случае пойдёшь в ближайшее отделение, объяснишься, тебе и вернут. Договоришься, чтобы никуда не сообщали.»

Два раза я ему объяснял, где и как, ни хрена он не понял. «Пойдём вместе, - просит, - покажешь. Ведь если не найду…ой, что будет, что будет!» «Ещё чего. Хочешь, чтобы Султанша меня за прогул уволила?» Тень озарения пала на скорбное чело его: «Стой здесь. Только никуда не уходи, я мигом. Подожди здесь, никуда не уходи, умоляю… Ой, не найду если, ой что будет!»
Вернулся он, действительно, быстро. «Нас с тобой Султанша на весь день в местную командировку отпускает. Ой, пошли, ну пошли скорее!» Ну раз так, то так.

Завёл я его в тот самый дворик. «Здеся. В смысле тута.» Он дико огляделся: «Где?.. Где?! Украли, сволочи!» «Бестолковый ты всё-таки, Витюня. Учись, и постарайся уяснить, куда другие могли свои картинки положить.» Залез я за мусорный бак, достаю рожу на палке. Рожа взирает на меня мудро и грозно. «Остальное сам ищи. Принцип, надеюсь, понял. Здесь не найдёшь, в соседних дворах поройся.» «А может, вместе? Ты слева, я справа, а?» «Витька, я важную думу думаю. Будешь приставать, вообще уйду, без моральной поддержки останешься.»

Натаскал он этих портретов целую охапку. «Все?» «Да вроде, все. Уф, прям от сердца отлегло. Ладно, бери половину и пошли.» «Что это бери? Куда это пошли? Я свою часть задачи выполнил, ты мне ботинки целовать должен. Брысь!» «Но…» «Витька, если ты меня с думы собьёшь, ей-Богу по сопатке врежу. До трёх считаю. Раз…» Поглядел я ему вслед, вылитый одуванчик на тонких ножках, только вместо пушинок – портретики.

А дума у меня была, действительно, до нельзя важная. Что у меня в кармане шуршало-звенело, я знал. Теперь нужно решить, как этим необъятным капиталом распорядиться. Еды купить – ну это в первую очередь, само собой. А на остаток? Можно «маленькую» и бутылку пива, а можно только «мерзавчика», зато пива три бутылки. Прикинул я, и так недостаточно и этак не хватает. А если эту еду – ну её к псу под хвост? Обойдусь какой-нибудь лёгкой закуской, а что будет завтра-послезавтра – жизнь покажет. В конце концов решил я взять «полбанки» и пять пива. А закуска – это роскошество и развратничество. И когда уже дома принял первые полстакана, и мне полегчало, понял, насколько я был прав. Умница я!

А ближе к вечеру стало совсем хорошо. Позвонили вчерашние девчонки и напросились в гости. Оказалось, никакие они не лярвы, совсем наоборот. Мало того, что бухла притащили, так ещё и различных деликатесов целую кучу. Даже ветчина была. Я её, эту ветчину, сто лет не ел. Её победивший пролетариат во всех магазинах истребил – как класс.

Нет, ребята, полностью согласен с теми, кто по СССР ностальгирует. Ведь какая страна была! Праздники по два дня подряд отмечали! Ветчину задарма лопали! Эх, какую замечательную страну просрали… Ура, товарищи! Да здравствует 1-ое Мая, день, когда свершилась Великая Октябрьская Социалистическая Революция!

790

В кабинет к психиатру заползает мужик с чем то в зубах. Психиатр: - Ой, и кто это к нам пришёл? Кошечка? Мужик ползёт в угол. Врач умилёно следует за ним: - Собачка? Мужик провёл рукой по плинтусу и пополз в другой угол. Врач не отставая: - А, наверное ёжик! Нет? Черепашка? Мужик вынимает провод изо рта и говорит: - Слышь, мужик, ты мне дашь спокойно Интернет провести или нет?!

