Результатов: 14

1

Рассказывает Константин Райкин...
Было это, когда я только окончил Щукинское театральное училище и был принят в "Современник". Помещался он тогда на площади Маяковского, перед "Пекином". Я назначил кому-то встречу у "Пекина", стою, жду. Подходит дежуривший там милиционер, подозрительно осмотрел меня и сказал: "А ну, быстро отсюда!".
Я заспорил: почему это я должен уходить?
Он стал требовать документы, а у меня с собой ничего не было. Он говорит:
- Пройдём в отделение, установим личность.
А жили мы тогда с отцом в соседнем от "Пекина" доме. Я говорю:
- Зачем в милицию? Я живу вот в этом доме. Там и личность установите.
- Ладно, пойдём проверим, как ты живёшь в этом доме.
Он форменным образом берёт меня за шкирку и ведёт в дом. Открывает отец.
- Папа, - говорю я, - не пугайся. Я ничего не натворил.
А у милиционера, увидевшего Райкина, аж челюсть отвисла. Он как-то засуетился и сказал:
- Вот, вашего сыночка привёл.
Отдал честь и ретировался.

2

В конце 70-х служил рабочим в театре "Современник". Не знал, что по воскресеньям идут один за другим два утренника (детские спектакли). Пошёл с ведром и шваброй через сцену за задником. Сцена освещена, кто-то что-то говорит, явно репетиция идёт. А мне с той стороны сцены пожарник чего-то машет, кривляется, но молча. Думаю, что это с ним? Так прошёл. Мне потом молодой актёр Петя Олев говорил: "Я объясняюсь в любви с принцессой, вдруг за задником появляется длинная (1.92 м) тощая фигура и прёт слева направо через всю сцену. Детишки были в восторге.

3

Есть у меня приятель, который не физик, а работает с людьми в одной из стран золотого миллиарда. Ну и вот.
----------------------------
Бедная секретарша-филиппинка сегодня поимела культурный шок.

С утра пришла тётка-ориентал 48-и лет, ярко выраженная такая ориентал, с фамилией Ли, с недурным англ. и с первой фразы перешла со мной на русский, (типа, несомненно родной акцент услышала). Оказалась кореянкой, приехавшей из Ташкента 3 года назад. Проболтала со мной 20 минут о своих проблемах (не медицинских - о попытках найти работу, я её связал с нужными людьми), помахала ручкой и оставила изумлённую филиппинку выяснять у меня почему эта русская выглядит как китаянка.

Прямо следом за ней пришёл невысокий крепко сбитый басмач с подбритой головой по имени Парва Нуджаилмохаммед 30-и лет с оч. хор. англ, но с акцентом - и, понятно, со второй фразы перешёл со мной на родной (и оч. интеллигентный) русский. Оказался таджиком, привезённым родителями из Душанбе в 2006 году. По ходу дела сказал "приехал в 15, было очень тяжело. Сбились в русскую компанию и следующие 5 лет на русском все шло, английский уже взрослым выучил".

Говорю - а в школе как учился?

- Да так и учился. Потом заново пришлось 11-12 классы в вечерней повторять, да мы русские из компании все так, и узбеки, и казахи, и армянин у нас был...
- Универ-то закончил?
- Год назад.

Филиппинка потребовала обьяснить. Я попытался. По ходу сообщил, что этнические русские чаще всего блонд/светлый каштановый с голубыми/серыми глазами и круглой физиономией. Она внимательно осмотрела мою рожу и покашляла с сомнением. Я сообщил, что тоже не этнический русский. Она осторожно спросила - а этнических русских много?

Я сказал - да.

