Результатов: 13

1

Электрики... Загадочные персонажи. Может быть, среди них и встречаются обычные и даже вменяемые люди. Допускаю даже, что непьющие - но не в условиях российской глубинки. Иначе, с чего бы всех троих главных энергетиков нашего большого объединения исправительных колоний, последовательно сменявших друг друга на протяжении 15 лет, называли не иначе, как Бен-Ладен? Очень колоритные личности. Первый - вечный старлей Казанцев. Старший лейтенант, лет сорока, на майорской должности - ибо из взысканий не вылезал. Внешний вид - нечто среднее между пленным немцем из под Сталинграда и современным бомжом. Красное лицо, сизый нос и постоянное амбре. Как специалист - никакой, однако держали его на должности как зиц-председателя - офицер с корочками допуска электрика. Был последним энергетиком в погонах.
После ухода Казанцева на заслуженный отдых, его сменил Бен-Ладен Второй - Николай Геннадьевич А., которого чаще называли Калебон. Эта кличка настолько приклеилась к нему, что иногда встречалась и в официальных документах. Например, зам. начальника пожарной части выписывал предписания для устранения неисправностей по части электричества на имя А. Николая Калебоновича. Человек вполне безобидный, но чудаковатый. Большую часть времени (как служебного, так и свободного) проводил в лесу. Рыбалка, грибы... Над ним шутили не только люди, но и природа. Сам видел. Жил он как раз напротив меня. Как-то летом, в поселке у нас возник небольшой смерч. Почти безобидный. Единственным пострадавшим оказался Калебон. Каким-то невероятным образом, этот смерч сорвал почти весь шифер именно с его половины двухквартирного дома, не тронув соседскую. Весь поселок бился над загадкой, вперемешку с приступами хохота. Победила версия об американском климатическом оружии точечного действия, примененном к Бен-Ладену. Третий энергетик был натуральной мразью. С характерной фамилией - Крысов. Ещё в советское время был осужден по очень нехорошим статьям. От слова пиздец. Изнасилование и убийство малолетней с целью сокрытия преступления. После отбытия своего немалого срока, он, почему-то, не захотел возвращаться на родину. Уважением не пользовался, бухал не просыхая. Как-то летом, нажрался в зюзю, отмечая день поселка и ему по ногам проехала автомашина. Ноги так и не успели срастись - умер через пару месяцев, забытый и заброшенный, в дерьме, как и положено крысе.
Их подчинённые пьянствовали намного реже, как и полагается осужденным. Просто потому, что под надзором, осужденным особого и строгого режима труднее достать алкоголь. Но чудили не по децки...
Зима, мороз за 30. Прибегает шнырь и орет: Вагончик электриков горит!
Действительно - из двери и в районе трубы вагончика валят клубы дыма. Эти деятели, сцуки, додумались утеплить свое жилище... Обмотав железную трубу печки-буржуйки ватником и тряпьем, которое, почему-то, начало тлеть и, затем - предательски вспыхнуло. Картина апокалиптическая - один таскает воду и подает второму на крышу вагончика, второй - льет эту воду по краям трубы, а третий... - подкидывает дрова в топку.
В общем - электрики - те ещё персонажи...

