Результатов: 79

1

БЕЗ ИНТЕЛЛЕКТА
интеллект этот искусственный (что сейчас-то мне и даром не нужен) мне – да и товарищам моим! – четверть века назад службу добрую сослужить мог. Когда охраняли мы на забытом богом причале Лас-Пальмаса оставленные здесь до лучших времён ( то есть – до утилизации и отправки на «иголки») тунцеловные сейнеры. Не бей лежачего нам, матросам, было занятие – только ночь вахтенному у трапа и выстоять. Вернее – высидеть: на стульчике пластмассовом, за пластмассовым же столом, с притороченным посредине зонтом из кафе – всё чин-чинарём! Под сенью зонта прятались редкие досужие бездельники от канарского солнца жаркими днями: прочие работали не покладая рук в городе подённо.

Вот, кто-то и притащил из магазина ли – бутика, из которого мусор после ремонта вывозили, манекен мужской, пластмассовый. Нужное приобретение – до зарезу! Дело в том, что старенький капитан каждую ночь выходил на свежий воздух – прокашляться, выкурить сигарету, ну, и заодно с высоты своей палубы глянуть, всё ли в порядке, и как несёт свою службу вахтенный у трапа.

Однако, голь на выдумку хитра! Чтоб самим даром у трапа штаны не протирать, одели мы манекен по самой современной для вахтенных матросов моде: комбинезон выцветший, фуфаечку замасленную, ботинки сорок пятого размера. Нарукавную повязку повязывал непосредственно тот вахтенный, что за полночь выволакивал манекен из крайней, секретной каюты, и усаживал аккуратно в кресло – так, чтобы капитану из-под зонтика видны были только ноги. И тогда можно было матросу идти спать, балдеть - утром же на работу в город выдвигаться!

Недели три нас манекен выручал. Но, однажды у старой этой калоши - капитана, что выбрел на ночной перекур, - огонька не оказалось.

- Вахта! – проскрипел тогда свысока, - Зажигалка есть?

Понятное дело, ответом было глухое, равнодушное молчание.

Коль уж так приспичило, не поленился старикан, кряхтя спуститься по трапу и в палубных потёмках, что подсвечивались лишь высокими портовыми фонарями, приблизиться к столу под зонтиком.

- Спишь, что ли? Зажигалка, говорю, есть? Прикурить дай!

Не было зажигалки у манекена пластмассового – как и интеллекта искусственного в пустой абсолютно башке. Болвану бы отчеканить металлическим голосом: «К сожалению, на данный момент зажигалок нет. Мы уже ищем решение вашего вопроса. Пожалуйста, придите позже!» - глядишь, и понял бы всё капитан сходу, и убрался бы восвояси мирно. А так – закоченел на минуту до холодного пота на спине, в неподвижный фейс безответного вахтенного без очков вглядевшись…

Так лафа наша и закончилась. Вахты ночные возобновили, а манекена капитан приказал выбросить - уничтожить в обязательном порядке.

Самодур! Пусть бы оставался пластмассовый вахтенный, хоть и безо всякого интеллекта: как будто у твоих-то матросов ума намного больше было!
https://proza.ru/2024/01/01/22

2

ПОЛАРОИД

Лично мне этот город – Инвернесс – понравился. Старинный, чистенький, зеленый. Озеро Лохнесс поразило меньше, потому что сколько не всматривался в рябящую свежим ветром водную поверхность, чудища так и не углядел. Осталось довольствоваться его деревянным макетом, находившимся в большой луже перед отелем и за десять пенсов хитрым механизмом поворачивавшимся своей динозаврьей мордой к площадке, на которой фотографировались впечатлительные туристы.

Мы тратиться не стали. Мы с тыла обошли.

В этот раз на нещедро отпущенные кулольтмассовые деньги купили полароид и семьдесят пластинок – чтоб каждому члену экипажа хватило. И возложили на радиста, как на самого грамотного в сей мудреной технике специалиста, почетную обязанность заснять каждого в желаемом «клиентом» месте.

Кто где свою физиономию засветил: кто-то у медного позеленевшего памятника, кто-то на нем, кто-то просто на живописной улочке или набережной. Я – так на фоне деревянной Несси. Вышли мы с ней на карточке как родные, чем и по сей день горжусь. А вот рыбмастер Викторович не успел – не до того ему было. С трехэтажной сумкой он все промышлял в торговых точках каталог (по инерции, должно быть, рыбного промысла). Подойдет к магазину, где в корзинах у входа лежат рекламные журналы, проспекты – покупатели могут их брать бесплатно: окупится сторицей, - выудит, сколько натруженная пятерня захватит, и в сумку! После этот из магазина обычно появлялась какая-нибудь рыженькая, веснушчатая продавщица и, ошеломленно глядя Викторовичу вслед, закатывала корзину внутрь.

За таким серьезным занятием и оставалась пластина рыбмастера неиспользованной.

Ближе к вечеру погрузили в катер свои покупки, втиснулись между ними сами и, пугая грохочущим рокотом белокрылых чаек на воде и обдавая шапкой копоти добропорядочных горожан на набережной, прошли по внутреннему рейду до родного судна. Предстояла выгрузка.

Бригада Викторовича на работу заступала первой, и он, насилу собрав в трюме матросов, пустился на поиски лебедчика. Обессилевший от хождения по брусчатке мостовых и дегустации шотландского виски, тот бесчувственно лежал в своей каюте и на толчки и гневную критику в свой адрес не реагировал. Тогда Викторович, ничего лучше не притдумав (он и сам был навеселе – не забыл, однако, за суетным о святом!), не поленился набрать целое ведро воды, и окатил ею спящего. Очнувшись, лебедчик собрал все силы в кулак, и кулаком этим!.. В общем, не более, чем через минуту радист уже лицезрел на пороге своей каюты Викторовича с разбитым носом и безумно вращающимися глазами.

- Коля! – свирепо проорал тот, - Фотографируй меня! Я этого гада посажу!

Вздохнув (воля клиента – закон!), радист взялся за полароид…

Наутро рыбмастер и лебедчик стояли «на ковре» у капитана, после выпили в каюте Викторовича мировую и, лебедчик, несмотря на горячие возражения нежданно приобретенного друга, вымолил–таки разрешение в день вылета домой нести чемодан мастера до трапа самолета.

Моряки, в большинстве, народ хоть и вспыльчивый, но вовсе не злобный.
А немного погодя радист вручил Викторовичу полароидный снимок, на который, поверьте, стоило посмотреть!

На память. Когда еще сюда попадем?

https://proza.ru/2016/03/27/2285

3

СИНГАПУРСКОЕ ВОСПИТАНИЕ

Нет-нет, да и пронаблюдаешь порой картинку: обращенный к «зебре» пешеходного перехода светофор горит красным глазом, а какой-нибудь нерадивый пешеход , под выдавшийся промежуток автомобилей, сорвётся-таки с места, увлекая за собой еще нескольких нестойких. В такие моменты непроизвольно совсем вырывается у меня:

- Колхоз «Победа», а!

Имею право я так говорить. Ибо воспитан в Сингапуре.

Сингапур… Город, в котором громады небоскребов соседствуют с невысокими зданиями под китайской крышей. Город, вобравший в свой облик и дух азиатские и западные черты. Город, готовый в плане культуры дать фору всему миру. Плевать здесь – это меня старые морские волки сразу предупредили – запрещено и чревато штрафом. Да таким, что счет идет на сотни долларов. Равно карается и курение на ходу и в неотведенных для этого местах. Возбраняется поедание мороженого или хот-дога в транспорте, и даже жевать жевательную резинку на улицах запрещено. Потому что жующий, как справедливо полагают блюстители местных порядков, в какой-то момент её и выплюнет.

Жвачку я тогда не жевал, не курил вовсе, фастфуд на ходу не потреблял, не плевал и на тротуары. Держался! Но когда впереди, на тихой улице, замаячила полицейская форма, решил от греха подальше перейти на противоположную сторону. Благо, переход был рядом. А уж каким светом горит светофор – да хоть синим пламенем: улица-то пуста!

А свет, оказывается, был красный…

Это я понял не глядя, едва ступив на проезжую часть. Потому что тотчас услышал пронзительный свисток, и, повернув голову, наткнулся взглядом на подзывающие жесты полицейского. Разговор был недолог. Блюститель порядка предложил заплатить штраф, я, разумеется, развел руками: «Таких денег на такие глупости у меня нет». «Нет, - кивнул полицейский, - так нет. На нет и суда нет – у вас, в России. А вот что касается Сингапура!..»

Лучше бы я не сходил на берег в этот день! Стоял бы себе вахту у трапа за кого-нибудь из сотоварищей… Или даже согласен был целый день таскать в трюме мороженого тунца из одного конца в другой, а потом обратно. Все это было бы лучше, чем битый час – чуть не минута в минуту! – ходить по треклятому пешеходному переходу под загорающийся зеленый свет, с лицом цвета сигнала запретного, с одного тротуара на другой. Под неусыпным надзором строгого полицейского и под участливые взоры все понимающих прохожих, словно говорящих: «Эх, как же тебя так угораздило? Что же ты – светофора никогда не видел?»

И вот теперь, верьте – не верьте, не могу я заступить за бордюр, когда горит свет красный! Только что и остается цедить вслед пешеходам недисциплинированным:

- Сельпо!.. Неучи…

Сингапурское все ж воспитание!

https://proza.ru/2016/06/06/2189

4

Жена командующего Шестым Американским флотом
Андрей Жеребнев

Уже повсюду подули перестроечные ветры, но на предприятиях, что повсеместно работали вовсю ( ни сном, не духом не ведая о грядущих вот-вот упадке и закрытии), политинформации еще проводились регулярно.

Был у нас в бригаде паренёк – Васильев Саша. Человек добрый, работник хороший, а уж «сказочник» такой, что в минуты, когда он во время перекура, не давая никому и слова вставить, травил очередную байку, произведения незабвенного Ганса Христиана Андерсена тоже безоговорочно «курили». И служба на Тихоокеанском флоте, вопреки надеждам, таланты Саши не то, чтобы заглушила, но, сдавалось, даже и развила. Потому что вот какую историю по увольнению в запас поведал он в нашей курилке:

- Зашли мы, значит, на крейсере в Штаты. С дружественным визитом. Ну, знаете же – новое мышление, демократизация, все такое… Вечером банкет. Речи официальные проговорили, фуршет там небольшой, начались танцы. А наши все, как бараны, по углам жмутся. Помполит нам: «Чего вы, ребята, как дикие – идите, приглашайте!». Ну, я первый – вы ж меня знаете! – смотрю: одна такая ничего. Пригласил, весь вечер мы с ней протанцевали, проводил – все как положено. Возвращаюсь на крейсер, а мне помполит у самого трапа: «Васильев, ты знаешь, с кем ты танцевал?!» - «Нет». – «Да это же жена командующего Шестым!.. американским!.. флотом!»

Несколько мгновений мы еще сидели в тишине, готовой уже расколоться громовым хохотом, а потом просто-таки повалились со скамеек. Не спас и Сашин реверс: «Не, ну я вообще-то не знаю – это помполит так сказал».

И теперь, когда очередной политинформатор вещал нам об ухудшении международного положения – и там сложно, и сям непросто, и Шестой флот США, де, зашел в Персидский залив, мы лишь отмахивались беспечно: «Да, мы Сашу откомандируем, он мигом конфликт с командующим урегулирует. Друг семьи, как-никак!».

А ведь и сами где-то в глубине души тогда поверили – в то, что будем мы теперь со всем миром пусть и не за панибрата, но на равных, и заживем навсегда мирно, безбедно, достойно и счастливо…

Саня, ты куда теперь запропастился?.. Как бы ты сейчас был всем нам нужен!

https://proza.ru/2016/06/09/1802

5

Это вам-то "не везёт"?! Вам УЖЕ повезло, что вы не родились периодической цикадой. А иначе...

1. Личинкой ты 13 или 17 лет живёшь под землёй, питаясь соком растений.
2. Став взрослой особью, 4 недели орёшь без перерыва ради того, чтобы привлечь самку.
3. Если не получилось, то просто умираешь.
4. Если получилось, спариваешься с ней и всё равно умираешь.
5. Самки живут дольше.
6. Но умирают, отложив яйца.
7. Даже в такой короткий период взрослой жизни есть риск заразиться опасным грибком, который съедает тебя изнутри и заменяет внутренние органы своими спорами.
8. А ещё он заставляет самцов вести себя как самка и флиртовать с другими самцами.
9. Тупые самцы слетаются на трапа и тоже заражаются грибком.
10. Но это хотя бы не вредит популяции, потому что цикад до хрена.

6

Приснился Джозефу Байдену сон, что он говорит своему помощнику:
- Не понимаю, зачем русские использовали гиперзвуковую ракету Кинжал? Можно было обойтись обычной ракетой.
- Они это сделали специально. Чтобы нас испугать. Ракета летит очень быстро и её невозможно сбить.
- Она летит быстрее, чем я, когда полетел с трапа самолёта?
- Да, гораздо быстрее. К тому же она очень точная. Может залететь в форточку Белого дома.
- Это серьёзно. Впрочем, у меня появилась гениальная идея: давайте закроем форточку и задвинем занавески. Это будет двойная защита.
- Боюсь, что это не поможет. Но есть идея получше - в целях вашей безопасности отправить вас на Луну. Один маленький шаг для Байдена - огромное облегчение для человечества.

