Результатов: 11

1

Йо-хо-хокку 67


* * * * *
Лояльность – всегда быть чуть раньше,
Чуть глупее и каплю инициативней,
Чем посредственное начальство.


* * * * *
С зарплатой - такой только дома сидеть,
Чтобы не занимать дважды в день
Лишнего места в метро.


* * * * *
- Есть ли что-то страшнее,
Чем обвисшая женская грудь?
- Волосатая женская грудь.


* * * * *
Даже робкий лучик реальности
Способен свести на нет
Самый продуманный план.


* * * * *
«Может всё-таки
Нам остаться друзьями?» -
Предложила сейчас голова.


* * * * *
Странно выглядишь как то сегодня.
Ты пока меня ждал в переходе,
Тебе не бросали мелочь?


* * * * *
Есть плюс просыпаться утром
У малознакомого парня.
Точно знаешь, что сегодня надеть.


* * * * *
Теперь точно пора на диету.
Муж в темноте перепутал
Мой живот с нашим шарпеем.


* * * * *
Нольтристаписят – черта невозврата.
Она уже способна на всё,
А он способен на всех.


* * * * *
Часто не покидает чувство,
Что вместо тебя говорит
Подвисающий Гугл-переводчик.


© Дубовик Сергей

2

Проводы зимы

После народного праздника «А пошла ка ты Зимушка нахер» именуемого «Проводы зимы» наблюдал, как один гражданин нетрезвого пола оседлал старый унитаз и с криком «Я Чапай на коне!» покатился на нем с горки. В конце спуска старый и, судя по возрасту лично видевший революционные задницы санфаянс, налетел на камень, в результате чего пол унитаза в виде осколков фаянса переместились в Чапаеву задницу, равномерно распределившись по правой и левой половинам. Скорая, унитаз в жопе и красная лужа, в общем прекрасное завершение праздника. А я, глядя на это вспомнил…

… Мне лет десять. Хулиган, хулиганом. Но не злобным, как сейчас, а просто пытливым. Сколько было познано и узнано нового, после фразы «А что будет, если…»

…Тоже горка и ванная утварь. Только не унитаз, а само корыто. Чугунное, тяжеленое. Мы, пока его тащили с пацанами со свалки, чуть дикобраза не родили. Но дотащили. Заволокли на вершину обледенелой горки и сели думать. Думать было об чем, в частности, как управлять этим монстром. Отличник Дима робко предположил, что вставленная в сливную дырку палка вполне может послужить рулем. Ну, в крайнем случае тормозом. Димино предложение было вполне рационализаторским и отдавало новизной в области рулежки и поэтому, после недолгих обсуждений, в ходе которых идея была принята без доработок, наступило время ее внедрения. Внедряли мы недолго, но качественно. С той же свалки был притащен здоровый лом, который и стал тем самым рулем.

Затем была небольшая драка за право быть первым испытателем, в которой победил Вадик, заплатив за это оторванным ухом на заячьей шапке. Глядя на ухо, Вадик очень дальновидно, флегматичным тоном изрек про «немереных размеров пилюль от матушки» и принялся усаживаться на перевернутую ванну. Правда сначала мы планировали ехать внутри корыта, но как оказалось таким макаром по льду она скользит как бульдозер по асфальту, а вот перевернутая, своими гладкими бортиками катится как Плющенко по льду.

Суровый Вадик, с лицом мартышки впервые запускаемой в космос, уселся на перевернутую ванну как на лошадь и воткнул ломик в слив. «Поехали!» — явно насмотревшись кинохроники махнул он рукой.

- Эээ, погоди! – прервал запуск отличник Дима, – Там еще второй может сесть. И опять Димино предложение не нашло опровержения. Вторым пилотом, без споров и криков был избран я. Во первых, потому, что это именно я оторвал ухо у Вадиковой шапки, а во вторых, я уже уселся на ванну и пригрозил, кто попытается претендовать на мое место, тому я космический руль временно превратив в шпагу, затолкаю в организм по самую гарду.

- Ну, поехали! – второй раз скомандовал Вадик. Пацаны только пристроились к корыту, что бы столкнуть его с горки, как…

- Э, а ну стой, шпана малолетняя! – мужик появился внезапно и старт был отложен. – Вы тут че? А, катаетесь! – догадался он, дыша на нас праздником проводов зимы , с которого и шел.

