Результатов: 11

2

Письмо с пророчеством

Писатель Евгений Петров имел странное и редкое хобби: всю жизнь коллекционировал конверты... от своих же писем! Делал он это так - отправлял письмо в какую-нибудь страну. Все, кроме названия государства, он выдумывал - город, улицу, номер дома, имя адресата, поэтому через месяц-полтора конверт возвращался к Петрову, но уже украшенный разноцветными иностранными штемпелями, главным из которых был: "Адресат неверен". Но в апреле 1939-го писатель решил потревожить почтовое ведомство Новой Зеландии. Он придумал город под названием "Хайдбердвилл", улицу "Райтбич", дом "7" и адресата "Мерилла Оджина Уэйзли". В самом письме Петров написал по-английски: "Дорогой Мерилл! Прими искренние соболезнования в связи с кончиной дяди Пита. Крепись, старина. Прости, что долго не писал. Надеюсь, что с Ингрид все в порядке. Целуй дочку от меня. Она, наверное, уже совсем большая. Твой Евгений". Прошло более двух месяцев, но письмо с соответствующей пометкой не возвращалось. Решив, что оно затерялось, Евгений Петров начал забывать о нем. Но вот наступил август, и он дождался... ответного письма. Поначалу Петров решил, что кто-то над ним подшутил в его же духе. Но когда он прочитал обратный адрес, ему стало не до шуток. На конверте было написано: "Новая Зеландия, Хайдбердвилл, Райтбич, 7, Мерилл Оджин Уэйзли".

И все это подтверждалось синим штемпелем "Новая Зеландия, почта Хайдбердвилл". Текст письма гласил: "Дорогой Евгений! Спасибо за соболезнования. Нелепая смерть дяди Пита выбила нас из колеи на полгода. Надеюсь, ты простишь за задержку письма. Мы с Ингрид часто вспоминаем те два дня, что ты был с нами. Глория совсем большая и осенью пойдет во 2-й класс. Она до сих пор хранит мишку, которого ты ей привез из России". Петров никогда не ездил в Новую Зеландию, и поэтому он был тем более поражен, увидев на фотографии крепкого сложения мужчину, который обнимал... его самого, Петрова! На обратной стороне снимка было написано: "9 октября 1938 года". Тут писателю чуть плохо не сделалось - ведь именно в тот день он попал в больницу в бессознательном состоянии с тяжелейшим воспалением легких. Тогда в течение нескольких дней врачи боролись за его жизнь, не скрывая от родных, что шансов выжить у него почти нет. Чтобы разобраться с этими то ли недоразумением, то ли мистикой, Петров написал еще одно письмо в Новую Зеландию, но ответа уже не дождался: началась вторая мировая война. Е. Петров с первых дней войны стал военным корреспондентом "Правды" и "Информбюро". Коллеги его не узнавали - он стал замкнутым, задумчивым, а шутить вообще перестал.

В 1942 году самолет, на котором он летел в район боевых действий, пропал, скорее всего, был сбит над вражеской территорией. А в день получения известия об исчезновении самолета на московский адрес Петрова поступило письмо от Мерилла Уэйзли. Уэйзли восхищался мужеством советских людей и выражал беспокойство за жизнь самого Евгения. В частности, он писал: "Я испугался, когда ты стал купаться в озере. Вода была очень холодной. Но ты сказал, что тебе суждено разбиться в самолете, а не утонуть. Прошу тебя, будь аккуратнее - летай по возможности меньше".

3

Лифт.

Не знаю я, в судьбу ли стоит верить?
Мужской мой принцип непоколебим!
Не ровен час, сомкнувшиеся двери
Отторгнут связь мне с мужеством моим.
Некроткий нрав и интеллект и твёрдость -
За них и распинают на кресте.
Не потерять свою мужскую гордость
Как, подойдя к той роковой черте?
Ведь этот миг ресниц подобен взмаху,
Когда сомкнутся предо мной "уста"
И я рискую возложить на плаху
Всё, без чего мне будет жизнь пуста.
Не осознать! Осталось только верить,
Перед делемой стоя с узелком...
Когда ж пред мной открылись лифта двери,
Я плюнул внутрь и пошагал пешком.

