Результатов: 14

1

Наступал вечер воскресенья. Все ехали с дач. Плотным потоком с
максимально возможной скоростью. Дорога эта у нас узкая, полоса туда,
полоса оттуда. А я один ехал им навстречу, потому что сегодня у меня,
как назло, дело срочное было там, вдалеке, откуда все ехали. Потому и
шустрил. Туда. Старался, как мог, пришпоривал «лошадей».
Понятно, мешал всем встречным играть в обгонялки, игра-то сложная у них.
Многоходовая. Вечерний тетрис на дороге, или у кого огурцы сопреют уже в
машине. Обгоняют тех, кто от усталости почти спит, слегка навалившись на
газ. Тех, кто огурцом старательно перебивает запах. Тех, кто
развернувшись полубоком, доказывает теще, что шашлыки сегодня все-таки
были, но ее просто забыли разбудить. Знаю всё, сам участвовал. Но мне
сегодня срочно надо в ту сторону, где росли их огурцы. Так бывает.
Изредка.
Вообще, я уже больше тридцати лет за рулем. Не хвалюсь. Факт. Зрение
сейчас уже лучше вдаль, чем писать вам мелким шрифтом. Поэтому, я даже
видел эту «шестерку», когда она нагло ввалилась в дачную толпу с
примыкающей грунтовки, из колхоза «Пиздец коммунизму».
А дальше вдруг всё пошло по плохому сценарию. Не успела она вклиниться,
как тут же вышла на обгон этой «гусеницы». Прямо на меня. Ну да, все
тянутся, ждут, пока я мимо просвищу, а этот вышел. Гонщика Петрова,
наверное, по телеку пересмотрел. Сорок машин впереди, и столько же за
ним. И огурцы неторопливо подпрыгивают на ухабах. А я лечу навстречу.
Когда я рассмотрел его мятое лицо за рулем, как-то сразу осознал, что
дядя этот торопится явно не в «Макдоналдс».
Я сейчас, когда сажусь за руль один, всегда чувствую в организме
наступление какого-то ледяного спокойствия. Правда, правда. Понимания,
что у меня всегда будет хотя бы полсекунды, чтобы изменить плохую
ситуацию на дороге в свою пользу. Оно не сразу появилось, потом уже.
Доказывать это особо лень, просто скажу, что все аварии, в которых мне
не повезло ранее бывать, заключались в том, что меня били стоящего.
Т. е. пока я двигался, какие-то варианты были.
Так вот. Еду я, и едет он. Лоб в лоб.
Да, тут необходимо сделать еще одно лирическое отступление. Не знаю как
вам, уважаемые автолюбители, а мне на узких загородных дорогах без
разметки частенько попадаются навстречу машины, которые считают, что
они должны ехать по дороге ровно посередине. Я все как-то раньше
уступал, двигался, иногда цеплял обочину, дырявил там колеса, даже юзил
на песке, и только потом понял. Надо их переучивать. Личным примером.
Теперь в такой ситуации я точно так же ставлю свою машину посередине. И
«штурвал на себя». А там у кого стальнее нервы. Жив, слава богу, до сих
пор. Ни одного Гастелло мне еще не попалось. Вспоминают правила все.
Ну и здесь было примерно так же. Сейчас уже, мне кажется, я опять еще
разгонялся, чтобы окончательно поставить в тупик этого самонадеянного
колхозника. Он заметался. Попробовал вернуться в свою полосу, но какой,
там плотно ехали домой огурцы. А я в это время уже внимательно, одним
глазом, рассматривал свою обочину на предмет, куда мне придется от него
уходить. Но, не успел.
Чем кончилось? Метров за двадцать «до», он ушел на мою обочину. Как еще
сообразил, сука. Я остался на дороге, весь обдатый его пылью и мелкими
гравешками. Он даже не тормозил. Так и мелькнул мимо по параболе.
Наверное, подарил свои тормоза какому-нибудь колхозному комбайнеру,
чтобы тот хотя бы ночью домой приходил.
Так вот, к чему я вам это все рассказывал. Да к тому, что если б у меня
в машине сидела моя семья, или хотя бы кто-то, то это я, ровно за
двадцать метров «до», ушел бы на обочину. А вот тогда бы мне и
полсекунды уже не помогли.

