Результатов: 11

1

- Я за Вами следил постоянно, расспрашивал о Вас Ваших соседей,
записывал Ваши телефонные разговоры и даже стрелял в Вас, чтобы
увидеть Вашу реакцию. Из моих наблюдений я пришел к
неопровержимому выводу - ВЫ СТРАДЕТЕ ПАРАНОЙЕЙ !

2

КЛАССОВАЯ БОРЬБА

Мой львовский одноклассник при встрече рассказал суровую и трагическую историю классовой борьбы седьмого класса со своим угнетателем и по совместительству завучем школы – Оксаной Ивановной.
Сын одноклассника учится в нашей же школе, а Оксана Ивановна преподавала у них историю.
Проблема в том, что преподавала она эту самую историю ну очень однобоко, она просто ненавидит все советское (хотя во время моей учебы она состояла председателем совета пионерской дружины, активная такая была, ну – это так, к слову)
Я и сам не особо-то жалую Советскую власть, потому что испытал ее на себе, но то, что несла на уроках Оксана Ивановна, было явной паранойей.
Одна ее фраза чего стоит: - «У истории, конечно же, нет сослагательных наклонений, но я всегда очень жалела, что доблестная немецкая армия так и не смогла взять Москву, Гитлер бы сразу освободил Украину от проклятых комуняк…»
И все в таком же духе.
Детишки боролись с ней как могли, но что они могли?
Сынок моего одноклассника однажды поднял руку и спросил – «Оксана Ивановна, ну раз вы так ненавидите все советское, то почему же ваш сын ездит на советской машине девятке?»
Парню сильно тогда досталось - отца вызывали, да и вообще чуть из школы не поперли за оскорбление учителя.
Пришлось долго извиняться, как сыну, так и отцу.
Были и другие случаи неорганизованного «индивидуального террора», когда, например, одна девочка сказала на уроке:
- Оксана Ивановна, а моя прабабушка – простая украинская колхозница, рассказывала, что немцы в оккупацию дико лютовали и из их села мало кто дожил до освобождения Красной Армии, а вы нам говорили, что Советская власть хуже фашизма.
- Твоя прабабушка темная, затурканная колхозница с тремя классами образования, она нигде дальше своего сарая в жизни не бывала. Как она может судить об исторических процессах?
А я с отличием окончила университет, исторический факультет! Есть разница!?
- Тогда откуда вы знаете, что вас там правильно учили, ведь это же был советский университет, лживый и прокоммунистический, как и все в СССР?
Оксана Ивановна, покрасневшая от натуги, злости и отсутствия контраргументов, почти лопнула, но, к сожалению – почти не считается, и той девочке пришлось совсем несладко.
И тогда класс развернул широкомасштабную классовую борьбу. Организовалась подпольная ячейка. Подпольная от того, что в том же классе учился Евно Азеф – племянник исторички.

И вот в один прекрасный день, на уроке истории, в тот момент, когда завуч особенно нелицеприятно проходилась по Советской власти, вдруг ни с того, ни с сего на весь класс громко зазвучало:

«Союз нерушимый республик свободных
Сплотила навеки Великая Русь.
Да здравствует созданный волей народов
Единый, могучий Советский Союз!»

Оксана Ивановна забегала по стенам и потолку и принялась дико орать, мол, у кого найду телефон с этой поганью, тот как пробка вылетит из школы.
Но странное дело – гимн звучал, а источник отсутствовал. Она уже и бегом и ползком, как спаниель в поисках наркотиков, обыскала каждый уголок класса, но понять – откуда именно играет, у нее не никак получалось.
Громче всего было, если сидеть за учительским столом. Под столом пусто, на столе небольшой аквариум с зашуганными рыбками и классный журнал.
Оксана Ивановна отодвинула аквариум, послушала журнал и даже на всякий случай залезла под стол, но ненавистные звуки не исчезали, они были везде и нигде:

«В победе бессмертных идей коммунизма
Мы видим грядущее нашей страны…»

Завуча трясло и кидало, как вампира на серебряных рудниках. Урок был сорван.
Следующий тоже.
Каждый ее урок начинался и заканчивался бесплодными поисками микроскопического хора с оркестром, который мучил Оксану Ивановну советским гимном.
Историчка пробовала привести специально обученную и технически подкованную подмогу, но в такие моменты музыка испарялась, чтоб зазвучать с новой силой, когда подмога пожимая плечами покидала поле боя:

«Сквозь грозы сияло нам солнце свободы,
И Ленин великий нам путь озарил…»

