Результатов: 25

1

В одном передовом российском университете решили внедрить западную систему оценок. Вместо пятёрок-двоек разработали шкалу от "A" до "F", как во всём мире. Юристы подсказали, что лучше кириллицей. Ректор подсказал, что эдак такая же пятибалльная шкала получается, что и прежде - надо бы детализировать. Сделали семибалльную. Самая худшая оценка получилась "Ё". Посмеялись, приняли. Пошли разговоры в семьях - "Сынок, ты что получил?" - "Ё...". Начались жалобы, что преподаватели матерятся. Перешли на 6-балльную шкалу, букву "Ё" похерили. Преподаватели сейчас жалеют - эта оценка была самая выразительная...

2

Сыну 10 лет. Спрашиваю - как дела в школе. Ответ: Мам, сегодня я исполнил свое обещание! У нас сегодня была контрольная по русскому, полкласса получили двойки, и я тоже, вот я и исполнил своё обещание.
- ЭЭЭ, не поняла - какое это ты исполнил обещание - получить двойку, что ли?!!!
- Нет, я же обещал не скрывать от тебя своих двоек, вот и не скрыл!
Пока я постигала логику его слов, ругать вроде уже поздно... Честный мальчик!

3

Я поступала в Ростовский театральный: уже играла у себя ведущие роли, пела, танцевала, читала стихи и прозу - экзаменаторы плакали. Оставалось одно место и передо мной была девочка: работала секретарём в институте. Ни одной ноты правильно не взяла! ни одного монолога с толком не прочитала...но её родители работали на Севере, и перечислили институту...какую-то сумму. А мож и конкретно преподам, я не знаю. Естественно, её приняли) А мне девчонки ещё в очереди говорили: а ты никому из преподов не...ууу...ну, понятно. Да вот, такие делы) Ну...я после того и распрощалась с театром, и поступила на журналистику в СПб, точнее в Ленинграде. Сама и без всякого блата.

В то время, как ни странно, Ленинградский универ принимал за способности. Я убедилась, когда сочинение вступительное писала. (это не так давно было, 86-й, что ль?...)или 87...не помню. Но не суть. У нас была одна из тем: что-то типа революция на примере произведений Михаила Шолохова. Эххх...я и развернулась. Я им: почти что раскадровку "Нахалёнка", "Шибалкова семя", "Продкомиссара", "Жеребёнка" и прочих. Ну, как обычно: время вышло: стоп. Сдавайте. А я раскатала сложноподчинённое предложение......и не успела его закончить. Так и не поставила точку...так и сдала.
Через день приходим...все убитые...узнавать результаты. Уже известно: столько-то двоек...
А я опоздала. Захожу...думаю: ну всё. Спрашиваю: что, двоечка у меня?
А секретарь говорит: давайте сперва в хороших посмотрим...Так у вас же четвёрочка! Вторая на курсе! (и то, потому что фразу не закончила), Итог: две четвёрки, одна пятёрка, остальные - кто попал - тройки.
Только потому что фразу оборвала...Четыре. А потом меня как взяли под крыло...так и прокатили через все вступительные: она талант. Я даже не помню, как все остальные экзамены сдавала: а у меня уже была зачётка.
Такие дела))))

4

«Элитной» гимназии посвящается.

Как надоело Ваше самомненье.
Как удручают глупые понты.
Учить вы не умеете и, к слову,
Детей «элиты» ненавидите в душе.

Зачем понятно объяснять заданье?
Запутать всех и наорать на класс!
И тест влепить пять раз в неделю!
И двадцать двоек выставить за раз!

Нормальным детям доказать готовы,
Что уж не так они умны и хороши,
Лишь потому, что деньги не готовы
Их папы выложить за доп. часы.

За бабки подтвердите вы любому,
Что его чадо «подготовленнее» всех.
А если репетитор не из Вашей школы,
То ученик - дурак, и это «знают все».

Отдам детей я в школу рядом с домом.
Там дети веселей, учителя добрее и честней.
Директора «элитной» школы, наверное,
Давно ждет сковородка у чертей.

5

Записки снайпера -2
Навеяно постом Максима Камерера

Я закончил МХТИ. Сейчас это называется по другому, но бог им судья. На втором курсе началась военная кафедра. Всех заставили подстричься – а у меня тогда волосы были до плеч. Это я сейчас могу пускать солнечные зайчики во всех направлениях – лысый как бильярдный шар. Тогда это была трагедия. И офицер, преподававший основы – старший лейтенант Суховой, меня возненавидел. Хоть я и не еврей, но еврейского распийдяйства во мне много. На военной кафедре в то время служба была легкой. Этот лейтенант туда тоже наверняка попал по блату – но, видимо ему там было не комфортно. Это преамбула.
Я имел кучу двоек – не так стою, не так шагаю, не знаю уставов. И вообще плохо выгляжу – так не может выглядеть советский солдат (один раз приперся на военную кафедру в джинсах и в пиджаке). Вопрос стоит, что некоторые люди получат двойку за год, которую пересдать нельзя.
И тут в конце года начались практические занятия. Первое – частичная разборка и сборка автомата. А в средней школе наш военрук в свое время пошел по легкому пути – он на урок приносил 2 автомата и 2 воздушки. Часть детей разбирала и собирала автомат, часть стреляла, а кому это было не интересно –сидели в углу и занимались чем хотели. Я фанател от автомата. Школьный, раздолбанный, я разбирал за 8 секунд и собирал за 9. А военрук писал плакаты – установлен новый рекорд школы – 17 секунд. И во всех классах все пытались превзойти. И когда случились соревнования между школами по начальной военной подготовке – мы выиграли за явным преимуществом - от каждой школы должны были выступать 3 человека, а у нас третий разбирал и собирал в два раза быстрее их первого. Автомат на стадион доверили нести мне, как чемпиону. Мы с другом Витькой Вороновым чуть отстали от колонны -заглянули к его двоюродной сестре в общагу. Ну буквально на минутку. Идем – до колонны – метров 500.
Ситуация сбоку – 1975 год, Сахалин, пограничная зона, идут два подростка с автоматом. Нас догоняет милицейская машина и милиционер чуть открывши дверь спрашивает – «Автомат откуда?» Ни слова не говоря я тащу автомат с плеча – хотел показать, сто ствол пропилен – типа он учебный. Это ерунда, что на наших Жигулях нельзя мощно стартануть. Через 2 секунды они были от нас в 500 метрах, наткнулись на колонну и все поняли. Вернулись назад и начали орать в матюгальник – «Бегом догонять колонну, БЕГОМ! БЕГОМ! БЕГОМ!»
Вернемся к институту – начались практические занятия – Суховой стоит около меня с секундомером – я с автоматом. Командует – нажимает секундомер – спрашивает – это что было?
Я отвечаю – неполная разборка автомата. А можно повторить? А легко! И где это Вы так научились. А на Сахалине. Там японцы близко – мирный договор до сих пор не подписан – надо быть всегда готовым к нападению……….
Через неделю – стрельбы. В тире военной кафедры. А я еще в школе получил 2 разряд, а в институте с первого курса ездил в тир при военной кафедре и стрелял по КМС.
Приходим в тир – все стреляют с 25 метров с упора. Подходит моя очередь – иду в «оружейку» беру свою винтовку, беру целевые патроны, а выдают оружие «ветераны», мастера спорта, надо мной смеются – тоже лежа с упора стрелять будешь? Я говорю – там грязно. Одеваю свою курточку, и стоя, перекинув ремень через руку, всаживаю 10 пуль в десятку. Ветераны ржут – одна пуля габарит едва зацепила – был бы здесь тренер – щас бы два часа лежал и пустые гильзочки щелкал. А тренер у нас был Иодко Владимир Владимирович. Заслуженный мастер спорта. Заслуженный тренер СССР.
Посмотрел лейтенант на это дело и говорит – «Может ты и не совсем потерян для армии». И поставил мне итоговую тройку.

