Результатов: 11

1

Мужика судят за изнасилование. Дают 10 лет. Он зная, что на зоне с такой статьей
его будут звать МАШЕЙ (со всеми втекающими и вытекающими), просит знакомого
судебного исполнителя заменить ему статью в приговоре. Ну тот и говорит - "Чтобы
срок соответствовал будет у тебя статья 73 пункт б." Привозят мужика в зону, все
его уважают, обходят стороной, не наезжают. И так все десять лет. Ну вышел он и
к другу - "Ты что за такую хорошую статью мне подсунул?" А тот отвечает 73 -
Изнасилование крупного рогатого скота, а пункт б - так это со смертельным
исходом.

4

Мужика судят за изнасилование. Дают 10 лет. Он, зная, что на зоне
с такой статьей его будут звать МАШЕЙ (со всеми втекающими и
вытекающими), просит знакомого судебного исполнителя заменить ему
статью в приговоре. Ну тот и говорит - "Чтобы срок соответствовал,
будет у тебя статья 73 пункт б. " Привозят мужика в зону, все его
уважают, обходят стороной, не наезжают. И так все десять лет. Ну
вышел он и к другу - "Ты что за такую хорошую статью мне
подсунул?" А тот отвечает: "73 - Изнасилование крупного рогатого
скота, а пункт б - так это со смертельным исходом. "

7

Не подпишу!
Гвозди б делать из этих людей:
Крепче б не было в мире гвоздей.
Н. Тихонов

СМИ: Взглядvz.ru › news › 2020/11:
«Глава Управления общих служб США Эмили Мерфи отказывается признать Джо Байдена победителем на президентских выборах, что не позволяет начать переходный период в стране, сообщили СМИ. «Утверждение еще не состоялось. Управление (GSA) и его глава будут продолжать соблюдать все требования закона», – говорится в сообщении ведомства».

Это сообщение напомнила древнюю историю: то ли быль, то ли легенду Военно-Медицинской академии, рассказанную Андреем Ломачинским в его страшновато-интересных «Записках судмедэксперта».

По словам автора советские медики в конце шестидесятых были готовы к тому, чтобы осуществить трансплантацию человеческого сердца. Проведены были сотни успешных операций на животных, светила медицины были уверены в успехе, у хирургов, можно сказать, «руки чесались».
Короче, с медицинской стороны проблем не наблюдалось, а вот юридические казались труднопреодолимыми: в качестве донора нужен «мертвый человек с работающим сердцем» - ну, как-то так. А как такого мертвым признать? Иначе – убийство! Нужна была поддержка «сверху».
Согласование в Минздраве с самого начала представлялось бесперспективным. Решили действовать через Министерство обороны – там люди более решительные. Однозначного «Добро!» и оттуда не поступило: получится – «победителей не судят!», а облажаетесь – не обессудьте… В качестве прикрытия был разработан некий Акт, подписание которого должно было означать, что донор «скорее мертв, чем жив». В утвержденном акте были закреплены фамилии 10-ти врачей ответственных за диагноз, свободная для заполнения графа для согласования с ближайшим родственником, и фамилия лаборанта, подпись которого подтверждала бы совместимость органов донора и реципиента, пункт скорее формальный. Этим лаборантом была выбрана молоденькая выпускница ВУЗа.
Дело оставалось за донором. Случай не заставил себя ждать: 17-ти летний угонщик на мотоцикле – элемент асоциальный во всех отношениях, но в рамках решаемой задачи, это роли не играет, главное, что голова вдребезги (энцефалограмма ноль), а сердце бьется. Время деньги – необходимо срочно подписать документ. С подписью единственного родственника – матери-алкоголики – никаких проблем (три бутылки водки – это же не взятка – просто помянуть). Срочный консилиум, светила медицины поставили свои подписи под «приговором», готовится операционная. Осталась формальность - одна подпись. НО…
Девчушка-лаборант заявляет: по документу перед подписанием должна осмотреть пациента, откуда-то достает стетоскоп, пощупала, послушала и тихо так говорит: «Он живой. Не подпишу я!». Не помогли ни убеждения (посмотри энцефалограмму), ни угрозы (уволим), ни упрёки в низкой компетентности: «Если я ноль – делайте без моей подписи». А документ с фамилиями специалистов уже утвержден в Москве!
Как выйти из положения решили не сразу. Но в конце концов новый документ с новым лаборантом согласовали в столице, но прошло время: донора в таком состоянии держали 8 дней – тоже искусство!
Назначили новый консилиум, но он не понадобился – накануне ночью на энцефалограмме появились какие-то ритмы – «пациент скорее жив!». Через некоторое время отключили от ИВЛ. Дальше – больше, пациент начал подавать видимые невооруженным взглядом признаки жизни, пытался говорить... Короче, медицина оказалась бессильна перед желанием человека жить!

