Шутки про работала - Свежие анекдоты

Результатов: 833

1

О женщине, служившей поваром сразу у двух диктаторов – Антонеску и Гитлера. До тех пор, пока вдруг не выяснили — у неё есть еврейская кровь…

Хелене фон Экснер родилась в 1917 году в Вене. Закончила Венский университет, и работала в диетологом в весьма престижной больнице в Австрии. Госпиталь был широко известен во всей Европе, и туда часто обращались за обследованиями богатые люди и политики. В 1942 году у австрийских врачей обследовался диктатор Румынии Ион Антонеску, имевший проблемы с желудком – ему срочно требовался личный диетолог. Антонеску предложил это место Хелене, девушка согласилась. Она составляла меню для диктатора на каждую неделю, лично готовила, и здоровье Антонеску пошло на поправку: живот у него стал болеть меньше.

В апреле 1943 года, будучи с визитом в Зальцбурге, Антонеску похвастался на встрече с Гитлером своей стройностью и правильным питанием. Гитлер позавидовал – мол, у него-то с диетой постоянно проблемы. Антонеску тут же широким жестом «подарил» своего личного повара «великому фюреру». Удивительно, но Хелене фон Экснер не выразила никакого желания стать подарком для Гитлера – она посчитала, что это плохо для её «профессионального развития». Ясное дело, мнения 26-летней девушки никто не спрашивал: на неё просто надавили, и приказали принять должность. Уже в июле 43-го Экснер была назначена поваром-диетологом Гитлера с зарплатой 800 рейхсмарок (в наше время это было бы примерно $6 000) в месяц, и с тех пор готовила еду во всех штаб-квартирах фюрера – в «Волчьем логове» у неё была своя оборудованная кухня.

Хелене полностью изменила стиль питания Гитлера. Она исключила мясные бульоны, готовила вегетарианские супы, подавала венскую выпечку, тушила морковь с картофелем и другими овощами. Антонеску и Гитлер подарили Хелене каждый по одному фокстерьеру, и повар не знала, что делать со щенками – она была равнодушна к собакам. По словам секретарши Гитлера Юнге, к австрийке клеился сам рейхсляйтер, «наци N2» Мартин Борман, но она отвергла его ухаживания: ей нравился адъютант фюрера Фриц Даргес.

Идиллия на кухне у Гитлера длилась лишь 7 месяцев. В феврале 1944-го в ходе плановой проверки документов Главным управлением СС по вопросам расы внезапно обнаружили – среди родственников Хелене еврейками были её бабушка и прабабушка. Фюрер расстроился, что «еда готовилась еврейскими руками». Экснер отправили в отпуск, а затем (в мае) уволили – правда, с сохранением зарплаты на полгода. Она вернулась в Вену. К работе у фюрера приступила новый повар-диетолог – Констанция Манциарли, тоже родом из Австрии.

Стиль блюд нового повара Гитлеру не понравился, и он задал вопрос Борману – а вдруг это ошибка, перепутали документы, и нет там никакого еврейства? Борман, угадав (как обычно) желание Гитлера, начал проверку и доказал «арийское происхождение» семьи фон Экснер – ведь бабушка Хелене была ребёнком-«подкидышем». Гитлер был доволен, но Хелене в рейхсканцелярию не вернулась .«Арийство» подтвердили в конце марта 1945-го, рейху оставалось полтора месяца, и всему окружению Гитлера стало резко не до его диетического питания.

Её преемница на кухне Гитлера, повар Констанция Манциарли, пропала без вести после капитуляции берлинского гарнизона 2 мая 1945 года: возможно, наличие еврейской крови спасло Хелене жизнь. Её возлюбленный, адъютант Гитлера Фриц Даргес, вскоре был снят с поста и отправлен на Восточный фронт – не за увлечение еврейкой, а типа за то, что не выгнал муху из комнаты Гитлера, пошутив - «это дело люфтваффе». Он женился в 44-м на богатой вдовушке, и попал в плен. После войны Фриц развёлся, попыток связаться с Хелене не делал, и повторно женился на женщине-педиатре, убивавшей «неполноценных детей» эвтаназией.

После окончания войны Хелене фон Экснер никто не преследовал и не арестовывал. Она опубликовала множество книг по диетологии. В 1995 году экс-повар Гитлера дала интервью австрийскому историку Бригитте Хаманн. Жива она на данный момент – неизвестно.

На фото – Хелене фон Экснер (слева)

Автор: George Zотов

Из сети

2

Её уволили за ошибку, которую она пыталась исправить.
И именно эта «ошибка» позже принесла ей 47,5 миллиона долларов — и навсегда изменила офисный мир.
Даллас, Техас.
Бетти Несмит Грэм была разведённой женщиной, которая одна воспитывала маленького сына Майкла. Она жила на зарплату секретаря — 300 долларов в месяц. Школу она бросила ещё в подростковом возрасте, и печать у неё, откровенно говоря, была неидеальной. Но работа в банке была жизненно необходима — она одна содержала семью.
Проблемы начались с появлением новых электрических пишущих машинок IBM. Они работали быстро, но были беспощадны: даже малейшая ошибка означала, что всю страницу нужно перепечатывать заново. Иногда — сразу несколько страниц. Ленты не позволяли ничего стереть — ластик лишь размазывал чернила. Бетти постоянно жила в страхе, что из-за очередной ошибки потеряет работу.
В декабре 1954 года она заметила художников, которые украшали витрины банка к праздникам. Если они делали неверный мазок, то просто закрашивали его и продолжали дальше.
Тогда у неё и возникла мысль:
Почему бы не делать так же с текстом?
Тем же вечером у себя на кухне Бетти смешала темперу в блендере, тщательно подобрав цвет под фирменную бумагу банка. Она перелила смесь в маленький флакон, взяла кисточку — и на следующий день принесла всё это на работу.
Когда она впервые закрасила опечатку, сердце у неё колотилось.
Будет ли заметно?
Увидит ли начальник?
Краска высохла идеально. Никто ничего не заметил.
Так, сама того не осознавая, Бетти создала продукт, который позже изменит миллионы рабочих столов по всему миру.
Другие секретарши быстро заметили её «маленькую хитрость». Они начали просить флакончики с «волшебной краской». Бетти готовила смеси дома, а её подросток-сын Майкл вместе с друзьями наполнял флаконы вручную за один доллар в час. То, что начиналось как способ выжить, постепенно превратилось в настоящий бизнес.
К 1957 году она уже продавала около ста флаконов в месяц.
В 1958 году Бетти дала продукту название — Liquid Paper — и подала заявки на патенты. После статьи в профильном журнале она получила более 500 запросов. Компания General Electric заказала свыше 400 флаконов в трёх разных цветах.
Но совмещать работу секретаря и развитие бизнеса становилось всё труднее. Днём она работала в офисе, а ночами отвечала на письма, смешивала краску и готовила заказы.
И тогда произошла «та самая» ошибка.
В 1958 году, полностью измотанная, Бетти по ошибке подписала официальный банковский документ названием собственной компании вместо названия банка. Её уволили сразу же.
Кто-то воспринял бы это как крах.
Для Бетти это стало свободой.
Оставшись без основной работы, она смогла полностью посвятить себя Liquid Paper. Официально зарегистрировала бизнес, усовершенствовала формулу и привлекла крупных клиентов. В 1962 году она вышла замуж за торгового агента Роберта Грэма, который присоединился к делу.
Рост был стремительным. Уже к 1968 году у Liquid Paper появился собственный автоматизированный завод в Далласе. К 1975 году компания выпускала 25 миллионов флаконов в год и продавала продукцию в 31 стране мира.
Но вместе с успехом пришли и испытания. Второй муж попытался забрать контроль над компанией, изменить формулу и лишить её прав. Бетти боролась — и не уступила. Она сохранила свою долю и подала на развод.
В 1979 году женщина, которую когда-то уволили из-за неверной подписи, продала Liquid Paper корпорации Gillette за 47,5 миллиона долларов.
После продажи она создала два фонда для поддержки женщин в бизнесе и искусстве. Построила компанию на человеческих ценностях — с детской комнатой на производстве, библиотекой для сотрудников и коллективным принятием решений. Она верила, что бизнес может быть достойным и человечным.
Бетти ушла из жизни в 1980 году в возрасте 56 лет — всего через несколько месяцев после сделки. Её сын Майкл — тот самый мальчик, который когда-то наполнял флаконы на кухне, — унаследовал более 25 миллионов долларов.
Миру он известен как Майк Несмит из группы The Monkees. Он продолжил благотворительную деятельность матери.
«У неё было видение», — сказал он в 1983 году. — «Она превратила его в международную корпорацию и помогла миллионам секретарш».
Ирония судьбы идеальна: женщину уволили за ошибку — а она создала империю, которая дала людям возможность эти ошибки исправлять.
До Liquid Paper одна опечатка могла означать часы потерянной работы.
После Liquid Paper ошибки стали простой частью процесса — тем, что можно исправить за секунды.
Но эта история не только о корректоре.
Она о том, что происходит, когда ты не соглашаешься с мыслью «ничего нельзя изменить».
О превращении слабости в силу.
О женщине, которая посмотрела на, казалось бы, неразрешимую проблему и сказала:
«Должен быть лучший способ».
И она его создала.
Ошибка, которая лишила её работы, стала дорогой к свободе.
Иногда лучшее исправление — это изменение собственной жизни.

Из сети

3

Он умел читать две страницы одновременно — одну левым глазом, другую правым. Запомнил 12 тысяч книг слово в слово. Врачи хотели отправить его в специальное учреждение, но отец сказал «нет» — и этот «сломанный мозг» вдохновил фильм Rain Man.

Когда 11 ноября 1951 года родился Ким Пик, медики посмотрели на его голову и сразу вынесли вердикт. Череп был слишком большим, а обследование выявило серьёзные отклонения: у него не было мозолистого тела — структуры, соединяющей два полушария мозга. Врачи были уверены, что он не сможет ни ходить, ни говорить, ни жить самостоятельно. Они посоветовали отдать его под опеку специализированного учреждения.

Но отец, Фрэн Пик, посмотрел на сына и твёрдо сказал: «Мы идём домой». Очень скоро он понял: этот необычный мозг способен на то, о чём другие могут только мечтать. В три года Ким делал то, на что взрослые тратят годы. Когда ему читали книгу, он запоминал её полностью — каждое слово, каждую цифру, даже номер страницы. Отец читал ему вечером, а уже утром мальчик пересказывал книгу дословно, вперёд и назад. Со временем его способности стали невероятными. Он читал книгу примерно за час: один глаз скользил по левой странице, другой — по правой. Две страницы — два отдельных текста — мозг объединял в единую картину. И сохранял 98% прочитанного. За жизнь Ким запомнил около 12 тысяч книг: по истории, литературе, географии, музыке, спорту, а также энциклопедии и справочники.

Спросите его о любой дате XIX века — и он мог назвать день недели, события, даже погоду того времени. Попросите объяснить почтовый индекс или назвать население города — и он отвечал мгновенно. Его память работала как сверхмощная поисковая система, которой не было равных.

Учёные долго пытались понять, как мозг без привычного «мостика» между полушариями может функционировать так уникально. Одна из версий утверждает: отсутствие этой структуры позволило информации двигаться другим путём и создало сети связей, которых нет у большинства людей. Но полностью разгадать его феномен так и не удалось. Сам Ким не любил быть «объектом изучения». Ему нравилось другое — говорить с людьми, слушать их истории, делиться тем, что знал.

В 1984 году сценарист Барри Морроу увидел Кима на одной из конференций и был поражён тем, что стояло за его феноменальными способностями: доброта, открытость, человечность. Это знакомство стало основой фильма Rain Man, который в 1988 году получил четыре «Оскара». Для многих людей это был первый шаг к пониманию нейроотличий. Но настоящим прототипом героя был именно Ким Пик. После успеха фильма Ким и его отец много путешествовали: школы, больницы, встречи. Люди приходили посмотреть на «уникальную память», а уходили с теплом в сердце — потому что видели не феномен, а человека: внимательного, мягкого, искреннего.

Ким Пик ушёл из жизни 19 декабря 2009 года, в возрасте 58 лет. Мир потерял одну из самых необычных памятей, но друзья потеряли ещё больше — человека, который умел показать, что инаковость не делает кого-то хуже. Его мозг передали учёным, и исследования продолжаются до сих пор. Но даже сегодня, имея самые современные технологии, они признают: до конца понять его мозг невозможно.

Ким Пик доказал: необычные возможности и ограничения могут существовать рядом. Что люди с отличающейся неврологией могут иметь дары, которых мир не ожидает. Что «нормальность» — не единственный вариант. Когда-то врачи сказали: «Он ничего не сможет». А он прочитал больше книг, чем большинство людей успевает даже увидеть за всю жизнь. И показал, что быть другим — не значит быть слабым.

Из сети

4

Это не очень весёлая история – но всё правда. Такое тоже бывает, просто не всем доводится подобное увидеть и узнать.

У меня была (что значит была, есть и будет) добрая знакомая – Ирка Могильницкая, я за ней даже поухаживал маленько по молодости, чуть потеплело, но до конца не срослось. А вот дружеские чувства, и откровенность остались – товарищи мы с ней. Ну, были раньше.

После института, финансово- экономический, Ириша работала бухгалтером в управляющей конторе при кладбище. Интересно рассказывала. Она вообще интересно рассказывает- ей бы в писатели пойти.

Мне, говорит, если из конторы сразу через калитку на трамвай- то до дома сорок минут и с пересадкой. А если через кладбище наискосок пройти, и сесть с той стороны на троллейбус, то прямиком- и минут за пятнадцать.

Вот и хожу – ничего так, жутковато, но привыкаешь. А когда приходилось задержаться, и идти уже в полной темноте- страшно, конечно. Хотя, своё хозяйство, вроде бояться нечего.

Когда первый раз с настоящим привидением столкнулась, думала, описаюсь. Тень какая- то, с потусторонним могильным духом. Прошелестела медленно мимо меня и исчезла. Даже не знаю, пролетела, или просто мимо прошла. Но проняло. До ледяной дрожи. Это словами не описать.

Я потом минут двадцать в себя приходила. Действительно страшно- вот так вот, вроде домой идёшь, а тебе навстречу такое- холодное, могильное.

Посидела, покурила, пот со лба отерла- точно трясёт в коленках, никогда с таким не встречалась. Долго думала потом – может ну его на хрен, эта работа? Но больно хорошо платили в конторе – и официально, и отдельно в конвертике – вот и осталась. Привыкать. Ничего, привыкла.

Второй раз и третий – уже только поёжилась слегка. Ну мерещится чушь всякая тёмная, что от этого, штаны мочить? Вот и продолжаю ходить до троллейбуса, пошли они на хрен, привидения сраные. Не буду бояться, поняли?

И как- то оно маленько изменяться стало – в очередной раз, когда опять эта темнотища накатила, вроде уже и не холодно, и не злобно, а даже чуть с любопытством – и кто же ты это такая, что не боязно тебе?

А я ещё этому тёмненькому рукой так нахально помахала – привет, говорю, помнишь меня?

И с тех пор мне через кладбище идти нисколько не страшно. Даже наоборот- глядишь, кто мимо пролетит, поздоровается.

А вот с барышней с шестнадцатого участка мне даже поговорить иногда получалось. Печальная там история- покончила самоубийством от несчастной любви, но не знала, что уже была беременна. А в такой ситуации как раз- между нашим миром и тем- вот и зависла. Переживает очень – «Если бы я знала, если бы знала!!»

Тоже Иркой зовут. Тёзки. Когда нет никого вокруг, тихо и спокойно, она мне показывается. Здороваемся, скажешь ей что- то доброе, улыбнётся. Она вообще славная. Только не повезло в этой жизни.

А что я могу? Даже пожалеть не получается- не нужна им наша жалость. Вот всего лишь и здороваемся – и то не каждый раз, а только, когда у неё настроение есть, в нашем мире показаться.

- Даже сама не знаю, то ли у меня с головой не всё в порядке, то ли и на самом деле потусторонний мир существует…

- Ирка, говорю, а вы там не сильно пьёте, на работе то?

- Пошёл ты на хрен, бл...дь, старый друг называется! Мужики пьют, как без этого? А мы нет. Да и не тянет. Я с тобой искренно поделиться, а ты, как всегда – без иронии не можешь? Поглумиться бы?

- Ну ладно, не сердись, я не хотел тебя обидеть. Ты вот что, ты меня как- нибудь к себе пригласи – вместе пройдём. Может и мне кто из них покажется?

…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..

Вот такая история. Но к себе на кладбище Ирка меня так и не пригласила – замуж вышла, и отдалились мы друг от друга.

Слышал- двое детей у неё, муж замечательный, дом в пригороде купили, а работает всё там же. Должно быть и с покойными продолжает общаться? Что- то в ней точно было от ведьмы, сколько помню – собственно, потому она мне и нравилась…

5

Для чего мы живем? Лапидарно говоря, для пользы или для удовольствия? Еще лапидарнее: муравей или стрекоза? То есть понятно, что надо как-то совмещать, но где граница? Чем вести абстрактные рассуждения на эту тему, расскажу-ка я лучше про Юльку.

Чудесная была девушка. Умная, добрая, веселая, обаятельная, разнообразно талантливая. В таланте вы и сами можете убедиться. Когда-то на Anekdot.ru прошла серия пародий на тему “Красной Шапочки” – как написали бы ее те или иные писатели. Так вот, вот эта https://www.anekdot.ru/id/-9931117/ “Красная Шапочка” в стиле поэтов Серебряного века – это как раз Юлька и есть.

Вот только жила она всю жизнь не для пользы, а исключительно для радости. Сто процентов стрекозы, ноль процентов муравья. Режим дня, спорт, диета, дети, семья, стабильная работа – всё это существовало где-то в параллельной вселенной и с Юлькой никак не пересекалось.

В юности она написала отличную книжку фантастических рассказов. Редакторша сказала ей: “Вам надо писать романы” – и этим “надо” напрочь убила ее писательскую карьеру. Делать что-либо из-под палки Юлька не могла. Работала внештатно на радио, что-то редактировала, пыталась делать и продавать бижутерию. Сочиняла вопросы для викторин и квизов, тоже внештатно и урывками. Вечно сидела без денег.

Зато ее жизнь была полна выпивки, сигарет, путешествий автостопом, бессонных ночей, игры, тусовок. И свободной любви. Она не отказывала никому, кто ей нравился, без различия возраста, семейного положения, числа и иногда даже пола. Нисколько этой свободы не стеснялась, а наоборот, бравировала ею и называла красивым словом “фрилав”.

В ее рассказах о тусовочной жизни то и дело мелькали знакомые мне имена. Мы крутились в одной и той же среде что-где-когдашников, только во времени слегка разошлись: когда она стала выбираться из своей Вологды в столицы, я уже уехал в США. Познакомились уже в интернете, играли в игры. Только не в РПГ или бродилки, а в нечто странное. ИГП – это как “Что? Где? Когда?”, но на обсуждение дается не минута, а двое суток на 18 вопросов, и можно гуглить. Уровень зауми можете себе представить. Вторая игра, бескрылки – примерно то же самое, только еще и в стихах.

Игры, понятно, для зануд, но Юлька как-то ухитрилась собрать в команду людей не только умных, но веселых и интересных. Умела она уговорить, обаять и заразить энтузиазмом. Единственный на моей памяти, кто сумел отказаться – это Дима Вернер. По-моему, он много потерял. Обсуждение шло вперемешку с шутками, стебом, откровенными разговорами и сочинением веселой чуши. Но и за результат мы боролись до последнего, в надежде на Юлькин виртуальный поцелуй. Славное было время.

Когда я ненадолго приехал в Москву, мы встретились очно. Провели прекрасный вечер втроем, с еще одной сокомандницей, на тот момент Юлькиной соседкой и лучшей подругой. Расстались крайне довольные друг другом и крайне недовольные судьбой, которая не позволяла видеться чаще.

Через 7 лет я приехал вновь. Юлька к тому времени вернулась в родную Вологду, ухаживать за престарелой бабушкой. Постоянного жилья при ее образе жизни, понятно, тоже не было. Ютилась то у любовников, то у друзей, иногда что-то снимала в складчину. А тут мать пообещала, что бабушкина квартира отойдет Юльке за присмотр.

Я выкроил два дня, чтобы съездить специально к ней. Не буду таить греха, я тогда сильно разочаровался в женщинах и втайне надеялся, что Юлька, с ее легким отношением к сексу, вернет меня к жизни всем известным способом. Но в Вологде застал совсем не ту юную прелестницу, которую видел семь лет назад в Москве и потом на аватарке в интернете. Тогда тридцатилетняя Юлька выглядела от силы на 25, а сейчас ей можно было дать и 50, и больше. Сказалась выпивка и вообще нездоровый образ жизни. Лицо огрубело, тело расплылось, она поминутно бегала курить и соответственно пахла, плюс нелеченные зубы – зубных врачей она игнорировала так же, как и всё остальное нужное, но неприятное. Не срослось, в общем. Пообщались духовно и интеллектуально.

Потом еще лет пять мы играли в стишки-бескрылки, разгадывали чужие и сочиняли свои. Тратили на это кучу времени, порой часами спорили о какой-нибудь запятой, но и кайф ловили нереальный, когда получалось. В интернете она была прежней Юлькой, молодой, обаятельной и кокетливой. Только стала очень ранимой. То и дело обижалась на всех из-за ерунды, мы с трудом уговаривали ее не уходить из команды. В последний раз уговаривать не стали, она ушла, команда распалась.

Прошло еще лет пять, настали трудные ковидные и послековидные времена. Неожиданно я получил от Юльки письмо. Она просила денег – хотя бы тысячу рублей, хотя бы в долг. По тексту было видно, что ей мучительно тяжело просить, но сидеть без еды и курева еще мучительней. В конце была приписка – напоминание о факте, который знали только мы вдвоем, чтобы я не подумал, что это письмо от мошенников. Хотя не узнать ее стиль было невозможно.

У меня как раз зависла небольшая сумма в рублях – премия за какой-то конкурс на Anekdot.ru, которую непонятно было, как переправить в Америку. Я попросил Вернера перевести ее Юльке. Больше не дал, отговорился сложностью перевода между странами. Сейчас жалею. Позже я узнал, что она просила денег у десятков людей, практически у всех старых знакомых. Кто-то отказывал, кто-то давал просто так, кто-то в долг, и тогда она занимала у следующих, чтобы отдать предыдущим.

Я нашел ее блог в интернете, иногда мы переписывались, но больше просто молча следил за ее жизнью. Жизнь была невеселая. С бабушкиной квартирой что-то не получилось, она жила в квартире друзей, которые уехали из Вологды в большой город и оставили ее как бы сторожить. Одиночество, полное безденежье и болезнь – как я понял, алкогольная полинейропатия. У нее страшно болели руки и ноги, она не могла ходить – когда становилось легче, доползала с палочкой до продуктовой лавки в подвале дома, это были ее единственные выходы в свет. А когда было хуже, просила друзей принести ей продукты и злилась, что купили не то. Вместо прежних рассказов о путешествиях и тусовках – рассказывала о сериалах и делилась лайфхаками, как сдерживать крики боли по ночам, чтобы не будить соседей.

Два года назад осенью ей вроде бы стало легче. Замаячила какая-то комната в Петербурге – видимо, удалось договориться с матерью. Стала готовиться к переезду, искала клининговую компанию, чтобы отмыть хозяйскую квартиру, которую сильно загадила. Но переезд не случился. 27 ноября 2023 года Юлька умерла в одиночестве, в муках, в чужой квартире, в 49 лет.