Через месяц вампир не выдержал и сбежал с серебряных рудников, с тех пор у ребятишек появился новый учитель истории, пока не ясно – что за фрукт, но главное - не Оксана Ивановна.
Революция, о необходимости которой все время говорили несчастные семиклассники – свершилась!
И что самое приятное – Евно Азеф так и не нарыл военную тайну мальчишей-кибальчишей, а оружие пролетариата, оказывается, скрывалось в аквариуме.
Одна девочка (та, у которой прабабушка темная колхозница с тремя классами образования) принесла в школу виброколонку, завязала ее в презерватив, закопала в песочек на дне аквариума и в нужные моменты запускала гимн по блютусу.
Колонка передавала крамолу аквариуму, аквариум столу и уже сам стол жестоко мучил свою хозяйку одержимую антисоветскими бесами.
Вот так и бывает – если низы по настоящему не захотят, то и самые могущественные верхи даже чемоданы собрать не успеют…

3

Папа рассказал. Был он в молодости фельдшером, какое-то время работал на скорой помощи в психиатрической бригаде. Как-то поступил вызов — у пенсионера-чекиста обострение шизы с паранойей. А этого дедушку в городе знали: не первый раз, а он несмотря на пожилой возраст, со своим джиу-джитсу наряд ментов рядком складывал, когда по его душу являлись. Его по жизни двумя бригадами забирали — психиатры для него собственно, и противошоковая ментов откачивать. А тут менты заняты — случилось что-то. Ну папа предложил сыграть на боевом опыте старого бойца невидимого фронта. Сходил на главпочтамт, выпросил коричневый конверт, попросил, чтобы на ленте для телеграмм отпечатали «Вы должны срочно явиться в управление…» и т.д. Сургучем покапал, 20 копеек гербом оттиснул, весь антураж… Приехал, халат снял. Открывает дочь или невестка:
«Папа заперся, никого не пускает…»
«Попробую его вежливо.»
Стучится в дверь.
«Николай Матвеевич?»
«Да»
«Вам пакет»
«Откуда?»
«Ну что за глупые вопросы… Поставьте подпись, число и время.»
Дверь открывается, рука забирает конверт, через минуту возвращает, подписанный ЧЕРНИЛАМИ (ПЕРОМ): ФАМИЛИЯ, ИМЯ, ОТЧЕСТВО, ПОДПИСЬ, ДАТА, ВРЕМЯ.
Папа : «Машина ждет вас у подъезда».
Тот вышел в кожанке, в костюме-тройке, в белой рубашке, причесанный, надушенный, с папкой.
«Почему скорая помощь?»
«А вы хотели черный лимузин с мигалкой?»
«Молодец, чекист, соображаешь.»
Словом, пока дед сообразил, что как, его уже прикрутили к сидению. А тот восхищался, как его профессионально взяли. Папа потом благодарность получил от начальства за профессионализм и изобретательность.

4

Очарована,околдована
Мне самою судьбою обещана.
В псих больнице в палатах закована
Сумасшедшая,ты мая женщина.

Я склонюсь над твоими коленями,
Раздавлю их с не истовой силою.
Инвалидность тебе обеспечена,
Покалечил любя мою милую.

Я и сами из того отделения,
Паранойей страдал не долеченной.
Часто слышатся мне повеления,
Я такой же душой искалеченный.

Не весёлая,не печальная,
В коматозном весь день состоянии.
Это песнь моя обручальная.
Удели хоть немного внимания.

Нельзя склоняться мне над коленями,
Я обнял шею, с неистовой силою,
Час прошёл, будто мгновение.
Как же так,удавил мою милую.

Очарованный,околдованный
Наркотою с утра весь обколотый,
Был весь месяц в палате прикованный.
Хожу обоссаный и весь пожёванный.

Я склонюсь над заросшей могилою,
Обниму холмик твой провалившийся.
Не забыть мне тебя мою милую,
И любовь в психбольнице случившуюся.

5

В армии любому таланту найдётся достойное применение. К примеру если художник - добро пожаловать красить заборы. Музыкант с абсолютным слухом? Постой на шухере. Если никаких совсем талантов нету, то их в тебе непременно откроют, разовьют, и используют по назначению. Я, среди прочих своих безусловных талантов, владел плакатным пером. Нынче, в век принтеров и плоттеров, даже сложно представить, насколько востребованным в то время было умение провести прямую линию на листе ватмана черной тушью.

Освоил я этот нехитрый навык ещё в школе, на уроках физкультуры. В восьмом классе я потянул связки, и наш физрук, Николай Николаевич, пристроил меня чертить таблицы школьных спортивных рекордов. И пока весь класс прыгал, бегал, и играл в волейбол, я сидел в маленькой каморке, где остро пахло кожей и лыжной смолой, среди мячей, кубков, и вымпелов, и высунув язык переносил из толстой тетради на лист ватмана цифры спортивных результатов.

