Результатов: 10

1

Сева Новгородцев рассказал о своей учёбе в морском училище:

Вдогонку, о сдаче экзаменов

Экзамен — вещь неизбежная, мы понимали, что его надо как-то сдать, и стремились сделать это «малой кровью». Самый популярный метод был — создать библиотеку шпаргалок, на все экзаменационные билеты.
Билет, вернее, вопросы из него раздавали каждому курсанту в группе, он тщательно прорабатывал ответы и писал их микроскопическим почерком на клетчатой бумаге шириной в 10 тетрадных клеточек. Шпаргалка, или «шпора», получалась в виде длинной узкой полосы, которую складывали гармошкой со встречными складками, так, чтобы на экзамене можно было листать ее пальцами одной руки.
Техника была отработана и отточена. Заходивший на сдачу экзамена громким голосом докладывал: «Курсант такой-то на сдачу экзамена прибыл!» А взяв билет с экзаменационного стола, столь же четко объявлял: «Билет номер такой-то!»
В неприметной щели двери уже торчало чье-то ухо, которое исчезало, как только номер был услышан. Следующий за ним входил и таким же громким голосом объявлял свое имя, брал билет и так далее, но между первым и вторым уже шел многозначительный обмен взглядами: второй принес первому шпору на его билет.
С военной кафедрой было сложнее, билеты засекречены — видимо, чтобы врагу не достались. Экзаменационные вопросы хранились в сейфе, ключ от сейфа лежал в письменном столе начальника кафедры, стол запирался и опечатывался в конце дня. Кафедра с тяжелой стальной дверью запиралась на ночь на три замка, опечатывалась бумажной лентой с печатью и ниткой с пластилиновой пломбой. Иногда скопировать билеты удавалось через сердобольных сотрудниц, но это получалось редко.
В тот год перед нами стояла мрачная перспектива: до экзамена три дня, а вопросов нет. Промедление было подобно смерти — ни науку выучить не успеешь, ни шпоры написать.

На нашем курсе учился Коля, высокий, веселый и открытый парень. Он откровенно рассказывал, что в детстве попал к ворам, которые научили его своему ремеслу. С годами он стал мастером квартирных краж, пользовался авторитетом, являлся вором в законе, жил по понятиям и правилам воровского мира.
Коля мечтал стать моряком. Окончив школу с хорошими результатами, он обратился к ворам с просьбой отпустить его учиться. Дело это было рискованное. Во-первых, могли не отпустить, а во-вторых, могли посчитать предателем и отдать на «правеж», на расправу.
Сходка выслушала Колю, который, выражаясь современным языком, провел презентацию блестяще, убедительно и обаятельно, воры дрогнули сердцем и порешили: пущай пацан учится. Так Коля оказался в училище.

В группе все знали прошлое Коли. Он сам этого не скрывал, и хоть неловко напоминать человеку о его бывшей профессии, с которой он клятвенно покончил, но выхода другого не было.
Коллектив на пороге большой беды попросил бывшего вора-квартирника совершить ради товарищей взлом военной кафедры, не оставив следов. Коля долго не соглашался, но потом, поняв безвыходность положения, молча кивнул головой.
Я помню, как в два часа ночи он встал, оделся в спортивный темный костюм, взял с собой какой-то сверток и исчез. Вернулся он под утро, часам к пяти, с пачкой листков бумаги, на которой быстрым почерком написаны были вопросы из билетов. «Все время на это ушло!» — со слегка виноватой улыбкой сказал он.
Печати и пломбы на двери военной кафедры остались нетронутыми, письменный стол начальника закрыт и опечатан, а уж про сейф и говорить нечего — его даже и не проверяли. Экзамен группа сдала на «хорошо» и «отлично», что было отмечено в приказе по училищу.
Кое-что из военной науки я помню до сих пор: подводная лодка сокращенно — «пл»; а если их несколько, то «пл пл».

2

«Жаворонок» – так называлась снятая в 1965 г. на Ленфильме кинокартина о подвиге советских танкистов в годы Великой Отечественной войны (сценаристы – Михаил Дудин и Сергей Орлов, режиссеры – Леонид Менакер и Николай Курихин). События происходят в центре Германии в 1942 г., когда Восточный фронт подходил к Сталинграду и Кавказу и немцы, даже обжегшись под Москвой, все еще были уверены в своем фюрере и в своей победе. На артиллерийском полигоне для испытания новых противотанковых снарядов они использовали в качестве мишеней трофейные советские танки Т-34 с экипажами из пленных танкистов – по-существу, смертников. Единственной надеждой на выживание был умелый маневр в движении по предписанному маршруту, но редкие машины дважды выезжали на полигон, на это поле смерти. Подбитые танки горели, а оставшиеся в живых танкисты загонялись в бараки и пополняли следующие экипажи.

