Результатов: 5

1

Мама, Кургиняна я люблю

Мама, Кургиняна я люблю
Мама, Кургиняна я хочу.
Буйный он и бесноватый,
Переспать с ним в кровати.
Мамочка я этого хочу.

Мама, я Зорькина люблю,
Мама, я Зорькина хочу.
Толи тормоз он, толь якорь,
Что-то он про лодку брякал.
Вот за это я его люблю.

Мама, я Онищенко люблю.
Мама, я Геннадия хочу.
Он про импорт нам соврёт,
Сам Боржом украдкой пьет.
Вот за это я его люблю.

Мама, Расторгуева люблю.
Мама, Расторгуева хочу.
Его любит вся страна.
Любит Путин,Любера
Вот за это я его люблю.

Мама ,я Бабкину люблю.
Мама, я Бабкину хочу.
Перед сном она как в коме,
Стимулятор в Белом Доме.
Вот за это я её люблю.

Боря Вестник

2

Вдогонку к истории про дурь, авантюризм и разум (от 23.11.2013).

Работал в 1990 году (еще при Совке) почти год в буржуйской Голландии как командировочный.
Работали все на PHILIPS, покупали целый цех по производству полупроводниковых диодов.
Все диоды из стеклошариков (Д-237 и Д-257), это наша продукция.
Вожделенная мечта там у всех молодых специалистов была купить на командировочные экспортные Жигули (можно было ввозить обратно в Совок/России без таможни). Мне досталась Жигуль-двойка (сарай), привез в Подмосковье, но прав не имел.
Он у меня стоял в ценовой гамме между моющимся пылесосом и швейной машинкой. Я за него отдал 350 баксов. Пока получал права, машина стояла на улице в Люберцах (1991г.) поздней зимой. Сраный Жигуль, но на клевых мешелиновских шинах.
Ну а местная братва (Любера) однажды попыталась снять колеса, однако колеса с протектором замерзли в луже и у них ничего не получилось. Попытались снять переднее стекло, но из-за мелкой трещины оно лопнуло. Потом хотели снять торпеду, но их спугнули, и осталась у меня машина на улице без стекла и вырванными проводами из торпеды и ломанутым магнитофоном.
Машина для меня (без прав) была неактуальна, ну и простояла на улице всю зиму, весну и лето.
Отдал ее отцу на переборку.
Приехал он один на Волге ГАЗ-24. У нас был прицеп СКИФ-М. С него он снял коромысло с фаркопом и задние габаритные огни.
Коромысло прикрутил к буксировочным отверстиям на Жигулях. Провода на габаритку кинул поверху. А габаритные огни от Скифа приклеил сзади на Жугули.
В открытые форточки на передних дверях вставил поперек березовый дрын, к которому веревкой прикрутил руль, зафиксировав колеса в жесткой сцепке.
И таким автопоездом потащил эту связку за 400 километров в столицу черноземья.
Все Гайцы были его. Все охреневали, но ни один не прикапался и не оштрафовал. Все пункты ПДД были выполнены. А все остальное не было описано в правилах. А на дрыне сбоку висели красные тряпки.
Машина потом пробегала еще 15 лет.

3

Перед тем как мы с тобою
Хряпнем грамм по пятьдесят,
Я тебе секрет открою
Про тех самых поросят .
В ипотеку все вложились
Результат- нах-нах . Один .
Все в свинарниках остались ,
Угадай , кто господин ?
Ты конечно скажешь , Путин.
Ну а он то здесь при чем ?
У него проблем поболе
Что б следить за кирпичом.
Широка страна родная ,
Но Москва уже трещит .
В Люберцах недавно видел
Заградительный я щит .
Всё. Ребята . Вы достали .
Дайте ж нам еще пожить .
Любера ? Да москвичами ?
Лучше пидорами быть .
Но Некрасовка мигает
нам огнями по утру ,
Похвалить кого то надо
На mos.ru или na.sru .
Мэров мы видали мало ,
Президент вообще один .
В общем , все надели маски ,
Покупаем Непиздин .

4

КАЗУС ПРОКОФЬЕВА

Сергей Сергеевич Прокофьев умер в один день со Сталиным: 5 марта 1953 года. Кончина «вождя народов» затмила уход музыканта. Все, кто хотел с ним проститься, шли в Дом композиторов, где проходила гражданская панихида, с комнатными цветами в горшках: других просто не было - все «достались» Сталину. Рядом с гробом стояла печальная и смиренная Мира Мендельсон - вдова.