793

Лет семь назад встретил знакомую. Сказала, что вчера ходили на концерт Бориса Гребенщикова.
- Дайте на вас посмотрю. Не разу не видел его фаната.
- А в чем дело-то?
- Просто у него если найдётся пара хороших песен, а от остальных хочется пойти и удавиться.
- Ой! Я что-то не то сказала. Это который поет: Колодец, колодец! Дай воды напиться!
- Так это Ярослав Евдокимов! Это же совсем другое дело!
Разобрались.

794

Рассказывает столичный сантехник...
Как-то работал в одном офисном здании. Вызвали из-за засора в кухонной мойке. Ну, что? Открыл сифон, а там - восемь чайных ложечек. Я их вынул, на ресепшен отнёс, спрашиваю у секретаря: "Вы ничего не теряли?". А она мне: "Ой, да! Последнее время что-то ложечки пропадать стали! Мы думали, что воруют!".

795

"Все мы родом из детства"

Наверное, с вероятностью, близкой в вероятности положительного теста на отцовство, каждый из проживших школьные годы в СССР, имел свой роман с пионерией. По моей маленькой пионерской жизни Хрущевско-Брежневские 60-е прошлись весьма замысловатым узором. Небезынтересным, полагаю, большинству читателей. В отличие от моих прежних историй из жизни, здесь не все так мрачно, хотя и без голимого юморного рафинада. Которого не знает природа. И от которого портятся зубы жизни.

Пропаганда хрущевской химизации всей страны как главного средства быстрого наступления коммунизма пронизывала все слои общества, от мала до велика. Лозунги "Коммунизм есть советская власть+электрификация+ химизация всей страны!" красовались по всей стране. Как-то наша классная на последнем уроке объявила нам, юным пионерам, что сегодня после обеда мы будем играть пьесу, посвященную могуществу химии. Главные действующие лица- нефть и газ. Они по ходу пьесы рассказывают, на что они как таковые годятся, и что из них еще можно приготовить. На меня, как на мальчика и хорошего ученика, выпала роль газа. На хорошую ученицу- соответственно нефти. Пьеска небольшая, после прочтения училкой я со своей отменной памятью свою роль уже запомнил. Осмысливая роль, я спросил училку, а как я должен выглядеть, ведь газ же бесцветный? (Я был очень прилежным в учении и ответственно относился к школьным заданиям. Может, отчасти из-за этого я был весьма упитанным мальчиком. Одноклассники порой обзывали жирняком, а старшеклассники, примерно 8-ой класс,- насмешливо-ласково пончиком, и как бы шутя норовили ущипнуть-пощупать. Я все это запоминал, и намеревался с ними рассчитаться, когда подрасту и поднакачаюсь. Железок со свалки натаскал, и первым делом, придя со школы и сняв школьную одежку, поднимал железки, камни. Мама порой боялась, что надорвусь. "Впрочем, это уже другая история."). Училка удивленно ответила, ну как же, когда он горит, он голубой. Вот ты оденься в голубое, а на голову сделай из ватмана голубую корону, крупными зубцами вверх, как голубые язычки пламени. А ты, нефть, оденься во все черное. (Волосы у девочки от природы были черные и кожа смуглая, как обычно в том регионе).
Успешно справившись с подготовкой, я задался вопросом, а как быть с красным пионерским галстуком, не заругают ли, что в школу без него пришел? Но он же не голубого цвета? Подумав-подумав, я решил, что галстук будет красными язычками пламени, ведь и такие у газа тоже бывают.
Играем на сцене почти пустого актового зала школы, мало кто из одноклассников пришел посмотреть. В зал заглядывает один из 8-классников, развязный раздолбай, из пощипывающих меня. Скользнув взглядом по залу с хулиганистой улыбкой, он вдруг удивленно и внимательно начинает разлядывать меня с ног до головы. Лицо его начинает расползаться теперь в как бы игриво-хулиганской улыбке. Подходят к нему еще два таких же "залихватских" другана, как бы школьных мажоров. Он им что-то-говорит, они ему, мне не слышно, но по выражению их лиц догадываюсь, что что-то типа "А пончик-то наш оказывается голубой!". С ощущением, что я сам залажу в петлю, самим сделанную, доигрываю как прилежный ученик до конца.(Когда пишу эти строки, вспоминается фраза, видать рожденная хрущевской химизацией и "химиками" (расконвоированными на многочисленных стройках большой химии тех времен): "Химия, химия, вся залупа синяя!").