2

Эта история произошла в сентябре 2007 года. Таня (33 года) и Том (38 лет) переехали в небольшой городок Мейпл Велли, штат Вашингтон.
Они хотели в этом городке остаться навсегда, наконец-то исполнить свою мечту о родном доме. Они хотели купить участок земли, на котором построят дом своей мечты.
К 2007 году, Райдеры были женаты 8 лет, но всё это время они колесили по стране, в поисках места, где они будут жить и растить будущих детей.
Таня и Том были предоставлены сами себе - одни во всём мире. С родными никто из них не общался. У обоих было трудное детство и тяжёлая юность. В своё время Таня боролась с тяжёлой депрессией, а Том имел зависимость по запрещённым препаратам.
Том, с его слов, нашёл в Тане вдохновение, она была его стимулом расти над собой и становиться лучше. А Таня говорила, что с появлением Тома и в её жизни появился смысл. В общем-то, они были опорой и поддержкой друг другу.
И вот, в сентябре 2007 года, пара переехала в Мейпл Велли и решила там остаться. Они купили участок земли, а дом собирались строить с нуля. Но, строительство жилья с нуля - операция весьма затратная. А на покупку земельного участка ушли все их деньги.
И молодые люди, чтобы как-то свести концы с концами, стали работать на нескольких работах.
Днём Таня работает помощницей в примерочных магазина "Нордстром Рэк", а по ночам работает в круглосуточном супермаркете.
Том работает днём на стройке прорабом, а по ночам развозит пиццу.
Рабочие дни стали такими насыщенными, что супруги могли не видеть друг друга по несколько дней. Иногда случалось так, что они не находили даже минуту в графике, чтобы перекинутся парой фраз.
Вечером 19 сентября 2007 года, Таня как обычно ехала в супермаркет "Фред Маер" на ночную смену.
Таня решает набрать мужа, чтобы спросить как дела. На часах было около 22 часов и Том спал, потому что ночью ему предстояло развозить пиццу. Трубку он взял только с третьего раза. Таня услышала сонный голос мужа, и трубку повесила, понимая, как дороги эти минуты сна для мужа. Ей главное было узнать, что Том дома и с ним всё хорошо.
Таня благополучно отрабатывает смену, и в 9 утра отмечается в рабочем журнале, потом выходит на парковку. Это же фиксирует камера видеонаблюдения снаружи. На записи с камеры видно, как девушка садится в свою голубую Хонду Элемент, и выезжает на дорогу, по направлению к дому.
Обычно Таня добирается от работы до дома за 45 минут. Том в это время уже уходит на стройку, поэтому они не пересекаются. В то утро они тоже не встретились дома. Потому что Таня домой так и не доехала.
Утром 20 сентября Том вспоминает, что у Тани ещё 2 дня работы в ночную смену. Чтобы не быть дома одному, он берёт небольшую подработку. Заключается она в очистке парков и придорожных участках от зарослей дикой ежевики. Несколько часов между работами у него есть.
В таком бешеном графике Том не заметил, как дни летели один за другим. И утром 22 сентября, когда он был на подработке и убирал кусты ежевики, ему позвонил начальник Тани, из магазина "Фред Маер". Он хотел узнать, всё ли у Тани в порядке, так как девушка пропустила 2 ночные смены, не позвонив при этом ни разу.
Том судорожно пытается вспомнить, когда же говорил с женой в последний раз, и понимает, что это был тот самый звонок от Тани, поздним вечером 19 сентября.
Том изо всех сил старался не паниковать, и сказал директору, что возможно Таня проспала, и что он позвонит директору магазина позднее, когда всё проверит.
Том уверен, что Таня никогда не пропустила бы работу, не предупредив начальство. И, что самое страшное, Том осознал, что не видел и не слышал жену уже больше 2-х дней!
По дороге домой Том пытался позвонить Тане несколько раз подряд, но в трубке были только гудки, а потом включалась голосовая почта.
Дома все надежды найти Таню спящей в кровати рушатся, потому что Тани дома не оказалось. Тогда Том звонит в "Норстрам Рэк", магазин, где Таня работала днём. Менеджер сказал, что Таня должна выйти на работу сегодня, но девушка опаздывает.
В панике Том звонит в патрульную службу, но такого поворота событий он никак не ожидал.
На вопрос Тома, не случалось ли аварии с участием синей Хонды Элемент, Том получает отрицательный ответ.
В местных больницах Тани тоже не оказалось.
После всего, Том звонит в полицию, и объясняет свою проблему.
Диспетчер говорит, что прежде чем принять заявление о пропаже человека, Том должен обзвонить все больницы и тюрьмы города. Том сказал диспетчеру, что в больницах Тани нет, а будь Таня в тюрьме, она бы сама позвонила ему и попросила о помощи. Но диспетчер была непреклонна. И Тому пришлось звонить в тюрьмы. Естественно, Тани там не оказалось.
Мужчина звонит в полицию во второй раз. Но заявление снова отказываются принимать. Нужно позвонить родственникам. Так как Таня могла сбежать к маме или к сестре. Том говорил диспетчеру, что Таня не общается с родственниками уже много лет. Но это не аргумент. Тому ничего не остаётся, как отыскать в старой телефонной книге номера родственников Тани, позвонить им и удостовериться, что родственники понятия не имеют о том, где находится Таня.
В третий раз Том позвонил в полицию. Он сообщил, что все предписания выполнил. Он обзвонил все больницы, тюрьмы, и всех возможных родственников. Но Тани нет нигде. Но Том снова получает отказ. Оператор спросила, не страдает ли Таня какими-то психическими заболеваниями. После отрицательного ответа, диспетчер сообщает, что его жена не подходит под профиль пропавшего человека. Таня - взрослая женщина, не страдающая склонностью к суициду и психическим заболеваниям, не подвергалась преследованиям или угрозам накануне своего исчезновения. А потому, могла исчезнуть по собственной воле.
Том в отчаянии, полиция не хочет искать его жену. И он колесит от одного места работы Тани до другого, пытаясь найти хотя бы какие-то следы её машины.
Поездки не приносят результатов, и мужчина решает обратиться в СМИ. Он просит местные телеканалы новостей и газеты распространить информацию о пропавшей Тане. Таким образом каждый будет знать Таню в лицо, и сможет сообщить о ней или её машине хоть что-то.
В то же самое время Том всё ещё предпринимает попытки достучаться до полицейских, чтобы они начали искать Таню.
И 24 сентября 2007 года, его заявление о пропаже жены принимают в работу.
Тогда в дом к Райдерам приезжает детектив. Без ордера он обыскивает дом, а Том предоставляет всю имевшуюся у него информацию. В доме, к сожалению, никаких улик и зацепок так и не нашлось.
Тем временем, в полицию поступает звонок. Одна из сослуживиц Тани просит полицейских обратить внимание на Тома и допросить его, потому что, с её слов, нельзя верить всему, что Том говорит.
24 сентября полиция обращается в компанию сотовой связи "Веризон вайрлесс". Полиция хочет отследить активность телефона Тани за последние дни. Но так же получает отказ, потому что компания не имеет права разглашать конфиденциальные данные своего клиента без предписания суда.
Несколько дней полиция пытается получить судебное предписание, а Том тем временем не может найти себе места. Он перестал есть и спать, и жутко вымотался. Он только пытается позвонить Тане, но в ответ слышны лишь гудки, а потом голосовая почта. Том звонит ещё раз, до тех пор, пока звонок сразу не начинается с голосовой почты. Это значит, что телефон отключился.
27 сентября 2007 года, на 7-й день после исчезновения Тани Райдер, Тома вызывают в полицейский участок для допроса на полиграфе.
Том даже был рад, потому что полиция может быть тогда начнёт работать в нужном направлении.
Но, долгие часы допросов, однотипные вопросы, психологическое давление и усталость, давали о себе знать. С первых минут Том понимал - полицейские хотят вынудить его признаться в преступлении. Том уже думал что не выдержит и сорвётся. Но тут в кабинет вошел следователь и и сказал, что Таня нашлась.
27 сентября сотовая компания, после очередного запроса полиции, ссылаясь на исключительные обстоятельства, выдала данные по телефонному номеру Тани.
Согласно этим данным, последний сигнал телефона Тани был зафиксирован в радиусе 2-х миль на той самой дороге, по которой ездит Таня из магазина "Тэд Маер".
В район поиска тут же была отправлена спасательная команда.
И поиски увенчались успехом.
Сначала спасатели нашли перевёрнутую синюю Хонду в овраге рядом с дорогой.
Машину не было видно с дороги из-за зарослей дикой ежевики.
Пробираясь через заросли ежевики, спасатели увидели внутри автомобиля девушку, висящую на ремне безопасности. Когда спасатели подобрались близко, они заметили в автомобиле слабое движение. Таня была жива.
20 сентября 2007 года Таня возвращалась домой после ночной смены. Она попала в аварию, её машина вылетела с дороги, потом несколько раз перевернулась, и осталась лежать на боку в овраге, прикрытая зарослями ежевики.
Таня получила очень сильные повреждения: у неё были сломаны рёбра, ключица и несколько позвонков, смещено плечо и рассечена кожа на лбу.
Левая нога была сломана в нескольких местах. Нога была зажата под приборной панелью, и кровь в ноге плохо из-за этого циркулировала. Врачи всерьёз боялись, что ногу придётся ампутировать.
Из-за того, что девушка провела почти 8 дней без еды и воды, её почки практически отказали.
Когда девушку извлекли из машины, её состояние было критическим. Врачи сказали, что Таня не дожила бы до вечера, если бы в тот день её не нашли.
Самое странное ещё заключается в том, что Таня так и не вспомнила, что произошло по пути домой, и как она оказалась в овраге.
Всё что помнила Таня - это сильнейшие боли, голод, жажда, и бесконечные телефонные звонки. Она пыталась дотянуться до телефона, но была зажата и у неё ничего не получалось.
Время от времени Таня видела галлюцинации. Она видела свою умершую собаку. Так же она видела в своём воображении, как смогла позвонить в полицию и сообщить об аварии, на что полицейский только рассмеялся ей в ответ. В определённый момент Таня поняла, что умирает. Боль, голод и жажда отступили. Она больше не видела исковерканную машину, а только солнечный луг и зелёную траву. И в этот миг кто-то рядом крикнул "Она жива!".
Таня долгое время провела в больнице. Ещё много лет потребовалось на реабилитацию.
Сейчас она уверена, что осталась жива только чудом.
Ещё Таня очень благодарна своему мужу, который не оставлял попыток её найти, и заставлял полицию работать. Самое удивительное заключается в том, что после того, как полиция отследила сигнал телефона Тани, для того, чтобы найти машину, потребовалось всего 20 минут.
20 минут ушло на поиски автомобиля, и 5 дней на преодоление препятствий и борьбу с системой, которая чуть не убила человека.

