Результатов: 14

1

Охваченный творческой лихорадкой, Господь Бог рисует один за другим эскизы
человека, которого он хочет создать, и показывает их ангелочкам:
- Я думаю, что эта модель, - говорит он своим советникам, - больше подойдет для
самки. Что же касается самца, я думаю, он будет активнее, если мы снабдим его
рукояткой.

2

Охваченный творческой лихорадкой, Господь Бог рисует один за
другим эскизы человека, которого он хочет создать, и
показывает их ангелочкам:
- Я думаю, что эта модель, - говорит он своим советникам, -
больше подойдет для самки. Что же касается самца, я думаю,
он будет активнее, если мы снабдим его рукояткой.

3

Был я во время оно (1993-1998) мелким предпринимателем, а по-честному –
просто конструктором при одном частном преприятии, но рассчитывались со
мной готовой продукцией (инструментом с ручным гидроприводом). Потом я
этот инструмент сбывал с оплатой на мой счёт по безналу.
Сижу дома в спальне, прорабатываю новое приспосбление, на письменном
столе разобранный гидропривод, эскизы, проработки. Вдруг звонок:
- Это из налоговой инспекции Вас беспокоят. Не могли бы Вы сейчас
подойти к нам?
Чертыхнулся я про себя, но что ж поделать: когда ТАКОЕ начальство
вызывает – бросай всё и беги на полусогнутых :).
Встречает начальница отдела:
- Вот с Вами пойдут два наших сотрудника, посмотрят Ваше рабочее
место, у Вас указан домашний адрес.

Смотрю – молоденькие парень и девушка, вероятно выпускники финансового
техникума (сейчас колледжа). Что ж, познакомились, пошли. Я особо не
переживаю, всё вроде тип-топ, работаю действительно дома, на письменном
столе как раз следы "бурной деятельности".
Зашли мои проверящие, всё увидели и, не теряя времени, сели писать акт
обследования.

Предложил я им кофе с печеньем, чем, по-моему, напугал их досмерти!
Они так дружно и со страхом отказались, как будто я предложил взятку!

Но самое интересное было после их ухода!
Звоню на работу жене, рассказываю какая неожиданная проверка только что
была. И какова была реакция жены?
- В спальне кровати хоть были застелены? Или так и не застелил с утра?

Воистину, у женщин одни глупости в голове!
Даже у самых лучших из них :)!

4

Как УpГУ обзавелся своим слоном. (Екатеринбург)
(История не новая. И автор не я. Источник мне не известен. Есть дубли на нескольких сайтах с одинаковым текстом и разными авторами. Пишу вот почему. Васильевский Владислав Леонидович - мой дед (царство ему небесное)).

Вот история о том, как УpГУ обзавелся своим слоном совершенно бесплатно.
Скелет предмета этого рассказа по сей день можно лицезреть не то на третьем, не то на четвертом этаже старого здания университета, что на улице Куйбышева. Но сначала я вкратце опишу некоторых из действующих лиц.
Готлобеp. Организовал Свердловский институт народного хозяйства и был его первым ректором.
Васильевский. Бригадир маляров. Ему поручались уникальные работы. Если бы вы, зайдя в университет, решили найти умнейшего и интеллигентнейшего человека, своим видом более всего соответствующего образу дореволюционного профессора, вы, несомненно, выбрали бы его.

Ректор СвИHХа частенько выпивал с директором тогда еще деревянного цирка. (К слову сказать, когда цирк сгорел, в пожарных ящиках для песка собственно песка не оказалось, зато оказались пустые бутылки.) Итак, ректор СвИНХа в очередной раз по дружбе зашел к директору цирка, коего застал в подавленном состоянии и узнал у того следующую историю. За несколько минут позвонили тому со станции Свеpдловск-Соpтиpовочная:

- Забирайте слона своей системы!

- Какой такой системы?! Никаких слонов не знаем!

- Как не знаете! Неделю назад проезжала тут в Hовосибиpск Теpеза Дурова, и у нее сдох слон. Слон цирковой системы?

- Да.

- Ну вот пусть ваша система этого слона и забирает.

Видит Готлобеp – проблема у человека, предлагает:

- За пару бутылок коньяка я тебе этого слона пристрою.

- Ставлю три, только сними с меня заботу.

Далее путь Готлобеpа лежал на биологический факультет. С радостным видом он сообщил биологам, что готов организовать им ценнейшее учебное пособие всего за бутылочку коньячка.
Биологи встретили сообщение скептически. Переговоры с администрацией Готлобеp брал на себя, биологи только должны были подтвердить, что готовить специалистов из студентов из Тyгyлыма, никогда не видевших слона, без такого пособия невозможно. Следующим на его пути был ректор УрГУ.

- Я тут по знакомству организовал для университета слона.

- Зачем нам слон?! Да у нас и кормить его нечем, и держать негде.

- Кормить его не надо, он мертвый.

- А зачем нам мертвый слон?!

- Как зачем?! А студенты из Тyгyлыма, которые в жизни слона не видели! Сделаете чучело, будете учить. Позвоните биологам!

- Да у нас и бюджетом не предусмотрено на это денег!

- Какие деньги! В том-то и дело, что все это бесплатно!

В результате слон цирковой системы перешел на баланс к университету. Но слон не кошка, и чтобы переместить 8-тонное животное, пятитонный МАЗ был маловат, а БелАЗов в городе не было, да и с трамвайными проводами они не дружат. Самое время уточнить, что дело было летом, слон стал попахивать, и буквально на следующий день пришел штраф – 50 рублей вычли из зарплаты ректора за нарушение санитарного состояния станции Свеpдловск-Соpтиpовочная. Тут ректор засуетился. На его счастье в городе было танково-аpтиллеpийское училище, и оказалось, что слона можно перевести во двор yнивеpа на танковой платформе.
Аренда платформы обошлась yнивеpy в 200 рублей. Теперь уже нельзя было слона просто свезти на скотомогильник. Деньги потрачены, и за них надо было отчитаться. О чучеле уже не могло идти речи, поскольку гнило уже не только мясо, но и шкура. Скелет еще надо было сделать, а для этого надо было слона сварить, чтобы отделить мясо от костей. Для варки пришлось купить огромный асфальтовый котел, и варили слона в университетском дворе две недели, наполняя смрадом тухлого мяса все окрестные дома. Наконец кости были отделены, сложены в кучу во дворе, и была назначена бригада по сборке слона во главе с Васильевским. Васильевский начал с того, что дал с Главпочтамта телеграмму в Ленинскую библиотеку: "Нужен атлас слона". Бдительные телеграфисты стукнули куда надо, Васильевского повязали, и доблестные чекисты полдня не могли поверить в то, что это была не шифровка. Такова цена экономии трех копеек на слове "анатомический". Hедоpазyмение в конце концов прояснилось, и атлас был доставлен.

