12451
Как я первый раз разговаривал с англичанкой. Когда наша дочь была юной студенткой, мы решили потратиться на её летнюю стажировку в лондонской языковой школе. Результаты нас впечатлили, но история не про это. По договору, ученики школы проживали в семьях. Понятно, это были «профессиональные» семьи, — женщина, у которой жила дочура, окормляла ещё несколько учениц той же школы. Окормляла, — это кормила завтраками и осуществляла контроль и надзор. Судя по фото, которое показывала потом дочь, это была довольно пожилая дама, просто бабуля, совсем не аристократического вида. Но к своим обязанностям она относилась очень добросовестно, и вот однажды мне позвонила дочь и сказала: «Папа, сосредоточься! Тебе предстоит очень важное дело: надо отпустить меня в ночной клуб. Я очень хочу пойти с друзьями, но, поскольку мне ещё нет 18-ти лет, хозяйка требует согласия родителей». «Отлично, давай телефон своей мадам», — сказал я бодро, хотя очень сомневался в своих лингвистических способностях. «Good evening!», — услышал я в трубке. «Good evening!», — ответил я и возликовал: я могу говорить по-английски! Но мои иллюзии рухнули уже в следующую секунду — на меня обрушился поток звуков, в котором я даже не различал отдельные слова, не говоря уж о том, чтобы понять их. Но я сосредоточился, как и обещал, и вскоре понял, что дама настойчиво повторяла одни и те же фразы, которые, я, в итоге, разобрал. Она говорила, что Лондон — очень большой и опасный город. Я заверил собеседницу, что мне известны размеры Лондона, и сказал, что считаю свою дочь достаточно взрослой и ответственной, чтобы сходить потанцевать с друзьями. Как ни странно, но меня мадам понимала, по-видимому, я говорил по-английски лучше её! Она вновь начала повторять одну фразу. Я понял, что это был вопрос, но о чём? Наконец я попросил её передать телефон дочери. «Что она спрашивает?» Дочура произнесла только: «Бёрдздей!» «Ага, — обрадовался я, — возвращай аппарат!». «Май доте воз борн…», — это самое начало школьного учебника. Ответ даму удовлетворил. В конце разговора мы обменялись любезностями (по крайней мере, я так думаю) и распрощались. Но я никак не мог взять в толк: зачем она спрашивала про день рождения дочери, ведь у неё была копия паспорта, где дата написала чёрным по белому, так что информация была ей известна! При следующем общении с дочерью я задал ей этот волнующий меня вопрос. «Папа!» — сказала мне дочура.
У Довлатова в одном рассказе есть фраза «я впервые понял, что моё имя может звучать точно также, как слово «идиот» — вот, это был такой же случай. «Папа, это был проверочный вопрос, как миссис ещё могла узнать, что я позвонила именно отцу, а не какому-нибудь знакомому?»
Блин, как элементарно!!!
|