7

В марте 1989 года в СССР состоялись выборы в Верховный совет.
Выборы тогда были безальтернативны, то есть только один кандидат от блока коммунистов и беспартийных. Таким был и участок 576 в городе Бельцы, в Молдавии.
А кандидатом там был маршал Ахромеев, первый заместитель министра обороны СССР.
В стране уже был топливный кризис, нефть за копейки, по 8$/ барелль гнали за границу. Экономия топлива коснулась и Минобороны.
Ахромеев на выборы в свой участок полетел не в личном самолёте, на аэродром Лядовень или Мэркулешть, а обыкновенным рейсовым самолётом прилетел к обеду в Кишинев.
В гараже ЦК была только одна машина соответствующая статуса кандидата в депутаты, но все начали дружно бороться с привилегиями и маршалу предоставили только Волгу, и даже не у трапа, а на выходе из аэропорта.
Ординарец погрузил багаж, но поехали не сразу в Бельцы, а попутно через какую-нибудь часть Кишиневского гарнизона. Таковой стал 300 ПДП Болгарской дивизии ВДВ.
В полку на улице Панфилова была тишь и благодать, к 10 часам вся часть проголосовала, 100%, все на расслабоне, праздничный обед, два варенных яйца на завтрак.
Дежурный на КПП слегка охренел когда из Волги вышел МАРШАЛ. Никто из части, включая командира полка никогда не видел живьём маршала. Это было за гранью реальности. Он сразу дал команду доложить дежурному по части и командиру полка, а сам кинулся докладывать.
Дежурный по части вместе с командиром полка, замполитами, пропагандистами, парторгами в штабе просто синячили, до 20.00 было ещё время. Когда солдатик с КПП дрожащим голосом сказал что на входе маршал, то один из замполитов пошутил про что пьют там что им такое мерещится.
Ахромеев зашёл вместе с дежурным по КПП на территорию части, открыли ворота, зашла и машина, припарковалась возле штаба. Только тут дежурный по части понял что это серьезно, все по взрослому. Но выйти из штаба успели только посыльные. Остальные опоздали.
Встретили по уставу, доложили. Маршал поздоровался со всеми, попросил показать хозяйство, добавив что показуху и шоу от разведки неинтересно смотреть, что-нибудь типа противотанковой или минометной батареи.
Это были всегда самые инфицированные дедовщиной подразделения. Обычно и их казармы всегда на отшибе. В сопровождении командиров они пошли смотреть быт солдат в день выборов.
Дневальным в противотанковой батарее был представитель Средней Азии. В его мировоззрении верховным божеством был мифический командир дивизии, фотография которого была на входе, поэтому команду он дал простую, дежурный на выход.
Сержант с повязкой и штык-ножом, болтающийся на яйцах вышел из ленкомнаты и встал. Его мозг переваривал. Он понимал что этот мужик в брюках с лампасами выше всех ему известных начальниках и не знал как докладывать.
Ахромеев понял все, спросил дневального почему не команда "смирно", на что получил ответ:
- Только командира батарея, и дивизиона. Другим нет.
Мимика начальника артиллерии в это момент выражало только одно. Это капец.
Находиться дальше было без смысла, они вышли и направились к клубу. Прямо перед ними через ворота от домов офицеров прошел солдат с чайником в руке. Маршал ускорил шаг, догнал его и спросил добрым голосом:
- А в каком подразделении службу проходите и что у вас в чайнике??
Солдат честно ответил, числится в батальоне, но служит в клубе, вместе с другими. Типа приколы. Художниками, киномеханиками, фотографами и т.д. А в чайнике вино, по поводу окончания выборов и за победу нерушимого блока партийных и беспартийных. Солдат был идеологически подкованным, он узнал Ахромеева, его портрет был в клубе.
В комнате художников все ждали молодого с вином и когда постучали, ответ был:
- Ты чо ахренел тебя так долго ждать, заходи.
Постучали ещё раз, и когда художник рывком открыл дверь, увидел командование полка и маршала, то сразу ему захотелось стать либо невидимым, либо уволиться последней партией.
- Надеюсь, что выборы являются причиной праздника? - спросил Ахромеев
Делать там больше было нечего, вышли из клуба и поехали в Бельцы, где он одержал убедительную победу с результатом в 99.98% при участии 99.99% избирателей.
Нескольких избирателей что проголосовали против не нашли, да и не искали. А через два года и страна исчезла.

8

НА СЕВЕРНОЙ ДВИНЕ

Рассказ о моей очередной командировке на Северную Двину: о клопах, которые донимали меня по ночам, о грибах, о баркасе, с которого я свалился и о том, как я впервые попробовал стерлядку. Как выглядят клопы, грузди, стерлядь, баркас и сплав леса можно посмотреть в источнике.

В конце лета 64-го года я попал в богатейший и красивейший край, расположенный на Северной Двине недалеко от Архангельска. Край богат рыбой, ягодами, грибами и белыми ночами. Прибыв на место своей будущей работы в деревню (название не помню), расположенной на Северной Двине, я первым делом пошел посмотреть на реку. Кругом лес и довольно широкая в этом месте река. Красиво, особенно, если смотреть на реку с высокого места.

Вся река на две трети ширины была покрыта бревнами, которые сбивались в плоты и сплавлялись по реке с помощью буксиров. Но про бревна чуть позже.

КЛОПЫ

Поселился я в деревенском доме в семье рыбака. Хозяйка выделила мне угол с огромной кроватью и периной, наверное, метровой толщины, в которой я просто утопал. Все бы хорошо, если бы не клопы. Проснувшись на следующий день, я заметил, что у меня чешется тело в некоторых местах. Увидел красные пятнышки и не сразу понял, что это клопы.

"Да, они у нас водятся, - сказала хозяйка, - Но нас не кусают. Поэтому мы на них не обращаем внимания".

"Бедные клопы, - подумал я, - Это же сколько им прошлось голодать, пока свежатинка в виде меня к ним не приехала?"

На вторую ночь я не спал, стерег клопов. Но это мало помогло. Все равно заснул. А когда проснулся, был искусан ничуть не меньше, чем в первую ночь, да к тому же еще и не выспался.

Пережив еще одну ночь, я собрался сбежать из этого клоповника в другой дом. Хозяйка, узнав об этом и не желая терять постояльца, уговорила меня спать в сенях, мол, там клопов нет. Ладно. Перетащил я кровать в сени и вечером лег спать, надеясь хоть здесь выспаться и не быть к утру искусанным. Надежды не оправдались. Утром я обнаружил несколько свежих укусов.

Как добираются клопы к лежащему на кровати человеку? Поднимаются по ножкам кровати? Где-то я слышал или читал, что клоп ползет по потолку, останавливается точно над человеком, ориентируясь на исходящее от него тепло, и прыгает на него. Не знаю, правда ли это? Так прошла неделя, и я заметил, что уже почти не обращаю на клопов внимания и нормально высыпаюсь по ночам. Но в избу не переехал, остался в сенях. Тут и клопов меньше, да и храпа хозяина не слышно.

Хозяева мне рассказали, что зимой они клопов вымораживают. Перестают топить печь и несколько дней живут у соседей. Какое-то время клопов действительно нет, но потом они откуда-то все равно появляются.

И еще мне не понятно, почему эти кровопийцы не кусают самих хозяев? Считают их своими? Или же сами хозяева до того к ним привыкли, что уже их просто не замечают, а на укусы не обращают внимания?

СТЕРЛЯДЬ

Как я уже говорил, я поселился в семье рыбака, где отец с сыном служили на траулере и поэтому рыба в семье не переводилась. И вот, как-то раз сын притащил огромную рыбину чуть больше метра длиной. Это оказалась стерлядь.

Хозяйка стала хлопотать на кухне, и вскоре до нас стали доноситься умопомрачительные запахи. Ну, не знаю, как для всех, но для меня точно запахи были умопомрачительные. И вот на столе появилась наваристая уха и огромные куски вареной и жареной стерляди.

ГРИБЫ

Наверное, не стоит говорить, что Русь богата ягодами и грибами. Я не очень люблю собирать ягоды, поэтому ходил только по грибы. Такого изобилия грибов я нигде больше не видел. Леса довольно болотистые, влажные. Влага и тепло это то, что надо грибам. Вот они и росли в немереных количествах.

Местные жители особенного интереса к грибам не проявляли. Я не видел, чтобы их жарили или варили из них суп. Из всех грибов предпочитали грузди и рыжики, которые солили и белые, которые сушили.

Когда я притаскивал полные корзинки с грибами, хозяйка, тихо ворча, их перебирала, мыла, сушила, наверное, чтобы меня не обидеть, так как этих сушеных грибов тоже было немерено.

БАРКАС ИЛИ ДОСКОЙ ПО ...

В начале рассказа я упомянул, что Северная Двина в районе деревни была покрыта бревнами. По бревнам были проложены деревянные мостики в разных направлениях, по которым можно было спокойно дойти до середины реки.

Между бревнами были окна чистой воды, там, где бревна не прилегали близко к друг другу. Там можно было ловить рыбу. Отошел по мостикам от берега, закинул удочку между бревен и лови ту же стерлядку. И не надо никаких лодок.

Рабочие сбивали из бревен большие плоты, которые буксиры тащили к месту назначения. По реке также ходил баркас. На нем люди по выходным плавали в Архангельск, покупали нужные вещи и возвращались назад. Этот баркас был единственным средством связи с цивилизацией, не считая вертолета. И был точь-в-точь, как баркас из фильма "Белое солнце пустыни".

Для этого баркаса на Северной Двине в бревнах был проделан проход и установлены ограждения, чтобы люди случайно не упали в воду. Поперек баркаса была положена большая доска, которая и сыграла не последнюю роль в моей жизни.

Как происходила погрузка на баркас:

Баркас становился в проделанном проходе, и к нему приставлялась лестница типа самолетного трапа, но, конечно, меньшего размера. Человек поднимался по лестнице, ступал на доску, по ней проходил до середины баркаса и спрыгивал вниз. На баркасе кроме капитана было два матроса, которые помогали людям.

Как-то ранним утром я собрался в город. Народу было мало. Был я, да еще один мужичок. Поэтому мы быстро погрузились и отчалили. При выходе из прохода в бревнах баркас набрал уже приличную скорость, и тут доска, которая так и осталась лежать поперек баркаса, одним краем задела ограждение… Мгновенно развернувшись, она со страшной силой ударила меня в грудь, и я с космической скоростью улетел за борт.

Спасали меня все: капитан, матросы и даже мужик-попутчик. Потом я целую неделю отлеживался. Правда, ребра не поломал, а только получил синяк во всю грудь, но зато хозяйка кормила меня ухой исключительно из стерляди.

9

Сентенция

Как-то раз, случилась у нас на пароходе частичная смена экипажа. Дело было летом и грузились мы тогда в одном из портов Прибалтики. Новый капитан, по фамилии Степанов, и матрос Шурик прибыли на судно в один и тот же день.

Первым на пирс въехал матрос Шурик. Его привез вытянутый, как такса, лимузин в сопровождении длинной кавалькады свадебных машин, школьного духового оркестра и поддельного хора цыган с чучелом белого медведя на колесиках. Ярко-алая роза, вдетая в петлицу итальянского пиджака матроса Шурика, идеально сочеталась с его бабочкой на шее.
Несколько позже к судну подошел и капитан Степанов. Он был в нелепой оранжевой панаме, серой брезентовой ветровке и еле-еле тащил за собой два огромных клеенчатых баула с вещами.
- Это что? – спросил Степанов у портового докера, мотнув головой в сторону праздничной толпы у парохода.
- Нашего Шурика в рейс провожают! – гордо ответил тот.
- Сегодня у него свадьба?! – удивился Степанов.
- У Шурика? – докер улыбнулся, - Нет, конечно!

Подойдя к трапу, вновь прибывший капитан с удивлением обнаружил чучело медведя на месте вахтенного. Медведь, стоявший на задних лапах, был с повязкой дежурного на левом ухе, и рацией, периодически шепевшей из распахнутой пасти чучела.
Неожиданно, хор цыган, громко и фальшиво, запел: «Пей до дна, dear mister seaman, пей до дна, Шурик ты наш дорогой!» и Шурик выпил.
- Что здесь, черт возьми, происходит? – Степанов сурово посмотрел на матроса с пустой рюмкой в руке.
- Это? – Шурик оглянулся вокруг, - Спешил на судно. Поймал попутку – оказалась свадьба!
- А вахтенный где?! – сменный капитан злился все больше и больше.
- Здесь я! Внутри медведя! – раздался голос из чучела.
- Что вы там делаете?! – зарычал Степанов.
- На вахте у трапа стою, - ответило чучело.
- Но почему внутри белого медведя?! - окончательно взбеленился новый капитан.
- Так свадьба же! Вот медведь и белый! - объяснил вахтенный.
Степанов открыл рот, на мгновение замер, потом выдохнул и закрыл рот, так ничего более и не сказав.

Наверху, на палубе парохода, загудел электромотор судового крана и на пирс спустилась грузовая сетка.
- Товарищ капитан, - матрос Шурик, широко улыбаясь, обратился к Степанову, - Давайте сюда ваш багаж. Мы его сейчас быстренько на борт погрузим!
- Не надо! Я сам! – зло ответил тот и, тихо матерясь, начал карабкаться вверх по узкому трапу, толкая один баул перед собой, а другой волоча позади себя.

Ему почти удалось подняться на борт, когда его передний баул, зацепившись углом за леер ограждения, качнулся и полетел вниз, увлекая за собой капитана вместе со вторым его баулом. Клубок из серой ветровки, клеенчатых баулов и оранжевой панамы выкатился с трапа судна на причал и там распался на четыре составные части. По неестественно вывернутой ноге неудачливого бауловладельца было понятно, что у сменяемого капитана в этом порту подмены уже точно не будет.

- Около восьмидесяти процентов производственных травм в торговом флоте происходят на трапе судна, – менторским тоном сказал матрос Шурик и, залезая в грузовую сетку, продолжил, - Вот я, к примеру, трапом стараюсь вообще не пользоваться! Только не в первый день в рейсе!
Закончив свою нравоучительную сентенцию, Шурик, подняв голову вверх, крикнул: «Эй, на кране! Давай там вира помалу!»

Спустя полчаса, когда парамедики, приехавшие на вызов, фиксировали Степанова на носилках, наш капитан, ставший в этом порту бессменным, наклонился к своему несостоявшемуся преемнику и сказал:
- Повезло вам! Ой, как повезло! Так быстро и так легко отделаться от матроса Шурика! Класс! Не то, что в должность, вы даже и на палубу судна умудрились так ни разу и не вступить! Только с матросом Шуриком познакомились и всё - сразу в госпиталь!

