Результатов: 9

1

Скоро Новый год. Один из немногих праздников, предчувствие которого бывает не менее эмоциональным, чем сам праздник. Итак двадцатые числа, суббота. Идет легкий снежок, за окном легкий морозец, эдак градусов 48 по Фаренгейту (давно это было), а перед подъездом нашего дома кучкуется группа пожилых девушек, ибо в доме свадьба и они хотят получить бакшиш с молодоженов. И вот из за угла появляется салатовое такси, украшенное воздушными шарами (в большинстве сдувшимися или вовсе лопнувшими на морозце). Старушки оживились в предчувствии халявы и компактной жаждущей группой, двинулись к машине. Две специально обученных пожилых леди, протянули поперек дверей замусоленную ленту, а главная Фюрерин-гнетике-фрау, с серьезным лицом, какающей собаки, застыла перед остановившейся Волгой, с двумя рюмками водовки на тарелке. Дверца рывками отворилась и оттуда на снежную порошу... Вывалился Дедушка Мороз. Друг всех детишек был абсолютно никакой. Сил у него хватило, обнять мешок с подарункам, уткнуться в него ватной бородой и благостно закемарить. Увидев такую помеху приближающейся халяве, старушки возмущенно загомонили и стали требовать, дабы Снегурочка убрала помеху. Снегурочка мужественно стала будить Деда Мороза, натирать ему лицо снегом и когда она с помощью таксиста таки подняла Рашен Санту на ноги и попыталась усадить в машину, затуманенный глаз Деда Мороза радостно вспыхнул. В перекрестие прицела попалась тарелка с двумя рюмками прозрачного нектара и Рюсски Йоулупукки, ринулся к вожделенным емкостям. Борьба возникла не шуточная, ля рюсс Пэр-Ноэль, ну никак не хотел засовываться в машину, бабки никак не хотели отдавать свою водку, а у Снегурочки и Таксиста, от смеха не хватало сил справиться с родственником Хызыр Ильяса. Для того что бы было еще веселее, подкатила "канарейка" ДПС. Альгвазилы быстро разобрались в частностях и споро помогли восстановить статус-кво. Такси с Новогодней тусовкой уехало, появился наконец долгожданный Свадебный кортеж и старушки радостно стали получать выкуп, естественно в кортеже было и народ стал массированно выпивать и даже закусывать (ДПСникам тоже налили), как тут... Из за угла дома, появилась шатающаяся фигура, в красном кафтане и бородой из ваты, фигура целенаправленно, двинулась к точкам, где зазывно сверкало, звенело и булькало. Народ, который уже был в курсе истории встретил воскресшего Синьора Синтерклаасса, начал радостно ржать. Посланцу Нового года наливали все, наливали много и наливали охотно, после чего легкая невменяемость переросла в полный дребадан. Жертву бесплатного алкоголя, положили на лавочку и освободили лицо от ваты... Оказалось, что это был, вовсе не предыдущий пьяный актер,а местный алкаш Васька. Он где то спер прикид Деда Мороза и под новый год, шлялся по району и пил на халяву.

3

ПОБЕГ

В молодости был у меня знакомый по имени Алексей, по фамилии Слезов. Он однозначно принадлежал к «поколению дворников и сторожей», но никогда не работал ни тем, ни другим. Алексей вообще никогда и нигде не работал. Он учился. Находил профессиональные курсы, где платили стипендию, электросварщиков, например, или операторов ЧПУ, учился полгода, но на работу не выходил, а начинал искать следующие курсы. В перерывах он ездил в Москву или Питер и там занимался делом своей жизни – поэзией и поэтами Серебряного века. Знакомился со стариками и старухами, которые когда-то лично знали кумиров, записывал их воспоминания. Иногда ему везло, и он находил письма или даже рукописи этих кумиров. Дружил не только с такими же, как он, фанатами, но и с известными литературоведами. Удостоился быть представленным Анне Андреевне Ахматовой и несколько раз побывал у нее в гостях (данным фактом очень гордился и никогда не упускал случая упомянуть о нем в разговоре). Так что без преувеличения можно сказать, что Алексей всей душой болел за русское культурное наследие и делал все что мог, чтобы его сохранить. Одна беда: Советская власть почему-то считала это занятие принципиально вредным. В результате у Алексея возникали неприятности административного и идеологического характера, от которых его отмазывал дядя. Дядя был большой шишкой, если я не ошибаюсь, замминистра угольной промышленности. Отмазывать Алексея никакого удовольствия ему не доставляло. Более того, замминистра был совершенно согласен с Советской властью в оценке деятельности его племянника, но и зла ему тоже не желал.