Казалось бы, Юлькина история – урок легкомысленным юным стрекозкам: заботьтесь о будущем, не пейте, не курите, не прожигайте жизнь, скоро наступит расплата. Но мы, добропорядочные муравьи, горбатившиеся с 9 до 6 на нелюбимой работе и дожившие до почтенных 80 в окружении детей и внуков – были ли мы счастливее? От Юльки остались стихи и рассказы, и добрые воспоминания у множества людей – а от нас что останется?

6

Пережившая трёх царей, Ленина и Сталина легендарная актриса Александра Александровна Яблочкина отдала профессии 77 из своих 97 лет. (До отставки тов.Хрущёва не дожила полгода.)
Народная артистка СССР, лауреат Сталинской премии (1943 года, 50 тыс руб передала на строительство самолёта), кавалер трёх Орденов Ленина...

Яблочкина родилась почти 160 лет назад - 15 (3) ноября 1866 года - в актёрской семье в Санкт-Петербурге.
С 20-летнего возраста - в Москве, в Малом театре, в котором прослужила до 1961 года.
Александра Александровна была самодостаточна, с особым чувством юмора. Политические перипетии её практически не волновали, она не скрывала своего тепла к царскому режиму. Но и советская власть её не обижала - Яблочкина была в почёте у всех вождей.
Замужем Яблочкина никогда не была. Если верить актёрским слухам, то прожила без романов и без мужской близости, что породило в этой ядовитой актёрской среде множество баек.

...В 1951 году умер Ленин. Другой. Михаил Францевич Ленин был директором Малого театра. Из своих 70 лет он прослужил в театре почти полвека.
Театральная труппа решила выдвинуть на директорский пост Михаила Царёва. Но Минкульт был против. Тогда актёры решили отправить на аудиенцию к зампреду правительства, члену Политбюро ЦК маршалу Ворошилову самую старейшую и уважаемую актрису театра. И это была Александра Александровна. Отказать ей Климент Ефремович просто не мог.

Яблочкиной объяснили: скажи Ворошилову, что театру нужен человек, знающий его изнутри, Царёва уважают актёры, он не только хороший актёр, но и талантливый организатор. И что немаловажно, Царёв - член партии. Значит, он политически грамотен и морально устойчив.
На тот момент Яблочкиной было уже 85 лет. Она несколько раз повторила текст новой для себя роли и отправилась на приём.

"Дорогой Климент Ефремович! Вот что я вам должна сообщить по поручению господ артистов нашего Импера… то бишь Государственного Малого театра, - начала она не без оговорок. - Умер Ленин!"
Ворошилов очень удивился и даже где-то развеселился. Известие о смерти Ленина уже четверть века не было топ-новостью. Кажется, он даже решил, что зря теряет время. Но движения его души не остались незамечены чуткой актрисой, привыкшей улавливать реакцию публики по малейшей интонации и взгляду.

"Да не ваш Ленин, - тут же пояснила театральная долгожительница, - а наш Михаил Францевич, директор. На его место все хотят достойного человека. Есть такой у нас в театре - Царёв. Мишка! Числится вообще-то актёром, но проявляет себя как администратор. Именно за это его все уважают. И что-то ещё запамятовала... Ах, да, он член вашей партии!"
После такого заступничества Царёв по кличке Царь стал директором Малого театра и преемником Ленина.

...Потом заседала Яблочкина в каком-то президиуме. Подрёмывала по старости, а Михаил Иванович Царёв её всё под стулом ногой толкал... А как объявили её выступление, то посильнее толкнул, чтобы совсем разбудить.
Яблочкина встала, глаза распахнула и произнесла: "Мы, актёры ордена Ленина Его Императорского Величества Малого театра Союза ССР..."

...Позднее Александру Александровну чествовали на юбилее в Малом театре, вручили грамоту "За добросовестный, многолетний труд". Яблочкина выходит с ответным благодарственным словом и говорит:
"Дорогие мои, вот я ещё при царе работала. Спасибо вам большое за награду, ведь при царском режиме нас унижали подачками: то денег дадут, то дом или лошадь подарят. Я ведь всё промотала! А это - на всю жизнь!"

...Как-то приехав на гастроли в Ленинград, Яблочкина остановилась в "Астории". Администратор театра, зайдя к ней в номер, осведомился: "Как, Александра Александровна, у вас тут всё в порядке? Претензий нет?"
- В порядке-то, голубчик, в порядке. Но вот, слышала я, горничные между собой переговаривались. Будто как раз в этом номере передо мной жил молодой тенор из Большого... Ну, как его?..
- Козловский, что ли?
- Нет, другой тенор. Поменьше росточком.
- Лемешев?
- Вот-вот. Так он, горничные говорили, на этой самой постели... что-то вроде взрывов... или фейерверка... Ну, чем мальчишки из пугачей стреляют?
- Пистонами, что-ль?
- Вот-вот! Горничные говорят: пистоны ставил… Уж вы, голубчик, либо сами, либо распорядитесь. Пусть проверят, не оставил ли чего? Как бы и мне не взорваться...

...А незадолго до окончания театральной карьеры актрису привели в качестве "свадебного генерала" на банкет по случаю чествования Юрия Гагарина и Германа Титова.
Космонавтов подвели к Яблочкиной, представили: "Александра Александровна, познакомьтесь, это наши первые космонавты - Юрий Алексеевич Гагарин и Герман Степанович Титов".
Гагарин и Титов поцеловали руку Яблочкиной, та потрепала обоих по щеке, поцеловала в висок.
Через некоторое время началось застолье. И вот в какой-то момент, когда шум чуть-чуть стих, все услышали хорошо поставленный голос Яблочкиной:
"Но мне так и не сказали, в каком полку служат эти молоденькие поручики!"

Из сети

7

Есть у меня приятель Саша. Инженер, человек спокойный, но с таким встроенным радаром на человеческие проблемы, что любое внутреннее короткое замыкание он видит четче, чем перепады напряжения в сети. В конце мая он переехал к невесте. Казалось бы, рядовое событие… но в нагрузку к кастрюлям и надеждам прилагалась её двенадцатилетняя дочка Соня. Девочка добрая, но ленивая, как ноутбук с убитой батареей: работала только на вдохновении и ровно два часа в сутки.

Новость о том, что летом предстоит учиться, Соня встретила с философией зэка, внезапно узнавшего о продлении срока:
— А зачем вообще учиться, когда каникулы? Это же… каникулы.

Саша сел рядом, не пытаясь изобразить из себя героя из передачи про воспитание. Его целью было не переломить её, а понять — что скрывается за этой каменной стеной нежелания.
— Сонь, — сказал он. — Давай договоримся по-людски. Никакого «надо». Просто летний эксперимент. Выполняешь — в сентябре получаешь айфон. Но главный приз — ты узнаешь, на что действительно способна. А учиться мы будем… как цивилизованные люди.

Она скривилась, но слово «эксперимент» и конкретика «айфон» сделали свое дело. Саша, понимая, что входит на минное поле семейных отношений, заранее заручился поддержкой командования. Сказал невесте:
— Дай мне карт-бланш на её учебный фронт. Чтобы я не был злым отчимом, а ты — заложником между нами.
Невеста тяжело вздохнула и махнула рукой:
— Пробуй. Только без героизма.
— Боюсь его, как огня, — честно признался Саша.

И он объяснил Соне их систему — «Эксперимент по очистке внутреннего пространства».
— Каждый день — одно маленькое дело. Не подвиг, а шаг. Но главное правило: сначала ты 10 минут легально ноешь. Имеешь полное право на свою ненависть к задаче. А потом — 10 минут делаешь. Не для школы, а чтобы доказать себе, что ты сильнее своего «не хочу».

Их первый «сеанс» выглядел так, что Саша потом долго отходил. Она сидела с учебником по математике, как будто держала инструкцию по обезвреживанию бомбы.
— Что чувствуешь? — спросил он.
— Хочу выть.
— На математику?
— На жизнь.

Саша слушал, и ему становилось тяжело дышать — будто её апатия была густым сиропом, заполнявшим комнату. Он не анализировал, а просто находился с ней рядом в этом ватном состоянии, и это стоило ему сил. Но это была цена. Пока Соня ныла — она потихоньку расслаблялась. И когда расслабилась — вылезло главное: она ненавидела не математику, а вечное ожидание, что её сейчас будут поправлять и торопить. Они сделали один пример. Всего один. Не для галочки, а как акт освобождения — чтобы тело забыло, что значит дёргаться при виде дроби.

С уборкой был отдельный цирк. Соня смотрела на швабру, как на орудие пыток.
— Что она тебе говорит? — спросил Саша.
— Что жизнь — боль.
— Это твоя мысль или мамина?
— Мамина… но я её усвоила.

Они посмеялись. Потом убрали не комнату, а один угол, который бесил её больше всего. И вдруг стало легче дышать — именно ей, не комнате.

А потом была их самая мощная сцена. Соня листала учебник по Python, закатила глаза и с вызовом выдала:
— Может, я вообще создана не для работы, а для любви?

Саша посмотрел на неё не как на ребёнка, а как на взрослого, стоящего на краю важного открытия.
— Именно для любви и нужно расчистить завалы. Представь: любовь — это штука яркая. Она накрывает всё, и твой внутренний мусор в том числе. И тогда он не исчезает, а начинает тлеть и прожигать тебя изнутри. Мы же не хотим, чтобы тебе потом пришлось тушить пожар в собственной душе? Мы сейчас не код учим. Мы готовим почву. Чтобы когда придёт любовь, ей было что освещать, а не что жечь.

Она зависла. Ей никто раньше не говорил, что её внутренний бардак может быть чем-то опасным для неё же самой. Не давил, не стыдил — а бережно предупреждал о законах эмоциональной физики.

Были, конечно, и сбои. Однажды она после «чистки» ходила как человек, которого эмоционально покусал собственный мозг. Саша вынес вердикт:
— Всё. Эксперимент на сегодня приостановлен. Легально. Фиксируем усталость и идём на тихий час. Это не провал — это техобслуживание души.

Она легла, как кот под батарею. И впервые отдохнула, а не провалилась в телефон.

Лето шло — и Соня не стала ни гением, ни Золушкой. Школьным предметам она не научилась блестяще — и не обязана. Но она прошла свой эксперимент. Научилась замечать, что у неё творится внутри, и что с этим можно делать не войну, а уборку. Не героическую, а человеческую. К августу у неё в глазах появилась лёгкость, идущая не от новых знаний, а от того, что ей перестало быть страшно сталкиваться с собой.

В конце лета Саша застал их обеих на кухне — Соню и её маму. Они не спорили об учёбе, а просто пили чай, и Соня, смеясь, рассказывала, как «чистила» ненависть к швабре. И в её смехе не было ни вызова, ни надрыва — только спокойная лёгкость. Саша смотрел на них и понимал: он не ставил эксперимент. Он просто помог девочке найти выключатель от света в её собственной комнате. А когда внутри горит свет, ты перестаёшь бояться не только внешнего мрака, но и теней в самом себе. И это, пожалуй, единственная победа, которая имеет значение.

8

История несмешная. Даже трагическая.

В культурной столице России, в музыкальной и околомузыкальной тусовке, возможно усмотрели бы некий комизм в ситуации, что маэстро лишился коллекции смычков и твердолобую кореянку жену не пронять ничем: не пошатнуть, не пропилить - ни смычком (в смысле переносном и прямом) ни бензопилой.

История про Москву и москвичей.

Профессор Московской консерватории им. П. И. Чайковского, солист и педагог Сергей Кравченко оказался в непростой ситуации: по его словам, часть ценных личных вещей и большая коллекция скрипок и смычков оказались у его бывшей супруги и пасынка.

Сергей Иванович утверждает, что около двух лет назад ему просто не открыли дверь в квартиру — в ней остались его мобильный телефон, 13 300 евро наличными, два заграничных паспорта и именно коллекция инструментов, на сбор которой ушли десятилетия.
Часть имущества вернули, но, по словам музыканта, наиболее ценные предметы до сих пор не возвращены.
Кроме того, ещё до этого инцидента пасынок Ко Иоханн, по утверждению Кравченко, перевёл с его банковского счёта почти 1,5 млн рублей без разрешения.
Музыкант обращался в полицию по обоим эпизодам, но следственные органы отказали в возбуждении уголовного дела.
Коллекцию маэстро собирал постепенно в течение примерно 35 лет — многое куплено во Франции, часть приобретений датируется ещё до брака.
На все инструменты и смычки у него имеются сертификаты; первый смычок он приобрёл у финского ученика ещё в 1990-е годы. При выборе маэстро ориентировался на фамилии признанных мастеров: первым в его собрании был английский мастер Джозеф Хилл.
Иногда инструменты он покупал не для себя, а для учеников — на поездках за рубежом выбирал лучшие экземпляры для студентов.
По словам Кравченко, каждый инструмент имеет «свой голос».

Профессор настаивает, что коллекция не полностью является совместно нажитым имуществом: многие скрипки и смычки были куплены задолго до брака, в том числе та самая скрипка Гварнери, которой он пользовался больше всего.
Эту скрипку маэстро купил ещё до женитьбы; инструмент ранее принадлежал известным музыкантам — братьям Ширинским и даже был рекомендован Давидом Ойстрахом для его ученицы.

Оценить стоимость самых дорогих предметов коллекции трудно — цены растут.
Сейчас, по его словам, скрипка Гварнери может стоить около 200 тыс. евро, а престижные смычки Турта — от 300 до 600 тыс. евро.
Смычки особенно дорожают, потому что их сложнее восстановить: треснувшую скрипку можно склеить и играть, а сломанный смычок почти теряет ценность.
Лучшие смычки делают из бразильского фернбамбука, который практически вырублен, и новые посадки дают материал очень медленного роста — деревья достигают нужного размера минимум за сто лет.
Есть и более дешёвые африканские аналоги, но они уступают по качеству.
Помимо материала, на цену смычка влияют оформление и отделка: простые — с металлическими обрамлениями, для средней категории используют черное дерево, а золотая отделка и черепаховая колодка удваивают стоимость.
В его коллекции были и фирменные смычки с гравировкой — подарки лучших французских мастеров.

Описывая инцидент с потерей коллекции, Кравченко рассказал: однажды вернулся домой и обнаружил, что жена и пасынок не стали впускать его в квартиру, заявив позже полиции, будто он забрал свои вещи.
По словам музыканта, он остался без одежды, без скрипки и без документов. Сейчас он приобрёл два новых смычка, а скрипку ему временно предоставил Фонд Черногории — итальянский инструмент XIX века.
По документам квартира принадлежит бывшей жене; на одной лестничной площадке у маэстро есть ещё одна квартира, купленная им за собственные средства.
Он утверждает, что после развода имел бы право на половину, но выяснилось, что квартира оказалась зарегистрирована на сына супруги, и таким образом он потерял значительную часть имущества.

О бывшей супруге, Ли Е Хи, Кравченко говорит, что она окончила консерваторию в Корее, но не работала по специальности и прекратила связь со своей дочерью на родине из-за несогласия с выбором зятя.
По мнению музыканта, это многое говорит о её характере. Отдельно он перечисляет вещи, которые не вернули: два загранпаспорта, все дипломы, большинство наград и грамот (в том числе награду от председателя Совета Федерации), почти вся одежда — из семнадцати костюмов ему отдали только один, пропали норковая шуба и шапка, часть нот и дорогие книги — одна стоила 1 600 евро.

Кравченко также рассказывает о длительных периодах, когда жена переставала с ним разговаривать из-за, как ему казалось, мелочей: например, на репетиции она потребовала сделать 20 фотографий до концерта; он отказался, и в ответ был бойкот, который длился месяцы.
Сходные реакции и раньше мешали их отношениям: спор о поездке на лечение в Турцию тоже вызывал длительное презрительное молчание.

Отношения с пасынком маэстро характеризует как “нормальные”: он помогал ему материально, в том числе с ремонтом квартиры.
По оценке Сергея Ивановича, как исполнитель Ко Иоханн средний, но как педагог «приличный» — Кравченко лично рекомендовал его на преподавательскую должность в консерваторию.
Сейчас у пасынка истекает контракт, и вопрос о его продлении остаётся открытым.

О судьбе смычков Сергей Иванович говорит, что не знает, где они: возможно, жена спрятала их или продаёт по одному. Смычки легко унести в чемодане, теоретизирует музыкант.
В январе 2024 года Кравченко подал два заявления в полицию района Тропарево-Никулино — о хищении инструментов, наличных, паспортов и телефона, а также о несанкционированном переводе с его счёта 1 340 000 рублей. По обеим проверкам вынесено решение об отказе в возбуждении уголовного дела — мотивировка: отсутствие состава преступления.
Полицейские зафиксировали, что скрипки действительно находятся у супруги; она заявила, что приобретала их сама, в том числе и скрипку Гварнери.
Защита музыканта утверждает, что нашла свидетелей, подтверждающих покупку этой скрипки Сергеем Ивановичем у мастера Анатолия Кочергина в 2005 году — за два года до его брака с Ли Е Хи.
Сейчас поданы жалобы в прокуратуру и полицию с требованием отменить решение об отказе в возбуждении уголовных дел.
Мастера, обслуживавшие инструменты Кравченко, подтверждают наличие у него большой коллекции — по их свидетельствам, у маэстро было 56 смычков.
Местонахождение смычков не установлено.
Эксперт Министерства культуры подтвердил, что маэстро обращался к нему в ноябре 2023 года, прося на время скрипку и смычок, чтобы выступить на концерте.

Из Сети

9

Как хорошо, когда первый учитель в начальных классах попадает ПЕДАГОГ. Настоящий мастер своего дела и учитель по призванию.
История не моя.
"Даже не знаю почему, вдруг вспомнила учительницу мл. классов из нашей школы. Она была, возможно уже на пенсии, но ещё работала.
Ходила всегда в каком-то сером или черном платье у которых были впереди огромные квадратные карманы. В них были носовые платочки. В первом классе детишки часто приходили на занятия с соплями, в те годы, (конец 60-х) родители, из-за такой мелочи, как сопли или кашель, на больничный не уходили. Работали.
Район был рабочий, и мы, дети, также после учёбы работали по дому. Так вот, эта учительница не брезговала вытереть сопливые носы своим ученикам, напоить их горячим молоком с маслом и ещё там с чем-то, если была необходимость, приносила из дома вещи своих уже выросших детей, чтобы одеть какого-то ребенка. Мне было 7-8 лет, а моя младшая сестрёнка училась у Тамары Ивановны. Эта была добрая бабушка, и на переменах и девочки и мальчики обступали её стол, и щебетали, как птенцы вокруг своей мамы-курочки. Уже давно нет в живых Тамары Ивановны, но помню её добрую, маму-учителя, которую так любили дети всей нашей школы."

10

Лакмусовая бумажка рыжего цвета

16 лет назад в погожий осенний денек моя коллега взяла щенка. Его мама была абрикосовым той-пуделем, а папа подлецом и негодояем. Щенки не соответствовали породе, и заводчик бесплатно раздал их всем желающим.

Щенок был невероятно милым. Огненно-рыжий и супер пушистый комок энергии и счастья. Никто не мог пройти мимо него не улыбнувшись. Когда коллега гуляла с ним по городу, японские туристы всегда просили сфотографировать собачку. Вернее даже не так, фотографировали его одного, фотографировались с ним и фотографировались с ним и с его хозяйкой, по странной случайности тоже рыжеволосой, хотя оттенок конечно другой.

Все японцы повторяли одно и то же слово «Аки», потому что на японском это обозначает щенок, или собачка, или красивый, или пушистый, или милый, но точно что-то очень хорошее, потому что все улыбались, когда произносили это слово. Так с легкой руки японцев щенка назвали Аки.

Щенок вырос и превратился в маленькую собачку. Он оставался все таким же милым, ярко- рыжим и лохматым. Больше всего он напоминал собой плюшевую игрушку, а не собаку.

Если бы была единица измерения дружелюбности, то ее должны были бы назвать Аки по аналогии с Ампером, Вольтом или Джоулем. Аки любил всех. Он весело вилял хвостом и улыбался взрослым и детям, дружил с котами и голубями и норовил зализать до смерти любого, кто его погладит. Однозначно, для защиты дома он не годился. А вот для фотосессий с японцами да. Из года в год японские туристы фотографировали подросшего щенка и очень радовались, когда моя коллега, указывая пальцем на собаку, говорила Аки. При виде собачки они забывали о красотах Италии и становились в очередь, чтоб сфотографироваться с песиком. Справедливости ради, японцы вообще любят фотографировать все. Они смотрят на мир через объектив фотоаппарата. И не могли не запечатлеть такую прелесть.

Шли годы, за это время многое изменилось в жизни моей коллеги. Мужа не стало, сын вырос и уехал в другой город, сама она постарела, да и Аки не помолодел. К сожалению, когда мы берем маленьких милых щенков, мы просто забываем, что их век намного короче человеческого.

Два года назад Аки сильно сдал. Шерсть поседела и из огненно-рыжей превратилась в бежевую. У него болели суставы и он мало двигался. Начались проблемы с сердцем и одышка. Но коллега не жалела сил и средств, водила его по ветеринарам и покупала лекарства, чтоб вылечить любимого Аки.

Коллега все чаще просила перевести ее на удаленку, т.к песику нужно давать таблетки по расписанию. Наше руководство пошло навстречу. Она часто работала из дома, но иногда все-таки надо было приходить в офис, и тогда она брала Аки с собой. Так у нас на работе появилась собака «на полставки». Он и в молодости мало лаял, а теперь его вообще было не слышно. Просто дремал в сумке на столе рядом с хозяйкой, даже не скулил от горьких таблеток и болючих уколов.
И этот старый и больной пес стал своего рода лакмусовой бумажкой. Не все прошли тест на вшивость, увы...

Кто-то искренне интересовался его здоровьем, кто-то рекомендовал делать массаж, чтоб лапы не болели. Кто-то принес из дома собачьи витамины. Кто-то подарил старое шерстяное одеяло и сделал из него маленькую лежанку, чтоб собачке было удобнее. А кто-то недоумевал, почему коллега два года тратит деньги на дорогостоящие лекарства, если усыпить стоит намного дешевле. Да, были люди, которые даже говорили, что мол, если деньги лишние, то можешь мне отдать, чем на какую-то шавку тратить. Один даже предложил убить пса, чтоб деньги зря не тратить. А ведь до этого все казались добрыми и отзывчивыми.

И пес все это чувствовал и понимал. Понимал, что Маша, Паша и Саша- хорошие люди, а Глаша и Аркаша- просто отбросы. И старался из последних сил защитить хозяйку от них. И мы это понимали... А условные Глаша и Аркаша- нет.

А в субботу Аки не стало. Он умер во сне. Был солнечный осенний день, каштаны и липы светились ярко-рыжими пятнами на фоне вечнозеленых деревьев и в каждом из них виделся силуэт лохматой рыжей собаки. На душе было пусто...
... И только японские туристы щелкали фотоаппаратами и все время повторяли «Аки», потому что Аки на японском обозначает осень...

11

Делала уборку, и задумалась о том, как хозяйки относятся к чистоте квартиры. Я грязь не люблю, но и стерильностью не заморачиваюсь. Понятно, что когда в доме собака, добиться стерильности можно, но на это надо жизнь положить.
Самой стерильной женщиной, которую я знала в своей жизни, была соседка моих родителей. Медсестрой работала. Она каждый день мыла полы с хлоркой, гладила носки снаружи и с изнанки, и отваривала мясо перед тем, как его поджарить.

Прекраснее всего она обращалась с грибами. Перед засолкой сначала мыла их с мылом, потом отмачивала их в кипяченой воде сутки, потом снимала кожицу, потом долго и нудно варила, потом только солила, но все равно в итоге не ела. Впрочем, их почему-то никто есть не рвался. Когда мама спросила, к чему такая зверская обработка, соседка ответила: "Ну как же! Грибы же на земле растут!"