10

Рассказал знакомый банкир

Середина 90-х, забастовки, подготовка к выборам, инфляция, хаос, бандиты и все прочие радости жизни в оном флаконе.
Очень талантливый студент, замечательный докладчик и к тому же мастер единоборств, устроился в достаточно крупный по тем временам банк, владелец которого пытался влезть во все возможные сферы бизнеса. Проработав полгода, показал высокую эффективность в переговорах и был отправлен собственником в командировку с целью скупки акций в угольной отрасли. В регионе, куда отправился наш юноша, было неспокойно, но процесс скупки пошел весьма успешно, местами настолько, что пришлось к юноше приставлять охрану от местной братвы и прочих желающих "наказать варяга". В итоге - владельцу банка прилетает предложение от местных товарищей продать скупленный пакет, причем люди, будучи тоже из банковской сферы, смогли договориться по цене. В итоге - сотрудника отзывают обратно, миссия выполнена.
Накануне отлета- банкет с местными партнерами банка.
Утром - звонок в приемную владельца банка
- Готовьтесь принимать Ильича!
- Какого Ильича?
- Владимира Ильича!
- В смысле? Причем тут он?
- (Смех на том конце провода) Ну Валеру Вашего посадили на самолет, встречайте
- Ясно, спасибо

По прилету с трапа спускается наш герой, с бланшами, парой шишек и вообще сильно понурый.
- Так, тебя все же местные достали? Я же сказал без охраны никуда!
- Так я и не ходил, это не они...
- А кто тогда?
- Да тут так вышло... я же пить то особо не умею - а они там наливают и наливают...
- И что?
- Да что , что... нажрался и пристал к старшему - дай перед шахтерами выступить! Я же такие доклады делал в Вузе - профессора приходили послушать спецом. Ну и тут не выдержал - по пьяни чего только в голову не взбредет..
- Выступил?
- Да выступил... меня теперь местные только Ильичем и кличут - мол, того рабочие после выступления отп..здили, а тебя - шахтеры!

12

Когда позвонит дядя Джо?

Я не нахожу себе места,
На улицу вышел – свежо!
Волнуюсь как к свадьбе невеста!
Когда позвонит дядя Джо?

Он дать обещал на проценты
К бюджету нам транша кредит,
Расставить велел мне акценты
И был в разговоре сердит!

Мы с дядюшкой Джо – демократы,
У нас на востоке враги!
Таить что греха – бедноваты,
Я землю отдал на торги!

Порою так тянет в Европу,
Все тускло вокруг и чужо!
Жую фрикассе я с укропом,
Пока не звонит дядя Джо!

Так много вокруг деревенщин,
Мне дядей советы даны
Про мобилизацию женщин
И план партизанской войны!

Еще надувные две лодки
Нам дядюшка Джо подарил!
Спросил про военные сводки
И сильно меня подбодрил!

На улице слышаться свисты,
Хоть Джо говорит: ты - неплох!
Опять на дворце активисты
Хотят написать, что я лох!

Нехватка вакцины в больнице -
Не знаю, что делать ужо!
Мне танки, что ль, двинуть к границе
Чтоб мне позвонил дядя Джо!

Есть слух, дядя Джо упал с трапа,
Все чаще ложится в кровать!
А вдруг он, на радость кацапам,
Не будет меня узнавать?

Велел Джо держаться маршрута,
Поднять коммуналки тариф!
Сказал, что я выгляжу круто -
На западе диком шериф!

Дают нам на гранты валюту,
От русского мира спасут!
И в трудную нашу минуту
Печенье еще раздадут!

Америка тянет к прогрессу
И знает, что нам хорошо!
Продам сериал СТСу,
Пока не звонит дядя Джо!

13

Авиакомпания "Юнайтед Эйр" чуть было не уволила одного чересчур веселого стюарда, который после приземления самолета и подачи трапа не нашел ничего более умного, чем объявить в салоне по громкой связи: ... По правилам нашей авиакомпании кто выходит последний убирает самолет! Чем вызвал настоящую панику среди пассажиров...

16

Как матроса Шурика с парохода списывали

Капитан решил за пьянку списать матроса Шурика в ближайшем порту захода.
- Только сейчас?! Через два месяца рейса?! - удивился экипаж.
- Ну не могу я столько пить! Не могу! - оправдывался капитан, - Здоровье уже не то.
- Нам же скучно будет! – возразил экипаж.
- Зато денег с рейса домой привезете, а не пропьете всё в портовых кабаках! – парировал капитан, сам не очень веря в свои слова.
- Мы их и так пропьем, – не соглашался экипаж, - только теперь мы будем грустные.
- Что?! Бунт на вверенном мне судне?! Я вам кто?! Вы мне где?! – показал капитан свой суровый характер, напомнив, что он на судне «первый после бога».

Ближайшим портом оказалась Картахена, куда мы и пришли через трое суток. Матрос Шурик собрал свои вещи и закатил в кают-компании прощальный банкет, на котором присутствовал весь экипаж и местный агент, представлявший интересы нашего парохода в порту.
Пьянка продолжалась до утра, одни моряки, отстояв свои вахты, садились за стол, другие уходили, заступая на дежурства. Постоянными участниками банкета были только четверо: капитан, судовой врач, местный агент и сам матрос Шурик.
А ранним утром следующего дня на пирсе, у трапа остановилось такси, чтобы забрать Шурика с парохода и отвезти его в аэропорт. Но с трапа судна, вместо списанного матроса, сошел доктор, собравшийся в ближайший магазин за спиртным и сигаретами. Увидев такси, он обрадовался, что у него здесь, в Колумбии, открылась ещё одна, новая супер-способность - "вызывать такси силой мысли" и Док, без всякого малейшего сомнения, сел в машину и уехал пополнять свои запасы алкоголя и табака.
Только к обеду, когда на пароход заявился директор агентирующей компании в поисках пропавшего сотрудника, капитан вспомнил, в честь чего началась вчерашняя пьянка и кто тот латинос, который храпит у доктора в медицинском изоляторе.
Так, в первый день стоянки в порту, матроса Шурика не удалось списать на берег.

На следующий день капитан категорически запретил экипажу провожать Шурика и лично проконтролировал, как тот, сопровождаемый протрезвевшим агентом, сел в такси. Через три часа такси вернулось – Шурик и агент были мертвецки пьяны и, обнявшись, спали на заднем сиденье автомобиля. Допрос водителя, проведенный радистом, показал, что матрос Шурик предложил выпить сразу как только машина выехала за ворота порта. Когда такси добралось до аэропорта, водителя попросили подождать, пока Шурик сбегает в бар за текилой и потом сказали везти их обратно в порт, к судну.
Итак, на второй день стоянки списать матроса Шурика тоже не удалось.

Капитан не сдавался. Он выселил Шурика с парохода в придорожный отель, расположенный недалеко от аэропорта, и запретил тому, под любым предлогом, показываться в порту. Директору агентирующей компании капитан пообещал, что если Шурик не улетит самым ближайшим рейсом, то он напишет такое письмо «куда надо», что его фирма разорится "только оплачивая адвокатов".
Ещё через два дня мы закончили погрузку, закрыли крышки трюмов и готовились к выходу из порта, как вдруг к нашему трапу подъехала полицейская машина.
- Ваш? – спросили у капитана местные блюстители порядка, вытаскивая на пирс пьяное тело матроса Шурика.
- Мой, – тяжело вздохнув, ответил капитан и, повернувшись к вахтенному у трапа, приказал, - грузите его на пароход.
- Ура, Шурик вернулся! – обрадовался экипаж.
- Я его в следующем порту все равно спишу, - пообещал капитан экипажу.
- Хорошо, - согласился экипаж. - Списывать матроса Шурика с парохода – это весело!

17

Сразу предупреждаю: история не для любителей посмеяться. Просто зарисовка из жизни.
Петербургская классика – ночь, улица, фонарь… Из Коломны возвращаюсь в Купчино, по телефону заказываю такси. Подъезжает машина.
- На проспект Славы?
- Да, именно туда.
- Садитесь, поедем.
Водитель попался разговорчивый, я не возражал. Поговорили о погоде, о дорогах, а затем я упомянул флот рыбной промышленности. Оказалось, что водитель тоже из рыбаков.
- А где работали? – поинтересовался он.
- В основном Тихий океан, Перуанский и Чилийский районы.
- Я там тоже работал.
- Когда?
В восьмидесятых. Много было интересного. Вот помню летели мы как-то из Лимы домой в январе…
- Постойте, в январе 85-го? И прилетели в Ригу?
- Да, так и было. А что?
- Так в том самолете мы летели вместе!
Я хорошо помню это возвращение. Из жаркой январской Лимы летели в майках, припасенную теплую одежду сдали в багаж, рассчитывая переодеться в Шереметьево, где из самолета в аэропорт пассажиры переходили по трубе. Когда поздно вечером вместо Москвы приземлились в Риге, первое что увидели – косо летящий в лучах прожекторов снег, и пограничники в тулупах с поднятыми выше головы воротниками возле трапа. Незабываемое впечатление для легко одетых людей, которые полгода отработали в тропиках. Затем была на редкость придирчивая таможня, бессонная ночь в пустом аэропорту, и наутро долгая снежная дорога в автобусе с замерзшими стеклами. Домой попали через сутки после прилета.
Пока смеялись над совпадением, почти приехали. Я попытался подсказать дорогу без ухабов, но водитель меня прервал:
- Я знаю как проехать – вот в этом доме живет моя мать, а вот в эту школу я ходил…
ЧТО??? В ЭТУ??? НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Я ТОЖЕ!!!
Поговорили про школу, даже нашли общих учителей, пожелали друг другу всего хорошего, и дружески расстались.
Если учесть, что я уже давно не живу в Петербурге, и лишь иногда приезжаю навестить родственников, то остается только удивляться тому, насколько тесен бывает мир…

18

РАИСЫ*
Встречаем заруливающий на семнадцатую стоянку Ту-154. Подъехал трап. Первым, как всегда, выходит экипаж. Следом за экипажем по трапу начинают спускаться первые пассажиры, а именно, группа толстых и важных людей в тёмных пальто в каракулевыми воротниками, дорогих шляпах и шапках, с портфелями и "дипломатами". Всё ясно - делегация, "раисы", прилетели в Ташкент из Самарканда или Ургенча на какую-нибудь партийную конференцию.
Большинство спустилось без приключений, а последний несколько замешкался наверху и начал спускаться по пустому трапу уже один. А надо отметить, что эта публика под ноги смотреть в общем-то не привыкла, каждый полагает себя пупом земли, и это их окружающим вроде как положено опустить глаза долу в их присутствии... Ну, вот и этот, задрав нос и надув щёки для пущей важности, делает шаг, спотыкается на первой же ступеньке и... Его продвижение вниз для меня, стоящего сбоку от трапа, выглядит так: голова-ноги-голова-ноги-голова-ноги. Приземляется на бетон в конце пути прямо на лысину, следом выкатывается шапка. Садится на задницу, хватается, обеими руками за голову, начинает раскачиваться и стонать: "Ой-бой!"
Его соратники, сгрудившиеся в небольшую отару, наблюдают этот экстравагантный спуск и его не слишком благополучное завершение с ужасом и почти священным трепетом - похоже, среди них он самый большой начальник. При этом никому даже и в голову не приходит броситься на помощь. Все застыли в позах, выражающих крайнее опупение.
Между тем, с соседней стоянки начинает выруливать другая "тушка" и, разворачиваясь, поддаёт газу, дунув прямо в направлении этой "скульптурной группы". С голов "раисов" слетают шляпы и шапки и начинают и катиться наискосок через рулёжку, в сторону покрытой травой и кустарником полосы земли между перроном и ВПП. Стадо тут же забывает про пострадавшего, синхронно разворачивается и бросается в погоню за сбежавшими головными уборами. Сцена достойная Феллини: впереди вприпрыжку катятся шляпы и шапки, за ними, пыхтя, отдуваясь и обнимая портфели, галопом несутся пузатые лысые "раисы". Следом бежит дежурная по посадке, размахивая руками и что-то крича. Её криков не слышно из за рёва движков. От трапа следом за своей шапкой на четвереньках ползёт тот самый пострадавший. Ну, и для полноты картины, немного за кадром - на подгибающихся от хохота коленях, держась за животы, корчатся в судорогах "зрители" - два технаря, траповщик и водитель автобуса...
------------------------------------------------
*Раис - В Узбекистане "большой начальник" в те годы, чаще всего, партийно-хозяйственный функционер

19

С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, СЫНУЛЯ!
Лето 1990-го. Прямым рейсом, «українським літаком», прилетели (час польоту - три години) отдыхать на Украину. Ждём трапа в Борисполе.
Рулёжка была длинной, трап задерживают, пассажиры нервничают. А поддув свежего воздуха, естественно, уже несколько минут как отключён. В самолёте это чувствуется и сидя. А тут: кто уже достаёт с верхних полок багаж; кто, расталкивая других, продвигается к выходу. Нервозность, одним словом. И нарастающая духота.
И вдруг мой неполный трёхлетка-первенец (которому сегодня, кстати, 33) запел. По-детски, со всеми пропусками и заменами букв, присущими этому возрасту:
«Полем полем полем свежий ветер пролетел,
В поле свежий ветер я давно его хотел.
Полем полем полем свежий ветер пролетал,
В поле свежий ветер я давно о нем мечтал»
Все вокруг, понятно, заулыбались. А кто-то и хохотнул.
И, знаете, тут же все как-то вдруг стали терпимее друг к другу. Враз прекратилось толкание, брюзжание, начали пропускать женщин и даже помогать снимать багаж.
А вскоре и трап подали…

20

Всегда мечтал побывать в Гондурасе. Мои кузены, обитавшие в городе Чудово, (там, где спички делают) говорили мне, что лучше чудить в Гондурасе, чем гондурасить в Чудово, а почудить хотелось. И вот сбылась мечта идиота – наш пароход заходит на погрузку в Гондурас.
О том, что Гондурас - страна чудная, стало понятно, когда за причальной стенкой обнаружилась разбитая грунтовая дорога и сразу же начинались джунгли. На резонный вопрос озадаченной буфетчицы «а где же порт?» местный шипчандлер весьма односложно ответил «вот!», и тут же категорично посоветовал с борта судна не сходить, особенно одному и ночью.
Но его разумные рекомендации не охладили моего желания почудить. Найдя еще трех единомышленников, мы отправились на поиски приключений, или «почесать Гондурас» как сказал Макс, самый трезвый из нас. Сразу у трапа нас ждала местная полиция, которая тут же предложила свои услуги в виде охраны и такси. Решив, что жизнь налаживается, а тариф в пять вечнозеленых долларов смехотворен, мы радостно скомандовали «в бар!».
И бар был! Правда не сразу, а минут через сорок тряски по проселку через джунгли. Несколько столиков и барная стойка прямо на золотистом песке океанского пляжа. Смеркалось. Мы заказали бутылку водки. Нам принесли литровую бутыль и ведро колотого льда. Бармен начал быстро наливать в высокие и узкие стаканы по 20 грамм из бутыли и до краев засыпать стакан льдом. Макс потребовал лед убрать. Бармен сказал, что лед бесплатно, Макс настаивал, бармен тоже. Другие посетители стали обращать на нас внимание. Тогда Макс взял стакан, выплеснул полурастаявший лед на песок и наполнил его до краев водкой. В баре повисло молчание. Все смотрели на нас. «Надо что-то сказать» - посоветовал я Максу. Он вздохнул, произнес: «Уно моменто» и залпом выпил стакан. Бар охнул (потом мне рассказывали, что еще много лет полный стакан водки в этом баре назывался коктейлем «в один момент»).
Чудили мы до утра. Утром нам принесли счет. Четыре тысячи долларов. Макс сказал, что это перебор и они не правы. Нам пояснили, что в джунглях ягуары, а в океане акулы и платить придется. С собой таких денег ни у кого не имелось. Оставив Макса в заложниках, нас повезли на пароход за выкупом. Обратно в бар мы вернулись уже к обеду и почти протрезвевшие. Макса не было. Обескураженный бармен рассказал, что сразу после нашего отъезда Макс взял из бара еще одну бутылку водки и сбежал в джунгли. Поймать его они так и не сумели.
Обратно на пароход мы возвращались в смешанных чувствах – с одной стороны сэкономили четыре тысячи долларов, с другой стороны теперь нам надо искать партизанящего в джунглях Макса…
Не буду здесь описывать как организовывались поисковые партии и кем нанимались местные аборигены – это отдельная история. Скажу только, что Макс, держа в руках почти пустую бутылку, сам приполз к трапу парохода утром следующего дня. На вопрос, как он избежал встречи с многочисленными хищниками, он ответил: «я же в школе ходил в кружок юного натуралиста, где нам рассказывали, что запах алкоголя отпугивает животных».