– Ну-ка, скидай свое тело отсель! – почти вежливо попросил он меня, — Я поеду!

Выбора у меня не было, тем более с той же стороны подваливала его компания из трех, таких же, дышащих невкусной водкой, кренделей.

- Петро, а слабо тебе сесть вперед? – кто то из тройки грамотно надавил на «слабо» злому дяде, – А то пацана вперед усадил и прячется за него.

- Слабо?! – Петро одним движением перекинул Вадика за спину, тем самым показав, что он мужик настоящий, а не какой нибудь картонный.

- Ну чо стоите? – приподняв лом торчащий в сливе обернулся умный Петро, – Толкайте.

… И только отличник Дима, глядя как корыто заскользило вниз, пророчески прошептал, — Дааа, Боливару не увезти двоих…

Ванна, штука тяжелая. А если она еще и хорошо скользит, то она еще и монстр. То, что они прошли точку невозврата, первым догадался идиот Петя. Вадик безмятежно сидел позади него и крутил улыбающейся головой, как турист во время экскурсии, а вот Петя уже потихоньку начинал обсыкать свои штаны.

- КАК?! КАК ее тормози-и-и-ить?! – донесся до зрителей интересный вопрос.

Вадик повернул голову, посмотрел в спину мужика и, постучав по ней согнутым пальцем, что то сказал.

Снежные вихри закручивались за несущейся вниз ванной, Вадик по прежнему дарил свою улыбку на все стороны, а мужик, следуя Вадиной подсказки, приподнял лом и ухнув, всадил его в сливную дыру. Мы затаили дыхание, особенно его затаил Дима. Как автор теории прогрессивного руления он с трепетом ожидал подтверждения своим выкладкам.

Подтверждения не случилось. «Ну что, бывает» — меланхолично вздохнул отличник Дима и вдруг как то резко заторопился домой, когда лом, воткнутый на полном ходу в землю, вдруг превратился в стремительную катапульту, с конца которой, тоненько попискивая, вдруг отделился человек Петро и ушел по гипотенузе куда то вверх. «Икар, хренов» — не оборачиваясь пробубнил стремительно удаляющийся домой Дима.

Я сомневаюсь, что мужик Петя успел сообразить, почему он только что втыкал лом с надежной на лучшее, а теперь летит пердячим альбатросом впереди чугунной шаланды, причем намного быстрее ее.

Все когда то заканчивается. Что то заканчивается хорошо, что то плохо, а вот наша горка заканчивалась домом, который стоял на бетонных сваях. До сваи, подтверждая, что лететь всегда быстрее, чем ехать, первым добрался Икар, летящий первым классом. С легким, почти неслышным хрюком он впечатался в железобетон и некрасивым калачиком прилег у его подножья. Вторым, кто поцелует сваю, должен был стать Вадик. Но он за секунду до контакта прекратил крутить лицом и удивляться, куда делся пассажир и, осознав перспективы, на ходу спрыгнул с этого Титаника. Никем не управляемая посудина, в полной тишине стремительно подкралась к начинающему подниматься Пете, тактично улыбаясь сливом и грациозно помахивая ломом, быстро, элегантно и со знанием дела, пришвартовала его обратно к свае.

… Из за остановившейся ванны раздались мелодичные маты вслед за которыми появился Петя. Ошалело оглядевшись и заметив нас, он навел утраченную резкость и как то скособочившись, причем одновременно на обе стороны, поковылял в нашу сторону.

- Это писец! – кто то вспомнил милого зверька. Нам бы рвануть в разные стороны, но мы, почему то стояли и смотрели, как к нам приближается возмездие.
Возмездие доковыляло зрителей, посмотрело на молчащих мужиков, посмотрело на нас, причем таким взором, от чего писец замаячил совсем уж близко. И тут Петя заржал. Ржал громко и самозабвенно и этот ржачь очень походил на крики обезьяны-ревуна. Он периодически морщился и, хватаясь то за ногу, то за бок, то за голову издавал различной тональности звуки. В процессе ржания он успел обхватать всего себя и я понял, что у мужика Петро не осталось ни одного нетронутого чугуниной места. Он всхлипывал, заикался, что то мычал показывая пальцем то на нас, то на грустно пришвартованную к свае ванну, отчего у всех закралось подозрение, что больше всего ему досталось куда то по голове. Но нет, мужик гоготал вполне искренне.