На этом заявленная тема о «железных» людях, в принципе, завершена. Хотелось бы только отметить, что в обоих случаях, таковыми были женщины.

Финал истории, подозрительно оптимистичный, но, тем не менее, вполне вероятный, к теме уже не относится, но интригует.

«Асоциальный элемент» по словам автора, после длительного лечения, включая психиатрическую клинику, где у него и появились сверхспособности, умудрился за 2 года закончить МИФИ, что-то изобрел и «засекретился» на каком-то «почтовом ящике». Последствия аварии остались: судя по описанию автора, голова героя походила на портрет, выполненный последователем кубизма. Но, каждый год в день, когда лаборантка отказалась подписывать акт, он привозит ей, уже опытному врачу другого медицинского учреждения, «ведро цветов».

Интрига в том, что история с «покушением» на пересадку сердца была секретной: о характере операции и об акте, который был уничтожен, знал очень ограниченный круг лиц, и распространяться о таком «приговоре» было не в их интересах. «Лаборантка», до первого визита своего «крестника» была уверена, что он умер. Сам герой, по нашим представлениям, не мог помнить обстоятельства своего воскрешения, но откуда-то их знал… и категорически не общался с врачами в военной форме.

9

История достаточно смешная. А вспомнил я об этом, услышав о приговоре полицейскому, который якобы придушил Джорджа Флойда, этого законопослушного гражданина США.

Фабула.
В несовсем далёкие времена мы жили с супругой в Аризоне. Небольшой домик, стабильный доход, всё нравилось.
Пока не появились ОНИ.
После полугода соседства с афроамериканцами стало просто невыносимо жить, не спасали ни регулярные вызовы полиции, ни уговоры, даже предложение взятки знакомому уже пять лет шерифу - угомонить эту шайку.
Никак.

Вот тогда мы с соседями скооперировались, и ежедневно стали сами выходить в самовольный патруль, прикрываясь тем, что ищем рысь, напавшую на ребенка (а в то время действительно был такой случай, и отстрел рысей в Аризоне не запрещен, они не являют собой охранный вид).

Вот тогда ОНИ призадумались. И стали вести себя гораздо тише. В силу их менталитета, конечно.

Я не хочу сказать, что данный конкретный случай подойдёт для всего, с НИМИ связанного, но похоже, что к тому всё и идёт.

10

Некоторые говорят, что внутри русского народа есть несколько разных народов. Например, богатые и бедные. Или же москвичи и провинциалы. Есть еще несколько вариантов, но остановлюсь пока на последнем. Как юрист, работающий в минюсте, занимаюсь судебной статистикой. Иногда, по некоторым спорным вопросам, приходится затребовать и проанализировать сам судебный приговор по уголовному делу. В одном приговоре по делу об убийстве, было сказано, что обвиняемый несколько лет работал охранником у олигарха Федоткина. Дело происходило в одном из городков Курганской области. Олигарх был грубым и жестким человеком, срывавшим свое плохое настроение на самых близких ему людях, охранниках. В последствии уволившись с этой работы, обвиняемый, будучи уже пьяным, встречается в одном из кафе с таким же пьяным Федоткиным. Слово за слово, чем-то по столу, он ножом убивает олигарха. Конечно, полная бытовуха. Но никогда в Москве, даже очень богатого человека, стоящего несколько десяток миллионов рублей, олигархом не назовут, даже в судебном приговоре.

11

Английский физик лорд Кельвин знал, с каким трудом даже признанные ученые усваивают новые идеи, и редко обижался на это.
Когда крупнейший специалист по магнитным компасам королевский астроном Эри осмотрел знаменитый компас, изобретенный Кельвином, он мрачно изрек: "Не будет работать".
Узнав об этом суровом приговоре, Кельвин добродушно заметил: "Это слишком серьезные слова, чтобы их можно было считать мнением королевского астронома".