И тут вошёл чех по фамилии Ульрих и имени Петер, он у меня уже раньше бывал. Ростом метра в 2 и классичнее некуда квадратной чешской мордой. И, понятно, сказал мне "Здравствуй! Как поживаешь?" Я ответил - хорошо, спасибо! и филиппинка аккуратно повторила "хорошо" - это слово она уже умела произносить (ещё до меня)

По уходе Петера поинтересовалась - он тоже из Советского Союза? я ответил - нет. И призадумался как обьяснять

Дальше часа 2 было без неожиданностей, а потом забежал со второго этажа жизнерадостный чёрный как сапог молоденький экономист из Кении и сходу выпалил - привет! как дела? - Хорошо, - аккуратно выговаривая звуки сказала филиппинка. И спросила у нас обоих - он тоже из Советского Союза? Резидент заржал и сообщил что нет, но бабушка у него оттуда, дружба народов, учёба дедушки в Ленинграде/СП и спел песенку "солнечный круг, небо вокруг". Старенький румынский еврей, сидевший в ожидании документов, подпел с энтузиазмом и сообщил, что когда-то хорошо читал на русском и выписывал журналы Молодая гвардия и Современник.

Сюр рос и множился.

Ситуация становилась неправдоподобной на глазах. У меня в голове крутилась фраза "это я, почтальон Печкин, принёс посылку от вашего мальчика."

А ещё - ну накукуй им сдалась эта Украина, просрать все полимеры...

4

Долгие годы писатель Сэмюэл Лэнгхорн Клеменс - Марк Твен - был для всего мира самым известным из американцев, много известнее американского президента.
Туристы приезжали в Америку смотреть Ниагарский водопад и писателя Марка Твена..
Марку Твену из-за его, пусть острого, но часто длинного языка, не однажды приходилось принимать вызовы на дуэль. По счастью, все заканчивалось благополучно, как для Твена, так и для его противников.
Однажды, во время дуэли с редактором одной газеты, Твен, до этого дня ни разу не державший в руках пистолет, попросил своего секунданта показать ему, «как это делается».
Секундант, отличный стрелок, не прицеливаясь, выстрелил в пролетавшую высоко в небе птицу.
Мертвая птица упала как раз к ногам готовящегося к дуэли противника.
Тот, взглянув сначала на птицу, а затем на Твена, спросил у секунданта: «Кто это сделал?»
- «Твен», - ответил тот. «С этим человеком драться нельзя, - сказал вполголоса испуганный редактор своему секунданту, - это будет самоубийством!» И, отбросив в сторону пистолет, направился неровным шагом к стоящему поодаль Твену просить принять его свои извинения...
«Когда Твена не станет - скажет в день его похорон его современник, Уилбер Несбит, : «Единственное горе, что Марк Твен причинил миру, - это то, что он умер»

5

Театр "Современник" прилетел на гастроли в небольшой город. В ожидании заселения актёры бродили по холлу гостиницы, и вдруг кто-то обратил внимание, что на витрине гостиничного киоска среди свежих газет и журналов стоит открытка с фотографией Игоря Кваши - такие портреты раньше были очень популярны. Коллеги почувствовали лёгкий укол зависти, а гордый и чувствующий себя лучшим актёром театра Кваша пошёл к киоску:
- Здравствуйте! А у вас есть портрет Галины Волчек? - громко спросил он у продавщицы.
- Нет.
Кваша торжествующе посмотрел на стоящую неподалёку Галину Борисовну.
- А Табаков есть?
- Нет, и Табакова нет.
- Может быть, Гафт есть?
- Тоже нет.
- А кто же есть? - Кваша с трепетом ожидал, как продавщица произнесёт его фамилию…
- Да вон КвАша какая-то осталась. Всех раскупили, а его не берут.

6

МУХА

Сидела муха на диване,
Потом поднялась на крыло,
Но думы тяжкие туманят
Её высокое чело.

Ей надо думать о зимовке
Промеж двойных оконных рам,
Военной лётной подготовке
(чтоб дать отпор тем комарам) ,

О судьбах мушьего народа,
Свободе, равенстве, борьбе,
Преодолении невзгод и
О времени и о себе.

И об общественном устройстве,
И о развитии наук
Мечтает муха в беспокойстве,
В томлении сердечных мук.

Не каждому дано постигнуть
Полёт её высоких дум,
В её стремления проникнуть,
Услышать их шурум-бурум.

Не наш надменный современник
Оценит тех страстей накал,
Который гонит мух смиренных
И на повидло, и на кал.