В то же самое время другая вдова Прокофьева - зэчка Лина Любера – привычно толкала бочку с помоями в женском лагере в поселке Абезь. И знать ничего не знала о том, что умер человек, которого она любила больше всех на свете.
Долгое время этого имени - Каролина Кодина-Любера - не было ни в одной биографии Прокофьева. Еще бы - не пристало одному из самых прославленных советских композиторов, шестикратному обладателю Сталинской премии, иметь жену-иностранку. А между тем именно с этой хрупкой испанкой, в которой бродило много «вражеской» крови - польской, французской и каталонской, - Сергей Прокофьев прожил долгих 20 счастливых лет. Но ее безжалостно вычеркнули сначала из жизни композитора, а потом - даже из воспоминаний о нем. Оставили место лишь для «образцовой» Миры Мендельсон: выпускницы литературного института, комсомолки, дочери «старого большевика» Абрама Мендельсона и - по слухам - племянницы Лазаря Кагановича.

Каролина росла в музыкальной семье: отец - испанец Хуан Кодина и мать - полька Ольга Немысская - были певцами. И потому следили за музыкальными событиями Нью-Йорка, куда они перебрались из Испании. А в 1918 году гвоздем музыкальной программы «Большого Яблока» был как раз Прокофьев. Он выступал в знаменитом Карнеги-Холле. Манера его исполнения, собственные авторские вещи привели в восторг Ольгу Немысскую, и та буквально заставила свою дочь - начинающую певицу - познакомиться с Прокофьевым после концерта.

Лина не слишком хотела идти за кулисы: да, ей понравилась его музыка, но сам долговязый 27-летний русский не слишком заинтересовал ее. Лине едва минул 21 год, но она прекрасно знала себе цену: ей, как две капли воды похожей на звезду немого кино Терезу Брукс, мужчины, проходящие мимо, подолгу смотрели вслед. Она знала пять языков, прекрасно пела.
Понятно, почему ей не хотелось являться к Прокофьеву в качестве одной из восторженных поклонниц. Но ей пришлось капитулировать под материнским натиском. Лина хотела остаться незамеченной в толпе других барышень, замерла на пороге. Однако Прокофьев сразу выделил темноволосую девушку и пригласил войти. С этого все и началось. Как он потом написал в своем дневнике, Лина «поразила меня живостью и блеском своих черных глаз и какой-то юной трепетностью. Одним словом, она представляла собой тот тип средиземноморской красоты, которая всегда меня привлекала».
Очень скоро они уже дня не проводили друг без друга. Специально для своей Пташки - как Прокофьев прозвал Лину - он написал цикл из пяти песен. Потом были другие произведения. И они концертировали вместе - русский пианист и композитор Прокофьев и испанская меццо-сопрано Любера (в качестве творческого псевдонима она взяла фамилию бабушки по материнской линии).

Между турне Каролина играючи выучила русский язык. И также между гастролями они умудрились обвенчаться - 20 сентября 1923 года в баварском городке Этталь. В феврале 1924-го в их семье появился маленький Святослав. А спустя 4 года - второй сын - Олег. Хрупкую Пташку по-прежнему провожали взглядами мужчины. С годами она лишь похорошела, приобрела лоск. За образец элегантности ее держали в музыкальных кругах Парижа и Лондона, Нью-Йорка и Милана. Бальмонт посвящал ей стихи, Пикассо, Дягилев и Матисс высоко ценили ее стиль, Стравинский и Рахманинов, несмотря на музыкальное соперничество с Прокофьевым, отдавали должное ее голосу и, главное, - таланту совмещать три должности разом: певицы, светской дамы и композиторской жены. В качестве последней она не только заботилась о быте Прокофьева, но и занималась организацией гастролей и связанных с ними частых переездов, вела переговоры, переводила: Она успевала все играючи, элегантно и красиво. По воспоминаниям сыновей Прокофьева, «мамино слово было решающим».