В какой момент я понял, что поменять эти цифры на своё усмотрение мне ничего не стоит? Не знаю. Я тогда как раз влюбился в девочку Олю из параллельного, и однажды, заполняя таблицу результатов по прыжкам в длину, вдруг увидел, что легко могу увеличить её результат на пару метров. «Наверное ей будет приятно» - подумал я. Подумано - сделано. Вскоре с моей лёгкой руки Олечка стала чемпионкой школы не только в прыжках, а во всех видах спорта, кроме вольной борьбы, в которой девочки участия не принимали. Погорел я на сущей ерунде. Кто-то случайно заметил, что Олечкин результат в беге на сто метров на несколько секунд лучше последнего мирового рекорда. Разразился скандал. Терзали ли меня угрызения совести? Нет. Ведь своей выходкой я добился главного. Внимания Олечки. Олечка сказала: «Вот гад!», что есть силы долбанула мне портфелем по спине, и месяц не разговаривала. Согласитесь, даже пара затрещин от Николай Николаича не слишком высокая цена за такой успех. Кстати, от него же я тогда первый раз услышал фразу, что "бабы в моей жизни сыграют не самую положительную роль". Как он был прав, наш мудрый школьный тренер Николай Николаич. Впрочем, история не о том. Короче, по итогам расследования я навсегда был отлучен от школьных рекордов, и тут же привлечен завучем школы к рисованию таблиц успеваемости. Потом, уже на заводе, я чего только не рисовал. Стенгазету, графики соцсоревнований, и планы эвакуации. Возможно где-то там, в пыли мрачных заводских цехов, до сих пор висят начертанные моей твёрдой рукой инструкции по технике безопасности, кто знает? Именно оттуда, из заводских цехов, я вскоре и был призван в ряды Советской Армии. Где мой талант тоже недолго оставался невостребованным.

Один приятель, которому я рассказывал эту историю, спросил – а каким образом там (в армии) узнают о чужих талантах? Глупый вопрос. Ответ очевиден - трудно что либо скрыть от людей, с которыми существуешь бок о бок в режиме 24/7. Сидишь ты к примеру на боевом дежурстве, и аккуратно, каллиграфическим почерком заполняешь поздравительную открытку своей маме. А через плечо за этим твоим занятием наблюдает твой товарищ. И товарищ говорит: "Оп-па! Да ты, военный, шаришь!". И вот к тебе уже выстраивается очередь сослуживцев, преимущественно из азиатских и кавказских регионов нашей необъятной родины, с просьбой сделать им "так жы пиздато". И вот уже ты пачками подписываешь открытки с днём рожденья, с новым годом, и с 8 Марта всяким Фатимам, Гюдьчатаям, и Рузаннам. Несложно же. Потом, когда ты себя зарекомендуешь, тебе можно доверить и дембельский альбом. Где тонким пером по хрустящей кальке хорошо выводить слова любимых солдатских песен про то, как медленно ракеты уплывают вдаль, и про высокую готовность.

Вот за этим ответственным занятием меня однажды и застал начальник связи полка майор Шепель.
Собственно, вся история только тут и начинается.

Ну что сказать? Это был конкретный залёт. Майор держал в руках не просто чей-то почти готовый дембельский альбом, он держал в руках мою дальнейшую судьбу. И судьба эта была незавидной. По всем правилам альбом подлежал немедленному уничтожению, а что будет со мной не хотелось даже думать.
Майор тем временем без особого интереса повертел альбом в руках, задумчиво понюхал пузырёк с тушью, и вдруг спросил:
«Плакатным пером владеете?»
«Конечно!» - ответил я.
«Зайдите ко мне в кабинет!» - сказал он, бросил альбом на стол, и вышел.

Так началось наше взаимовыгодное сотрудничество. По другому говоря, он припахал меня чертить наглядную агитацию. Сравнительные ТТХ наших и американских ракет, характеристики отдельных видов вооруженных сил, цифры вероятного ущерба при нанесении ракетно-ядерного удара, и прочая полезная информация, которая висела по стенам на посту командира дежурных сил, где я никогда в жизни не был ввиду отсутствия допуска. Поскольку почти вся информация, которую мне следовало перенести на ватман имела гриф "совершенно секретно", то происходило всё следующим образом. Когда майор заступал на сутки, он вызывал меня вечером из казармы, давал задание, и запирал до утра в своем кабинете. А сам шел спать в комнату отдыха дежурной смены.