6

Я родился в 1990 и мое детство пришлось не на самый веселый период. Я был ограблен раз 15 в школе и за ее пределами, в основном старшеклассниками. Но одно ограбление у меня до сих пор в памяти. Мне было лет 10. Меня гоп-стопнули, когда я шел в школу, начали трясти, денег не нашли. Что они сделали? Забрали мою домашку по математике. Это был атас. Как вы думаете, какова была реакция учителя, когда я ей сказал, где домашка? Она сказала, что лучше б я "забыл" ее, чем ТАК врать. Одна из моих первых двоек.

7

ЗАДАЧКА ДЛЯ САМЫХ УМНЫХ.

Преподаватель сел, достал билеты, зашла первая пятёрка студентов, и процесс пошёл. По воплям экзаменатора мы поняли, что наши самые тревожные ожидания оправдались. Человек оказался каким-то серьёзным профессором и не мог спокойно слушать бред наших бедных студенток.
Это было жестокое побоище! Апофеоз настал, когда незнакомый нам злой экзаменатор заставил нашу Катю, пьющую девочку из очень далёкой глубинки, написать синус в квадрате плюс косинус в квадрате. Катя старательно вывела на доске каллиграфическим почерком слово «синус», обведя его таким же ровным красивым квадратом.

Как раз в этот момент в аудиторию заглянула староста группы. Оценив ситуацию, она вернулась в коридор, схватила меня и подтолкнула в аудиторию, заявив профессору, что я очень хочу отвечать без подготовки.

Экзаменатор согласно кивнул и показал рукой на стул перед ним. Я села, выбрала билет, стала отвечать. Он вытаращил глаза:
– Бери другой билет!

Беру. Одна теорема, другая. Проверил меня на предмет наушников – а мне смешно. И давай меня грузить:
– А ну-ка, расскажи теорему косинусов – три доказательства, прямо сейчас? Так. А вот это?

И так целый час. Но мне даже понравилось. Было приятно что-то доказать этому дяде. В итоге удовлетворённый экзаменатор сел на своё место, достал мою зачётку и поставил «отлично». Потом я узнала, что он даже на физмате девушкам больше четвёрки не ставил.

– И почему на вашем факультете все такие тупые? – вздохнул мужик. – Что конкретно вы здесь забыли?
– Мы не тупые, – ответила я. – У нас просто мышление по-другому устроено – творчески. И вообще математика для начальной школы иногда бывает сложнее, чем для высшей.
– Это как? – удивилось светило.
– А вот так!

С этими словами я вернулась в коридор, взяла пакет с книгами, вытащила учебник по математике для четвёртого класса, открыла, где была закладка.

– Решите вот эту задачку, – и отдала книгу профессору.

Он стал читать. Условия такие: от двух берегов большого озера навстречу друг другу плывут две лодки. Между ними от одной лодки к другой плавает человек. Доплывёт до лодки, разворачивается и обратно. Чем дольше обе лодки в пути, тем сильнее сокращается дистанция пловца. Дано расстояние между берегами, скорость лодок, скорость пловца. Вопрос: через какое время пловец остановится?

Дядя ещё раз посмотрел на обложку учебника, схватил листок и карандаш. Сказал всей группе заходить и готовиться. Все забежали, билеты выбрали и сели, счастливые, списывать. Мужик начал чертить какие-то иксы и игреки. Аж язык высунул от усердия.

На первый взгляд казалось, что, если сложить кусочки расстояния от пловца до лодок, можно добраться до сути, потом сложить отрезки времени, и получится правильное решение. Но на деле на бумаге было слишком много расчётов, и в течение получаса профессор ещё не пришёл к ответу. И тогда я ему подсказала:
– Есть простая формула: расстояние делим на скорость, получаем время. Расстояние между берегами дано в задаче, скорость лодок – тоже. Делим расстояние на скорость лодок и узнаём, когда они зажмут пловца – через пятнадцать минут.

У препода челюсть отвисла:
– А как же пловец?
– А что пловец? – улыбнулась я. – Раз лодки прижмут пловца через пятнадцать минут, то без разницы, какая у него была скорость. Это просто лишние данные. Видите, задача-то со звёздочкой – для самых умных деток в четвёртом классе!

После этого я собрала вещи и смылась домой, оставив онемевшего профессора с остальными студентами. Как узнала позже, экзамен он принимал хорошо, двоек не ставил. До конца экзамена просидел в ступоре.

8

Итак, на этой неделе я провела свой первый экзамен. Все прошло более или менее нормально, хоть и пришлось поставить пару двоек. Был правда момент, когда на мой вопрос от какого языка произошел С++ мне сказали "1с" и я не знала, чего мне хочется больше - биться головой о стол или бить головой о стол студента..особенно, когда его следующий вариант был "с+".

9

Я понял. Россия - это спецназ.

И это начинается с самого детства.

Первые знания по химии использовались для изготовления самодельных взрывных устройств. Карбид, магний, марганцовка, дымовуха... Вытравливание двоек из дневника перекисью. Ракеты из велосипедного насоса и селитрованной бумаги... Пистолеты из медных трубок и серы со спичек в стиле а-ля Брат-2... Сам сделал штуки три, пока мне уши не оборвали.

Милитаризованные игры на заброшенных стройках. Рогатки - вчерашний день. Духовое ружье из велонасоса и той же медной трубки, которое стреляло шариками от велоподшипника - курицу пробивало насквозь кстати. Тут же - оказание первой помощи при ранении.

Ремонт велосипеда голыми руками в лесу за 10 км от дома. Домой-то хочется.

Месяц без горячей воды - нормуль. А три месяца без неё же, но на даче - кайф.

Две недели в карельских лесах на холоде в дождь и с комарами? Это не экстрим, а кайф и курорт. Классный отпуск. Пайка радиоприемника в том же лесу разогретым на костре гвоздем и аспирином - а че такого? Это ж ВСЕ знают.

Восемь часов в 15-градусный мороз на льду посреди водохранилища - лучшего отдыха в выходные и не надо.

В гости к тёте за 300 км - легко. Это ж РЯДОМ.