3

"Это у вас расизм и толерантность. А у нас - Китай."

Во время традиционного ханского фестиваля Дуаньу пекинские чиновники заставляли мусульман-уйгур есть пельмени из свинины, а тех, кто отказывался - отправляли в лагерь на перевоспитание.

В Китае мусульман не очень любят, и чтобы подавить численность меньшинства, используют самые разнообразные методы. В частности, представители Всемирного уйгурского конгресса утверждают, что местным мусульманам-уйгурам чиновники-китайцы разносили по домам традиционные кушанья со свининой, а тех, кто их отказывался употреблять, отправляли в лагеря для перевоспитания.

Фестиваль Дуаньу проводится каждый пятый день пятого месяца лунного календаря и является одним из главных праздников для ханьцев. Мусульмане-уйгуры, традиционно проживающие в Китае, его не поддерживают, однако местные власти делают все возможное для насильственного перевоспитания меньшинств.

Представитель Всемирного уйгурского конгресса Дилксат Раксит сказал, что чиновники разносили свиные пельмени по местным семьям, полностью игнорируя исламскую культуру и традиции питания. Ссылаясь на местный отчет, Конгресс утверждал, что такие семейные визиты были организованы "по всему Синьцзяну в плановом порядке".

О притеснении уйгурского населения рассказывало агентство Associated Press. В частности, правительство предпринимает довольно суровые меры по обузданию рождаемости у этнических уйгур, казахов и других мусульман, проживающих на территории Китая. В ход идут штрафы и даже насильственная установка внутриматочных спиралей в качестве противозачаточных средств.

Документ от 2018 года свидетельствует о необходимости уплаты штрафа за рождение третьего ребенка Гульнар Омирзах, этнической казашки. Сумма штрафа составляет 17 405 юаней (2685 долларов США). После получения этого предписания женщине поставили внутриматочную спираль. Женщина с подобной политикой страны не согласна, и считает, что нужно рожать столько детей, сколько дает Бог. Впрочем, у властей Китая на этот счет есть своё мнение и свои методы.

via https://www.dailymail.co.uk/news/article-8469451/China-forces-birth-control-Uighurs-suppress-population.html

Комментарий к переведённой статье:

xxx: Пытка пельменями... Китайцы не перестают удивлять своей жестокостью...

4

Только что закончилась Гражданская война, дефицит продовольствия, строгие предписания относительно предельных цен на продукты. Рабинович продает гусей по 500 рублей за штук и процветает. Сосед хочет последовать его примеру и помещает в газете объявление, тут же являются чекисты и конфискуют его гусей. - Яша, - спрашивает сосед, - почему ЧК не приходит к тебе? Ты ведь продаешь своих гусей за те же 500 рублей. - А что ты написал в объявлении? - Я написал: продаю гусей по 500 рублей за штуку. - Ну, ты поступил очень глупо. Я всегда пишу так: "В воскресенье на Соборной площади потерял 500 рублей. Нашедший получит в награду гуся". И на следующий день одесситы приносят мне потерянные 500 рублей...

5

Из будней советского гражданского НИИ. Опять очень длинно и нудно...

Почти в любой советской организации непременно был Первый Отдел. А поскольку наш НИИ был формально гражданский, а по факту - почти гражданский, официальный штат нашего Первого Отдела состоял из начальника и секретарши (внештатные добровольцы, конечно, тоже были, но я о них толком ничего не знал). Свою сверхзадачу наш чекист, похоже, видел в том, чтобы взять со всех, включая мышей и тараканов, Подписку о Неразглашении чего-то-там.

Мне эта подписка была нужна, как рыбе зонт: работать по закрытой тематике мне по многим причинам категорически не хотелось - я бегал я от нее, как черт от ладана. Если совсем кратко о причинах - душно там было. А уж про командировки на Объекты я достаточно наслушался от коллег, видел их синюшные, пропитые лица по возвращении. Спасибо, я уж лучше в колхоз, на картошку, там тоже пьют, но там хоть воздух свежий и закуска прямо из борозды, и, главное, случается такое всего один раз в году.