21

Аэропорт. Пассажиры ждут у трапа посадку. Из самолета выходит уборщица, под мышкой стопка газет, которые она насобирала по сиденьям. Крик из толпы: Ну вот, все газеты собрала, что мы в полете читать будем?!
Уборщица:
Отче наш

22

В Симферополе 2015 год - новый терминал толи в толи с - пассажиры выходят из самолёта - до терминала 20 или 15 метров - всех кто вышел не пускают от трапа - ждём 5 мин - подъезжает автобус - первая группа садится - автобус разворачивается на месте и открывает двери - вторая группа стоит в 10 метрах и смотрит как первая заходит в терминал

24

Приезжает известная рок-группа в Украину. У трапа самолета их встречает дивчина в национальном костюме, в венке с ленточками, румяненькая. В руках держит хлеб и соль. Из самолета выходит лидер группы, подходит к девушке, наклоняется к солонке, закрывает пальцем одну ноздрю, шумно вдыхает соль и обалдевшим голосом произносит: Нас так еще нигде не встречали!!!

25

Продолжение

ТОРПЕДА И КРЕВЕТКА (клубничка)

Катера нашего дивизиона часто использовали не по назначению. В мой ДШК (Десантно-Штурмовой Катер) свободно входил танк весом до 64 тонн, и, поэтому, мы часто возили всякие трактора, строительную технику, пожарные машины, топливные цистерны, стройматериалы и ещё всякую ерунду. Благодаря осадке (90 см), он мог, практически, забрать любой груз с не оборудованного побережья и высадить его в точно такое же место.

Историю эту рассказал нам в курилке экипаж катера из нашего дивизиона, который направили в командировку на перевозку этих самых "военных" грузов в г. Красноводск. Вернувшись оттуда через 3 месяца, они и поведали нам эту байку-историю, которую я вам сейчас и расскажу (всё с их слов).

Типа, для справки:
Красноводск во времена СССР, как мы потом узнали, был городом куда ссылались все шлюхи-проститутки с великих просторов нашей необъятной Родины. Если не ошибаюсь, то за повторный или третий привод в милицию по "существу". Сам город находится на другой стороне Каспийского моря, в Казахстане. Туда (тогда при СССР) можно было попасть только лишь на пароме Баку-Красноводск и ещё по "железке". Вокруг пустыня Каракум, песок и зной...

САМА ИСТОРИЯ

Лето, жара, воскресенье. Дивизион морских тральщиков (МТЩ). Через забор-городской пляж. На тральщике, который стоит впритык к стене, отделяющей военную базу от города, нежатся на солнце военные моряки. Почти половина экипажа в увольнении, остальные принимают на палубе корабля солнечные ванны. В нескольких метрах от борта МТЩ грациозно проплывают две молодые девчонки. Ребята начинают им усиленно махать и делать знаки внимания (вскипела молодая кровь...) Девушки принимают флирт. С борта тральщика выкидывается шторм-трап, по которому они спокойно взбираются на палубу. То, да сё, разговоры и намёки, и зная, что дам вместе раскрутить не получится на секс, их разъединяют под предлогом "Типа, хочешь покажу тебе настоящий боевой корабль?", уводят в разные места. Одна оказалась на ходовом мостике, другая в кубрике личного состава!

Теперь сам СЮЖЕТ!!!

В тот день дежурил по дивизиону замполит части. Каптри (капитан третьего ранга, это военно-морской сленг), выйдя покурить из здания штаба дивизиона, обратил внимание, что на одном из тральщиков отсутствует вахтенный у трапа (этот придурок, вахтенный матрос, тоже решил поучаствовать в разврате), идёт на корабль с проверкой, типа что за "нах"! Зашёл на борт, а, сука, стандартного приветствия нет! Блядь, махновщина! Слышит, на ходовом мостике какой-то шум и возня. Спешно поднимается на ходовой и....картина маслом: голая девчонка... и матросики её шпилят во все дырки. Вообщем, настоящий хард-кор. Каптри хватается за сердце, достаёт таблетку валидола от сердца и орёт:
-Суки, бляди, дисбат всем нах!!! Усё пропало, шеф!

Теперь на выход, КРЕВЕТКА!

СПРАВКА: На тральщике есть специальные крылья на ходовом мостике, на которых вахтенный офицер видит и контролирует, как идёт противоминное траление. Специфика корабля!

Девушка, правильно поняв и оценив ситуацию, пулей вылетает без купальника на это самое крыло и красиво прыгает с него в воду. В полёте, не успев выпрямить ноги, входит в море буквой "Г"...

КЛИЧКА: КРЕВЕТКА! Заслуженное погоняло!

Замполит, понимая, что на ходовом мостике не вся команда, быстро сообразил: есть ещё кто-то на корабле, около кого находится вторая часть экипажа.
Приказав стоять смирно и не пользоваться связью, каптри несётся в кубрик личного состава. Влетев туда на скорости 5G, видит вторую часть хардкора: девушку имеют во все щели остальная часть экипажа. Замполит схватился за сердце (карьера рухнет!).

ДЛЯ СПРАВКИ: Жилой кубрик на тральщике имеет прямой выход на верхнюю палубу (это в случае подрыва на мине) и он, люк, почти всегда открыт.

ТОРПЕДА, НА ВЫХОД!

Девушка тоже, быстро сообразив ситуацию, совсем голая, стремительно поднялась по вертикальному трапу на верхнюю палубу, и сиганула в воду, но на прямой траектории, ударившись пузиком об воду, аки торпеда, выпущенная из соответственного аппарата, Бля, (ребята божились), чесное слово, что это правда.

ПОГОНЯЛО ТОРПЕДА-оправдала!

Не моя эта история, но мне её рассказали парни, которым я доверил бы свою жизнь. Флотское братство! Кстати, с днём ВМФ!!!
Каспийская Флотилия - ФОРЕВЕ!

26

Поехала как-то Анка в Америку — на людей посмотреть,
себя показать. Возвращается — у трапа ее встречает
Петька. Она ему:
— Хелло, Питер!
Петька ей в ответ по морде. Анка:
— За что?!
— Это тебе за "хуйло", а за "пид@ра" дома получишь!

27

Насчет прилетов в Москву. Такая ситуация. Подлетаем. Полчаса кружим над городом. Приземляемся, открываются двери... трапа нет. Возвращаемся на места, слышим разговор пилота с аэропортом:
- Ребята, а почему трапа нет?
- А вы что, уже приземлились?

28

Посмотрел тут ролик про замерзшую собаку, почему то сразу вспомнил свою поездку в Якутию. Когда самолет уже зашел на посадку и было объявлено, что температура в Якутске -58 по цельсию, мой сосед как-то напрягся. Хотя все шесть часов полета беспрерывно мел мне пургу про то как ему надо съездить на Алдан где у него золотые дела по бизнесу. Самолет подрулил прямо к аэровокзалу, оставив нам для пробежки от трапа до здания метров пятьдесят-семьдесят. Это были тяжелые метры. Я вот не верил, что мороз может гудеть. Может. Зловещий сковывающий гул. Мы семенили к спасающему свету здания, хотя обмерзать начали еще на ступеньках трапа. Наши фигуры и движения напоминали мне пингвинов. Та же походка, те же похлопывания — главное выжить! Немножко согревшись у дверных обдувов, мой сосед по самолету рванул к кассе.
-Ты куда? - не понял я.
-В Москву!!! Этим же рейсом! - ужас еще стоял в его глазах.
-А как же Алдан, золото, бизнес? - все еще тупил я своими подмерзшими мозгами.
Он одарил меня таким взглядом, что вопросы отпали сами собой и породили сомнения, а не присоединится ли мне к нему, вот так же интенсивно распихивая очередь за билетом.
Когда мозги все же оттаяли, в них вернулась коммерческая мысль — туристы, вот лучший бизнес для Якутии. Полностью оплаченный тур, дней на пять-десять, с проживанием и питанием, все равно будет оканчиваться уже на трапе. Главное сделать трап разделенный наполовину — для выхода и сразу входа, а все сэкономленное уйдет в прибыль. И вряд ли кто-то будет возмущаться, ведь всегда можно сказать - Welcome в Якутию, господа! И контролировать чтобы они себя на этом трапе не передавили.

29

Авиакомпания "Юнайтед Эйр" чуть было не уволила одного чересчур веселого стюарда, который после приземления самолета и подачи трапа не нашел ничего более умного, чем объявить в салоне по громкой связи:
- ... По правилам нашей авиакомпании кто выходит последний - убирает самолет!
Чем вызвал настоящую панику среди пассажиров...

30

Американец, спускающийся с трапа самолета в Хитроу, при виде тумана:
— Фи, какая мерзкая погода! И долго здесь это еще будет продолжаться, вы не
знаете? Лондонец:
— Увы, сэр, ничего не могу сказать определенного. Я живу здесь только тридцать
пять лет.

31

Любое действие начинается с мотивации

Теплое море в облюбованной российскими туристами стране. Экскурсионный кораблик плавает среди скал, гид что-то втирает про то, что вода в этой бухте целебная, тут святая, а у соседнего острова дамбу наносила песком девушка в подоле платья, пытаясь перебраться на тот берег к возлюбленному. В общем, ничего нового. Море глубокое, цвет изумительный, дно далеко, а кораблик не причаливает близко, стоя на якоре. Народ спускается с трапа прямо в воду, а те, кто посмелее - ныряют прямо с борта. Внимание привлекала пара лет 28-30 - он уже нырнул с размаху и плавал вокруг кораблика, уговаривая подругу сделать так же, но "Я боюсь", "Тут высоко", "Страшно" и так далее, причем продолжается это все пару минут. В конце концов, в ход пошел железный аргумент - "Не прыгнешь - не женюсь!". Через 5 секунд бортик опустел и раздался "бульк", а еще через 5 секунд - громкий женский смех, который, казалось, начал идти еще из-под воды. Все-таки правильная мотивация - это больше половины дела:)

32

Чудо на Святой земле.

Сотрудники пограничной службы Израиля и пассажиры аэропорта имени Бен-Гурион стали свидетелями чуда, когда доставленный на машине скорой помощи от трапа самолета к пограничному контролю парализованный инвалид самостоятельно встал и пошел после непродолжительного опроса.

Как сообщает портал Walla, "скорая помощь" доставила к пункту пограничного контроля пару из Грузии, утверждавшую, что они являются тетей и племянником. По их словам, тетя привезла племянника на срочную операцию в больнице "Шиба".

Однако их поведение вызвало подозрение пограничников, укрепившееся после того, как проверка мобильного телефона "инвалида" показала, что с него удалены все данные, а при раздельном опросе "тетя" с "племянником" не смогли ничего рассказать друг о друге.

Кроме того, у них с собой была крупная сумма наличных, однако не был забронирован отель.

Внезапно выздоровевший "племянник" и его "тетя" были задержаны до выдворения из страны.

33

Защитник Ахрик Сократович Цвейба, поигравший в своё время аж в четырёх сборных: СССР, СНГ, Украины и России, рассказывает...
Как-то мой первый тренер Владимир Астамурович Шамба собрался в Москву. Билетов не было. Друзья пообещали помочь, приехали с ним в аэропорт Адлера. Выпили на дорожку. Решили подшутить - вместо московского рейса усадили в самолёт, который отправлялся в Архангельск. Дядя Вова сразу задремал. Открыл глаза, когда услышал голос стюардессы: "Через несколько минут мы совершим посадку в аэропорту города Архангельска". Спустился с трапа, дошёл до почтового отделения, отбил телеграмму: "Долетел нормально. Часто вспоминаю вашу маму".

34

Аэропорт. Пассажиры ждут у трапа посадку. Из самолета выходит уборщица, под мышкой стопка газет, которые она насобирала по сиденьям. Крик из толпы: Ну вот, все газеты собрала, что мы в полете читать будем?! Уборщица: Отче наш

35

Жена российского чиновника возвращается из Европы, муж встречает ее на служебной машине с мигалкой прямо у трапа самолета:
Из самолета появляется молодая красивая женщина в воздушном сарафане и в французской шапочке. Увидев стоящего мужа, радостно машет ему ручкой и сквозь шум работающих турбин кричит "Hello Piter".
Только она спускается с трапа, муж со всей дури бьет ее кулаком в глаз и говорит:
-Это тебе за Хайло, хет за шкирку и пинком затаскивает в машину "а дома ты у меня за пи...ра ответишь"!

37

Идет посадка на самолет. Возле трапа стоит крутейная стюардесса и собирает посадочные талоны.
Настала очередь эксгибициониста. Он подходит к дамочке и распахивает свое пальто.
Дамочка с отвращением смотрит и говорит:
-Сожалею, сэр! Но мне нужен весь талон, а не корешок!!!