Однако одна «тридцатьчетверка» три раза выходила целой из этих смертельных игр. Немецкие военные инженеры сначала недоумевали, а потом решили: «Иван очень умело ведет свой танк и не подставляет борт». А представители вермахта стали обвинять инженеров в неэффективности их боеприпасов. Обстановка на наблюдательном пункте накалялась. Поэтому руководитель испытаний назначил на следующий день еще один отстрел. Машину было намечено пустить по неблагоприятному для нее маршруту, когда большую часть пути она будет вынуждена подставлять под снаряды свой борт.

Не зная об этом, экипаж, готовя машину, понимал, что четвертый выезд может быть последним. Было решено устроить в танке ложный пожар и, остановив его, заглушить двигатель. Когда же стрельба прекратится и к машине направится вооруженная команда, обследующая машину, подпустить ее поближе, внезапно завести двигатель и, развернувшись, на большой скорости вырваться как можно дальше за пределы полигона. А там видно будет что делать. Главное – вырваться из плена!

На следующий день события развивались по намеченному плану. Немецкие инженеры, артиллеристы и представители вермахта, увидев черный дым, валивший из люков остановившейся и заглохшей машины, нарушили инструкцию и, не дождавшись вооруженной команды, вышли из укрытия и направились к якобы подбитому танку. Когда до него оставалось всего несколько десятков шагов, его могучий мотор вдруг взревел. Танк развернулся и, оставляя за собой шлейф черного дыма, стал быстро уходить прочь. Тридцатьчетверка, без боеприпасов и с малым количеством топлива, стремительно неслась по гладким немецким дорогам, пролетая городки, гарнизоны, мосты. Ее появление в центре Германии наводило панику на немцев, вызывало радость угнанных в рабство советских женщин. Они видели в ней предвестника освобождения. Это был жаворонок грядущей победы!

Остановившись, танкисты стали думать, что делать дальше. Можно было бросить машину и разбежаться. Но в баках танка еще оставалось немного топлива. Значит, для танкистов война еще не закончилась. А так как неподалеку находился военный аэродром (об этом догадались, заметив идущие на посадку «Хейнкели»), было решено ворваться на него и передавить гусеницами все, что можно.

Увы, до аэродрома они не добрались, погибли по одному. И в конце концов «тридцатьчетверка», покинутая экипажем, – оставшийся еще в живых механик-водитель выскочил на ходу, чтобы спасти мальчика, оказавшегося на пути машины, – на малой скорости ушла в бессмертие…

В заключение этого берущего за душу фильма звучит печальная и торжественная песня на слова поэта-танкиста Сергея Орлова в исполнении незабвенной Майи Кристалинской.

Наряду с артистами, служебными собаками и лошадьми, в этом фильме предстояло сыграть свою роль и настоящей «тридцатьчетверке» образца 1942 г., с литой башней и 76-мм пушкой. Директор фильма Джорогов нашел и отремонтировал на танкоремонтном заводе эту красавицу. На студии рядом с ней стоял, как жертвенный агнец, старенький, но опытный и на ходу легковой «Ханомаг», которому предстояло стать раздавленным «танком».

Но некоторые сложные эпизоды нельзя было снимать в натуре. Было решено использовать съемочную аппаратуру, позволяющую работать с объектами, уменьшенными в три раза. На Ленфильме в то время работала группа великолепных специалистов-бутафоров, способных сделать все что угодно: макет линкора, рухнувшего моста с железнодорожным составом, слона, пуделя, трупа с оторванной головой… Но действующий, управляемый сидящим в нем человеком танк в 1/3 натуральной величины, они сделать не могли.

Долго размышляя, как выйти из положения, постановщики фильма вспомнили о картинге – новом тогда виде автомобильного спорта. Они полагали, что если на этот низенький, стелящийся по земле гоночный автомобиль установить фанерный танк в нужном масштабе, то все проблемы будут решены. А я в то время работал главным конструктором Ленинградского завода, выпускавшего строительные и дорожные машины для городского хозяйства. И для того чтобы занять досуг инженеров и рабочих опытного производства, предложил построить гокарты и организовать спортивные соревнования. С энтузиазмом мы взялись за то дело. Вскоре в Ленинграде появилось несколько десятков подобных машин разных классов и меня, как основателя отечественного картинга, избрали президентом секции Ленинградского городского автомотоклуба ДОСААФ.

Ленфильмовцы, придя на завод, попросили меня пристроить на гокарт макет съемочного танка. Как бывший танкист, я сразу понял, что эта бутафория не будет похожа на движущуюся «живую» тридцатьчетверку. Кроме того, гоночный гокарт с массой всего 70 кг, даже с водителем и с надстройкой, не будет способен эффектно давить автомобили и разрушать стены, что требовалось по сценарию. Я убедил в этом киношников и предложил сделать для съемок настоящий, действующий и движущийся, но только в три раза уменьшенный танк Т-34, управляемый сидящим в нем водителем.