Так было и в тот злополучный вечер. После ужина майор вызвал меня на КП, достал из сейфа нужные бумаги, спросил, всё ли у меня есть для совершения ратного подвига на благо отчизны, и ушел. Не забыв конечно запереть дверь с той стороны. А где-то через час, решив перекурить, я обнаружил, что в пачке у меня осталось всего две сигареты.
Так бывает. Бегаешь, бегаешь, в тумбочке ещё лежит запас, и вдруг оказывается – где ты, и где тумбочка? Короче, я остался без курева. Пары сигарет хватило ненадолго, к полуночи начали пухнуть ухи. Я докурил до ногтей последний обнаруженный в пепельнице бычок, и стал думать. Будь я хотя бы шнурком, проблема решилась бы одним телефонным звонком. Но я был кромешным чижиком, и в час ночи мог позвонить разве что самому себе, или господу богу. Мозг, стимулируемый никотиновым голодом, судорожно искал выход. Выходов было два, дверь и окно. Про дверь нечего было и думать, она даже не имела изнутри замочной скважины. Окно было забрано решеткой. Если б не эта чертова решетка, то от окна до заветной тумбочки по прямой через забор было каких-то пятьдесят метров.

Я подошел к окну, и подёргал решетку. Она крепилась четырьмя болтами прямо в оконный переплёт. Чистая видимость, конечно, однако болты есть болты, голыми руками не подступишься. Я облазил весь кабинет в поисках чего-нибудь подходящего. Бесполезно. «Хоть зубами блять эти болты откручивай!», - подумал я, и в отчаянии попробовал открутить болт пальцами. Внезапно тот легко поддался и пошел. Ещё не веря в свою удачу я попробовал остальные. Ура! Сегодня судьба явно благоволила незадачливым чижикам. Месяц назад окна красили. Решетки естественно снимали. Когда ставили обратно болты затягивать не стали, чтоб не попортить свежую краску, а затянуть потом просто забыли. Хорошо смазанные болты сходили со своих посадочных мест как ракета с направляющих, со свистом. Через минуту решетка стояла у стены. Путь на волю был открыт! Я полной грудью вдохнул густой майский воздух, забрался на подоконник, и уже готов был спрыгнуть наружу, но зачем-то оглянулся назад, и замешкался. Стол позади был завален бумагами. Каждая бумажка имела гриф «сов.секретно». Это было неправильно, оставлять их в таком виде. Конечно, предположить, что вот сейчас из тайги выскочит диверсант и спиздит эти бумажки, было полной паранойей. Но нас так задрочили режимом секретности, что даже не от вероятности такого исхода, а просто от самой возможности уже неприятно холодело в гениталиях. Поэтому я вернулся, аккуратно скатал все бумаги в тугой рулон, сунул подмышку, на всякий случай пристроил решетку на место, и спрыгнул в майскую ночь.

Перелетев забор аки птица, через минуту я был в казарме. Взял сигареты, сходил в туалет, поболтал с дневальным, вышел на крыльцо, и только тут наконец с наслаждением закурил. Спешить было некуда. Я стоял на крыльце, курил, слушал звуки и запахи весенней тайги, и только собрался двинуться обратно, как вдалеке, со стороны штаба, раздались шаги и приглушенные голоса. Загасив сигарету я от греха подальше спрятался за угол казармы.

Судя по всему по взлётке шли два офицера, о чем-то оживлённо переговариваясь. Вскоре они приблизились настолько, что голоса стали отчетливо различимы.
- Да успокойтесь вы, товарищ майор! Зачем паниковать раньше времени?
Этот голос принадлежал майору Шуму, начальнику командного пункта. Он сегодня дежурил по части.
- А я вам говорю, товарищ майор, - надо объявлять тревогу и поднимать полк!!!
От второго голоса у меня резко похолодело в спине. Голос имел отчетливые истеричные нотки и принадлежал майору Шепелю. Который по моей версии должен был сейчас сладко дрыхнуть в комнате отдыха.
- Ну что вам даст тревога? Только народ перебаламутим. - флегматично вещал майор Шум.
- Как что?! Надо же прочёсывать тайгу! Далеко уйти он всё равно не мог! - громким шепотом возбуждённо кричал ему в ответ Шепель.
Офицеры волей случая остановились прямо напротив меня. Обоих я уже достаточно хорошо знал. Не сказать, что они были полной противоположностью, однако и рядом их поставить было сложно. Майор Шепель, молодой, высокий, подтянутый, внешностью и манерами напоминал офицера русской армии, какими мы их знали по фильмам о гражданской войне. Майор Шум, невысокий и коренастый, был на десяток лет постарше, и относился к той категории советских офицеров, которую иногда характеризуют ёмким словом «похуист». Отношения между ними были далеки от товарищеских, поэтому даже ночью, в личной беседе, они обращались друг к другу подчеркнуто официально.
- Да вы хоть понимаете, товарищ майор, что значит прочёсывать тайгу ночью? – говорил Шум. - Да мы там вместо одного солдата половину личного состава потеряем! Половина заблудится, другая в болоте утонет! Кто бэдэ нести будет? Никуда не денется ваш солдат! В крайнем случае объявится через неделю дома, и пойдёт под трибунал.
- А документы?!
- Какие документы?!
- Я же вам говорю, товарищ майор! Он с документами ушел!!! Всё до единой бумаги с собой забрал, и ушел! Документы строгого учёта, все под грифом! Так что это не он, это я завтра под трибунал пойду!!! Давайте поднимем хотя бы ББО!!! Хозвзвод, узел связи!
- Ну погодите, товарищ майор! Давайте хоть до капэ сначала дойдём! Надо же убедиться.
И офицеры двинулись в сторону КПП командного пункта.

