Результатов: 17

1

История о смутном времени.
Было это осенью 1992 года, новоявленный президент Молдавии Снегур (бывший секретарь по идеологии в сельском хозяйстве ЦК Молдавии) решил, что пора независимой стране иметь собственные деньги. Через Парламент провели закон, название денег, осталось их напечатать. В Москве не могли по принципиальным причинам, в Польше кризис, в Германии немцы после объединения печатали круглосуточно марки, остались Франция и Нидерланды. Париж согласился, но для приличия поехали и в Амстердам. В делегации был еще директор Нацбанка (бывший директор сберкассы в Ленинграде). Договорились встретиться у "Амстердам-Сентраал", жд вокзал, который рядом с "кварталом красных фонарей" и свободы "травы". Одета была делегация согласно советской номенклатурной моде, то есть кожаные плащи, шляпы, а директор, гувернатор Нацбанка еще и усы носит как у Боярского. Ну и он медленно, ожидая президента, заходит в вышеуказанный квартал. В те времена только начиналось нашествие советских и восточноевропейских гангстеров и местные сутенеры звонят в полицию. Патруль немедленно задерживает чувака в черном плаще, в шляпе, доставляют в участок и задают вопросы кто вы? что делаете здесь??
- Он честно отвечает, я - гувернатор нацбанка и жду здесь президента Молдавии.
Во-первых, никто не знал где это и что это, но выпустили из участка. Не забыв спросить, где такая трава продается.

2

Навеяно вчерашней историей про бомжа.
Гулял как-то с дочерью в парке. Идет навстречу бомж лет тридцати. Типичное испитое лицо для данного контингента, "фонарь" под глазом, рваный ватник, сапоги времен перехода Суворова через Альпы.
- Браток, дай десятку!
Никогда не давал таким товарищам по принципиальным соображениям. По видимому он это сразу понял, но решил идти до конца.
- Когда тебе будет трудно, я червонец обязательно отдам!
...Червонец, конечно не дал, но на всякий случай постучал по сосне.

5

В полку был единственным, кто не ругался матом, а однажды, будучи разводящим, поцапался с докопавшимся до меня капитаном с соседнего полка, он за пистолет, я за автомат, + у меня целая вооруженная смена, пистолетик он сразу убрал и стал грозить меня засадить (лучше бы устав учил, о правах и обязанностях разводящего) ну я и послал его матом ооочень витиевато, он красный, как варёный рак, метнулся к начкару в караулку, там ему объяснили, что он что-то попутал - матом-то я не ругаюсь, что и подтвердила вся моя смена не моргнув глазом; он к начштаба, там узнав, про кого он говорит, тоже стали убеждать, что ему показалось; он к комполка, тот посоветовал ему или изменить показания, что я его ударил или к врачу, так как того, что он говорит, не может быть; надо отдать должное капитан оказался принципиальным и показания не изменил, а ребята из соседнего полка говорили, что к врачу зачастил.

7

Идет зачетная сессия.
И я, заскочив в буфет 3-го корпуса, вспомнил одну историю своей молодости.
Профессор С был очень принципиальным.
Сдать ему экзамен, не имея знаний, было нереально.
Однажды он в группе из 23 студентов поставил 21 "неуд".
Он, будучи военным пенсионером с большой пенсией и будучи незаменимым в совете по защите диссертаций, не зависел ни от кого и "договориться" с ним было невозможно.
Но и его обломала советская действительность.
О этот вездесущий советский дефицит!
https://www.youtube.com/watch?v=rQ4UNE4DUO4
Мы располагались в 3-м корпусе. Недалеко от буфета.
И вот дверь кафедры открывается, и буфетчица радостно сообщает, что им в буфет "выбросили" кур. Кур очень мало, но для соседей она обязательно несколько штук придержит.
И мы радостно заглядываем в кладовку буфета и получаем дефицитную "синюю птицу". Заходит в кладовку и профессор С, у него тоже семья, дети, внуки.
Через неделю мы отовариваемся в буфете дефицитной докторской колбасой, или детскими сосисками.
А в сессию плачущая буфетчица появляется на кафедре и что-то шепотом говорит профессору С.
А на следующий день мы в ведомости видим у дочки буфетчицы очень редкую у С четверку.
Потом дочка буфетчицы исчезла с нашего горизонта, но по старой памяти буфетчица (теперь гораздо реже) подбрасывала нам что-то из дефицитных продуктов.
Но чтобы работать инженером, нужны знания, а их нет.
И дочка буфетчицы появляется в нашем буфете рядом с мамой. И зачем было 5 лет учиться?
Она (дочка) так и проработала в буфете до самой пенсии.
Вот о чем что мне напомнило посещение буфета в корпусе, где я уже лет 20 не работаю.