4

Прочитал тут истории про малую авиацию, а вспомнилось про яхты. Заранее извиняюсь - есть один неаппетитный момент.
Продолжение истории от 26.09.17 https://www.anekdot.ru/id/908605/

Как-то раз мы с нашим тренером по парусному спорту пошли вдвоем на регату. На свежекупленной нашим заводом яхте - минитоннике "Нева". Дошли своим ходом прямо от того места, где забирали яхту для перегона. Пришвартовались. Пришли к организаторам подавать заявку. Организаторы посмотрели на нас, насупились и заявили:
- А почему только двое??
Тренер невозмутимо ответил:
- А зачем кто-то еще? Пацан этот нормально справляется.
- Не положено. Да он еще и несовершеннолетний!! Вы что! Нужно, чтобы было минимум три члена экипажа. Из которых минимум двое совершеннолетних. И то в порядке исключения, под вашу ответственность. А так обычно - минимум трое взрослых.

Тренер призадумался. Где найти на двенадцать дней свободного от всех дел человека? Все остальные взрослые члены нашего яхт-клуба уже достаточно хорошо обучены и заявлены на эту регату самостоятельно, на других яхтах. Парни же из нашего выпуска парусной секции умотали поступать в мореходку. Но и им было еще далеко до восемнадцати. Я же был на год младше остальных пацанов. И в тот год мне еще предстояло идти в 8-й класс...

Тренер оставил меня на яхте, а сам рванул в наш городок. Там нашел желающего приобщаться к парусному спорту прямо в режиме гонок. Позитивный мужик оказался - пытался шутить всё время, пока его рвало. А рвало его всё время... Не покатил мужику парусный спорт. В результате, всё равно, с яхтой управлялись мы с тренером, как и планировалось. Только добавилась задача еще и следить, чтобы полуобморочного беднягу за борт не смыло. Уже после второй гонки, длившейся двое суток, он попросился на берег. Мы, разумеется, его отпустили. Искренне восхитившись его мужеством. Как выяснилось, и я и тренер уже после первой, трёхдневной, гонки думали предложить, чтобы он остался на берегу. Но боялись обидеть - мужик был достойный. Перед его отъездом попросили прийти на церемонию закрытия регаты, чтобы не подставлять тренера. По документам-то три яхтсмена... Отгонялись вдвоем оставшиеся гонки. Мужик, спасибо ему, не подвёл - приехал на церемонию. Там он, к своему удивлению, в первый и единственный раз в жизни оказался призером парусной регаты:
- Охренеть! Помутило пять дней - и я титулованный яхтсмен!!

8

Было дело и я побывал в Америке в командировке. Жили мы университетском городке в Нью-Йорке недалеко от закрытой АЭС. Понятно, что кругом заборы "Сюда низзя" и указивки шоб ни шагу влево ни шагу вправо и не сметь топтать траву и есть шишки, а вот прыгать на месте так и быть было можно. Демократия же. Само собой народ ходит только по обозначенным дорожкам. А мы? А мы нет. Потому как вдоль дорожек лес, а в лесу Грибы! И их много и совсем не шампиньоны, а маслята, белые, сыроежки. Вот мы и выходили за рамки и набирали себе грыбочков на жаренку. Белые граждане Яблока презрительно отворачивались, а вот те, кого мы называем неграми, те, наоборот, все как один стремились узнать: "А что это вы здесь делаете? А на хрена? А для чего?". Узнав, что мы будем готовить закуску к русской водке и украинской хорилке - все как один выражали свое восхищение русским мужеством. Само собой, только негры на наших вечеринках бесстрашно пробовали наш закусон из жареных в маслице грыбочков да под лучок и под водочку из морозильника в запотевших лафитничках. В общем оказалось, что наиболее близкий менталитет русско-украинскому был в Америке только у тамошних негров. Рашинс энд нигаз бразерс форэва.