Пораскинув мозгами, дядя нашел, как ему казалось, оптимальное решение: отправить Алексея на остров Шпицберген рубить уголек. – Убежать оттуда можно только на самолете, все, что нужно человеку, там есть, платят более чем хорошо, а остальное устроится, - подумал он и сделал Алексею предложение, от которого тому не удалось отказаться.

Вообще-то Шпицберген не остров, а целый архипелаг. Формально он принадлежит Норвегии, но пользоваться его природными ресурсами может любая страна. Во второй половине прошлого века единственной такой страной был Советский Союз. Добыча угля велась на двух шахтах. Одна располагалась в поселке Пирамида, а другая – в Баренцбурге. Алексей попал в Баренцбург, который в то далекое время являл собой порообраз светлого коммунистического завтра. Начнем с того, что там было много бесплатной еды и не было очередей. Своя теплица, свои свино-, птице- и молочная фермы, своя пивоварня – и все это за полярным кругом в зоне вечной мерзлоты, где нет растений выше 10 см.! Ударно поработав, шахтер шел в столовую, где вкусная свежеприготовленная пища ждала его в любое время суток. Позаботилась Родина и о досуге горняков, предоставив широкие возможности для культурного отдыха: кино, спортивный зал, библиотека, кружок норвежского языка. Такой пережиток прошлого как деньги там еще существовал, но это были не советские деньги, а денежные знаки треста Арктикуголь. На рубли их обменивали только в Москве, но платили в таком количестве, что за два года работы можно было собрать на совершенно недоступный для большинства населения СССР автомобиль. Ну и, как должно быть при коммунизме, в Баренцбурге имело место отделение КГБ, в котором трудились три товарища чекиста. Угнездились они в здании советского консульства, все их знали и называли «три пингвина» за белые рубашки и одинаковые черные пальто. На http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале вы даже можете увидеть эту троицу на фотографии, которая попала ко мне по чистой случайности.

При всем при том Баренцбург не был раем. Полярная ночь и полярная зима и так могут вогнать в тоску кого угодно, а при норме выдачи спиртного - бутылка водки на человека в месяц - шахтеру недолго и с ума сойти. Особенно донецкому шахтеру, который привык выпивать эту бутылку после каждой смены.

Но вернемся к Алексею. Он благополучно прибыл к месту назначения, поселился в общежитии, получил бутылку водки, которая полагалась каждому новоприбывшему, и сразу записался в кружок норвежского языка. Через неделю ПГР Слезов вышел в свою первую смену. Отдадим Алексею должное: он проработал на глубине 500 метров целых полтора месяца. По истечении этого срока, проснувшись однажды после смены, увидел солнце совсем низко над горизонтом. Вдруг понял, что скоро наступит полярная ночь, и впал в панику. В голову полезли мысли о веревке и мыле, но в конце концов он пришел в себя и, чтобы развеяться, отправился в порт. Там стояло норвежское туристическое судно. Через час оно отходило в норвежский же Лонгиербюен, расположенный в каких-то 40 километрах. По слухам, там были настоящий бар и длинноногая барменша. Дальнейшее происходило без всякого определенного плана и вопреки здравому смыслу. Алексей сбегал за двумя заначенными бутылками водки, отнес их в теплицу, обменял на букет свежих гвоздик (розы выращивали только к 8 марта, а гвоздики – круглый год для возложения к памятнику Ленину), хорошо упаковал его в несколько слоев бумаги, вернулся в порт и смешался с толпой туристов. Вскоре Баренцбург растаял в морской дымке.