8

На моей первой работе, после института, был начальник отделения по имени Адольф Петрович. Он считался не только очень знающим специалистом, но и очень принципиальным. Не только начальству, но и коллегам всегда мог указать на ошибки, непродуманность действий или высказываний. Его не только уважали, но и ценили. Он все свои высказывания делал в тактичной, уважительной форме, и с большим чувством юмора. Как-то я его спросил, откуда у него такое редкое имя для нашей страны.
- Я ведь 1945 г. рождения. А имя мне дал отец. Были вопросы в загсе, но он их преодолел. А имя в общем определило мою жизнь. Научился не отступать и идти прямо, ни за кого не прячась.
- А отец жив?
- Жив и здоров, хоть и инвалид войны.

9

На планерке телевизионщиков Первого канала: Редактор: - Почему политики в новостях мало?! Надо острее быть! Правду-матку резать: как президент и премьер не могут власть поделить, как сплошь и рядом нарушают Конституцию, как народу голову морочат, а сами со своими подчиненными бюджетные деньги пилят… Острее надо быть, честнее и принципиальнее! Молодой журналист (схватившись за голову): - Нас же пристрелят, как Политковскую! Или отравят как Щекочихина! Опытный журналист: - Да брось ты, ерунда какая! Учись, сынок, как надо быть честным и принципиальным! Вечером в новостях Первого канала опытный журналист (гневно): - Продолжается политический кризис на Украине! Президент Ющенко и   премьер Тимошенко не могут поделить власть. Ющенко обвиняет премьера в   махинациях при приватизации госсобственности, а Тимошенко утверждает,   что президент нарушает Конституцию…

10

На планерке телевизионщиков Первого канала:
Редактор: - Почему политики в новостях мало?! Надо острее быть!
Правду-матку резать: как президент и премьер не могут власть поделить,
как сплошь и рядом нарушают Конституцию, как народу голову морочат, а
сами со своими подчиненными бюджетные деньги пилят… Острее надо быть,
честнее и принципиальнее!
Молодой журналист (схватившись за голову): - Нас же пристрелят, как
Политковскую! Или отравят как Щекочихина!
Опытный журналист: - Да брось ты, ерунда какая! Учись, сынок, как надо
быть честным и принципиальным!
Вечером в новостях Первого канала опытный журналист (гневно):
- Продолжается политический кризис на Украине! Президент Ющенко и
  премьер Тимошенко не могут поделить власть. Ющенко обвиняет премьера в
  махинациях при приватизации госсобственности, а Тимошенко утверждает,
  что президент нарушает Конституцию…