Узнав о том, что я берусь за две недели изготовить чертежи этой машины, и имея у себя на студии прекрасно оборудованные механические мастерские, ленфильмовцы с радостью согласились. Мне были обещаны златые горы, но меня привлекал не гонорар, а возможность решить интересную техническую проблему. Как конструктор я, начиная с 1951 г., занимался разработкой небольших колесных и гусеничных машин, обладающих высокой поворотливостью и проходимостью. Танк Т-34 мне был хорошо знаком по послевоенной работе в Кубинке, и в 186-м танковом полку, где я был зампотехом танковой роты. Выпускавшаяся нашим заводом тротуароуборочная машина ТУМ-57 с бортовой системой поворота имела главную передачу с реверсом и двумя бортовыми фрикционами и сблокированными с ними тормозами, что по габаритам и мощностным характеристикам идеально подходило для маленького танка. Идеально подходил для него и двигатель внутреннего сгорания от мотороллера «Тула». Этот двигатель мощностью 8 л.с. с воздушным принудительным охлаждением был компактным и сочетал в одном общем картере коленчатый вал, коробку передач, сцепление и механизм запуска.

Сложнее было с размещением водителя. Расстояние от пола днища корпуса танка до потолка-крыши башни, уменьшенное в три раза в сравнении с Т-34, составляло всего 630 мм. Если посадить на днище модели мужчину среднего роста с выпрямленной спиной и головой, то не хватало 150 мм. При углублении места в днище на 50 мм и при наклоне головы вперед, поза водителя позволяла на короткое время, достаточное для проведения съемок, управлять машиной.

Рычаги управления бортовыми фрикционами располагались между ног водителя, как в «Шермане». Управление сцеплением мотоциклетного тросового типа находилось на левом рычаге, управление подачей топлива – на правом. В качестве рычагов использовались две половинки мотоциклетного руля. Бензобак емкостью три литра располагался над карбюратором.

Рабочие чертежи я делал дома, благо вся семья была на даче; их я передал в мастерские студии через 10 дней. Корпус модели был изготовлен из 4-мм листовой стали. Из нее же были выточены опорные катки, ведущие колеса и ленивцы. Гребневые, холостые траки и пальцы гусениц директор фильма умудрился заказать и быстро изготовить на Кировском заводе. С литой башней дело было сложнее. Из металла ее было невозможно быстро изготовить. Выручили студийные бутафоры: увидев, как мы со слесарем-сборщиком обкатываем по территории Ленфильма нашу игрушку без башни, они взялись сделать ее по моим фотографиям. По сути дела, эта башня была как бы крышкой, закрывающей голову и плечи водителя: она плотно входила в круглый проем крыши корпуса и не требовала крепления.

Машина развивала скорость до 18 км/ч, легко разворачивалась, преодолевала препятствия, брала подъем в 30° и могла пробить деревянный забор, построенный из не очень толстых досок. Управлять ею (без башни) было даже приятно. Моя танковая душа испытывала большее наслаждение, чем при езде на гокарте. Вспомнилось, как в 1947 г. в Кубинке офицеры-технари помоложе катались, ради забавы, на немецкой танкетке-торпеде, у которой был электропривод от двух танковых аккумуляторов. Но по плавности хода и простоте управления наш маленький танк превосходил немецкую «торпеду». Появилась мысль превратить малютку-«тридцатьчетверку» в подвижной тренажер для обучения вождению водителей танков. Через год эту задумку я и осуществил в Ленинградском военном округе (об этом будет рассказано в другой публикации).

Недостатком нашей игрушки было только то, что с установленной башней водитель ничего не видел впереди себя. Поэтому впоследствии, на съемках, пришлось прорезать отверстие в днище корпуса, через которое можно было держать курс по меткам, нанесенным на дороге.

Съемки фильма производились в павильонах студии и в Ужгороде. На первых съемках в студии, которые велись в дневное время, Джорогов попросил меня поуправлять танком. Директор завода, на котором я работал, начал ворчать: «Ты что, в артисты хочешь? Думаешь тебе больше будут платить?» Он сам, получая 200 рублей в месяц, платил мне 180. Я попросил Джорогова перенести съемки на вечер или ночь. Это было нелегко, но мое требование было выполнено. А съемочный эпизод был сложным. Танк, раздавив бензовоз и пробив стену солдатского кинотеатра, давя стулья, въезжает в зал. На экране в это время демонстрируется специальным проектором из стеклянной будки подлинная немецкая военная кинохроника тех лет: фюрер с поднятыми кулаками что-то кричит. В этот-то момент и нужно было въехать в экран и раздавить Гитлера. Таков был замысел режиссеров.

Три раза у нас не синхронизировались движения. Почти все бутафорские стулья были раздавлены, и каждый раз все повторялось сызнова. Зал задымлялся, машина старилась грязными мокрыми тряпками, чтобы не блестела, Гитлер начинал орать, и условным стуком по башне мне давали команду двигаться. Пробив экран и стенку, мне нужно было останавливать машину по меловой метке. Если бы я ее проскочил, то свалился бы со съемочного подиума высотой около метра. Только под утро все было закончено. Я, качаясь от усталости, шел по Кировскому проспекту к себе домой на Выборгскую сторону и думал: «И на кой черт я с ними связался?».