У меня была хорошая фора. Им - через КПП по всему периметру, мне - через забор, в три раза короче. Когда за дверью раздались шаги и ключ провернулся в замочной скважине, решетка уже стояла на месте, бумаги разложены на столе, и я даже успел провести дрожащей рукой одну свеженькую кривоватую линию. Дверь резко распахнулась, и образовалась немая сцена из трёх участников. Потом майор Шепель начал молча и как-то боком бегать от стола к сейфу и обратно, проверяя целостность документации. При этом он всё время беззвучно шевелил губами. Потом он подбежал к окну и подёргал решетку. Потом подбежал ко мне, и что есть мочи заорал:
- Вы где были, товарищ солдат?!!!
- Как где, товарищ майор!? Тут был! – стараясь сделать как можно более дураковатое лицо ответил я, следуя старой воровской заповеди, что чистосердечное признание конечно смягчает вину, но сильно увеличивает срок.
- Где «тут»?! Я полчаса назад заходил, вас не было!!! - продолжал кричать Шепель.
- Может вы, товарищ майор, просто не заметили? – промямлил я.
Это его совсем подкосило. Хватанув полную грудь воздуха, но не найдя подходящих звуков, на которые этот воздух можно было бы потратить, майор Шепель внезапно выскочил за дверь, и куда-то быстро-быстро побежал по коридору.

Шум всё это время стоял, не принимая никакого участия в нашей беседе, и невозмутимо рассматривая таблицы на столе. Когда дверь за Шепелем захлопнулась, он придвинулся поближе, и негромко, продолжая изучать стол, спросил:
- Ты куда бегал, солдат?
- За сигаретами в роту бегал, товарищ майор. – так же тихо ответил я. - Сигареты у меня кончились.
- Долбоёб. - философски заметил майор Шум. - Накуришь себе на дисбат. А документы зачем утащил?
- А как же, товарищ майор? Они же секретные, как же я их оставлю?
- Молодец. А ты в курсе, что там есть бумажки, вообще запрещённые к выносу с капэ?
- Так я ж не выносил, товарищ майор! Я их там у забора спрятал, потом забрал. Неудобно с документами через забор…
Шум покачал головой. В этот момент в комнату как вихрь ворвался майор Шепель.
- Я всё выяснил! Он через окно бегал! Там, под окном, - следы! Товарищ майор, я требую немедленно вызвать наряд и посадить этого солдата под арест!
- С какой формулировкой? – индифферентно поинтересовался Шум.
На секунду Шепель замешкался, но тут же выкрикнул:
- За измену Родине!!!
- Отлично! – сказал Шум, и спросил: - Может просто отвести его за штаб, да шлёпнуть?
Это неожиданное предложение застало Шепеля врасплох. Но по глазам было видно, как сильно оно ему нравится. И пока он мешкал с ответом, Шум спросил.
- Вот вы, товарищ майор, солдата на ночь запираете. А куда он в туалет, по вашему, ходить должен, вы подумали?
От такого резкого поворота сюжета Шепель впал в лёгкий ступор, и видимо даже не понял вопроса.
- Какой туалет? При чем тут туалет?!
- Туалет при том, что солдат должен всегда иметь возможность оправиться. - флегматично сказал Шум, и добавил. - Знаете, товарищ майор, я б на месте солдата в угол вам насрал, и вашими секретными бумажками подтёрся. Ладно, поступим так. Солдата я забираю, посидит до утра у меня в штабе, а утром пусть начальник особого отдела решает, что с ним делать.
И скомандовав «Вперёд!», он подтолкнул меня к выходу.

Мы молча миновали территорию командного пункта, за воротами КПП Шум остановился, закурил, и сказал:
- Иди спать, солдат. Мне ещё в автопарк зайти надо.
- А как же?... Эээ?!
- Забудь. И главное держи язык за зубами. А этот мудак, гм-гм… майор Шепель то есть, через полчаса прибежит и будет уговаривать, чтоб я в рапорте ничего не указывал. Ну подумай, ну какой с тебя спрос, у тебя даже допускам к этим документам нету. А вот ему начальник ОСО, если узнает, матку с большим удовольствием наизнанку вывернет, и вокруг шеи намотает. Так что всё хорошо будет, не бзди.