11

Жена моего делового партнера - женщина мечты для большинства российских мужчин.
Потому что одевается так же как классический высокопоставленный офисный сотрудник - мужчина. Не в плане стиля - а в плане "купила пару хороших костюмов - и хожу в них полгода". Да, вещи дорогие, но формат "просто пройтись по магазинам или купить что нибудь этакое" у неё отсутствует в принципе. В связи с этим гардероб обновляется 2 раза в сезон на четкое количество вещей и больше на эту ерунду время не тратится.
А тут... в общем, старший остался с младшим посидеть. Поиграли, пообедали, младший поспал, и решили поиграть в прятки. Младший несмотря на строгий запрет забрался в шкаф в родительской спальне. Старший же помня запрет даже не пошел его туда искать. А младший растет принципиальным и зашухерился по полной. В результате старшему надоело и он, здраво рассудив "надоест - сам вылезет", пошел смотреть какой-то фильм, оказавшийся ну очень увлекательным.
Смотрел громко, спальня в другом конце квартиры, квартира большая, а дверь в шкафу с одеждой куда залез младший вышла из пазов. И малой оказался в западне. На крики никто не идет, у ребенка паника. В результате когда старший наконец озаботился отсутствием малого, тот был найден зареванным в шкафу на куче маминой одежды, превращенной в один большой ком как после попадания в центрифугу. Да ещё малой мальца обделался на все это хозяйство. Дело было в пятницу вечером, родители вернулись поздно, мама решила разбирать завалы завтра, кинула в постирочную и рухнула спать.
А утром срочный вызов на совещание - экстренная ситуация, проблема федерального уровня, ехать нужно без вариантов.
ВСЯ одежда в непотребном состоянии. На скорую руку не восстановить и не отчистить. Времени 8 утра. Магазины закрыты - выходные. Через полчаса уже нужно быть - благо живут в центре.
Мой партнер в лице ее мужа чешет репу и вдруг кричит:
- Эврика!
- Что?
- Короче я тебе сюрприз приготовил, мне тут платье подогнали крутейшее, но оно не совсем деловое...
- Давай срочно, только бы подошло!
- Вот, оно в моем шкафу висит, бери.
- Вау! Идеально сидит! Так, тут где то был живой после битвы с малым жакетик и образ будет вполне.
- Дарлинг, позволь мне взглянуть!
- Нет времени, вечером посмотришь, все , целую!

Часов в 17 партнеру звонит его друг, работающий вместе с его женой. Ржет в трубку.
- Что случилось?
- Слушай, откуда это платье у твоей жены?
- Я подарил сегодня, а что?
- Ну, как бы тебе сказать, ты в нем жену видел?
- Нет, не успел, а что не так?
- Да нет, все так, все даже очень так, просто мы с утра засели за переговоры, потом приехал глава региона, потом - совсем высокий чиновник заглянул. Все строго, по деловому, ни анекдота, ни смешка. И вот только что мы все закончили, твоя жена встает, жмет руки, поворачивается...
и тут я со стороны главы региона слышу проникновенный вздох, а чиновник мне на ухо говорит: Да, у нашей встречи вышло ТАКОЕ ПРЕКРАСНОЕ ОКОНЧАНИЕ!
P.S. У жены партнера Очень красивая попа и малюсенькие трусики. А платье имеет специфику - после долгого сидения для которого оно не предназначено полностью подчеркивать и открывать в плане прозрачности все эти прелести.

13

Работаю в федеральной правоохранительной структуре. От нас исходит немалое количество инструкций, ориентировок, заданий и т.д., в которых часто встречается словесный оборот "лица славянской национальности". Сам отношусь к другой известной части населения, известной как "лица кавказской национальности. Недавно в курилке заспорился с коллегой, что у нас в стране нет русской национальности. Доказательство - ни разу не встречал это написанным печатными буквами в нашем ведомстве. Мужик оказался принципиальным. В очередном проекте документа на подпись в большой кабинет, письменно обозначил эти два слова. Вернули перечеркнутыми, с исправлением на славянскую национальность.

16

Знаменитый гандболист минского СКА олимпийский чемпион Александр Каршакевич вспомнил, как в советские времена они с партнёром Юрием Шевцовым перед принципиальным матчем с ЦСКА выпили по три рюмки конька, в целом - полбутылки, а потом вышли на площадку и одолели соперников с разницей в десять мячей.
В комментариях один читатель написал:
- А если бы по бутылке засосали - вааще бы на коней сели!

17

В серию рассказов о наших отцах – какими они были и что мы от них унаследовали.

Мой отец работал в школе завучем. Ключевое умение на этой должности – составлять расписание уроков. Свести без компьютера базовое расписание, в котором все классы получат положенное по программе количество часов и ни один учитель не окажется одновременно в двух классах – уже нетривиальная задача. Но отец, просидев несколько дней с карандашом и ластиком над огромным листом ватмана, выдавал идеальное расписание, удовлетворявшее все запросы. Учитывал, что кто-то из учителей живет в деревне и не успевает к первому уроку, кому-то надо освободиться пораньше, чтобы покормить лежачую мать, у кого-то язва и нужен перерыв каждые три урока, чтобы перекусить, кому-то лучше не ставить первые уроки в понедельник, ибо похмелье, и так далее и так далее.