… Я даже не знаю как его зовут, но после этого случая, когда мы его встречали на улице, он всегда здоровался первым и начинал как то странно похрюкивать. То ли смеялся, то ли молился.

(с) serega_kobah

3

На саммите ЕС Петр Порошенко заявил, что Украине срочно требуется помощь, иначе скоро может быть пройдена "точка невозврата". Судя по сообщениям с фронта, он имел в виду, что скоро ему просто некуда будет возвращаться из поездок в Европу.

4

Не столь давно в одну из частей российской армии пришел на срочку некто рядовой Петров: малый с двумя высшими образованиями (как позже выяснили, оба диплома – красные) и оконченной аспирантурой за плечами, правда без защищенной диссертации. Когда он пришел, ему было 25 лет. Ну вот сказал военкомат: «Надо!», и Петров ответил, не особо сопротивляясь: «Есть!» – видимо, был ему какой-то резон в этом деле. А мало того, что у него голова была светлая, так еще и седая, что в наших доблестных войсках только усугубилось: слишком поздно он включил «режим дурака».

Еще на сборном пункте офицер, приехавший забирать партию новобранцев, почитал личное дело Петрова и пригрозил, что поставит его писарем в штаб. Петров улыбнулся застенчиво, но промолчал: всякому офицеру верить на сборном пункте – мигом окажешься хрен знает где.

Познакомился я с ним уже на КМБ. Скромный, молчаливый, ни в одном месте не спортивный, но эрудированный – аж общаться приятно. В один батальон в итоге и попали. Через полгода он, как уже говорилось, поседел еще больше, так что даже короткая стрижка этого не скрывала. А офицеры и прапорщики батальона, поняв, что новый писарь (он же хакер, он же ремонтник он же… – список можно продолжать) быстро разбирается во многих вещах, а более всего – в куче бумаг, постарались спихнуть ему как можно больше обязанностей. Начальник штаба вместе с комбатом, правда, быстро всех отвадили, лишив самых хитрожопых премии. А через полгода доблестного труда даже младшего сержанта дали.

В батальоне Петрова не трогали: во-первых, считали безобидным: он умудрялся все конфликты, даже прошедшие точку невозврата, решать мирным путем, а во-вторых, прекрасно понимали, что с «крышующими» его майорами да капитанами ссориться не резон. Да и он не лез в дела батальона: вставал раньше всех, ложился позже всех, когда документы доделывал к утру. Мы даже не всегда знали, ночевал ли он в казарме, или провел ночь, заполняя книги да журналы.

И вот в один из дней приключилась у нашего уже младшего сержанта Петрова неприятность: слетела винда, а работы – непочатый край. Начальник штаба быстро раздобыл ему телефон с интернетом, и Петров начал отчаянно гуглить.

В тот момент дневальным по штабу стоял паренек, не так давно пришедший с КМБ. Лиц командиров он не знал, но в званиях разбирался. То есть полковника от прапорщика отличить мог вполне. Проблема была в одном: близоруким оказался, и на какой-то ляд снял (или не надел) очки. В ту минуту, как на грех, появился командир бригады. Появлялся он всегда одинаково: сперва его живот, а через секунду он сам, сверкая полковничьими звездами. Дневальный прищурился, разглядел три искорки на полевых фальшпогонах, но размер не определил (счел старлеем) и просто молча отдал честь. Комбриг это любил: он всегда старался заходить в батальоны как вежливый лось, тихо и по возможности незаметно. И вот так тихо он вошел в кабинет начальника штаба, где несчастный Петров, матерясь про себя, искал способы воскресить шайтан-машину в кратчайшие сроки. Отметим, что сидел он спиной к двери, и вошедшего просто не заметил.

Комбриг посмотрел на эту картину, подошел поближе, пару секунд разглядывал подробности вопиющего нарушения всего, чего можно, после чего отвесил такого хозяйского леща Петрову. Тот от неожиданности аж взлетел. Глаза углядели созвездия на плечах, и в ближайших кабинетах зазвенели стекла от могучего: «Здражлатащполковник!»

На вопль из своего закутка вылетел начальник штаба и вытянулся по стойке смирно.

– Почему солдат с телефоном? – строго спросил комбриг.

– Пытаемся комп починить, система слетела, тут же отрапортовал начальник штаба.