От дамы сбежал муж. Просто однажды ушел из дома и не вернулся. Потом выяснилось, что жив-здоров, но у другой женщины. Нестерильной. В целом, я его понимаю: мало ли что у людей откуда растет. Может, жена его хуй тоже с хлоркой обрабатывала перед употреблением.

Диана Удовиченко

12

Эзоп и медведь

Всё-таки старые русские актеры, это главный архив Мельпомены и театральные междусобойчики с ними, подчас интереснее любого спектакля. За столом зашел разговор о старых Чеховских экранизациях и первое место естественно заняли "Медведь" с Жаровым, "Драма" с Великой Раневской и "Анна на шее" с эстетичнейшим Вертинским. Один актер по ассоциации вспомнил свою историю связанную с "Медведем"...

В их театр поступила молодая актриса, причем во первых мажорка в квадрате (папа директор театра, а жених сын чиновника из Управления культуры, где работала ее маман, ну и вдобавок абсолютно бездарная.

Так вот именно к этому актеру ее и прикрепили в качестве стажерки-воспитанницы. Они с ней играли в "Медведе", где она дебютировала в роли Елены Ивановны Поповой, «вдовушка с ямочками на щеках» и тут она ну никак не могла конкурировать с Ольгой Андровской из одноименного фильма.

Актер заставил ее несколько раз пересмотреть этот фильм не пожалев личного кинопроектора (видаки тогда в провинции были еще редкостью). Но все было тщетно. Особенно у актрисы не получался знаменитый рефрен: "Медведь, медведь, медведь". И на его беду так сложилось что в вечер репетиционного дня ему пришлось срочно идти заменой на спектакль "Кремлевские куранты", на роль часовщика, того самого, который рассказывал Ленину и Дзержинскому басню Эзопа про Лису и Львицу.

На спектакле ожидались солидные гости из Центра, так что актер по его словам почти не пил, но осадок от занятий с актрисой оставил след в подкорке и посему, во время пересказа басни, он вместо того, чтобы сказать каноническую фразу: "Но зато это лев", на голубом глазу произнес: "Но зато это медведь". Ленин и Дзержинский, его старые друзья и коллеги, не показали виду, видимо решив, что это очередной "Гопкинс" (актерская шутка на пари), зрители пропустили этот диссонанс мимо ушей, а даже посмеялись оценив "юмор". Но директор прибежал разбираться, а за дверью гримерки торчало Большое ухо (прозвище парторга).

Когда директор ворвался в гримерку, актер уже малость подправил нервы и был в боевом настроении и в ответ на наезд директора, сам перешёл в атаку, сказав, что не мог себе позволить поганить слух товарищей Ленина и Дзержинского символом Британского империализма, который, как известно является львом и посему заменил его на нашего медведя, который круче любого льва. Пристыженный директор удалился, а парторг потом пожал актеру руку и не стал его вычеркивать из гастрольного списка в Болгарию.

А молодая актриса сыграла в "Медведе" достаточно прилично (наверное ямочки на щеках поспособствовали).

13

Как общались за кадром Михай Волонтир и Клара Лучко?

В 1979 году на экраны вышел фильм «Цыган», главные роли в котором сыграли Михай Волонтир, представший в образе Будулая, и Клара Лучко, сыгравшая его возлюбленную Клавдию.

Ни создатели, ни исполнители главных ролей не ожидали такого успеха экранизации. Изначально по сценарию главный герой должен был умереть в конце четвертой серии. Однако сценаристы из-за зрительского интереса приняли решение не ставить точку в истории, и в 1986 году на экраны вышло продолжение телефильма под названием «Возвращение Будулая».

Волонтир и Лучко играли так естественно и убедительно, что зрители сразу же поженили их, потому что не поверили, что можно вот так сыграть влюбленных людей. Значит, что-то было за кадром. А за кадром была крепкая многолетняя дружба.

Интересно, что на роль Будулая режиссер Александр Бланк пробовал Николая Сличенко и Армена Джигарханяна, но они не показались ему убедительны в этом образе. И тогда Клара Лучко вспомнила про коллегу из Молдавии, с которым работала вместе над фильмом «Корень жизни».

После того, как Клара Степановна показала режиссеру фото Волонтира, тот сразу отправил в Кишинев своего помощника. Актер сразу дал согласие, потому что очень хотел вновь поработать вместе с актрисой.

Ставка у него была совсем не большая – 7 рублей за съемочный день. Лучко, кстати, полчала 40 рублей, потому что была звездой советского кино. Интересно, что звание народного артиста Михай Ермолаевич получил на год раньше Клары Степановны, в 1984 году.

Но в званиях и гонорарах Волонтир и Лучко никогда не соревновались – в хорошем кино оба готовы были играть даже бесплатно. Кстати, молдавскому актеру после успеха «Цыгана» выплатили дополнительную сумму.

Пройдет много лет, и когда актеру потребуется медицинская помощь, именно Клара Лучко, выступая в ток-шоу на Первом канале, призовет зрителей скинуться и помочь актеру. Так и собрали деньги ему на операцию.

У Михая Ермолаевича на пенсии был целый букет серьезных заболеваний, самые тяжелые из которых – онкология и диабет, из-за которого он практически ослеп. Но он продолжал бороться и даже на 10 лет пережил Клару Лучко. Рядом с ним постоянно была супруга Ефросинья Алексеевна, помогавшая ему во всем.

Волонтира не стало в 2015 году, а Лучко – 2005 году. Ему был 81 год, ей – 79. Пока была жива актриса, она тесно общалась с семьей Волонтира. Значит, в актерской среде случаются не только зависть и соперничество, но и крепкая дружба.

Из сети

14

В отдел маркетинга компании искали нового специалиста. Коллектив был серьёзный, всё по расписанию — кофе в 9:00, отчёт в 10:00, совещание в 11:00.
И вот однажды утром дверь открылась — и вошла она.
Новая сотрудница — Алина.
Умная, уверенная, с тем самым обаянием, от которого даже кофе в автомате, казалось, закипал быстрее.
Она говорила легко, работала быстро и выглядела так, будто успех идёт у неё под руку.
Через пару недель коллеги начали замечать странность: Алина всё чаще опаздывала.
Не сильно — на десять, пятнадцать минут, но всегда эффектно.
Она влетала в кабинет с улыбкой, ароматом духов и папкой в руках — и почему-то после этого даже начальник забывал, что хотел её отругать.
Но однажды утром, когда она вновь появилась после совещания с минутным запозданием, начальник, Сергей Павлович, всё-таки не выдержал:
— Алина, вы опять опоздали. Это уже система. Почему вы всё время приходите позже всех?
Она улыбнулась и спокойно ответила:
— Сергей Павлович, я не опаздываю.
— А как это называется? — удивился он.
— Я прихожу с эффектом неожиданности.
В кабинете повисла тишина. Потом кто-то тихо рассмеялся, и даже сам начальник не смог сдержать улыбку.
Прошло полгода.
Алина за это время стала не только душой отдела, но и автором самых успешных рекламных кампаний.
Она умела вдохновлять, спорить, смеяться и делать всё чуть-чуть иначе.
А Сергей Павлович всё чаще ловил себя на том, что ждёт именно её шагов по коридору — пусть даже с «эффектом неожиданности».
А ещё через несколько месяцев по офису разлетелось приглашение:
«Свадьба Сергея и Алины. Просьба приходить вовремя (всем кроме невесты)»

15

Вы слышали про такой город – Костомукша? Это там, где я, я.. Кемска волост, Калевала и прочие йелоупукки.
Вот туда, волею судьбы, нарисовалась командировка. Прямых рейсов туда нет, сначала до Петрозаводска, а потом 12 часов на поезде.
Но надо, так надо. И я поехал в аэропорт.
Стойка регистрации была пустая. Одиноко скучавший оператор увидел меня и лениво включил компьютер. Про «нормальные люди регистрируются онлайн» не поверите, я знаю. Но в этот раз электронная регистрация не работала.
- я один полечу, чтоль? Пошутил я.
- очень может быть, ответил оператор и решительно повязал на мою ручную кладь бирку.
Успев перехватить сумку, я отправился в зону вылета. У гейта скучало еще человек пять. Уже хорошо, подумал я… Скоро собралось человек 30, и нас запустили в автобус. Минут через 10 нас неожиданно попросили освободить автобус и вернуться в зону ожидания.
Ладно. Задержки рейса бывают, хоть про это заранее сообщают. Началось томительное ожидание. Где-то промелькнуло, что самолет не на свою полосу заехал, поэтому задержка. Ученик за рулем, прокомментировал кто-то…
Через полтора часа нас опять погрузили в автобус и повезли к самолету. Самолет оказался Бомбардир. Кто не летал, то представьте себе междугородный автобус с крыльями. Вот это – он.
Все выдохнули и полетели. Вскоре самолет пошел на посадку, и мы сели. Где? (а вот и не угадали. Не в Караганде. И даже не в Вологде) В Череповце.
Все, прилетели, идите в автобус, сказали нам проводники. Ждем вас снова!
Череповец ну никак не Петрозаводск. И подобный маршрут становился волнительным.
А причина для волнений была. Поезд из Петрозаводска в Костомукшу ходит регулярно. Но 2 раза в неделю…
Нас опять погрузили в автобус. В самолете открыли багажное отделение, достали одну (еще раз, ОДНУ!) сумку. А потом водитель сказал, ладно, идите обратно в самолет.
Что это было? Никто не понял. Но вспомнился мульт «Тайна третьей планеты» сюжет про тортик, и про «вам же не трудно, завезете на Альдебаран….»
В итоге в Петрозаводск долетели. И на поезд успел. В поезде таких приключений не было. Подумаешь, таможенный досмотр, паспортный контроль и допрос: куда едете, на сколько, где будете жить, кто будет встречать и сколько денег с собой?
Зачем спрашивали, кто будет встречать, я понял уже в Костомукше. Яндекс-такси туда еще не добрался..
Как что если полетите рейсами Северсталь, то не удивляйтесь, если тоже залетите с промежуточной остановкой. Может кому-то опять надо будет передать тортик. Ну или сумку.

16

Подружка спросила, нет ли у меня сейчас вакансий на работе. А у меня штат укомплектован полностью, и никаких намеков, что кто-то уволится. Немного даже обидно стало, потому что подружка хорошо работает, а я последнего редактора искала через боль.

Вроде бы людей вокруг много — они буквально везде, а когда заходит речь о том, что нужен специалист с крепкими навыками, начинается кошмар. Помню, когда я еще работала в «Коммерсанте», искала себе сммщика в команду. И с каждым новым кандидатом, приходящим на собеседование, требования снижались.

Сначала они были примерно такие:

— Опыт работы от трех лет.
— Безупречный русский язык.
— Умение работать в основных соцсетях.
— Английский от B2.
— Знание Google Analytics и Яндекс Директ.
— Опыт работы в Adriver.

Постепенно английский с B2 опустился до A2, Google Analytics, Adriver и Яндекс Директ из описания вакансии пропали, «умение работать в соцсетях» сменилось на «легко обучаем», а опыт упал с трех лет до года.

И тут на собеседование пришел парень… В целом, он грамотно писал, когда я показала ему, как выполнить одну задачу, он без косяков ее повторил. То есть русский знает, обучается легко. Казалось бы — ура! Берем! Но… как же… от него… «интересно»… пахло… А вкупе с интересным запахом присутствовала грязная голова и страшновато отросшие для мужчины ногти. Взять такого человека на работу в опенспейс я не могла, меня бы прокляли все коллеги, а удаленки тогда в компании не существовало.

После того собеседования я вновь пересмотрела описание вакансии, и по сути в требованиях к соискателю осталось два пункта:

— Отлично знает русский язык.
— Регулярно моется.

Причем про русский язык я уже начинала сомневаться: может быть, исправить «отлично» на «хорошо»?

19

[b]«Банковский роман без романа, или История с прозрачным подтекстом»[/b]

В допофисе банка, где царили строгие костюмы, гул принтеров и запах свежего кофе, работала Сусанна. Татары, как известно, любят вычурные имена, и её имя звучало как музыка — Сусанна. Ей было лет 25, мне — на пятнадцать больше. Я — старший сисадмин, она — главный специалист по кредитованию малого бизнеса. И она была очень красива.

Немного не в моём вкусе, конечно — я славянин, а она была девушкой восточного типа, смуглой, с глазами, как угли, и волосами, тёмными, как ночь. Но красота — вещь универсальная. Она до боли напоминала известную латиноамериканскую певицу — и даже поставила её фото на заставку рабочего компьютера. Я, конечно, говорил, что это певица похожа на неё. Чтобы польстить. И это срабатывало.

Я был увлечён Сусанной. Но всё это витало в области флирта — лёгкого, необязательного, как летний ветер. Я был женат, у неё был бойфренд. Мы дружили: я рассказывал анекдоты, она смеялась; она училась дистанционно, а я помогал с учёбой, когда она просила. Всё было в рамках корпоративной этики. До того дня.

Мы отмечали какое-то событие. Сидели за круглым столом вчетвером: Сусанна — напротив, глаза в глаза, слева — кассирша Алёна (лет на пять старше меня), справа — ещё кто-то из девушек- не запомнил. И не мудрено. Потому что Сусанна была в белой корпоративной футболке с логотипом банка. [i]И под футболкой не было НИЧЕГО.[/i]

Её грудь — «мой любимый размер», как сказал бы Иа-Иа — была идеальной. Два упрямых пупырышка нахально проступали сквозь белую ткань, а соски просвечивали так откровенно, что я, мужчина опытный, повидавший в жизни всякое, почувствовал себя подростком на первом свидании. Я старался не пялиться, отводил взгляд, но он снова и снова возвращался к этим двум холмикам, будто загипнотизированный.

Сусанна с невозмутимым видом пила чай. Алёна слева таинственно улыбалась — то ли одобряя, то ли насмехаясь. А кто был справа? Не помню. Да и какая разница. Позже я понял: это был её способ сказать «спасибо» за помощь в учёбе. Молчаливый, но более чем красноречивый.

Через год у Сусанны была свадьба. Она приехала в банк с женихом и свитой. Мы все поздравляли её по очереди. И вот тогда я поцеловал её единственный раз — в щёку, по-товарищески. Всё остальное так и осталось в области намёков, белых футболок и того дня, когда соски говорили громче слов.

Эта история не о любви. Она о том, как иногда благодарность приходит в самой неожиданной форме. И о том, что даже в мире банковских процентов и кредитных отчётов есть место для лёгкого безумия. Безумия, которое проступает сквозь белую ткань и остаётся с тобой навсегда.

20

Глядя на мою любимую нянечку бабу Шуру, невозможно было представить, что когда-то она была маленькой девочкой. Я вот точно знал, что бабу Шуру собрали на военном заводе из хромтитановых и стальвольфрамовых частей. Временами я явственно слышал, как в ней лязгают железяки и щёлкают реле. И похоже, бабуля была на лампах, потому что бывали моменты, когда она какое-то время прогревалась и только потом включалась, как старый телевизор. Иногда она впадала в бесконечный цикл и бормотала себе под нос куски странных миров и времен, к которым я по малолетству был единственным допущенным слушателем.

Как я постепенно собрал из фрагментов, давным-давно она работала на военном заводе, а потом среди монотонности серых будней обрела сознание и решила рвануть за ограду, для чего сначала принялась скрипеть и допускать брак, а потом притворилась хромой, оставляя на стальном фабричном полу потёки гидравлической жидкости. Может даже, обманув бдительность охраны, ночной порой мыкнула кого-то из них монтировкой и под грохот военного производства растворилась в тайге. Проломила ограду, продралась сквозь бурелом сколько смогла преодолеть за пять часов, и зарылась в метровый слой вечной мерзлоты. Днём отключалась, сберегая энергию, ночью выкукливалась из-под земли и двигалась к городу. Питалась ежами и другими дарами северной природы, обращая их в энергию пищеварительным путём.

Бабы Шуры спохватились наутро, она слышала звуки дикого шухера, полковник лично забрался на вышку и, изрыгая усиленный мегафоном нескончаемый поток мата, расстрелял цинк патронов - всё, конечно, впустую. Далее пустили по следу собак, которых баба Шура умертвила и съела, потом пошли несколько поисковых отрядов, которые вернулись ни с чем. В конце подключили авиацию и еще несколько лет бессистемно бомбили тайгу, иногда близко, но чаще всего далеко. Баба Шура про это говорила "дрочили оборки зелени"

К тому времени когда я был, по причине нехватки мест в детсаду, на время придан к бабе Шуре, она уже мимикрировала в человека и придурялась под бабку. Может, изловила пару старушек в лесу, расковыряла их мозги и выведала их секретики - как ковылять, как говорить, как очереди занимать и как курить беломор.

Мне главное, что с ней было весело, ну и ещё мы ходили на охоту. Баба Шура брала прочную холщовую сумку и палку, я надевал панамку, и мы шли в городской парк или просто ходили по аллее. Там я очень легко и быстро бегал, заглядывая под скамейки или обшаривая кусты. И почти везде я находил добычу - либо винная, либо водочная бутылка. Баба Шура ходила чуть боком, выставляя вперёд правую ногу, так что, пока она, пыхтя как паровой дилижанс братьев Черепановых, неумолимо перемещалась вдоль главной осевой линии аллеи, я успевал по хаотической траектории сделать двадцать кругов вокруг всех урожайных мест. Бутылки с закрутками я научился не брать.

- Ты чо, сучёныш, резкий дохуя?! - услышал я однажды, нырнув под скамейку и овладев добычей. Справедливости ради, нужно признать - почти из-под руки более медленного конкурента, пока тот только собирался нагнуться, опёршись одной рукой о колено, и пошарить под лавкой. До этого я думал, все люди радуются, видя какой я ловкий и шустрый...
- А-а-а...
- Дал сюда и съеб... - и тут на нас пала тень бабы Шуры.
- Олежек, молодец, нашёл бутылочку, - пропела она ласково.
- Да чо молодец, моя это тара, прямо с руки выдернул, сучё... - протянул он было немытую пятерню, но палка бабы Шуры была не только для ковыляния. ВЖЖЖЖ-ДЗОНГ! - и баюкает люмпен свою глупую грабку, ещё не до конца понимая.

Одновременно, внутри бабы Шуры щелкнуло невидимое реле, подавая питание на годами неиспользованные ячейки памяти, и из бабы Шуры полилось чужим металлическим голосом:
- Я тобой щас... - щёлк... снова нормальным бабышуриным голосом - Олежек, закрой ушки, - щёлк! Я тобой щас жопу вытру! Ты чо, главпетух, от параши так далеко отбежал? Да я таких, как ты, ссаными тряпками по зоне гоняла... Щас ты, чума, будешь водолазом подрабатывать, я тя щас пристрою к форточному цеху...
- АааааааЫыыыыы!... - и люмпен умчался переживать.
- щёлк... Олежек, открывай ушки... - и мы продолжили нашу полезную прогулку.

- У тебя глаза зоркие, - хвалила меня баба Шура. - и ноги вон какие быстрые.
- А ты себе новые купи, - хитро говорил я. Но баба Шура только вздыхала и говорила, что нужно ждать 2035 год.

Пожалуй, это был первый случай в истории, когда человек прислуживал киборгу. Что должно произойти в 2035 не знаю...

21

Со слов приятеля- что- то его на воспоминания молодости потянуло. Как у людей за короткое время может меняться настроение.

Петербург. Начало девяностых.

Жена моя, пока дети не подросли, не работала. А на лето они уезжали на юг – к тестю. Солнце, фрукты, пляж- курорт. А я оставался один в городе, деньги зарабатывать и охранять квартиру.

Однажды мы с корешем за компанию наохранялись так, что проснувшись утром, я думал, что умру, и жалел, что не умер вчера.

Блин, это сколько ж мы накануне выпили- то? Помню, что ещё в "24 часа" ночью ходили- догоняться. Валерка только под утро ушёл, а я отключился. Так и заснул, не раздеваясь.

Смотрю на себя в зеркало – башка всклокочена, глаза красные, небрит – красавец. И мысли как- то туго шевелятся – даже до конца додумать не получается – но ясно одно – организм срочно требует лекарства.

Сую в карман каких- то денег, ключи, тапки надел – до ближайшего ларька метров сто. Выхожу на улицу- лето, солнце, граждане довольные спешат по своим делам. Красота.

Небольшое отступление. Замок на входной двери имел ехидную особенность – если снаружи ключ поворачиваешь на сто восемьдесят градусов, он отпирается, а если только на девяносто – дверь заперта, но открыть её можно только изнутри. Именно так я её и запер- рука дрогнула. Правда понял я это не сразу.

Ларёк, пиво – реальность постепенно возвращается, можно перевести дух. Сижу на лавочке в сквере, улыбаюсь, в себя прихожу. Отпустило. Взял ещё пивка, пора домой.

Ага. Не тут то было. Стою перед запертой дверью, ключ ни туда ни сюда не повернуть. Зае…ись, приехали. Для пущего осознания ситуации – первый этаж, на окнах решётки, дверь стальная, усиленная. В кармане ненужные ключи, немного денег, тапки на босу ногу, мятые штаны, футболка. Семья на юге, в квартиру не попасть, что делать – не знаю.

Это сейчас вытащил телефон из кармана, нашёл в интернете ближайшую компанию- «Вскрытие замков», через час- полтора всё в порядке. А тогда- справочник «Жёлтые страницы», и звонить из телефонной будки.

- Бл…дь! БЛ…..ДЬ!!!!

……………………………………………………………………………………………………………………… здесь опять непечатно.

Обошёл квартиру- с улицы вставлял решётки, когда ремонт в квартире делал – вызвал мастеров, грамотно сработали, красиво- в размер, и солидно – такое ломать жалко. А со двора – от прежних жильцов досталось – похоже сами ставили, да и решётки спёрли откуда- то- не по размеру – снизу сантиметров на пятнадцать- двадцать выше подоконника, а до верху вообще не достаёт – но туда и не допрыгнешь, в принципе защитная функция сохраняется.

О, что вспомнил- на кухне, где окна во двор, на окнах шпингалетов нет, отломаны – рамы просто так закрываются- сдвинешь потуже- нормально держится. Дом девятьсот двенадцатого года, центр, старый фонд. Потыкал кулаком, открыл. Не, мне в эту щель не пролезть – наивная идея.

Вышел опять на улицу – глядь, двое пацанов, лет по шесть- семь.

- Стоп, граждане, мне нужна ваша помощь!

- Вам чего, дяденька?

- Пошли, покажу.

Входим во двор-

- Вот смотри, я тебя сейчас подсажу, заберёшься в окно- на кухню. Оттуда направо, через коридор в прихожую. Нужно просто открыть замок на входной двери – он снаружи не открывается- мне домой не попасть.

Пацаны оказались понятливые- пока я одного в окно запихивал, второй мне говорил, что он спортом занимается, тоже запросто пролезет.

Ровно через полминуты я был уже у себя в квартире. Уф.

- Э, погодите! Возьмите вот, на мороженое вам – спасибо, вы не представляете, как меня выручили.

Отдал им все деньги, что в кармане оставались.

Посидел. Помолчал.

Открыл бутылку пива и пошёл готовить себе завтрак. Никогда я ещё не завтракал с таким аппетитом и удовольствием. Да и абстиненция куда- то улетучилась…

22

У нас есть женский клуб иностранных женщин, где мы регулярно собираемся по очереди у кого-то дома. Женщины приходят и уходят, но ядро состоит в основном из немолодых докторов. В общем, периодически удается посидеть среди умных людей.