Был он человеком очень требовательным и принципиальным, не давал спуску никому от директора до последнего первоклашки. За ужином рассказывал маме, тоже учительнице:
– Прибегает сегодня мой дыр...
(Дыр – это д-р, сокращение от «директор». Из-за этого постоянно повторяющегося «мой дыр» я в детстве думал, что Мойдодыр работает в папиной школе. Извините, продолжу).

– Прибегает мой дыр, глаза на лысине: «Ты семнадцать двоек поставил на контрольной, гороно голову снимет, что делать, что делать?». Снимать штаны и бегать! Другой раз списывать не будут, а с гороно я сам поговорю.

Нам с братом тоже доставалось от его принципиальности. Помню, как я в слезах и соплях по десять раз переписывал домашку, пока не выходило ровно и без помарок. Мама пыталась говорить, что и так неплохо, но он отвечал:
– К тому, кого любишь, надо быть особенно требовательным.

После одного случая я задумался, всегда ли хороша такая принципиальность. Рассказ придется начать издалека, лет за десять до самой истории, но мы же никуда не торопимся, верно?

У родителей были близкие друзья, семья Рахлиных. Дядя Ефим – инженер-строитель, тетя Тамара – коллега отца, учительница русского и литературы. Редкие даже для того времени романтики-энтузиасты, познакомившиеся на строительстве Братской ГЭС. Очень красивая пара, которую легко было представить в фильме или на плакате «Строители коммунизма». Только плакат вышел бы небольшим: дядя Ефим был ростом где-то метр шестьдесят, а его жена – еще на полголовы ниже.

Я обожал бывать у них в гостях. Там собиралась вся городская интеллигенция, велись интереснейшие разговоры, сочиняли друг другу стихи ко дню рождения, играли в шарады, музицировали: тетя Тамара играла на пианино, кто-то из гостей – на гитаре, моя мама пела. Но главное, что влекло меня к Рахлиным – это их средняя дочь Рита, моя одноклассница, в которую я лет с пяти был тайно влюблен.

Когда мы с Ритой пошли в пятый класс, в соседнем микрорайоне построили новую школу, отец и тетя Тамара перешли туда работать. Тетя Тамара загорелась идеей перевести туда и нас: дольше идти, зато мы будем под присмотром, а главное – она возьмет в нашем классе русский и классное руководство и сделает из нас образцово-экспериментальный класс, будет преподавать не по устаревшим довоенным методикам, а по новаторским идеям Сухомлинского и Шаталова. Отец переводить меня категорически отказался: он хотел, чтобы я честно зарабатывал свои пятерки, а не пользовался льготами как сынок завуча.

Нас с Ритой оставили в старой школе. Меня это сильно расстроило, не столько из-за потери халявных пятерок или экспериментального класса, сколько потому, что из старой школы мы после уроков расходились в разные стороны, а из новой нам несколько кварталов было бы по пути, можно было бы ее провожать, нести портфель и всё такое прочее.

Экспериментально-образцовым стал класс Ритиной старшей сестры Киры. Когда она рассказывала, как у них проходят уроки литературы и какие у всего класса задушевные отношения с учительницей, у меня слюнки текли от зависти. Я таких педагогов видел только в кино.

Когда Кирин класс окончил школу, случилась та самая история. Не секрет, что кто-то кое-где у нас порой завышает ученикам оценки. Сейчас по большей части за деньги, а тогда – ради красивой отчетности, или по знакомству, или просто по доброте душевной. Отец в своей школе ничего подобного не позволял, а вот тетя Тамара решила помочь своему любимому классу.

