Результатов: 10

1

Саддам Хусейн заявил, что он удовлетворен дипломатическим
решением последнего американо-иракского конфликта.
В ознаменование этого события сегодня казнят только троих
из его многочисленных родственников...

2

Эту историяю я слышал от своего деда - военного летчика примерно в конце 60-х годов прошлого столетия. По молодости деталями в то время не поинтересовался. Поэтому некоторые подробности упускаю.
В 60-х годах на Ближнем Востоке имел место вооруженный конфликт (или война). С одной стороны выступал Израиль, с другой - арабские страны. Последним Советский Союз оказывал поддержку вооружением и военными советниками (инструкторами).
Так вот, у летчиков дела как-то не ладились. Как наши специалисты не бились, но с арабскими пилотами все получалось как-то так...
Наконец мощный трос терпения наших инструкторов лопнул и во время очередного воздушного налета израильских "Фантомов" они послали по известному адресу своих обучаемых, а вместе с ними и инструкции, которыми их щедро снабдила Родина. И сами заняли места пилотов в боевых машинах.
Первый вылет... Второй...
Противная сторона стала нести потери. По дипломатическим каналам немедленно поступила нота: "На каком основании советские летчики воюют на стороне арабов?"
- Да с чего вы взяли? - сделали большие глаза советские дипломаты. - Наши летчики находятся в упомянутых странах. Но они всего лишь проводят обучение ихних военнослужащих.
- Но ваши летчики сбивают наши самолеты!
- Ни чем не можем помочь, - пожали плечами советские дипломаты, - Такова программа обучения. Одной теории недостаточно. Нужно еще и на практике показать как это делается.

3

Говорят, что "лихие девяностые" в определённом смысле не закончились. Правильно говорят. Ну а ежели кто-то с этим не согласен - так он просто жизни не знает.

Новый, 2015-й, год Дима решил встретить в узком семейном кругу. Круг был реально узкий - только Дима и его сестра. Начало прошло как по маслу. Пришли в ресторан, попили-поели, музыку послушали...

Затем молодым людям принесли счёт. Имеющихся при себе финансов Диме не хватало, пришлось звонить двоюродному брату.

Нет, брату прямо (мол, одолжи мне денег) не было сказано ни слова. Напротив, история была подана приукрашенной. Дескать, чего это мы тут гуляем, а ты, как не родной, дома сидишь, давай к нам.

Впрочем, кузен быстро сообразил что к чему и отправился в ресторан, прихватив с собой свою сестру. Такой вот хитрый план - уж вчетвером-то счёт можно оплатить.

Это всё была преамбула, теперь дошёл черёд до фабулы.

Итак, семейство собралось в ресторане, слегка увеличили заказ, дело шло к успешной оплате... В это время в ресторан пришли "быки". Таки да, бандиты тоже люди, и тоже встречают Новый Год.

Заприметив за столиком двух симпатичных девчонок, необученные дипломатическим отношениям качки не стали отправлять посла, а направились к прекрасным дамам всей толпой. Предложение оригинальностью не отличалось:

- Бабы, идёте с нами. А вы, пацаны, брысь отсюда.

Обычные кавалеры, может быть, и отправились "брысь", оставив своих спутниц. Но в данном случае спутницы приходились кавалером сёстрами, и потому Дима с братом рванулись в драку.

Двое против десяти - драка быстро превратилась в избиение младенцев.

И тем не менее, девяностые всё же остались позади. И криминалитету нынче живётся не так вольготно. Словом, верховный босс ОПГ (в которую входили наглые "быки") находился под следствием. И сидеть бы этому боссу на нарах, мотая три пожизненных, но был у него дюже хороший адвокат.

В разгар драки старший из "быков" победно взглянул на девчонок. Так сказать, смотрите, какие лохи с вами были, но с этого момента рядом с вами будут настоящие мужчины.

И вот тут-то он узнал в одной из девчонок дочь того самого адвоката.

Реакцию старшего бандита надо было видеть. Когда он понял, что "это попадос", глаза стали размером с аэробус.