Я наивно думал, что отсутствие формального Допуска оградит меня от неприятностей, и выработал Стратегию: всякий раз, когда чекист пытался меня склонить к подписанию Документа, я неизменно говорил, что по жизни я человек болтливый, да еще и выпить иногда не прочь. Ну как я могу такое подписать? Нет, лучше уж мне ничего лишнего не знать - так будет лучше и для Государства, и для меня.

Поясню: я не был диссидентом, я просто отстаивал свой шкурный интерес, и при этом ничем особенно не рисковал: будучи молодым специалистом, я на 3 года был прикован к своему рабочему столу, как каторжник к галере. А дальше - или шах умрет, или ишак сдохнет. Кстати, оказалось, что просчитался я всего на год-другой: до Катаклизма, потрясшего Страну, оставалось совсем недолго.

* * *

Но вернусь к теме: ни от закрытой тематики, ни от командировок эта хитрость меня не уберегла.

Закрытых тем в НИИ было немного, но привлекали меня к этим работам наравне с "подписными" коллегами, разве что общий контекст меньше разъясняли. Впрочем, подписным сотрудникам весь лес тоже не показывали - вот твое дерево, его и пили. Надбавки и премии за эти работы мне платили наравне с остальными. Этим заправлял шеф, а ему - что подписной, что неподписной: сделал - распишись - получи.

С командировками получилось забавнее: оказалось, у чекистов со времен Железного Феликса был на сей счет припасен готовый рецепт. В командировочном предписании ставили штемпель: "С СОПРОВОЖДАЮЩИМ". Это означало, что по прибытии на место у проходной меня должен был встретить местный надежный товарищ, и неотступно приглядывать за тем, чтобы я, несознательный и почти буржуазный спец, не учинил саботаж или диверсию.

На практике было так: человек встречал меня у проходной, показывал, где находится мое рабочее место и где - его. Как правило, мы обитали врозь, но всегда в одном и том же Периметре. Дальше следовала фраза: "Надумаешь отлучиться за Периметр - зайди сперва ко мне, я провожу. Нам же с тобой лишние проблемы не нужны, правда?" - и с этими словами сопровождающий исчезал. Он появлялся снова, чтобы напомнить, что меня пора кормить обедом или, что мне пора домой, в кроватку. Я при этом все время вспоминал фразу из фильма Леонида Гайдая: "Ты думаешь, это мне 15 суток дали? Это тебе 15 суток дали..." или фразу из песни Выоцкого: "Нас чуть не с музыкой проводят, как проспимся".

* * *

Так продолжалось достаточно долго. Но однажды произошел СИСТЕМНЫЙ СБОЙ. В одной очень актуальной для нас статье многократно ссылались на данные некоего отчета. Статья была открытой, а отчет - ДСП. Как такое пропустили в сборник - ХЗ. Потом выяснилось, что ничего военно-морского в отчете тоже не было, но выпущен он был в каком-то Режимном НИИ, поэтому автоматом получил гриф. Мой научный гуру запросил тамошнее начальство, и они подтвердили: да, есть такой отчет, он ни разу не секретный, но выслать вам копию мы не можем - извините, формальности. Сами приезжайте и забирайте под расписку.

Ехать выпало мне, как самому заинтересованному. Допуск не требовался, хватало предписания, но получать его надо было у чекистов. Запахло жареным. Я уже представил себе, как я вхожу в обитую дермантином дверь, а Внук Железного Феликса говорит мне: "Ну что, явился, голубчик... Сейчас ты подпишешь вот это и вот это, а потом подождешь месяцок-другой, пока мы всё проверим и оформим". Но вышло иначе. Хозяина на месте не оказалось, а его секретарша привычно повторила то, что делала уже без счету раз: выписала мне предписание (разумеется, "с сопровождающим"), ляпнула факсимиле Хозяина и скрепила печатью.

Уже на другой день я добрался до места. Молодой парень встретил меня у проходной и проводил до окошка выдачи документации. Я в очередной раз предъявил свои бумаги и получил под расписку копию отчета. Увидев, зачем я приехал, сопровождающий буквально расцвел: это были ЕГО отчет и ЕГО статья. Разумеется, "соавторы" тоже были, куда же без них. Но это был ЕГО триумф: кто-то прочел ЕГО статью, и не просто прочел, а заинтересовался настолько, что специально приехал из Ленинграда за подробностями! Он буквально затащил меня в комнату для посетителей где, перелистывая отчет, стал взахлеб растолковывать мне все тонкости и нюансы. А их хватало...

Примерно через полчаса к нам в комнату вошел Суровый Мужчина.

-- Вы Такой-то Сякой-то?

-- Я.

-- Соберите свои бумаги и следуйте за мной.

Я даже не спросил, кто он такой - это было ясно без вопросов. Понятно, что ничего страшного я не сделал и даже не замышлял, но в мозгу почему-то назойливо вертелась цифра "1937". На ватных ногах я доковылял до какой-то двери. Ой, а здесь точно такой же дермантин! Меня провели через приемную и запустили в кабинет. За столом сидел совершенно неприметный на вид человек. Я поздоровался.

-- Да-да, входите. Позвольте взглянуть на Ваши документы?

Позвольте... спасибо, что без наручников...

-- Да, конечно, вот...

Руки заметно подрагивали.

-- Расскажите о цели Вашего прибытия.

Скрывать мне было нечего - нетвердым голосом рассказал все, как есть.

-- Да успокойтесь Вы, в конце-то концов! Объясняю суть дела: есть информация, что Вы по подложным документам проникли на территорию режимного объекта с неустановленной целью. Мы обязаны все выяснить и, при необходимости, принять меры. Запрос официальный. Как вы это объясните?