Отремонтировать сантехнику-электрику-бытовую технику? Сам, какой нахрен сервис. Вытащить в одиночку мотор из "Жигулей" ? Как нефиг делать. Про рычаги учили в 6-м классе.

Ну и повседневное. Рукопашный бой в метро в час пик, поедание продуктов из боевых отравляющих веществ.
Психологический тренинг в каждом магазине.

А за это мы получаем право смотреть на всех свысока. И посылать нахрен по своему усмотрению. Ибо отлучением от теплого сортира нас не нагнуть. И мордобоем не запугать. Мы можем ВСЁ. И это страшно для забугорных цивилов.

Довольно часто на меня за бугром смотрят примерно так, как я смотрю в Москве на подвыпившего десантника в день ВДВ. Вроде на человека похож, но хрен знает, что у такого на уме...

10

Военно-морское училище имени Фрунзе, конец 80-х. Последний экзамен по высшей математике. Принимать должны две добрые тетеньки, поэтому к вышке никто не готовился – три очка и так поставят. За полчаса до экзамена выясняется, что вместо одной доброй тетеньки принимать будет ужасный препод по прозвищу «Логопед» - крайне неприятный, неопрятный и к тому же не выговаривавший половину букв алфавита (поэтому и Логопед). Большой любитель поставить курсанту заслуженную двойку. Двойку (хоть и заслуженную) получать не хотел никто, а вот в отпуск, наоборот, хотели все. А в военных училищах "двойка" и "отпуск" были взаимоисключающими понятиями. Поэтому был срочно собран экстренный военный совет, на котором принято решение ликвидировать Логопеда. Но это были ещё не 90-е годы, поэтому ликвидацию решили осуществить с помощью нелетального оружия. Для начала определили группу «Матросовых», которые должны были пойти первыми, лечь на амбразуру и удерживать фронт до начала основной операции. Собственно, этими первыми были отличники, поэтому им было все равно кому сдавать. Тем не менее, им было велено не торопиться и как можно дольше тянуть время. А в это время самый толковый пошел в аптеку за главным оружием – пургеном. Пурген был закуплен в лошадиных дозах (чтобы уж наверняка) и добавлен дежурным по классу в любимый Логопедом чай. Экзамен начался. Курсанты получили билеты и пошли готовиться. А Логопед потянулся к стакану с чайком. Через полчаса первый пошел отвечать. Экзаменатор начал понемногу ерзать на месте. Прошло еще пятнадцать минут. Логопед попросился «на кафедру». Вернулся. Опять вышел. Вернулся уже не так быстро. В третий раз вместо Логопеда пришла добрая тетенька и сказала, что он неожиданно заболел и принимать экзамен будет она. Очевидцы сообщили, что видели Логопеда, медленно бредущего на кафедру (наверное, чтобы не расплескать) с зеленым цветом лица. Экзамен сдали все, двоек не было. И, что самое интересное, никого не наказали. А Логопед вернулся с больничного только через неделю.

11

Месть.

Сидели как-то семейным застольем тремя поколениями в родительском доме.
Батя, старший брат и я уже перешли к стадии «поговорить/обсудить/повспоминать». Женская часть семьи плавно переместилась в сторону кухни «мужикам закуски подрезать».

И вот что-то заговорили мы про мстительных людей, про месть вообще. Батя затих и в нашем с Братом споре участия не принимал, а молча смотрел в окно и улыбался каким-то своим мыслям.

Когда мы уже выдохлись, Батя посмотрел на нас, подслеповато щурясь, и рассказал нам историю. Далее немного литературно переработанный его рассказ:

- После войны было очень сложно. Наше поколение рождённых в 1945-1947 годах хлебнуло по самое нехочу. Шутка ли! Страна в разрухе была! Электричество у нас в посёлке было только по вечерам и появилось аж в пятидесятых годах. А так всё с лучиной, свечкой, керосинкой. Ложки были только деревянные. Одежёнку передавали от старших к младшим, перешивали старые военные гимнастёрки, галифе. Очень ценились матросские бушлаты! Обувь вообще ценилась на вес золота – весной, летом, осенью чуть ли не до декабря дети бегали только босиком.

Город-то от нас рядом — через перевал всего, но туда добраться только пешком или на попутке. А пешком через перевал то ещё удовольствие, но ходили! А куда деваться-то? Муки купить, крупы.
В огородах занимались в основном дети – родители-то на работе. Кто в колхозе, кто в лесопильной артели, кто в городе на заводах или в порту.

Помню, как в посёлке прошёл слух, о том, что будут путёвки в пионерлагерь где-то в Кабардинке. Как же мне хотелось туда поехать! Просто грезил! Но у моих родителей не было шести рублей на эту путёвку… Дааа, горевал я тогда очень сильно.

В этот момент Батя глянул на своего внука, который до этого игрался с планшетом, пытаясь подружить его со своими новыми смарт-часами. Мишка после этого Батиного взгляда как-то смутился и отложил планшет в сторону. В комнате повисла тишина – вся семья слушала Батин рассказ и он продолжил:
- Школу я заканчивал в городе. Конечно, негодяй был! По точным наукам с двоек на тройки перебивался. По гуманитарным ещё более или менее – легко давались. Увлёкся я тогда плаванием, даже КМС получил. Но учиться не хотел, хулиганил! Редкий педсовет в школе проходил без разбора моих шалостей. И вот с нашим директором как-то не сложились отношения. Не могу сказать, что он меня ненавидел или ещё чего. Но если в школе что-то случалось – виноватым он всегда делал меня. Обидно было. Сами понимаете, натворил один раз делов и всё! Дальше они как снежный ком растут! И за мной вечно косяк за косяком был.

Когда школу заканчивали, директор мне заявил «Аттестат получишь в августе!». Да мне всё равно тогда было!
Мои одноклассники уезжали на вступительные экзамены в ВУЗы и техникумы, а я лето после школы лентяйничал, мотался в город, шлялся по парку, завелась у нас компания дружков, некоторые с криминальными наклонностями. Выпивали. Однажды в июле в пивной возле порта мы подрались с греческими моряками, матросами сухогруза. В качестве трофеев нам достались рублей тридцать деньгами и пара наручных часов, которые мы загнали на толкучке. Вот тут-то и случилась история, которая повлияла на всю мою, да и на вашу жизнь.
В конце июля к нам домой в посёлок пришёл милиционер, который доставил меня в районное отделение милиции, где у меня состоялся разговор с начальником милиции. Здоровый такой мужик в синей форме, фронтовик, орденские планки на кителе. В кабинете кошмар как накурено было! И говорит мне начальник:
- Сынок! Есть у меня информация, что ты пошёл по кривой дорожке. Этак ты скоро до тюрьмы допрыгаешься! Посмотри какая у тебя семья: отец фронтовик, работает не покладая рук, мама ударница в колхозе, брат мастер уже на судоремонтном заводе, на очень хорошем счету, сестра в техникуме. А ты? Шалопай!