В Лонгиербюен пришли после полудня. Это был почти такой же неказистый поселок, как Баренцбург, но на одном из строений красовалась вывеска “BAR”. В баре было пусто, тепло и пахло хорошим табаком. На полках стояли бутылки с незнакомыми яркими этикетками, сверкало чистое стекло. Подобный бар наш герой видел только однажды - в московской гостинице «Пекин». Алексей сел за стойку, протянул симпатичой белобрысой барменше пакет и сказал:
- Это тебе.
Ничего более сложного на норвежском он выразить не мог, да и необходимости в общем-то не было. Барменша развернула пакет, понюхала цветы, посмотрела на Алексея ошалевшими глазами и спросила:
- Что тебе налить?
- Виски, пожалуйста, - попросил Алексей после недолгого раздумья. Виски он никогда не пробовал, но знал о нем из книг. Ему было интересно.
Барменша взяла стакан с толстым дном, бросила туда несколько кусочков льда, налила из бутылки пальца на три золотисто-янтарной жидкости, поставила стакан на стойку перед гостем. Потом подошла к какому-то ящику, нажала на кнопку. Боб Дилан запел о том, что времена меняются, и нужно плыть, чтобы не утонуть.

Едва Алексей успел сделать первый глоток, как где-то вблизи застрекотал вертолет. Он обернулся и минуты три отстраненно наблюдал, как вертолет приземлился на площадку, как из него выскочили «три пингвина» и побежали к бару. Потом он сказал барменше:
- Это за мной. Пожалуйста, спрячь меня!
Девушка открыла дверцу под стойкой. Алексей перекрестился и нырнул в проем. Девушка закрыла дверцу, открыла дверь за своей спиной и убрала со стойки недопитый виски. В баре снова стало пусто. Через минуту чекисты ворвались в бар. Осмотрелись, выругались по-русски и побежали назад: к их вертолету уже приближался автомобиль норвежской полиции.

Для знакомых с материка исчезновение Алексея прошло почти незамеченным. Ну, завербовался человек на Шпицберген. Ну, не появился через два года. Всякое бывает. Я бы тоже ничего не знал, не встреть я в Москве его сестру. Она-то и ввела меня в курс дела, само собой, под большим секретом. Я спросил, как у Алексея дела. Она ответила, что он преподает русскую литературу в одном из шведских колледжей. Было это много лет назад, и сейчас он, если жив, скорей всего на пенсии. Хочется думать, что все у него хорошо. А мне, когда вспоминаю об Алексее, вот что приходит на ум: после Второй мировой войны из СССР убежало довольно много людей. Большинство остались на Западе, поехав в командировку, на соревнования или на гастроли. Единицы переплыли Черное море из Батуми в Турцию. Единицы перешли через леса в Финляндию. И только один Алексей сбежал через стойку бара. Его следовало бы внести в Книгу рекордов Гинесса.

4

Сегодня по пути в Нижний подобрал попутчика. Здоровый мужик, еле втиснулся в салон. Чтобы скоротать дорогу решил перекинуться с ним парой слов, ну и задал стандартный для меня на сегодня вопрос:
- Скоро новый год, с вами на этот праздник были чудеса? - Он посмотрел на меня косо и утвердительно кивнул головой, - расскажите, - заинтересовался я и он промолвил что-то типа:
- В тот год шел мягкий пушистый снег, все сверкало и переливалось в свете мигающих гирлянд и бенгальских огней. Деревья были запорошены снегом как в сказке, люди запускали салюты, смеялись и поздравляли друг друга. Ты знаешь, я такого никогда не видел...
- Ну а чудо, чудо? - перебил его я, понимая, что скоро ему выходить и не дай бог дорассказать не успеет. Он опять взглянул на меня косо.
- Так это был единственный год когда я не нажрался как свинья и не устроил в деревне погром и дебош. Прикинь я даже в клубе никого не отметелил и ни одну селянку не совратил, - оценив мой удивленный взгляд, добавил - обычно такого не бывает...
- И это чудо? - разочарованно произнес я.
- Ну не знаю, мне вообще-то пофигу, но столько лет прошло, а селяне и родственники до сих пор вспоминают, типа, вот это чудо! Вот это ЧУДО!!!