Нам не дано понять масштаб их,
Их мыслей дерзкий поворот.
Двуногим нам – до шестилапых,
Как аж до Киевских ворот.

Мы может думать лишь о плотском:
О сексе, выпивке, еде...
А муха – бредит донкихотством
В своей душевной чистоте.

Люблю я наблюдать часами
Её извилистый полёт.
Ведь мы ещё не знаем сами,
Кто здесь кого переживёт.

Ведь муха помнит древних римлян,
И древних греков, их богов,
И эллинов, и филисти'млян,
Атлантов с дальних берегов...

Пусть мозг её не очень крупен,
Зато он развит и остёр.
И мухам весь наш мир доступен,
Их клан везде свой дух протёр.

Друзья, не обижайте мухов,
Они, как ангелы средь нас,
И верю я, что общность духа
Объединит нас в должный час!

© Г. Бардахчиян

8

Денис: В местном ТЦ открыли новый ларек, торгуют всякой сувениркой. И вот стоят там бюсты. И я тихо поржал ибо в рядок стоят бюсты: Ленина, Сталина и... Капитана Америки!
Александр: Ну, он их современник)

10

Один мой знакомый в 80-ые годы был ярым нонконформистом. Т.е. пожирал водку в масштабах, сопоставимых с промышленными. В то же самое время он гордился тесными связями с театральной богемой. В смысле пожирал водку в компании рабочих сцены театра «Современник».
Пьянки происходили неподалеку от манящих огней рампы, в одном из подсобных помещений театра.
Однажды в разгар богемного кутежа (кто-то из богемы позабыл запереть дверь) в каморку заглянул местный администратор. Последовала неприятная пауза. Чиновник произнес «м-да» и удалился. Сконфуженная команда нонконформистов приготовилась к изгнанию из рая Мельпомены в предновогодние чертоги Снежной Королевы, при бодрящих минус 20 по Цельсию.
Начальник объявился минут через пять в сопровождении небольшой группы творческих небожителей (худрук, режиссер). Произведя осмотр, троица вышла в коридор и принялась совещаться (до ушей нонконформистов долетали обрывки фраз «да вы с ума сошли!», «я категорически против!», «хорошая мысль..», «и я поддерживаю..»)
Наконец совещание закончилось, один из бонз вернулся в каморку, веля всем выйти и следовать за ним. - Лопаты прихватите, - добавил он.
Далее последовал краткий инструктаж, и спустя мгновение дружина алкопротестантов оказалась... на сцене театра «Современник».

В тот вечер играли пьесу Сергея Каледина «Смиренное кладбище». Бригада бухариков весьма органично смотрелась в роли кладбищенских рабочих.
Лопаты были не только частью реквизита, но и не давали актерам переигрывать, поскольку опора на них ограничивала амплитуду не совсем художественного шатания..

Действо прошло «на бис». Критики отметили удивительно бережное отношение авторов к деталям, а также стопроцентное попадание в образы характерных исполнителей второго плана.

Мой знакомый еще какое-то время продолжал репетировать и играть в театре. Но вскоре его карьера закатилась. Теперь он скучный конформист. Прозябает в какой-то конторе, стучит по клавиатуре, катается на лыжах и изредка попивает сухое красное под жареную свинью.

11

Недавно был в Берлине. Вечером зашел в бар, не в «Элефант», как Штирлиц, но чем-то похожий. Сижу пью кофе. А у стойки три молодых и очень пьяных немца. Один все время что-то громко вскрикивал и порядком мне надоел.
Я допил кофе, поднялся. Когда проходил мимо стойки, молодой горлопан чуть задержал меня, похлопал по плечу, как бы приглашая участвовать в их веселье. Я усмехнулся и покачал головой. Парень спросил: «Дойч?» («Немец?»). Я ответил: «Найн. Русиш». Парень вдруг притих и чуть ли не вжал голову в плечи. Я удалился. Не скрою, с торжествующей улыбкой: был доволен произведенным эффектом. РУСИШ, ага.