2

Пошла моя племянница с котом в ветеринарную клинику. Животное зовут Лексус. Врачи вызывают на приём по кличкам. Очередь подошла, выходит врач, говорит: "У кого тут Лексус?" Какой-то дядька удивлённо встаёт: "Ну, у меня. А что?" "Пройдёмте на кастрацию!" - говорит врач. Но племянница спасла дядьку - успела вклиниться со своим Лексусом.

3

Девяностые. Длинная очередь на рынке за свежей рыбой. Движется неспешно. Изголодавшийся народ берёт сразу по несколько килограммов. Вне всякой очереди подкатывает к продавцу бойкая бабулька, эдакий колобок, и с ходу начинает выяснять, почему та же рыба вчера стоила на рубль меньше. При этом реплики из очереди, что вчера была дешевле, но маленькая, бабулька успешно пропускает мимо ушей, ведя плотный артиллерийский обстрел продавца фразами типа:
Буржуи бесстыжие! И куда только власть смотрит! Ленина на вас нет!
Продавец, сбитый с толку бабкиным наскоком, прекращает работу и застывает в позе мыслителя замученного проклятым вопросом: - Как дальше жить?
Кто-то из очереди пытается вклиниться в бабкин монолог, но вскоре замолкает ввиду превосходящих сил неприятеля.
Наверное,прошло несколько минут, пока пышногрудая дама, стоявшая у прилавка, не обратилась к продавцу:
– Чего стоишь как вкопанный! Насыпь бабке рыбёшки, иначе она не кончит!
Очухавшийся продавец стал выяснять, сколько же рыбки бабка желает. Когда была названа полушёпотом цифра (бабуля резко снизила громкость своего матюгальника), продавец снова приготовился впасть в ступор. Тем временем, стоявший невдалеке молодой человек, подрулил с тележкой к горке ящиков с рыбой и деловито загрузил добрую половину горки на своё транспортное средство. – В каждом ящике по 12 килограммов, та-ак здесь ящиков... Раз, два, три...– стала подсчитывать бабуля. И, обернувшись к молодому человеку, выдала команду: – Хватит, не успеешь продать!
Как по мановению волшебной палочки, у неё в руке возникла пачка хорошо потрёпанных купюр, которая тут же перекочевала в руку вконец ошалевшего продавца.
- Сдачи не надо! Тебе за труды!
И, отойдя в сторону на несколько метров, обращаясь то ли к себе, то ли к очереди, бабулька пробормотала:
– Ленин давно умер, а нам с внучком жить надо...