38

Вчера я первый раз представил историю «Законов физики никто не отменял». Получил самые разные отклики. Отвечаю: ошибки буду устранять. А вот раздел «мемуары» для стариков заводить не надо. Ведь те молодые люди, которые публикуют истории из своей жизни, по сути, тоже пишут мемуары.
Писать короче не получается, короткий голый факт надо завернуть в обертку; так что букв получается много. Кому не нравится – пропускайте. Ну и еще одна история на ваш суд.

КРАХ И ВОЗРОЖДЕНИЕ ВОЕННОЙ КАРЬЕРЫ

История эта случилась теплым весенним вечером. Наша подводная лодка, по официальной терминологии середины 70-х годов - ракетный подводный крейсер стратегического назначения, стояла в удаленной бухте РТБ в ожидании погрузки ракет. Закончив дела, я вылез из прочного корпуса и спустился по трапу на плавкран, который стоял между нами и пирсом. Идти до следующего трапа, чтобы спуститься на пирс, было лень, и я спрыгнул на пирс прямо с палубы крана. Пирс был немного ниже крана, а расстояние до пирса было небольшое, так что прыжок не представлял никаких трудностей. Приземлившись на пирс, по привычке хлопнул себя по правой части своей «пятой точки»…
Этот жест был профессиональным – я тогда был командиром группы засекреченной связи, и в правом заднем кармане «РБ» (хлопчатобумажного костюма для подводников) у меня все время находилась большая связка ключей от стоек своей аппаратуры. Эта связка обувным шнурком была привязана к отверстию на клапане кармана. Привычка периодически проверять наличие ключей была обусловлена тем, что в узких местах внутри лодки можно было запросто оборвать шнурок и потерять ключи.
В этот раз разорвался не шнурок, а клапан кармана. И потеря ключей произошла в полете, так как при проверке на кране ключи еще были в кармане, а вот на пирсе – контрольный хлопок показал, что ключей уже нет.
С осознанием этого факта мир вокруг меня стал рушиться: исчезли весна и теплое солнышко, пропали даже звуки… В голове настала угрожающе звонкая тишина, а затем треск рассыпавшегося здания моей военной карьеры. Оно разрушалось как карточный домик – без всякой возможности что-либо исправить…
Всем военным понятно, что такое потеря секретных документов. В табели о рангах нарушений «потеря секретов» всегда была самым серьезным военным проступком, граничившим с преступлением. Далее стояли пьянство и проколы на женском фронте. Но, если последние выносились членами касты политработников на партсобрания, то происшествия с секретами разбирались суровыми сотрудниками «в застенках» КГБ. И хотя ключи от аппаратуры ЗАС не были секретными документами, потеря их была серьезнейшим проступком (для понимающих: гриф аппаратуры имел несколько букв).
В голове закрутились возможные сценарии разбирательств и выводов по дальнейшей службе. Ничего хорошего впереди не просматривалось. «Накрывалась медным тазом» предстоящая учеба на 6 Классах ВМФ - 10 месяцев обучения в Ленинграде с последующим назначением на вышестоящую должность. Вместо учебы и повышения светил перевод на заштатную береговую должность в какую-нибудь дальнюю «дыру», ну и, конечно же, ждало серьезное дисциплинарное наказание. И такое будущее не могло изменить даже извлечение ключей со дна морского, ведь проступок был совершен; как говорится, «факт налицо».
Через некоторое время, когда полностью и очень четко нарисовалась такая перспектива, на душе почему-то стало как-то очень спокойно… Что тут можно изменить?... Будь, что будет!
С возвращением спокойствия начали работать отключившиеся ранее органы чувств. В том числе включилась память, и начался анализ обстановки… Возник вопрос: «если ключи упали в воду, то почему не было слышно всплеска?». С этим вопросом возникла робкая надежда очень уж не хотелось второй раз переживать потерю, на этот раз безвозвратную…
Однако надежда на лучшее не подвела! Подойдя к краю пирса, я увидел, что связка ключей лежит на самом краю большого причального кранца. И хотя кранец был большого диаметра, любое небольшое волнение в бухте могло смять кранец и сбросить ключи. Медлить было нельзя! Но как добраться до ключей, ведь кранец был метра на два ниже пирса?
Вокруг уже собрался народ из экипажа, начались советы… Больше всего смущало возможное волнение моря и, как следствие, навал плавкрана на пирс. В таком случае кранец могло сплющить вместе с человеком, стоящим на нем. Положение патовое: спускаться на кранец – нельзя, подцеплять ключи очень рискованно, а быстро найти мощный магнит не получится! Да и где его искать? Ситуация «подвисала» прямо на глазах...
И тут один из молодых мичманов предложил взять его за ноги и спустить вниз головой. Обсудив предстоящую операцию, человек шесть или восемь взяли добровольца за ноги и «макнули» в щель между пирсом и бортом плавкрана. Операция заняла всего несколько секунд.
После спасения ключей, мир стал возвращаться на свое место: «жизнь стала налаживаться», а здание военной карьеры снова стало целым и годным для дальнейшего наращивания.
Хорошо то, что хорошо заканчивается! Народ из экипажа быстро отвлекся от этого небольшого приключения и забыл про него. Но для меня впечатления того вечера остаются свежими до сих пор…

39

Наверно не было дальневосточных моряков восьмидесятых, которые бы не слышали про чудесное питерское пиво тех лет. А из тех, кто попробовал, воспевали его все без исключения.

Питером наши моряки называли Петропавловск-Камчатский. Однажды повезло с ним познакомиться и мне. Я имею ввиду питерское пиво. Более того, оно первое со мной и поздоровалось.

Отслужив от полудня четырехчасовую вахту, мы втроем спрыгнули с трапа на причальную стенку и устремились к портовой проходной.
Сам Петропавловск кроме снежной вершины ничем не отличался от других соцреалистических портовых городишек, тем более зимой. Мы долго ехали по бесконечной улице вдоль побережья и скучно добрались до пункта назначения.

Неприметное, прямоугольное строение впустило нас внутрь, и немного согрев, пригласило к прилавку.
Столики в небольшом, сумрачном помещении были почти пусты, но очередь из страждущих к разливной колонке не иссякала. Наконец заполнив нашу канистру и две трехлитровые помощницы, мы вооружились пивными кружками и в предвкушении чуда уселись за стол.

Первая банка приблизилась к кромке оребренной пивной кружки, и уверенно наклонившись, устремила вниз мерцающий темным янтарем водопад. Увлекаемые потоком, почти невидимые пузырьки ударились о дно кружки и взорвавшись упругой белоснежной пеной устремились вверх, в самом конце нависнув над ее влажными боками. Ну не чудо?

- Поставь! - вдруг тихо, но очень проникновенно, донеслось из банки. Разливавший замер. Я поднял глаза.

Просвечиваясь сквозь банку прямо передо мной, в дверном проеме нарисовалось трое чуваков. Все примерно в одинаковых позах. Через мгновение связанные чем-то невидимым воедино фигуры, едва передвигая согнутые в коленях ноги, в полном молчании, медленно поплыли в нашу сторону.

Отмотанная чуть назад пленка рассказала бы непосвященным, как трое участников кампании по реализации свежеприобретенной национальной идеи - интенсивно скоротать зимний вечер за 4 рубля и 12 копеек, чуть было ее тут же не потеряли.

Бутылка выскользнула из рукава одного из адептов и ударилась о крыльцо прямо на входе в пивную. Она отстрелила первую ступень вместе с горлышком, треснула сеткой, и продолжая из последних сил удерживать содержимое, облокотилась на сугроб.

Поднимали бутылку втроем.
Они предстали перед нами в момент, когда озвучивали решающий этап спасения. И вот уже воедино склеив троицу общей идеей, потерпевшая торжественно приближалась к нам.

Мои спутники невольно раздвинулись. Грааль с «Русской» проплыл к столу, и бережно удерживаемый тремя парами рук, наклонился над початой банкой:

- Да-вай, - голосом немногословного медиума, вновь заговорило наше пиво.

Держащаяся до этого лишь силою мысли бутылка, испустив содержимое в банку, чуть скрипнула кусочками и безвольно рассыпалась на стол.
В миг просветленное пиво едва уловимым всполохом отразилась в глазах волшебника, хитро подмигнуло, и обведя нас ликующим взглядом камчатского ерша, протяжно пропело:
- Здо-рО-ва!

40

В продолжение историй, кто и как улетал в аэропорту. В советские времена. Внуково. Улететь в некоторых направлениях было очень сложно. Иногда невозможно. В это сейчас трудно поверить, но билет было не достать. Что мы (тогда студенты) придумали. Во Внуково рейсы на Сочи регистрировали и отправляли на 1 этаже и там была просто бешеная давка, даже с билетами иногда можно было не пробиться. Давились на посадку,на подсадку,по брони, по блату. Билетов в кассе на ближайшую неделю не было. Приехав в аэропорт, брали недорогой билет туда, куда было "на сегодня". Билет был необходим,чтобы пройти первый кордон и спецконтроль с просвечиванием. Сразу скажу,срабатывало только, если лететь без багажа,только с ручной кладью. Проходишь спецконтроль и пропадаешь в общий зал 1 этажа с давкой. Здесь же была лестница на 2 этаж в общий зал. Здесь давки не было никогда. Рейсы какие-то непопулярные здесь были. В некоторых выходах шла регистрация и посадка, а некоторые пустовали. Закрывались алюминиевые-стеклянные двери изнутри на какую-то хитрую аэрофлотовскую защелку.Эта защелка открывалась просто: к двери надо было прислониться и слегка дернуть. Застежка распахивалась. Спокойно заходишь в тамбур - там никого, рейс улетел, спускаешься по лестнице на 1 этаж, дверь на летное поле всегда была открыта. Перебегаешь к выходу,где стояла в ожидании автобуса толпа на сочинский рейс. Садишься в автобус и вместе с легальными пассажирами - к самолету. В Сочи тогда летали ИЛ-86-е, посадка в 3 трапа, народ валом валил обрадованный,что летит,бортпроводницы не сильно на трапе билеты проверяли. Скажешь им: "билеты-сзади-группой-летим" или "моя-девушка-ссоседнего-трапа-зашла,у-нее"... Прокатывало всегда. Прилетев в Сочи, бежал в кассу и успевал еще сдать билет и вернуть деньги обратно. Причем, срабатывало группой до 3 человек и неоднократно. Вопрос всегда был один. Откуда в самолете были свободные места, если в кассе билетов не было.

41

БЕЗ ГОРЯЧЕГО

Питер уже несколько дней расставлял большие и маленькие корабли вдоль своих набережных. Город готовился к военно-морскому параду.
На последнее свободное местечко впихнулся красивый и страшный корвет, совсем без окон и почти без дверей.
Швартовая команда в оранжевых жилетах уже сделала свое дело, выставила трап и пошла отдыхать.
С берега к кораблю сразу же подошли двое: красивый капитан-лейтенант в парадной форме и лопоухий матрос в промасленной робе.
Издали могло показаться, что матрос на руках держал ребенка, но это был совсем не ребенок, а какая-то мазутная железяка, очень похожая на автомобильный стартер.
Красивый капитан-лейтенант поприветствовал часового у трапа и попросил вызвать дежурного офицера.
Вскоре явился дежурный и выяснил, что незнакомцы желают видеть командира корабля.
Через четверть часа на палубу вышел сам командир, тоже капитан–лейтенант, он дал команду пропустить посетителей на борт, протянул руку незнакомому офицеру и спросил:

- Чем могу?

Гость в парадной форме превратился в приторную улыбку и сказал:

- С прибытием. Очень приятно познакомится, меня зовут Валерий Анатольевич, можно просто Валера. Давно хотел с вами вот так, с глазу на глаз, да все повода не было.
Я со вчерашнего дня вас тут пасу, кое-как дождался.

Командир корабля заметно напрягся:

- В смысле пасете? Зачем это?
- Да нет, я не так выразился. Дело в том, что я командир корвета «Решительный», точно такого же как и ваш. Мы там дальше «на стенке» стоим.
- А, да, видел, мимо проходили. Ну, что же, и мне приятно познакомиться. Так, чем могу?

Командир недоверчиво глянул на лопоухого матроса с железной чушкой.
А гость не переставал излучать радушие:

- Да видите ли, какое дело… а, кстати, мы с вами в прошлом году на учениях рубились, только - вы были за синюю группировку, а я за зеленую. Не помните? Вы еще подлодку, вроде, прикрывали.
- Да, было дело, только не прикрывал, а уничтожал. Так, собственно…
- А, чуть не забыл, я же вместе с вашим двоюродным братом Михаилом на классах учился. Отличный парень, теперь на Северном служит, не легко ему там приходится. Мы как раз вчера созванивались – это он сказал, что вы тоже должны прийти в Питер.

Командир напрягся еще больше:

- Да что, в самом деле, случилось? У Мишки все в порядке?
- Да, да, у него все отлично, велел передавать вам привет.
- Спасибо. И это все?

Гость почесал затылок белой перчаткой и, кивнув на своего лопоухого матроса с железякой, сказал:

- Не совсем все. Да, дипломатия – это явно не мое, попробую напрямик: понимаешь, из-за этого уродца мы уже три дня сидим без горячего.

Матрос заморгал длинными ресницами и, не поднимая головы, подал голос:

- Два дня, товарищ командир.
- Молчи, диверсант, задушу! Э, ты какого хрена меня позоришь? Приперся на чужой корабль в рабочем платье! Ладно, это потом.

Красивый офицер продолжил:

- Так вот – это тело, хотело что-то там отремонтировать и разобрало вот эту херню, а собрать не сумело. Теперь у нас на камбузе ничего не греется.
С утра и до ночи всем корветом пытаемся воткнуть ее на место. Никак, хоть убейся. Так я чего пришел? Раз наши корабли из одной серии, то и эта херня у нас должна быть одинаковая. Разреши моему диверсанту одним глазком глянуть - как она у вас там стоит. Не переживай, он руками ничего не тронет.

Командир облегченно хихикнул, с уважением глянул на железяку и ответил:

- Просто бальзам на душу, дождался, наконец-то и мой корабль стал образцовым. Ну, добро, я дам команду, пусть посмотрит. А если он и меня без горячего оставит? Больше ведь в Питере таких корветов нет.
- Не оставит.
- А если?
- Тогда можешь его пристрелить. Ну, а что еще с ним делать..?