Когда композитор надумал после затянувшихся на долгие 18 лет гастролей вернуться в СССР, именно Пташка поставила точку во всех этих сомнениях и метаниях. На Родине Прокофьеву обещали дать возможность писать музыку. На Западе же он, как и Рахманинов, и Стравинский, вынужден был откладывать сочинительство ради исполнительской деятельности: только так он мог зарабатывать. Лина, обожавшая мужа, прекрасно понимала: творчество для него - на первом месте. Значит, надо переезжать.

В 1936 году семья Прокофьева вернулась в СССР. Дети пошли в англо-американскую школу. Лина заблистала на приемах в многочисленных посольствах - она всегда была в центре внимания. А Прокофьеву действительно позволили творить. Правда, недолго: очень скоро ему объяснили, в чем состоит задача советского композитора. И вот чуть ли не параллельно с «Ромео и Джульеттой» он пишет «Ленинскую кантату», сочиняет оперу об украинском колхозе – «Семен Котко». И видит, как редеет круг его друзей – тот арестован, этот пропал без вести, этот расстрелян, объявлен шпионом и т. д. и т. п. Видит все это и Лина. Но даже не думает меняться: почему она должна перестать общаться со своими иностранными друзьями, посещать посольства, писать матери во Францию? Что это за глупости?

В 1938-м Прокофьев уехал в Кисловодск - отдыхать. И едва ли не в первом письме отчитался: «Здесь за мной увивается очаровательная иудейка, но ты не подумай ничего плохого.» Лина и не подумала. А зря. Прокофьев не устоял перед преследованиями Миры Мендельсон. Их курортный роман перерос в роман постоянный. И в 1941 году композитор ушел из семьи. Возможно, урони Пташка хоть одну слезу, он бы остановился: Но та «держала марку». Она не любила жаловаться. И терпеть не могла нытиков. Глядя на Лину, никто и подумать не мог, какие демоны разрывают ее душу. Потому что с уходом Прокофьева она не смирилась ни на секунду, и ни на секунду не перестала его любить.

Любила композитора и Мира - правильная девушка из правильной семьи. Долгое время Лина была уверена, что их разрыв - лишь временный. Не устраивала скандалов, не обременяла просьбами. Но через несколько лет
Прокофьев заговорил о разводе. Тут уж она встала на дыбы. Чего здесь было больше - любви, уязвленной гордости или простого опасения за участь свою и детей? Она въезжала в СССР женой советского композитора. А кем она будет после развода с ним? Иностранной шпионкой? Врагом народа? В конце концов, умные люди объяснили Прокофьеву: брак с испанкой, зарегистрированный в Баварии, в СССР - недействителен. Так что он спокойно может жениться. Что композитор и сделал 15 января 1948 года. Через месяц после этой свадьбы Лину Кодину арестовали как иностранную
шпионку и приговорили к 20 годам лагерей.

Там она узнала о смерти своего мужа - случайно: одна из таких же заключенных услышала по радио, что звучит концерт, посвященный памяти Прокофьева. Сказала Лине. И тогда эта гордая женщина заплакала так, что охранники вынуждены были отпустить ее с работы в барак. Она горько оплакивала человека, который оставил ее одну с сыновьями в самый тяжелый момент, который бросил ее на произвол судьбы, и по вине которого она оказалась в лагерях. С Колымы Лина вернулась через три года после смерти Сталина и Прокофьева. И, по воспоминаниям современников, уже через два дня вновь являла собой образец элегантности. Заявила о своих правах на наследие композитора, тут-то и всплыло пикантное обстоятельство, получившее в юридической практике название «казус Прокофьева»: гений оставил после себя сразу двух вдов. Теперь, когда Сталина не стало, брак Прокофьева с Линой вновь стал законным. Лине и сыновьям досталось почти все имущество.