А русский я до самых недр. Образцовый русский. Поскреби меня — найдешь татарина, это с папиной стороны, с маминой есть украинцы — куда без них? — и где-то притаилась загадочная литовская прабабушка. Короче, правильная русская ДНК. Густая и наваристая как борщ.

И весь мой набор хромосом, а в придачу к нему набор луговых вятских трав, соленых рыжиков, березовых веников, маминых колыбельных, трех томов Чехова в зеленой обложке, чукотской красной икры, матерка тети Зины из деревни Брыкино, мятых писем отца, декабрьских звезд из снежного детства, комедий Гайдая, простыней на веревках в люблинском дворе, визгов Хрюши, грустных скрипок Чайковского, голосов из кухонного радио, запаха карболки в поезде «Москва-Липецк», прозрачных настоек Ивана Петровича — весь этот набор сотворил из меня человека такой широты да такой глубины, что заглянуть страшно, как в монастырский колодец.

И нет никакой оригинальности именно во мне, я самый что ни на есть типичный русский. Загадочный, задумчивый и опасный. Созерцатель. Достоевский в «Братьях Карамазовых» писал о таком типичном созерцателе, что «может, вдруг, накопив впечатлений за многие годы, бросит все и уйдет в Иерусалим скитаться и спасаться, а может, и село родное вдруг спалит, а может быть, случится и то и другое вместе».

Быть русским — это быть растерзанным. Расхристанным. Распахнутым. Одна нога в Карелии, другая на Камчатке. Одной рукой брать все, что плохо лежит, другой — тут же отдавать первому встречному жулику. Одним глазом на икону дивиться, другим — на новости Первого канала.

И не может русский копаться спокойно в своем огороде или сидеть на кухне в родной хрущобе — нет, он не просто сидит и копается, он при этом окидывает взглядом половину планеты, он так привык. Он мыслит колоссальными пространствами, каждый русский — геополитик. Дай русскому волю, он чесночную грядку сделает от Перми до Парижа.

Какой-нибудь краснорожий фермер в Алабаме не знает точно, где находится Нью-Йорк, а русский знает даже, за сколько наша ракета долетит до Нью-Йорка. Зачем туда ракету посылать? Ну это вопрос второй, несущественный, мы на мелочи не размениваемся.

Теперь нас Сирия беспокоит. Может, у меня кран в ванной течет, но я сперва узнаю, что там в Сирии, а потом, если время останется, краном займусь. Сирия мне важнее родного крана.

Академик Павлов, великий наш физиолог, в 1918 году прочитал лекцию «О русском уме». Приговор был такой: русский ум — поверхностный, не привык наш человек долго что-то мусолить, неинтересно это ему. Впрочем, сам Павлов или современник его Менделеев вроде как опровергал это обвинение собственным опытом, но вообще схвачено верно.

Русскому надо успеть столько вокруг обмыслить, что жизни не хватит. Оттого и пьем много: каждая рюмка вроде как мир делает понятней. Мировые процессы ускоряет. Махнул рюмку — Чемберлена уже нет. Махнул другую — Рейган пролетел. Третью опрокинем — разберемся с Меркель. Не закусывая.

Лет двадцать назад были у меня две подружки-итальянки. Приехали из Миланского университета писать в Москве дипломы — что-то про нашу великую культуру. Постигать они ее начали быстро — через водку. Приезжают, скажем, ко мне в гости и сразу бутылку из сумки достают: «Мы знаем, как у вас принято». Ну и как русский пацан я в грязь лицом не ударял. Наливал по полной, опрокидывал: «Я покажу вам, как мы умеем!». Итальянки повизгивали: «Белиссимо!» — и смотрели на меня восхищенными глазами рафаэлевских Мадонн. Боже, сколько я с ними выпил! И ведь держался, ни разу не упал. Потому что понимал: позади Россия, отступать некуда. Потом еще помог одной диплом написать. Мы, русские, на все руки мастера, особенно с похмелья.

Больше всего русский ценит состояние дремотного сытого покоя. Чтоб холодец на столе, зарплата в срок, Ургант на экране. Если что идет не так, русский сердится. Но недолго. Русский всегда знает: завтра может быть хуже.