Драка немедленно была прекращена, началась примирительная пьянка. На этом бы история и закончилась.

Но "быки" устроили коллективное совещание и решили во всём признаться боссу.

Решение, между прочим, было мудрое. Потому что одно дело если признаются сами, другое дело если появятся претензии от адвоката - мол, что же это получается, я тебя защищаю, а твои бандиты на мою дочь нападают.

Сказано - сделано, сидя за столом, позвонили боссу. Так и так, обознались. Зато девчонку и пальцем не тронули... Босс, однако не поверил и велел передать ей трубку.

- Ты точно не пострадала?

- Я нет, а вот мои братья...

Через пять минут в ресторан влетела практически вся ОПГ и начала ломать своих же "быков". В прямом смысле - ломать. Утро первого января все десять бандюков встретили на больничных койках с многочисленными переломами рук, ног, носов и ещё кучи костей.

4

Существует много устойчивых выражений, которые мы регулярно используем в своей повседневной речи, но не всегда знаем об их реальном происхождении.
Одной из таких забавных фраз модно назвать выражение "Последнее китайское предупреждение". Интересна история его появления.
В 1950-1960-х годах американские самолёты нередко нарушали границы воздушного пространства Китая с целью разведки. Китайские власти фиксировали каждое такое нарушение и всякий раз высылали по дипломатическим каналам "предупреждение" США, хотя никаких реальных действий за ними не следовало, а счёт таким предупреждениям вёлся на сотни.
Такое положение вещей и стало причиной появления выражения "последнее китайское предупреждение", означающего угрозы без каких-либо последствий.

5

Есть в Москве такая Англо-Американская школа (AAS). Та самая, которую сейчас наш МИД прессует, не впуская в Россию ее учителей по дипломатическим паспортам. Учат там по английским и американским программам детей сотрудников соответствующих посольств, а также, на коммерческой основе, всех желающих.
И случилось мне практически в одно и то же время давать частные уроки нескольким русским детям, там обучавшимся. Во-первых, я разъяснял им, как будет по-русски всё, что они там проходили (ведь от тогдашних аналогов ОГЭ/ЕГЭ их никто не освобождал, да и в жизни школьные знания иногда нужны бывают) на английском. А во-вторых, они хотели поднять свой высокий уровень знаний, который AAS давала, до высочайшего, поскольку каждый из них уже наметил себе в качестве цели поступление в конкретный британский или американский вуз, уровень которых начинался с Лондонской школы экономики. И, кстати, целей своих все они достигли.
Но был среди них парень, назовем его, Петя, абсолютно спокойный, способный, трудолюбивый. Сам, кстати, попросил научить его выполнять школьные работы с поправкой на личные качества учителей. И мы с ним успешно пользовались тем, например, что учитель естествознания был скорее химиком, чем физиком, при этом гордившимся своим шотландским происхождением. Ну так Петя, придумывая второстепенные факторы, влияющие на давление в газе, писал про возможность химических реакций и про то, что в ущельях в шотландских горах, которые Highlands, дует ветер, и давление при этом снижается. Учитель был счастлив, и ставил A+.
Так вот, Петя оказался патриотом. Принял твердое решение поступать в российский вуз и продолжать потом карьеру в России. Сказал: "У нас в стране что-то много всякой ерунды. Очень много ерунды. Надо исправлять".
Поступать собрался изначально в МГИМО. Я пытался осторожно намекнуть, что в МГИМО "чужие не ходят". Но Петя при поддержке родителей просто решил поступить на платные подготовительные курсы, тем самым став "своим" за некоторую сумму денег.
Однако возникла неожиданная проблема. Петю "завалили" на вступительном экзамене по английскому языку. Вступительном на курсы, где его собирались еще готовить и готовить к поступлению! Человека, который с первого класса учил все предметы на английском языке, общаясь в школе только на нем, и сдавшего все российские школьные экзамены по нему на высший балл! Чужие, короче, там не ходят.
После этого я встретил Петю и спросил, как впечатления.
"Нормально," ответил он, "просто всякой ерунды оказалось чуть больше, чем я изначально рассчитывал".
Да, а в российский вуз он поступил. В чуть более знаменитый и чуть менее блатной, чем МГИМО. И успешно его окончил.