4

Вторая история от Игоря Петровича, отставного адвоката, папы маленькой правдивой девочки Анечки.
Анечка выросла, выучилась, вышла замуж, родила уже свою дочь, Оленьку, и стала судьей. И при разговоре с мужем в тесном семейном кругу было решено мамину профессию не афишировать. По крайней мере, на том настаивала Анечка. А муж анечкин был в недоумении полном.
-Как, скажи мне, я должен отвечать на вопрос ребенка? Я что, врать должен?
-Да скажи что-нибудь.
-Ну вот представь, приходит Оленька ко мне и спрашивает, где, дескать, мама работает. Я что должен ответить? На скотобойне?
-Не морочь мне голову и не изображай идиота, ты взрослый мужик.
А, надо сказать, анечкин муж не пошел по семейной юридической стезе. Он, наоборот, композитор. Человек, так сказать, творческий. Анечке на первое свидание посветил музыкальное произведение собственного сочинения. Что выгодно отличало его от разнообразной дворовой шпаны, чьи музыкальные познания ограничивались тремя аккордами. Анечка так и растаяла.
Но у такого положения дел была и обратная сторона. Анечкино семейство считало ее мужа прощелыгой, бездельником, который только и может на пианино тренькать. К восьми утра на завод не идет, зарплату не получает. Правда, композиторские доходы превышали в итоге доходы папы-адвоката, и формально зятю предъявить было нечего. Но некоторая нотка пренебрежения в отношении проскальзывала. Поэтому, раз делать тебе нечего, иди гулять с ребенком. Нечего в окно смотреть и музу ждать. Музу можешь ждать и передвигая ноги. Небойсь, сможет догнать. Она, муза-то, крыльями оснащена.
Впрочем, муж ничего против прогулок не имел. Дочку любил и баловал. А потому любимым и регулярным объектом их визитов стал местный парк аттракционов. Колесо обозрения, карусели, качели, игровые автоматы, бочка с квасом, буфет с пироженками. Поход, который для других детей был праздником раз в месяц, для Оленьки стал будничным, даже можно сказать, рутинным занятием.
Помимо прямого удовольствия от всяких детских приятностей, Оля могла в кругу подружек небрежно бросить что-то типа «ах, опять эти карусели» или «как надоела эта сахарная вата». Такой, как сказали бы сейчас «гламурный» образ жизни возвышал Оленьку над подружками на три головы и делал ее кем-то вроде маленькой принцессы.
Анечкин муж и сейчас волнует женские сердца, а тогда, будучи слегка за тридцать, в мягких гэдээровских туфлях и вельветовых джинсах, он был просто неотразим. Никакой Ален Делон рядом даже не пробегал. Девицы-карусельщицы, управительницы игровых автоматов и продавальщицы сахарной ваты мигом приметили одинокого папашу-денди, который любит дочку и никогда не появляется в компании мамы.
Ясен пень, девицы стали забрасывать удочки. И так аккуратно, через дочку. Далее по известному сценарию.
-Ах, а кто у нас тут такой красивый? А как тебя, девочка, зовут?
-Оленька!
-А как папу твоего зовут?
-Артем!
-А почему вы маму с собой гулять не берете?
-А она на работе!- тут продавщица слегка киснет, но надежда еще теплится. Может быть мама погибла в ужасной автокатострофе, а добрый папа, чтоб не травмировать детскую психику, говорит ребенку, что мама на работе. И потому на автомате контрольный вопрос.
-А где мама работает?
Тут напрягается папа. Он помнит недавний разговор с супругой и четкую инструкцию, что ребенок должен отвечать на такие вопросы. Однако разъяснительной беседы с ребенком проведено не было. Да и раньше как-то тема маминой профессии в разговорах с Оленькой не затрагивалась. Поэтому папа начинает лихорадочно соображать, как бы так деликатно вклиниться в разговор чада с продавщицей и уйти от скользкого вопроса.
Должен заметить, что родители часто недооценивают остроту слуха детей и детскую сообразительность.
-На скотобойне,- четко, ледяным тоном отвечает Оленька на вопрос продавщицы и жестко смотрит ей прямо в глаза. Ей конкурентка на папу тоже не нужна. Вдруг он начнет продавщицу на каруселях катать и ватой сладкой кормить? Нет уж, дудки.
В этот день ларек с ватой закрылся раньше времени. Со следующего дня подкаты к оленькиному папе прекратились.

5

БАЙКИ ТАКСИСТА

Давно это было, еще в Советском Союзе, 1987 год. Я - тогда еще молодой таксист, но уже получающий иногда заказы от гостиниц "Космос" и "Интурист" (для тех, кто родился уже после распада Союза поясню: в этих гостиницах селились иностранные туристы, одни из самых хлебных клиентов по тем временам). И вот очередной заказ.

Клиенты - двое мужчин лет под 40, садятся на заднее сиденье и начинают оживленно между собой общаться, что характерно - на португальском. Откуда я знаю, что именно на португальском? Да очень просто, в детстве почти 5 лет прожил с родителями на Мадагаскаре (бывшая португальская колония), посему этот язык знал немногим хуже русского.

Пока едем до нужного адреса, из разговора понимаю, что мужики приехали на переговоры с каким-то советским предприятием, и теперь обсуждают, как бы произвести первое благоприятное впечатление на нужного человека. И чёрт меня дернул вклиниться в разговор и сказать "Да угостите его Мальборо". Сказать, естественно, на португальском.

Те, кому за 40, думаю уже догадались, что было дальше. Для молодежи же поясню: в 80-е годы вероятность встретить в Москве человека, говорящего на португальском, была примерно такой же, как сегодня на Черемушкинском рынке повстречаться с английской королевой. Иностранными языками (а особенно такими редкими) свободно владели либо дипломаты, либо сотрудники одного широко известного на весь мир ведомства на Лубянке. На дипломата я походил меньше всего, а вот представить себе таксиста, являющегося на самом деле сотрудником КГБ, бедным мужикам не составило и труда.