Я удивился, конечно, его осведомлённости, потому что с милицией никогда дел не имел. Он продолжил:

- Почему ты учиться никуда не идёшь? В чём дело?
— Так у меня это… Аттестата даже нет.
— Как нет? Ты же одиннадцатилетку закончил!
— Ну, я с директором школы не в ладах. Он мне сказал, что аттестат выдаст только в августе!
Начальник милиции задумчиво походил по кабинету и тихо сказал:
- Вот же гад! Специально аттестат не выдал, чтобы парень учиться никуда не пошёл. Вступительные все до конца июля. Одна дорога ему – или докером в порт, или в тюрьму.
И вот тогда я понял весь ужас ситуации с получением аттестата. Стала понятна мне гадская сущность нашего директора школы. И такая во мне злость закипела! Попался бы он мне в тот момент – разорвал бы на куски.
Начальник выгнал меня в коридор. В кабинет заходили и выходили милиционеры, начальник звонил кому-то по телефону, что-то доказывал, ругался. Ему приносили какие-то списки, таблицы. А я сидел на стуле и думал, какой же я дурак, что допустил такую ситуацию, какой козёл директор школы. Строил планы мести. Один страшней другого!
Через несколько часов, когда я уже окончательно одурел от сидения в коридоре, начальник позвал меня в кабинет и сразу без прелюдий сказал:
- У нас есть разнарядка в одно из военных училищ. Сейчас пойдёшь в военкомат. Там тебя ждут. Давай, иди!
На мои слабые возражения он никак не отреагировал, просто мягко вытолкал из кабинета, приговаривая:
- Иди-иди! Военком ждёт! Потом ко мне за характеристикой зайдёшь.

В военкомате мне сообщили, что выдают мне направление для поступления в военное училище Внутренних Войск МООП РСФСР и вступительные экзамены начнутся в конце августа.
- Это что? Милицейские войска???
Военком строго взглянул на меня:
- Это Внутренние войска. Это не милиция. Смотри парень, не подведи нас.
В течении двух недель я прошёл несколько медкомиссий, собрал необходимые документы, забрал свой злосчастный аттестат из школы и вот уже ехал в компании семи кандидатов на поступление в училище в город Орджоникидзе.
Всё время я мечтал о мести директору школы.

В училище из восьми кандидатов из нашего города поступил только я. Тяжело ли было учиться? Очень! Представьте, каждый день шесть часов лекций, три часа самоподготовки, учения, стрельбы, караульная служба. Мы получали две специальности – офицер мотострелковых войск, с особым изучением специфики службы внутренних войск, и юриспруденция. Учиться плохо не получалось – это ведь армия! Лекции по военным дисциплинам нам преподавали военные, в большинстве своём фронтовики.
Юридические дисциплины преподавались гражданскими специалистами – среди них было несколько молодых и красивых женщин. И вот как стоять неподготовленным перед ними всеми? Как мычать «Я не подготовился»? А ведь нас всё-таки учили воевать – это было очень интересно! Первое полугодие я закончил с несколькими четвёрками, а в отпуск домой отпускали только отличников. Второе полугодие было закончено на оценку «отлично» и за успехи в учёбе и службе меня наградили первой медалью «20 лет Победы». Всё время учёбы я строил планы мести директору! Даже на стрельбище представлял на месте мишени его лицо и бил туда без промаха! На занятиях по рукопашному бою, я представлял, как бросаю его через плечо, как бью в ненавистное мне лицо. Нередко мои учебные соперники высказывали мне за излишнюю силу ударов.
Батя замолчал, наверное, заново переживал то время.
- А дальше? – прервала тишину жена брата.
— А дальше как в кино! – улыбаясь, сказала наша Мама.
Батя продолжил:
- И вот мой первый отпуск летом 1965 года. Я еду домой! Вышел на перрон нашего приморского городка – мундир наглажен, сапоги с искрой, васильковая фуражка с малиновым околышком идеально сидит. И на выходе на привокзальную площадь, прямо на лестнице, я столкнулся с директором. Он спешил навстречу с двумя чемоданами. Я встал у него на пути. Он поднял голову и выронил один чемодан:
- Тыыы?!?!
— Курсант Орджоникидзевского краснознамённого военного училища Внутренних войск МООП РСФСР им. Кирова. За успехи в учёбе награждён отпуском. Здрасссьте, Николай Леонтьевич!
Директор осмотрел меня с ног до головы, остановив взгляд на фуражке цветов легендарного НКВД и на одинокой медали у меня на груди. Прошипел:
- Отличники вернулись, не поступили. А тыыы…
Он плюнул себе под ноги, прошёл мимо меня, что-то бубня под нос.

- Вот и случилась моя месть, — Батя улыбаясь, оглядел нас. – В тот миг я понял, что незачем его бить, строить ему козни. Просто нужно было показать, кем я стал!
За столом повисла тишина. Мама молча встала, подошла к шкафчику. Поправила на полочке фоторамку, где рядом было вставлено две фотографии – Батя-курсант и Батя-полковник. Достала бутылку коньяка, которую очень берегла:
- Ну что ж. За эту историю можно выпить ещё по граммульке.

12

Давно собирался поделиться, а тут наш бундесколя буквально подтолкнул...

Это был поучительный урок, который мне и моим одноклассникам подарила жизнь, году этак в семьдесят восьмом.

Наш учитель истории внезапно свалил по комсомольской линии (понадобился где-то) прямо среди четверти, и мы, естественно моментально расслабились, ибо тётки исторички в школе были куда мягче Сан Саныча. Однако, директор проявила удивительную расторопность и практически мгновенно вывела на замену нового игрока со стороны.

В класс явился дедок, лет под семьдесят. Внешности он был интеллигентной, что-то типа Басилашвили из "Осеннего марафона", только постарше лет на двадцать.

К огромному сожалению, не вспомню его имени, а потому буду пока именовать дедом.

Итак, дедушка решил прощупать уровень знаний своей новой паствы и начал со страшной педагогической ошибки - сказал, что бояться не надо, т.к. дабы не омрачать знакомства, двоек он ставить не будет. Тут джентльмены с ледями моментально расслабились - к доске выходили, но ответами себя и публику не утруждали, а дружно докладывали новенькому, что таких сложных вещей, о которых он спрашивает, ещё не проходили. Дедок, даже немного расстроился и как бы в поисках выхода из тупика кому-то из вечных двоечников предложил, что если тот напишет на доске столбиками пятнадцать дат и сможет назвать, что же произошло в указанный год, то получит в длинный ряд своих баранок сразу целую четвёрку!

Писать можно абсолютно любые даты, но только в хронологическом порядке!
В воздухе запахло редчайшей шарой! Четыре балла за пятнадцать дат! Предложение было настолько заманчивым, что у стоящего перед доской рука сама за мел схватилась. После строгого Саныча, это было "золотой жилой", тут же ещё пара, наиболее расторопных одноклассников, предложила учителю обменять их столбики с годами на его четвёрки. Дед согласился, работа закипела.