10

Из историй из Канады. И не только.
Не все в курсе, но город Томск тоже стоит среди дремучих лесов и болот. И ничего там полезного нет, даже комары и гнус такие сволочи, что никуда их не используешь, даже на опыты. Наверное от безысходности жителям Томска нечем изначально было заняться, окромя как начать что-нибудь изучать. Начали они изучать нечто, что они полагали называется медициной. Потом это стало называться акушерством, а теперь гинекологией. Первый набор в местный якобы университет был именно на медицину. Аж 72 акушеро-повитух. Никто не помнит кто именно взялся их учить этому безобразию, но начало было положено. Теперь Томск это университетский центр, где в страшных ебенях пытаются освоить искусственный интеллект, роботов-трупорезов и фармоцевтическую кинематику для генной инженерии. Вот эта вот удаленность и сформировала в преподавателях определенный цинизм и сволочизм. Но по-доброму. Прецендентов, когда препод или декан отправлял студента на службу в армию за несданный коллоквиум - я лично не знаю. Кровь высосут, весь мозг перетрахают, но жить оставят.
Откуда знаю? Да прошел по молодости эту школу выживания. Отсюда и воспоминания.
- Поступление. Заселили в общагу. Шел третьим потоком. Дальше уже стояла в тенечке армейская служба. Аборигены - те уже все строем отбыли в стройотряды. Комнаты в общаге создавали впечателние о бегстве оккупантов из захваченного города. Целым и невредимым стоял один только дубовый шкаф кубов на четыре. Томило незнание - что там спрятано. Наше знание отмычек, владение фомками остались бессильными перед мужеством его замков. Но однажды ночью, мы четверо абитуриентов, были разбужены грохотом потока падующих бутылок. Ночью, жильцы этой комнаты вернулись из строяка и вскрыли этот монстр. Оказывается там была веревочка, дернув за которую подымалась щеколда и дверца шкафа открывалась. А там были складированы годовые запасы спирта, самогона, настоек скажем не факультета, но пары кафедр точно. Нашим стройотрядовцам явно потребовалось пополнить запасы топлива - вот они и раскрыли тайну этого шкафа. Взяв с нас страшную клятву, что мы никак не будем покушаться на остатки содержимого, они нам подарили совковую лопату и отбыли в леса, как они сказали класть железную дорогу. Клятву свою мы сдержали. Именно благодаря ей мы, все четверо и поступили в уже закрывающуюся дверь бюджетного образования.
- Учеба. Сибирь вам это не курортный университет в Сочи. Там все строго. Октябрь. Утром сидим в аудитории, пытаемся вникнуть в бред профессора у доски. Злобный томский препод вообще не допускал опозданий и пропусков занятий. Опоздал даже на минуту - в деканат за допуском. Три раза - выговор и общение с товарищем майором на военной кафедре. И тут в аудиторию вваливается наш новый товарищ из солнечной Армении, умница и шашлычник Ашот Еги--ян. В ушанке и куцем пальтишке с шарфом. Профессор указующим перстом приготовился отправить его в деканат, но Ашот взмолился. Вл-р Вас-ч, простите, но на улице такие сугробы, еле пробрался. Все это с классическим армянским акцентом. Профессор, офигеф, глядит в окно, а там кружатся редкие снежинки. Аудитория также поворачивается к панорамным окнам и минут пять все затмевает дружный гогот. Ну что поделать, не знал товарищ из Армении как выглядят в реале Томские сугробы. Зато потом узнал.
- Жизнь. Не все в курсе, но министерство энергетики США очень не любит принимать на работу рожденных где-то там, не в США. И тут, на одной из конференций встречаю своего однокурсника с бейджиком очень крутой и закрытой лаборатории министерства энергетики. Как, спрашиваю? Понимаешь, говорит, когда жил в Томске, то на охоту и рыбалку было принято ездить с обязательной армейской флягой со спиртом. Когда переехал в Канаду, устроился в компанию по разработке и эксплуатации циклотронов. А без них ни один томограф без изотопов слеп и глух. Приходилось все время мотаться по стране. Так получилось, что благодаря привычке всегда брать флягу со спиртом и опытом запуска заглохших движков лодок типа Казанка под снегом и дождем, удалось спасти жизнь очень важному человеку. Случайно. Он и забрал с собой работать. Теперь всегда летает повсюду только со мной. А у меня - и достал из-за спины потертую фляжку со спиртом. Поскромничал. Но без опыта выживания в лесу и инженерной грамотности он бы не запустил движок корпоративного вертолета и спас экипаж и пассажира, которые реально замерзали, не в силах дождаться помощи в снежный шторм.