На съемках же в Ужгороде снимался эпизод, когда танк (модель) проезжает по деревянному мосту (тоже модели), который тут же рушится. Дело было рискованное, разъем моста удерживался чекой в месте начала разрушения. При выдергивании чеки с помощью длинной веревки мост и должен был обвалиться. По расчету операторов чеку нужно было выдергивать в тот момент, когда третий опорный каток ходовой части танка наезжает на разъем. Но водитель (местный танкист-прапорщик) наотрез отказался участвовать в этой съемке: «А если чеку вырвут на полсекунды раньше, что будет со мной в этом железном гробу с гусеницами?».

Решение было мудрым – танк через мост благополучно (с точки зрения съемок) протащили на тонкой проволоке-буксире, а мост вовремя рухнул. При просмотре фильма даже опытные танкисты не могли сказать, когда на экране появлялся дублер, неотличимый от настоящего танка. Во время последних павильонных съемок на студии известный артист-комик Филиппов, узнав у меня, что за всю работу я получил 250 рублей, сказал, что я дурак. За эту работу нужно было требовать не менее 5000 рублей…

В наше время, когда 100-тонный «Буран» при сильнейшем боковом ветре с посадочной скоростью в 200 с лишним километров в час был с ювелирной точностью посажен на аэродром, когда мы начинаем страдать, если не работает дистанционный пульт управления телевизором, когда системы управления на расстоянии достигли совершенства, описанное решение задачи может показаться смешным, наивным. Но не надо спешить с оценками. Через несколько десятков лет наши теперешние успехи тоже могут показаться детскими нашим потомкам.

Все течет, все изменяется, все совершенствуется. Такова диалектика жизни. Вот только великий подвиг нашего народа, наших воинов, наших танкистов навсегда останется высоким, светлым и неизменным.

Автор: Рем Уланов, Журнал «Танкомастер» №1 - 1998

3

Лично возглавив армию вторжения в Россию, император Наполеон даже не подозревал, в какое рискованное положение он ставит себя в случае неудачи похода. Об этом поневоле задумываешься, читая уникальное предписание главнокомандующего Дунайской армией адмирала П. В. Чичагова армейским партиям и отрядам о розыске Наполеона.

– Желаю я, – писал в этом документе русский адмирал, – чтобы приметы сего человека были всем известны. Он росту малого, плотен, бледен, шея короткая и толстая, голова большая, волосы черные; для вящей же надежности ловить и приводить ко мне всех малорослых. Я не говорю о награде за сего пленника; известные щедрости Монарха нашего за сие ответствуют…

Неизвестно, знал ли Бонапарт об объявленном на него розыске, но после того, как казаки отбили часть императорского обоза, Наполеон стал всегда носить при себе яд!

4

История про школу.
Детство проходило в очень равнинной Ленинградской области (теперь это уже район Петербурга), где любой редкий маленький пупырышек уже гордо величался "Горой".
У нас была такая гора рядом с домом. А дом был многоэтажкой в 23-м квАртале, ударение было на первый слог. До сих пор путаюсь.
На горе в самом начале детства пахали тракторы и сеяли разнообразные сельхозкультуры. Любимой культурой детей был горох. Его выедали и вытаптывали задолго до сбора урожая. Потом совхозники забросили эту затею, поскольку такое рискованное земледелие им надоело.
Зимой с горы катались на санках.
А, по законам физики, весной из нее вылезали разные крупные предметы, чему способствовало многократное пересечение температурой нулевой отметки. Вода многократно замерзает, расширяется, выталкивает камни. Спасибо физикам за это понимание.
Поскольку во время войны гору использовали, как стратегическую высоту, в нее втолкали с обеих сторон столько металла, сколько было. Всё вокруг, что не вспахали и не застроили, до сих пор в воронках.
Для нас, детей, было большой радостью по весне искать на горе и на прилегающем поле всякие интересности, в том числе, снаряды и мины.
От того момента до окончания войны было около 35-40 лет, почти как от того момента до сегодняшнего дня.
Снаряды были иногда, как новенькие. С красивыми латунными ободками, какими-то знаками и штампами.
Мы, как истинные пионеры, почитавшие вождей и пионерских святых, как-то раз радостно отнесли один снаряд в пионерскую комнату в школу.
Почему-то, пионерские начальницы не слишком обрадовались нашему подношению и снаряд куда-то увезли.
В лесу можно было за одну прогулку найти и каску, и авиабомбу, и других железячек, по-мелочи. Отравлял жизнь тот факт, что ржавая колючая проволока часто прокалывала сапоги, что совсем не радовало на болотах. Про бомбы и снаряды мы понимали одно: если их вспахал трактор и они не взорвались, значит, взрыватель прогнил. Главное дело - в костер не бросать, даже если очень хочется. Сейчас я сторонник большей безопасности и с пониманием отношусь к перекрытию района и вызову саперов. Хотя машины на дорогах и опаснее по статистике.
Уже в девяностые на одной из высот этой горы взрослые раскопали блиндаж с сотнями минометных мин. Дети печалились, что вся эта радость прошла мимо них.
И детство было интересное, и гаджеты нескучные. Но лучше пусть будут планшеты.