– Почему солдат не стриженный? – продолжал допытываться полкан. Следует отдать должное, Петров на тот момент действительно сильно оброс: ему банально некогда было постричься, да и острой необходимости не было, он попросту игнорировал все построения.

– Пострижем.

– Почему солдат седой?..

Ответа найти никто не сумел. Комбриг прошелся по кабинетам, выдал замечания по поводу чайников и чешущих языками гражданских тёть, вставил пистон комбату и начальнику штаба и уплыл куда-то в направлении соседних зданий. К дневальному подошел злой Петров. Неизвестно, чем закончился их разговор, но дневальный с того дня всегда был при очках и время от времени бегал на улицу посмотреть, нет ли больших звезд в непосредственной близости от штаба.

Через пару часов после ухода полковника, Петрову пришлось нести документы в штаб бригады. Там он пересекся с батальонным замполитом, который отчаянно пытался придать своей морде серьезное выражение. Получалось не очень. А когда он увидел Петрова, его вообще затрясло от беззвучного хохота.

– Товарищ майор, что случилось? – поинтересовался тот.

Проржавшись, замполит процитировал речь комбрига, выданную им во время совещания: «Захожу я, значит в штаб батальона. То что команду никто не подал, это как бы хрен с ним, но дальше… Захожу в кабинет начальника штаба. Смотрю – майор что ли за компом сидит?.. Присмотрелся – нет, солдат. Короче, бардак там у вас: чайники стоят, бабы ржут, дневальный слепой, а посередине сидит солдат, смотрит на все это блядство и медленно седеет!»

Прозвище «Седой Солдат» закрепилось за Петровым до самого дембеля…

5

Наш ответ Камереру

REFERENCE
"э-э-э-э... Макс. Вишь ли, стесняюсь напомнить... ты ж терфизик кагбэ? Если определения недоопределены, недоопределения надо доопределить. Я знаю фиатные валюты, криптовалюты, конвертируемые, условно конвертируемые, резервные. Но не знаю нормальных"

ABSTRACT
Что для православного еврея - нормальная валюта, для православного русского в Мухосранске - фантики

CHAPTER 1
Ну и, как обычно, пример из жизни. Год примерно 93-94, еду не помню куда, наверное в Словакию, больше некуда вроде бы. Еду по Белоруссии. Федеральная трасса. Темно. Страшно. Ну мы ж в картах ого-го, разведка, хули. Решаю срезать по региональной трассе и со свистом уношусь в поля. Темнее уже некуда, но страшнее - только в путь. И тут до меня доходит - если на федеральной трассе бензин на заправках через одну, где я его в полях буду искать...
Йопт, а дедлайн, точка невозврата попросту, уже пройден. Останавливаю в этих ебенях трактор, мирно перевозящий пьяных в жопу крестьян (та еще пастораль - бухие потомки партизан, желающих, но не могущих продолжить шабаш). Интересуюсь. Говно вопрос - через 20 км деревня, там есть заправка, но есть две маленьких проблемы - заправляют только селян по талонам и закрывается в 23 часа, т.е. через 20 мин.

CHAPTER 2
Короче, на заправку успеваю. Талонов нет, но после долгих уговоров тетя соглашается заправить за деньги. "Зайчиков", белорусских рублей, естественно нет, плавно переходим к российским. Нет, нет и еще раз нет.
Остается последнее, контрольный в голову - доллары, бля, возьмешь?

CHAPTER 3
Тетка подпрыгнула с места вместе со стулом на котором сидела.
Выпучила глаза. Перекрестилась...
И немедленно заправила.

За российские рубли.

THE END

PS Макс, прости что паразитирую на твоей заслуженной международной православно-еврейской славе.