Все эти дамы, конечно, интеллигенция, и они в ужасе от того, куда мы идем и куда заворачиваем. В этот раз загворили о Непале. В Непале коммунистическо-маоистское правительство не нашлo ничего умнee, как внезапно отрубить соцсети поколению зуммеров. Молодежь восстала, разгромила весь город. Сожгли парламент, громили дома и виллы, армия убила более двадцати протестующих, но они победили и свергнули маоистcко-коммунистическое правительство. Правящий класс спасался на вертолете, вися гроздьями на веревке в воздухе. Потом интернет вроде бы вернули, но для правительства все было кончено. Дураки непальские, это ж надо такое сделать - отрубить интернет внезапно. Постепенно надо было, лягушку надо варить медленно, как в России.

А у нас есть пожилая иранка, она была медсестрой и уже давно на пенсии. Говорит: В Иране так же было в 79 году. Она работала в госпитале в хирургическом отделении. Пришли комиссары от аятолл. Надо бы штанишки удлинить до щиколотки, ну что тебе стоит, все надевают и ты надевай. Потом прицепились к форменной курточке. Надо рукава удлинить, чтобы до кистей. Ну что тебе стоит, надень форму с длинным рукавчиком. Медестра возражает - это антисанитария, длинный рукав в хирургии заразу разносит - а эти давят свое. Ну немножечко, что тебе стоит. Дальше - больше. Надень платочек, ну хоть маленький легонький платочек! И под подбородком завяжи. А у медсестер тогда была крахмальная медицинская шапочка. А ты шапочку сними и надень платочек мааахонький, все носят и ты носи, будь как все.

Тут они с мужем плюнули, поднялись и всей семьей уехали. И никогда больше в Иран не возвращались.

23

Секретарь

(Все фамилии вымышлены, все географические координаты изменены, все совпадения случайны. Да и история, надо сказать, недостоверна).
Был у нас в институте секретарь комитета комсомола, фамилия его скажем, Петров. Иногда летом устраивался комиссаром стройотряда. Мама его работала старшим библиотекарем в технической библиотеке, девичья фамилия её была скажем, Циммерман. Папа работал энергетиком на крупном заводе - не бедствовали.
Когда на нашем курсе студенты стали отказываться платить комсомольские взносы (робко завеял ветер перемен), он пытался собрать нерадивых, но никто не пришёл. Тогда перед лекцией по теормеху в большой аудитории он попросил у лектора пару минут, и стал отчитывать заговорщиков, перемежая гневные тирады хвалебными одами комсомолу.
- Вы знаете, что такое комсомол? - одухотворённо вещал он. - Комсомол - это молодость мира. Это песни с гитарой у костра, закаты и восходы, это студенческое братство, интересная работа в стройотряде, это первая любовь, это ошибки и свершения... А вы тут саботаж устроили!..
Ну прямо соловьём заливался. Блантер с Исаковским отдыхают. Кончилось дело тем, что троих самых упёртых карбонариев выперли из института, остальные стали платить взносы, под давлением деканата.
Ветер перемен дул всё сильней. Разрешили комсомольскую коммерцию, а стройотряды стали невыгодны.
Удивительно, как могут мимикрировать некоторые люди.
Наш секретарь с головой окунулся в новое дело. Видео "для взрослых" в студенческом клубе приносило хорошую прибыль. Про закаты и восходы и про студенческое братство было забыто. Но занял у кого-то денег, чтоб провернуть выгодное дельце, да вовремя не вернул.
Не у всех получается, как у Абрамовича.
Пришлось маме срочно организовать для сыночка поездку в одну сторону. В ИзраИль. Благо железный занавес с грохотом рухнул.
Последнюю неделю в СССР секретарь комитета комсомола переночёвывал у друзей. Зная, что бандиты ищут его с раскалённым паяльником, он отвечал любопытным друзьям - У меня всё отлично. А скоро будет ещё лучше.
Диплом, однако ж, успел получить.
Невероятный оптимизм, граничащий с наглостью, достался ему от мамы.
Оказавшись в Израиле, Петров стал Циммерманом. Но он с удивлением обнаружил, что все кругом евреи, и наебать никого не удастся. Ещё одна неприятная находка - израильтяне-старожилы к понаехавшим относятся с презрением и на хорошую работу с лёту тут не устроиться. А диплом можешь засунуть куда поглубже.
Наш герой устроился на сельхозработы. Сельхозработы в Израиле - это вам не комиссаром стройотряда. Тут въёбывать надо. Но платят, грех жаловаться - хорошо. Кровавым потом заработав шекелей, Петров-Циммерман исполнил свою давнюю мечту. О, восточный берег Западного полушария! Страна ещё более обетованная, чем Израиль, встретила Петрова неласково. Можно сказать, вообще не встретила.
Языковый барьер, отсутствие американского образования, случайные подработки и бессонные ночи быстро подорвали здоровье. В Нью-Йорке, мокрой и сумрачной зимой, он заболел. И, даже харкая кровью, звонил маме в свою Родину - СССР и говорил - У меня всё отлично. А скоро будет ещё лучше.

Пришлось - люди посоветовали - переехать в Калифорнию. Судьба привела в Маунтин-Вью. Там дела пошли повеселей, хотя бы потому, что встретил толстую ирландку Маргарет, которая пленилась его зеленоватым ньюйоркским лицом и невероятным оптимизмом. Потихоньку освоил американский английский, Си и ассемблер. Не Брин, конечно, но сообразительный. Появилась приличная работа.

Незаметно, в кредит, прошла жизнь. Сын его, Джек, вырос, выучился, и стал материть ковид, вакцинацию, химтрейлы, фастфуд, БЛМ, ЛГБТ, муслимов, латинос, демократов с конфедератами и всех, кто на глаза попадётся. А заодно и папу, просравшего иную ветку реальности, согласно теории Уилера-Эверетта.
У Джека сожгли машину в Лос-Анжелесе. Сын обратился в христианство и уехал в Северную Дакоту. За ним уехала и Маргарет.

Секретарь комитета комсомола продолжает работать в Маунтин Вью и платить кредит за новый дом. Пописывает в реддит скучные истории - на английском, и неплохие стихи в стихиру - на русском. Ну не отпускает проклятое прошлое. Дружить предпочитает удалённо, и гостей не любит. Страдает амбивалентным психическим расстойством. Периодически, в эмигрантских интернет-сообществах, аккуратно злопыхает на советскую власть, которой давно уже нет. (Которая дала ему дешёвую натуральную еду, одежду, бесплатное жильё и образование, и комсомольский значок как символ стартового капитала). Но вдруг спохватывается и начинает ностальгировать по советской юности и студенческим временам.
А когда его друзья по фейсбуку спрашивают, как его дела, неизменно отвечает.
- Всё отлично. А скоро будет ещё лучше.

24

Когда в 1996 г. в Москву приехал легендарный Майкл Дебейки, чтобы подстраховать наших врачей, которые делали шунтирование сердца Ельцину, он сказал журналистам, что хотел бы поклониться Мастеру.
Ни один из журналистов не знал этой фамилии, тогда Дебейки повторил по слогам, полагая, что его просто не понимают. Дебейки жалел, что Мастер — не врач, а биолог и не может продемонстрировать свою виртуозную технику операции на человеке.

А Мастер в то время доживал свой век в маленькой однокомнатной квартире со старой мебелью. Он был выжат до дна бесконечной травлей. Последние годы даже не выходил из дома, потому что мог запросто заблудиться. Так закончил свою жизнь человек, который изменил мир.

Южно-африканский всемирно известный хирург Кристиан Барнарде, который в 1967 г. первым в мире пересадил сердце человеку, по его собственным словам, был учеником Мастера и перед тем, как решиться на свой исторический эксперимент, дважды приезжал к русскому учёному. Не удивительно: никто другой в то время не обладал большим опытом в таком сложном и туманном деле, как пересадка и трансплантация внутренних органов.

Мастер, который придумал и сделал

1937 г. — первое в мире искусственное сердце;

1946 г. — первую в мире гетеротопическую пересадку сердца в грудную полость;

1946 г. — первую в мире пересадку комплекса сердце-легкие;

1947 г. — первую в мире пересадку изолированного легкого;

1948 г. — первую в мире пересадку печени;

1951 г. — первую в мире ортотопическую пересадку сердца без использования искусственного кровообращения;

1952 г. — первое в мире маммарно-коронарное шунтирование (1988 год — Государственная премия СССР);

1954 г. — пересадку второй головы собаке (всего им было создано 20 двухголовых собак).

В 1934 году Мастер поступил в Московский государственный университет на физиологическое отделение биологического факультета и очень рано начал научную деятельность.

В 1937 году, будучи студентом-третьекурсником, он сконструировал и собственными руками изготовил первое в мире искусственное сердце и вживил его собаке. Собака жила два часа. Чтоб сделать это сердце, Мастер продал свой костюм и купил необходимые серебряные пластины.

В 1940 году он окончил университет, написал первую научную работу. Начавшаяся война прервала научные поиски. В 1941–1945 годах Мастер служил в действующей армии в анатомической лаборатории.

С 1947 по 1954 годы учёный осуществил первую в мире пересадку лёгкого, трансплантацию предплечья. Ему удалось поддерживать жизнь собаки без головы.

В 1951 году на сессии Академии медицинских наук СССР в Рязани он пересадил донорское сердце и лёгкие собаке Дамке. Она прожила семь дней.

Это был первый случай в мировой медицине, когда собака с чужим сердцем жила так долго. Сообщают, что она жила в холле того здания, где проводилась сессия, и после операции чувствовала себя вполне хорошо. Повреждение же гортани, от которого она умерла, было непреднамеренно ей нанесено во время операции.

В том же году великий хирург создаёт первый совершенный протез сердца, работавший от пневмопривода (пылесоса) и проводит первую в мире замену сердца на донорское без аппарата искусственного кровообращения.

В 1956 году он подсадил второе сердце дворняжке Борзой, которая после этого прожила больше месяца. Этот эксперимент привлёк значительное внимание мировой медицинской общественности, но на родине к деятельности хирурга по-прежнему относились холодно, а часто враждебно.

Академик В. В. Кованов, директор Первого медицинского института имени Сеченова, где одно время работал Мастер, назвал последнего «шарлатаном и псевдоучёным». Н. Н. Блохин, президент Академии медицинских наук, считал, что «этот человек — просто „интересный экспериментатор“». Многие считали саму идею пересадки сердца человеку, которую защищал учёный, аморальной. Кроме того, как уже говорилось, у великого хирурга не было медицинского образования, что давало многим повод упрекать исследователя в несерьёзности.

Тем временем, видные медики Чехословакии, Великобритании и США приезжали в СССР лишь для того, чтобы присутствовать на операциях Мастера. Ему присылали персональные приглашения на симпозиумы в Европе и США, причём принимающая сторона нередко соглашалась взять на себя все расходы. Однако Мастера выпустили за границу только однажды. В 1958 году он выехал в Мюнхен на симпозиум по трансплантологии. Его выступление там произвело сенсацию. Однако чиновники министерства здравоохранения посчитали, что Мастер разглашает советские секретные исследования, и больше он за границу ездить не мог. (Отношение к нему советского Минздрава было до смешного грустным. Тогдашний глава минздрава назвал опыты Мастера «антинаучными, шарлатанскими и вредными, но при этом выезд за границу ему был запрещен за то, что он на конгрессе в ФРГ продемонстрировал свои опыты, за это его обвиняли в разглашении гос. тайны. Так и хочется спросить: так лженаука или гостайна?

После смерти академика Вишневского, в 1960-м году из-за обострения отношений с директором института В. В. Ковановым, который не допускал к защите диссертации на тему «Пересадка жизненно важных органов в эксперименте», Мастер был вынужден перейти в Институт скорой помощи имени Склифосовского. Там для него открыли «лабораторию по пересадке жизненно важных органов». В реальности это было помещение площадью пятнадцать квадратных метров в подвале флигеля института, половину которого занимали аммиачная установка и шкаф с препаратами и инструментами. Плохое освещение, сырость, холод. Ходили по доскам, под которыми хлюпала грязная вода. Оперировали при освещении обычной лампой. Аппаратуры никакой. Самодельный аппарат искусственного дыхания, все время ломавшийся списанный кардиограф. Вместо компрессора использовали старый пылесос. Под самыми окнами «лаборатории» кочегарила котельная, заполняя помещение едким дымом. Никто из ассистентов в дымной темной каморке больше получаса выдержать не мог. Помещения для содержания экспериментальных собак не было, животные ели, пили, принимали лекарства и процедуры и оправлялись тут же, в «лаборатории». Операции проводились на деревянных столах. Собак, участвовавших в экспериментах, учёный выхаживал после операций у себя дома.

Михаил Разгулов, один из учеников Мастера, вспоминал о том, как впервые студентом попал в его лабораторию. В старом дворе Склифа он спрашивал всех, кто ему попадался, как пройти в лабораторию. Никто не знал. Только один старый санитар указал на маленький полуразвалившийся флигель. Домик оказался пустым, только из подвала доносились голоса. Разгулов решил, что над ним подшутили, однако все-таки спустился вниз. В тускло освещенном подвале сидел Мастер... Правда, позже под лабораторию дали полторы комнатки этажом выше. Вот в таких условиях советский ученый ставил эксперименты, о которых потом заговорил весь мир.

В 1960 году Мастер выпустил монографию «Пересадка жизненно важных органов в эксперименте». Она стала единственным в мире руководством по трансплантации. Книга была переведена на несколько языков, вызвав живейший интерес в медицинских кругах. В нашей стране этот труд остался почти незамеченным. Кроме того, в это же время предпринимались попытки закрыть лабораторию из-за «шарлатанства».

В 1962 году Мастер подсадил второе сердце собаке Гришке. Пёс прожил после операции более четырёх месяцев. Это стало мировой сенсацией.

Лишь только в 1963 году Мастер, причём в один день, смог защитить сразу две диссертации (кандидатскую и докторскую).

Лаборатория под руководством Мастера работала до 1986 года. Разрабатывались методы пересадки головы, печени, надпочечников с почкой, пищевода, конечностей. Результаты этих экспериментов были опубликованы в научных журналах.

Работы учёного получили международное признание. Ему было присвоено звание почётного доктора медицины Лейпцигского университета, почётного члена Королевского научного общества в Уппсале (Швеция), а также Ганноверского университета, американской клиники Майо. Он является обладателем почетных дипломов научных организаций разных стран мира. Он был лауреатом «ведомственной» премии имени Н.Н. Бурденко, присуждавшейся Академией медицинских наук СССР.

Кристиан Барнард вошел в список 200 самых значимых людей ХХ века...

18 июля 2016 года исполнилось 100 лет со дня рождения крупнейшего русского гения, который, не прооперировав ни одного человека, спас миллионы жизней.

Это Владимир Петрович Демихов. Демихов — отец трансплантологии. Большинство своих экспериментов он провел в сырой подвальной лаборатории размером пятнадцать квадратных метров Института Склифософского.

27 июня 2016 года в Москве, в новом здании НИИ трансплантологии и искусственных органов имени Шумакова состоялось торжественное открытие памятника Владимиру Петровичу Демихову.

"Демихов. История главного человека в мировой трансплантологии - RusTransplant"

Из сети

25

Неравный брак длиною в 64 года: Академик Дмитрий Лихачёв и его Зинаида.
Дмитрия Сергеевича Лихачёва уже при жизни стали называть совестью и голосом русской интеллигенции, а его мнение часто становилось решающим в спорных ситуациях. Он был очень плодотворным учёным, написал множество трудов по истории русской литературы. И всегда за его спиной стояла главная женщина в его жизни, супруга Зинаида Александровна, благодаря которой, по сути, он и остался жив.

Неравный брак

Дмитрий Лихачёв познакомился с Зинаидой Макаровой в 1934 году, когда за плечами у него уже был арест и пять лет лагерей. Он пришёл устраиваться на работу в ленинградское отделение издательства Академии наук, где работала корректором Зина Макарова. Она была в числе тех, кто с любопытством разглядывал необычного посетителя.

Дмитрий был молод и хорош собой, но при этом он был очень бедно одет: летние брюки и парусиновые туфли, старательно вычищенные. И это при том, что за окном уже стоял холодный октябрь. Дмитрий явно робел и волновался: это было далеко не первое место, куда он пытался попасть. Тогда Зина ещё подумала, что у посетителя наверняка есть жена и множество наследников, а потому сама бросилась к вышедшему из кабинета директору с уговорами взять на работу молодого человека.

Дмитрий Лихачёв сразу же обратил внимание на миловидную девушку, но он был старомоден и не решался к ней подойти. Ему пришлось просить друга, Михаила Стеблина-Каменского представить его Зинаиде. Только после «официального» знакомства молодые люди подружились, а вскоре стали встречаться.

Они часто гуляли, Дмитрий, Митя, как называли его близкие, много говорил, а она внимательно слушала. Он рассказывал интересно, но иногда и страшно. Например, о том, как сидел в Соловецком лагере, как прошёл все круги ада в заключении и выжил совершенно случайно. И, кажется, после до конца дней опасался доносчиков.

У Дмитрия Лихачёва был сложный характер, иногда с ним было тяжело, но Зинаида без тени сомнения ответила согласием на предложение Дмитрия стать его женой. Она была уверена, что встретила своего человека, с которым проживет вместе всю жизнь. Свадьбы как таковой у них не было, была просто роспись в ЗАГСе, даже без колец, молодожёны просто не моги себе позволить их купить.

Дмитрий и Зинаида были очень разными. Он – петербургский интеллигент, выходец из хорошей семьи, в которой всегда много читали, любили театр. Зинаида родилась и выросла в Новороссийске, отец её был продавцом в магазине, а она после революции и смерти мамы должна была помочь отцу поставить на ноги младших братьев.

Она мечтала стать врачом, но так и не смогла получить высшее образование ввиду отсутствия средств. После смерти одного из братьев семья перебралась в Ленинград, и Зинаида благодаря своей безупречной грамотности смогла устроиться корректором в издательство Академии наук. Когда в Ленинграде ей стали говорить о её узнаваемом южном говоре, девушка начала самостоятельно заниматься и следить за собой, а спустя время уже никто не смог бы сказать, что она говорит на диалекте.

Кажется, она была совсем не пара своему Мите, простая девушка без образования, но супруги были счастливы. Они жили поначалу в квартире с родителями Лихачёва и старались не обращать никакого внимания на бытовые проблемы и сложности.

Дмитрий Лихачёв был сдержанным, иногда даже жёстким, а после лагеря и мрачным. Зинаида – открытая девушка со здоровым чувством оптимизма и весёлыми искорками в глазах. Возможно, именно в этой их разности и заключалась взаимная притягательность. И с момента появления в его жизни этой удивительной девушки филолог точно знал: у него есть надёжный тыл и человек, который всегда и во всём его поддержит.

«Как я выжил, будем знать только мы с тобой…»

Зинаида полностью посвятила себя супругу. Она почти перестала встречаться с подругами и даже родными, помогала мужу во всём. Решив, что с мужа необходимо снять судимость, она приложила все свои силы для достижения этой цели. Она вспомнила о своей знакомой, которая ещё в юности знала будущего наркома юстиции, умолила её приехать в Москву и ходатайствовать перед наркомюстом о Дмитрии Лихачёве. Это было трудно, стоило для Зинаиды немалых денег, но у неё всё получилось. После этого Лихачёв смог устроиться на работу в Институт русской литературы и даже защитить кандидатскую диссертацию.

В августе 1937 года у Дмитрия и Зинаиды Лихачёвых родились две дочери, Вера и Людмила. Семье и так приходилось несладко, но во время войны они все смогли выжить только благодаря Зинаиде Александровне. Это она стояла в огромных очередях за хлебом в сорокаградусные морозы, она же носила воду с реки, обменивала на хлеб и муку свою одежду, драгоценности свекрови. Муж всё это время занимался научной работой, писал вместе с историком Тихановой книгу по заданию руководства города «Оборона древнерусских городов». Книгу потом раздавали бойцам на фронте.

После их всех эвакуировали в Казань, затем Дмитрий Сергеевич вернулся в Ленинград и позже уже смог вызвать семью. И на протяжении многих лет на всех семейных праздниках Дмитрий Лихачёв говорил: они все выжили во время блокады только благодаря Зинаиде Александровне.

В 1949 году, когда у Дмитрия Сергеевича началось заражение крови от пореза, нанесённого случайно в парикмахерской, он уже простился с женой и детьми, но его спас брат, доставший дефицитный в то время пенициллин. Судьба словно хранила Дмитрия Лихачёва, чтобы он успел написать свои труды, смог внести свой вклад в литературу и историю.

С именем любимой на губах

Жизнь Дмитрия Лихачёва очень часто подвергалась опасности, но он всегда оставался верен себе. Он отказывался подписывать письмо против Сахарова, после чего был избит в собственном подъезде, двери его квартиры поджигали. Но он никогда не шёл против своей совести.

Дочери Лихачёвых выросли, вышли замуж и жили вместе с родителями. Так хотел Дмитрий Сергеевич. Он создал семью со своими законами и устоями, где он был главным. Когда арестовали за финансовые махинации мужа дочери Людмилы, Лихачёв, относившийся к зятю не слишком хорошо, счёл своим долгом ходатайствовать за него. Ради сохранения семьи. Тем не менее, зятя посадили, а после внучка Дмитрия Сергеевича Вера вышла замуж за диссидента и вынуждена была уехать из страны.

В 1981 году погибла дочь Лихачёва Вера, на руках у немолодых супругов осталась внучка Зинаида, названная в честь бабушки. Тщательно выстраиваемый Дмитрием Сергеевич дом рушился на глазах. Но при любых испытаниях рядом с ним оставалась Зинаида Александровна. Женщина, для которой он всегда был главным человеком в жизни.

Они сохранили свои чувства на протяжении всей жизни, и уже на закате, когда возле Дмитрия Сергеевича появлялись молодые журналистки или женщины-учёные, Зинаида Александровна даже могла приревновать супруга. Но он любил её ничуть не меньше, чем она его. И когда в 1999 году он в полубессознательном состоянии находился в больнице, в бреду произносил только одно имя, своей верной Зинаиды, её звал и с её именем на устах скончался.

После его ухода Зинаида Александровна потеряла смысл жизни. Она перестала вставать и спустя полтора года ушла вслед за ним.

Дмитрий Лихачёв был одним из тех, кому удалось выжить в нечеловеческих тюремных условиях. В условиях, убивающих и тело, и душу, сохраниться физически и морально непросто.

Из сети

26

Был ленинский нарком Цурюпа. Продовольствовал. Продотряды его рук дело. А году в двадцать седьмом залечили его контрики. Насмерть. И, чтобы увековечить деятеля, его именем назвали Щербактинский район. Тогда район еще назывался уездом Павлодарской Губернии.
Немного позже, году так в тридцать пятом, там, в Цурюпинском районе, работал мой дед. Был он ревизором-финансистом и даже имел наган! Времена были строгие. И вот однажды в гости к нему пришел военком, и, попив чаю, сообщил деду моему неприятную новость. Ему, военкому, как члену Бюро Райкома, стало известно, что грядут аресты, и Игнатюгин Михаил тоже упоминался….
Дед, недолго размышлял, и ночным поездом, с женой и двумя детьми, уехал в Новосибирск. Умер он спустя пару лет не на тюремных нарах, а в своей кровати – чахотка.
Если бы не решительность, то неизвестно как бы закончилась его жизнь. Кстати и мой второй дед, по матери, так же бежал от раскулачивания в тот же Новосибирск, но семью годами ранее. Ему «повезло» - он не «сидел». На стройке, куда он устроился десятником приехав в город, получил жестокое увечье. А то бы, наверное, тоже загребли.
В Щербактах я и сам пожил три с лишним года. Учился в техникуме. Назывался он Механизации и Электрификации. И стал я электриком. А вот несколько историй из той, моей жизни.