Пословицу про суму и тюрьму мог сочинить только наш народ. Моя мама всю жизнь складывала в буфете на кухне банки с тушенкой — «на черный день». Тот день так и не наступил, но ловлю себя на том, что в ближайшей «Пятерочке» уже останавливаюсь около полок с тушенкой. Смотрю на банки задумчиво. Словно хочу спросить их о чем-то, как полоумный чеховский Гаев. Но пока молчу. Пока не покупаю.

При первой возможности русский бежит за границу. Прочь от «свинцовых мерзостей». Тот же Пушкин всю жизнь рвался — не пустили. А Гоголь радовался как ребенок, пересекая границу России. Италию он обожал. Так и писал оттуда Жуковскому: «Она моя! Никто в мире ее не отнимет у меня! Я родился здесь. Россия, Петербург, снега, подлецы, департамент, кафедра, театр — все это мне снилось. Я проснулся опять на родине...». А потом, когда русский напьется вина, насмотрится на барокко и наслушается органа, накупит барахла и сыра, просыпается в нем тоска.

Иностранцы с их лживыми улыбочками осточертели, пора тосковать. Тоска смутная, неясная. Не по снегу же и подлецам. А по чему тоскует? Ответа не даст ни Гоголь, ни Набоков, ни Сикорский, ни Тарковский. Русская тоска необъяснима и тревожна как колокольный звон, несущийся над холмами, как песня девушки в случайной электричке, как звук дрели от соседа. На родине тошно, за границей — муторно.

Быть русским — это жить между небом и омутом, между молотом и серпом.

Свою страну всякий русский ругает на чем свет стоит. У власти воры и мерзавцы, растащили все, что можно, верить некому, дороги ужасные, закона нет, будущего нет, сплошь окаянные дни, мертвые души, только в Волгу броситься с утеса! Сам проклинаю, слов не жалею. Но едва при мне иностранец или — хуже того — соотечественник, давно живущий не здесь, начнет про мою страну гадости говорить — тут я зверею как пьяный Есенин. Тут я готов прямо в морду. С размаху.

Это моя страна, и все ее грехи на мне. Если она дурна, значит, я тоже не подарочек. Но будем мучиться вместе. Без страданий — какой же на фиг я русский? А уехать отсюда — куда и зачем? Мне целый мир чужбина. Тут и помру. Гроб мне сделает пьяный мастер Безенчук, а в гроб пусть положат пару банок тушенки. На черный день. Ибо, возможно, «там» будет еще хуже.

© Алексей Беляков

12

Преамбула: В 80-е годы я увлекался тяжелым металлическим роком (heavy
metal forever). Официально эта музыка была под запретом и любое
упоминание просто названия рок-группы в официальной прессе или по ТВ,
естественно в негативном плане, вызывал небывалый ажиотаж среди
"металлистов". Как приятно было читать в "Комсомольской правде" про
тлетворное влияние Запада в лице рок-банды(!!!) Эй-Си/Ди-Си или что-то в
этом роде. Года прошли, heavy metal ныне что-то вроде забытого ретро, но
реакция на упоминание названий любимых рок-групп в средствах массовой
информации осталась...
Амбула: В новостях показывают сюжет, что в театре "Современник" Сукачев
поставил спектакль про рокеров. Много ненормативной лексики, на сцене
актеры в коже и заклепках и т. д. Очередной пустой перфоманс для
пресыщенной богемы, но главное, что корреспондент в закадровом тексте
сказал фразу: "главный герой спектакля скачет по сцене как гитарист из
легендарной группы AC/DC". Я просмотрел все выпуски новостей с этим
сюжетом начиная с 8-00 и до 23-00 и каждый раз сердце ёкало от простой
фразы:"... как гитарист из легендарной группы AC/DC".

13

В МИРЕ МУЗ И ГРАЦИЙ

Самого А.С.Пушкина превзошел в самовосхвалении молодой поэт
Р.Кацители. В ответ на слова Александра Сергеевича: "Ай да Пушкин,
ай да сукин сын!" молодой современник воскликнул: "Ай да кацо, ай да
кобель!"...