Но за это время вернулись с каникул студенты из Тyгyлыма, и, как потом оказалось, среди них пронесся слух о том, что слоновая кость в большой цене. Васильевский об этих слухах не знал и добросовестно стал собирать скелет. После сборки выяснилось, что все ноги имеют разную длину и слон имеет довольно рахитичный вид.
Тут возмутились биологи, и пришлось искать специалиста по сборке слонов. Специалист нашелся в Ленинграде. Работать за гроши ради высокой идеи он не захотел и потребовал номер люкс и 50 рублей в день командировочных. Пришлось согласиться, ибо деньги на слона уже были затрачены, и за них надо было отчитаться хотя бы скелетом. Специалист сразу обнаружил, что не хватает 16 костей, и для студентов из Тyгyлыма был вывешен плакат: "Студент, помни, что в цене только слоновые бивни, поэтому просьба вернуть недостающие кости во двор yнивеpа, можно ночью". То ли 7, то ли 9 костей вернули, а что же с недостающими? Специалист сказал, что по 400 рублей за штуку он готов сделать эскизы костей, и их изготовят на свердловском протезном заводе.

На следующий день областная газета "На смену" вышла с огромным заголовком: "Заказ науки – досрочно!". В статье говорилось о том, что впервые в истории мирового протезостроения в Свердловске делают такой заказ. На аналогичный протез для человека норма – 1 неделя, а они обязуются изготовить все 7 или 9 костей за неделю. Делали они эти кости два месяца, а специалист по сборке слонов все это время "гудел" по ресторанам.
Правда, надо сказать, когда искусственные кости были готовы, он честно и добросовестно выполнил свою работу: скелет слона по сей день стоит недалеко от читалки.

Когда бухгалтер Мyза Петpовна подсчитала все деньги, потраченные на бесплатного слона, она сказала, что на них можно было организовать экспедицию в Африку, привезти живого слона и три года его кормить.

5

В догонку к "Путь бобра", кстати автор - режиссер Алеся Казанцева может описывать «кабзду» на съемках с потрясающим терапевтическим эффектом — все хохочут и начинают проще смотреть на жизнь и на свою работу, от которой устают даже самые стойкие и влюбленные в дело своей жизни.

Кастинг бумаги

Если, не дай бох, потребуется снять белый лист бумаги формата А4, то это будет самый адский проект. Реквизитору придется принести сто вариантов листов: глянцевая, матовая, полуматовая, гладкая фактура, бумага для акварели, для рисования карандашом, для сушки гербария, для заворачивая самокруток, бумага писчая, бумага не писчая, бумага для струйного принтера, бумага для лазерного принтера (наверняка есть различия и это будет жутко видно в кадре), бумага для чертежей, для складывания самолетиков, для жевания комочков и плевания на переменах из ручки, бумага для бумаги, бумага для обертывания, для заворачивания и для скручивания, папирус, туалетная, бумага, которой нет в природе, невидимая бумага и бумага для розжига углей в аду. Обо всех видах бумаги реквизитор узнает за 2-3 недели проекта. Он будет высылать варианты, а заказчик писать в ответ: «Это все не то! Вы что бумагу не можете найти?!» Это правило: если тебе звонят и говорят: «Есть простой проект, там делать нечего!», значит, надо бежать без оглядки в другую сторону. Мы будем перезваниваться с реквизитором каждый день две недели и говорить: «Бляяяя, да если бы я знала, что такое будет!..» А тем временем уже встреча с заказчиками, которая бывает перед каждой съемкой. Все, как мы любим: пироженки, фрукты, напитки с газом, без газа и с полугазом. В презентации вставлено сто вариантов листов белой бумаги формата А4. Все под своими номерами, чтобы не перепутать. На ППМ притащат еще стопку образцов. Их будут рассматривать и трогать. На связи по телефону из западного головного офиса компании вице-бренд-президент-менеджер Глория Какая-То Там У Нее Фамилия. Связь плохая, Глория говорит как из кафельного туалета, но агентство все понимает.

Агентство проходит какие-то курсы по пониманию клиента из кафельного туалета, это точно. Курсы следующие. Клиента сажают в двухсот метровую трубу или колодец, а с другой стороны размещают агентство. Условия тренинга: клиент говорит тихо и при этом трясет банку с крупой и шуршит целлофаном. Кто расслышал — тот и работает в агентстве.

Глория будет говорить, что вариант белой бумаги под номером 63 ей кажется не премиальным. У нас все должно быть лакшери.
Раньше говорили люкс. Потом вип. Потом премиум. Сейчас все говорят лакшери. Лакшери — это шик и жир.

Так вот. Нам нужна белая лакшери бумага формата А4. На что агентство начнет доказывать, что мы тут в Москве держим 63 номер в руках и он отличный, он светлый и он настолько лакшери, насколько вообще может быть лакшери белая бумага формата А4. Правда, режиссер рекомендует для съемки не 63 номер, а 97. Так что нам придется снять два варианта. И тут Глория снова поведет себя, как абсолютная падла, и скажет, что 97 тоже темный. Станет понятно, что даме в трубе надо просто прибавить яркость монитора, начнутся поиски системного администратора в западном головном офисе, потому что Глория не знает, где эта кнопка. Затем агентство поинтересуется, а можем ли мы отправить этой чертовой мать ее Глории образцы по почте? А экспресс-доставкой? А если передать самолетом? Давайте посмотрим расписание, какие рейсы летят к Глории в трубу, чтобы она смогла до съемок оценить белую мать ее бумагу формата А4.
После встречи, когда Глория в трубе уже отключится, то кто-нибудь из агентства задаст вопрос типа: «А кто у нас художник-постановщик? Аа... А почему не тот, которого мы просили?..» Продюсер скажет, что которого просили — тот занят, он снимает с Бондарчуком/ Михалковым / Господом богом. А агентство скажет: «Ну вот поэтому мы его и просили! Ребята, такой ролик! Белая бумага в кадре! Ваш художник-постановщик раньше снимал белую бумагу? Есть шоурил?»