Наш двоечник написал среди полутора десятка дат и 1961 год, в виду он имел полёт Гагарина, но в радостной атмосфере "золотой лихорадки" решил пошутить и добавил к словам о покорении Космоса и сообщение, что и он родился такого-то ...бря того же года. Это "открытие" было встречено взрывом хохота ровесников, но дед неожиданно похвалил его и посоветовал на будущее остальным тоже не стесняться и включать даты рождения родителей, бабушек и дедушек, а так же другие важные личные и семейные даты в общую хронологию. Слово дед сдержал - все участники заезда получили свои четвёрки.

На следующий урок на ту же оценку надо было записать и пояснить уже штук сорок дат, а через пару недель столбиками дат вся доска была покрыта. Хронология сдавалась нам, хоть и с боями, но каждый день.

Тогда я внезапно сделал для себя открытие, что моей бабушке в 1917-м было 8 лет, а поженились они с моим дедом перед самой коллективизацией... Сорок первый - мама во втором классе - немцы в Симферополе, облавы, полицаи запихивают в душегубку рыжего одноклассника вместе со всей семьёй и с грудничком - евреи... История ожила, стала осязаема и превратилась в одно многоликое целое.

Это был простой и гениальный приём Учителя, - каждый смог почувствовать причастность к жизни всей страны и увидел себя в общем строю со своими и соседскими дедами.

Жаль, что такого Учителя нет в Новом Уренгое, да и не только.

13

Про Учителя литературы навеяло. Ох, и у меня он была, Ирина Борисовна. Ростом метр пятьдесят на каблуках, худенькая брюнетка, когда летела по коридору школы, учеников прямо передергивало. В прямом смысле: нервные тики были у многих. Урок литературы начинался так: задавался вопрос, каверзный, уму недорослей явно недоступный. А потом по алфавиту: на букву «а» первого поднимают - два, второго - два, ну и дальше. К середине алфавита, как правило, со вздохом, Учитель сообщала нам верный ответ. Моя соседка по парте имела фамилию на букву В, у неё в журнале было семь двоек подряд за один месяц. Соседка клялась, что при выборе мужа в приоритете будут Яковлевы и Филипповы. В качестве примера вопроса приведу такой: почему в комнате Сонечки Мармеладовой один угол был безобразно острый, а другой - безобразно тупой? Десяток двоек......! Ответ: потому что жизнь у Сонечки безобразная!!! На пятом десятке идя по школьному коридору с младшим чадом, иногда вижу летящую уже совсем седую Ирину Борисовну. Она меня не помнит, а я мысленно ее благодарю за свои диссертации, книги и индекс Хирша. Здоровья Ирине Борисовне!

14

О мотивации и ювенальной юстиции

Вспомнился рассказ одного из знакомых про его детство.
" Я рос в столице одного из регионов. В 1991 году мне стукнуло 12, старший брат ушел в армию, батя, до этого прибухивавший, активно запил, пропивая остатки пожитков, а мать пыталась хоть что то заработать на еду. Отец был тяжел на руку, но справедлив. Предприятие, на котором он работал, не платило зарплату, другой работы не было в принципе. Однажды я принес пару двоек по предметам, и отец, изредка заглядывавший в мой дневник, решил задать мне хорошую трепку. Бил он ремнем с солдатской пряжкой. А мне в этот день и так досталось от старшеклассников - в общем я был готов на многое что бы избежать в целом весьма справедливого наказания.
И я набравшись дерзости сказал: "Батя, вот тебе не стыдно меня пороть? Я ведь хожу в школу, как ты на завод. Стараюсь, учусь как могу. Я же не прогуливаю уроки, ворон не считаю на них - ну не могу я разобраться в этой математике! Ты же вот ходишь на завод и тебе нихрена не платят за это. Нам уже скоро совсем нечего будет жрать!
Но я же не могу тебя никак заставить что бы ты деньги в дом приносил!
Батя изменился в лице, замахнулся, но вдруг опустил руку, сел на диван и опустил голову.
Помолчав, он сказал: Ты знаешь сынок - а ты ведь прав. Я нихрена не могу сделать со своим заводом, и ничего не приношу в дом. Хочешь быть взрослым и что бы я тебя не наказывал?
- Хочу!
-Тогда приноси в дом еду или деньги. Взрослый мужик должен их уметь доставать. Поэтому с этого дня ели принес что то в дом - то ты взрослый, и я с тобой буду на равных, а если нет- то извини, сынок, будешь отвечать по полной как ребенок. Выбирай.
- Спасибо, папа!
Прошла неделя, одна из самых тяжелых в моей жизни. Отец порол меня каждый день за плохие оценки, а я упорно думал как достать денег - в моей голове вариантов "лучше учиться " не было в принципе, потому как деньги или еда- это по сути одна цель, да ещё и бонус быть сытым на постоянной основе, а не когда мать что то принесет и отец не успеет сьесть, а стать хорошистом по всем предметам- это сразу много задач.
На выходных я убежал из дома к другу и мы вместе разработали план первого заработка - за городом была речка, на которой отдыхала местная братва. Жители этих мест остерегались от греха, но там можно было найти много пивных бутылок, да и вдруг что ещё попадется. Наш бутылочный рейд был весьма эффективен.
Один раз я даже нашел зажигалку, которую затем обменял на полкило мяса на рынке. Это был первый раз за год, когда наша семья ела мясо. Отец посадил меня на главное место за столом, налил мне водки- но я отказался ( когда в живую видишь вокруг, к чему она приводит как то не возникает желание, знаешь ли).
Потом много чем занимались. От и до. В откровенный криминал не лезли, старались маленькую нишу найти.
И главное - я знал вполне работающий способ отболтаться от тех же братков: Смотря в глаза говорил: Делаю то то потому что жрать очень хочу. Мне деньги не нужны. Дайте мне полбатона хлеба если можете и я буду сыт, а побираться стоять мне стыдно. С учетом обносков в которых мы ходили это вполне работало, хоть и не всегда.
Но батя надо отдать ему должное слово держал. Даже по сильной пьяни на меня руку не поднимал больше - принес хотя бы батон хлеба в дом - получил вольную, гуляй Петька да танцуй "Комаринскую" ;)
Через 2 года брат вернулся из армии, сразу уехал покорять столицу и пропал. Совсем. До сих пор концов не нашли.
В 16 лет похоронил я батю - цирроз печени. Но за 4 года уже так понахватался всяких "темок", что жить как прежде уже не мог. Ну и как говориться, пошло - поехало".
Сейчас у товарища все хорошо - жена, дети, загородный дом под Москвой, и несколько небольших бизнесов в столице. Мама жива. но конечно уже очень плоха. Одного в нем не поменять - как был он "юрким ровным пацанчиком", так и остался, несмотря на возраст и положение.