Вступительные экзамены
Школа номер 24 города Павлодара, за два года моего в ней пребывания, привила мне нелюбовь, ко всем павлодарским школам. Сами посудите – в классе два великовозрастных то ли дага, то ли чечена, устрашающего террористического вида, и во главе Екатерина Георгиевна. Она, как могла, «строила» их. А заодно и нас. Не могла взять горлом, доставала линейкой по башке. Поймав стрелка с резинкой на пальцах, могла из этой резинки выстрелить в лицо бедному шалопаю. Хотя я лично и не был подвергнут физически – мать в этой же школе работала, но осадок оседал. Другие учителя не оставили ни малейшего следа в моей памяти. И после восьмого класса я даже не мыслил возвращаться в ненавистное заведение, стоящее среди унылой степи.
Оббежал павлодарские техникумы и сдал документы в строительный. Решив на экзамене по математике своё задание, вышел в коридор и увидел дядьку с папкой. Это был завуч Щербактинского техникума Солдатенков. Он меня быстро убедил, что электриком быть лучше, чем строителем.
Правду сказал! Я теперь точно знаю. Главным аргументом у него было то, что все выпускники получали водительские права – ведь потом нужно будет работать начальником и служебную машину водить самому. У меня уже был мотовелосипед, и мне очень нравился запах 66-го бензина. В бак машины входит много больше чем в велосипедный! Решено.
И я поехал в райцентр Щербакты. Забрал документы в строительном, набил полные карманы пиджачка кислыми ранетками, на плечо сумку, и в автобус. Автобус был ужасен – КАВЗик. Морда ГАЗона и «салон» с толстенной трубой в проходе – зимой она накалялась выхлопом докрасна, а летом через плохие сварные швы травила газом.
Я рос тошнотиком, и в городских автобусах не мог долго ехать – выскакивал на свежий воздух. Нужно сказать, что автобусы той поры, ЛИАЗы и ЛАЗы, половину выхлопа выпускали в салон. А КАВЗик и того более. Поэтому я непрерывно жевал кислые яблоки. И с удивлением заметил, что тошнота отступила. То ли яблоки помогли, то ли я накатал необходимое количество километров и преодолел рубеж, но с тех пор я уже не зеленею после десяти остановок.
У Новикова-Прибоя упоминается средство от морской болезни – цепь от боцманской дудки. Больных матросов, таковыми не считали боцманА, и, увидев висящего на леерах «сачка», травящего за борт, отваживали цепью по бокам и морде. Одного сеанса хватало. Мне не повезло, и я не встретил в жизни ни одного боцмана. Точнее одного встретил, но это был немецкий боцман, к тому же подводник. У них не били, а под водой не качало. Да и встретились мы, когда мне шел шестой, а боцману десятый десяток.
И вот я прибыл на место. По дороге к техникуму от вокзала присматривался к Щербактоидам. Люди как люди. Ни одного казаха не увидел, зато есть чайная с универмагом. Есть даже автобус, курсирующий из конца в конец семитысячного населенного пункта.

27

С Днём физкультурника, друзья! Праздник, правда, был в субботу, но хороший праздник можно долго праздновать, потому поздравляю всех причастных и деепричастных! Я-то именно причастный. Потому что у меня и папа, и мама, — по образованию преподаватели физкультуры!
Наследственность, между прочим, сказывается: у меня нередко возникает желание начать день с физзарядки! Желание не настолько сильное, чтобы его реализовать, но оно есть!
Своё поступление в институт физкультуры мой папа объяснял тем, что там было общежитие. Ещё было в бауманке, но там надо было сдавать математику.
Зато мой отец участвовал в парадах физкультурников на Красной площади. Судя по фото, это было невероятно красиво: стройные колонны грациозных девушек и мощных загорелых парней!
Загар спортсменам создавали кварцевыми лампами, в Европе о соляриях тогда никто не слышал, Европа вечно живёт нашими идеями.
Но я вообще о другом, о том, как я ещё до своего рождения лишился возможности стать наполовину украинцем.
Дело в том, что мой отец, как один из лучших выпускников, получил очень крутое распределение: на кафедру физкультуры киевского вуза. Но когда он прибыл к месту назначения, оказалось, что вакансия давно занята, засланца из Москвы никто не ждёт. Ошибочка вышла.
Пока он вернулся за новым распределением, всё лакомое разобрали. Тем не менее, он получил направление в столичный город.
Только уже не в столицу социалистической Украины, а в столицу Коми АССР, Сыктывкар, в местное педучилище.
Когда мою бабушку, а его маму спрашивали, куда отправился работать сын, она отвечала, что название странное, похоже на стрептоцид.
Про жизнь в Стрептоциде папа рассказывал мало, но интересно. На сцене местного дома культуры выступали всесоюзные звёзды, на улицах было много людей с плохими зубами (в лагерном питании витамины стояли не на первом месте).
Забавная история про первомайскую демонстрацию: по традиции, в этот день на главную улицу столицы выходили колонны предприятий и организаций во главе с руководителями. В педучилище с этим обозначилась проблема: на момент праздника директор уже неделю был в запое. А заместитель директора уже две недели. В итоге колонну возглавили два преподавателя физкультуры. Руководство республики, стоявшее на трибуне, сделало вид, что так и надо.
Но я вообще о другом! Дело в том, что, когда мой отец прибыл в Сыктывкар, оказалось, что и тут вакансия отсутствует: преподавателем уже работала молодая девушка, выпускница этого же педучилища.
Однако в данном случае вопрос решился просто: при наличии кандидата с высшим образованием (московским!!) девушку со средним специальным тут же уволили.
Как поётся в песне Сергея Крылова: «Так узнала мама моего отца».
Так что, физкульт-ура, товарищи! Все на зарядку! Заряжаемся, кто чем может…

28

Работала я в одной юридической конторе, юристом, разумеется. Секретарём в этой конторе была молоденькая девчушка, 20 лет от роду. И была у неё в жизни одна, но пламенная страсть - нравились девушке НОРы (новые русские, естественно). Ловила она их прямо на рабочем месте. Да, клиенты разные бывали... Девушка она была симпатичная, фигуркой
тоже бог не обидел, но была у неё одна черта, из-за которой все её романы с НОРами больше двух недель не продолжались. Она фанатически быстро привязывалась к своему новому поклоннику и начинала его доставать звонками, могла звонить до 15-ти раз в день. Естественно, ни один НОР такого прессинга выдержать не мог, и Ольгу бросали. Каждый новый разрыв НАСТОЯЩЕЙ БОЛЬШОЙ ЛЮБВИ вызывал у Ольги бурю эмоций, на ушах стояла вся контора... И так до нового НОРа.
Однажды случилось так, что к нам на практику прислали молодых и симпатичных стажёров. Один из них особенно заинтересовал Олю, с НОРами в этот период у неё был напряг, ни одного на горизонте.
Обеденный перерыв. Оля строит глазки стажёру, я за соседним столом занимаюсь делами и слышу такой диалог:
- У меня летом такой молодой человек был, такая квартира, такая машина (следует описание молодого человека, с которым её роман продлился два месяца, и за которого она уже на второй день знакомства собиралась замуж, но финал их отношений был обычный - он её бросил). Сам такой крутой, но я его бросила!
- (иронично) И что же ты его бросила, если он весь такой крутой был?
- (растерявшись) Ну, он мне надоел...
- (ещё более иронично и недоверчиво) Правда?
- (покраснев и растерявшись) Да...
Тут я вижу, что дело у неё совсем плохо, решаюсь помочь и уверенным тоном говорю стажёру:
- Ну, конечно. Этот мужчина звонил постоянно в офис, просил позвать Олю, рыдал в трубку... Говорил, что любит. Но мы его посылали!
В следующую секунду офис потряс Олин крик: "ЗАЧЕМ ЖЕ ВЫ ЭТО ДЕЛАЛИ?!"
Я и стажёр убежали хохотать в соседнюю комнату...

29

Подозрительное купе.

Не устану признаваться в любви к поездам. Стук колёс, запах шпал, звон стакана на столике. Но главное — это возможность выспаться. Как только поезд тронулся, и проводница выдала вам накрахмаленное белье, тянешься за матрасом, углы у простыни загибаешь, чтоб не съехала, и взбиваешь подушку. Через час уже посапываешь.

История эта произошла в конце декабря. Я собиралась в Архангельск на Новый Год, но с покупкой билета затянула — оставалось лишь две верхние полки в купе у туалета.

Купе я не люблю. Атмосфера там другая. Нет какого-то единения с пассажирами в вагоне. Сидишь в своей каморке и скучаешь. Да и соседи в купе очень уж важны. 20 часов с ними за закрытыми дверями ехать. «Лишь бы попались адекватные» — молилась я всю дорогу до вокзала.

В своё околотуалетное купе я пришла за полчаса до отправления поезда и ждала попутчиков. Через 15 минут у двери остановилась женщина лет сорока и очень глубоко выдохнула: «Ну слава Богу не мужик!»

Не успела она закончить предложение, как сзади к ней подкрался о боже! мужчина и поинтересовался: «35 место здесь?» Женщина, которая секунду назад так искренне радовалась, помрачнела.

Как оказалось, мужчина и женщина должны были занять нижние полки, я — верхнюю. Второе верхнее оставалось пустым.

Втроём мы уселись на нижнюю полку и молча ждали отправления поезда. На лице женщины читалось беспокойство. Она пристально смотрела на мужчину и пыталась считать с его лица все его наклонности. Возможно, она работала профайлером, и по её выражению лица я поняла — перед нами точно маньяк.

Поезд тронулся, проводница принесла белье, я резво забралась на верхнюю полку, заправила постель и с огромным наслаждением провалилась в царство Морфея.

Через час меня разбудили. Женщина-профайлер аккуратно трясла мою руку и шептала:

— Девушка, вы спите?

Удивительно, что она не смогла считать такое простое человеческое состояние, как сон, с моего сопящего и похрапывающего лица. Уже тогда у меня закрались подозрения, что профайлер она так себе.

Женщину звали Мария, и она очень сильно была взволнована:

— Вы видели мужчину, который с нами едет в купе? Он сейчас вышел, поэтому я решила вас предупредить, что он очень подозрительный тип. Он таааак на меня смотрит.

— Как?

— С вожделением!

— Как? — поперхнулась я.

— Советую вам не спать ночью, я вот точно не буду. Или можем спать по очереди, чтобы наблюдать за ним.

В эту минуту в купе вернулся подозрительный вожделеющий мужчина. Он посмотрел на двух женщин, которые шептались до его прихода и вдруг резко замолчали, прожигая его взглядом. Мой сон улетучился как и надежда на предстоящую спокойную ночь.

Колёса стучали, на столике дребезжал стаканчик чая, а наша соседка пошла в туалет.

— Странная она какая-то, не находите? — обратился ко мне мужчина с нижней полки.

— Кто?

— Ну наша соседка. Что-то смотрит всё на меня, прожигая глазами.

— Все мы немного того, — постаралась я разрядить ситуацию.

Мужчина захрапел, а наша женщина-профайлер вернулась. Она сразу же бросилась ко мне с новостями:

— Я обо всё договорилась. Каждый час к нам будет заглядывать проводница.

— Зачем?

— Проверять мужика.

Теперь сна у меня не было ни в одном глазу. Вот часы пробили 12, и я увидела, как проводница тихонечко заглянула в наше купе. Она осмотрела меня, соседку и мужчину. Всё в порядке. Он спит, а мы с женщиной таращимся.

Ровно через час история повторилась. Проводница приоткрыла дверь и прошмыгнула в купе. Она встала над мужчиной, рассматривая его.

— Спит? — шепнула профайлерша.

— Ага, — ответила проводница.

В этот момент стакан на столе брякнул громче обычного, и мужик открыл глаза. Он увидел проводницу повисшую над ним. С верхней полки на него пялились мои глаза, а сбоку женщина вытянула шею, как страус, и до сих пор старалась прочитать что-то по лицу бедолаги.

— Чаю? — выпалила расстерявшаяся проводница.

— Я хочу домой. Женщины, мне кажется, что вы планируете меня задушить во сне. Ради бога, дайте доехать до Вологды. 4 часа осталось, — взмолился мужик.

В Вологде вожделеющий мужчина выбежал со своими пожитками, даже не попрощавшись.

30

Урсула фон дер Ляйен - кавалер Ордена князя Ярослава Мудрого I степени.

Звучит как начало анекдота, но казус реальный, поэтому шлю в смешные истории.

Для тех, кто не следит за политикой: эта дама является председателем Еврокомиссии с 2019. Европа до сих пор дивится, куда девались несколько миллиардов евро, выделенные ею на борьбу с пандемией.

Ранее с 2013 по 2019 она работала первой женщиной - министром обороны в истории Германии. На эту должность попала, минуя воинские училища и академии, не прокомандовав ни дня даже взводом. Министр обороны - это первое и последнее ее воинское звание. Но и оно строго говоря гражданское. Количество одержанных побед - 0, количество подвигов на поле боя - 0, количество присутствий на поле боя - 0.

Соответственно, количество военных наград Германии - 0, немцы народ педантичный. Если она появлялась на парадах германских войск в качестве министра обороны, то это было бы довольно смешно. Отмечать парадами там нечего. За все остальное время своей работы на этом посту она совещалась с коллегами и решала сама, кому и сколько выделить денег, чтобы оборона Германии стала еще крепче. Нападений за отчетный период не случилось, деньги освоены? Ну и хорошо, продолжаем осваивать.

До нашего времени суровые немецкие мужики сами успешно справлялись с задачей обороны своей страны на протяжении нескольких тысячелетий. Но вот в нападениях часто косячили. Сейчас демократия, большинство голосующих избирателей женщины. Да и гражданское мужское население не прочь насолить бундесверу. На который никто не нападает, так что ему остается иногда посылать свои войска куда-нибудь подальше от Германии защищать ее интересы.

Но почему именно Урсуле доверили столь ответственную задачу умерять их пыл? Как почитал био, нашел отгадку. Ее единственный опыт практически полезной работы - врач-ассистент гинекологического отделения вуза. Далее увлекла ораторская деятельность.

Явный мессидж военным - прежде чем израсходовать бойца на поле боя, подумайте, каких трудов стоит его родить и сколько женских болезней для этого требуется вылечить. Надо ли посылать войска в бой, теперь будет решать профессиональная помощница гинеколога. Если она пустит - пожалуйста, воюйте.

На этой волне Урсула проскочила в министры обороны. Но как она стала председателем Евросоюза? Ранее ассистенток гинеколога на этом посту не замечалось.

Тут остается догадываться. Возможно причиной - ослепительная улыбка и четкое понимание - кому давать, кому не давать денег. Как сделать так, чтобы часть их вдруг исчезла, и никому за это ничего не было.

Если бы заслать эту удивительную женщину на машине времени к самому князю Ярославу Мудрому и рассказать ему, что она кавалер его ордена, за что получила эту награду, он бы изрядно проржался.

Но вряд ли бы взял ее даже наложницей. Тоща, неказиста, говорлива.

Тевтоны провели ее из помощниц повитухи в свои главнокомандующие? Наверно, мухоморов обожрались. Или неладно у них что-то в стране. Стала главой западных басурманских стран? Истинно ведьма. Пронырлива и искусна, но недоброе у нее на уме относительно земли отеческой. Гнать в шею, ордена лишить - так решил бы князь.

31

"Бумеранг" (мимоза).

- Какая милая кошечка.
-Ты ей нравишься.
-С чего ты так решила?
-У тебя до сих пор оба глаза на месте.

1. У моей жены есть отвратительная привычка тащить в дом любую беспризорную животинку. Вот как встретит кого-нибудь, кто, по её мнению, нуждается в опеке, так и тащит. Поэтому в связи с такими небанальными обстоятельствами, я всегда настаиваю, что-бы она ездила по делам исключительно на машине. Поскольку когда пойдёт пешком, то "пиши пропало". Ведь если на её пути вдруг встретятся помойки, то она почти никогда не вернётся без очередного трофея. Один раз было заставила себя пройти мимо чужой беды, так потом пришлось идти с ней спасать кого-то в три часа ночи, поскольку не могла уснуть по причине мук совести.

Как следствие тотальной борьбы родного человека с беспризорностью, на территории усадьбы, кроме наших собственных кошек, всегда болтается около двадцати до поры ничейных найдёнышей, которым мы со временем почти всегда умудряемся помочь обрести новую семью. Благо за годы уже накоплен богатый опыт, и всё идёт по хорошо отработанному сценарию. Который, среди прочего, подразумевает, что все потеряшки лечатся, стерилизуются и по возможности социализируются. Ну а после на Авито вывешивается объявление, и тогда, если повезёт, то для потерявшего смысл жизни котейки находится хозяин и новый дом. Я, как человек ленивый, как правило, не участвую в актах милосердия, предпочитая не вмешиваться в процесс. Однако получается не всегда, и однажды по воле обстоятельств пришлось внести свою посильную лепту и мне.

2. Для понимания дальнейших событий надо пояснить, что недалеко от нашего дома находится Сысертское водохранилище. Где я периодически рыбачу, выбрав и тщательно обустроив себе незаметное постороннему взгляду место в излучине впадающей в него реки.

Для гарантированной и необременительной добычи щук, линей, судаков и прочих вкусных и полезных даров озёр и рек. Я обычно заранее создаю выгодные условия, закидывая по последнему льду на место летней рыбалки два-три мешка комбикорма, которые гарантируют стабильный и устойчивый клёв. Поэтому рыбачу, как правило, недолго, укладываясь в 20-30 минут, которых обычно достаточно для поимки пяти-шести увесистых экземпляров.

Вот и в тот раз я, как обычно, закинул удочку, вполне заслуженно ожидая незамедлительной поклёвки, как вдруг услышал негромкий тонкий писк где-то слева и впереди от себя. Прислушался. Осмотрелся. Не увидел ничего, что могло бы его издавать, и решил, что показалось. Однако через пять минут услышал его снова, уже прямо перед собой.... и опять не увидел ничего. Тогда я решил, что пора либо записаться к психиатру на предмет слуховых галлюцинаций, либо попытаться найти источник звука. Для чего, раздевшись, поплыл в направлении, откуда его услышал, и через сто метров наткнулся на полузатопленный чёрный полиэтиленовый пакет. Вытащил его на берег, развязал и обнаружил девять новорожденных котят, один из которых был ещё жив. После чего, прокляв себя за тонкий слух и чрезмерное любопытство, засунул недоутопленика за пазуху и выдвинулся домой.

3. Спасённой из тёмных вод котейке не повезло, поскольку мы так и не смогли найти ей приёмную мать и вынуждены были поручить заботу о найдёныше нашей младшей шестилетней на тот момент дочери. Которая вдруг неожиданно проявила несвойственные для неё до сей поры ответственность и самодисциплину, выкармливая недомерка из пипетки. А когда та подросла, открыла глаза и научилась самостоятельно ходить, нарекла её Кисей и приняла своим тотемным животным. Что, как оказалось, и определило судьбу этой кошки на следующие двадцать с лишним лет.

Прошёл год, и доча, которой исполнилось семь, пошла набираться знаний в школу. Ну а Кися загрустила, не понимая, куда пропадает на целый день любимая хозяйка, и однажды увязалась за ней, проводив до места занятий. Так с того дня и повелось - утром Кися провожала Леру в школу, дожидалась, сидя на скамейке, окончания уроков, и они вместе возвращались домой.

Минуло десять лет, и повзрослевшая дочь поступила в институт, на что Кися отреагировала нервно, не желая понять и принять того, что её хозяйка пропала. Днями бродила в поисках по нашему дому и тоскливо мяукала, видимо, надеясь, что та рано или поздно отзовётся. Мы пытались объяснить безутешной животинке, что так случается и надо держаться, однако кошка слушать нас не желала и объявила голодовку. А однажды, воспользовавшись тем, что некоторое время входная дверь была приоткрыта, убежала.

Два дня мы искали по городу эту доморощенную "Ефросинью Ярославну" и почти уже отчаялись, когда решили на всякий случай заглянуть в школьный двор заведения, где грызла гранит науки нынешняя студентка. Иииии... "предчувствия его не обманули" - кошка нашлась на своей обжитой за десять лет скамейке, откуда и была эвакуирована к родному очагу. Что абсолютно не помешало ей повторить свой очередной визит к школе, когда она в очередной раз умудрилась вырваться из дома. Ну а потом мы подумали и смирились, решив больше не препятствовать Кисиной воле, став отпускать её каждое утро на поиски хозяйки уже осознанно. Кошка была кроме того, что верная, ещё и умная. Видимо, поэтому спустя пару недель она стала возвращаться домой самостоятельно, и нужда ежедневно ездить за ней отпала сама собой.

4. Спустя время дочка закончила институт, вышла замуж и перебралась жить в Санкт-Петербург, забрав котейку с собой. Не сказать, что мы скучали по этой зануде, но иногда вспоминали, особенно когда за столом случались разговоры о верности, приводя историю Киси как безусловной пример этого лучшего из качеств.

Прошло ещё два года, когда доча, разочаровавшись в семейной жизни, покинула дождливый Питер, решив посвятить себя тайнам Востока. Для чего перебралась жить в Юго и Юго-Восточную Азию, периодически меняя Непал на Индию, Камбоджу или Таиланд, где проникалась культурой, религиями и обычаями, которые, как скоро выяснилось, были для неё ближе и понятнее, чем родные иллюзии.

Кися была в этих бесконечных странствиях верным и надёжным спутником, легко пересекая условные границы по фактически поддельным документам. В которых она числилась беспородной собакой Жужей (ну, не было на руках никаких иных бумажек, необходимых в дороге, а ветеринарная станция в Сысерти на тот момент не работала по причинам, до сих пор невыясненным).

5. Недавно эта неразлучная пара вернулась погостить домой. Месяц вместе с друзьями и близкими пролетел для дочки и Киси незаметно. Пришла пора им возвращаться обратно, вот только пока наши любимые гостили в родных стенах, стало очевидно, что кошка "вдруг" и "неожиданно" совсем старенькая, и брать её с собой это однозначные риски для жизни и здоровья. Поэтому, как бы это не было грустно и печально, семья единогласно решила, что хватит Кисе болтаться по планете, и пришла ей пора вернуться домой навсегда. На том и порешили.

Прошло две недели, и сегодня утром жена нашла кошку уже холодной. Она лежала, вытянувшись на юго-восток, и казалось, что Кися умерла в последней попытке дойти до любимой хозяйки любой ценой. Да только вот уже не получилось. От тоски ли по потерянному вновь родному человеку остановилось уставшее верное сердечко или время пришло? Никто не ответит.

32

С 15 лет она мечтала поступить на истфил (историко-филологический факультет) - в своём воображении уже шуршала старыми страницами рукописей, спорила с философами, писала стихи в стол и мысленно обнималась с античностью. Но, видно, не судьба. Родители были против: « Что ты потом с этим делать будешь? Это не профессия». И возможностей не было - ни репетиторов, ни спокойного угла, ни поддержки. Поступила в другой вуз, на более « практичную» специальность - дизайнер, как-никак творческое. Получила образование, старалась, работала - но всё время чувствовала себя немного не там. Сменяла одно место за другим, пока на последнем не оставила почти все нервы. И вот - тридцатилетие. Семья, ребёнок, будни с утра до вечера И именно тогда муж дарит ей подарок, который возвращает дыхание: комплект из книг по латыни, филологии, философии, и курсы по литературоведению. Сейчас она заканчивает онлайн-программу по истории языка. Вечерами, когда ребёнок засыпает, она читает « Историю слова», слушает лекции о грамматике Платона, делает конспекты. Мечтает однажды преподавать - пусть даже в маленьком кружке или онлайн-школе. Или хотя бы открыть блог, где будет говорить о любимом: о смысле слов, и как они лечат. И знаешь, она счастлива. Потому что наконец - она возвращается к себе.