11

Лестница в небеса.
"There's a lady who's sure all that glitters is gold
And she's buying a stairway to heaven..." Led Zeppelin

"А если все пойдут с крыши прыгать, ты тоже пойдёшь?".
Этой зимой выпало очень много снега. В миллиметрах не считал, но судя по огромным шапкам на крышах домов и нечищенным дорогам, явно в разы больше обычной нормы.
На днях меня занесло по делам в город детства. Когда заехал во двор где прошла моя юность, то с удивлением и радостью обнаружил, что некоторые из наших пацанских игр и традиций образца семидесятых, до сих пор ещё живы. Местная ребятня с восторгом предавалась одной из наших любимых забав. Забиралась повыше на пожарную лестницу и прыгала в сугроб.

Видимо есть вещи которые не меняются никогда. Лестница была та самая, которую я покорял в своё время не одну тысячу раз. И гора снега была лишь ненамного меньше чем в старую пору.
Так повелось, что снег под этой пожарной лестницей никогда не убирали и даже больше, добавляли в это место весь осадок, что дворники сгребали со стоянки для машин и от подъездов. Поэтому на этом пятачке в снежные зимы всегда вырастала пирамида высотой около трёх метров, мимо которой не мог равнодушно пройти не один школяр.

Я вышел из машины и подойдя к сакральному для меня месту, с удовольствием наблюдал за весёлой вознёй. Пацаны судя по всему были матёрые и им видимо уже надоело прыгать просто так. Поэтому они устроили соревнование, на кто рискнёт подняться всех выше и не побоится вписать своё имя в историю.
Судя по всему, конкурс на обладание самыми "стальными яйцами" шёл давно. Планку они успели уже задрать довольно высоко, добравшись примерно до верхнего уровня окон первого этажа.

Я уже собрался уходить, когда один из мелких засранцев видимо решил меня немного потроллить: "А что дяденька поучаствовать не желаете? Может покажите нам как правильно прыгать. У вас явно опыт побольше".
Мелкий шантажист, он даже не понял какой сделал мне подарок. Сам я никогда бы не решился вспомнить былое, вроде как уже не к лицу принимать участие в подобных спортивных мероприятиях. Это уже давненько не моя возрастная группа и запросто могут дисквалифицировать.

Я скользнул взглядом вверх по ржавой пожарной лестнице и с удовлетворением отметил, что полоса краски на силикатном кирпиче, которой был отмечен мой личный рекорд. Пусть и выцвела за последние 45 лет, но видна вполне отчётливо. И находится, на том самом заслуженном личным мужеством месте, в районе третьего этажа. После я с лёгким сердцем начал подъём, решив сильно не выпендриваться и рекорда не повторять, а ограничиться только высотой второго этажа.

Когда я миновал отметку с которой не зассал прыгнуть местный чемпион, то пацаны притихли, а один видимо самый добросердечный, пропищал: "Дяденька может не надо. Мы ведь просто пошутили". На что я свысока (в обоих смыслах) ответил: "Не учите меня жить".
Добравшись до намеченной точки я глубоко выдохнул и прыгнул, сделав сальто назад прогнувшись. Вроде получилось всё как по нотам (опыт есть, летом часто прыгаем в воду со скал), только при приземлении довольно сильно лязгнули зубы и что-то хрустнуло в спине: "Вот блин, а я оказывается довольно стар для этого дерьма. Хорошо что выше не полез, иначе пришлось бы лечить ещё одну "спортивную" травму".
Но как известно понты дороже денег и всегда надо держать лицо. Поэтому выбравшись из сугроба, я победносно вскинул руки (в спине хрустнуло ещё раз) и проорал, бессовестно перевирая Людвиг ван Бетховена: "Та-та-та-та та-там!".

С парнями из моего родного двора мы расстались лучшими друзьями и когда я выезжал на дорогу, то вслед мне неслись крики ликования и восторга, свист и улюлюкание, шедшие от всей широкой пацанской души.
А я представлял себе, что когда они вечером будут делиться этой историей со своими отцами, матерями или дедами. То те, если и найдут время выслушать их рассказ, наверняка не воспримут его всерьёз и почти наверняка не догадаются, кто так удивил и порадовал сегодня их сыновей или внуков. Ну не смогут эти серьёзные, занятые, солидные и очень взрослые люди. Связать воедино события и тот простой факт, что это мог быть один из них. Тот, с кем они вместе выросли и кого знают с самого детства. Они просто не поверят, скажут что так не бывает и не надо вот опять выдумывать всякое.