6

Точка невозврата.
Сначала немного про термины, чтобы было понятно о чем речь пойдет.
- ВАК - высшая аттестационная комиссия, выдающая (а по факту присуждающая) ученые степени кандидата и доктора наук в России. Понятно, что у соискателей любовью не очень пользуется.
- Диссертационный совет - орган, работающий при вузах или научных организациях, где происходит защита диссертаций. Диссертационные советы делятся по направлениям: экономика, химия, физика, педагогика, история и т.д. В свою очередь они подразделяются еще на подразделы: например, экономика подразделяется на экономическую теорию, экономику и управление народным хозяйством, финансы, бухгалтерский учет, мировая экономика и т.д. Обычно диссертационный совет может защищать по 1-2 -ум направлениям, допустим финансы и бухгалтерский учет. Почему так - сложно собрать высококвалифицированные по узким отраслям кадры в одном месте. В диссертационном совете должно быть не менее 19 специалистов (докторов наук).
Теперь история.
В одном из вузов сделали зачистку и поставили новое полностью манагерское руководство - зачем нужны люди от отрасли, нужны управленцы, они-то все сделают как надо (это такой сейчас подход в государстве), а специалисты пущай там гайки крутят или что там они еще делают.
И вот заседание ученого совета, определяются пути развития вуза, кадры и очень часто звучит слово ВАК. ВАК то, ВАК это, могут не пропустить. В середине совещания проректор по развитию (кандидат наук), активно участвующий до этого в полемике выдает: а что такое ВАК и где он находится вообще?
И тишина...
Через некоторое время берет слово проректор по науке: я посмотрел, что-то много у нас диссертационных советов, зачем это все надо? Предлагаю их объединить в один! И с чувством превосходства (смотрите мол, сирые, как работать надо) посмотрел на аудиторию.
И тишина...
В конце совещания слово попросил один из заведующих кафедрой: подвел итоги совещания, обрисовал наметившиеся пути и возможности, но самое главное, как мы видим, сказал он, наше образование перешло на другой уровень, и похоже что точка невозврата пройдена!
Все все поняли и грустно кивали, кроме самой точки сидящей в президиуме...

8

Если бы меня кто-то спросил, за сколько можно сделать такое приложение в одиночку — я бы сказал: «два месяца на разработку, один на тестирование». Но нас было много, поэтому мы работали больше двух лет.

Каждый человек, причастный к проекту, увеличивал общее непонимание этого проекта. Есть куча практик, чтобы бороться с этим — мы пишем документацию, формализуем требования, заводим специальных людей, у которых задача — понимать что за проект, и всем это объяснять.

Чем больше пользователей становится у приложения, тем больше само приложение, чем оно больше, тем больше команда, и тем меньше вы понимаете, что и зачем делаете.

У каждого проекта есть точка невозврата — момент, когда ответ на вопрос «а не полную ли хрень мы делаем» уже не имеет значения, потому что даже если и полную — делать с нуля уже не получится. Потому что пользователи привыкли именно вот к такому куску говна, который мы для них сделали, со всеми его багами и неочевидными поведениями — в этом и есть его уникальность, которую быстро и легко воспроизвести не получится.

10

Их нравы: муж стал зятем

Марина Ладынина родилась в селе Скотинино Смоленской губернии, была очень успешной советской актрисой и снялась во многих лентах: «Кубанские казаки», «Свинарка и пастух», «Богатая невеста»... Личная жизнь артистки тоже бурлила, хотя поначалу всё складывалось предсказуемо. Первым супругом Ладыниной стал актёр Иван Любезнов, с которым они познакомились ещё в студенчестве. Они были выходцами из провинции и далеки от столичных нравов, поэтому сразу почувствовали некое родство. Но постепенно супруги стали отдаляться друг от друга, так как работали в разных театрах. Любезнов хотел, чтобы оба пожертвовали карьерой ради брака и уехали из столицы, но у Ладыниной были свои планы. Конец их отношениям положил режиссёр Иван Пырьев. Он снял супругов в своей картине «Богатая невеста», и это послужило точкой невозврата к их семейному счастью. Пырьев, хоть и состоял в браке, всерьёз увлёкся Ладыниной. Между ними начался роман, и артистка забеременела. Оба ушли от законных супругов и стали жить вместе.
Отчаявшемуся Любезнову Ладынина предложила жениться на её сестре, ведь они с ней были очень похожи. Актёр, как ни странно, последовал совету бывшей супруги. Так Ладынина стала свояченицей своему экс-мужу. В новом браке Любезнов жил со второй женой душа в душу. А когда он овдовел, уже давно разведённая Марина Ладынина предложила снова сойтись, но получила категоричный отказ.

11

Автор: Анонимно После того как парашют не раскрылся, Аркадий понял, что этот прыжок был не крайним, а всё- таки последним. ******************************************* Вот, как раз - крайним, то есть близким к некоему критическому событию, точке невозврата. « Последний» - означает текущее положение в последовательности событий относительно всей последовательности и может сменяться более новым событием.