З.Ы. Тут любители ювенальной юстиции про детские дома и лишение прав писали. Так вот, я сам занимался благотворительностью причем весьма плотно. И со мной работали люди которые хорошо помнят это время в регионах.
Собственно, в разных заведениях было по- разному. Как и в стране в целом. Были места где хорошо кормили и заботились, а были где били, заставляли воровать или что ещё хуже торговать собой ( уголовные дела есть в общем доступе по этой части, и это только то что на поверхности).

15

Доцент кафедры алгебры БГУ Павел Трофимович Козел (ударение на первом слоге) часто вешал на факультетской доске обьявления о переносе времени спецкурсов. Каждый раз в течение пяти минут над второй гласной его фамилии появлялись две яркие точки.
До 40 лет он был холост и отличался злым характером.

Студенты его очень побаивались. Ему принадлежал рекорд матфака - 17 двоек в группе. Рекорд держался долго, вызывая уважение преподавателей и дрожь студентов.
Студенты младших курсов не могли понять, доволен ли Козел ответом - лицо было непроницаемым. Потом старшекурсники обьяснили, что, если краснеет лысина, будет пятерка, если уши - к двойке.

К 40 годам (к полной неожиданности для всех) он вдруг женился, стал улыбаться, со всеми здороваться, двойки ставить перестал, короче, что только женитьба с человеком не сделает.

Мне он достался на 4 курсе, когда уже был женатым. Сдавал я ему как-то экзамен, и в это время в аудиторию входит декан Алекскей Адамович, и, полным ужаса и трагизма голосом, сообщает Козелу, что только что Вольвачев поставил в одной группе 18 двоек.
Как засветилось, как озарилось радостным светом лицо Козела, как зазвенел колокольчиком его счастливый голос!
Декан опешил:
- Павел Трофимович, чему же Вы радуетесь?
- Я уже не рекордсмен!!!

17

2005 год, группа студентов-вечерников юрфака сдаёт госэкзамен по теории государства и права. Сдали плохо, чудом не наставили двоек, один из членов приёмной комиссии их отругал. Затем преподаватели направились в другой кабинет, где для них был накрытый шикарный стол, набросились на еду с горящими глазами, обсуждали экзамен. И вот настала очередь торта, отрывают коробку, на торте надпись: Tantum scimus, quantum possumus (столько знаем, сколько можем). Смех. Занавес.


Кис

19

"Вы ведь кончали Физфак? Так почему бы вам не пойти работать учителем?"

Подрабатываю репетитором.

История про то, как я пошел работать физиком в 8 класс в свой родной лицей, из которого когда-то выпустился.

Итак.

***
Пришел на первый урок в классе. Ребята шумные, но успокоить можно быстро. Работаем. В конце урока подходит ученик и говорит "спасибо, я первый раз понял физику". Завуч при всем классе путает мое имя.
*
Подписываем со школой договор через две недели работы. Оклад - один смех. Но я и не за деньгами сюда шел, так что работаем.
*
Проводим лабораторную. Ученики пьют воду из колб и облизывают манометр. Два учителя в классе - не помеха. В следующий раз нужно брать крепкий соляной раствор или слабительное. Или спирт для меня.
*
Класс привык ко мне и начал шуметь гораздо больше. Затрачиваю много нервов и усилий, чтобы держать класс под контролем. Стараюсь не орать. Пока не ору. Ищу спирт.
*
На уроке кто-то крепко сматернулся (матерятся они уже знатно и часто). Поднял весь класс. Сказал - или этот человек выходит, или самостоятельная. Устроили сцену из фильма Спартак ("Я матерился! Нет, я матерился!"). Но это все были другие ребята, наш главный герой засел в кусты. Пишем работу, честно ставлю 90% двоек.
*

Получаю расчет за месяц. В 10 раз меньше, чем написано в договоре (то есть, совсем копейки). В бухгалтерии уверяют, что так надо. Иду к директору. Оказывается, мне насчитали как раз в 10 раз меньше часов. Бухгалтер заверяет, что скоро деньги упадут на карту. Проходит месяц - тишина.

*
На одном из уроков двое учеников обижали третьего (мальчик один в один Невилл Долгопупс). Отбирали вещи, били по ногам и голове. Все делали тихо, я даже не сразу въехал в ситуацию. Вызываю завуча. Завуч орет так, что слышно на всех этажах школы. При виде завуча бьющие ребята съехали в кусты, мол, че я, я ниче не делал. Отказываются выходить из класса, их уже выпинывали одноклассники. Фу. Спирт, где же ты?
*
Воспитания от завуча хватило ровно на один урок. Через урок вновь пошел мат на уроках, драки и прочая фигня. Популярно объясняю, что будет, если я уйду из их класса и сколько будет стоить их дальнейшее образование. Умные притихли (они и так не шумели), остальные не прониклись.
*
На одном из уроков опять дерутся двое. Потребовал выйти из класса. Сидят. Я настаиваю. Другой мальчик говорит "да чо вы, я б давно вышел, чем это слушать". Вскипаю, выкидываю нахрен всех трех к завучу. У завуча обнаруживается спирт.
*

После последнего урока говорю, что заниматься в этом классе больше не буду. Ведут на беседу к директору. Директор жалуется, что работать некому, обещает златые горы. Я отказываюсь. Уроки в классе вновь ведет завуч.
*
Родители и ученики спрашивают в вотсапе и телеграме - правда ли, что я ушел? Расстраиваются. Говорят, что за время со мной их ребенок хоть начал понимать физику.
***
Еще раз подчеркну. Все вышеописанное - лицей, учреждение с повышенным статусом.

Учителем может работать только либо очень богатый человек, либо альтруист. В таких условиях давать ребятам хоть что-то (не говоря уж о добром и светлом) - огромный труд. Низкий поклон от меня всем учителям. Вы - герои.

20

Сколько медиков убито,
Агрономов, технарей в детях,
Веривших когда-то мнению учителей.
Сколько жизней поломали просто так,
Бесцельно, зло. Сколько двоек
Рисовали лишь родителям назло.
Сколько девочек красивых оболгали.
Пацанов сколько выперли из школы
Тётки с взглядом мужиков.
Справедливости адепты – милосердия не жди.
Приучают льстить, бояться, унижаться.
Для чего? - Ради сплетен и оценок,
Для отчётов, планов, смет, наплевав,
Что не услышать в школах чистый добрый смех.

За безбожие народа расплатилась вся страна
Детством чьим-то. Не надейтесь -
Есть в том каждого вина.