С этими словами майор Шум повернулся и пошел в сторону автопарка. Я закурил, сломав пару спичек. Руки слегка подрагивали. Отойдя несколько шагов, майор вдруг повернулся и окликнул:
- Эй, солдат!
- Да, товарищ майор?!
- Здорово ты это… Ну, пером в смысле. Мне бы на капэ инструкции служебные обновить. Ты как? С ротным я решу, чай и курево с меня.
- Конечно, товарищ майор!
- Вот и договорились. На ночь запирать не буду, не бойся!
- Я не боюсь.
- Ну и молодец!
Мы разом засмеялись, и пошли каждый своей дорогой. Начинало светать. «Смирррно!» - коротко и резко раздалось где-то позади. «Вольно!» - козырнул майор. Навстречу ему, чеканя шаг по бетону взлётки, шла ночная дежурная смена.

7

Декабрьское утро выдался на редкость морозным. За бортом вагончика было -20 С,
безо всякого wind chill фактора и выходить в ангар не хотелось. Хотелось попивать чаек в теплом контейнере и медитировать полусонно на инструкцию по дизельным движкам, сплошной дзен.
И как обычно по закону жанра в этот момент в вагончик обязательно должен был ворваться некто, способный разрушить эту идиллию. Этим некто оказался мой прямой начальник - южноафриканский пилот истребителя в запасе, а ныне начальник техобслуживания нефтесервисной компании.
- Собирайся, ты едешь в Балканабад, Туркмению.
- Когда?
- Прям сейчас. Билеты заказаны, автобус до станции в 8, поезд до Атырау в 12, а там самолетом до Алматы.
Сборы и дорога до Алматы были обычной серой обыденностью, а посему не будут особо упомянуты в повествовании.
В Алматы я пересел в самолет Туркменских авиалиний и оказался в стране чудес. Прям со стенки самолета вместо дисплея на меня взирал портрет Туркменбаши в рамочке... Ага, ну у некоторых на торпеде иконки, почему бы тут не быть туркменскому полубогу.
Рядом сидела русская женщина лет 40, к ней я и пристал с вопросами, что да как по ту сторону занавеса.
- Да все нормально. И лучше лишний раз этого не критиковать - она кивнула в сторону портрета, при этом переходя на полушепот.
После чего болтать о Туркмении расхотелось. Я и так был наслышан про золотые статуи и рухнаму, далеко обошедшую по почитанию "Малую землю" Брежнева.
Так что с соседкой поболтали за жизнь, тщательно обходя политику и полет прошел незаметно.
После приземления пилот бодрым голосом сообщил, что температура за бортом +20 С и он желает нам хорошего дня.
Самолет остановился недалеко от аэрпорта - метров 200, подкатил трап и ... нет, не угадали - автобуса не было. Эти 200 метров мне пришлось топать до аэропорта пешком с другими пассажирами, обливаясь потом под жарким зимним светилом. +20 в тени быстренько превратились в +30 на солнце.
В зале аэропорта было довольно много милиции, интересно, подумал я и спросил об этом свою новую знакомую.
Она посмотрела на меня внимательно и ответила то, что мне ряд ли хотелось услышать:
— На президента Туркмении было покушение, теперь вот проверяют иностранцев. Некоторых арестовывают и допрашивают.
Не поминай лихо ... из группы милиционеров отделился один и направился ко мне.
- Куда направляетесь? Спросил он, листая мой паспорт
- В Балканабад.
- По какому адресу?
- Не знаю, должны встретить.
- Хорошо - постойте здесь - ждите пока за вами приедут встречающие.
Прошло около сорока минут, а за мной так и не приехали, поэтому решил что пора сдаваться и подошел к милиционеру что спрашивал меня и сказал что меня не встретили.
- Не проблема сказал он улыбаясь - вот таксист, он указал на пожилого мужчину,- он тебя отвезет куда скажешь.
Мы с таксистом вышли из аэропорта и закинули чемодан и пуховик к нему в багажник.
Для начала надо было поменять деньги на местные манаты, и таксист повез меня по одному ему известному адресу где очень хороший курс.
По приезду 50 баксов перекочевали к нему, он ушел и обещал вернуться. Прошло около получаса, за это время я обзавелся паранойей, передумав все возможные варианты от - таксист ушел с деньгами и больше не придет, до — сейчас машину медленно окружает спецназ, чтобы повязать крупного валютчика и организатора покушения на Туркменбаши.
Все мои подозрения оказались беспочвенными, таксист пришел и принес деньги. ДВЕ БОЛЬШИХ ПАЧКИ. Кошелька таких размеров у меня не было, а когда я начал рассовывать их по
карманам они нагло торчали наружу, для полноты образа не хватало только ствола за поясом.
- Сколько здесь?
- Миллион.
- Хорошо - поехали в переговорную, позвоним по международному телефону...
В переговорке я дозвонился до нашего ресепшена и описал текущую ситуацию, включая покушение на президента, грозящий мне немедленно арест, мои цензурные мысли о моем начальнике отправившем меня сюда, мои мысли о ресепшене в Туркмении и т.д. Спустя два часа часть из которых я провел катаясь по Ашхабаду, часть в ресторане заедая свой стресс, за мной таки приехали.
Пересаживаясь на машину компании я расплатился с таксистом - 10 долларов оказалось достаточно. Водила компанейской машины спросил меня — почему водила такси убежал такой довольный?
- Не знаю, я ему десятку баксов дал, хотя полдня с ним катался.
- Десятку?!... это половина месячной зарплаты......