5

К истории №1022373
Жена прочитала про сервисные - ворчит: зачем написал, люди подумают хвастаешься.
Пытаюсь убедить- не про то всё написано, просто хотел сказать, что люди у нас хорошие и честно работать всегда готовы, надо только показать, что честно - всегда лучше и деньги - не всё в этой жизни.
К тому еще история
Стал заведующим отделением Оперативной Гинекологии и тут капитальный ремонт намечается - не знаю как сейчас, а тогда все роддома раз в год должны были проводить капитальный ремонт
Так вот - на капитальный ремонт весь роддом переезжал в областную больницу - благо не далеко -только двор перейти.
Денег на полный ремонт конечно нет - капремонт одно название - дырки в полу залатать, все потолки побелить , стены там где краска отвалилась-заплатками закрасить.
Я к главврачу – ругаться:
- Это что за профанация, даёшь полный и капитальный ремонт!!! людЯм в глаза стыдно смотреть-Перинатальный Центр едрить вашу мать!!!
А во ответ:
- Ну нет денег, нет и точка.
Ну ладно - пошёл на Складскую улицу - это в Кустанае как строительная барахолка - стройматериал оптом и в розницу. Неделю ездил - в каждую оптовку заходил и с каждым хозяином лично разговаривал:
- Вот так мол и так, я заведующий гинекологией, у нас ремонт, а денег нет - помогите чем можете, может неликвид какой-то есть, плитка битая или краска порченная - нам все пойдёт. В ответ - вашу фирму в тетрадку и на Доску Спонсоров огромными буквами, а от меня лично - гарантия, что в любое время дня и ночи,за любой его женщиной в моем отделении, будь то бабушка, мать, сестра, жена или любовница буду сам лично ухаживать и трусики если надо стирать.
И что вы думаете - ни один не отказал -все что-то дали, и не мусор какой-то, ,а нормальный стройматериал. Главное все просили имена в тетрадку не записывать и на Доску Спонсоров не заносить - так мы ее и не сделали, эту доску.
Я все понять не мог - почему так-то, вроде должны гордиться, пока мне один чел не объяснил:
- Да если кто узнает,что я тебя проспонсировал -меня здесь просители и требователи, включая акиматовцев (мэровцев – по казахски), задолбают и разорят нахрен.
Ну и ладно - за неделю набрал кучу литров краски, море плитки и даже офигенное количество квадратных метров высококачественного германского линолеума.( строительная фирма в Западном Казахстане строили детскую больницу, вот у них и осталось) — на все отделение хватило…
Отделение наше после ремонта блестело и сверкало!!!
Правда не обошлось без эксцессов -ну об этом в следующий раз …