5

про водолазов.
нас иногда дайверами называют. обижаемся немного. дайверы это любители. мы профессионалы.
в чём разница? дайверы это очень рискованное хобби. гибнут они - только в путь. водолазы, это очень безопасная профессия, вроде учителя в школе или врача в больнице. работаем согласно инструкциям, спокойно и степенно. правил не нарушаем, и именно поэтому обычно обходится без эксцессов. в любой стрессовой ситации не дёргаемся, а спокойно и ровно дышим. начнёшь дергаться - утонешь в чайной ложке, а так можно и из таких мест спокойно вылезти, куда и смотреть то страшно бывает. не все это понимают и поэтому пошли у дайверов слухи что "профессиональное" снаряжение лучше "любительского". иногда это так, иногда абсолютно наоборот. например ласты у меня чисто любительские, они мне больше нравятся. но действительно некоторые фирмы стали производить линейку любительского оборудования с грифом "профессиональное". некоторые, УВАЖАЕМЫЕ фирмы действительно делают качественные вещи, некоторые на обычное дерьмо лепят лейбл "профессиональное" и продают как будто это стоящая вещь. кстати прикол - когда появились первые костюмы, профессионалы стали брать самые дешёвые - черные костюмы. им было пофиг на цвет спецовки. теперь чёрные костюмы стали "профессиональные" и стоят дороже цветных. и костюмы бывают разные. например любители чаще берут "мокрые" костюмы, в них удобнее просто поплавать. они промокают сразу же как только опустился в воду, но вода в них прогревается от тела и не циркулирует. теплопроводность у воды достаточно высокая, но слой в несколько миллиметров уже неплохо греет. правда как только вошёл в воду - сразу же в костюм попадет достаточно холодная вода. некоторые заливают в костюм тёплую воду из чайника, некоторые просто мочатся в костюм, хотя это и не рекомендуется - моча резину разъедает. профессионалы же больше любят "сухие" костюмы. полностью герметичные и непромокаемые. под них одевается тёплое бельё и сидеть на дне можно гораздо дольше. подвижность меньше, но копать, варить или гайки крутить можно. в общем - сухая теплая спецовка.
и пришёл как то любитель устраиваться на работу профессионалом. теорию рассказал, подводные сигналы выучил. решили посмотреть как он в костюме на дне себя ведёт. а в сухом костюме так тоскливо и одиноко, что не все это выдерживают, так что отсеиваются на первом погружении много. так вот, одели любителя, и полез он в воду. отлазил хорошо и собрались его уже принимать, но тут при раздевании выяснилось что он по привычке нассал в сухой костюм. больше он там сам не появлялся

6

Была тогда у меня машина «нива»-пятидверка. И надо было как-то проехать мне по делам на другой конец города. Решил проехать по одной из ее окраинных улиц. Выезжаю на эту самую улицу, а передо мной на нее же выезжает камаз-длинномер. Видимо, дальнобойщик. Движение довольно интенсивное – фиг обгонишь. Ну, думаю… До сих пор восхищаюсь мастерством того водилы: всю эту длиннющую улицу проехал я за ним, ни разу не попав ни на одном светофоре на красный свет! От других раньше такое слышал – думал, байки. Уже обогнав его, я поблагодарил его, посигналив ему. Правда, не знаю, понял ли он меня или нет… В общем-то, уже и не важно.
Расправился я со своими делами, решил вернуться, но уже по другой дороге – по центральной. Смотрю, обгоняет меня «окушка». Да так лихо! И скорость приличная, и правил не нарушает (скажем так, относительно…), ловко маневрируя. Была - не была! Памятуя о том камазе, дай, думаю, пристроюсь за ней. Так и ехали мы с ней таким необычным тандемом. И ни на одном светофоре не стояли. Бывает же такое в один день! Скажите теперь мне, где были все эти иномарки – красивые тележки с подвесными моторчиками? Но игра на дороге в гонки с преследованием дело рискованное. Мчусь я за той «окушкой», словно завороженный: она перестраивается – я за ней, она притормаживает, чтобы сделать нырок в очередной просвет между машинами, я - то же самое. Азарт! Так всю улицу вместе бы и проехали. Но, вижу, дорожная ситуация складывается впереди интересная. Вроде в этом месте и дорога широкая, но по встречке идет троллейбус, объезжая стоящую какую-то машину, и по нашей полосе тоже троллейбус кого-то объезжает, а «окушка» - нырк! – и между ними. Я за ней… В самый последний момент успел затормозить! Габариты все же у нас разные! Наваждение будто рукой смахнуло.
Так что, хоть и называют некоторые «окушку» выкидышем Камаза, но в который раз убеждаюсь: дело не в машине, а в прокладке… Той самой, что между рулем и сиденьем.