-- ??? !!! Я - это действительно я, документы подлинные, предписание я вчера лично получал, не верите - можете запросить, пусть сверят с журналом.

-- Допустим, верю. Но тогда объясните, в чем дело? Должно же быть ЭТОМУ какое-то объяснение!

Пришлось рассказать все вышеизложенное, и даже много больше, начиная от Адама и Евы... Он был дьявольски терпелив, и всю мою сумбурную речь выслушал очень внимательно. Он ни разу меня не перебил, не задал ни одного уточняющего вопроса. А я постепенно приходил в себя, и концовку уже изложил связно, без дрожи в голосе.

-- Хорошо. Теперь в общих чертах понятно. У нас больше нет к Вам вопросов. Заберите свои бумаги. Ваше предписание мы уже изъяли, Ваш пропуск я тоже изымаю. Он Вам уже не нужен - до проходной Вас проводят. Не забудьте на выходе отметить командировку. И впредь, пожалуйста, ведите себя разумнее. Это в Ваших же интересах. Хорошей дороги!

-- Спасибо!

* * *

Могу только гадать, что происходило за кулисами, но видимые последствия для меня были минимальными: из аспирантуры НЕ выгнали, полставки МНС НЕ лишили, даже от закрытой тематики НЕ отстранили, но вот в командировки на Объекты больше НЕ посылали. А наш местный чекист просто перестал меня замечать.

6

Учительницу уволили за то, что она сфотографировалась в купальнике.

Не за прогулы, не за профессиональную непригодность, не за вопиющее нарушение правил безопасности, повлекшее за собой непоправимое и даже не за пьянство на рабочем месте. Нет.
За фотографию в купальнике.
Не знаю, оговаривается ли как-то особо ношение купальников и последующее фотографирование в оных в педагогических ВУЗах, имеются ли на этот счёт какие-то специальные предписания для учителей, существуют ли профессиональные, учительские модели купальных костюмов, фотокарточки в которых не являются крамолой, есть ли госкомиссия, регламентирующая длину учительских юбок и глубину учительских декольте. Я не располагаю такой информацией.
Но зато точно знаю, что у многих учителей есть дети. Да у большинства! Понимаете? Нет? Ну, подумайте! Дети — они ведь от чего? Не от аиста. Нет-нет-нет! И не в капусте их с озадаченным видом обнаруживают, как бы вам этого ни хотелось! Дети, увы и ах - всегда от секса. Понимаете?
А секс это что? Это же форменное безобразие! Пися в писю! Стоны! Крики! Пот! Сперма! Олег, возьми меня за волосы! Танюша, я щас, щас, Танюшааааааааа!!! Понимаете?
А потом они вот этими самыми руками учить детей идут? Улавливаете логику?
Какая безнравственность! Никакой купальник рядом с таким развратом не стоял! Сексом то они, поди и вовсе без купальников занимаются! Безобразие!
А туалет! Ходят туда и натурально какают! И как только не стыдно! Гордое имя учитель носят, а сами при этом — какают из попы. Я извиняюсь, самым тривиальным образом! Говном! Да-да, им родимым! Не бисером, не блёстками и даже не бабочками! А ещё учителя! И секс у них, и какают, и наверняка, когда дома мизинцем о ножку стола ударяются - «эх блять!» говорят! Да точно говорят!
Надо бы с ними построже! Чтобы ни секса! Ни купальников! Ни каких иных испражнений!
А то ишь, распоясались! Фотографируются, понимаешь! Бесстыдники! Не по-советски это, товарищи! Не для того мы на Колчака в сабельную атаку ходили, чтобы вы тут потом , в светлом будущем секс да купальники вытворяли! Не для этого Лазо в топке то горел! Эх вы! Срамота!

7

История, на мой взгляд, достаточна забавная.
Работал в нашей исправительной колонии один вольнонаемный сотрудник. Антипин Николай Геннадьевич. На должности энергетика. Человек безобидный, но достаточно «косячный». С давних пор за ним закрепилось прозвище «Калебон». Почему никто не помнит. Калебон и Калебон, за глаза, естественно. Собственно эпизод:
Пришли на производственный объект пожарники. С проверкой. Лесобиржа не сказать, чтобы маленькая – несколько лесопильных цехов, и все электрическое на совести энергетика. Естественно, далеко не все в порядке. Доблестные служители Морфея и воды навыписывали кучу предписаний. Читать предписания почитателей красного цвета – неслабое удовольствие. Складывается впечатление, что «падонкафский» сленг был изобретен задолго до появления интернета совместными усилиями людьми в погонах, причем не менее половины усилий к этому приложили огнеборцы. Точнее их руководство, ибо предписания выписывал заместитель начальника пожарной части. В тот визит он превзошел сам себя. Все 9 (девять) предписаний были выписаны на Антипина Николая Калебоновича…

8

В общем, конечно не смешно, но все же. Я работаю в госконторе, одной из функций которой является контроль за частными компаниями некоего определенного вида деятельности. Мы выносим предписания, накладываем штрафы итд. Они, конечно, пытаются вывернуться. Переписка обширная, судилище непрерывное.
Большинство писем читать невозможно. Косноязычие, безграмотность, откровенная тупость, море ненужной чуши, ну вы поняли, думаю. Правда и наши девки не лучше. Такого поразведут в ответах - хоть плачь.
И была фирма, скажем, "Альфа", у которой всегда четко, ясно, по существу и с грамотными ссылками на законы, постановления и тому подобные акты.