42

Мужики, трое, собрались в Амстердам на 3 дня. В дьютифри прикупили, как полагается, 0,7, но таможня/охрана добро не дала - жидкости перевозить нельзя. Ну, не выливать же! Большую часть бутылки выпил один из них и, сев в кресло самолёта, тотчас уснул.
Вылет задерживался и задерживался, прошло несколько часов, предложили пассажирам пройти на другой борт.
Друзья спящего растормошили, повели к выходу. С трапа он увидел надпись "Шереметьево-2" и с сожалением изрёк:
- Надо же, 3 дня в Амстердаме, а ничего не помню.

43

Флотская история2. Про заморских гостей и зарплату лейтенанта.
Место действия - г. Владивосток. 1994 год.
Одно время, в порт Владивостока ежегодно на протяжении 5-6 лет заходил с дружественным визитом Десантно-вертолетный корабль-док USS Dubuque ВМС США. Это было незабываемым событием для жителей города и военных каждый раз когда он приходил. На пирсе 33-го "придворного" причала, прямо напротив штаба ТОФ, жителями организовывалась стихийная ярмарка по продаже советской военной амуниции и символики, формы одежды, матрешек с балалайками и подобной туристической ерунды для америкосов. Военные же при этом, как всегда, проводили строевые смотры и оргпериоды, усиливали и поднимали бдительности с боеготовностями, нас собирали на воспитательные (партия КПСС к тому времени развалилась) беседы о мерах по пресечению и недопущению, моральном облике российского офицерства и прочее и прочее и прочее... В общем, жители получали дополнительный доход, некоторые молодые жительницы умудрялись получить ночку-другую увлекательных приключений с вероятным противником, военные же получали как всегда очередной геморрой, связанный с приходом в порт супостатов.
Визит длился неделю, иногда более. И если поначалу все было нервно и строго (у военных естественно), то к концу визита страсти поутихали и в общем-то жить было можно.
Во время такого визита я, будучи молодым перспективным лейтенантом, начальником химической службы в береговой учебке (ох, не зря военная поговорка гласит: полк без химика, что деревня без дурака), по оказии находился во Владивостоке по делам службы. Dubuque стоял у пирса со всеми флагами рассвечивания, у трапа вахта из негров морпехов, на палубе два двухвинтовых невиданных доселе вертолета. Красота!
Дело в том, что в то время мост на о. Русский еще не построили, а рейсовый катер до моего поселка на нем ходил три раза в сутки. И я, освободившись от дел службы, праздно шатался недалеко от вокзала морских прибрежных сообщений в ожидании катера. До отхода катера было еще часа четыре, и по счастливой (а как же ее еще назвать) случайности я встретил своего сослуживца, который тоже находился в городе по делам. Дима, так звали этого здоровенного лейтенанта - выпускника тылового училища, был тоже молодым и тоже, как и я, был не чужд попить пивка (с водочкой естественно) в какой-нибудь недорогой городской забегаловке. Дабы скрасить время ожидания, мы решили посетили несколько таких питейных заведений, периодически выпивая то по 100 гр. водки, то по 0,5 пива. Таким незатейливым образом мы добрались до очередной тошниловки на улице Светланской (бывшей Ленина). Хотя в нас сидело уже довольно приличное количество горячительного, молодой организм требовал добавки.
С порога нас ожидал сюрприз. Точнее, целых 5 сюрпризов в лице военнослужащих ВМС США в звании от рядового до штаб-сержанта. Они сидели за круглым столиком и потягивали баночное (0,33 хольстен, как щас помню) пиво, заедая какими-то чипсами. Увидев нас, они в один голос дружелюбно закричали: "..Oh! Russian officers! Come and join us!!!..." (о! русские офицеры! Давайте к нам!) Видно, им было весело и захотелось дополнить веселье неформальным общением с вероятным противником. Так как в нас уже плескалось литра по два пива и грамм по 300 водки, предложение присоединиться к американскому застолью было принято мгновенно. Перемежая ломанный английский с исконно русскими идиомами, мы подсели к американцам и с удивлением обнаружили, что на столе только пиво, и его мало, и нам стало грустно. Я предложил выпить за знакомство русской водки. Поначалу америкосы немного сопротивлялись, но увидев нашу настойчивость, и поняв что "на халяву", согласились. Нарисовалась официантка, и мы (с барского плеча) заказали литр нашей водки "для начала". Увидев емкость на столе, американцы предприняли вторую попытку отказаться, но повторно претерпели неудачу. Ну действительно, что такое для взрослого мужика меньше 150 гр на человека? Слезы! Веселье продолжалось, разговор стал веселее и непринужденнее, и в пылу разговора Дима спросил у штаб-сержанта (здоровенного негра Джона, неплохо говорящего по-русски - сказал, что бабка из революционной России уехала, поэтому и говорит) сколько получает рядовой морпех на их корабле. Получив в ответ какую-то сумму с уточнением - в неделю, наш мозг из-за количества выпитого уже не смог преобразовать эту цифру в месячное жалование. Морпех (тоже уже изрядно теплый) достал калькулятор и минуту понажимав кнопки, показал нам результат вычислений. Получилось немногим более 1 300 USD в месяц. Мы почтительно покивали головами, пробормотав "неплохо, неплохо". Джон оказался любопытным парнем и спросил сколько получает лейтенант русского флота. Я ответил - 100 долларов. Заметьте, я даже немного приукрасил, потому как в то время зарплата лейтенанта немного до 100 не дотягивала. Джон улыбнулся в ответ и переспросил - в день? Я отрицательно покачал головой. В неделю!? Лицо у Джона потеряло улыбку. В месяц, ответил я. Повисла пауза. Американцы сидели, выкатив глаза с недоуменными лицами. Где-то секунд через 10 Джон начал улыбаться, потом захихикал, а потом закатились все американцы. Увидев наши возмущенные лица, Джон прокомментировал: я понял, вы не хотите выдавать! Это у вас военная тайна!!!
Теперь настал черед биться в истерике нам!!! Мы ржали как ненормальные и никак не могли остановиться... Сознание того, что вероятный противник посчитал нашу зарплату шуткой, вылилось в пьяный гомерический хохот...
Расставались мы с объятьями и пожеланиями никогда не стрелять друг в друга. Нормальные кстати парни оказались, малость не крепкими к алкоголю, но что с них взять... одно слово - америкосы :))))

44

Не моё.

ПОТРЯСАЮЩАЯ ИСТОРИЯ

Это серое, ничем не примечательное здание на Старой площади в Москве редко привлекало внимание проезжающих мимо. Настоящее зрелище ожидало их после поворотов направо и трех минут езды – собор Василия Блаженного, Красная площадь и, конечно же, величественный и легендарный Кремль. Все знали – одна шестая часть земной суши, именуемая СССР, управлялась именно отсюда.
Все немного ошибались.
Нет, конечно же, высокие кабинеты были и в Кремле, но, по-настоящему рулили Советской империей те, кто помещался в том самом сером здании на Старой площади – в двух поворотах и трех минутах езды.
И именно здесь помещался самый главный кабинет страны, кабинет генерального секретаря ЦК КПСС, и в данный исторический момент, а именно ранней весной 1966 года, в нем хозяйничал Леонид Брежнев.
Сегодня в коридорах этого серого здания царила непривычная суета. Можно даже сказать – переполох. Понукаемая нетерпеливыми окриками генсека, партийно-чиновничья рать пыталась выполнить одно-единственное, но срочное задание.
Найти гражданина СССР Армада Мишеля.
Всё началось с утра. Генсеку позвонил взволнованный министр иностранных дел и в преддверии визита в СССР президента Французской Республики генерала Шарля де Голля доложил следующее. Все службы к встрече готовы. Все мероприятия определены. Час назад поступил последний документ – от протокольной службы президента Франции, и это тоже часть ритуала, вполне рутинный момент. Но один, третий по счету, пункт протокола вызвал проблему. Дело в том, что высокий гость выразил пожелания, чтобы среди встречающих его в Москве, причем непосредственно у трапа, находился его ДРУГ и СОРАТНИК (именно так) Армад Мишель (смотри приложенную фотографию), проживающий в СССР.
- Ну и что? – спокойно спросил генсек. – В чем проблема-то?
- Нет такого гражданина в СССР, - упавшим голосом ответствовал министр. – Не нашли, Леонид Ильич.
- Значит, плохо искали, - вынес приговор Брежнев.
После чего бросил трубку, нажал какую-то кнопку и велел поискать хорошо.
В первые полчаса Армада Мишеля искали единицы, во вторые полчаса – десятки.
Спустя еще три часа его искали уже тысячи. Во многих похожих зданиях. В республиках, краях и областях.
И вскоре стало ясно: Армад Мишель – фантом.
Ну не было, не было в СССР человека с таким именем и фамилией. Уж если весь КГБ стоит на ушах и не находит человека, значит его просто нет. Те, кто успел пожить в СССР, понимают – о чем я.
Решились на беспрецедентное – позвонили в Париж и попросили повторить 3-й пункт протокола.
Бесстрастная лента дипломатической связи любезно повторила – АРМАД МИШЕЛЬ.
Забегая вперед, замечу – разумеется, французский лидер не мог не знать, под какими именно именем и фамилией проживает в СССР его друг и соратник. Он вполне намеренно спровоцировал эти затруднения. Это была маленькая месть генерала. Не за себя, конечно. А за своего друга и соратника.
А на Старой площади тем временем назревал скандал. И во многих других адресах бескрайнего СССР – тоже.
И тут мелькнула надежда. Одна из машинисток серого здания не без колебаний сообщила, что года три назад ей, вроде, пришлось ОДИН раз напечатать эти два слова, и что тот документ предназначался лично Никите Хрущеву – а именно он правил СССР в означенном 1963-м году.
Сегодня нажали бы на несколько кнопок компьютера и получили бы результат.
В 66-м году десятки пар рук принялись шерстить архивы, но результата не получили.
Параллельно с машинисткой поработали два узко профильных специалиста. И она вспомнила очень существенное – кто именно из Помощников Хрущева поручал ей печатать тот документ. (Это была очень высокая должность, поэтому Помощники генсеков писались с большой буквы).
По игре случая этот самый Помощник именно сегодня отрабатывал свой последний рабочий день в этой должности.
Пришедший к власти полтора года назад Брежнев выводил хрущевские кадры из игры постепенно, и очередь этого Помощника наступила именно сегодня.
Ринулись к помощнику, который ходил по кабинету и собирал свои вещи. Помощник хмуро пояснил, что не работал по этому документу, а лишь выполнял поручение Хрущева, и только тот может внести в это дело какую-то ясность. Помощнику предложили срочно поехать к Хрущеву, который безвыездно жил на отведенной ему даче. Помощник категорически отказался, но ему позвонил сам генсек и намекнул, что его служебная карьера вполне может претерпеть еще один очень даже интересный вираж.
Спустя два часа Помощник сидел в очень неудобной позе, на корточках, перед бывшим главой компартии, который что-то высаживал на огородной грядке. Вокруг ходили плечистые молодые люди, которые Хрущева не столько охраняли, сколько сторожили.
72-летний Хрущев вспомнил сразу. Ну, был такой чудак. Из Азербайджана. Во время войны у французов служил, в партизанах ихних. Так вот эти ветераны французские возьми и пошли ему аж сто тысяч доллАров. (Ударение Хрущева – авт.). А этот чудак возьми и откажись. Ну, я и велел его доставить прямо ко мне. И прямо так, по партийному ему сказал: нравится, мол, мне, что ты подачки заморские не принимаешь. Но, с другой стороны, возвращать этим капиталистам деньги обидно как-то. А не хочешь ли ты, брат, эту сумму в наш Фонд Мира внести? Вот это будет по-нашему, по-советски!
- И он внес? – спросил Помощник.
- Даже кумекать не стал, - торжествующе сказал Хрущев. – Умел я все ж таки убеждать. Не то, что нынешние. Короче, составили мы ему заявление, обедом я его знатным угостил, за это время нужные документы из Фонда Мира привезли, он их подписал и вся недолга. Расцеловал я его. Потому как, хоть и чудак, но сознательный.
Помощник взглянул на часы и приступил к выполнению основной задачи.
- Так это ж кличка его партизанская была, - укоризненно пояснил Хрущев. – А настоящее имя и фамилия у него были – без поллитра не то, что не запомнишь – не выговоришь даже.
Помощник выразил сожаление.
А Хрущев побагровел и крякнул от досады.
- А чего я тебе про Фонд Мира талдычу? Финансовые документы-то не на кличку ведь составляли! – Он взглянул на своего бывшего Помощника и не удержался. – А ты, я смотрю, как был мудак мудаком, так и остался.
Спустя четверть часа в Фонде Мира подняли финансовую отчетность.
Затем пошли звонки в столицу советского Азербайджана – Баку.
В Баку срочно организовали кортеж из нескольких черных автомобилей марки «Волга» и отрядили его на север республики – в город Шеки. Там к нему присоединились авто местного начальства. Скоро машины съехали с трассы и по ухабистой узкой дороге направились к конечной цели – маленькому селу под названием Охуд.
Жители села повели себя по-разному по отношению к этой автомобильной экспансии. Те, что постарше, безотчетно испугались, а те, что помладше, побежали рядом, сверкая голыми пятками.
Время было уже вечернее, поэтому кортеж подъехал к небольшому скромному домику на окраине села – ведь теперь все приехавшие знали, кого именно искать.
Он вышел на крыльцо. Сельский агроном (рядовая должность в сельскохозяйственных структурах – авт.) сорока семи лет от роду, небольшого роста и, что довольно необычно для этих мест, русоволосый и голубоглазый.
Он вышел и абсолютно ничему и никому не удивился. Когда мы его узнаем поближе, мы поймем, что он вообще никогда и ничему не удивляется – такая черта натуры.
Его обступили чиновники самого разного ранга и торжественно объявили, что агроном должен срочно ехать в Баку, а оттуда лететь в Москву, к самому товарищу Брежневу. На лице агронома не дрогнул ни один мускул, и он ответил, что не видит никакой связи между собой и товарищем Брежневым, а вот на работе – куча дел, и он не может их игнорировать. Все обомлели, вокруг стали собираться осмелевшие сельчане, а агроном вознамерился вернуться в дом. Он уже был на пороге, когда один из визитеров поумнее или поинформированнее остальных, вбросил в свою реплику имя де Голля и связно изложил суть дела.
Агроном повернулся и попросил его поклясться.
Тот поклялся своими детьми.
Этой же ночью сельский агроном Ахмедия Джабраилов (именно так его звали в миру), он же один из самых заметных героев французского Сопротивления Армад Мишель вылетел в Москву.
С трапа его увезли в гостиницу «Москва», поселили в двухкомнатном номере, дали на сон пару часов, а утром увезли в ГУМ, в двухсотую секцию, которая обслуживала только высшее руководство страны, и там подобрали ему несколько костюмов, сорочек, галстуков, обувь, носки, запонки, нижнее белье, плащ, демисезонное пальто и даже зонтик от дождя. А затем все-таки повезли к Брежневу.
Генсек встретил его, как родного, облобызал, долго тряс руку, сказал несколько общих фраз, а затем, перепоручив его двум «товарищам», посоветовал Ахмедии к ним прислушаться.
«Товарищи» препроводили его в комнату с креслами и диванами, уселись напротив и предложили сельскому агроному следующее. Завтра утром прибывает де Голль. В программу его пребывания входит поездка по стране.
Маршрут согласован, но может так случиться, что генерал захочет посетить малую родину своего друга и соратника – село Охуд. В данный момент туда проводится асфальтовая дорога, а дополнительно предлагается вот что (на стол перед Ахмедией легла безупречно составленная карта той части села, где находился его домик). Вот эти вот соседские дома (5 или 6) в течение двух суток будут сравнены с землей. Живущих в них переселят и поселят в более благоустроенные дома. Дом агронома наоборот – поднимут в два этажа, окольцуют верандой, добавят две пристройки, а также хлев, конюшню, просторный курятник, а также пару гаражей – для личного трактора и тоже личного автомобиля. Всю эту территорию огородят добротным забором и оформят как собственность семьи Джабраиловых. А Ахмедие нужно забыть о том, что он агроном и скромно сообщить другу, что он стал одним из первых советских фермеров. Все это может быть переделано за трое суток, если будет соблюдена одна сущая мелочь (на этом настоял Леонид Ильич), а именно – если Ахмедия даст на оное свое согласие.
Агроном их выслушал, не перебивая, а потом, без всякой паузы, на чистом русском языке сказал:
- Я ничего не услышал. А знаете – почему?
- Почему? – почти хором спросили «товарищи».
- Потому что вы ничего не сказали, - сказал Ахмедия.
«Товарищи» стали осознавать сказанное, а он встал и вышел из комнаты.
Встречающие высокого гостя, допущенные на летное поле Внуково-2, были поделены на две группы. Одна – высокопоставленная, те, которым гость должен пожать руки, а другая «помельче», она должна была располагаться в стороне от трапа и махать гостю руками. Именно сюда и задвинули Ахмедию, и он встал – с самого дальнего края. Одетый с иголочки, он никакой физической неловкости не ощущал, потому что одинаково свободно мог носить любой род одежды – от военного мундира до смокинга и фрачной пары, хотя последние пятнадцать лет носил совершенно другое.
Когда высокая, ни с какой другой несравнимая, фигура де Голля появилась на верхней площадке трапа, лицо Ахмедии стало покрываться пунцовыми пятнами, что с ним бывало лишь в мгновения сильного душевного волнения – мы еще несколько раз встретимся с этим свойством его физиологии.
Генерал сбежал по трапу не по возрасту легко. Теплое рукопожатие с Брежневым, за спинами обоих выросли переводчики, несколько общих фраз, взаимные улыбки, поворот генсека к свите, сейчас он должен провести гостя вдоль живого ряда встречающих, представить их, но что это? Де Голль наклоняется к Брежневу, на лице генерала что-то вроде извинения, переводчик понимает, что нарушается протокол, но исправно переводит, но положение спасает Брежнев. Он вновь оборачивается к гостю и указывает ему рукой в сторону Ахмедии, через мгновение туда смотрят уже абсолютно все, а де Голль начинает стремительное движение к другу, и тот тоже – бросается к нему. Они обнимаются и застывают, сравнимые по габаритам с доном Кихотом и Санчо Панса. А все остальные, - или почти все, - пораженно смотрят на них.
Ахмедию прямо из аэропорта увезут в отведенную де Голлю резиденцию – так пожелает сам генерал. Де Голль проведет все протокольные мероприятия, а вечернюю программу попросит либо отменить либо перенести, ибо ему не терпится пообщаться со своим другом.
Де Голль приедет в резиденцию еще засветло, они проведут вместе долгий весенний вечер.
Именно эта встреча и станет «базовой» для драматургии будущего сценария. Именно отсюда мы будем уходить в воспоминания, но непременно будем возвращаться обратно.
Два друга будут гулять по зимнему саду, сидеть в уютном холле, ужинать при свечах, расстегнув постепенно верхние пуговицы сорочек, ослабив узлы галстука, избавившись от пиджаков, прохаживаться по аллеям резиденции, накинув на плечи два одинаковых пледа и при этом беседовать и вспоминать.
Воспоминания будут разные, - и субъективные, и авторские, - но основной событийный ряд сценария составят именно они.
Возможно, мы будем строго придерживаться хронологии, а может быть и нет. Возможно, они будут выдержаны в едином стилистическом ключе, а может быть и нет. Всё покажет будущая работа.
А пока я вам просто и вкратце перечислю основные вехи одной человеческой судьбы. Если она вызовет у вас интерес, а может и более того – удивление, то я сочту задачу данной заявки выполненной.
Итак, судите сами.