7

И снова про навоз )))
_________________________
эпиграф: "У нас – и навоз – говно."
Однажды, заместитель главного редактора журнала, Рада Никитична Аджубей дала мне задание: отправится в Комитет по науки и технике при Совете министров СССР и подготовить, как тогда называлось, “компот” - нарезку из небольших информационных материалов, - демонстрирующий экономические связи СССР с развитыми западными странами. Приближалось знаменитое Хельсинское совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе и СССР прихорашивали к предстоящему событию.
В ГКНТ меня принял возглавлявший тогда комитет академик Владимир Алексеевич Кириллин. Выслушав, что я намерен делать, он вызвал к себе одного из замов начальника Управления внешних сношений и распорядился предоставить мне для работы кабинет и всю необходимую информацию.
Кабинет был выделен и я погрузился в отчеты, договора, переписку. Задание оказалось нелегким. Советский союз закупал на Западе всё, что только можно было вообразить: новое оборудование и зерно, обувь, одежду, телевизоры. А вот поставлял. Ну да, нефть, конечно.
Материал же, разумеется, должен был быть сбалансированным. А какой тут баланс? - После нескольких дней работы наметилась, однако, удача. Как раз в это время СССР сбыл во Францию двадцатидвухтысячетонный пресс украинского производства, а завод “Красный пролетарий” , знаменитый своими станками с числовым программным управлением, продал несколько штук в Великобританию. Материал складывался. И тут.
И тут мне попался документ, который не мог не привлечь внимания. Из него следовало, что СССР, помимо станков и телевизоров, закупал в Голландии около 100 тысяч тонн навоза в год! – Сто тысяч тонн навоза - это четыре-пять больших по тому времени транспортных судов. Можете представить себе судно в двадцать тысяч тонн водоизмещением, что-то вроде знаменитого черноморского “Адмирала Нахимова”, до краев груженное навозом. Ароматное, наверное, зрелище.
Во время обеда в добротной начальственной столовой я набрался храбрости, подошел к знакомому уже чиновнику и спросил: “Набрел я тут на любопытную бумагу. Разумеется, в печать это не пойдет. И все же. СССР покупает навоз в Голландии. Но зачем? – Что, у нас своего навоза не хватает?”
Мой знакомый взглянул на меня с некоторым, как бы сказать – удивлением, что ли, - помолчал, а потом сказал, как отрезал: “Сергей Леонидович, видите ли. У нас – и навоз – говно”.
=====================================================================================
Производил Советский Союз много, что да – то да.
В лучшие свои годы СССР добывал железной руды в четыре раза больше, чем США, выплавлял чугуна в 2.5 раза больше, стали почти в два раза больше. СССР производил больше электроэнергии, в полтора раза больше удобрений, выпускал в пять раз (!) больше тракторов.
Но вот парадокс: страна производила в 1.5 раза больше удобрений и в пять раз больше тракторов, чем США, а урожайность зерновых в СССР составляла около 16 центнеров с гектара в среднем по стране и 5-6 центнеров на поднятой целине. В России же и того меньше: 13 центнеров, а в 23 российских регионах не превышала 10 центнеров с гектара.
Много это или мало? – Средняя урожайность зерновых и зернобобовых культур в мире в целом достигла 28 центнеров с гектара, в странах ЕС - 55, в Германии - 62, в Финляндии - 34 центнеров с га, а в Швеции – 44 центнера с га. Это чтобы не списывать результаты социалистического хозяйствования на климат и “рискованное земледелие”.
Только чему удивляться, если, согласно данным, опубликованным еще в брежневские времена в открытой печати, среднее время работы новой советской сельскохозяйственной техники, которой выпускалось больше, чем в США – комбайнов, тракторов, - после выхода в поле до первого ремонта составляло аж 40 минут. . Главное, что определяло столь чудовищно нерациональную экономику – это так называемые “диссипативные циклы”.
Что такое диссипативный цикл в экономике можно понять из следующего классического примера: экскаваторы добывают железную руду. Из железной руды выплавляется железо. Из произведенного железа делаются станки и материалы, с помощью которых делаются экскаваторы, которые. добывают железную руду. В конечном итоге, отвалы растут, экскаваторы и станки ломаются и находят свое место на кладбище. И все при деле – геологи, экскаваторщики, металлурги, машиностроители. А результат - нулевой. Что в поте лица производят люди, занятые в диссипативном цикле? – Ничего. Они заняты перемалыванием природных ресурсы в грязь, в труху, в отходы.
Надо понимать: диссипативные циклы неизбежно присутствуют в любой экономике. Вопрос, однако, в их доле. В советской экономике вес диссипативных циклов был чудовищен. Если взять энергопотребление на единицу реально потребляемых людьми вещей и услуг, то оказывается, что советская продукция на круг в 15 (!) раз более энергоемка, чем американская.
Иными словами, при западной эффективности, отбирая ровно те же природные ресурсы, что СССР и при тех же трудозатратах на единицу продукции, можно было бы обеспечить на выбор почти американский уровень жизни.

Олег Модестов.