ЕГЭ или конкурса аттестатов тогда не было, но был так называемый эксперимент: тем, кто окончил школу без троек, в вузе позволялось сдавать только два вступительных экзамена из четырех. Вот это «без троек» тетя Тамара и обеспечила. Сделать это было не просто, а очень просто: аттестат об окончании школы, включая вкладыш с оценками, заполнял классный руководитель от руки, и она просто вписала четверки вместо троек тем, кому это было нужно. Дальше аттестат, заверенный подписями завуча и директора и школьной печатью, становился официальным документом.

Не знаю, как о подлоге узнал отец. Скорее всего, проболтался кто-то из учеников или сама Тамара. Но когда узнал – воспринял это как личное оскорбление и предательство многолетней дружбы. Он ведь подписывал эти аттестаты без проверки, полностью доверяя Тамаре. Кого-то другого, может, и простил бы, ее – нет. Потребовал, чтобы она уволилась из школы и больше в педагогике не работала, если не хочет скандала и разбирательства на парткоме. Никогда больше не общался с Рахлиными, и маме запретил, и я больше никогда не был у них дома, хотя в школе по-прежнему сидел за партой позади Риты.

Мы с Ритой тем временем перешли в десятый класс. Оба шли на медаль, только я был круглый отличник, а ей плоховато давалась химия, балансировала между пятеркой и четверкой. И на итоговой четвертной контрольной забыла какую-то элементарную формулу. Повернулась и спросила у меня.

И в этот момент у меня ни с того ни с сего взыграла отцовская принципиальность, подогретая историей с аттестатами.
– Не скажу, – прошептал я. – Думай сама.

Для Риты мой отказ был полным шоком. За девять школьных лет не было случая, чтобы я кому-то не помог или не дал списать. В нашем классе даже не говорили «списать» или «скатать», а употребляли вместо этого глагол «сфилить», образованный от моего имени. И тут вдруг отказался помочь ей в самый ответственный момент. Потому что к тем, кого любишь, надо быть особенно требовательным. Вслух я эту высокопарную чушь всё же не произнес, но подумал именно это.

Сама она формулу не вспомнила, медаль накрылась. Вторым медалистом, кроме меня, стал незаметный мальчик по фамилии Русак, по удивительному совпадению сын нашей классной. До девятого класса он перебивался с четверки на тройку, а тут вдруг посыпались пятерки, хотя его вроде даже не спрашивали на уроках.

Неполученная медаль сильно сказалась на Ритиной судьбе. Она мечтала быть психологом, дважды поступала на психфак МГУ, но не прошла по конкурсу. На третий год поступила на психологический там, где это было возможно – в Ярославле. Встретив Риту еще через год, я ее еле узнал, из очаровательной стройной девушки она превратилась в колобок на ножках. Смущенно пояснила, что в Ярославле в магазинах нет ни мяса, ни рыбы, ни творога, ни овощей. Есть картошка, макароны и булочки, вот ее и разнесло, и других девчонок тоже.

Больше я с Ритой не общался. Стороной слышал, что ее взял замуж однокурсник – просто потому, что одиноких молодых специалистов распределяли в медвежьи углы, а семейные пары в более-менее крупные города, где по крайней мере было две вакансии психолога. Уехала куда-то в Архангельск или Мурманск и пропала с радаров.

Тетя Тамара, уйдя из школы, смогла устроиться только гардеробщицей. Дядя Ефим, поняв, что на зарплаты гардеробщицы и инженера семью не прокормить (у них была еще младшая дочь Маруся), завербовался куда-то на севера и больше с этих северов не вернулся, встретил там женщину. Тетя Тамара быстро стала опускаться. Не знаю, пила ли она или только ела, но ужасно располнела, получила инсульт, лет десять пролежала парализованной и умерла, не дожив до шестидесяти. Маруся после школы не стала никуда поступать, потому что надо было ухаживать за лежачей матерью.

Можно сказать, что тетя Тамара сама виновата в том, что случилось с ее семьей. А с другой стороны, все могло быть гораздо лучше, если бы не принципиальность моего отца. И уж точно никому не было бы хуже, подскажи я Рите ту злополучную формулу. Может быть, с медалью она поступила бы в МГУ. Может быть, если бы мы учились в одном городе, то в какой-то момент стали бы встречаться. Хотя это уже вряд ли.