Повторяю, перед вами – основный событийный ряд сценария.
Вы уже знаете, где именно родился и вырос наш герой. В детстве и отрочестве он ничем кроме своей внешности, не выделялся. Закончил сельхозтехникум, но поработать не успел, потому что началась война.
Записался в добровольцы, а попав на фронт, сразу же попросился в разведку.
- Почему? – спросили его.
- Потому что я ничего не боюсь, – ответил он, излучая своими голубыми глазами абсолютную искренность.
Его осмеяли прямо перед строем.
Из первого же боя он вернулся позже всех, но приволок «языка» - солдата на голову выше и в полтора раза тяжелее себя.
За это его примерно наказали – тем более, что рядовой немецкой армии никакими военными секретами не обладал.
От законных солдатских ста грамм перед боем он отказался.
- Ты что – вообще не пьешь? - поинтересовались у него.
- Пью, – ответил он. – Если повод есть.
Любви окружающих это ему не прибавило.
Однажды его застали за углубленным изучением русско-немецкого словаря.
Реакция была своеобразная:
- В плен, что ли, собрался?
- Разведчик должен знать язык врага, – пояснил он.
- Но ты же не разведчик.
- Пока, – сказал он.
Как-то он пересекся с полковым переводчиком и попросил того объяснить ему некоторые тонкости немецкого словосложения, причем просьбу изложил на языке врага. Переводчик поразился его произношению, просьбу удовлетворил, но затем сходил в штаб и поделился с нужными товарищами своими сомнениями. Биографию нашего героя тщательно перелопатили, но немецких «следов» не обнаружили. Но, на всякий случай, вычеркнули его фамилию из списка представленных к медали.
В мае 1942 года в результате безграмотно спланированной военной операции, батальон, в котором служил наш герой, почти полностью полег на поле боя. Но его не убило. В бессознательном состоянии он был взят в плен и вскоре оказался во Франции, в концлагере Монгобан. Знание немецкого он скрыл, справедливо полагая, что может оказаться «шестеркой» у немцев.

Почти сразу же он приглянулся уборщице концлагеря француженке Жанетт. Ей удалось уговорить начальство лагеря определить этого ничем не примечательного узника себе в помощники. Он стал таскать за ней мусор, а заодно попросил её научить его французскому языку.
- Зачем это тебе? – спросила она.
- Разведчик должен знать язык союзников, – пояснил он.
- Хорошо, – сказала она. – Каждый день я буду учить тебя пяти новым словам.
- Двадцать пяти, – сказал он.
- Не запомнишь. – засмеялась она.
Он устремил на неё ясный взгляд своих голубых глаз.
- Если забуду хотя бы одно – будешь учить по-своему.
Он ни разу не забыл, ни одного слова. Затем пошла грамматика, времена, артикли, коих во французском языке великое множество, и через пару месяцев ученик бегло болтал по-французски с вполне уловимым для знатоков марсельским выговором (именно оттуда была родом его наставница Жанетт).
Однажды он исправил одну её стилистическую ошибку, и она даже заплакала от обиды, хотя могла бы испытать чувство гордости за ученика – с женщинами всего мира иногда случается такое, что ставит в тупик нас, мужчин.
А потом он придумал план – простой, но настолько дерзкий, что его удалось осуществить.
Жанетт вывезла его за пределы лагеря – вместе с мусором. И с помощью своего племянника отправила в лес, к «маки» (французским партизанам – авт.)
Своим будущим французским друзьям он соврал лишь один – единственный раз. На вопрос, кем он служил в советской армии, он ответил, не моргнув ни одним голубым глазом:
- Командиром разведотряда.
Ему поверили и определили в разведчики – в рядовые, правда. Через четыре ходки на задания его назначили командиром разведгруппы. Ещё спустя месяц, когда он спустил под откос товарняк с немецким оружием, его представили к первой французской награде. Чуть позже ему вручили записку, собственноручно написанную самоназначенным лидером всех свободных французов Шарлем де Голлем. Она была предельно краткой: «Дорогой Армад Мишель! От имени сражающейся Франции благодарю за службу. Ваш Шарль де Голль». И подпись, разумеется.
Кстати, о псевдонимах. Имя Армад он выбрал сам, а Мишель – французский вариант имени его отца (Микаил).
Эти два имени стали его основным псевдонимом Но законы разведслужбы и конспирации обязывали иногда менять даже ненастоящие имена.
История сохранила почти все его остальные псевдонимы – Фражи, Кураже, Харго и даже Рюс Ахмед.

Всё это время наш герой продолжал совершенствоваться в немецком языке, обязав к этому и своих разведчиков. Это было нелегко, ибо французы органически не переваривали немецкий. Но ещё сильнее он не переваривал, когда не исполнялись его приказы.
И вскоре он стал практиковать походы в тыл врага – малыми и большими группами, в формах немецких офицеров и солдат. Особое внимание уделял немецким документам – они должны были быть без сучка и задоринки. Задания получал от своих командиров, но планировал их сам. И за всю войну не было ни одного случая, чтобы он сорвал или не выполнил поставленной задачи.
Однажды в расположение «маки» привезли награды. И он получил свой первый орден – Крест за добровольную службу.
Через два дня в форме немецкого капитана он повел небольшую группу разведчиков и диверсантов на сложное задание – остановить эшелон с 500 французскими детьми, отправляемыми в Германию, уничтожить охрану поезда и вывести детей в лес. Задание артистично и с блеском было выполнено, но себя он не уберег – несколько осколочных ранений и потеря сознания. Он пролежал неподалеку от железнодорожного полотна почти сутки. В кармане покоились безупречно выполненные немецкие документы, а также фото женщины с двумя русоволосыми детьми, на обороте которого была надпись: «Моему дорогому Хайнцу от любящей Марики и детей». Армад Мишель любил такие правдоподобные детали. Он пришел в себя, когда понял, что найден немцами и обыскивается ими.
- Он жив, – сказал кто –то.
Тогда он изобразил бред умирающего и прошептал что–то крайне сентиментальное типа:
- Дорогая Марика, ухожу из этой жизни с мыслью о тебе, детях, дяде Карле и великой Германии.
В дальнейшем рассказ об этом эпизоде станет одним из самых любимых в среде партизан и остальных участников Сопротивления. А спустя два года, прилюдно, во время дружеского застолья де Голль поинтересуется у нашего героя:
- Послушай, всё время забываю тебя спросить – почему ты в тот момент приплел какого–то дядю Карла?
Армад Мишель ответил фразой, вызвавшей гомерический хохот и тоже ставшей крылатой.
- Вообще–то, - невозмутимо сказал он, - я имел в виду Карла Маркса, но немцы не поняли.