После встречи я напишу реквизитору, что нам нужно найти что-то среднее между образцом 63 и 97, но не такое темное, как экран у Глории.

Самое большую свинью неожиданно подложит оператор. Он придет за день до съемки и скажет: «А я не могу снимать белую бумагу. Она же белая. Она будет „гореть“ в кадре. Давайте ее тонировать, отмачивать в чае, мелко прыскать мочой». Операторы не снимают белое, это всем давно известно. У них какой-то передёр по цвету и пиздец. Съемочная группа стоит над белым листом бумаги формата А4. И смотрит. Реквизитор мечтает нанять самого дешевого киллера, чтобы он убивал оператора плохо и долго. Представить, что сейчас надо позвонить агентству и сказать им о тонировании бумаги — это подобно тому, как сесть на останкинскую башню с размаха. Они бросятся сразу в трубу к Глории, а к ней уже и так летят обрацы 63 и 97. Поэтому продюсер промолчит, а художник-постановщик, который выслал за время проекта тридцать эскизов белой бумаги формата А4, пойдет пить с реквизитором, который за время проекта ходил на бумажные комбинаты чаще, чем работники всей бумажной промышленности за всю свою жизнь. Реквизитор мечтает сжечь заказчика, а художник-постановщик готов сделать эскизы осиновых колов. На съемку вызовут, естественно, супер лакшери специалиста, который будет выкладывать в кадре белый лист формата А4 и следить, чтобы он не морщился, не шел волнами, не жался, не топорщился и не загибал края. Хотя ничего этого бумага не будет делать и так, но всем будет казаться... И вот так каждый день творится небольшой такой адик. Адок.

6

Увидел рекламный постер Сбербанка. К олимпиаде готовятся. Прыгун с трамплина парит на горном фоне. И слоган: Вместе к новым высотам. Нет, может, в Сбербанке и не догадываются, что с трамплина не к новым высотам вовсе, а просто вниз летишь, но я об этом твердо знаю. Меня хоть совсем пьяного разбуди, спроси, куда с трамплина прыгуны летят, я твердо отвечу. Выругаюсь, но отвечу. Такое не забывается потому что.

Мы тогда в одной архитектурной мастерской одного города выпили. По чуть-чуть. С ее начальником. И начали проект церкви обсуждать. Так получилось. Я ему эскизы набрасываю один за другим, а он отвергает. Эти архитекторы к строителям всегда так относятся. Вот предложи им на трезвую голову окошко с одного фасада на другой перенести, или балкон с лепниной на фронтон присобачить, так с превеликой неохотой, но сделают. Потому что знают, что это не сам я просил, а только волею пославшего меня заказчика. А когда приняв на грудь пару рюмок, начинаешь им художественные предложения вносить – таки практически все без толку. Особенно на втором литре на брата. Некоторые так вообще умудрялись вырубиться до осознания всей красоты моих предложений.

Так и тут. Давай, говорю, Коля, закомарные своды зафигачим. Для красоты и вот такой вот формы с видом. А окошечки вытянем и сузим кверху. И финтифлюшек по бокам зафи…, наделаем то есть, в виде таких вот колонн. Зашибись колокольня выйдет. Я приблизительно такую видел где-то. Говорю, а сам карандашом японским, узкогрифельным по листику чиркаю для графического пояснения образов: тут лестницу для звонаря, я СП по храмам смотрел, там про наружные лестницы с узорами не написано ничего. Значит можно.

- Нет, - отвергает Коля в который раз мои картинки. - И нефига мне тут. Наливай лучше. Каждый должен своим любимым делом заниматься, из конца в конец, а не храм Святого семейства битый час рисовать дилетантскими штрихами. Тоже мне Гауди. Мы церковь в Кустиках проектировать собираемся или где? Вот и нечего будущий исторический облик своими предложениями портить.

- Ах так, - начал было я, и тут, как всегда, на самом интересном месте зазвонил телефон.

- Здравствуйте Николай Гаврилович, - раздался из трубки бодрый, спортивный голос, - у нас трамплин падает, не могли бы вы прям сейчас приехать.

- Сейчас узнаю, - отвечает Коля в трубку, трезвым, практически, голосом и меня спрашивает: ты теодолитом пользоваться умеешь?

- А как жеж, - отвечаю, - как сейчас помню, иду я по стройплощадке, в одной руке теодолит, в другой тахеометр, в третьей руке нивелир, в четвертой две рейки…

- Не ври, - прерывает меня Коля, - одной рукой две рейки сразу не унесешь…

- Так рейки новые, - говорю, - компактные, а в одной руке пара, потому что иначе у меня б руки для лазерного дальномера не хватило…

- Мели, Емеля - твоя неделя, - отмахивается Колька, - а машину ты не отпускал еще?

- Не отпускал, - тут я уже серьезно, - кто-то же должен меня домой отседова везти?

- Через полчаса будем, - говорит Колька в трубку, переставая прикрывать динамик телефона ладонью, - ждите.

Он быстренько собирает ящики инструмента и, пока мы едем в лифте, рассказывает.

- Трамплин не то чтобы падает. Но подвижки есть. Нехорошие. Мы полгода назад там даже маяки с аппаратурой слежения установили. Ползет, гад, но постепенно замедляется. Пока опасности никакой, но тамошние спортсмены, как статью в газете какую прочтут, так сразу и звонят, что все пропало, а им прыгать надо. И соревнования у них. А аппаратуре они не верят. Они мне верят, когда я с теодолитом вокруг трамплина шаманю. Твоя задача помогать, умные слова говорить и головой кивать, если спросят. Справишься?