На месте "ерунды" я бы призадумался о своем поведении. А она начала прессовать школу...

6

Герои нижеследующей истории, шоб они были здоровы, еще вроде как себе вполне, так что без имен.

Конец восьмидесятых. В одной гордо строившей социализьм стране по соседству со страной, его ускоренно и гласно перестраивающей, вдруг взбунтовались строители ентого самого социализьму, для начала поставив к стенке своего вождя с женой. Посол великого и могучего Союза в это время не то что ни сном, ни духом - он в отпуске на курорте пузо грел. Получив волшебного пенделя от начальства, дернулся было назад на свое рабочее место - а не тут-то было, самолеты туда уже не летают. Ну, он тоже не пальцем деланный: самолетом в ближайший к границе крупный город Союза, а там - на проходящий поезд Москва - Переворотовск.

Начальником поезда был человек, очень любящий свою жену - проводницу на СВ - и очень уважающий свою работу. До госграницы езды всего полтора часа, а бумажных и прочих дел - море. А тут еще приходит жена в слезах и сообщает, что в СВ сел какой-то хрен с горы, не то датый, не то неадекват, помахал дипломатическим паспортом и потребовал принести ему из ресторана выпить и закусить, а после предложения пойти туда самому и договориться - ресторан, скорее всего уже закрыт, он за границу не идет - обматерил и приказал позвать начальника. Начальник поцеловал жену:
- Успокойся. Ему надо - сам подойдет.
Действительно, приходит:
- Вы что это себе позволяете? Почему не пришли? Да я Посол Советского Союза!
Начальник поглядел на того:
- Посол? Ну так посол отсюда, если не по делу, или придется на следующей станции высаживать за пребывание в нетрезвом виде и оскорбление проводницы.
- Да как ты смеешь? Да ты у меня уже завтра с работы вылетишь!
- На что спорим, что ты раньше меня с работы слетишь? У меня бабка - цыганка, дар передала, будущее вижу.
Посол рот раскрыл, закрыл, повернулся и ушел. Жалобу, конечно, накатал, со знанием дела: мол, грязные туалеты, неубранные вагоны... Начальника на пару месяцев на внутренние рейсы перевели, а потом, говорят, премию выписали: как же, посла послал! А вот посла через несколько месяцев Шеварднадзе на пенсию отправил. Сработал таки цыганский дар!