Но это было потом, а в тот момент нашего героя погрузили на транспорт и отправили в немецкий офицерский госпиталь. Там он быстро пошел на поправку и стал, без всякого преувеличения, любимцем всего своего нового окружения. Правда, его лицо чаще обычного покрывалось пунцовыми пятнами, но только его истинные друзья поняли бы настоящую причину этого.
Ну а дальше произошло невероятное. Капитана немецкой армии Хайнца – Макса Ляйтгеба назначили ни много, ни мало – комендантом оккупированного французского города Альби. (Ни здесь, ни до, ни после этого никаких драматургических вывертов я себе не позволяю, так что это – очередной исторический факт – авт.)
Наш герой приступил к выполнению своих новых обязанностей. Связь со своими «маки» он наладил спустя неделю. Результатом его неусыпных трудов во славу рейха стали регулярные крушения немецких поездов, массовые побеги военнопленных, - преимущественно, советских, - и масса других диверсионных актов. Новый комендант был любезен с начальством и женщинами и абсолютно свиреп с подчиненными, наказывая их за самые малейшие провинности. Спустя полгода он был представлен к одной из немецких воинских наград, но получить её не успел, ибо ещё через два месяца обеспокоенный его судьбой де Голль (генерал понимал, что сколько веревочке не виться…) приказал герру Ляйтгебу ретироваться.
И Армад Мишель снова ушел в лес, прихватив с собой заодно «языка» в высоком чине и всю наличность комендатуры.
А дальше пошли новые подвиги, личное знакомство с де Голлем, и – победный марш по улицам Парижа. Кстати, во время этого знаменитого прохода Армад Мишель шел в третьем от генерала ряду. Войну он закончил в ранге национального Героя Франции, Кавалера Креста за добровольную службу, обладателя Высшей Военной Медали Франции, Кавалера высшего Ордена Почетного Легиона. Венчал всё это великолепие Военный Крест – высшая из высших воинских наград Французской Республики.
Вручая ему эту награду, де Голль сказал:
- Теперь ты имеешь право на военных парадах Франции идти впереди Президента страны.
- Если им не станете вы, мой генерал, - ответил Армад Мишель, намекая на то, что у де Голля тоже имелась такая же награда.
- Кстати, нам пора перейти на «ты», – сказал де Голль.
К 1951-му году Армад Мишель был гражданином Франции, имел жену-француженку и двух сыновей, имел в Дижоне подаренное ему властями автохозяйство (небольшой завод, по сути) и ответственную должность в канцелярии Президента Шарля де Голля.
И именно в этом самом 1951-м году он вдруг вознамерился вернуться на Родину, в Азербайджан. (читай – в СССР).
Для тех, кто знал советские порядки, это выглядело, как безумие.
Те, кто знали Армада Мишеля, понимали, что переубеждать его – тоже равносильно безумию.
Де Голль вручил ему на прощание удостоверение почетного гражданина Франции с правом бесплатного проезда на всех видах транспорта. А спустя дней десять дижонское автопредприятие назвали именем Армада Мишеля.
В Москве нашего Героя основательно потрясло МГБ (Бывшее НКВД, предтеча КГБ - авт.) Почему сдался в плен, почему на фото в форме немецкого офицера, как сумел совершить побег из Концлагеря в одиночку и т.д. и т.п. Репрессировать в прямом смысле не стали, отправили в родное село Охуд и велели его не покидать. Все награды, письма, фото, даже право на бесплатный проезд отобрали.
В селе Охуд его определили пастухом. Спустя несколько лет смилостивились и назначили агрономом.
В 1963-м году вдруг вывезли в Москву. Пресловутые сто тысяч, беседа и обед с Хрущевым, отказ от перевода в пользу Фонда мира. Хрущев распорядился вернуть ему все личные документы и награды.
Все, кроме самой главной – Военного Креста. Он давно был экспонатом Музея боевой Славы. Ибо в СССР лишь два человека имели подобную награду – главный Творец Советской Победы Маршал Жуков и недавний сельский пастух Ахмедия Джабраилов.
Он привез эти награды в село и аккуратно сложил их на дно старого фамильного сундука.
А потом наступил 66-й год, и мы вернулись к началу нашего сценария.
Точнее, к той весенней дате, когда двое старых друзей проговорили друг с другом весь вечер и всю ночь.
Руководитель одной из крупных европейский держав и провинциальный сельский агроном.
Наш герой не стал пользоваться услугами «товарищей». Он сам уехал в аэропорт, купил билет и отбыл на родину.
Горничная гостиницы «Москва», зашедшая в двухкомнатный «полулюкс», который наш герой занимал чуть менее двух суток, была поражена. Постоялец уехал, а вещи почему-то оставил. Несколько костюмов, сорочек, галстуков, две пары обуви. Даже нижнее белье. Даже заколки. Даже зонт для дождя.
Спустя несколько дней, агронома «повысят» до должности бригадира в колхозе.
А через недели две к его сельскому домику вновь подъедут автомобили, в этот раз – всего два. Из них выйдут какие–то люди, но на крыльцо поднимется лишь один из них, мужчина лет пятидесяти, в диковинной военный форме, которую в этих краях никогда не видели.
Что и можно понять, потому что в село Охуд никогда не приезжал один из руководителей министерства обороны Франции, да ещё в звании бригадного генерала, да ещё когда–то близкий друг и подчиненный местного колхозного бригадира.
Но мы с вами его узнаем. Мы уже встречались с ним на страницах нашего сценария (когда он будет полностью написан, разумеется).
Они долго будут обниматься, и хлопать друг друга по плечам. Затем войдут в дом. Но прежде чем сесть за стол, генерал выполнит свою официальную миссию. Он вручит своему соратнику официальное письмо президента Франции с напоминанием, что гражданин СССР Ахмедия Микаил оглу (сын Микаила – авт.) Джабраилов имеет право посещать Францию любое количество раз и на любые сроки, причем за счет французского правительства.
А затем генерал, - нет, не вручит, а вернет, - Армаду Мишелю Военный Крест, законную наградную собственность героя Французского Сопротивления.
Ну и в конце концов они сделают то, что и положено делать в подобных случаях – запоют «Марсельезу».
В стареньком домике. На окраине маленького азербайджанского села.
Если бы автор смог бы только лишь на эти финальные мгновения стать режиссером фильма, то он поступил бы предельно просто – в сопровождении «Марсельезы» покинул бы этот домик через окно, держа всё время в поле зрения два силуэта в рамке этого окна и постепенно впуская в кадр изумительную природу Шекинского района – луга, леса, горы, - а когда отдалился бы на очень-очень большое расстояние, вновь стал бы автором и снабдил бы это изображение надписями примерно такого содержания:
Армад Мишель стал полным кавалером всех высших воинских наград Франции.
Ахмедия Джабраилов не получил ни одной воинской награды своей родины – СССР.
В 1970-м году с него был снят ярлык «невыездного», он получил возможность ездить во Францию и принимать дома своих французских друзей.
Прошагать на военных парадах Франции ему ни разу не довелось.
В 1994-м году, переходя дорогу, он был насмерть сбит легковым автомобилем, водитель которого находился в состоянии легкого опьянения. Во всяком случае, так было указано в составленном на месте происшествия милицейском протоколе.

45

Первый придуманный удачный анекдот, как и первая любовь, запоминается на всю жизнь.
Был у нас капитан парохода по фамилии Бобырь и завел он себе любовницу Галю.
Галя была простой буфетчицей, самая низкая должность на камбузе, да и на всём пароходе. И поняла Галя, что теперь её карьера должна пойти в гору и не без помощи капитана.
И после одной прекрасно проведенной с Бобырём ночи, Галина вдруг стала сразу шеф-поваром или по-простому шефиней. Неплохо готовивший шеф-повар превратился во второго повара, ну а второй повар стал буфетчиком. Причем зарплаты поваров тоже, и очень существенно, понизились. И превратился наш камбуз из простого в мятежно-революционный, так как все повара мечтали свергнуть Галю с её новой должности. Повара понимали, что против Гали с капитаном особо не попрёшь, посреди океана жаловаться тоже некому, значит надо было завоевать поддержку масс, т.е. экипажа и скомпрометировать новую шефиню. Поэтому готовить стали не просто несъедобные вещи, а неперевариваемые даже стальными моряцкими желудками. Свежеиспеченным хлебом можно было забивать железобетонные сваи, в супе плавали не только остатки кораблекрушения, но и мухи с тараканами, пригоревшая каша пахла огнетушителем и ещё чёрт знает чем.
После сьеденных кальмаров, искусно пожаренных на сале и запитых подобием компота из сухофруктов и дубовой коры, у меня родился анекдот, который я запустил по пароходу. Для начала обьясню функцию портового санитарного врача в СССР. Портовый санитарный врач первым поднимался на борт любого парохода, зашедшего в советский порт, и удостоверялся в том, что моряки или груз не завезли в страну никакой заразы, типа Эболы или холеры.
Ну теперь, собственно, и сам анекдот:
Заходит наш пароход в Одессу после долгого плавания, на борт поднимается санитарный врач и не видит ни одного человека на борту. Лестница и палубы скудно освещены, везде паутина, слышны какие-то подозрительные шорохи и даже визги. Врач почти бегом поднимается в каюту капитана и приоткрыв дверь полушёпотом зовет капитана: "Товарищ капитан, товарищ капитан...."
Из-под кровати показывается капитан Бобырь и отвечает сдавленным голосом: Тсссссс... Кругом мутанты!!!
"Так вы, вроде, нормальный?" - удивляется врач.
"Так мне Галина отдельно готовила", - объясняет капитан.
В течении дня мне рассказали мой же анекдот три раза. Доброжелатели пересказали анекдот и Галине, и капитану.
На следующий день всех вернули на старые должности. Ну а какому капитану охота быть героем анекдота, который может разойтись по всему пароходству? Через неделю я съезжал домой и у самого трапа меня догнала Галина. "На этот пароход ты больше не вернешься! я об этом позабочусь!!!" - почти прошипела Галина.
"Каким местом заботиться будете?" - уточнил я под смех провожавших меня товарищей. А потом добавил: "Успокойтесь, Галина, сюда я точно не вернусь, желудок у меня один и не железный". Всё.

46

Студент второго курса отделения журналистики Северо-Восточного федерального университета (Якутск) решил принять участие в международной конференции по филологии в городе Кургане (это Россия, если кто из москвичей не в курсе, Уральский федеральный округ). Купил билет на самолет через Москву (хотя от Якутска до Москвы в два раза дальше, чем до Кургана, ну ладно), полетел.
Сходит он с трапа, а ему предлагают заполнить миграционную карту.
Студент в недоумении – зачем ему это в родной стране? Слушает он в аэропорту объявления – а они все не по-русски. Как оказалось – по-таджикски.
Мало-помалу выяснилось: студент прилетел вместо Кургана в Курган-Тюбе.
А это в Таджикистане вообще-то. Промахнулся парень чуток.
Студент в принципе не школьник малолетний, не оленевод застуженный, не друг степей. Вроде как человек, окончивший как минимум школьный курс географии. Но купил билет по принципу "кучер довезет".
Типа будущий журналист.
На кассиршу понадеялся, я думаю.

47

СОН В ЛЕТНЮЮ НОЧЬ
Народную чуя обиду,
Решив вековую мечту,
В свободную снова Тавриду
В.В. вылетает на «ТУ».
И вот с самолётного трапа
Он сходит, и в двери – тук-тук!
На нём треугольная шляпа
И серый походный сюртук.
Опять не желая на нары,
Хотя и не крымский он хан,
Покорные ныне татары
Усаживают за достархан...
Медали героев России
Крымчанам навесив на грудь,
Приветствуем, словно мессия,
В обратный пускается путь...
От страшного хруста и стука
Очнувшись в холодном поту,
Он видит: ракета из «Бука»
Стрелковым запущена в «ТУ»!
И вот он в высокие травы,
Упал, на донецкий курган,
Гуляет не сектор там правый,
А Гиркин- Стрелков-партизан.
Склонился над трупами Гиркин:
Там Вольфыч, там тело Шойги,
И всем им с фамилией бирки
Цепляет на палец ноги...
Проснулся от ужаса серый,
Не жрамши поди со вчера,
Но нет ни хера камамбера,
И нет фуа гра ни хера.
Подгузник сменив обосратый,
Ужасный увидевши сон,
Садится за стол император
И красный берёт телефон:
Барак, с наложением санкций
Кончай-ка волынку свою:
Я нынче ж хохляцким засранцам
Тавриду назад отдаю!

48

И жалобы прекратились

Администрация аэропорта Хьюстона получала множество жалоб от пассажиров, которые слишком долго ожидали свой багаж. Аэропорт нанял больше грузчиков, но жалоб не становилось меньше. Тогда путь пассажиров от трапа до транспортеров с багажом был увеличен в шесть раз. Время, которое люди тратили, ожидая багаж, они стали тратить на дорогу. И жалобы прекратились.

Когда началось массовое строительство небоскребов, многие жильцы стали жаловаться на то, что лифта приходится ждать слишком долго. Тогда рядом с лифтами установили зеркала, что позволило людям заняться собственной внешностью или украдкой рассматривать в зеркале других жильцов. И жалобы прекратились.

Когда появились супермаркеты, многие покупатели стали жаловаться на то, что им с тележкой приходится слишком долго стоять в очереди в кассу. Тогда рядом с кассами стали устанавливать лотки со всякой мелочевкой – жевательной резинкой, шоколадками, презервативами. Это позволило супермаркетам зарабатывать дополнительно более $5 млрд. И жалобы прекратились.

В Диснейленде первые посетители жаловались на то, что им приходится слишком долго стоять в очереди к различным аттракционам. Тогда Дисней распорядился повесить специальное табло, которое указывало примерное время ожидания. На табло всегда показывалось большее время, чем приходится стоять в очереди. И теперь посетители радуются, что они прошли гораздо быстрее. И жалобы прекратились.

49

"Буду рад услышать от посетители этого сайта другие подобные примеры «совковости» как «авангардности»."
Просили, получите.
Когда-то советские, а впоследствии российские моряки в порту всегда несли вахту у трапа. Журнал увольнений, журнал посетителей. В общем, все серьезно.
У иностранцев такого не было и они смеялись над нашими порядками. Прошло время, приняли международную конвенцию ISPS и уже больше десяти лет все моряки в любом порту мира несут вахту у трапа, ведут журналы и даже обязаны обыскивать посетителей. Более того, они переплюнули нас, так как все командиры обязаны каждые 5 лет проходить курсы и получать ISPS сертификат.

50

На флоте инспекционная проверка. Прибыл командующий - целый адмирал. Поднимается на большой противолодочный корабль. Всё блестит. Команда построена. Навстречу командир - капитан первого ранга. Подходит строевым шагом и докладывает:
- Товарищ адмирал! Команда корабля по случаю вашего прибытия построена. Корабль к осмотру готов.
Адмирал:
- И?
- ....
- И?!?!
- ...
Адмирал разворачивается и уходит. Приходит на корабль рангом пониже. Там не всё так идеально, но и команда построена, и палуба надраена. Навстречу ему строевым шагом подходит капитан второго ранга и докладывает:
- Товарищ адмирал! Корабль к осмотру готов!
Адмирал:
- И?
- Не понял, товарищ адмирал! А чего "и"?
Адмирал разворачивается и уходит. Спускается по трапу злой. Думает: "На ком бы отыграться?". Видит - невдалеке пришвартован торпедный катер. Обшарпанный весь. По палубе расхристанные матросы шляются - не по форме одетые. Он туда. Подходит, а ему даже трап не подали.
Он орёт, уже почти захлёбывается:
- Эй, на шаланде, подать трап адмиралу!
Сверху выглянул вахтенный матрос. Смотрит - адмирал! Говорит извиняющимся голосом:
- У нас, товарищ адмирал, только сходни поломанные, а трапа нет. Сами по швартовому концу на борт поднимаемся. Ну ничего, сейчас подлатаем, и поднимитесь. А я пока нашего капитана позову.
Поднялся адмирал - от его физиономии прикуривать можно. Навстречу ему не спеша направляется капитан третьего ранга в расстёгнутом кителе. На ходу гаркнул, чтобы команда собиралась. Подошёл и через губу сообщает:
- Извините, - говорит, - товарищ адмирал. Здравствуйте. Пока к вашему прибытию готовились, прибраться немного не успели.
Адмирал:
- И-и-и?!!
Капитан:
- Бабы в трюме...
Адмирал:
- И?!
Капитан:
- Стол накрыт...
Адмирал, торжественным голосом:
- Здравствуйте, товарищи военные моряки!