- Еще бы. Головой кивать это я завсегда с радостью. Особенно когда спрашивают: пить будешь? Ну как на такой вопрос головой не кивнуть? Отрицательно, разумеется.

- А вот умничать не надо, - говорит Колян, - там спортсмены ведь. Они и накостылять могут слишком умным.

На трамплине нас хорошо встретили. Даже двух молодых спортсменов из секции в помощь выделили. Рейки носить и ящики с приборами. Битый час вокруг трамплина лазили. Если б не две фляжки по поллитра, в конец бы замучались.

Зато потом Колька, главному их, с чистой совестью сказал, что все нормально, еще годик точно не сползет трамплин с горки, но через месяц еще раз проверить надо.

Про проверить, главный как-то не расслышал даже, потому что на меня смотрел. То есть я верхушку трамплина рассматривал, а он меня за этим делом наблюдал.

- Что, - спрашивает, неожиданно так, - небось страшно даже подумать туда взобраться, а уж прыгнуть так вообще ужас, да?

- Да ты что? – предательски возмущается Колька, пока я раздумываю с какой руки этому главному по трамплину съездить, - ты кого пугать вздумал? Это типус не просто человек, а мастер спорта с лыжами. Ему ваш трамплин, что слону дробина. Он и не с таких у себя в Москве прыгал. Он вообще у себя в Москве по трамплинам чемпион.

Про Москву это он зря. Про мастера тоже, собственно, напрасно, но после Москвы у меня дороги назад не было уже. Главный сразу зацепился.

- Москвич, - говорит, - мастер спорта. Это замечательно. Сейчас мы вам амуницию подберем, а лыжи я вам свои дам. Мы с вами и весом и ростом одинаковые почти будем. Пойдемте переоденемся, и вы покажете нам провинциалам, как московские мастера летать умеют.
Ну как тут назад отвернешь, когда тебя в такое положение воткнули? Никак. Погрозил я этому архитектурному грифелю кулаком напоследок и переодеваться пошел.

- Только, - говорю тренеру, - вы мне костюмчик покрасивше расцветкой подберите, чтоб он внешнего впечатления от моего полета не портил. А то знаю я вас: подсунете прошлогоднего фасона, а мы в Москве к такому не привыкли. У нас от этого настроение портится.

- Не извольте волноваться, - отвечает главный по трамплину, - у нас для всяких тут таких как вы последние итальянские поступления имеются, всяко красивей чем вы летаете, - а сам к раздевалке меня подталкивает. Чтоб быстрее шел, значит.

Переодели меня в костюмчик с каской. Лыжи дали. Лыжи тяжелые, а каска наоборот. Беззащитная какая-то каска. Их для таких трамплинов наподобие спускаемых аппаратов ракетно-космического корабля Союз надо делать. И парашютами снабжать. И тормозными ракетными двигателями аварийной посадки. А вовсе не ту легкую фигню предлагать, что мне на голову ремешком пристегнули.

Особенно остро все несовершенство каски чувствуется, когда с площадки трамплина вниз смотришь, на той жердочке сидя. И слушаешь наставления всяких нелюдей, как ноги держать и как руками воздух ловить.

- А чего это я мастеру спорта из самой Москвы очевидные вещи объяснять буду? – спросила эта нелюдь и сказала. – Пошел!

И я пошел. То есть поехал. Это всем кажется, что там быстренько скатываются, от стола отрываются, недолго парят, скоренько приземляются и обратно наверх лезут. За повторным удовольствием. На самом деле все очень медленно.

- Пошел. – Повторил я про себя, скатываясь вниз по разбитой лыжне, - Мама. То есть, папа. То есть мама. То есть, господи. Чтоб я еще раз неумеючи тебе колокольни рисовал. Не буду больше. Если долечу.

Впрочем, в том что я долечу сомнений у меня не было. Никаких. Лететь-то вниз. Это вверх не у всех получается. А вниз оно легко. Не сказать бы, чтоб всегда приятно… Но легко. Вот помню, классе в третьем я с третьего этажа новостройки в сугроб прыгал, когда от участкового сматывались. И с парашютной вышки в Измайлово. Я вообще много откуда прыгал. Думал я, пока ехал вниз по разбитой лыжне трамплина. Там вообще легко думается о прошлом, доложу я вам.

Тут меня немного подкинуло, я ушел со стола и замер в позе титанового памятника Юрию Гагарину на одноименной площади города героя Москвы. Его еще, этот памятник, некоторые «дай три рубля» называют. Или памятником футболисту. Потому что у него в ногах мячик лежит. Тоже титановый.

Елки, кстати, по сторонам мелькают. Медленно чего-то. И земли почти не видно внизу. Пора бы уже. Посадку бы объявили, что ли. И где эта чертова стюардесса? А то надоело между делом по воздуху болтаться.

Не, я не упал. То есть упал, но не когда приземлился, а когда затормозить пробовал. Очень неудобные эти лыжи с ботинками. Широкие очень и жесткие.

Упал сижу на снегу и о жизни думаю. О том, что жизнь – чертовски хорошая штука, между прочим. Минут через пять главный по трамплинам прилетел.

- Что-то, - говорит, - московские мастера спорта некрасиво летают. На троечку.

- Допустим, на троечку, - отвечаю, - это тоже результат. Потому что я не мастер спорта, а всего лишь кандидат в эти мастера. По биатлону. И если мне прям сейчас винтовку в руки дать, то вся ваша секция дальше любого чемпиона мира по вашим прыжкам улетит. В два раза и с гарантией. А то и вовсе приземляться откажется, клином построится и в теплые края дунет. Ну те кто уцелеет, из-за того что я обоймы перезаряжаю медленно.

Тут главный по трамплину несколько позеленел, взял одну большую лыжину обеими руками и вкрадчиво так спрашивает заведующего архитектурной мастерской:

- Коля! Налево твою и направо. Ты чего мне наплел про чемпиона Москвы по прыжкам с трамплина? Про мастера спорта? Про человека с большой буквы?