8

Апории бытия.
В моей жизни есть несколько неразрешимых вопросов(апорий) над которыми я не устаю ломать голову. К примеру-почему в зеркале право с лево меняются местами, а верх с низом нет? Или почему нельзя варить козленка в молоке матери его?[Исход 23:19 и 34:26; Второзаконие 14:21] То есть не то что бы рот наполнялся слюной при мысли о молочновареной козлятине, но хотелось бы знать-почему, собсно? Пронесет? Или козлы ополчатся? Вот в сказке все ясно-не пей из копытца -козленочком станешь. Из танкового трака сушняк не туши-а то будешь глухой и железный. А тут сплошной туман и догадки. Так же, например, мне абсолютно неясно почему родня не придушила меня еще в колыбели.
Я б на их месте не преминул бы .
Один из дядь(Коля зовут) не общается со мной с 6 летнего возраста. Скоро 40 летний юбилей бойкота отмечать будем. Говорит, что не хочет видеть, что из такой паскуды выросло. А оставили то меня на дядю и тетю всего то на недельку…( Читать дальше... )
Дядя был пришлый, то есть приблудный. Тетин(родной) муж. Работал мастером на заводе. Простой русский человек. Любил борщ с пампушками под соточку беленькой на обед. Простительная слабость, за которую его вяло журила тетя. Я решил помочь.Взял и вылил водочку, заменив водицей из под крана. Теперь то я понимаю, что испытывает человек, который, уже занюхал борща, напускал полный рот слюней, налил с устатку рюман, увлажнил очи в предвкушении, тяпнул…а там вода…от сука…Тетя хохотала как защекоченная. Дядьколя плюнул и полез из за стола. Меня это развеселило несказанно и я не остановился на достигнутом. Дядя Коля перешел на портвейн. Рискованное решение. В его отсутствие я поломал недолго голову в поисках жидкости с похожим цветом. Нечто сходное вышло от двух склянок марганцовки и банки зеленки, разболтанной в воде. Дядя накатил стакан и продезинфицировался лет на 10 вперед. Эффект превзошел все ожидания. На несколько минут я превратил родственника в фонтанирующий огнетушитель. Следы того извержения на потолке пережили десятилетия и два ремонта. На месте дяди я б открутил гаденышу все до чего б дотянулся. Суд бы его оправдал, я уверен.
В более поздние годы масштаб издевательств и гадств только вырос.
Когда малец, то есть я вышел из щенячества и стал недопеском ,Родина снарядила родню на чужбину.
Меня же в Буржуинию по правилам брать было нельзя. Дабы не впитал растленный дух Запада и не оторвался от родимой сиси Родины-мамы.
Для пригляда из деревни был выписан патриарх семейства-прабабушка Олимпиада Степановна 1894 года схода со стапелей. Последнияя ветвь моего генеалогического древа, на которую не вскарабкались сыны Израилевы.
Старуха была железная, держала в страхе всю семью чуть ли не с Столыпинской реформы. Нрава была крутого, здоровья лошадиного, скора на суд и расправу.
Ее образом обычно пугали непослушных зятей и они моментально становились тихие и ласковые, как кастрированные коты.
Посовещавшись, семья решила что это единственное средство против меня. А что? Липа неуков до 60 лет объезжала, томилинская милиция запиралась изнутри при ее приближении, что она зарвавшегося сучонка не обломает. Ха!
Да от ее домогательст в 18 годе комиссарик убег-и поселок остался без Советской власти на полгода.
Однако "напор класс бьет", как говорят лошадники. Поначалу, Олимпиада Степановна таки скрутила мя в бараний рог. С такой масштабной личностью мне сталкиваться не приходилось доселе.
Для начала она решительно отвадила из дому всех девок. Стоило запереться в своей комнате с дамой, как склочная бабка начинала долбить клюкой в дверь и орать "Вы что думаете, я не ПОМНЮ, чем вы там занимаетесь!"
Весь дом заполонили ее подруги, коими она верховодила строго но справедливо. Дом потихоньку превращался в богадельню. Старухи роились днем и ночью, приставали непрерывно с расспросами, советовали учиться хорошо, слушаться бабушку и не пить водку. Делились опытом и диагнозами.
Я позиционно огрызался, но проигрывал войну напрочь.
Например один раз бабаня с утра ходила с жалобами на головную боль. Надо заметить, что у Олимпиада была смертельно больным человеком лет с 50.
За время этого страшного недуга она проводила в последний путь 8 своих участковых терапевтов и подруг-старух без счета. На похороны бегала радостно возбужденная-для нее это носило характер спортивного состязания. Каждые поминки-еще одна одержанная победа. При этом лет в 85 она при мне пожала 80 килограммовую штангу, что я приволок домой. Дотянула Липа почти до ста лет и до последних дней сохраняла бодрость духа и склочность нрава.
При этом она исправно принимала горы таблеток от всего. Каждый день у нее болело что то новое.