6

Вкусное варенье с помойки

Вчера возле подъезда со мной случилось больно. Ой, нет, только не ахайте и не охайте, со мной все в порядке, у меня не остановилось сердце, меня не переклинило от инсульта и в моем сердце не застряло тромба, просто я увидел боль.
Вечером столпились соседи возле помойки - что там, куда они смотрят, почему у них такие грустные туманные серые лица. Сегодня, только ленивый не заметил, как из какой-то квартиры в пятиэтажке напротив таскали на мусорку разные домашние вещи.
И сейчас качая головами возле помойки столпились соседи и смотрят на полные сумки, стоящие возле баков. Что же там, невольно подхожу и заглядываю через плечи сгорбленных старушек и кургузлых стариков, вижу, куда они смотрят - на банки с вареньем. Целая кавалькада, тут и малиновое варенье, и клубничное, персиковое, из еловых шишек, яблочный джем и даже лимонное. Каждая баночка новенькая, в красивой цветной крышечкой с бумажкой, на которой написан сорт варенья и партия - "2020 год". Свежее вареньеце, какой же дуралей выбросил целую кладовку домашних запасов?
Толпа долго не расходилось, кто-то даже стал забирать эти баночки себе, каждая баночка чистенькая, новенькая, закатанная с любовью, хозяюшка была аккуратисткой и большим молодцом, варенье сверкало в лучах умирающего лета во дворе улицы Дворовой возле дома 33, который как раз рядом с домом 29, в котором живу я.
Позже на помойке оказались соленья, такие же чистые, новенькие баночки, потом мебель, газовая плита, холодильник, утварь, тарелки, кастрюльки, чайники, одежда, диван и кровать. Кто-то очищал квартиру от "ненужного" хлама. И на это было ужасно больно смотреть.
Те, кто завладел этой квартирой, не церемонились с вещами хозяйки, все улетело теперь в утиль, все что было в квартире.
С этим трудно смириться, но сейчас, несмотря на такое количество смертей от ковида, кому-то привалило и счастье, каждая смерть это, с одной стороны, трагедия, с другой - это выигрыш в лотерее, это недвижимость, которая либо продается по залетной цене, либо наследуется вот такими вот родственничками. Сколько таких квартир уже оказалось на нашей помойке на улице Дворовой, не счесть.
Ах, вот и коллекция шляпок этой незнакомой женщины из дома напротив, которая буквально вчера умерла от ковида, и её квартира теперь спешно освобождается от всех её варений, дубленок, диванов и сковородок, все это чистое, добротное, вещи хорошего среднего качества, может вышедшее из моды да и только.
Так и я когда-нибудь откину копыта, и моя коллекция бейсболок будет валяться на нашей помойке вместе с рукописями и никому не нужными картинами и графикой. Ветер будет играть с моей любимой бейсболкой Скиллерс, а кто-то будет хохотать от счастья, когда купит за бесценок малосемейку на Дворовой.
Хотя о чем я, жена и сейчас выкидывает мою одежду, да и рукописи, ведь их полный дом, и порой я не замечаю, семь у меня было ящиков с рассказами или восемь, я их и не пересчитываю, а кроме меня они больше никому не нужны.
Но варенье этой бабки и её коллекция шляп вызвали во мне тоскливые чувства несовершенства бытия. Боже, как это больно видеть чью-то жизнь, выброшенную на помойку.

7

Арик Мейцман торговал в Малаховке ёлочными игрушками. Нельзя сказать, чтоб это был такой уж ходовой товар, особенно с учетом того, что где как, а в Малаховке Новый год случался только один раз в году. И уравненные советской властью дети разных народов почти не вспоминали о Рождестве и других календарях. К тому же и редкий тогда в Подмосковье навруз и более привычный для Малаховки рош-а-шана как-то обходились без игрушек. Так что горячие денечки у Мейцмана приходились только на вторую половину декабря одновременно со стойким запахом хвои и поиском дефицитной жратвы.

Вообще в семье предполагалось, что Арик будет часовщиком, как папа и дед. В углу старого рынка даже имелся фамильный скворечник, куда с трудом помещался соответствующий Мейцман с инструментами и разная тикавшая и куковавшая начинка. Но дед как мелкий собственник и индивидуалист сгинул в лагерях, когда Арик еще надеялся стать пионером, а отец, несмотря на хромоту и полуслепые глаза, погиб в ополчении в первые же месяцы войны, так что, когда Арик вернулся с фронта, учить часовому делу его было некому. К тому же разбирал он всякие механизмы, особенно - часы, охотно, а вот собирать уже не очень хотелось, он спешил и всегда оставалось много лишних деталей. Но главное, когда во время Восточно-Прусской операции сержант Арон Мейцман вошел со своей ротой в Кенигсберг, в разбитом при бомбежке доме ему попалась на глаза каким-то чудом уцелевшая коробка елочных украшений.