7

Передвижное месторождение
Я человек сугубо штатский, поэтому прошу извинить, если допущу какие-нибудь неточности в описании военной жизни, тем более тридцатилетних времен давности. Да и, признаться, рассказ это не мой, а моего сотрудника, сейчас уважаемого человека.
Поэтому условно назовём его, как звала в те годы землячка его в письмах в армию – Вадик
Его девушка Света проживала в какой-то глухомани в Пензенской области и гордилась тем, что её Вадик служил в самОй Москве. Причем, всего лишь за два месяца уже дослужился аж до ефрейтора. Это потому, что служба у него очень важная и секретная, а ещё он в большом авторитете у командиров.
Вадик действительно служил в Москве при каком-то большом штабе, возможно даже Генеральном. Был он механиком в гараже. Гараж обеспечивал служебными автомобилями офицеров и генералов этого самого штаба, который я условно назвал Генеральным.
В задачу ефрейтора Вадика было всегда держать наготове «волгу», которая возила не очень большую шишку из этого штаба, всего-навсего майора. «Волга» была не первой свежести, поэтому Вадику приходилось всё время что-то подкручивать и прокачивать. Из-за такой занятости он ещё ни разу не был в увольнении, поэтому на вопрос девушки Светы - какая она, Москва? - писал, что в увольнении ни разу не был и, наверно, не будет, так как является носителем государственных секретов, которые нельзя разглашать до конца жизни. Возможно, из-за этого его даже не отпустят домой после службы, а засекретят под другим именем, поэтому все те мужские обещания, что он давал ей перед армией под своим именем, вполне могут быть не выполнены по государственным соображениям, уж не обессудь. Такая государственность сильно нервировало девушку Свету. Нервенность эта, выраженная в письмах слезами по строчкам сильно успокаивала Вадика. Слезы девушки Светы были так горючи, что разъедали буквы, написанные шариковой ручкой (Света капала на них одеколоном «Тет-а-тет»).
Водителем у майора был земляк Вадика Серёга. Серёга слегка важничал перед Вадиком, как положено старшему сержанту перед ефрейтором, хоть и земляком. Всегда требовал неимоверной чистоты салона, не то грозился заменить механика на более расторопного. Но в минуты добродушия всегда спрашивал, как там, на родине? Не болеют ли? А в деревне сейчас больше девок или парней? Хорошо бы, девок, а то майор обещал ему отпуск.
Вадик неоднократно просил Серёгу покатать его по Москве, а то что он тут видит? Он и в городе ни разу не был. Знает только: казарма – гараж, гараж - казарма. Приедет домой и рассказать нечего. Разве что открытку с Кремлем показывать.
Но покататься по Москве – это было бы несказанно жуткое преступление. Самоволка, да ещё из секретной части! Ишь, чего придумал! Может тебе ещё на танке последней конструкции да по Красной площади покатать?
Вадик на танке не умел, но в принципе попробовать хотел бы.
Наконец однажды Серёга сказал:
- Так, сегодня в четырнадцать ноль-ноль везу майора к новой Марусе (всех женщин любвеобильного майора Серёга звал Марусями). Пока он с ней дома то, да сё, мы с тобой можем посмотреть город. С тебя газировка и мороженое.
- Неужели разрешил? – радостно изумился Вадик.
- Кто? Майор? Да ты что? Спрячу тебя в багажнике. А когда высажу майора, то вылезешь.
Самоволка стала выглядеть бегством и отдавать криминалом с применением технических средств. Вадик задумался.
- Не боись, - уверил Серёга, - на КПП никто никогда багажники не смотрит. Чего в этом штабе красть – там одни карты военных планов, а их не в багажниках крадут.
Вадик лег на дно багажника, Серега прикрыл его куском ковровой дорожки, который кто-то из предыдущего поколения отрезал от дорожки, что расстилали для встречи какого-то генерала из Африки. Но тот не приехал ввиду скоропостижного переворота и, соответственно, окончания жизненного пути на этом свете. По суеверным дипломатическим традициям дорожкой далее нельзя было пользоваться для встреч других генералов, поэтому её пустили на куски. Одним таким куском Серёга прикрыл Вадика. Получилось удачно, слегка только торчал один сапог. Серега натянул дорожку на сапог, но вылез другой. «Чёрт с ним», - решил Серёга. Так же решу и я, автор, потому что в дальнейшем повествовании этот сапог никак не поучаствовал.
