Результатов: 3

1

Тистык.

Карантин я и ещё двое бедолаг из ОРАТО проходили в ОБАТО. Поясню.
ОРАТО – отдельная рота аэродромно-технического обслуживания.
ОБАТО – отдельный батальон аэродромно-технического обслуживания.
В нашей отдельной роте солдат и сержантов было человек 50 максимум, в батальоне намного больше.
Из-за трёх человек заморачиваться с карантином никто не захотел и нас спихнули в соседнюю родственную часть, где было много новобранцев.
В конце карантина сарафанное радио донесло, что в ОРАТО один солдат, который отслужил год (черпак), зарезал штык-ножом бойца, прослужившего полгода (бык).
Нас троих по такому случаю даже прессовать в карантине перестали, типа: «отстань от них, они же с ОРАТО, им там и так вешаться придётся, пусть хоть тут последние деньки «потащатся»».
С одной стороны, конечно, приятно почувствовать себя человеком в армии, но с другой – несколько дискомфортно когда на тебя смотрят как на смертника, причём все: и сержанты, и товарищи по карантину, и офицеры. Как-то даже ссыкотно стало ехать после присяги к месту приписки.

В ОРАТО было три взвода: автовзвод – самый большой, человек 25, взвод охраны человек 20 и взвод связи – три человека. Командиром роты, он же командир части был майор. Автовзводом командовал старший прапорщик, взводом охраны – прапорщик, а у взвода связи (три человека) командиром был целый капитан! Не ищите логику, в армии её нет.
Я как владелец водительского удостоверения категории «С» попал в автовзвод, а мои товарищи – один в охрану, а второй в связисты.
В автовзводе машин на всех не хватало. Солдат с машиной считался элитой! У кого не было машины - ходил в наряды: дневальным по роте, дневальным по автопарку, в наряд по столовой и иногда в патруль по городу. Так повелось, что на первом году службы машину солдату не доверяли. Но мне повезло: меня сразу после карантина прикрепили стажёром к тезисту Скворцову (тезист – водитель топливозаправщика, ТЗ), который должен был научить меня премудрости заправлять керосином летательные аппараты.
Своё наставничество он начал с прайслиста:
- Государственная цена на керосин - 80 рублей за тысячу литров, мы продаём в два раза дешевле, по сорок рублей. Меньше нельзя – свои же побъют, а дороже не получится, потому что все цену знают. У нас ТЗ-7.5, что значит бочка объёмом 7,5 тысяч литров. Цена бочки – 300 рублей.
Потом он показывал как подкладывать колодку под колесо, ставить заземление, разматывать рукав, включать насос... и прочую муть.
Я слушал своего наставника в пол-уха, т.к. прекрасно понимал, что ближайшие полгода никто машину мне не доверит.
Улучив момент, я спросил Скворцова:
- Говорят, у вас тут кто-то кого-то зарезал. А кто и кого?
- Да, это чмо болотное Тистык меня в спину штык-ножом пырнул.
- Тистык?
- Ну, да фамилия у придурка такая – Тистык.
На самом деле Тистык, конечно, никаким придурком не был, иначе его не призвали бы в армию. Он был не таким как все, другим. Невысокий, тщедушный примерно 160 см ростом и 55 кг весом. С большими глазами, вылитый кот из «Шрека». У него не было друзей, его все гнобили: и старший призыв, и свой, и даже те, кто призвались на полгода позже. Тистык, хоть и прослужил больше года, так и не стал «черпаком», к нему все относились как к «духу». Каждый, проходя мимо Тистыка, отвешивал ему либо «леща», либо «поджопник». А он терпел и лишь иногда тихим голосом удивлялся: «почему вы надо мною издеваетесь, я ведь ничего плохого вам не сделал?» Святой человек, ну или «терпила», кому как...
И, что самое интересное, с ним никто даже не пытался поговорить по-человечески. Даже замполит, хотя это его прямая обязанность. Никто не интересовался его семьёй, о чём он думает, какие у него любимые книги...
Тистык был никому неинтересен ровно до того дня, когда он воткнул штык-нож в спину Скворцова.
Всё было как всегда: Тистык стоял дневальным «на тумбочке», мимо проходил Скворцов и походя, как это не раз бывало, отвесил Тистыку щелбан. Но на этот раз Тистык не стерпел и ударил Скворцова штык-ножом в спину в районе левой лопатки. Рана получилась неглубокой, т.к. штык-ножи у наших дневальных были очень тупыми. Но Скворцову всё-таки пришлось обратиться в санчасть, дело замять не удалось и в ОРАТО приехало несколько военных дознавателей.

2

Как я отдавал долг.
Что такое «долг»?
Я так думаю: долг это, типа того, когда у кого-то что-то взял во временное пользование и надо вернуть.
Знаю, что тут тусуются, кроме остальных, очень грамотные люди, которые скажут:
Долг, в праве — обязательство, возникающее в результате сделки, невыполнение которого влечет за собой возмещение вреда по решению суда.
Тьфу на вас!
Я поехал отдавать священный долг (которым не одалживался) в тогда ещё столицу Казахстана Алма-Ату.
Ну, как поехал? Поезд – самолёт, получается: поехал – полетел...
... В Алма-Ате меня (ненавижу страдательный залог) какой-то прапорщик привёз в ОРАТО (отдельная рота аэродромно технического обеспечения), посадил на лавочку в курилке и со словами «скоро бойцы подойдут, там и познакомитесь» , испарился...
Сижу я в курилке, никого не трогаю (ага, примус починяю) вокруг себя осматриваюсь: турник, бильярд, теннистный стол... нормально, думаю! Жизнь-то налаживается!
Через какое-то время в курилку стали приходить солдаты и каждый с вопросом: «сам откуда?» и «закурить есть?»
После ответа «с Волгограда» и облома с сигаретами, интерес ко мне пропал не возникнув и я услышал диалог, который перевернул моё представление о Советской Армии, почерпнутое из передачи «Служу Советскому Союзу»:
(не дословно, но очень близко к оригиналу)
- Ну, ты чё, сифон свой залечил?
- Да почти, два укола осталось.
- Можь, бухнём сегодня?
- Не-е, я в завязке!
- Да знаем мы твою завязку: тебе стоит на пробку наступить – так ты все лосьоны для бритья по тумбочкам соберёшь!
И, что самое хуёвое, я видел, что они не рисуются передо мною, а что это моя жизнь в будущие два года...

3

... По мотивам рассказов моего соседа Михаила Николаевича Илюхина (художественная обработка составителя текста).

История эта случилась в советские времена, уже после смерти Сталина но еще до перестройки. Где-то в Забайкалье стоял вертолетный полк, а в этом полку служил техником ОРАТО (отдельная рота аэродромно-технического обслуживания) прапорщик Домрачев Сергей Евгеньевич. Мастер-золотые руки, но как часто бывает на Руси, горький пьяница.

А в мастерской у Сергея Евгеньевича жил козел. Обычный такой козел, среднего размера, черно-бурой масти и, судя по бороде, уже престарелый. Откуда он взялся, никто не помнил, но в ходу была версия, что приблудился из недалекой заброшенной деревни. Вероятно, читатели уже догадались, что козла товарищ прапорщик быстро споил, скармливая ему смоченные в спирте горбушки, а то и просто подливая спирт в поилку. Звали его кто как хотел и Штопор, и Гитлер, и Мабута. Козел был к этому совершенно равнодушен, ибо не отзывался ни на одно из прозвищ, и признавал одного Домрачева, который никак его не называл.