Так вот в тот день эстафету болезности приняла голова. Я принес анальгину.Липа выпила колеса и затянула обычную непатриотичную песнь, изрыгая хулу на отечественную фармацевтическую промышленность. "Таблетки говно-ни от чего не помогают, вот раньше…"
Я согласился:
-Да, лучшее средство от головной боли, это гильотина!
-Чаво?
-Что чаво?
-Как ты назвал?
-Гильотина.
-И что, помогает?
-Еще как! Один раз-и как отрезало! На всю жизнь!
-Импортное, небось?
-Да уж не наше, французское.
На следующий день Олимпиада чуть не прибила плоть от плоти своей.
Оказывается, она поперлась в аптеку и потребовала там гильотину от головной боли. Провизорша, подыхая от хохота пыталась объяснить что это не по адресу. Как же! Бабка устроила дикий гвалт, уличая их в коррупции и бесчеловечности:
-Что? Своим продали, да?! А бабушка старая, ходи, мучайся! Не стыдно?
Ну и так далее…
Однако делать что то было надо. Я уже пропах домом престарелых, эти мафусаилы и мафусаилши снились мне даже по ночам. Единственным временем, когда они не роились в доме -был обязательный разбег по домам для просмотра мексиканского сериала "Богатые тоже плачут" Потом они собирались вновь и до хрипоты обсуждали увиденное и услышанное. Персонажам сериала кости премывались как близким родственникам-долго, тщательно с удовольствием. На этом и созрел мой дьявольский план разгона этой вороньей слободки.
Немного предыстории.
Импортные родители передали с оказией отечественному отпрыску немыслимую по тем временам роскошь-телевизор с дистанционным управлением и видеомагнитофон(оба HITACHI) Видак тогда встречался в советских квартирах чуть чаще чем синхрофазатрон. Многие даже сомневались его существовании.
Бабка, к примеру, просто отказалась в него верить. Не может быть и все тут.
Я быстро напряг какие то полукриминальные связи и устроил обмен кассетами VHS (тогда их не покупали, а меняли) Как то мне притащили засаленную и подозрительно пахнущую концентрированной страстью кассету с невиданной доселе порнухой.
В полной прострации я обнаружил, что одна из трясущихся в экране жоп принадлежит главной героине сериала-Веронике Кастро.
Думал я недолго. За 5 минут до обязательного просмотра бабкой слез богатых, я запустил похабство и хищно замер за дверью с дисташкой в руках.
Бла бла бла…заставка…титры…первые диалоги…оп! Поехали!
В комнате раздался деревянный стук-то вставная челюсть запрыгала по паркету. Я подвывал под дверью. По окончанию просмотра на бабку было приятно смотреть. Она производила впечатление человека внезапно достигшего просветления. Челюсть ее ходила ходуном, глаза вращались в разные стороны. Скоро прибыла группа поддержки и
старые клюшки привычно загалдели, обсуждая непростое бытие заморских донов и сеньорит. Бабка переводила дикий взгляд с одной ораторши на другую и, как будто, не слышала их.
-Да она параститутка! -Завизжала Олимпиада Степановна, забрызгав слюнями товарок.
Повисла мертвая тишина.
-Кто? -осторожно поинтересовалась самая смелая.
-Мариана Вильярреаль де Сальватьерра, проблядь дешевая! Ее ж валяли там скопом кому не лень…
Дальше Олимпиада в доступной форме донесла увиденное до благодарных слушателей. Я с удивлением обнаружил, что кроме скромной девушки из благородной семьи она опознала в остальных участниках праздника плоти и других актеров сериала.
-Она ж и с Луисом Альберто и с Леонардо шалашовилась!-орала Липа-и даже попу этому, как его, падлу, а! падре Адриану дала!
Бабки переглянулись.
"-Нашего полку убыло" -читалось в их глазах. Липу попытались успокоить, но она, почуяв фальшивую ласку в голосах, заголосила сильнее. Старухи резво брызнули в дверь.
Я выл под одеялом в соседней комнате.
На этом совет старейшин в нашей хате приказал долго жить. Одна, самая верная приходила как то, делала вид что верит, они сели поглядеть непотребство, Липа приговаривала, вот сейчас мол, вот погоди…но все было чинно-благородно. Пока подруга не отлучилась в туалет. Липа торжествующе заорала, выбила дверь, стащила соседку с унитаза, поволокла к телевизору…и замерла…На экране опять тянулась привычная тягомотина. Соседка, как была, семеня ногами в спущенном белье ломанулась из дому.
Со временем мы с бабкой смирились с существованием друг друга. Она признала во мне равного и благоволила. Когда ж я приволок ей кресло-качалку, Липа произвела меня в любимчики и никому не позволяла хаять правнука в своем присутствии…
Более того-часто вступалась.
Захожу как то домой-слышу,как одна из моих пассий Past Continuous бьет челом Мафусаилше. Мол-кака я синяя, поматросил и бросил,то да се...
Липа(покачиваясь в кресле с чашкой кофе-сквозь дымный выдох беломорины)
-Не пойму я тя,Катька! Никак не пойму! Ну чаво ты печалисси? Чаво кобылисси? Девка ты молодая-дырку тебе любой провертить!
Я сползаю по стеночке...

Спасибо за внимание.