В мирной малаховской жизни Арик ничего похожего не видел и даже себе не представлял. Ни в его скромном доме, ни у школьных друзей и елку-то сроду не ставили, так что какие уж там игрушки! А тут такое чудо! Из ватных гнезд на него смотрели диковинные птицы, знакомые, но полупрозрачные или блестящие животные, изящные балерины, сказочные звездочеты, ослепительные звезды и шары и всё это горело и сверкало, стоило по ним скользнуть лучу света, всё это было таким невесомым и хрупким, что страшно было прикоснуться огрубевшими от автомата, машинного масла и крови пальцами. Арик, к счастью до 45-го года не получивший даже царапины, этой волшебной красотой был убит наповал. И родилась мечта познакомить с этим чудом лучшее место на свете - Малаховку.

Арик понимал, что бессмысленно и невозможно даже пытаться таскать эту коробку по дорогам войны. Он долго выбирал, какие бы из игрушек могли выдержать поход, найти место в его вещмешке и доехать до родного дома. В подобранную там же, в разоренном барахле, жестяную коробку из-под чая или печенья он аккуратно упаковал завернутых в вату смешного гнома с бородой, в колпачке и остроносых ботинках, пузатую красногрудую птичку вроде снегиря, но с пушистым разноцветным хвостом, крохотную балеринку в газовой розовой пачке и стеклянную вызолоченную шишку, чешуйки которой словно припорошил снег. С этим богатством он довоевал до победы и вернулся домой. Так в Малаховку пришла красота.
На немногих уцелевших после войны близких Ариковы трофеи не произвели большого впечатления, жизнь была непростая, а до Нового года было далеко. Поэтому Арик не заметил, как лет десять он пахал на самых разных работах как проклятый, не зная праздников и не внося новых красок. Разбогатеть тоже не получилось, заработал он только артрит, зародившийся еще в Синявинских болотах, и унаследованный от папы астигматизм. Эти две болячки и позволили ему через десять лет получить инвалидность, не спасавшую от голода, но прикрывавшую от фининспектора, и распахнувшую отсыревшую и просевшую дверь дедова часового скворечника.

Весь год Арик торчал в этой лавочке, с трудом зарабатывая на бутылку кефира, пакет картошки и пачку сигарет починкой всякой примитивной ерунды типа застежки на чемодане или развалившейся пряжки от туфель, но весь интерес его был направлен на поиск, скупку, ремонт и неохотную продажу елочных игрушек. К декабрю его рабочее место преображалось и начинало напоминать вход в сказочную пещеру. Окошко, из которого виднелась его лысоватая башка, сама напоминавшая игрушечную говорящую голову, мигало разноцветными лампочками, горело яркими звездами и переливалось удивительными шарами. Из него доносились незнакомые песенки на непонятных языках, спетые тонкими, словно лилипутскими голосами, и другие нереальные механические звуки, которыми переговаривались его сокровища.

Из разных углов, ящиков, полочек и мешочков торчали волшебные человечки, куколки, зверюшки, неизвестные миру существа и жители Малаховки не сомневались, что в темноте закрытого рынка они оживали, влюблялись и ссорились, дрались, танцевали, сплетничали, подворовывали и жадничали, показывали языки и кукиши и бранились смачнее мясника Мотла. Т.е. там, за мутноватым стеклом Ариковой лавки была своя игрушечная Малаховка, если и отличавшаяся от настоящей, то только богатством, блеском, красотой и масштабами.

Около окошка всегда торчали дети, мечтая о той или иной игрушке, изредка покупая ее на выклянченные у родителей деньги, меняясь друг с другом или с Ариком, рыдая, если она доставалась другому или разбивалась и загадывая на будущий Новый год следующую. Взрослые тоже нередко задерживались возле лавки, делая вид, что просто переводят дух, но на самом деле возвращаясь в детство, окунаясь в сказочную жизнь за стеклом. У них тоже появлялись любимые и узнаваемые игрушки, они давали им имена и наделяли судьбами своих знакомых.