Приезжает вчера их курьер, привозит письмо. Мама дорогая! Это - "Альфа"??? Это "Шарашспецбредтранс" какой-то. Бланк вроде "Альфы"...
-Вы точно из "Альфы"?
-Да, конечно, вон печать наша.
-У вас директор сменился?
-Нет, у нас Леши теперь нет.
-Стоп. Ничего не понимаю. Кто этот Леша? Юрист?
-Инженер был.
-Не понял!
Оказывается. На контору из дюжины молодых крутых спецов (экономисты, юристы, начальник) возрастом 25 - 35 лет был один инженер-механик 40 с небольшим. И муки творчества выглядели примерно так: ваяет кто-то письмо о чем угодно. Закупка ли, коммерческое предложение, отписка нам или кому еще, неважно. В стиле хрен поймешь. Аська-стиль, я это еще называю. Без знаков препинания, как слышу - так пишу, вместо терминов и давно принятых аббревиатур - попытка раскатать понятие на пару абзацев или вовсе смесь американского с рязанским. Налепил хрень, поднял башку и орет:
-Леша!
Леша выдирается из отчета расхода материалов, заявки на них же, графика смен рабочих или еще чего.
-Что?
-Иди сюда!
Леша тихо матерится, подходит, читает, уволакивает бумагу к себе и, бурча под нос емкие определения уровня IQ коллег, переписывает послание грамотно и красиво. Пока непосредственный исполнитель кофе пьет или губки мажет. В конце концов эти... падшие женщины... так обнаглели, что стали просто кричать:
-Леш, нам тут этот написал... пиши ответ!
-Леш, коммерческое "Мумбеюмбе" со скидкой!
Леш то, Леш се....
Сделали из начальника ремонтной службы делопроизводителя "за спасибу".

-Понятно, - говорю - психанул или попросил повышения зарплаты?
-Послал всех нахер и уволился. Теперь и в ремслужбе пипец какой-то, все слесари косячат, запчасти, говорят, не те. И чего ушел? Зарплата на такой должности везде рублей пятьдесят....

Да. Действительно, с чего бы это? Спецы с университетскими дипломами - не знаете ли куда и почему уходят Леши?

9

Мухи и котлеты

Тогда я еще был совсем молодым. В то лето, в середине девяностых, я только перешел на работу с промысла в контору. Перед выходными вызвал меня главный инженер объединения и выдал ценную бумагу - записку киповцам, чтобы мне выдали полтора литра спирта. Да не технического и не "Рояля" какого-нибудь, а настоящего, чистого, как слеза младенца, которым только контакты серебряные протирать.
С этим спиртом мне надлежало полететь вместе с комиссией Госгортехнадзора в составе Юрия Юрьевича, начальника отдела по надзору за горными и газодобывающими производствами, и Гришей, инспектором из этого отдела, который нас курировал. Был август, самый разгар отпусков на Севере, поэтому эту ответственную миссию - сопроводить комиссию и сделать все, чтобы было как можно меньше предписаний - доверили мне.
Утром вместе со спиртом, двумя бутылками водки из своих запасов, Гришей и Юрием Юрьевичем мы вылетели на вертолете на газовый промысел. По пути неожиданно сели в Дудинке и там на борт поднялись еще два инспектора, один пожилой, второй помоложе. Прилетели, поднялись на второй этаж общежития, где была гостиница, там я оставил инспекторов и спустился на первый этаж, где обитал начальник промысла. Открыл сумку: "У меня с собой есть". В ответ он открыл холодильник, в котором стоял целый ряд водочных бутылок: "У меня тоже есть!"
Я пошел наверх, позвать комиссию, типа посидеть с дороги. Зашел к ним - у них тоже было! Стол уже был заставлен закуской и бутылками . "Заходи, присаживайся!" И мы присели.
К вечеру начальник промысла напился, его выпроводили, чтобы не портил компанию. И мы продолжили пить впятером. Тут я наглядно увидел разницу в классе между начальником и подчиненными. Кто-то пьянел больше или быстрее, кто-то меньше. Юрий Юрьевич дошел до нужной кондиции и остановился на этом уровне. Следующие стаканы уже никак не влияли на степень опьянения, она всегда оставалась одинаковой.
А вот мне нельзя было пьянеть. Первый раз с таким заданием, один с четырьмя инспекторами - да когда такое было, они больше двух вообще никогда не ездили! И не пить было нельзя, пару раз попробовал не допить налитое - заметили, поставили на вид.
Поэтому я пил со всеми четырьмя на одном уровне. Потом двое отправились спать, я пил с оставшимися. Потом была смена караула - двое проснулись, следующие пошли спать, а я продолжал пить уже с новой сменой. Водки во мне было уже столько, что я мог подойти к зеркалу, открыть рот и увидеть уровень жидкости. Я даже наклониться боялся, чтобы не перелить. При этом спиртное не брало абсолютно.
Когда выспались все (кроме меня, конечно), мы сели играть в преферанс. До этого я в него играл только с компьютером, живьем это был первый раз в жизни. Новичкам везет - в итоге я обыграл всех, даже у Юрия Юрьевича выиграл полторы тысячи. Я уже и рад был поддаться, но как это сделать, не умея играть?
На второй день Гриша вспомнил, где он работает, или просто решил развеяться. *А давайте что-нибудь проверим! Хотя бы в цех сепарации сходим."
И тут дедушка преподал ему урок. Он взял тетрадку, подсел к окну и отодвинул занавеску. Общежитие было крайним, окно даже не выходило в сторону промысла. Окно смотрело в сторону большого, больше километра в длину, озера, которое было неподалеку, за невысокими кустами.
На берегу озера слева был песчаный берег, на котором стоял старый экскаватор, оставшийся от строителей.
"Так, что это у нас? Экскаватор? А он у вас зарегистрирован? Пишем!"
Кто бы его регистрировал! Его строители и бросили, потому что он нерабочий был, мы сами потом починили и изредка использовали.
"А что вы тут, песок добываете? А разрешении на добычу полезных ископаемых у вас есть? А карьер для песка отведенный? Пишем - горный отвод отсутствует, незаконная добыча полезных ископаемых! Вы, наверное, и НДПИ не платите?"
Какое разрешение, если отведенный карьер находился в 10 км от поселка, и песок там закончился еще при строительстве. А отсюда мы иногда брали несколько машин песка, после паводка или дождей подсыпку делать. И ведь даже сказать нечего, возле экскаватора видны следы самосвала.
"А что это у нас за озеро? Что за речка из него вытекает? Это же приток Мессояхи! И рыба на нерест наверняка заходит? Это у вас прямо на берегу рыбохозяйственного водоема первой категории производственная деятельность осуществляется! Пишем!"
"Что там справа за сарай в воде на сваях стоит? Водозабор?....." Дедушка закончил писать четвёртую страницы и сказал: "Гриша, учись, пока я живой. "Пойдем куда-то, поглядим чего-то!" Зачем куда-то идти? Наливай!"
Потом-то я понял, что на самом деле они приезжали не нас проверять, а дедушку на пенсию проводить, но тогда-то я этого не знал. От одной мысли, что сейчас мы привезем такие предписания, за каждое из которых можно полконторы выгонять, мне стало как-то не себе. К слову, через пару часов эти листочки при мне выбросили в ведро.
На третий день мы отправились по грибы. Была прекрасная погода, светило солнце, комаров уже не было, тундра уже начинала окрашиваться в осенние цвета. Деревьев там не было, полярные ивы и березы не выше колена, поэтому подберезовики было видно издалека. Мы взяли по два ведра, чтобы не возвращаться, и отправились на прогулку. Я шел рядом с Юрием Юрьевичем, о чем-то разговаривал, и тут он меня спросил: "Скажи, мы тебя сильно за... заколебали?"
Я не сдержался: "Если честно, то уже вот где сидите!", и провел рукой ровно по границе, где плескалась водка.
"Да ладно, не обращай внимания! Ты лучше посмотри по сторонам - солнце светит, тепло, погода изумительная, никто не кусает, грибов полно! А красота-то какая, как сопки далеко видно! Это же главное. Мы тебе мозги покомпоссируем и уедем, а это-то все останется!"
И тут я подумал: "А ведь он прав!" Дошел до первого же оврага, быстренько по нему спустился и пошел в сторону озера возле общежития. Там, в кустах на берегу, был вкопан стол и скамейки. Я начинал работать на этом промысел, там было много молодежи после институтов, с которыми я работал. У одного был день рождения, собирались там отмечать, меня звали, но как я мог отойти, я же с комиссией сижу?
Подошел я туда, и мы до позднего вечера жарили шашлыки и пели песню под гитару. Было весело. Вернулся я в уже темноте. "Ты где был? Мы тут уже розыск объявили!"
А мне было уже море по колено: "Отдыхал! Наливайте!"
Прошло много лет. Юрия Юрьевича уже нет, но я изредка вспоминаю этот урок. Надо иногда остановиться, оглядеться и понять, что есть вещи проходящие, которые сейчас кажутся очень важными, но быстро забудутся, а есть - те, которые останутся навсегда.