22

Когда я учился в начальных классах, это 80е годы, СССР, у меня была одноклассница Маша. Не очень симпатичная, учебную программу плохо усваивала, о ней даже говорили, что она туповата или дебильна. Не знаю как сложилась её судьба, через пару лет она с родителями куда-то уехала, может даже в Израиль.
Так вот, однажды, когда вечером детей приходили забирать родители, Маша увидев своего отца закричала: ты принес?! И с хохотом схватив предмет из рук папки, побежала хвалиться нам, со словами: смотрите какая смешная штука!
Это был самый обыкновенный штангенциркуль. Ни на кого никакого впечатления он не произвел. Особенно на меня, у отца и деда было по такому штангенциркулью и я с ранних годов знал как ими пользоваться.
Другой раз Маше ее папа подарил на день рождения детские наручные часы. Вообще ничем не примечательные, обычные детские советские наручные маленькие ненадёжные часики. Тем не менее Маша на уроках часто на них смотрела. И вот однажды училка решила провести воспитание. Маша, у тебя много двоек, чтобы ты взялась за свой ум, я тебе запрещаю носить часы - сказала училка. Маша естественно расплакалась.
Типичное советское воспитание.
Другой раз я из дома принес кассету с засвеченной пленкой. От кинокамеры Лада. И мои одноклассники сразу заинтересовались ею. Так как слова кассета и пленка они уже знали, то решили что перед ними магнитофонная кассета. Я сказал, что на пленке ничего нет. Одноклассники решили, что надо записать что-нибудь на нее и принялись, выхватываю друг у друга из рук, подносить кассету ко рту и кричать фразы. На этот крик естественно сбежались надзиратели, пардон, старшие по рангу и возрасту. Мне пришлось им тоже всё объяснять, как и то, что пленка не магнитная и надо кинокамеру.

Вот так, это вам не кошек изучать и взрывать все подряд!

23

Набрав стаж сначала учеником, а потом родителем, я успел перевидать как минимум полсотни школьных учителей. Большинство из них, к сожалению, не заслуживают доброго слова. Некоторые были откровенно профнепригодны – как, например, математичка Наталья Георгиевна, однажды выставившая классу семнадцать двоек только из-за того, что сверяла ответы не с тем вариантом в методичке. Некоторые были откровенными сволочами, без детализации. Больше всего было никаких: не то чтобы плохих, а просто тех, кто отсиживал на уроках свои жопочасы, пока школьники к ним "дураком пришёл, дураком ушёл". Некоторые были не то чтобы хорошими учителями, но по крайней мере хорошими людьми – как моя классная руководительница Любовь Александровна, однажды метко сказавшая: "Вы, Саша, поступили в университет не благодаря нашей школе, а вопреки ей". Сам я всегда называл свою детскую альма матер "очень средняя школа номер сто сорок четыре" и был с физичкой в этом вопросе совершенно согласен. Человек шесть я бы назвал хорошими учителями – в частности, математиков Валентину Николаевну, Бориса Соломоновича и Инну Дорофеевну. И кроме того, мне очень повезло: я встретил двух настоящих учителей, по призванию и таланту, учителей с большой буквы. Первым из них был студент-практикант, Борис Михайлович. Он лишь один год преподавал у нас историю – и в тот год историю на честные четыре с плюсом знал даже Натаров. Тот самый Натаров, который за всю остальную школу ни разу не получил ничего выше очень натянутой тройки, а после девятого класса с облегчением и радостью ушёл работать грузчиком в ближайшую булочную. Вторая – к сожалению, не помню её имени – преподавательница литературы с подготовительных курсов при МАИ. О, это было нечто особенное. Молодая женщина с бигудишными блондинистыми кудряшками, одетая в какие-то нелепые бабушкины туфли и пальто, буквально с ридикюлем, мгновенно и разительно преображалась, стоило ей начать говорить. На каждом занятии она становилась одухотворённой энергией с горящими глазами, человеком не нашей эпохи, словно сошедшим со страниц книги 19-го века, и даже о нуднейших произведениях вроде "Отцов и детей" рассказывала так ярко, так глубоко и вдохновенно, что было почти невозможно в них следом за ней не влюбиться.

Главным педагогическим талантом "англичанки" Тамары Александровны был голос. Громкий командный голос. Когда Тамара Александровна, дежуря по школе, не дай бог замечала прогульщика – об этом узнавал как минимум весь этаж, прилежно трудившийся в своих кабинетах. Уроки она вела тише, хотя и не намного. Других педагогических талантов в ней, честно говоря, не было. Я с ней всегда "расходился бортами" – благо, мои родители совершили большую ошибку и с четырёх лет водили меня учиться английскому. В результате я возненавидел этот язык и, конечно, знал его очень плохо, но волей-неволей запомнил достаточно, чтобы без проблем отвечать на уроках. Так бы я и ненавидел его до сих пор, если бы не программирование: обнаружив лет в пятнадцать, что вся толковая литература по специальности на английском, я за пару лет хорошо выучил язык, просто читая книги. Полюбить – не полюбил, но стал относиться гораздо спокойнее.

Именно о том, как я возненавидел этот язык, я и рассказал Тамаре Александровне, когда уже после университета однажды ночью вдруг столкнулся с ней в парке, выгуливая собак. И вот тогда она меня поразила. Объясняя, насколько я неправ, она тихим, мелодичным, волшебным голосом почти два часа рассказывала мне про английскую литературу, особенно про поэзию, цитируя по памяти самые разные тексты, включая какие-то средневековые песни на староанглийском. Той ночью она вдруг воплотилась в ту вдохновенную и талантливую литераторшу, о которой я упомянул чуть раньше. И остался единственный вопрос, который я так и не додумался ей задать – почему за все годы она ни разу не демонстрировала этого в школе?

24

Вовочка вспоминает: - Первого апреля мама в шутку наставила мне в дневник двоек. Плохих оценок было так много, что обнаруживший их папа сильно выпорол меня, неделю не мог сидеть. Тогда мама призналась в розыгрыше, и вся семья долго смеялась над тем, как папа попался.

25

В серию рассказов о наших отцах – какими они были и что мы от них унаследовали.

Мой отец работал в школе завучем. Ключевое умение на этой должности – составлять расписание уроков. Свести без компьютера базовое расписание, в котором все классы получат положенное по программе количество часов и ни один учитель не окажется одновременно в двух классах – уже нетривиальная задача. Но отец, просидев несколько дней с карандашом и ластиком над огромным листом ватмана, выдавал идеальное расписание, удовлетворявшее все запросы. Учитывал, что кто-то из учителей живет в деревне и не успевает к первому уроку, кому-то надо освободиться пораньше, чтобы покормить лежачую мать, у кого-то язва и нужен перерыв каждые три урока, чтобы перекусить, кому-то лучше не ставить первые уроки в понедельник, ибо похмелье, и так далее и так далее.

Был он человеком очень требовательным и принципиальным, не давал спуску никому от директора до последнего первоклашки. За ужином рассказывал маме, тоже учительнице:
– Прибегает сегодня мой дыр...
(Дыр – это д-р, сокращение от «директор». Из-за этого постоянно повторяющегося «мой дыр» я в детстве думал, что Мойдодыр работает в папиной школе. Извините, продолжу).

– Прибегает мой дыр, глаза на лысине: «Ты семнадцать двоек поставил на контрольной, гороно голову снимет, что делать, что делать?». Снимать штаны и бегать! Другой раз списывать не будут, а с гороно я сам поговорю.

Нам с братом тоже доставалось от его принципиальности. Помню, как я в слезах и соплях по десять раз переписывал домашку, пока не выходило ровно и без помарок. Мама пыталась говорить, что и так неплохо, но он отвечал:
– К тому, кого любишь, надо быть особенно требовательным.