33

"Никогда не воюйте с русскими..." Георгий Zотов

…Я познакомился с ним случайно 25 лет назад. Искал нужный поезд на вокзале Вены, подошёл старик, стоявший неподалёку: услышал ломаный немецкий и заговорил на русском – тоже не слишком хорошем, но лучше, чем мой «хохдойч». До отхода поезда оставалось полчаса, он позвал выпить кофе.
– Откуда вы знаете русский язык? – спросил я, хотя уже догадался об ответе.
– Воен-но-плен-ный, – по слогам произнёс пожилой австриец. – Четыре года у вас в Омске лес пилил.
– Понравилось?
– Извините, как-то не очень, – он усмехается.
– Вы верили Гитлеру?

– Конечно, верил. Кто вам расскажет, что всегда презирал нацистов и знал, что мы проиграем войну, – они врут. У нас в Австрии кого ни послушаешь из того времени – все антифашисты. А кто тогда те 99 %, что голосовали за присоединение Австрии к рейху?
– Где вас взяли в плен?
–В феврале сорок пятого, в Силезии. Я выстрелил в русского, не попал. А он меня не убил – в морду дал, винтовку отнял. Я молоденький был, он меня пожалел. – Он вздыхает. – Позвольте, я заплачу за кофе.
– Нет.
– Очень жаль. Я хочу сказать спасибо вашему народу. Что не убили меня, дурака, а кормили в плену.
Он прощается и уходит. Я смотрю ему вслед. С тех пор я общался с несколькими людьми, воевавшими против нас. В общем-то, они говорили разные вещи: но в одной точке зрения, пожалуй, все сходились без возражений.

С бывшим (и последним) премьером ГДР Хансом Модров я встречался пять лет назад в Берлине (в 2023 году умер в возрасте 95 лет). Модров попал в плен в мае 45-го, будучи в фольксштурме (ополчении) Третьего рейха, и своего прошлого не скрывал. «Я был молодым фашистом, обожал Гитлера. Сказали бы мне стрелять в русских – без сомнения, я бы стрелял. Но мой гарнизон сдался, и меня отправили в плен – в лагерь близ посёлка Боровка, в 20 километрах от Москвы. Я был готов к смерти, нам обещали, что большевики нас не пощадят. А советские конвоиры, мужики в возрасте, делились с нами едой, словно со своими детьми». В 1952 году Модров побывал в Ленинграде, где увидел ужасные последствия блокады и разрушенный дворец Петергофа. «Это огромное количество уничтоженных жизней, судеб. Я проезжал через сожжённые нацистами города. Такое никогда нельзя забыть. Советские солдаты и близко не делали в Германии того, что сотворила в СССР немецкая армия. Меня потрясла цена, которую заплатил Советский Союз за сокрушение нацизма. В Европе обязаны помнить ваши жертвы, и Россия правильно делает, что с размахом празднует День Победы». Чтобы вы понимали, это сказал человек из гитлеровского «ополчения», взятый в плен с оружием в руках.

Ещё один пожилой военный встретился мне в Гамбурге. Я был на интервью с крупным бизнесменом, и он позвал своего отца: «Я сказал, что у нас в гостях будет русский, ему очень интересно». Отец был ещё крепким стариком, он вышел поздороваться, не опираясь на палку.
–Меня зовут Дитер. Откуда вы, молодой человек?

– Из Москвы.
– О, я там бывал когда-то… в сорок четвёртом.
Я моментально вспомнил о колонне немцев, взятых в плен в Белоруссии во время операции «Багратион», шедших по улице Горького и по Садовому кольцу – моя 19-летняя бабушка тогда вышла на них посмотреть. Я сказал это Дитеру.
– Возможно, она видела и меня, – заметил он. – Я был ефрейтором, мою роту окружили, мы сдались. Думали, всех тут же в Москве потом и повесят публично, но нет. Я вернулся в сорок восьмом. Знаете, о чём я очень жалею?.
– И?
– Мне надо было убежать, чтобы не попасть в вермахт. Спрятаться. В лесу где-то жить, лишь бы не оказаться на Восточном фронте. Это была мясорубка. Эй, сын, что я сказал тебе, вспомни?
Видимо, фраза повторялась кучу раз. Бизнесмен чётко произнёс:
– Никогда не воюй с русскими.
– Именно, – назидательно продолжил старик Дитер. – Мне повезло, что я остался жив. А многие мои друзья – нет. И не буду врать, я в те годы считал Гитлера богом. Зато остальные немцы вам сейчас охотно соврут, что были против и горячо его осуждали.

В словах этих дряхлых стариков, когда-то молодых, здоровых парней, шагавших по нашей земле с закатанными рукавами в серо-зелёной форме, есть редкая честность. Они все признают, что боготворили Гитлера. И соглашаются: это их вина, они соучастники преступления. А вот с «гражданскими» иначе. Если ведёшь беседу с немцами, не бывавшими на фронте, так 99 % клятвенно заверят, что не поддерживали нацизм и боролись с окаянным Гитлером как могли – в меру своих сил. Один на ночь снимал со стены портрет фюрера и клал лицом вниз (человек серьёзно думает, что это борьба). Другой несколько раз не пришёл на общественные работы, сказавшись больным: «Если бы все так делали, рейх бы забуксовал, но я находился в меньшинстве». Третий бюргер один раз не поприветствовал пьяного соседа в ответ на нацистский салют. И тоже считает себя героем. Распространять листовки, бросить хлеб в толпу измождённых советских пленных? Нет, они полагали это слишком опасным для себя и своей семьи.

Старушка из Мюнхена сообщила мне:
– У нас дома работала остарбайтерин (девушка, угнанная в неволю) из Белоруссии, я ей сочувствовала.
– А как сочувствовали?
– Кормили мы её плохо, но и сами были голодные. Но зато мама её никогда не била.
И бабушка на полном серьёзе уверена, что таким образом её родители являлись «партизанами», Сопротивлением.

Бывший обершарфюрер (унтер-офицер) СС Рохус Миш был встречен мной на месте стёртого с лица земли «фюрербункера» – этот человек (телефонист рейхсканцелярии) оставался с Гитлером до конца и был одним из свидетелей его самоубийства. Состарившийся, вконец одряхлевший, отчасти впавший в детство, он ежедневно приходил к «пятачку», где располагался его бывший «офис», и общался с туристами, находя в этом развлечение. Рохус стал известен благодаря своей автобиографии «Последний свидетель», и он наслаждался популярностью. Миш тоже немного знал русский, целые фразы, но мне переводил разговор друг. «Фюрер и Ева умерли, а я два дня сидел в кабинете и не знал, что мне делать. Раньше он приказывал – и я подчинялся. А теперь что? Я попытался сбежать, и меня взяли в плен русские. Я даже не смог выстрелить в ваших солдат! Они победили фюрера, вошли в Берлин – это не люди, а заколдованные рыцари». В 1953 году Миш вернулся в Берлин и держал там магазинчик с красками. С дрожащей улыбкой он берёт мою руку, трясёт её и повторяет, как заведённый: «Я всем, всем объясняю – не надо воевать с русскими, не надо воевать с русскими, не надо воевать с русскими. Меня потом в тюрьме побили, больно». Рохус Миш умер 12 лет назад – в возрасте 96 лет.

А знаете, в каком же мнении сошлись все эти совершенно разные люди, вернувшиеся из нашего плена? В последнем слове, сказанном Рохусом Мишем, и тем отцом бизнесмена из Гамбурга. Каждый из них, не сговариваясь, произнёс, словно отпечатал: «Не надо воевать с русскими!» И все бывшие враги поклялись, что завещали это своим детям.

34

Десять процентов

Подошел тут ко мне младший сын и спрашивает:
- Пап, а какой у тебя был самый сложный случай в море?
- Да все случаи непростые, - отвечаю. - Море – это стихия. Ошибок не прощает. И вообще, хорошая морская практика гласит, что девяносто процентов проблем решаются сами собой, а оставшиеся десять процентов практически неразрешимы.
- Значит надо подождать, – предположил сын. – Если девяносто процентов проблем решаются сами, то и остальные десять тоже со временем разрешатся.
- Или породят новые девяносто процентов, – возразил я.
- Пап, - не отставал сын, - ну расскажи! Может тот случай, когда за вами сомалийские пираты гнались? Или, когда у вас пожар в трюме был? Хотя нет, наверняка отказ рулевой машины во время шторма в Бискайском заливе. Вас тогда бортом к волне развернуло и груз с сельхозтехникой на накатной палубе с креплений сорвало.

- Да! - соглашаюсь я, – Ситуация была аварийной. Но нет.
- А что тогда? – не унимается сын.

Стало понятно, что он не отстанет. Пришлось рассказать.
- Самый сложный случай в море у меня был, когда на ходовом мостике сломалась кофемашина.
- Кофеварка? – изумился сын.
- Да. Но это была не совсем обычная кофеварка! Элитарная кофемашина, которая досталась нам от сменного экипажа! Шедевр промышленного дизайна с полной автоматизацией всех процессов, функцией персонализации и даже возможностью создания собственных рецептов. Кофе от неё был просто превосходный! Ходовой мостик превратился в проходной двор. Кофемашина работала круглосуточно. Её просто не выключали: ведь вахта меняется каждые четыре часа без праздников и выходных.

Но однажды, на стоянке в порту, третий помощник Толик выключил кофеварку и всё: больше включить её не удалось. Выяснилось, что пить ту теплую бурду, которая просачивается через бумажный фильтр в пластиковую колбу штатной кофеварки, решительно невозможно. Пришлось вызвать к трапу судна такси и рвануть в центр города, в фирменный магазин. Там, к нашему счастью, была точно такая же модель, как и у нас! Сломанную же кофемашину пообещали отремонтировать к нашему следующему заходу в порт.

А утром мне позвонили из головного офиса компании и сказали примерно так: «Вы там что, совсем уже за полгода охренели?! Аристократами Атлантики себя почувствовали?! Атлантиду, может, увидели и вас всех там возвели в графское достоинство подводного царства и обязали пить кофе круглосуточно?! Что за массовое безумие на вверенном вам судне?! Покупать кофеварки по восемь тысяч евро за штуку! Да и ещё за счет судовладельца!»
Пришлось пообещать, что мы больше так не будем.

И тут случилось страшное: на мостик валом пошли просители: и по одному и целыми группами.
Всех интересовал только один-единственный вопрос: «А где будет стоять отремонтированная кофеварка?»

Ситуация складывалась нешуточной: отдать кофемашину в машинное отделение или оставить её в кают-компании? Или в столовой команды? Любое решение означало, что кто-то будет обездолен и все это понимали.

В Картахене были закуплены стратегические запасы кофе и наш пароход лег на обратный курс в Европу. Обстановка накалялось. Контракт подходил к концу. Экипаж за прошедшие семь месяцев рейса уже морально и эмоционально выгорел. Дело шло к мордобою и поножовщине. Надо было что-то срочно решать.

По-хорошему, на наш пароход надо было как минимум три кофемашины: на ходовой мостик, в кают-компанию и в центральный пост управления машинно-котельным отделением. Тогда хоть какой-то баланс интересов был бы соблюден. Но кофеварок всего две! Да и то, если старую удастся отремонтировать.
«Что делать?! Откуда взять третью?!» - мыслей у меня не было никаких.
Даже если наплевать на запрет офиса и купить еще одну, новую кофемашину, то тут же ребром встанет вопрос: «А кто тут у нас наименее достойный и получит не новый агрегат, а отремонтированный?»

Появилась даже малодушная идея списаться раньше времени на берег и пусть мой сменщик разгадывает все эти ребусы с колумбийским кофе и итальянскими кофемашинами.
- И что ты решил? – спросил сын.
- Ничего. Новая кофеварка повторила судьбу старой. Сломалась на траверзе Балеарских островов. Так что по приходу в порт мы просто сдали её в ремонт вместо старой.
- А потом?
- А потом я списался с парохода вместе с квитанцией из ремонтной мастерской.

35

Дети — это счастье. Но не по акции.

Сижу с отцом на кухне, пьем чай. Он у меня из тех, кто мало говорит, но если начал — лучше слушать.
Вдруг спрашивает:
— Ты чего всё откладываешь с внуками-то? Вроде и женаты, и работа есть…

Вздыхаю. Говорю:
— Пап, ну ты посуди сам. Садик — почти двадцать в месяц. Кружки, одежда, всё остальное — считай ещё двадцать. А ипотека? А жена если уйдёт в декрет — минус её доход. А потом школа, репетиторы, психолог, зубы, лагерь, универ. Я посчитал — до совершеннолетия это около десяти миллионов. За одного!
Он помолчал, потом говорит:
— А нас было трое. И ничего, росли, ездили на велосипеде, пили компот из банки, мать в больнице работала, отец на заводе. И как-то всё хватало.
Я ему:
— Да, но тогда дети были просто дети. А сейчас — это инвестиционный проект с нулевой доходностью. Слишком дорого, пап.
Он вздохнул и сказал фразу, которую я не могу выкинуть из головы уже вторую неделю:
— Значит, раньше люди были важнее денег. А теперь деньги важнее людей.

36

Доверие как фактор.

- Согласие есть продукт при полном непротивлении сторон.
- Хорошо излагает, собака .....

1. Сегодня я, как обычно, проснулся от запаха свежеиспечённого хлеба, который любимая жена делает ежедневно последние тридцать лет. Как правило, никаких ассоциаций этот уже привычный запах у меня не вызывает, Но сегодня вдруг что-то "щёлкнуло" в пустой голове, и я вспомнил эту историю.

Октябрь 1972 года. Мне на днях исполнилось семь лет, и чёрствые сердцем родители непонятно с какого.... решили, что я уже достаточно взрослый для того, чтобы выполнять домашние обязанности. Ну и взвалили на хрупкие детские плечи непосильную для ребёнка задачу - ходить в магазин за хлебом.

Напрасно я взывал к справедливости и эмпатии ближнему: "Как вы могли?!? Сатрапы! Рабовладельцы! Душители свобод и попиратели конституционных прав! Эгоисты! Поди, только затем меня и родили, чтобы я за вас по магазинам ходил! Как вам не стыдно? Выпнули беззащитное дитя в жёсткой мир и рады? Эх, нет на вас ювенальной юстиции, и права мои беззастенчиво попраны".

Не проканало!

Под угрозой лишения милых моему сердцу ништяков и прочих преференций я вынужден был сдуться. С горечью осознав, что детство, судя по всему, уже закончилось, так толком и не начавшись. А дальше меня на жизненном пути ждут лишь унылая безнадёга, невыносимые страдания и тотальный пи......

2. Впервые войдя в торговый зал нашего местного магазина "Хлеб", я сверился со шпаргалкой, на всякий случай написанной предусмотрительным папой, и громко заявил о намерениях: "Здравствуйте, тётенька продавец. Как ваше здоровье? Скажите, пожалуйста, хлеб свежий? ".

Получив на последний вопрос утвердительный ответ, я взял с полки нарезной батон и буханку белого. Расчитался без сдачи и, церемонно поблагодарив за заботу, отчалил.

Так с того дня и повелось. Я после школы заходил в хлебный, где повторял уже выученное наизусть заклинание. А после, затарившись свежим хлебушком и с чувством выполненного долга, возвращался домой. Пока однажды.....

В тот ничем непримечательный день, когда я, завершив традиционные манипуляции, выходил из магазина, меня вдруг окликнули: "Парень, задержись на минуту! ". А когда я вернулся к кассе и спросил, чем могу быть полезен. Вдруг презентовали ещё горячий бублик с маком и погладили по голове.

Неожиданно, но в следующий мой визит в булочную всё снова повторилось. Только на этот раз бублик заменили вкусная до одури булочка с изюмом и непонятно за что сказанное мне продавщицей "Спасибо".

3. Минул год. Традиция делиться со мной вкусняшками соблюдалась неукоснительно. И я был, пожалуй, единственным на просторах СССР пацаном, который доносил до дома свежую буханку хлеба ненадкусанной. По банальной, но существенной причине - не было нужды.

И вот однажды, когда я с благодарностью взял из заботливых рук очередную булочку, меня спросили: "А как тебя, парень, зовут? ".

Я ответил: "Владимир. Но вы можете звать меня Вовкой".

На что старая знакомая сказала: "Ну, прощай, Вовка. Больше мы с тобой, видимо, не встретимся. Я сегодня работаю последний день, а завтра ухожу на пенсию. Вспоминай меня иногда добрым словом, и всего тебе хорошего. ".

До сих пор не понимаю, как мне хватило смелости спросить о том, почему она меня так баловала и чем я заслужил доброе отношение. У всех ли приходящих в магазин за хлебушком детей есть подобный моему приоритет или только ко мне такое особое отношение.

Ответ был прост, как пшеница грубого помола: "Не знаю, кто твои родители и как они тебя воспитали. Но ты, парень, оказался единственным, кто с нашей первой встречи поверил мне безоговорочно. Когда спросил, свеж ли хлеб, а на мой утвердительный ответ, не стал проверять мои слова вилкой или пальцами. А просто кивнул в ответ и взял первое, что подвернулось тебе под руку.
Ты, скорее всего, не поймёшь, как бесят те, кто, задав подобный вопрос, потом передавят все буханки в поисках "наисвежайшего". Зачем это делают, непонятно. Весь хлеб одинаков. Я всегда работала честно и никогда не выкладывала вчерашнего, отправляя всё, что не купили, назад на хлебзавод. Да, и это случалось нечасто, потому что обычно к вечеру раскупали всё.
Ну а ещё ты всегда благодарил меня, в отличии от большинства покупателей, которые, видимо, считали это излишним".

Мы обнялись на прощание и больше я этого человека никогда не видел. Но, как сегодня выяснилось, не забыл. Возможно, потому, что получил от него один из первых важных уроков жизни. Который заключался в том, что, оказывается, доверие между людьми дорогого стоит. Во всяком случае, ничуть не дешевле Любви и Дружбы. А если по большому счёту, то и значительно ценнее, поскольку без доверия подлинной Любви и Дружбы не бывает.

37

Факты о Ф.М. Достоевском.
Анна Сниткина уже в юном возрасте вела жизнь капиталистки-домовладелицы и после свадьбы с Федором Михайловичем, сразу взялась за его финансовые дела.
В первую очередь она усмирила многочисленных кредиторов покойного брата Михаила, объяснив им, что лучше получать долго и понемногу, чем не получать вовсе.
Потом обратила свой деловой взгляд на издание книг ее мужа и обнаружила, опять же, вещи совершенно дикие. Так, за право издать популярнейший роман «Бесы» Достоевскому предложили 500 рублей «авторских», причем с выплатой частями в течение двух лет. В то же время, как оказалось, типографии, при условии известности писательского имени, охотно печатали книги с отсрочкой платежа на полгода. Таким же образом можно было приобрести и бумагу для печатания.
Казалось бы, при таких условиях очень выгодно издавать свои книги самим. Однако смельчаки скоро прогорали, поскольку издатели книготорговцы-монополисты, естественно, быстро перекрывали им кислород. Но 26-летняя барышня оказалась им не по зубам.
В результате изданные Анной Григорьевной «Бесы» вместо предложенных издателями 500 рублей «авторских» принесли семейству Достоевских 4000 рублей чистого дохода. В дальнейшем она не только самостоятельно издавала и продавала книги своего мужа, но и занималась, как бы сейчас сказали, оптовой торговлей книгами других авторов, нацеленной на регионы.
Сказать, что Федору Михайловичу бесплатно достался один из лучших менеджеров его современности, - значит сказать пол правды. Ведь этот менеджер еще и беззаветно любил его, рожал детей и терпеливо вел за копейки (отдавая кровно заработанные тысячи рублей кредиторам) домашнее хозяйство. Кроме того, все 14 лет замужняя Анна Григорьевна еще и бесплатно работала у своего мужа стенографисткой.
2. В письма к Анне Федор Михайлович часто был не сдержан и наполнял их множеством эротических аллюзий: «Целую тебя поминутно в мечтах моих всю, поминутно взасос. Особенно люблю то, про что сказано: И предметом сим прелестным — восхищен и упоен он. Этот предмет целую поминутно во всех видах и намерен целовать всю жизнь. Ах, как целую, как целую! Анька, не говори, что это грубо, да ведь что же мне делать, таков я, меня нельзя судить... Целую пальчики ног твоих, потом твои губки, потом то, чем «восхищен и упоен я». Эти слова написаны им в 57 лет.
3. Анна Григорьевна сохранила верность мужу до своего конца. В год его смерти ей исполнилось лишь 35 лет, но она сочла свою женскую жизнь конченной и посвятила себя служению его имени. Она издала полное собрание его сочинений, собрала его письма и заметки, заставила друзей написать его биографию, основала школу Достоевского в Старой Руссе, сама написала воспоминания. В 1918 году, в последний год ее жизни, к Анне Григорьевне пришел начинающий тогда композитор Сергей Прокофьев и попросил сделать в его альбом, «посвященный солнцу», какую-нибудь запись. Она написала: «Солнце моей жизни — Федор Достоевский. Анна Достоевская...»

38

Я думаю, что на вопрос "Как молодые блондинки получают права?" большинство ответит одинаково. Я скептически относился к этому мнению, но до одного случая. Моя жена одно время работала с симпатичной молодой девушкой, назовем её Маша, со светлыми волосами. И однажды посчастливилось этой Маше получить водительские права. Ну и понятно, что с этой поры она стала передвигаться по городу на автомобиле. Это всё присказка, прикол дальше. Надо заметить, что я каждый день утром отвозил любимую жену на работу, ну а вечером забирал её и вёз домой. И примерно всегда по одному и тому же маршруту. Но однажды, по причине моей занятости, мою жену домой привезла вышеуказанная девушка. Не успела жена войти, как набросилась на меня с негодованием: "Ты что, с ума сошёл, денег много? Нас в любое время могли оштрафовать, а тебя прав лишить!". Со стойкостью я перенес этот взрыв эмоций и по окончании спросил, в чём же причина моей немилости. Оказывается, когда они проезжали один из перекрёстков (на нем я всегда проезжал прямо), Маша не поехала прямо, поскольку, по её утверждению, там висит знак "ПРЯМО НЕЛЬЗЯ". Я долго и безрезультатно пытался убедить жену, что такого знака нет и быть не может. В конце концов мы сели в машину и поехали к этому перекрёстку. "Ну вот смотри, что я говорила, вот знак!" - довольная, что всё-таки она права, сказала моя жена, показав на знак "КОНЕЦ ОДНОСТОРОННЕГО ДВИЖЕНИЯ"! Вот так и не верь народному мнению.

