201
Мужик был хмур и фундаментален. При его создании матушке-природе было явно не до сантиментов, а единственный примененный инструмент был топором. Огромный бесформенный коричневый пиджак покрывал его могучее необъятное тело как чехол, имел множество складок и был живописен, как горный рельеф с высоты птичьего полета. Здороваться мужик не стал, хмуро посмотрел в упор и задал вопрос:
-Просрали Россию?
Столь кардинального подхода к проблеме я, даже будучи руководителем депутатской приемной, не ожидал. Чесночное амбре, настоянное на какой-то кислятине не оставляло сомнений, что требуется ответ и вопрос поставлен всем своим нериторическим ребром. Но столь же емкого и конкретного ответа в голову не приходило. Признать свою вину за просирание России как-то не входило в мои планы, поскольку был ненулевой шанс тут же огрести значительное наказание. Спор насчет несправедливости заявления визитера тоже не сулил ничего хорошего.
Особо печальным было то обстоятельство, что наши отважные охранники вчера отравились какой-то очередной домашней кулебякой ларечного приготовления, всю первую половину дня глухо сидели в туалете, вызывая возмущение женской половины общества. После чего, не ощутив улучшений в состоянии здоровья, закрыли нахрен на ключ свою коморку и убыли в неизвестном направлении. Тревожная кнопка была бесполезна. По телосложению с мужиком соперничать могли только брокеры, арендовавшие офис этажом выше. В принципе упрек относительно просирания России можно было переадресовать им, но было две проблемы. Первая, сегодня брокеров никто не видел. Вторая, мужик вряд ли был готов сменить повинного в своем вселенском горе. В мутном глазе его светилось отчаяние и густая глицериновая слеза. Казалось, что при движении его головы слезы стоят на месте, а органы, голову составляющие, перемещаются в пространстве. Влага плескалась и омывала роговицу. Внутри головы определенно штормило. Такое же выражение я видел на лице одного из упомянутых брокеров, когда тот разбил початой бутылью коньяку раковину в туалете, после чего, держась за стенку для сохранения равновесия, он с болью во взгляде взирал на образовавшиеся руины. Коньяк стекал по осколкам раковины, а брокер пал на колени и по-собачьи стал слизывать янтарные капли.
Желания повторить судьбу сокрушенной раковины у меня не было, потому я стал просто дожидаться развития событий. События не замедлили развиться. Мужик вынул из недр пиджака следующие предметы: два граненых стакана, один корнеплод редиски, спичечный коробок с солью. Все это выставил на стол и спросил:
-Ну?!
Намек более чем прозрачный. Но ответить встречной любезностью я не мог, водки не водилось в приемной никогда. Пришлось идти ва-банк.
-Баранки гну. Вохра вчера выгребла все. Видел на проходной ларек пустой? Со вчера как унесли, так и бухают где-то.
Как ни странно, тактика принесла плоды. Во взгляде блеснуло понимание и сочувствие.
-Так вас тут тоже что ли?
-Ну да. Шакалы везде есть.
-Ссуки. Ладно.
Мужик снова запустил в недра пиджака ладонь, похожую на хлебную лопату. На свет появилась заметно ополовиненная поллитровка водки. Ее содержимое тут же перекочевало в стаканы. Я вытащил из стола две оставшиеся от презентационных целей карамельки.
-Чем богаты.
-Ништяк, живем.
С этими словами мой немногословный собеседник влил в себя содержимое одного из стаканов, обмакнул редиску в соль и откусил половинку. Оставшуюся половинку протянул мне и грозно посмотрел. Вариантов не было, пришлось повторить манипуляцию. Напиток отдавал жженой резиной. Мы развернули карамельки.
-Ну вот. А ты говорил. Чо мы, не люди? Это ж не то. А надо как… Во!..- неожиданно разговорился мой посетитель. А потом, посидел минут пять молча и пригорюнившись. Видимо лимит вербального общения на ближайший час он исчерпал до донышка. В воздухе гудела муха.
Водка добралась до нервной системы и организм ощутил онемение кончиков пальцев, а мир стал какой-то немного сюрреалистический.
-Ладно, давай. Ты тут это.. всё..,- сказал мужик, встал, развернулся и вышел. На столе остался открытый коробок с солью и пустая бутылка. Стаканы он хозяйственно упаковал в пиджачные карманы.
По приемной плотными слоями ходил горячий летний воздух. Сил встать и закрыть дверь у меня не было. Через какое-то время пришла моя помощница, Юлька.
-Это что?! –ее глаза округлились. Руководитель приемной сидел перед пустой бутылкой из-под дрянной водки. Коробок соли и два фантика явственно указывали на имевшее место употребление напитка. Голова руководителя покоилась на кулаке, а взор был устремлен в неведомые дали.
-Это была встреча с избирателями. Вызови мне такси. На сегодня прием закончен.
|