Коротышка сапожник Фуксман утверждал, что добытый Ариком в Кенигсберге гном - копия его двоюродного брата Зеева и божился, что такие же длинноносые вишневые ботинки Зееву сшил до войны именно он. Толстая тетя Клава Бобрикова, купив однажды стеклянного зайца, каждый месяц меняла его на того или другого игрушечного зверька, пока не остановилась на ватной белочке с меховым хвостом, доказывая всем, что это - пропавший бельчонок из выводка на ее участке. Отставная балерина кордебалета Большого театра Августа Францевна, не снисходившая ни до одного односельчанина и умудрившаяся за тридцать лет жизни в Малаховке не сказать и десятка слов молочнице или почтальону, не говоря уж о других соседях, часами могла торчать у Ариковой лавки и трещать о том, что старая Арикова балеринка - это она сама в молодости, а розовая газовая пачка и сейчас лежит у нее в сундуке.

Когда в малаховских домах в моду вошли новогодние елки, не было семьи, у кого на видном месте не красовался бы какой-нибудь трофей из Мейцмановской коллекции, хотя к этому моменту елочные игрушки уже можно было купить во многих местах и часто поинтереснее Ариковых. Но они были игрушки - и всё, барахло без имени и судьбы, а Ариковых все знали в лицо и в спину. Старухи даже жертвовали Арику старые кружевные перчатки и воротнички, пуговички, похожие на драгоценные камушки, и прочие диковины, чтоб он мог подремонтировать и освежить свои сокровища. Когда наш щенок стащил с елки и раздербанил старенькую медведицу в клетчатой юбочке, я, уже здоровая деваха выпускного возраста, рыдала, словно потеряла подругу детства.

А потом снесли старый рынок. А новую лавку старому уже Арику Мейцману было не потянуть. Он и так уже едва доползал до своего скворечника, особенно зимой, по скользоте, да и почти не видел. Правда, так хорошо знал свое войско наощупь, что по-прежнему содержал их в идеальном порядке. Но это в старой лавке. А что делать теперь ни ему, ни всем остальным жителям, было непонятно. Жена Арика, молчаливая, косенькая Шева, вроде бы никогда не заглядывавшая в лавку и равнодушная ко всей елочной чепухе, быстрее других поняла, что с концом скворечника может кончится и Арикова история. И она не стала этого дожидаться, она подхватила Арика, двух их сыновей-близнецов, собрала немудрящий скарб, главное место в котором занимали Ариковы игрушки, и они подали на выезд.

Тогда Малаховка вообще переживала свой Исход, снялась с места добрая половина ее жителей. Долгое время все выходные вдоль железнодорожного полотна были раскинуты клеенки, подстилки и одеяла со всякими домашними диковинами и утварью, книгами, посудой, запчастями и саженцами, куклами с отбитыми носами и потертыми школьными ранцами, короче, всеми материальными доказательствами реальной человеческой жизни отъезжающих , выставленными на продажу и раздачу. Но даже тут, оставив Шеву с разложенной раскладушкой, на которой предлагалась пара подушек, Ариковы валенки, тяпка и дедов самовар, Арик бродил между прошлыми и будущими соотечественниками и приценялся к елочным игрушкам. Потом Мейманы, как и другие малаховские пилигримы, растворились в чужих пределах и никто многих уже никогда не видел.
Но даже сейчас, в другом веке, будучи сегодня уже старше Арика, бродя по рождественским ярмаркам или блошинкам Вены, Парижа, Тель-Авива или Нью-Йорка, я не могу пройти мимо елочных игрушек. Я долго их разглядываю и беру в руки, и иногда мне кажется, что они теплые. Потому что, наверное, живые, а скорее - согретые любящими ладонями. И тогда я начинаю искать глазами их хозяина, каждый раз надеясь узнать в нем Арика Мейцмана.