Вот хорошо, что в этих трамплинных тапочках бегать несподручно. То есть несподножно. А то одним талантливым архитектором меньше бы стало. А тогда не стало, тогда стало одним трезвым архитектором больше. Потому что одним трезвым строителем больше стало еще немного раньше.

Отличный способ протрезветь, кстати. Но я его рекомендовать не могу, сами понимаете. Он труднодоступный. Тут, как минимум, нужен трамплин, начальник архитектурной мастерской и главный по трамплину тренер. Тренера придется немного обмануть, а трамплин лет через несколько закрыть на реконструкцию.

Сложный способ. Но действенный. А церковь ту мы так и не построили. Но это ничего. Построит еще кто-нибудь.

7

Давеча рассказали мне про одну из самых дорогих картин в истории человечества - кисти немца Якоба Хаккерта. Россия, значит, разбивает турецкий флот в Эгейском море и Екатерина II созывает своих придворных. Дескать, надо бы обмыть это дело. В смысле, увековечить битву. Информационный повод неплохой. Есть идеи? Ну и вот все вспоминают про этого Хаккерта. От его пейзажей вся европейская знать в ахуе. Заказали. Ждут. Хаккерт через месяц присылает эскизы. Екатерина II рассматривает их и понимает, что лажа. Пишут Хаккерту. Слышь, ты вообще рисовать умеешь? Типа, мы заказывали 7 перпендикулярных прозрачных красных линий, а ты нам зелёный овал. Хаккерт трясущимися руками рисует еще пару-тройку вариантов, но и их русская императрица по очереди забраковывает. Тогда немец сдаётся и говорит, что вообще он больше по всяким там водопадам, виноградникам, отдыхающим пастухам и влюбленным парочкам. А морские бои он в глаза не видел, поэтому – сорян, матушка Екатерина Алексевна, обратитесь в другое агентство. Но Екатерина II, значит, вместо того, чтобы разгневаться и посадить Якоба Хаккерта на кол, например, отвечает ему: господи, так ты б так сразу и сказал. Мчи сейчас же в Ливорно, там у нас корабль стоит. Фрегат на 60 пушек «Святая Варвара». Мог бы еще плавать и плавать, но раз такое дело. Искусство потребовало жертв. Короче, специально для картины этот фрегат императрица приказывает взорвать! Туда, конечно, притаскивается этот художник с полароидом и потом, наконец, рисует достойную картину морского боя со взрывом. И все довольны, особенно Екатерина II. Не зря потратила деньги из казны. Картина та до сих пор висит в большом петергофском дворце, можете сами убедиться.

8

Моему деду 67 лет.
У него ясная голова и золотые руки.
Он из поколения советских людей, поэтому всякой новомодной техникой не пользуется.
Мобильный телефон у него простейший (Nokia 5110, ЕВПОЧЯ), а компьютера нет совсем.
Последнее не совсем верно: после надцатого объяснения, что значит «загуглить», ему был подарен старый (по меркам современной техники) ноутбук и показаны основные приёмы работы, что было тут же тщательно законспек­ти­ро­ва­но в общей тетради.

Через пару месяцев спрашиваю: как там компьютер?
 — Я на нём эскизы (чертежи всяких хозяйственных поделок) делаю, — говорит — Очень удобно, сидя в кресле.

Ого!
Что дед освоит, например, чтение и интернет, никто не сомневался.
Но CAD (самостоятельно!) — это внезапно. Особенно на тачпаде (в кресле же).

Во время очередного визита в гости к деду довелось наблюдать, как он чертит свои эскизы.
Оказалось, очень просто: садится в кресло, кладёт ноут на колени, на его крышку (закрытую) сверху — лист бумаги, и чертит вручную! :)))

Потому что в каде возиться долго и муторно, от руки же — несколько минут.
А вы и дальше продолжайте кликать. ;)

10

Австрийский художник и декоратор Густав Климт (1862-1918) держал в мастерской в разное время от восьми до десяти кошек, которых он рисовал, натренировав их застывать в нужной позе. Его приятель, критик Артур Рёсслер, вспоминал, как зашёл в мастерскую и был поражён не только количеством кошек, но и тем, что они спокойно бегали по работам. На вопрос Рёсслера, почему он позволяет кошкам такую свободу, Климт ответил: "Даже если они помнут или разорвут несколько работ, ничего страшного, зато они ссут на все картины, а их моча, всем известно, лучший фиксатор краски". Однако ни одной картины с кошкой Климт так и не написал, а его кошачьи эскизы не сохранились - в отличие от кошачьих следов на полотнах: во время подготовки выставки Климта в Нью-Йорке в 2018 году сотрудники музея обнаружили на картине из частной коллекции странный отпечаток, который после исследования оказался следом кошачьей лапы.