Какого-либо последующего усиления этих "квазисексуальных" домогательств я не припоминаю. Возможно, "дедов" не на шутку отпугнули далее произошедшие события. В апреле, ко дню рождения Ленина классная вновь объявила, что мы будем играть пьесу, на этот раз о встрече Ленина и с простым крестьянином вблизи глухой деревушки, после охоты ("Человек с ружьем", по-моему). На этот раз на более серьезном уровне,- на торжественном собрании в районном доме культуры, на смотре разных классов. Училка дает вводную типа: "Роль Ленина мы можем доверить только ученику, который так же хорошо и прилежно учится, как Ленин. (Им оказался я.). Крестьянина должен играть только твердый хорошист, потому как союзник рабочему классу.". И указала на недавно появившегося в классе худенького, но очень дисциплинированного и очень прилежного русского мальчика. Он даже черные нарукавники на руках носил, был очень воспитанный, никогда не озорничал. Но все делал замедленно, говорил даже замедленно, но с прекрасной дикцией. Мне кажется, речь давалась ему с трудом. Когда через неск. лет услышал анекдоты про дистрофиков, в большинстве из них я легко представлял этого мальчика. Назову его Кре, как игравшего крестьянина. Ядро пьесы: Ленин с ружьем и с одной подстреленной птичкой и сумкой с харчом встречается с крестьянином. В ходе завязавшегося разговора, перешедшего в совместный перекус водой с хлебом, крестьянин интересуется у городского по виду охотника, доводилось ли ему видеть Ленина. Ленин отвечает, что да.
-А правду говорят, что Ленин за один присест семь караваев съедает?- спрашивает крестьянин.
-Да враки все это,- добродушно посмеиваясь, ответствует Ильич.
Училка волновалась, она вообще была молодая стройная симпатичная училка, но беспокойная. Отрепетировали в классе после уроков на зубок. Хлеб и ружье только мысленно изображали.
На генеральной репетиции училка наказала, чтобы и я и Кре принесли по ломтю посоленного именно серого хлеба, одного и того же заданного размера, чтобы не дай бог не получилось, что большевики крестьянство эксплуатируют. И еще одному ученику поручила выстрогать деревянный муляж ружья. Зал ДК, человек 100 с небольшим. Набит полностью взрослыми, худсамодеятельность заменяла населению телевизор, народ смотрел всегда с большим интересом, тем более что шли выступления коллективов из разных классов, целая лениниана. Зал в полусумраке, сцена освещена. Наша беспокойная училка удостоверяется в соизмеримости крестьянских и ленинских хлебов, но когда смотрит на принесенный муляж ружья, на ее красивом лице появляется отчаяние, а из теплых карих глаз, казалось, вот-вот брызнут слезы. Дедушка ученика рубанул неск. раз по грубо пиленой тарной доске и полил черной гуашью. Которая, словно темная морилка, оттенила грубый рельеф пилежки, неубранные зарубки от топора и неотрубленую рассщеперивщуюся щепу. ("Шеф, усе пропало!..."). И это ружье Ленина? Я тогда предлагаю сбегать домой за воздушкой. Училка, прикинув, когда дойдет наша очередь, и переспросив, успею ли я точно обернуться, отпускает меня. Запыхавшись, забегаю домой, в ноздри ударяют изумительные запахи свежеприготовленого обеда на кухне. Игнорируя призывы бабушки поесть, с воздушкой бегу назад. Успеваю! Но запахи обеда, свежий морозный воздух и пробежка сделали свое дело, я стал испутывать сильный голод. И я уже с нетерпением стал ждать нашего череда, чтобы хоть хлебом перекусить во время игры. Доходим до совместной трапезы. Я махом заглотил свой хлеб, а Кре крошку отщипнул, и дальше не ест. Играет, сидя на пне лицом к залу. Я стою рядом, правым боком к залу. И тут я решаю, раз он так медленно говорит, я успею за время его репризы незаметно взять и съесть его хлеб. Закончив свою репризу, я доворачиваюсь полуспиной к залу, и закрывая собой хлеб Кре, беру и начинаю его быстро-быстро жевать. А Кре в это время тянет: "А...