10

Так и не смог найти хороший заголовок…
Посрамление попугая, говорящего на идиш?
Не то…
Любовь к жизни, не по Джеку Лондону?
Не то…
Ну, да бог с ним, с заголовком, не в нём дело — истории уже года два, а она всё не отпускает, всё не забывается —стало быть, надо рассказать.
Начать, однако, придётся издалека.
Корейская община Калифорнии насчитывает сотни тысяч корейцев, людей необыкновенной работоспособности и жадности к получению образования. Превозмогли всё: и нищету первых лет эмиграции и расистские предрассудки и погромы с пожарами чёрных жлобов в 1992, от которых корейская самооборона отбивалась с оружием в руках…
Первое их поколение работало по 16 часов в день, без выходных, годами — только бы дать детям образование!
Всё превозмогли. И превзошли все самые смелые надежды и ожидания: большие крепкие семья, достаток, образованные профессионалы, предприимчивые бизнесмены, преобразовали и города и отношение к себе, завоевали уважение общества.
И всё это — за очень короткое время, двумя-тремя поколениями.
Армянская община Калифорнии — тут история подлиннее, массовый приезд армян в Калифорнию датируется началом 20 века.
Похожая история всех волн эмиграций — тяжёлый упорный труд фермеров, армяне проявили себя очень успешными земледельцами и скотоводами, большие сплочённые семьи, образование детей, ни трудолюбия ни предприимчивости им не занимать — громадная община, преобразующая окружающее их пространство, очень динамичная община.
И — неоднородная, армяне эмигрировали в Америку со всего мира, привнося в калифорнийский котёл ароматы и обычаи Ближнего Востока, Франции, Кавказа.
В моей истории — армяне из Армении, в большинстве своём говорящие на русском, первое поколение.
Второе его знает мало — так что со своим зятем я говорю по английски, со сватами и внуками — на русском, зять с детьми на армянском, дочка с детьми на русском, чисто Вавилон…
Вкратце — довольно типичная ситуация для Калифорнии, где возможны любые комбинации этносов, рас и религий.
Так, пора переходить к истории( давно пора! Автор, давай уже, не тяни!)…
Дочка подарила мне к Рождеству второго внука, отличный, надо сказать, подарок, всем желаю такого же, в своё время.
И если первый внук дался мне с большими волнениями, я практически безвылазно провёл с ними все три дня в больнице, справедливо считая госпиталь местом опасным и непредсказуемым, зовите это профессиональной паранойей, ваше право, то со вторым волнений было куда меньше, да и я был уставший, после дежурства — дочка погнала меня домой на второй день.
Зять отвёз меня к ним домой, я принял душ, приоделся — и меня потащили на традиционную чисто мужскую вечеринку по поводу рождения сына.
Вечеринка затевалась грандиозная: большой банкетный зал, закуски, бухло затаскивают ящиками, сигары, музыка, зять бережно вынул сумку с бутылками, подмигнул мне — в сумке какой-то сюрприз.
Дедам отвели первый стол, меня усадили, мы хлопнули по рюмке для разгона и банкет начался…
Тосты, поздравления, подарки, рукопожатия, объятия — всё как положено, весело, одним словом.
Настала пора сюрприза из сумки зятя — коньяк, да какой ещё! Братцы мои — такой коньяк я ещё в своей жизни не пробовал: мягкий, ароматный, душистый напиток богов, шедевр в бутылке, 60 лет ждавший встречи с моими глазами, губами, носом, языком и глоткой
А тост! Тост был за отцов — присутствующих и уже ушедших, всех нас, давших продолжение следующему поколению рода человеческого…
И, странное дело, — я загрустил.
Тут и сиротская тоска по ушедшему отцу, усталость навалилась, рефлексия по поводу коньяка, который старше меня и людей, создавших этот шедевр, скорее всего, уже нету среди нас, и тогда коньяк этот — как свет потухшей звезды… короче, всякая грустная муть поднялась со дна души
Взял сигару и вышел на улицу, покурить и не мешать разгоревшемуся веселью.
Стою, курю — и вижу не очень понятную картину — пару корейцев, раз за разом уезжающие и возвращающиеся, с постоянной сменой машин.
Причём выявилась и закономерность: уезжали они на разных машинах, а возвращались на одной, значительно более скромной по классу, машине.
Разгадка тандему корейцев пришла быстро — родственник объяснил, что это у них бизнес такой, обслуживать армянские вечеринки, хозяин машины может пить и домой вернуться без приключений — и права не отняли и он и машина вернулись ночевать дома.
До развоза гостей у корейцев было много времени — веселье было в самом разгаре, их пригласили за стол, перекусить и подождать.
И тут моё внимание что-то зацепило в одном из них, он отличался от всех знакомых мне корейцев… не спрашивайте — чем, не знаю, но отличался точно…
И моё любопытство было вознаграждено — разговорившись, я понял уникальность момента — это был первый увиденный мной кореец из КНДР.
И от него шла невиданной силы энергия, которую я и уловил своими уже очень усталыми удивляться радарами.
Энергия, которую я даже затрудняюсь объяснить — просто было ощущение присутствия человека крайне счастливого, любящего жизнь весельчака, со смехом описывающим на ломаном английском детали своего побега.
Невесёлые это были детали — голодный и истощенный( тут он втянул щеки и выпучил глаза) , пальцами изобразил прыжки через три вилки, имитация преодоления трёх рядов колючей проволоки, руками изобразил взрывы мин и свет прожекторов — хорошо осознавая несовершенство своего английского, он больше полагался на жесты и воспроизведение звука…
Сказать, что я был потрясён — ничего не сказать, я был заворожен этой историей.
А больше всего было моё изумление — его весёлым оптимизмом и явным присутствием чувства юмора.
И неимоверной любовью к жизни.
Но самое главное было впереди, зять подмигнул и показал на корейца глазами, мол, следи — будет интересно, они хорошо знали друг друга.
Банкет тем временем вошёл в фазу пения — соло и группами армяне выходили на сцену к микрофону, попеть.
Чувствовалась общность этих людей, родственников и друзей, выросших вместе соплеменников, что-то типа ощущения одной деревни.
Вернулись к столам, очередной тост, выпили, закусили — и к микрофону вышел мой новый знакомый.
Кореец взял микрофон — и запел.
На армянском!!
И хорошо запел, судя по реакции зала — просто замечательно запел!
И песен он знал много… и пел хорошо
Закончив, он получил много объятий, рукопожатий и одобрительных хлопков по спине, заметил я и несколько бенджаминок, которые ему насовали в карманы.
Он попрощался и вернулся к своим обязанностям.
Зять объяснил, чуть позже, что развозя подвыпивших армян — он сначала подпевал, потом слушал записи — и просто воспроизводил и текст и музыку, по слуху.
И тут меня и накрыла волна оптимизма и радости, моей хандры и рефлексии как не бывало — жизнь, я ещё способен удивляться твоему разнообразию, я ещё не устал от твоих сюрпризов, таких как этот — кореец певший на армянском был именно из категории невероятного, случившегося прямо на моих глазах!!
Я налил себе стопку водки, выпил и закусил огурцом.
И водка была холодной, огурец был хрустящий — а жизнь, братцы, — так и просто замечательной!