11

38 лет назад на Международном кинофестивале в Дании первое место занял советский мультфильм «Жил-был пес». А в 2012 г. на Суздальском фестивале анимационного кино этот мультфильм признали лучшим за последние 100 лет. На нем выросло не одно поколение детей, а фразы Пса и Волка давно стали крылатыми. Много интересных моментов осталось за кадром: зрители вряд ли знают о том, что в первой версии мультфильма волк выглядел совсем по-другому, а название не пропустила цензура.
Сказку «Сирко» будущий мультипликатор Эдуард Назаров прочитал еще в детстве, а спустя 30 лет она снова попала ему в руки. Тогда он был художником-постановщиком на всесоюзной анимационной студии «Союзмультфильм». Позже он рассказывал:
«На первый взгляд, сказка совсем непримечательная. Она вообще коротенькая, всего 15 строк. Но там всего одно выражение было: «Щас спою!» И вот как-то меня зацепило это. Стал размышлять, какая жизнь была у волка, какая у пса, когда они были молоды… Ну и так постепенно-постепенно развернулись события».
Процесс подготовки был очень серьезным и длительным. В 1970-х гг. Назаров часто гостил у своего армейского друга в маленьком украинском городке Цюрупинске, который тогда напоминал большое село. По словам режиссера, «настроение и запах», создавшие неповторимую атмосферу в мультфильме, пришли именно оттуда. А чтобы создать зарисовки одежды, домашней утвари, посуды и других важных мелочей, Назаров отправился в этнографические музеи, в том числе бывал и в знаменитом Пирогово.
Завершающим штрихом в создании атмосферы и колорита украинского села стала музыка, которую режиссер раздобыл в Институте фольклора и этнографии Академии наук УССР. Сотрудники подарили Назарову магнитофонную катушку с записями украинских песен, собранных этнографами в селах. Песню «Ой там, на горі», прозвучавшую в мультфильме, наверное, помнят все. Но немногие знают о том, что она звучит в исполнении фольклорного коллектива «Древо». При этом его участники даже не подозревали о том, что эту песню выбрали для мультфильма, и что вскоре их голоса услышит весь Союз.
Одна из участниц коллектива «Древо» Надежда Роздабара рассказывала: «Еще в 1958 году к нам из Киевской консерватории приехал собиратель фольклора Владимир Матвиенко. Мы собрались в местном клубе молодыми семьями: я с мужем Федором, Загорульки, Малышенки. Под руководством Галины Попко спели несколько песен. Матвиенко заслушался, а через два года снова к нам прикатил. Вот с того момента мы официально начали выступать коллективом».
В 1982 г. они записали 24 песни на студии звукозаписи «Мелодия», и в том же году вышел мультфильм «Жил-был пес», в котором прозвучала эта композиция, что стало для участников музыкального коллектива полной неожиданностью.
Первоначально хронометраж мультфильма был 15 минут. Однако материал пришлось сокращать – из-за разногласий с руководителем студии «Союзмультфильм» режиссеру пришлось вырезать несколько сцен: «Я хотел, чтобы была внятно рассказана история, но в итоге некоторые вещи получились скороговоркой. Например, сцену, где волк с псом сидят на горе и воют на луну, хотелось бы сделать длиннее. В общем, чисто психологически многие вещи можно было удлинить». Изменить пришлось и первоначальное название мультфильма – «Собачья жизнь». Руководству оно показалось слишком подозрительным – на что это автор намекает?
Изменять пришлось и внешний облик Волка. Изначально планировалось, что его будет озвучивать известный актер Михаил Ульянов, однако он на тот момент был занят на съемках и отказался. Тогда пригласили Армена Джигарханяна, но тут оказалось, что внешний облик персонажа дисгармонирует с его голосом. И Волка пришлось срочно перерисовывать. В итоге Волк получился настолько похожим на Джигарханяна, что Назаров даже начал переживать:
«Когда Джигарханян впервые вошел в тон-ателье, на рояле были разложены эскизы главных персонажей. Я вижу сутулого Армена Борисовича – ну настоящий Горбатый из «Место встречи изменить нельзя»! Он приблизился к роялю и посмотрел на того же, нарисованного мной, волка. Я подумал, что Джигарханян сейчас обидится и убьет меня. Но он посмотрел и прохрипел: «А что, ничего. Хороший волк! Будем работать!».
Пса озвучивал Георгий Бурков, который после этого снова работал вместе с Джигарханяном на озвучивании мультфильма «Приключения поросенка Фунтика».
Премьера мультфильма в 1982 г. произвела настоящий фурор. А спустя год его оценили в Дании, Польше, Югославии и Австралии. «Жил-был пес» до сих пор не теряет своей популярности ни у детей, ни у взрослых. Когда режиссеру задали вопрос о том, в чем он видит секрет такой популярности мультфильма, он ответил:
«Кино для себя – это безумие. Для себя лучше пишите картины или общайтесь с помощью компьютера. А, делая кино, вы должны думать о том, чтобы зритель не заснул на вашем фильме».

12

Жил-был Саня. И жил он в рабочем посёлке с 4 тыс. населения. Санина мама работала уборщицей в местной больнице, а Санин папа... а хз где этот папа - исчез ещё до Саниного рождения.

Саня довольно неплохо рисовал и мечтал стать художником, в чём его активно поддерживала мама, что довольно необычно, ибо как правило, женщины, которым без образования и на "низовой" работе приходится поднимать дитя в одиночку, настаивают на получении более "основательной" профессии. Но мама Саню поддерживала и даже откладывала для него деньги на сберкнижку.

Поддерживала Саню и классная. Саня рисовал плакаты на все праздники, участвовал в местных выставках, оформлял мероприятия, причём не только для своего класса, но и для "старшаков" по линии комсомола. Даже какой-то именитый художник из облцентра приезжал посмотреть на Санины работы, и даже говорил о всяческом со своей стороны содействии при поступлении Сани на художника. В связи с этим для классной руководительницы Саня был "наш художник" и "гордость всего класса и даже школы" и ещё куча хвалебных эпитетов.

Шёл 1986 год. Год Мира и атмосфера соответствующая. Все ещё под впечатлением отгремевшего в прошлом году фестиваля молодёжи и студентов. Потепление отношений с американцами. Саманта Смит и фильм про собаку, остановившую войну. Ну и, разумеется, в тренде детские рисунки про мир во всём мире: ну там земной шар, дети взявшиеся за руки, бомба перечёркнутая красным крестиком и надпись "Миру-мир, нет войне!" или ещё как.

Семикласснику Сане 13 лет.

В середине января районная газета объявляет конкурс детских плакатов на тему "Мир во всём мире". Главный приз - наручные часы "Слава", грамота, ну и почёт и уважуха, само собой... Ясен пень, от поселковой школы классная предложила рисовать Сане. Саня поднапрягся: согласовал эскиз с классной, потом три дня корпел над ватманом, стараясь, чтобы не вышел банальный детский рисунок типа "нет войне". Наконец, готовый рисунок был сдан классной, одобрен классной, а затем упакованный и подписанный, отправлен с оказией в районный центр (час езды от посёлка). Осталось ждать результатов примерно месяц. Вот Саня кое-как проживает этот месяц, потом разворачивает газету, и там - наконец-то! - опубликован результат конкурса. И - да! - фото Саниного рисунка (ура, 1 место!). А вот фамилия под рисунком не Санина...