Мамин-Сибиряк (с)

10

Во времена моей юности, перед призывом, лежал я на обследовании в областной нейрохирургии. В палате на 6 человек, кроме меня, лежало еще три "косаря" от армии, постарше, и один стройбатовец, удачно избежавший медсанбата. Им, соответственно, врачебные предписания были до лампочки, и по вечерам они развлекались питием водочки и приставанием к медсестричкам. Как-то в субботу привезли к нам в палату Марата, гробокопателя лет 60-ти, невысокого, сухонького, жилистого, с сотрясением мозга. Вечером лежит он под капельницей, а четыре товарища сбрасываются на водку, и чего-то там у них не хватает. Марат отреагировал адекватно - поднял свободную от капельницы руку со словами: "Рубль есть!"

11

ОГРАБЛЕНИЕ ПО-МЕКСИКАНСКИ

Видавший виды рыдван нёсся по трассе Тулум - Канкун. Все крокодилы в отеле были перефотографированы, рыбы на рифе, подходившем прямо к берегу, перещупаны (мной) или распуганы (супругой), еда перепробована, а брошенные города Майя осмотрены и оставлены позади. Впереди прорисовывался час езды и аэропорт. Дети, немного приподустав от диеты, состоявшей преимущественно из дынь и мороженого, а также от отдыха в темпе presto, слегка кемарили на заднем сиденье, изредка пробуждаясь от лёгких ударов головой по крыше, когда наша "Антилопа Гну" пролетала некрашенных "лежачих полицейских" на всех 120.

Наученный предыдущим опытом вождения в Мексике, я не превышал. То есть, не очень. То есть, не везде. Другими словами, знаки часто и живописно меняли предписания - 120, 100, 80, 40, 90, 100.... То населённый пункт, то школа, то банановая плантация, а то вообще пешеходный переход - всё за 100 метров. По сторонам дороги, однако, виднелись лишь неизменные джунгли, изредка скрашенные вкраплениями гранитных стелл гостиниц: "Парадиз", "Вааще парадиз", и т.д. Самих гостиниц из-за деревьев видно не было - дорога, в основном, шла в паре километров от дорогой прибрежной полосы. Местами пейзаж смягчали военные грузовики, стоявшие на перекрёстках с сельскими дорогами из глубинки - особенно живописно на них смотрелись невысокие но гордые наследники Майя с автоматами и в камуфляже, охранявшие туристов от наркобизнеса (впрочем, возможно, наоборот).

Итак, я отчаялся войти в ритм со знаками, менявшимися не реже чем раз в 500 метров, и ехал, уступив требованию закона, не больше 120, замедляясь на взлётах. За мной уже какое-то время подпрыгивал относительно новый японский пикап, в кузове которого явно просматривались сельскохозяйственные принадлежности, а за рулём местный "мачо" в кепке. Наша езда с прыжками под горячим солнцем напоминала какую-то причудливую комбинацию авто-ралли с сиестой - гоним, но как-то лениво и дружелюбно, без надрыва.

Вдалеке замаячил какой-то населённый пункт, а знаки опять запрыгали без какого-либо порядка. "Надо бы замедляться", подумал я, "скоро может быть полиция", и начал потихоньку сбавлять. "Надо останавливать, а то в городе он гнать не будет", подумал, наверное, мой партнёр по ралли и включил мигалку на крыше. "Опа, полиция", заметил я. "Мачо" видимо оказался не совсем фермером, или, по крайней мере не только им.