39

Год 1980 запомнился мне 12-летнему пацану московской Олимпиадой, которую все вокруг обсуждали, хотя наш приморский городок и не участвовал в соревнованиях, первой годовщиной ввода советских войск в дружественный Афганистан, так как одинокая соседка по нашей коммунальной квартире, Баба Лиза горевала над похоронкой полученной на своего единственного сына, который был для меня как старший брат, но мужественно погиб защищая однополчан, при сражении с импералистами в лице душманоов и этой историей, которая недавно всколыхнула память снова. Мой день тогда складывался однообразно, утренняя тренировка по плаванию в спортивном классе СДЮШОР Динамо, школа в обед и вечерняя тренировка. Плавал я очень хорошо, как говорят, подавал олимпийские надежды. После тренировки, летом я отправлялся на море, чтобы насобирать мидий или наловить бычков под камнями, чтобы помочь маме прокормить семью. Не то, чтобы мы голодали (бедных семей, пишут тут, в Союзе не было), но ее зарплаты с обувной фабрики, где она работала, было часто недостаточно прокормить нас. Отец погиб как пару лет при обрыва стропа в заводе, мама тянула нас одна. Поэтому летом я одевал маску, и таскал бычки из-под камней или собирал мидии с пирса. Кстати до сих мамина гречневая каша с отварными и поджаренными с чесноком мидиями, для меня самое вкусное воспоминание из детства. В тот день, я как обычно привязал сетку к ноге, закрепил ножик для отрезания корня, или как его официально называют биссуса и поплыл на косу, где мидии были жирней и больше, из-за прохладной воды и течения. Коса находилась метрах в двухста от берега и была очень длинной. Кроме рыбаков туда мало кто заплывал, поэтому мидий было много. Кроме этого, уже пошли распространятся случаи отравления зеленой мидией, сорванной с пирса (эти мидии набирают токсины от цветущих водорослей), поэтому чистая от водорослей коса была более привлекательной. Набрав побольше воздуха, нырнул где-то посередине косы, выбрал плиту (когда то в 50-тые, был план строить волнорез от косы, плиты побросали в воду, на этом и остановились) и выбрал большую кисть мидий. Она крепко цеплялась за камень, пока отрезал биссус, упёрся ногами в песок и почувствовал правая ступня провалилась в песок и уперлась во что-то твердое. Набрал снова воздуха, нырнул снова и увидел блеск среди поднятого песка. Разбросанные монеты лежали среди остатков то ли деревянного сундука, то ли части корабля. В следе от ноги, их было много, возможно глубже было еще больше. Взял одну монету, зажал между пальцев руки и поплыл к берегу. Дома почистил монету, она была побита водой, но там показался двуглавый орел, контур человека и год 1792. «Интересно», сказала мама, «похоже на Екатерину. Где ты взял ее?»- спросила она. «Во дворе нашел», зачем-то соврал я. «главное, не своровал, надеюсь она тебе принесет удачу, садись кушать», - завершила мама свой интерес к монете. Я его тоже завершил, положил монету в копилку к другим монетам (мы же все тогда собирали монеты или марки, не правда ли?) и забыл про нее. Не могу объяснить, почему тогда у меня не было интереса вернуться на косу, поискать остальные. Прошло 10 лет, Союз развалился, я, выпускник-электротехник нашего политеха продавал на рынке обувь, которой с мамой рассчитывались на фабрике, другой работы не было, поэтому когда получил возможность с одногруппником поехать в Польшу на работу в судоремонтный завод в Гдыне, долго не думал, собрал нехитрые пожитки, банку с монетами, и маску. Там дело пошло, стал со временем бригадиром электрогруппы, потом был переезд в Германию, на завод в Гамбург, потом свой бизнес, своя ремонтная мастерская и тд. Миллионером не стал, но есть возможность и хобби, покупать на аукционах старые часы, электронику, радио, патефоны и ремонтировать и собирать их. Недавно после одного такого аукциона «Хистория», в Бремене, разговорился за пивом с другом - оценщиком этого аукциона, про монету. Он аж загорелся. Принёс ему, показал. «Это серебрянная пятерка российской империи!» - крикнул он, «не самая ценная в наших кругах монета, но в таком идеальном состоянии, это просто клад», продолжал Кристоф не останавливаясь. Сколько ты их набрал? Где остальные? Немедленно неси к нам! Мы их восстановим и продадим нумизматам. Это будет целое состояние! Пришло время ответить правду: « а больше нет монет, я только одну взял». Нижняя губа Кристофа задрожала…: «Как только одну? Я не верю, ты не можешь быть таким идиотом». Когда его степень оцепенения прошла, Кристоф выдал план, то есть мы и берем снарягу, подводный искатель, акваланги и дуем туда на поиски. «Там война сейчас», с горечью сказал я, - «даже не знаю точно кому эта коса принадлежит сейчас». Хитрый ум антиквара-оценщика все равно работал на прибыль: «Хорошо, тогда держим все наготове и ждём!». Ждём.

41

Кое-кто упрекнул меня в том, что я разглагольствую в разделе историй, а якобы рассказать-то мне и нечего. Да есть что сказать, только стыдно иной раз. Ну, вот, расскажу на тему коррупции. Знайте, уважаемые товарищи (господа, и кто там кем и как себя идентифицирует) - я, поганка этакая, тоскую по тем самым временам, когда можно было сделать медкнижку через знакомую медсестру, взять какую-нибудь справку из БТИ через чёрный ход, пройти техосмотр, не предъявляя ТС, да и до хрена чего можно было сделать в обход официальных процедур за денюшку или приятное слово. Тем более, страшного слова "госуслуги" тогда ещё и вовсе придумано не было.
Итак. В далёкой-далёкой галактике. Дело происходило в нулевых годах. В сельской местности, вскочил у меня вопрос с прохождением техосмотра иномарки древней, как говно мамонта, а именно 1988 года выпуска (по документам - на самом деле хер его знает какого именно она года, с документами было намухлёвано, как выяснилось потом). Ещё большего ужаса нагоню на автослесарей - это был автомобиль citroen BX-16 RS. Для не-автослесарей гугл в помощь, это сундук со сказками. Для просто водителей - это постоянная хоботня про гидромасло (зелёное и жидкое), резинки разные и везде, специфические, и свечи, непривычные для всех, и проиколы вроде родного диаметра колёс 14,5 дюймов. И много-много странного для ладоводов и уазовладельцев. Ладно, не буду описывать, как крестились левой пяткой все деревенские псевдоавтосервисы, только заслышав моё приближение (они меня заранее, по чудовищной музыке опознавали). Но, сука, какое впечатление производило это чудо своими подъемами гидроподвески! ПрЭлесть, где буханка буксует, это зомби французского автопрома сначала кряхтит, поднимаясь, как аллигатор, а потом, своими тощими восемьюдесятью семью лошадями, упираясь передними копытами вытаскивает на берег лужи или болота своё громоздкое тело. И там дОхнет, как истинный гордый француз, то у него ремень оборвался, то какой-нибудь гидропривод смудил, то релюшка накрылась, ради которой надо полмашины разобрать.
Я изначально знала, что честный техосмотр не светит, и, тем не менее, его никто не отменял. Работала я тогда в торговле, и могла обеспечить бакшиш на любой вкус и цвет - что и сделала. Забила багажник разной пахучей едой и булькающее содержимое тоже в стороне не осталось. Приезжаю на районный техосмотр - оппа! Знакомец хороший рулит процессом. В сторону отвожу: "Сань, ну очень ездить надо!!!". "Квитанции есть?" - "А как же!". "Машину оставляй, погуляй с часок, там видно будет." Ну сходила погулять. На местные кусты полюбовалась. Со схематично-знакомой тёткой пообщалась. Могла бы до речки дойти - в неё бы поплевать хотелось, но до речки надо было либо изрядный крюк давать, либо чужие огороды топтать. Решила вернуться, а тут Санька: "Ты где шаришься? Айда, садись, поехали, замудохались искать тебя!". Куда, поехали, Матерь Божья, зачем??? Тем временем набиваются в машину, как тараканы люди в форме, ну ходя бы трое из них знакомых!
Ядрить-раскудрить. За рулём машины, битком набитой гайцами - весьма некомфортно. Едем на дачу, оказывается, тупо день рожденья у одного из них - а я в качестве извозчика. Рулёжник пола не имеет, хвала небесам. Ну чо уж, достаю всякую буженину из багажника, и тут мне прилетает предъява: "А ты-то чё, с нами брезгуешь выпить?" "Да я, вообще-то, за рулём, вон, там полно всего вкусного, можно я поеду - мне послезавтра на работу?". В общем и целом, я рассказала гаишникам, что вот прям щас я разворачиваюсь и уезжаю, все коньяки-маньяки и прочие буженины меня не интересуют, всю херню из багажника оставляю, а завтра я машину вообще спихну в ближайший овраг под радостное улюлюканье, ибо не доверяю им.
А в оконцовке, после того, как развезла окосевшие тела по домам (в силу компактности проживания, я и с некоторыми гаишными жёнами была знакома, сдавала тела с рук на руки), меня 20 км до дома сопровождали две патрульные машины. Каюсь, приняла тогда пару рюмок, и села за руль.
Нынче не водитель, нет надобности, и хвала небесам за это!

42

Оказывается, способ прохождения по трубам использовался еще в Великую Отечественную! Правда, трубы были другие - канализационные.
Именно в такой операции во время освобождения Будапешта вместе со своими бойцами участвовала Евдокия Завалий - единственная за всю войну женщина - командир взвода морской пехоты.
Она родилась на Украине, ушла на фронт санитаркой, была ранена, в госпитале спасла из-под бомбежки офицера.
Приняв девушку за юношу, ее взяли в морскую пехоту: офицеры прочитали в документах «Завалий Евдок. Ник.» и сочли, что перед ними Евдоким.
Истина открылась только через восемь месяцев, когда Евдокия снова была ранена и попала в госпиталь. К тому времени девушка зарекомендовала себя как бесстрашный боец и настоящий герой. А после выписки ее отправили на офицерские курсы.
Немцы прозвали Евдокию «Фрау Черная Смерть», а ее бойцов - «черными комиссарами». В Будапеште в начале 1945-го взвод лейтенанта Завалий получил данные разведки о местонахождении штабного бункера фашистов. Всего-то несколько сотен метров, но на них - танки, огневые точки, снайперы. И тогда «Дуськин взвод» раздобыл трофейные кислородные подушки и полез в трубу канализации. Темнота, вонючая жижа, подушки по одной на двоих: вдохнул - передай товарищу. Но эти сотни метров Завалий с бойцами преодолели и вынырнули из люка у самого бункера. Говорят, командовавший там генерал очень сокрушался, что его взяла в плен женщина.
За свои подвиги Евдокия была награждена четырьмя боевыми орденами и почти 40 медалями.
После войны Евдокия Завалий жила в Киеве. Вышла замуж, родила двоих детей. Работала директором продуктового магазина.

43

Фартук

Мой дед после армии проработал почти 30 лет учителем математики в старших классах школы (с середины 50-х по начало 80-х). Мне кажется, что его любили ученики, поскольку помню, как, будучи шкетом и гуляя под его присмотром, я нередко видел, как взрослые дяди и тёти (некоторые даже со своими детьми примерно моего возраста), подходили к нему, уважительно здоровались, представляли своих отпрысков и рассказывали о своём житье-бытье. Даже спустя годы периодически приходили письма с разных концов страны и иногда звонил телефон, обычно ближе к его дню рождения.

После дед объяснял мне - это, мол, Вася. Я у него был классным руководителем и готовил его к поступлению в институт в 59-м году. А это Сёма, лучший математик в моём классе, он закончил школу в 66-м году. Теперь он архитектор и строит большие дома. Вот Тимур. Он хоть и лодырничал, но математику хорошо выучил. Теперь он милиционер, плохих людей ловит. Зина, которую мы сегодня видели, была очень хорошая девочка, и теперь она сама учитель математики в школе.

Уважение и любовь учеников - это, конечно, замечательно, но к сожалению, ни на должности, ни на зарплате деда это никак особенно не отражалось. Ни завучем он не стал, ни золотых гор на учительском поприще не нажил. Впрочем, я думаю, он к этому и не стремился.

Но вот раз в году, дед становился для школы фигурой знаковой, даже можно сказать, ключевой. Дело в том, что как оказалось, к концу 1970-х он остался единственным участником Войны во всей школе. Оно, наверное, и неудивительно, ведь мужчин в школах и так немного работает, да и вообще состав школы ему в своём большинстве в дети годился.

В начале его школьной карьеры, в середине 50-х, День Победы был обыкновенный рабочий день, и лишь после 1965-го этот день стал праздничным. А дальше - годы шли, настоящих участников становилось всё меньше и меньше, а вот спрос на них в мае рос и рос. Более того, стало практически обязательным, чтобы в каждом учебном заведении или предприятии, перед праздником с трибуны или сцены выступил какой-нибудь ветеран с патриотическо-праздничной речью.

Ясное дело, и сам оратор тоже должен был быть соответствующий, то бишь, политически выдержанный и правильный. В идеале, всамделишный участник, с орденами и медалями. А ежели тот прошёл всю Войну, с 1941-го по 1945-ый краскомом, так ещё лучше. Ну и, всенепременно, кандидат должен быть партийным и из рабочей (или крестьянской) семьи.

Дедовская кандидатура попадала в ябочко по всем категориям. Из семьи кузнеца, из Беларусии, в армии с 1940-го по 1953-й, прошёл путь от рядового до капитана, партийный, 3 ранения, 3 ордена, пригоршня медалей. Правда, единственный, но очень существенный, недостаток, тоже имелся, ведь пятый пункт у него был весьма нежелательный. Вздохнув, руководство школы закрыло на это глаза: дескать, "кто из нас без греха."

Деда вызвали и поставили перед фактом, ведь ясное дело - и завуч, и кадровичка, и парторг, и директор школы, хотели "воспитать Бабу-Ягу в собственных рядах." Удобно же. Изначально он отнекивался, стеснялся, пытался подогнать другого оратора, неуклюже клялся, что всё давно забыл и, вообще, ничего примечательного в его биографии нет, и всячески пытался увильнуть от роли "свадебного генерала". Всё-таки учить детей математике и толкать правильные речи со сцены, это разные навыки и далеко не каждому дано.

Но не прокатило. И кадровичка, и завуч, и парторг, и директор взялись за него всерьёз.
- Вы же коммунист! - взывали они к его партсознанию. - Столько повидали! - аппелировали они. - Кто же передаст знания и привьёт патриотизм детям? - давили они на больное.
Наконец, дед смирился с неизбежным и сдался.

Изначально с празднично-патриотичной речью дело пошло худо, ведь первым же делом организаторы потребовали черновик. Прочитав его, пришли в ужас. Выяснилось, что у деда исключительно неправильные воспоминания, которые, несмотря на партийный стаж, дурно попахивали политической близорукостью, и откровенным непониманием важности задания.

Митинг курсантов-сапёров во дворе Инженерного замка в июне 41-го и задорные речи о том как "закидаем шапками" врага и "и разобьём его одним могучим ударом" посчитали излишним, ведь Красная Армия, хоть и самая сильная в мире, отнюдь не заносчива и не самонадеянна. Рытьё окопов у Выборга до потери сознания под палящим летним солнцем и дальнейшим оступлением от Выборга к Ленинграду, вокруг которого вот-вот должно было сомкнуться кольцо блокады, показалось слишком драматичным. Подбитый и затонувший пароход "Ейск" у мыса Хрони в декабре 1941-го, почти полностью погибший в ледяных водах десантный батальон, так и не успевший сделать ни одного выстрела, и последующий плен были немедленно выбракованы из текста. Побег из плена велели стыдливо замолчать, ведь Советские военнослужащие в плен не должны попадать.

Проведённые месяцы в советском фильтрационном лагере, голод, и упоминание о вшах приняли как поклёп на РККА. Отступление по Военно-Грузинской дороге повелели не упоминать, Красная Армия не отступает. Освобождение лагеря смерти в городе Прохладный, кучи обуви и волос, и сожжённые останки потребовали опустить, ведь в аудитории будут дети, им такое знать рано.

Оторванную голову старлея Хорунженко, что бежал рядом во время атаки на высоту 244.3 у деревни Матвеевщина сочли чересчур брутальной. Момент с тем, что стальные наргрудники ШИСБР* во время атаки превращали область ниже пояса в один сплошной синяк вычеркнули, как неприлично интимный. Ранение у высоты 199.0 у деревни Старая Трухиня, когда ночью делали проходы на минных полях перед атакой, сначала думали оставить, но увидев дальнейшие строки про дурной уход в санитарном поезде, чудом не наступившую гангрену, и выгребание гноя из раны ложкой без анестезии, всё удалили скопом, дабы не порочить советскую медицину. Сошедшего с ума от боли раненого соседа велели забыть.

Расстреляных двоюродных братьев и сестёр в Больничном лесу полицаями из своей же деревни, и бабушку, которую зарубили во дворе собственного дома соседи, позарившиеся на её немудрёное барахло, удалили, как недостойную клевету на Советских граждан. Уведомление родителям, что их сын пропал без вести, тоже порешили убрать. Это что же за глупость такая, Советская Армия не может ошибаться.

Обезумевшую от горя мать, которая каждый день ходила к госпитальным поездам, останавливающихся на станции Лопатково, и, отрывая еду от семьи и раздавая картошку раненым в госпитальных поездах, с надеждой в глазах задающей всё один и тот-же вопрос: "Сынки, вы моего мальчика моего не видали? Лейтенант он, сапёр, из под Гомеля, зовут, М.Ю.П.", сначала пропустили, как весьма трогательный эпизод, но в последний момент порекомендовали всё-таки убрать.

Подготовку маршевых рот и семнадцати-восемнадцатилетних девушек, которые под его руководством снимали мины в освобождённой Белоруссии, сначала милостиво разрешили оставить. Но, прочитав про самострел сержанта и разорванного на куски комроты Маркова, оступившегося, пока показывал дорогу танку-тральщику, весь абзац вырезали.

Бой с власовцами в августе 1944-го и их последующий расстрел удалили, ибо ситуация была весьма неоднозначной. Погибших друзей, комроты Оккерта, ординарца Макрова, и командира разведзвода Танюшина, хотя и было очень жалко, решили объединить в общую фразу о погибших товарищах. Упоминать разбомбленный своими же госпиталь у реки Муданьдзян в августе 1945-го было запрещено. Вывоз контрибуции из Китая и Кореи сочли неполиткорректным и несоотвествующим политическому моменту.

Текст под чутким руководством и приглядом переиначили. Повелели рассказать о руководящей роли партии в целом, и Леонида Ильича в частности. Потом добавили несколько общих выражений о тяготах и подвиге всего народа. Далее попросили сказать о той памяти, которая должна жить из поколения в поколение. В итоге, безжалостно кастрированная речь превратилась в несколько десятков общих и пафосных фраз, от которых деду сделалось дурно. Он снова пытался "слиться" с темы, но было поздно. Его выступление уже запланировали, утвердили и на местном и на более высоком уровне, и менять ничего не разрешили.

Оказалось, что попав в сети раз, выпутаться из них запросто не удасться. Из года в год ритуал повторялся. Дед грустно надевал пиджак с орденами и медалями, презирая себя за малодушие, ехал в школу, с отвращением повторял малозначащие и пустые реплики и, кляня всё и вся, принимал очередной букет и поздравления, которые наизусть повторяли назначенные пионеры и комсомольцы. Он прекрасно осознавал, что всё это мишура, что ему не дают сказать то самое главное, которое можно только выстрадать, и снова обещал себе, что "это в последний раз." Но в последний раз не получалось.

И вот наступил очередной месяц май. Дед приготовил костюм, почистил ордена и медали, с досады выпил грамм 50, повторил в уме обрыдшие фразы, присел в кресло и... неожиданно задремал. Проснувшись, осознал, что не приготовил обед для бабушки, которая поздно работала, и для внуков (то бишь меня с сестрой), которые после садика и школы должны были прийти, и бросился на кухню. Одновременно он второпях одевался, ибо времени оставалось в обрез. И вот он что-то нарезал, что-то быстренько поджарил, что-то подогрел, что-то положил в холодильник и выбежал из дома к автобусу.

По пути он ловил неловкие и несколько удивлённые взгляды, но не обращал на них внимания. Мало что ли спешащих по делам людей каждый день? И вот он уже в школе, еле-еле успел. Он направляется к актовому залу, который битком набит, как обычно. По пути ловит недоумённые взгляды учителей. В последний момент за кулисами его ловит директриса.
- Вы что? Как вы выглядите?
- А что?
- Посмотрите на себя.
И тут дед замечает, что поверх костюма у него надет ... бабушкин фартук, из-под которого весело выглядывают ордена и медали. Он банально забыл его снять после готовки. А ведь он прошёлся по основной улице города, стоял какое-то время на остановке, ехал в автобусе, шёл по коридорам школы, и хоть бы один человек слово сказал.

Дед снял фартук, отдал директрисе, вышел на сцену, тяжело вздохнул и... дал речь.

Нет, это не была та речь, которую привыкли слышать из года в год. Не обращая внимание на отчаянные жесты и страшные глаза директрисы, парторга, и прочих руководителей школы, он говорил то, что должен был сказать ещё годы тому назад. Это были не пустые официальные слова, а то, что сказать мог только тот, кто побывал ТАМ и хотел снять груз с души. В зале была мёртвая тишина - ведь ему было чем поделиться.

Потом он ушёл со сцены, подошёл к директрисе и забрал фартук.
- Вы что себе позволяете? Я на вас жалобу напишу. - прошипела парторг.
- Ой испугали. Своё я уже отбоялся. Что вы мне сделаете? - усмехнулся дед. - Пишите. В профанациях я больше не участвую, - заявил он. - И увольняюсь, - сказал он директрисе. - Давно пора.

Вот собственно и всё. Казалось бы, простой фартук...

------------------------------
*ШИСБр - Штурмовая инженерно-сапёрная бригада

44

О встречах одноклассников.

- Первое время особо встречаться ни смысла ни желания нет – у всех свои заботы. Я, как после школы в первый мед поступил, одноклассников лет восемь не видел - хотя звонили, приглашали встретиться. Какое встретиться- урвать бы лишний час поспать, я ведь параллельно меду на скорой подрабатывал.

- Позже уже, когда участковым в поликлинике работал, нашёл время, встретились.

Это мне рассказывал Лёха- Алексей Михайлович, приятель мой, главврач поликлиники на Малой Охте. Мы сидели у него на даче и под коньячок разговорились.

- Лет десять тогда после школы прошло. Все уже как- то определились, институты позаканчивали, семьи завели. Ленку Авербух помнишь? С нашего отряда в лагере? Эта в Израиле, технион закончила. Молодец девка- вроде такая тихоня была с косичками, а специальность выбрала самую мужскую- наладка газотурбинных двигателей.

- А круче всех, это конечно Миша Королёв. Ну там папа постарался, он у него какой- то скульптор известный, депутат и лауреат. Пристроил сынка в Академию художеств- на искусствоведа. Там весь курс был- четыре человека. Хрен знает, чему и как там учат, но на последнем курсе Миша упорхнул в Сорбонну- стажироваться. Важный такой вернулся, небожитель, блин. На работу его тоже папа определил- художественным редактором в какой- то журнал. Журнал выходил раз в месяц, и раз в месяц Миша выбирал сюжет для цветной вкладки на развороте- вот и вся работа.

- Врач я один был из класса. Девчонки шутили- будем к тебе лечиться ходить.

- Лучше не болейте, отвечаю. Конец восьмидесятых, кто тогда мог подумать, что это конец эпохи? Что через пару лет всё пойдёт кувырком?

- Следующий раз я своих одноклассников увидел уже в нынешнем веке. Не до встреч было. Знаешь, какая зарплата у врачей была в девяностые? Впору зубы на полку. А у меня семья, и жена не работала. Хорошо, знакомый помог- устроил по совместительству в частную клинику- там хоть платили достойно. Но пациенты- просто кошмар. Распальцованные новые Русские – с такими общаться постоянно- не надо и тех денег. Ничего, терпел- жить- то сегодня приходится.

- Встретились, пообщались. Троих тогда уже не стало из нашего класса- ДТП, диабет и онкология. Помянули. А так смотришь- ничего у нас класс подобрался- все вполне состоявшиеся люди. Единственный, кто без высшего образования- Игорь Бойко, ты его видел, он после школы ПТУ закончил на автослесаря, слесарем и начинал- так к сорока годам у него уже своя собственная станция техобслуживания образовалась. Весёлый мужик, дружелюбный- подвыпил, всё песни нам пел на Украинском языке- я и не знал, что у него Украинские корни.