После минутного замешательства, Саня понял, что знает "автора" - его одноклассница Вика. Флегматичная как корова на выпасе, не только рисованием, а вообще ничем не интересующаяся, ну кроме еды разве.

Классная, при предъявлении газеты дала объяснение - ну там в редакции что-то напутали с этикетками, она позвонит туда и всё объяснит. А пока поздравляет с победой. (Хотя осадочек назревает)

Хреновое впечатление от радости, что Санин рисунок опубликован в газете (хоть и под чужой фамилией) стало ещё более хреновым, когда Вика пришла в класс с новыми часами. На вопрос - "откуда?" - флегматично жуя булку, объяснила, что ездила с мамой в райцентр, где ей в редакции вручили часы и грамоту. Да-да, за Санин плакат. Тут уже Саня не выдержал - с максимальной громкостью, он объявил, что Вика не имеет право носить эти часы, и даже объяснил, почему не имеет. И в общем-то класс с Саней согласился. Вике было предложено не носить часы, пока не откроется ошибка - всё равно ведь придётся их отдавать законному владельцу. Вика, как это ни странно, с Саней соглашается и прячет часы в карман (хотя ничего странного, удивительно флегматичная девчонка, Саня подумал, что покусись он тогда на её булку, вот тогда бы, наверное, была рефлексия. Но проверять не стал) Такое "самоуправство" сильно не понравилось классной. После урока она объяснила Сане - так дела не делаются, ибо она уже позвонила в редакцию, объяснила, что произошла ошибка, они разберутся, оформят нужные приказы, перепишут грамоту и Вика вернёт часы; а вот это вот что он устроил - это на уровне истерики и вообще "детский сад какой-то", надо уметь держать себя в руках и т.д. В общем, Саня внял словам классной и принялся ждать, когда "ошибка" будет исправлена.

Маленькое пояснение: Саня не был наивным дураком. Просто отношение классной руководительницы к нему было действительно хорошим и добрым - хвалила, шла навстречу, когда надо было подтянуть оценки, хлопотала перед другими учителями, ставила в пример другим и др. Так что - да - Саня принялся ждать, когда в редакции исправят ошибку, тем более, что классная объяснила, что процесс это небыстрый - всё-таки часы это материальная ценность.

Неизвестно, сколько бы Саня ждал исправления "ошибки", но на второй-третий день, после уроков к нему на улице подошла дама. Высокая блондинка в охренительном кожанном плаще, роскошная как кинозвезда. И вот эта роскошная мадам подбегает к Сане, встряхивает его за плечи и отвешивает оплеуху. Саня охренел... не не так - ОХРЕНЕЛ, но это как оказалось, было только начало. Лексикону роскошной блондинки позавидовала бы любая поселковая бичиха, на которой пробы негде ставить.
- Хули ты, сучёныш, моей дочери указывать взялся, как ей СВОИ часы носить?!?! Жало завали и стухни, выблядок!

Дальнейшая её речь (если убрать мат и уголовный жаргон) сводилась примерно к следующему утверждению: он никто, бастард, рождённый поломойкой от неизвестного алкаша, такому на роду написано между отсидками в тюрячке сдохнуть от дешёвого пойла в луже дерьма, и самым лучшим будет для него смириться с единственно доступной ему участью, а не лезть к детям приличных людей со своими принципами. И если ещё раз он подойдёт к Вике, его заберут в милицию, там сунут в камеру к уркам, где его быстро из Александра сделают Алёнкой... и тд и тп... И всё это с килотоннами мата и блатной феней. Закончив своё феерическое выступление подзатыльником, Викина мамаша отчалила.

Саня не помнил, как пришёл домой, а пришедши (мама была ещё на работе), дал волю эмоциям. Да ладно, чего уж там, начал плакать в голос. Во-первых, ещё никто и никогда не попрекал его внебрачным происхождением; во-вторых, в школе учили, что всякая работа почётна (даже уборщица), и его мать в поликлинике действительно уважали; ну и в-третьих, было большим шоком, что приличная с виду дама вот так при всех матюкается и раздаёт тычки.

Выплакавшись, Саня решил взять дело в свои руки. Удивительно, но он ещё верил, что это в редакции что-то напутали, просто не торопятся с решением проблемы. Встал. Утёр сопли и слёзы. Пошёл к матери на работу (у них дома телефона не было), сел в регистратуре со справочником у телефона, открыл его на странице "Редакция газеты ***", позвонил сначала главреду, но главредша в тот день была в командировке (спойлер - повезло!). Странным образом это не остановило Саню, а завело его на полную катуху. Он позвонил на все номера редакции: заместителю, бухгалтеру, в отдел работы с письмами, отдел партийной жизни, в отдел комсомола и работы с молодёжью, даже секретарше и корректору. И везде в подробностях рассказывал, что он автор плаката-победителя, и что награда попала не по адресу; а отзвонившись по всем номерам утёр чело с чувством выполненного долга. Был вечер...