Они проехали беспрепятственно через КПП, потом машина остановилась. Вадик знал: это Серега подал её к подъезду штаба. Хлопнула задняя дверца. Это майор выложил на сиденье пакет с джентльменским набором: шампанское, коробка шоколада и букет красивых цветов, только без запаха, так как это были голландские розы из киоска при штабе. Затем хлопнула и передняя дверь – майор занял своё место.
- К парфюмерше! – скомандовал майор Серёге. – Сегодня, наконец, обещала! Решилась-таки француженка…
И Серёга, и Вадик всегда были в курсе подробностей жизни майора. Исстари дворовые всегда обсуждали жизнь господ. Потом этот обычай передался секретаршам начальников с их персональными шофёрами. Ну а уж Сереге с Вадиком сам Создатель велел быть в курсе, так как майор и сам охотно рассказывал свои похождения своему водителю.
Бравый майор уже вторую неделю обхаживал продавщицу из магазина французской косметики «Ланком», что прямо в центре Москвы. С ней он познакомился, когда выбирал французские духи для предыдущей Маруси. Но когда увидел эту, искусно разукрашенную всеми французскими оттенками, купленные духи тут же вернул продавщице в руки и объявил на чистом французском языке, что покупал духи, чтобы тут же вручить их самой красивой девушке во французском магазине, а может, во всей Франции. Ответ прозвучал благосклонно, но на чисто московском диалекте: женщина была коренной москвичкой, только накрашенной умело и привлекательно. Впрочем, подарок был принят, и вот сегодня «француженкой», возможно, будет сделан ответный ход.
Ехали недолго, Серёга знал адрес. Остановились. В машину впорхнула молодая женщина. Вадик догадался, что она красива по едва слышному аромату духов, долетавшему до его убежища.
— Это мне? – спросил приятный женский голос. – Какой запах чудный, я буду помнить его всю жизнь…
Я забыл упомянуть существенную деталь: «волга» была редкой модели, с кузовом «универсал». То есть, багажник был единым объёмом с салоном. С одной стороны, это было хорошо, так как в багажнике было просторно, и Вадик мог быть в курсе всего, что происходило в салоне. Но, с другой стороны, Вадик опасался проявить себя каким-нибудь шорохом, чтоб не услышали пассажиры.
Квартира майора была далековато, но надо было потерпеть – сам же напросился покататься.
Вадик уже устал лежать на одном боку. Он и по характеру был не лежебокой. А тут ещё после обеденной кормёжки в солдатской столовой у него начало пучить живот. Сначала это не вызывало никакого беспокойства. Ну пучит и пучит – перепучится. Ему было интересно прислушиваться, как отдаёт его машина московские кочки под колесами, как работает её подвеска (надо посмотреть левую сторону). Потом было бы любопытно послушать, о чем будет болтать майор со своей Марусе.
Но майор ни о чем не болтал. Он молча сидел спереди, предвкушая предстоящие диалоги, не предназначенные для публичной откровенности. Маруся же примостилась в уголке сзади, как раз от Вадика через спинку.
Через некоторое время Вадику стало совсем беспокойно. Газовое месторождение, зарождавшееся в недрах багажника «волги», а именно в животе Вадика, росло и по объёмам уже начало доставать всесоюзное уренгойское. Московские кочки грозили прервать затейливый природный процесс и не по-государственному, бездарно, разбазарить народное добро неожиданным прорывом в атмосферу.
Сказать, что Вадик старался беречь доставшееся ему народное добро – это было бы ещё слабо сказано! Он жутко боялся прежде всего того, что процесс стравливания излишков в атмосферу будет сопровождаться могучим тигриным рыком, свойственным его организму как никакому другому в казарме - видимо, передавшимся по наследству. В детстве он даже не мог играть с другими детьми в прятки: его находили по звуку. Позволить себе испустить грозный рык означало мгновенное обнаружение. Дальше понятно - гауптвахта, а то и суд, Сибирь… Прощай, Москва, девушка Света…
Тут он вспомнил, как в детстве его, маленького, бабушка учила пристойным манерам: «Вадик, если надо где-то пукнуть, но чтоб дружки не смеялись – сунь пальчик в дырочку и оттяни в сторону. Тогда никто и не услышит».
Доведенный до отчаяния ефрейтор срочной службы вспомнил завет покойной уже бабушки и воспроизвел его со всей старательностью послушного внука. Бабушка оказалась молодцом, царство ей небесное! – приём сработал абсолютно бесшумно – не то, что рыка, даже мышиного писка!.. К выпущенному из недр в атмосферу природному кубометру у Вадика стал образовываться следующий, и по опыту Вадик знал, что его организма хватит ещё на два-три таких.