"Здравствуйте", а точнее, "Буэнос диас", заметил полицейский, взглянув на солнце в зените и вытирая шею платком. "Буэнос диас", вяло ответил я, но за неимением платка шею не вытер. Полицейский не торопился, и помолчал. Я, исчерпав свой запас испанского, тоже помолчал. Мой визави что-то сказал, и опять вытер шею. Я грустно отвечал по-английски в том смысле, что по-испански не говорю, но "очень сорри" и "больше не буду". Затем я опять помолчал и начал грустить. Мой не-фермер опять помолчал (мы много и дружно молчали), а затем на неплохом английском объяснил мне, что я очень неправ, и что ехать 80 в зоне школы, перехода, дорожных работ, и охраны окружающей среды ОДНОВРЕМЕННО неподобает североамериканскому туристу. Затем, (естественно), помолчав и вытерев уже совсем мокрым платком шею, он уведомил меня о том, что он конфискует мои права, которые я могу выкупить в центральном участке через три дня, во вторник, уплатив $200 зелёных за свои прегрешения. Я возразил в том смысле, что самолёт через час, и вообще, оставляя такого безответственного типа в Канкуне на три дня, он лишь подвергал меня дальнейшим искушениям и вводил в грех. Мы грустно посмотрели друг на друга, и тут я всё понял.

"А не разрешит ли мне месье - то есть, сеньор - то есть, закон - искупить свою вину прямо здесь?"
Полицейский вдруг ожил, его глаза сфокусировались, и он протянул мне спасительную длань закона: "Можно, сеньор. Только по форме. $200. Вот и квитанция...."
"Но, сеньор...." я замялся. "У меня нету $200 долларов. Отдых, вы сами понимаете. Да и наличные не были нужны."
"То есть как, нету? Совсем?"
"Не совсем. Есть. Но совсем не $200". Я звучал убедительно, потому как, к сожалению, не врал.
"А сколько?" И тут я ошибся. Я достал кошелёк и пересчитал деньги.
"$126"
"Закон удовлетворит $120. Строго по квитанции." Страж порядка пересчитал деньги, достал обычную записную книжку, написал $120 на одной страничке, оторвал её и вручил мне. "Вот. Это квитанция."
"Ээээ..." подумал я, обалдев от такого великодушия. "Ээээ!!!..." выдохнула жена.
"До свидания", сказал мой визави. "Впрочем, я вас провожу до слёдующего поста, а там, дальше, вы это, не превышайте. Ну, вы понимаете."

"Следующий пост" был через километр. Мой новоявленный друг помахал рукой постовым, развернулся посреди дороги, и потрусил на просёлочную дорогу со своим кузовом лопат, граблей, и шлангов. Не иначе, сажать маис на фазенде. Рабочий день был закончен, и проведён не впустую. Закон восторжествовал.

А меня ждал аэропорт, в машине мирно сопели дети, и на душе было тепло от понимания того, что здесь живут такие же люди, в общем неплохие, которые хорошо говорят по-английски, неплохо умеют считать, и всегда войдут в положение туриста, особенно если он и сам всё понимает....

12

В нашем чудном городе у бюджетных учреждений есть типа "общественная
нагрузка": каждый вторник вместо того, чтобы закончить рабочий день и
привести дела в порядок, часть сотрудников отправляется на закрепленные
улицы - следить за порядком, делать внушение гражданам, требовать, чтобы
они убрали строительный мусор, ветки, грязь (нужное подчеркнуть),
считать деревья, столбы и метраж улицы, выдать предписание злостным
неуборщикам и т. д. Местные жители, как говорится, нас уже всех "знают и
любят" в лицо и корректным матом просят не заниматься ерундой и просто
отвалить. А каждую среду в шесть (!) утра начинается объезд этих улиц: в
автобус забивается глава района, если не повезет, то глава города, и все
руководители муниципальных организаций. Рядовые сотрудники в это время
стоят на своих улицах с описанием (метры, деревья, проблемы...). Главная
прелесть этого цирка - никто не знает, на какую улицу поедут сегодня.
А главное требование - выписывать как можно больше предписаний, которые
вручаются лично. Ясный пень, эту гадость брать никто не хочет. И вот
глава района видит нарушение: бабки торгуют цветами в неположенном для
этого месте (под магазином). Он пафосно заявляет, типа ща покажу, как
надо с народом работать, и пачку предписаний выпишу на месте.
Бодренько выкатывается из автобуса, все молча и даже как-то обреченно
смотрят ему вслед. С места никто не двинулся.
Этот умник гордо подгребает к бабкам, чего-то им рассказывает, тянется к
папке с бумагами... И вот он, лучший момент дня: не оценившие заботы о
законе тетки окружили врага и стали на него орать, видимо, угрожая (и не
только угрожая) физической расправой, как сказали бы наши полименты.
Несчастный глава рысью метнулся в автобус и приказал ехать, что
называется, по домам. Пока разворачивались, откуда-то подтянулось
подкрепление из местных жителей. Переговорив с бабками, они устроили
импровизированный митинг, скандируя лозунги типа "Пи...те отсюда
нах..." и "Чтоб мы вас, придурков и дол...ов, здесь больше не видели".
Ну может и не так, но выражение лиц именно такое. И именно в этот
торжественный момент кто-то скромно спросил:
- Ну что, раздали предписания?...
- Какие предписания?! Да к ним подходить опасно!
- Вот. А вы нам не верили...
Дальше ехали в тишине...
ЗЫ. А я с большим сожалением думала, почему, когда этот гений вышел из
автобуса, они не закрыли дверь и не отъехали подальше?

13

Доктор дает инструкции пациенту:
- Вам нужно не употреблять спиртного, много бывать на свежем воздухе,
каждое утро делать зарядку и курить только одну сигарету в день.
Через месяц пациент приходит вновь к врачу. Доктор спрашивает:
- Вы выполняли все мои предписания?
- Все, кроме одного: не так-то просто научиться курить в мои годы.