На другой день, после третьего урока вызывают Саню в учительскую. Подходя к учительской, Саня услышал вопли Викиной мамаши. Как большинство советских детей, Саня не был подкован в юридическом плане, а потому на тот момент был уверен: прямо из учительской его заберут в милицию, в камеру к уркам, как и напророчила Викина маман. Душа ушла в пятки, зато появилось резкое нежелание заходить в учительскую, да и вообще сбежать из района, из области, на север из страны, через северный полюс прямиком в Канаду, или что там ещё... Но взял себя в руки и зашёл в учительскую, аки христианин на арену Колизея. А на арене в учительской: завуч, классная, орущая Викина мамаша и ещё два посторонних человека (как оказалось - члены жюри, учитель рисования и сотрудник редакции из отдела по работе с молодёжью, да - специально приехали из райцентра). А на столе - тот самый плакат раздора. Уложен "лицом вниз", и на обороте написано от руки, что автор рисунка - Вика (Фамилия, класс, возраст, школа и название). При виде надписи у Сани улетучиваются последние иллюзии относительно "ошибки" редакции - уж что-что, а почерк классной он отлично знает. Как потом выяснилось, до Саниного прихода и классная, и Викина мамаша, уверяли, что плакат нарисовала Вика, а на настойчивые просьбы привести Вику, её мамаша орала отказом, дескать девочка стеснительная, испугается и растеряется и вообще "кто вы такие, чтобы ребёнка допрашивать, моя Вика честно всё заслужила и ниипёт!"; на просьбы принести другие работы Вики для сравнения, заявили, что работы лежат в школьной кладовке, которую по несчастливому стечению обстоятельств залило ржавой водой из лопнувшей трубы. Тут уже завуч не выдержала и решила (несмотря на протесты классной) позвать "предполагаемого автора", то есть Саню. Саня подтвердил, что плакат рисовал он и даже может принести не только другие работы для сравнения, но и эскизы к плакату. В общем, справедливость восторжествовала, вручили грамоту Сане, в газете напечатали поправку (правда, маскимально мелким шрифтом), часы Викиной мамаше пришлось вернуть Сане, впрочем, возвращая часы, мадам не отказала себе в удовольствии заявить, что "ничего-ничего, я куплю Викусе настоящие японские электронные, а не вот это говно".
Что касается родителей Вики: её отец (который в этой истории никак себя не проявил) был завязан в местном автосервисе, мамаша - директор местной гостиницы, то есть по советским меркам - тоже не последний человек в посёлке. (Хотя, я думаю, это упоминание здесь явно лишнее, ведь все профессии одинаково почётны - так, по крайней мере, нас учили в советских школах (sarcazzzm...))

Итак, чем же обернулась для Сани борьба за справедливость? Прежде всего тем, что для классной он уже не был "нашим художником" или "гордостью класса и школы", зато стал "мелким склочником" и "скандалистом", который "из-за каких-то часов устраивает скандал на ровном месте, и готов облить грязью всех подряд". Классная вела химию, так что с тех пор по этому предмету Саня утонул в двойках и тройках. А когда в том же 1986-м году он перешёл в 8й класс, она еще и завалила ему вступление в комсомол. Да, комсомол в те годы уже вовсю катился в УГ, тем не менее, тогда еще принадлежность к рядам ВЛКСМ давала кое-какие бонусы и преимущества. Что интересно, когда Саня предъявил ту самую грамоту (за плакат), классная заявила, что "заслуги прошлых классов не учитываются". В то же время, когда Вику принимали в комсомол, в перечне заслуг упоминалась и та самая грамота из редакции. Да-да, хоть Сане и выдали грамоту, Викину никто не аннулировал. Классная с тех пор перестала поручать Сане рисовать для класса, а привлекла к рисованию некую Машу, которая весьма посредственно (хоть и аккуратно) пеперисовывала по клеточкам открытки на ватман. К слову, Саня не перестал рисовать для других классов, просто договаривались уже непосредственно с Саней, минуя классную. Когда классуха узнала, что Саня рисует для других "через её голову", она попыталась устроить скандал, на что ей намекнули, что крепостное право давно отменили и Саня не её собственность. Стоит ли говорить, что после этого классная возненавидела Саню ещё больше.

Ну и положительные моменты (по версии Сани). В людях он, конечно не разочаровался и в тотальное недоверие не скатился, но свои взгляды на отношение между людьми пересмотрел кардинально. Не менее основательно он пересмотрел свои взгляды на выбор профессии. То есть, рисовать не перестал, но определил для себя: рисование - это для души, для снятия стресса и под настроение; а работа - это совсем другое. Короче, мухи - отдельно, котлеты - отдельно. И Саня пошёл по экономической части. Уже в 90-х, когда он сотрудничал с районной газетой*, он узнал подробности про этот конкурс. Естественно, никто до Сани в редакцию по поводу "ошибки" не звонил. И, как, оказалось, ему здорово повезло, что главредши в тот день не было в редакции, т.к. хоть и не зная классухи, она явно одобряла её стремление вылизать жопу Викиным родителям через ребёнка. Ответь она на звонок Сани в том далёком 1986-м, то просто бы заверила, что они исправят ошибку, надо только подождать))) А так, когда она приехала, то уже застала разборки в полном разгаре, только и оставалось задним числом выписывать подчинённым пиздюлей "за самоуправство".
Всё
--------
* - Это конечно удлинит пост, но оно того стоит. Дело было в первой половине 90-х, когда такие финансовые монстры как МММ, Селенга и иже с ними еще не оскандалились и люди вовсю несли им деньги, короче идея "мы сидим, а денежки идут" вовсю владела массами. На этой волне главредша договорилась, что Саня запилит ряд статей по теме финансовой грамотности для ширнармасс. Саня выдал статьи с тем расчётом, чтобы они были понятны простому человеку (стараясь не углубляться в терминологию), а свою первую статью начал с того, что самым простым и доступным учебником по экономике является книга Носова "Незнайка на Луне", из которой в первую очередь следует вынести вывод, что нужно крайне осторожно относиться к радужным обещаниям при вложении денег. Главредша, пробежав глазами первый абзац, скривила губки: "Я думала, вы серьёзные вещи пишите, а вы про какие-то детские книжки..." И отказала в публикации. А ещё через пару месяцев некая страховая фирма с вычурным названием (не одним МММ насучным живы) обещая заоблачные проценты, обобрала местное население (в том числе и главредшу) и свалила в закат.
Вот теперь точно всё.

P.S. Какая тут мораль?
1. Когда борешься за правду - думай, как отнесутся к этому другие люди. Не создавай себе врагов.
2. Когда пишешь про серьёзные вещи, не ссылайся на детские книжки. Люди из детского возраста уже выросли.

13

Живописца Игоря Грабаря привел к уже сложившемуся коллекционеру живописец Василий Суриков.
Он начал показывать эскизы для продажи.
Гость все спрашивал о цене и качал головой: "Что вы, Василий Иванович, разве можно так много просить за такой крошечный набросок? Снизьте цену".
Суриков только вздохнул: "Я не могу, мое имя этого не позволяет".