Сначала стал подозрительно осматриваться майор. Первый, кого он заподозрил, конечно, был его водитель. Как опытный сейчас руководитель, автор понимает, что перед майором в эти минуты стала масса нерешаемых задач. Глупо отчитывать водителя при женщине. Что она будет думать о нём как об офицере, под началом которого такие безобразники? А если по большому счёту, то что она может подумать вообще о людях в форме? Да, обо всей нашей армии?..
Водитель Серёга в это время думал примерно о том же, но по-солдатски конкретней. «Вот скотина майор, сам наделал, а на меня посматривает. Уж не хочет ли он подставить меня? Вот ему!
Но когда их переглядки с майором участились, Серега несколько изменил свои взгляды на обстановку: «Хотя… Хорошо, допустим я возьму это на себя, черт с ним. Но только чтоб завтра же в отпуск!».
Сержант не знал, что тучи над его головой сгущаются со скоростью атмосферного духовитого вихря.
«А вдруг эта сволочь нарочно хулиганит? – продолжал думать майор. – Может, чем-то я его разозлил и вот тебе – нежданчик…
«За такое мало отпуска, - продолжал строить планы подвига Серёга. – Пусть придумает мне командировку на месяц! А что, какой-нибудь сбор сведений о скрытности подхода к стратегическому коровнику на горе…»
«Да вроде нет, не должен, вон какая морда невозмутимая. – озабоченно решает майор. - Да и не первый же месяц у меня… Тогда кто? Неужели я? Как тогда, на концерте… Задумался и…»
- У тебя нет чего-нибудь такого в багажнике, неуставного? – спросил майор у Серёги. Тот испугался, но бодро ответил:
- Никак нет, товарищ майор. Я нашего механика каждый вечер чищу, чтоб знал!
В раздумьях майор вздумал оглянуться назад. И не поверил своим глазам своему носу. Нос учуял возрастающий градиент зловонного тумана именно с этого направления - сзади.
«Не может быть!» - изумился майор и ошеломленно стал с преувеличенным вниманием пялиться вперед, на дорогу, совершенно, впрочем, её не видя.
Все трое сидящих в машине понимали, что тот, кто бросится открывать окно, тут же будет двумя другими определен как виновник происшествия. Ну, чисто психологически: раз открывает – значит, возле него хапаъ гуще — значит, это ОН!
И экипаж передвижного газохранилища мчался далее по Москве в молчаливом размышлении. А Вадик готовил к обнародованию уже третью порцию…
Майор ещё раз аккуратно, исподтишка оглянулся. Ого! Теперь и глаза подтверждали его подозрения! Женщина сидела, закутав лицо в свой кокетливый розовый шарфик, глаза её блестели от выступивших слёз. Видимо, так бывает с непривычки. Да и то сказать - после ланкомовских ароматов не каждый сможет стойко обонять продукт работы здоровой солдатской плоти.
И когда Вадик отдал людям свою третью порцию, майор окончательно назначил виновника:
«А может, они там в своём французском «Ланкоме» так шутят? А что, нанюхаются изысков – и вот на тебе, для оздоровления психики…»
Тут же ему пришло в голову решение психологической задачи. Как бы спохватившись, он посмотрел на часы.
- Тормозни-ка у метро, - приказал он.
Серёга остановил машину. Майор вышел, вдохнув московский загазованный воздух полной грудью и пошел к группе телефонов-автоматов. Женщина в машине попросила водителя не закрывать дверь.
«Чего это он, вот же в машине телефон…», - подумал Серёга, но быстро понял маленькую военную хитрость.
Через минуту майор быстрым шагом вернулся.
- Так, у меня приказ, срочно быть на месте. Страна не ждёт! – он открыл заднюю дверь. Женщина вышла на волю.
- Дорогая! Вот, пожалуйста, в этом пакете всё для тебя. Да-да, и цветы тоже.
Маруся окунула лицо в букет.
- Запах просто незабываемый, - сказала она, а майор икнул.
Сержант Серёга деликатно отвернулся к окну.
Майор проводил французскую Марусю, пахнущую теперь сложной смесью самых фантастических ароматов, до входа в метро. Серёга смотрел вслед. На ветру облегченно развевался легкий розовый шарфик. Что-то подсказывало Серёге, что конкретно эту Марусю они с майором видят в последний раз…
Что там было дальше – Вадик не захотел рассказывать. Возможно, ничего и не было. Знаю только, что Москву Вадик увидел только после службы, когда вернулся в неё поступать в институт и не поступил, чем обрадовал девушку Свету, которая тут уже не упустила свой шанс. Но этот факт к нашей истории уже не относится, как тот Вадиков сапог в начале повествования.