правда,... что Ленин...за один...присест...семь...". Примерно здесь я с ужасом осознаю, что не успеваю съесть весь хлеб во рту! Распихиваю судорожно весь хлеб за щеки как хомяк, и опять становлюсь правым боком к полусумрачному залу. И после его репризы, пытаясь изобразить шутливое посмеивание, произношу: "Да враки все это!". И вдруг в полной тишине правым глазом периферически замечаю, что вроде как воздух в зале медленными волнами ходит. Ничего не понимаю! Осторожно поворачиваюсь в зал и вижу: Все сидят с очень серьезными сосредоточенными лицами, с широко открытыми глазами и плотно сжатыми губами, и всех будто бьет током (Такое я видел, когда незаметно приставляли кому-нибудь провод от магнето, которое чуть крутили). Но я ж никогда не видел проводки на сиденьях, когда ходил туда в кино! И все молчат!
После спектакля я спросил училку, а что это было? Молчит. Я еще раз. После паузы она говорит: " Ну как ты не понимаешь, ты говоришь, что враки все это, о том, что Ленин за один присест семь караваев съедает, а сам при этом воруешь хлеб у крестьянина и запихиваешь тут же себе в рот!"
Меня бросило в жар и снова как бы на сцене возникла виселица с петлей, в которую я сам просунул голову... "Чудовищное искажение святого образа вождя!" Отца в тюрьму, меня в спецшколу, у мамы сердце не выдержит...Примерно такие мысли проносились в моей пионерской голове.
К счастью и удивлению, никаких репрессий не последовало.(Хотя семья моего отца ощутимо пострадала во времена большой репрессии, а дядя его был расстрелян, могли, наверное, в принципе попытаться кадило рецидива раздуть). Может, это был один из концов хрущевской оттепели? Но какой страх у всех без исключения взрослых в зале возник! Ни единого звука! Все тряслись от смеха молча, сильно сжимая рты и выпучив глаза! Самые зады зала тонули в темноте, но примерно 2/3 глубины зала я видел. Тишина была как во всем зале, так и на сцене.
И может быть, волшебная сила моего сценического искусства, народной молвою дошедшая до "дедов", так преобразила их души, что они со щипками больше до меня не домогались. Да и я стал вытягиваться.
Продолжение истории, чувствую, выпирает за формат, на сегодня заканчиваю.

П.С. Прикрыв глаза, представляю себе ковер-самолет, на котором я , "пионар" Болтабай, и старик Хоттабыч (Из волшебного фильма моего детства "Старик Хоттабыч"), не спеша путешествуем по небу, напевая песенку со словами "Поздно мы с тобой поняли, что вдвоем вдвойне веселей, даже проплывать по небу, а не то, что жить на земле...". И муэдзин с минарета, пристроенного к ДК, ставшим мечетью сейчас, узнав нас, приветливо машет нам. И нам сверху, как и во времена моей пионерии, никаких границ не видно...
Временами в воздухе вокруг нас возникают завихрения, в которых крутятся какие-то бумажки. Это дурилки картонные, уносимые ветром на поганые болота в страну Оболванию.
Но мы летим другим путем. Не надо оваций. Милости просим к нашему ковру. Сотканному из человеколюбия.

<< ← 1112131415161718192021 → дальше →

Партнеры

Реклама