...Лина стремилась уехать на Запад. Она безрезультатно обращалась к Брежневу с просьбами дать ей возможность повидать престарелую мать. В 1971 году ее младший сын Олег получил разрешение выехать в Лондон на похороны своей жены-англичанки, скончавшейся в России от заражения вирусным гепатитом, и повидать свою дочь от этого брака. Олег остался жить и работать в Британии. В 1974 году на одно из писем Лины, адресованное тогдашнему председателю КГБ Юрию Андропову, с просьбой разрешить ей на месяц выехать в Великобританию, чтобы повидать сына и внучку, пришел ответ: через три месяца ей позвонили из ОВИРа и сообщили, что ей предоставлена трехмесячная виза для поездки в Великобританию. К этому времени ей было уже 77 лет. Она не вернулась. Но Лину нельзя было считать беженкой. Советские власти не хотели политического скандала, который возник бы, если бы вдова великого Прокофьева попросила политического убежища на Западе. Советское посольство в Лондоне без проблем продлевало ей визу. На Западе Лина Прокофьева делила время между Лондоном и Парижем, куда впоследствии перебрался ее старший сын с семьей. Много времени она проводила в США и Германии. В Лондоне в 1983 году она основала Фонд Сергея Прокофьева, куда передала свой обширный архив, включавший переписку с мужем. Ее без конца приглашали на прокофьевские юбилеи, фестивали, концерты. Свой последний, 91-й день рождения Лина Прокофьева отпраздновала 21 октября 1988 года в больнице в Бонне, куда прилетели ее сыновья. Она была смертельно больна, но пригубила шампанского. Ее переправили в Лондон, в клинику имени Уинстона Черчилля, где она скончалась 3 января 1989 года.

Записи с пением сопрано Лины Люберы не сохранились. Каролина Кодина-Любера прожила долгую жизнь. В 77 лет она начала жизнь сначала. Много путешествовала, растила внуков. Но главное - она занималась переизданием музыкального наследия Прокофьева, делала все, чтобы имя ее великого мужа не было забыто на Западе. И его действительно там знают, помнят и любят.

5

Окунешься в телегу и мороз по коже. Татаро монгольское нашествие на Русь уже состоялось и нам всем кабзда. Гастеры и азеры поработили рынки и стройки Богоспасемого отечества, диаспоры просунули свои ядовитые щупала прямо в нежные розовые полости всех ветвей власти. Остается только раздобыть хоругвь и пасть с ней последнем бою.
Потому как наших бьют, а наши только сопли жуют.
Вынимаю морду из телеги. Трясу башкой. Вспоминаю как сам, разинув пасть в истошном вопле несся в силах тяжких карать неразумных кузьминцев. Действительно: как посмели эти твари коптить своим нечистым дыханьем окрестности родных Люберец? Невозможно ж такую наглость терпеть!
Доставалось от земляков всей Москве и области на орехи, но Кузьминки… бедные Кузьминки. Они выступали в роли боксерской груши.
Все эти видео бесчинств черноглазых трудоробых разнорабочих не потянули бы на среднюю разборку в туалете школы номер 42. Во время перемены.
Когда от кровавых соплей приходилось трижды в месяц потолки белить.
Выкинутый в окно 2го этажа ( без открывания оного) оппонент был поводом для унылой выволочки у завуча. Причем главное что волновало педагога: кто за стекла заплатит?
Ну да, национального вопроса там не было. Любера были интернационалистами по духу и пиздили всех без разбора.
Таджик, русский, еврей, друг степей калмык или брат-бурят: все опиздюливались поровну..
И никто не уходил обделенным.
А выезды в Парк Культуры? Культурными их назвать было сложно. В перерывах между экспансиями в родном городе процветала межвидовая борьба.
И как то ну не тянут все эти разборки в телеге даже на люберецкую детскую комнату милиции. Просто миллениалы расслабили булки, как мне кажется. Поэтому любые стычки кажутся им чем то запредельным.
Жители Казани, уверен, тоже с трудом понимают, с чего такой хипиш. У них в 80-90 местные моталки вообще из города фронтир сделали.
Предвижу вангования, что то ли еще будет.
Не думаю. Камеры всюду и везде не дают раззудиться плечу в полной мере. Сложно отдаться всепоглощающей стихии разрушения, зная что твой героизм позже оценит пристрастное жюри. По 10 балльной шкале. С конфискацией.
Да и сами Люберцы морально окрепли и физически возмужали по причине создания властями там цыганского гетто. Цыгане , те еще пассионарии , ошибочно приняли алкогольную апатию автохтонов за признак душевной слабости. Аборигены же, опиздюлившись , обьединились , отстроили качалки и загнали ромалей в стойло.
Позже цыганей простили и они участвовали в местном безумии на равных. То есть томилинский ром мог легко получить в рог от люберецкого по причине «хуле ты на моем раене лазишь?»
В случае излишней борзоты гостей с юга такой сюжет вполне возможен.
Так что пореже мне надо телегу читать. И почаще вспоминать былое.