8

Леонид Гайдай перед съёмками комедии "Иван Васильевич меняет профессию" обратился в конструкторское бюро с заданием разработать макет Машины Времени для фильма. Целых полгода специалисты бюро колдовали над "изобретением" и разродились проектом чуть ли не настоящего космического корабля. Главный герой картины одиночка-изобретатель Шурик даже в самых смелых своих мечтах не смог бы приблизиться к такому техническому совершенству. Требовалось принципиально новое решение. Сроки уже поджимали, съёмки подходили к концу, а в то же самое время режиссёр никак не мог "отправить" одного Ивана Васильевича в прошлое, а другого в наше время. И тут Гайдаю посоветовали: "Есть на "Мосфильме" такой специалист по фамилии Почечуев". В ту пору он работал художником-скульптором на картине "Руслан и Людмила", и молва о нём шла по "Мосфильму", как о мастере на все руки: и лес сказочный сотворит, и чертоги Черномора. Переговоры велись на равных. Гайдай был на мели из-за дефицита времени. Почечуев - из-за дефицита денег. И уже через два дня перед отчаявшимся режиссёром лег новый проект. Вячеслав принес большой лист ватмана, на котором углём было изображено НЕЧТО: трубки, колбы, шарики, пружины, змейки. И провода! Сплошная абстракция и невиданное нахальство. Съёмочная группа онемела. Съёмки явно срывались... Но Почечуев был красноречив, артистичен и убедителен (ему надо было кормить семью). И Гайдай сдался, другого "изобретателя" искать не стал. В кратчайшие сроки, всеми правдами и неправдами, но Машина была собрана. В помощники Почечуеву пристегнули двух слесарей. Вытащили со склада какие-то штуковины, оставшиеся после "Соляриса" Тарковского. Съездили в город Клин на стекольный завод, разместили заказ (который по слухам чуть ли не на следующий день изготовил за пару бутылок водки дядя Вася из продувного цеха). Накупили мигалок, вспышек, реактивов, посуды для химических опытов, и Машина предстала в павильоне во всей красе. Как только она заработала, с первого запуска, она влюбила в себя всю съёмочную группу. Что-то в ней таинственно ворчало, сверкало и булькало, и колыхалось. Фильм был спасён. В результате сам скульптор получил премию от "Мосфильма" - сорок рублей и справку из бухгалтерии: "Деньги выданы за изобретение машины времени", причём, без всяких кавычек.

9

Однажды...
- А вот здесь у нас новый цех! - с нескрываемой гордостью произнес он, - осваиваем новую линейку подшипников. В России такие не выпускали, а мы будем. - Помещение с подготовленными для станков местами, сверкало. И только за одним еще в упаковке станком, клубился дымок. За станиной сидело на корточках существо с явно расширенными зрачками, но приветливо улыбалось. - Ты, Коля, шел бы на свежий воздух! - произнес мой знакомый. Коля, не прекращая улыбаться и чего-то жуя из блестящего пакета, беспрекословно подчинился. Запах дымка был явно не табачный.
- Наркоман, что ли? - не понял я.
- Да есть немного. Курьером у нас работает, разносит разовые заказы подшипников по городу.
- И чего не выгонишь, если знаешь, что наркоша?
- Да мне без разницы, знакомый один попросил пристроить своего родственника. Клялся, что будет работать. А он действительно работает. Куда не пошлют, всюду доносит. Транспорт никогда не просит, на проезд тоже, подшипник взял, покурил где нить за углом и побежал. А бегает он быстро, даже улыбаясь.
- Нда... Но до добра это не доведет, однозначно.
- Родственник его сказал, что за все отвечает. Вплоть до возмещения ущерба если какой будет. А мне личные дела этого Коли пофигу, для меня главное чтобы работал.
- Ну-ну — произнес я и разговор закончил. Правда как оказалось ненадолго.

- Ты дохрена где мотаешься, нигде Колю случайно не встречал? - звонок от знакомого через неделю после нашей последней встречи поставил меня в тупик.
- Какого Колю? - решил я прояснить обстановку.
- Ну наркошу того, что у меня в цеху видали.
- Нет, все же что-то накосячил?
- Да это не он, а я. Нашел у себя в гараже «Навител» вот и подарил ему. Думал удобней будет адреса искать.
- И что? - так и не понял я.
- Что-что? Это сегодняшние навигаторы через интернет ближайший к абоненту город выбирают, а навител тех лет улицу в Москве ищет в первую очередь. А до Москвы четыреста верст, вот Коли третий день и нет. Тут его родственник на дыбах!
- Ладно, в Москву буду ехать, буду посматривать, может где и улыбается если не добежал еще.