8

xxx: Семейная легенда гласит, что мой отец в возрасте примерно года или около того возвращался из Канады дипломатическим рейсом
Громыко взял его потискать мол мимими такой малыш, а малыш обоссал Громыко
xxx: Считается что именно так отец впервые выразил недовольство режимом
xxx: Дед был возмущён

10

Как жила советская элита

Сразу же после революции В.Ленин личным указом упразднил всю юридическую систему, закрыв даже профильные учебные заведения. Это означало, что отныне революционный трибунал будет руководствоваться исключительно классовым сознанием и совестью. Те же самые критерии должны были регулировать финансовые траты после национализации всего того, что десятилетиями создавалось личным трудолюбием, с одной стороны и эксплуатацией рабочего класса, с другой.

Как такое рафинированное чувство, как совесть, может существовать у его соратников, Владимир Ильич не хотел задумываться даже в часы досуга. Поняв, что институт контроля больше не чинит никаких препятствий, а народ не имеет право проверять результативность расходования своих денег и прочих материальных ценностей, советские чиновники очень быстро ощутили вкус новой жизни. Вчерашние подпольщики, в недалёком прошлом использовавшие партийную кассу как источник материального обеспечения, перешли на совершенно другой уровень – теперь все их потребности удовлетворяла государственная казна.

Жёны партийных функционеров регулярно совершали шопинг в столице моды, удивляя французов дороговизной своих покупок, гораздо больше, чем это делали дамы из дворянского общества Петербурга. В начале 1926 года, Ольга Каменева, супруга наркома внешней и внутренней торговли, произвела фурор в парижской прессе, скупив рекордное количество нарядов и драгоценностей. Через несколько дней её мимолетную славу затмила Любовь Красина – спутница советского посла. Спустя ещё месяц новый повод для пересудов даёт Александра Коллонтай, побывав в Париже проездом из Норвегии в Мексику. Эта дама уделяла пристальное внимание только ювелирным магазинам.
За несколько месяцев до этого празднование годовщины Октября советским дипломатическим корпусом в Осло получило широкую огласку. Посланники рабочих и крестьян сняли лучший в городе отель, а деликатесы им специальным поездом прислали из Москвы. Особую пикантность придавали двухкилограммовые бочонки с икрой, поставленные на каждый стол.
Празднование, которое в наше время назвали бы корпоративом, увенчалось номером стриптиза.
Исполнительница будоражащего танца кружилась с гроздями винограда в руках, тоже присланного из СССР.
Из Франции в Мексику Александра Михайловна отплыла на океанском лайнере в каюте первого класса с мраморной ванной, наполняющейся подогретой морской водой.
В своё время у неё произошел острый конфликт с Наркомом иностранных дел, который гневно отчитал подчинённую, потрясая пачкой счетов, за покупку на народные деньги нескольких десятков платьев в лучших ателье Берлина.
Тов. Коллонтай с одной стороны точно знала, в какую сумму обходятся заграничные поездки и лечение в Германии за счёт того же народа тов. Чичерина, а с другой - она имела в качестве покровителя такую значимую фигуру как тов. Сталин, поэтому твёрдо ответила, что ей не в чем каяться, так как «эти наряды поднимают престиж страны».

В Советском Союзе номенклатурный работник всегда чётко знал, что, перегрызая горло однопартийным конкурентам, он добирается до Олимпа совсем не за тем, чтобы сделать жизнь населения своей страны лучше. Для этой цели, партия никогда не давала своим членам никакого стимула...