После одного случая я задумался, всегда ли хороша такая принципиальность. Рассказ придется начать издалека, лет за десять до самой истории, но мы же никуда не торопимся, верно?

У родителей были близкие друзья, семья Рахлиных. Дядя Ефим – инженер-строитель, тетя Тамара – коллега отца, учительница русского и литературы. Редкие даже для того времени романтики-энтузиасты, познакомившиеся на строительстве Братской ГЭС. Очень красивая пара, которую легко было представить в фильме или на плакате «Строители коммунизма». Только плакат вышел бы небольшим: дядя Ефим был ростом где-то метр шестьдесят, а его жена – еще на полголовы ниже.

Я обожал бывать у них в гостях. Там собиралась вся городская интеллигенция, велись интереснейшие разговоры, сочиняли друг другу стихи ко дню рождения, играли в шарады, музицировали: тетя Тамара играла на пианино, кто-то из гостей – на гитаре, моя мама пела. Но главное, что влекло меня к Рахлиным – это их средняя дочь Рита, моя одноклассница, в которую я лет с пяти был тайно влюблен.

Когда мы с Ритой пошли в пятый класс, в соседнем микрорайоне построили новую школу, отец и тетя Тамара перешли туда работать. Тетя Тамара загорелась идеей перевести туда и нас: дольше идти, зато мы будем под присмотром, а главное – она возьмет в нашем классе русский и классное руководство и сделает из нас образцово-экспериментальный класс, будет преподавать не по устаревшим довоенным методикам, а по новаторским идеям Сухомлинского и Шаталова. Отец переводить меня категорически отказался: он хотел, чтобы я честно зарабатывал свои пятерки, а не пользовался льготами как сынок завуча.

Нас с Ритой оставили в старой школе. Меня это сильно расстроило, не столько из-за потери халявных пятерок или экспериментального класса, сколько потому, что из старой школы мы после уроков расходились в разные стороны, а из новой нам несколько кварталов было бы по пути, можно было бы ее провожать, нести портфель и всё такое прочее.

Экспериментально-образцовым стал класс Ритиной старшей сестры Киры. Когда она рассказывала, как у них проходят уроки литературы и какие у всего класса задушевные отношения с учительницей, у меня слюнки текли от зависти. Я таких педагогов видел только в кино.

Когда Кирин класс окончил школу, случилась та самая история. Не секрет, что кто-то кое-где у нас порой завышает ученикам оценки. Сейчас по большей части за деньги, а тогда – ради красивой отчетности, или по знакомству, или просто по доброте душевной. Отец в своей школе ничего подобного не позволял, а вот тетя Тамара решила помочь своему любимому классу.

ЕГЭ или конкурса аттестатов тогда не было, но был так называемый эксперимент: тем, кто окончил школу без троек, в вузе позволялось сдавать только два вступительных экзамена из четырех. Вот это «без троек» тетя Тамара и обеспечила. Сделать это было не просто, а очень просто: аттестат об окончании школы, включая вкладыш с оценками, заполнял классный руководитель от руки, и она просто вписала четверки вместо троек тем, кому это было нужно. Дальше аттестат, заверенный подписями завуча и директора и школьной печатью, становился официальным документом.

Не знаю, как о подлоге узнал отец. Скорее всего, проболтался кто-то из учеников или сама Тамара. Но когда узнал – воспринял это как личное оскорбление и предательство многолетней дружбы. Он ведь подписывал эти аттестаты без проверки, полностью доверяя Тамаре. Кого-то другого, может, и простил бы, ее – нет. Потребовал, чтобы она уволилась из школы и больше в педагогике не работала, если не хочет скандала и разбирательства на парткоме. Никогда больше не общался с Рахлиными, и маме запретил, и я больше никогда не был у них дома, хотя в школе по-прежнему сидел за партой позади Риты.

Мы с Ритой тем временем перешли в десятый класс. Оба шли на медаль, только я был круглый отличник, а ей плоховато давалась химия, балансировала между пятеркой и четверкой. И на итоговой четвертной контрольной забыла какую-то элементарную формулу. Повернулась и спросила у меня.

И в этот момент у меня ни с того ни с сего взыграла отцовская принципиальность, подогретая историей с аттестатами.
– Не скажу, – прошептал я. – Думай сама.

Для Риты мой отказ был полным шоком. За девять школьных лет не было случая, чтобы я кому-то не помог или не дал списать. В нашем классе даже не говорили «списать» или «скатать», а употребляли вместо этого глагол «сфилить», образованный от моего имени. И тут вдруг отказался помочь ей в самый ответственный момент. Потому что к тем, кого любишь, надо быть особенно требовательным. Вслух я эту высокопарную чушь всё же не произнес, но подумал именно это.

Сама она формулу не вспомнила, медаль накрылась. Вторым медалистом, кроме меня, стал незаметный мальчик по фамилии Русак, по удивительному совпадению сын нашей классной. До девятого класса он перебивался с четверки на тройку, а тут вдруг посыпались пятерки, хотя его вроде даже не спрашивали на уроках.

Неполученная медаль сильно сказалась на Ритиной судьбе. Она мечтала быть психологом, дважды поступала на психфак МГУ, но не прошла по конкурсу. На третий год поступила на психологический там, где это было возможно – в Ярославле. Встретив Риту еще через год, я ее еле узнал, из очаровательной стройной девушки она превратилась в колобок на ножках. Смущенно пояснила, что в Ярославле в магазинах нет ни мяса, ни рыбы, ни творога, ни овощей. Есть картошка, макароны и булочки, вот ее и разнесло, и других девчонок тоже.

Больше я с Ритой не общался. Стороной слышал, что ее взял замуж однокурсник – просто потому, что одиноких молодых специалистов распределяли в медвежьи углы, а семейные пары в более-менее крупные города, где по крайней мере было две вакансии психолога. Уехала куда-то в Архангельск или Мурманск и пропала с радаров.

Тетя Тамара, уйдя из школы, смогла устроиться только гардеробщицей. Дядя Ефим, поняв, что на зарплаты гардеробщицы и инженера семью не прокормить (у них была еще младшая дочь Маруся), завербовался куда-то на севера и больше с этих северов не вернулся, встретил там женщину. Тетя Тамара быстро стала опускаться. Не знаю, пила ли она или только ела, но ужасно располнела, получила инсульт, лет десять пролежала парализованной и умерла, не дожив до шестидесяти. Маруся после школы не стала никуда поступать, потому что надо было ухаживать за лежачей матерью.

Можно сказать, что тетя Тамара сама виновата в том, что случилось с ее семьей. А с другой стороны, все могло быть гораздо лучше, если бы не принципиальность моего отца. И уж точно никому не было бы хуже, подскажи я Рите ту злополучную формулу. Может быть, с медалью она поступила бы в МГУ. Может быть, если бы мы учились в одном городе, то в какой-то момент стали бы встречаться. Хотя это уже вряд ли.