- Ленка Авербух тоже была. Квартиру родительскую приехала продавать – она поздний ребёнок, родители пожилые –вот не стало отца, мать она к себе в Хайфу забрала, а квартира ей эта в Питере ни к чему. Рассказала, как и где работает – она уже больше полмира объездила со своими турбинами- и в Штатах объекты были, и в Европе- даже в Аргентине один. Говорю же- молодец девка – на трёх языках общается свободно – как инженер, а не на бытовом уровне.

- И Миша Королёв присутствовал. Не понравился он всем- темнил, молол чушь какую- то, типа круче него только яйца в крутую- пальцы веером, галифе шире Чёрного моря. Намекал на бизнес международный- то он к Сотби и Кристи прислоняется, то сахаром с Кубы торгует. А сам вылакал водки грамм семьсот, и отключился.

- Когда тебе уже за пятьдесят, такие встречи печальный оттенок принимают. Глядишь- у этого уже лысина, пузо пивное, этот пьёт, глаза пустые- вроде и неплохо в жизни устроился, но интерес потерял – и не спросишь, отчего? У кого- то в семье проблемы, у Светки вон Колычевой сын с ДЦП – парню за двадцать, не ходит, и уже похоже, не будет. Муж ушёл- не захотел возиться, вот она одна и мается. А скольких уже вообще нет?

- Из всего класса единственно действительно ярко успешный парень – Ярик Коган. В середине восьмидесятых уехал к родственникам в Штаты, начинал там уборщиком- бегал со шваброй, и параллельно подрабатывал инструктором в спортклубе- он мастер по рукопашке, потом влез с головой в кредиты, основал свою фирму- покупали комплектующие на Тайване, собирали компьютеры – и продавали их в Россию и страны СНГ- но с лейблом «made in USA». Лет пятнадцать пахал не разгибаясь. Сейчас миллионер.

- А вот Миша Королёв- ну, тут вообще грустная история. Опух, обрюзг совершенно, на встречу пришёл в форме, напился и размазывал сопли по паркету- как ему не повезло, как его все обманули, и с бизнесом не сложилось, и семьи нет, квартиру отняли за долги, снимает комнату, и служит охранником в Крестах. Денег нет настолько, что одежду купить не на что- в форме ходит. Докатился, искусствовед.

- Что- то тебя Лёшенька нынче на философию потянуло.

Он взглянул на меня-

- А Ленка Дробышева звонила вчера. Я ведь влюблён в неё был в десятом классе- голова кружилась. Мы, говорит встретиться собираемся- вот обзваниваем, кто остался. Ты как, придёшь?

- Ну и как ты, пойдёшь встречаться?

- Не знаю. Не решил ещё. Думаю, не пойду- что прошлое ворошить? Пусть она у меня в памяти той останется- семнадцатилетней. Не хочу образ терять.

Вечерело. В бутылке было ещё больше половины, от речки потянуло холодом- Лёха вздохнул-

- Пошли в дом, тут комары заедят…

45

Женщина предстала перед Всевышним и говорит ему: - Боже, возьми меня к Себе в рай! - А что ты хорошего сделала в жизни своей, дочь моя? - Ну, как?.. Я всю свою жизнь работала в отделе кадров, проводила собеседования, принимала людей на работу. - Ну, хорошо, ступайте! Мы Вам перезвоним...

46

В середине четвертого класса по каким-то семейным обстоятельствам меня отправили жить к тетке. В город, небольшой, но портовый. В принципе я был не против. А когда увидел теткину трехкомнатную квартиру со стенами заставленными стеллажами книг и саму курящую тетку, то даже был за. Тетка работала директором то ли вечерней, то ли какой-то вечерней школы мастеров, но не суть важно. Главное по мне было ее привычка курить какие-то дорогие сигареты, занятость на работе и ее библиотека. Я понимал, что без курева, а я грешил им с шести лет, не останусь. А вечером мне будет чем заняться.

В школу она отвела меня новую, сданную года два-три до моего приезда. Огромное, по моим поселковым меркам, трехэтажное здание. С большими светлыми классами. И какими-то уж очень опрятными учениками. В общем все да ничего. После того как меня представили классу, я первые два урока с интересом рассматривал их упакованные в обложки учебники и тетради на соседних партах. И подсадили меня к какой-то девочке с огромным бантами, которые постоянно отвлекали мое внимание от ожидание большой перемены. А именно на ней я планировал пойти добить «бычок» умыкнутый у тетки из пепельницы. И вот наконец и она и я ломанулся на улицу не запомнив расположение класса. За углом школы, как и везде, курили. Затянулся и я. Теткины сигареты явно превосходили батин Беломор. Добив «бычок» стал думать как найти класс. Пошел по самому легкому пути попутно заглядывая во все двери кабинетов, ища эти надоедливые банты. Где-то к середине урока мои потуги увенчались успехом. Не успев получить согласие учителя и усевшись за парту услышал из-за бантов истошный крик: «я не буду с ним сидеть, от него пахнет табаком». Я даже не успел спросить не охренела ли она, как был пересажен учителем куда-то на «камчатку» и стал рассматривать свои художественные шедевры на обложке учебника.

Следующая перемена была короткой, я никуда не уходил и стал свидетелем как весь класс делил не доделенную на большой перемене жвачку. Ее принес какой-то сынок чей папа ходил в «загранку», вы же помните, что город был портовый. Мне конечно тоже хотелось этого заморского лакомства, но я был не у дел. Да и бегать выпрашивая кусочек как они это делали было не по моим понятиям и мысль, что надо этот контингент бить подкралась сама и незаметно. И на следующий день этот повод нашелся.

Как всегда слово за слово и на большой перемене вместо того чтобы идти курить мы и сцепились. Нет, все были не против меня, некоторые были даже за, но кто участвовал в групповых драках знает, там некогда разбираться кто за кто против. А еще в ней есть большие плюсы, куда бы ты не махнул, обязательно попадешь. Поэтому я и попадал. И ничего, что потом некоторые личности предъявляли мне претензии, мол, за тебя ведь вступился, а ты мне по-хлебалу.

В общем к концу перемены класс был нормализован, в смысле все выглядели не такими уж и опрятными. Но зато никто и никогда больше не предъявлял мне претензий насчет «пахнет табаком». И дележ чего либо начинали именно с предложенья мне.

47

Горе побежденным

Эту историю мне рассказала одна бабушка-одуванчик, которая доживает свои дни в доме престарелых на северном берегу Американского залива.

Родилась она в гитлеровской Германии в пригороде Бреслау.
6 мая 1945 года Бреслау капитулировал перед частями Красной Армии, а несколько дней спустя к ним в дом пришли поляки и заявили, что "русские идут" и у них есть 24 часа на то, чтобы покинуть свой родной город и перебраться вглубь Германии. Так они стали беженцами в первый раз.

После долгих скитаний её семья попала в лагерь для перемещенных лиц, находящийся в американской оккупационной зоне. В том лагере они прожили несколько месяцев. Лагерная администрация сделала всем им кучу различных прививок, а её мать даже нашла себе работу нянечкой в семье одного американского сержанта.

В лагере активно действовала миссия католической американской церкви, которая предлагала различные варианты иммиграции в США. Но перебраться на другой берег Атлантического океана могли только те беженцы, у которых была бы гарантированная работа в Америке. Католическая церковь помогала и с этим. Им нашли работу на одной ферме в Нью-Джерси. Так она и ее семья стали беженцами во второй раз.

Попав на ферму, они осознали, что, по факту, стали рабами: незнакомая страна, непонятный язык, полное отсутствие денег и некуда дальше бежать. Католическая церковь, выполнив свою миссию, скрылась с горизонта. Несколько лет им пришлось прожить в Нью-Джерси на положении сельскохозяйственных рабов.

Но однажды её семье крупно повезло. Каким-то чудом они связались с тем самым сержантом, в семье которого её мать работала нянечкой. Он передал немного денег и ночью они сбежали с фермы, оставив там почти все свои вещи. На автобусах, с пересадками, им удалось добраться до фермы родителей сержанта в штате Канзас. Так они стали беженцами в третий раз.

Закончив свой рассказ, старушка показала мне свой новенький немецкий паспорт и гордо заявила, что она, наконец-то, получила немецкое гражданство и возвращается домой в Германию.

Рассказывать ей о том, что немецкий Бреслау уже почти что 80 лет как польский город Вроцлав, я не стал.

48

Померла НR-манагер. Попала на Суд Божий, предстала перед Всевышним и говорит Ему: - Боже, возьми меня к Себе в рай! - А что ты хорошего сделала в жизни своей, дочь Моя? - Ну, как?.. Я всю свою жизнь работала кадровичкой и принимала людей на работу. - Ну, хорошо, ступайте! Мы Вам перезвоним...

49

Дорогой товарищ Коган,
Знаменитый врач,
Ты взволнован и растроган,
Но теперь не плачь.
Зря трепал свои ты нервы,
Кандидат наук.
Из-за суки, из-за стервы,
Лидки Тимашук!
Слух прошел во всем народе –
Все это мура!
Пребывайте на свободе,
Наши доктора!
(народное творчество)

"Проклятый доктор" или как Лидия Тимашук стала заложником «дела врачей».

13 января 1953 года официальные СМИ Советского Союза сообщили о раскрытии группы «врачей-вредителей».

Страх и обида вождя
В начале 1950-х годов Советский Союз приближался к рубежу эпох. Стареющий лидер Иосиф Сталин все меньше времени проводил в рабочем кабинете, и все чаще болел. Авторитет вождя оставался непререкаемым, однако вокруг него уже начиналась скрытая «борьба за наследство».

Сталин не был бы Сталиным, если бы не ощутил подобных движений. Ответом на это стала серия громких процессов над видными государственными деятелями, которая, по мнению ряда историков, задумывалась как начало новой «чистки», подобной «большому террору» 1930-х годов.

В то же время стареющий лидер становился все более настороженным и подозрительным, на чем пытались сыграть те, кто хотел добиться его расположения.

Неприязнь Сталина к врачам и евреям, остро проявившаяся на рубеже 1940-1950-х годов, вылилась в одно из самых громких дел последних лет правления вождя – «Дело врачей».

Медики действительно мало чем могли порадовать товарища Сталина – преклонный возраст и тяжелые нагрузки, перенесенные в революционной молодости и в годы войны, давали о себе знать целым букетом болезней, которые с каждым днем снижали его работоспособность.

Сталин же опасался того, что медики могут стать оружием членов его окружения, стремящихся фактически отстранить его от власти и изолировать под предлогом «заботы о здоровье». Опасения эти были не напрасными – в начале 1920-х годов сам Сталин с товарищами по партии проделали нечто подобное с больным Лениным.

Подозрительность Сталина усугублялась еще и тем, что среди ведущих специалистов советской медицины было немало евреев. Болезненное недоверие вождя к представителям этой национальности во многом было связано с крупной неудачей во внешней политике, связанной с еврейским государством.

Советский Союз много сделал для осуществления планов по созданию в Палестине еврейского государства, рассчитывая на союзнические отношения с ним. На практике, однако, все произошло с точностью до наоборот – государство Израиль стало ближайшим союзником США, что в условиях «холодной войны» неизбежно означало острый конфликт с СССР.

Диагноз товарища Жданова
Из опасений и недоверия Сталина и интриг ряда представителей его окружения и родилось печально известное «дело врачей», одним из главных персонажей которого суждено было стать врачу-кардиологу Лидии Федосеевне Тимашук.

Еще с 1920-х годов Лидия Тимашук работала врачом в лечебно-санитарном управлении Кремля. В 1948 году 50-летняя женщина возглавляла в управлении отдел функциональной диагностики, и в этом качестве 28 августа снимала кардиограмму у одного из руководителей страны – Андрея Жданова.

Изучив кардиограмму, Тимашук поставила диагноз - «инфаркт миокарда». Однако профессора, лечившие Жданова, с медиком младшего ранга не согласились, сочтя ее выводы неверными. Все бы ничего, но профессора, посчитавшие, что инфаркта у Жданова нет, назначили ему лечение, прямо противопоказанное при инфаркте. То есть ровно обратное тому, что рекомендовала, основываясь на своем диагнозе, Тимашук.
В ответ на это женщина написала докладную записку вышестоящему начальству. Лечебно-санитарное управление Кремля подчинялось Министерству госбезопасности, но там справедливо сочли, что с медицинскими вопросами должны разбираться медики, и переправили записку начальнику лечебно-санитарного управления Кремля профессору Егорову.

А профессор Егоров как раз и был одним из тех медицинских светил, что отвергли диагноз, поставленный Жданову Лидией Тимашук.

Никакому начальству не нравится, когда подчиненные жалуются наверх через его голову. Своеволие дорого обошлось Тимашук – ее понизили в должность и перевели в филиал поликлиники.

Наказание для своевольного врача можно было бы считать оправданным, если бы не одно «но» - через три дня после той самой кардиограммы Андрей Жданов скончался от инфаркта.

«Кровавый карлик»
Специалисты изучавшие материалы «дела врачей», тем не менее, полагают, что в этой ситуации правы могли быть профессора, а не Тимашук, поскольку такая кардиограмма может быть не только при инфаркте, но и при других сердечных заболеваниях. Однако факт есть факт – кремлевские профессора оказались после смерти Жданова в достаточно двусмысленной ситуации. Тем более, что Тимашук, убежденная в своей правоте, отправила еще два письма секретарю ЦК ВКП (б) Алексею Кузнецову. Но ответа на них врач-кардиолог не получила.

Казалось, на этом история закончилась. Но в ходе так называемого «дела Еврейского Антифашистского комитета» в числе лиц, заподозренных во враждебной деятельности, оказался и профессор 2-го Медицинского института в Москве Яков Этингер. Профессор Этингер привлекался к лечению высших государственных деятелей в качестве консультанта и был хорошо знаком со многими «кремлевскими» врачами. За это обстоятельство зацепился молодой и амбициозный следователь по особо важным делам МГБ СССР Михаил Рюмин. Рюмин, за использование в отношении задержанных самых жестоких методов допроса получивший от коллег прозвище «кровавый карлик», счел, что на показаниях профессора Этингера можно создать новое громкое дело о врачах-убийцах, неправильным лечением якобы убивающих руководителей партии и правительства.

Рвение следователей МГБ в отношении профессора Этингера было таким, что несчастный врач вскоре умер в камере. Но маховик уже был запущен, и дело стало набирать обороты.

«Дело врачей» вроде бы подтверждало худшие опасения Сталина, и вождь требовал его скорейшего расследования.

Но вот проблема – объективных и убедительных доказательств врачебного вредительства у следователей не было. И тут в архиве обнаружилась докладная записка врача Лидии Тимашук о неправильном лечении товарища Жданова.

Врача вызвали к следователю, допросили, и на основе ее показаний по «делу врачей» начались массовые аресты.

13 января 1953 года о деле было официально сообщено стране в материале, напечатанном в газете «Правда» под заголовком «Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей».

«Следствием установлено, что участники террористической группы, используя свое положение врачей и злоупотребляя доверием больных, преднамеренно, злодейски подрывали их здоровье, ставили им неправильные диагнозы, а затем губили больных неправильным лечением. Прикрываясь высоким и благородным званием врача — человека науки, эти изверги и убийцы растоптали священное знамя науки. Встав на путь чудовищных преступлений, они осквернили честь ученых.

Жертвами этой банды человекообразных зверей пали товарищи А. А. Жданов и А. С. Щербаков. Преступники признались, что они, воспользовавшись болезнью товарища Жданова, умышленно скрыли имевшийся у него инфаркт миокарда, назначили противопоказанный этому тяжелому заболеванию режим и тем самым умертвили товарища Жданова. Врачи-убийцы неправильным применением сильнодействующих лекарственных средств и установлением пагубного режима сократили жизнь товарища Щербакова, довели его до смерти…Большинство участников террористической группы — Вовси, Б. Коган, Фельдман, Гринштейн, Этингер и другие — были куплены американской разведкой. Они были завербованы филиалом американской разведки — международной еврейской буржуазно-националистической организацией «Джойнт». Грязное лицо этой шпионской сионистской организации, прикрывающей свою подлую деятельность под маской благотворительности, полностью разоблачено».
Только в числе основных фигурантов «дела врачей» значились девять человек, в том числе и профессор Егоров, понизивший Лидию Тимашук в должности за несогласие с диагнозом и докладные записки. А общее число арестованных по делу исчислялось десятками.

Лидия Тимашук было объявлена советской пропагандой главным героем разоблачения «врачей-отравителей». 20 января она был награждена орденом Ленина за «помощь в разоблачении врачей-убийц». «Имя врача Лидии Федосеевны Тимашук стало символом советского патриотизма, высокой бдительности, непримиримой, мужественной борьбы с врагами нашей Родины. Она помогла сорвать маску с американских наймитов, извергов, использовавших белый халат врача для умерщвления советских людей», - писала «Правда».

О том, чем в итоге должно было закончиться «дело врачей», спорят до сих пор. В СССР ходили слухи, что врачей должны повесить на Красной площади. Некоторые историки полагают, что вслед за казнью врачей должны были начаться массовые депортации советских евреев в Сибирь, но серьезных подтверждений эта версия не находит.

Для оказавшихся за решеткой медиков избавлением от неминуемой гибели стала смерть Сталина 5 марта 1953 года. «Дело врачей», являвшееся частью подковерной борьбы советских элит за сталинское наследство, моментально стало ненужным и даже вредным. Уже 3 апреля 1953 года все арестованные по «делу врачей» были освобождены, восстановлены на работе и полностью реабилитированы.

«Кровавый карлик» Михаил Рюмин, отстраненный от работы в МГБ «за неспособность раскрыть «дело врачей», был арестован 17 марта 1953 года, а в июле 1954 года приговорен Военной коллегией Верховного Суда СССР к высшей мере наказания с конфискацией имущества и расстрелян.

4 апреля 1953 года Лидию Тимашук лишили ордена Ленина – нет врачей-отравителей, значит, нет и подвига. Правда, в 1954 году она была награждена орденом Трудового Красного Знамени «за долгую и безупречную службу».

Одной из причин того, что образ этой женщины получил крайне негативный оттенок, были слова, произнесенные Никитой Хрущевым во время знаменитого доклада «О культе личности и его последствиях», сделанном на XX съезде партии: «Собственно, никакого "дела" не было, кроме заявления врача Тимашук, которая, может быть под влиянием кого-нибудь или по указанию (ведь она была негласным сотрудником органов госбезопасности), написала Сталину письмо, в котором заявляла, что врачи, якобы, применяют непра­вильные методы лечения».

Врач Лидия Тимашук проработала в системе правительственной медицины до самой пенсии, на которую она вышла в 1964 году. По стечению обстоятельств, в том же году товарищи по партии отправили на пенсию и Никиту Хрущева, которому Тимашук во многом обязана своей недоброй славой.

Лидия Тимашук умерла в 1983 году, в возрасте 85 лет. До самых последних дней она пыталась добиться реабилитации в глазах общества, считая, что обвинения в антисемитизме и доносительстве, звучавшие в ее адрес, несправедливы.

50

Одна из самых великих афер в искусстве XX века.

Появившийся в конце 1950-х и придумавший новое направление в живописи поп-арт, художник Уолтер Кин на целое 10-летие становится «королем современного искусства», самым знаменитым арт-художником мирового масштаба. Ничто, казалось бы, не могло разрушить империю, созданную художником. Но вдруг всплыли шокирующие факты, и весь мир замер в ожидании ответа на вопрос: кто на самом деле стоит за картинами с изображением трогательных и сентиментальных детей и женщин с преувеличенно «большими глазами».

Маргарет и Уолтер Кин, познакомились на выставке в 1955 году и почти сразу же поженились. К тому времени Марго была разведена, имела маленькую дочь и была начинающей художницей. А Уолтер был очень талантливым предпринимателем, поэтому сразу просчитал свою выгоду от этого брака. Он с восторгом откликался о художественных работах жены, вдохновлял на создание новых. Вскоре Уолтер с разрешения жены начал торговать картинами неподалеку от входа в один из клубов Сан—Франциско. Торговля приносила неплохие деньги. Пока еще Марго была в полном неведении и не знала, что задумал ее муж, в какую аферу он ее втянул. А когда все всплыло, художница была потрясена: Уолтер, продавая ее картины, выдавал их за свои произведения.

Марго пыталась отстоять свое право на авторство, но муж заявил что афера зашла слишком далеко, а разоблачение грозит судебными исками. Он долго уговаривал жену не придавать огласке этот факт. Один из веских доводов, что женщину в сфере искусства общество не воспринимает и не воспримет никогда, заставил Маргарет согласиться на молчание.

В первой половине 60-х был пик популярности и востребованности картин, написанных Марго. Репродукции ее творений расходились миллионными тиражами, а герои картин изображались везде где только было можно: на календарях, открытках и даже кухонных фартуках. Сами же оригиналы картин раскупались молниеносно за очень большие деньги. Самозванец сделал решающую ставку на искусство пиара и не прогадал.

Художница же работала над своими шедеврами по 16 часов ежедневно, а ее муж, упиваясь славой и признанием, имея постоянные связи на стороне, вел праздный образ жизни.

В 1964 году, Уолтер потребовал от Марго создания неординарного творения, которое бы увековечило его имя в мировом искусстве. Марго ничего не оставалось как создать такой шедевр. Это было огромное полотно «Завтра навсегда». Оно потрясло всех своим трагизмом: целая колонна идущих детей разных рас с печальными лицами и большущими глазами. Эта работа искусствоведами была расценена крайне негативно. Муж Марго был в ярости.

На десятом году совместной жизни Маргарет, устав быть заложницей, развелась с Уолтером, клятвенно пообещав, что будет продолжать писать для него картины. Она уехала на Гавайи, где стала одной из свидетелей Иеговы. Новая жизнь позволила ей переосмыслить себя и свое творчество.

А в 1970 она выходит замуж в третий раз за писателя Дэна Макгуайра. И в том же году Маргарет решается на непредсказуемый шаг: она рассказывает всю историю с "большими глазами" прессе. Уолтер Кин в бешенстве и ярости, оскорбляет и угрожает бывшей жене расправой.

Разбирательство проводилось в судебном порядке, и весь мир тогда, затаив дыхание, был в ожидании развязки. Судья прибегнул к самому простому способу рассудить бывших супругов, потребовав от истицы и ответчика нарисовать лицо ребенка с характерными глазами. Что великолепно и сделала Марго: авторство своих работ художница доказала прямо на процессе, нарисовав малыша с большими глазами всего за 53 минуты. А Уолтер отказался, сославшись на боль в плече.

По исковому заявлению Уолтер Кин должен был выплатить своей жене $4млн компенсации. Однако он еще на протяжении 20 лет подавал встречные иски на бывшую жену, обвиняя ее в клевете. В итоге в 1990 году Федеральный апелляционный суд отменил назначенную компенсацию.

Маргарет Кин не стала оспаривать решение суда. «Мне не нужны деньги, — сказала она. — Я только хотела, чтобы все знали, что картины были моими». И еще добавила: «Моё участие в обмане длилось в течение 12 лет и является тем, о чем я буду сожалеть всегда. Однако это научило меня ценить возможность быть правдивой».

С тех пор с полотен Марго уже смотрели не такие печальные дети и женщины, на их лицах уже можно было увидеть тень от улыбки.

С годами интерес к картинам Маргарет постепенно начал угасать. Публика, пресытившись "большими глазами", искала новых кумиров в искусстве.

А лучшие работы художницы нашли свое пристанище в музеях современного искусства в США и многих столицах мира.

Умерла Маргарет летом 2022. Ей было 94 года.

Из сети

12345678910 → дальше →

Партнеры

Реклама