11

Ну что, друзья?
Несмотря ни на что, Новый год всё-таки наступает. Кстати, мне одному кажется, что в последнее время эти слова приобрели какой-то угрожающий оттенок? Может, лучше сказать «настаёт»? Хотя… «всем нам настаёт Новый год» - ещё хуже получается. Паранойя какая-то походу.
С ней, с паранойей бороться надо. Тут ведь откуда уши растут (вот, заодно ненавязчиво упомянул новогодний символ), в чём причина, иначе говоря? Да как-то неспокойно всё, неустойчиво, нестабильно, непонятно. Вообще слишком много приставки «не».
А давайте попробуем от неё избавиться. Давайте договоримся, что в новом году нам будут сопутствовать взгоды и урядицы, поладки и понятки, дуги и настье, разбериха и лепица, нависть и годование. Давайте все будем суразными дотепами, задачливыми доумками, гативными годяями и годяйками, вразумительными доучками, уклюжими дорослями, отёсанными вежами, казистыми ряхами (хотя вот это, пожалуй, не обязательно) и самое главное – счастливыми удачниками.
Впрочем, совсем без «не» нам не обойтись. Давайте пожелаем в новом году женщинам – НЕутомимых мужчин, мужчинам – НЕжных женщин и всем нам – НЕсметных богатств и элитной НЕдвижимости. Обязательно – мирного НЕба над головой. И пусть всё это НЕ будет НЕсбыточной мечтой. Ну хоть НЕмножечко. Ну помечтать-то никто НЕ запрещал.
Так что:
С завершающимся старым годом!
С начинающимся Новым годом!
Счастья нам всем!
© Поярков А.О.