Минут 5 ехали молча. Видимо, мужики в голове прокручивали весь свой разговор и пытались вспомнить, не сказали ли они чего лишнего. Наконец, один из них выдавил: "Por favor, não nos prender. Estamos prontos para cooperar" (Пожалуйста, не надо нас арестовывать. Мы готовы сотрудничать).

Закончилось все достаточно банально: ребята долго не могли поверить, что я никакой не секретный агент. Ну а когда подъехали к месту назначения, быстро сунули мне 10 рублей "без сдачи" (поездка тогда стоила около 3 рублей) и пулей выскочили из машины.

6

ИСТОРИЯ С ОТСТУПЛЕНИЯМИ

В 1990-м году мы с женой окончательно решили, что пора валить. Тогда это называлось «уезжать», но суть дела от этого не меняется. Техническая сторона вопроса была нам более или менее ясна, так как мой двоюродный брат уже пересек линию финиша. Каждую неделю он звонил из Нью-Йорка и напоминал, что нужно торопиться.

Загвоздка была за небольшим – за моей мамой. Не подумайте, что моя мама была человеком нерешительным, отнюдь нет. В 1941-м она вывезла из Украины в деревню Кривощеково недалеко от Новосибирска всех наших стариков, женщин и детей общим числом 9 человек. Не сделай она этого, все бы погибли, а я бы вообще не родился. Не подумайте также, что она страдала излишком патриотизма. В город, где мы все тогда жили, родители переехали всего четыре года назад, чтобы быть поближе ко мне, и толком так к нему и не привыкли. Вообще, мне кажется, что по-настоящему мама любила только Полтаву, где прошли ее детство и юность. Ко всем остальным местам она относилась по принципу ubi bene, ibi patria, что означает «Где хорошо, там и родина». Не страшил ее и разрыв социальных связей. Одни ее друзья уже умерли, а другие рассеялись по всему свету.

Почему же, спросите вы, она не хотела уезжать? Разумеется, из-за детей. Во-первых, она боялась испортить карьеру моему брату. Он работал на оборонку и был жутко засекреченным. Весь жизненный опыт мамы не оставлял сомнений в том, что брата уволят в первый же день после того, как мы подадим заявление на выезд. Сам брат к будущему своей фирмы (и не только своей фирмы) относился скептически и этого не скрывал, но мама была неумолима. Во-вторых, мама боялась за меня. Она совершенно не верила, что я смогу приспособиться к жизни в новой стране, если не смог приспособиться в старой. В этом ее тоже убеждал весь ее жизненный опыт. «Куда тебя несет? – говорила она мне, - Там полно одесских евреев. Ты и оглянуться не успеешь, как они обведут тебя вокруг пальца». Почему она считала, что я обязательно пересекусь с одесситами, и почему она была столь нелестного мнения о них, так и осталoсь неизвестным. В Одессе, насколько я знаю, она никогда не бывала. Правда, там жил дядя Яша, который иногда приезжал к нам в гости, но его все нежно любили и всегда были ему рады.

Тем не менее эти слова так запали мне в душу, что за 22 года, прожитых в США, у меня появились друзья среди сефардов и ашкенази, бухарских и даже горских еврееев, но одесских евреев я только наблюдал издалека на Брайтон Бич и всякий раз убеждался, что Одесса, да, не лыком шита. Чего стоило, например, одно только сражение в «Буратино»! Знаменит этот магазин был тем, что там за полцены продавались почти просроченные продукты. Скажем, срок которых истекает сегодня, или в крайнем случае истек вчера, - но за полцены. Все, как один, покупатели смотрели на дату, качали головами и платили полцены. По субботам и воскресеньям очереди вились через весь магазин, вдоль лабиринтов из ящиков с почти просроченными консервами. По помещению с неясными целями циркулировал его хозяин – человек с внешностью, как с обложки еженедельника «Дер Штюрмер». Изредка он перекидывался парой слов со знакомыми покупателями. Всем остальным распоряжалась продавщица Роза, пышная одесская дама с зычным голосом. Она командовала афро-американскими грузчиками и консультировала менее опытных продавщиц. «Эй, шорный, - говорила она, - принеси маленькое ведро красной икры!» Черный приносил.

Точную дату сражения я не помню, но тогда на Брайтоне стали появляться визитеры из России. Трое из них забрели в «Буратино» в середине субботнего дня. Были они велики, могучи и изъяснялись только мычанием, то ли потому что уже успели принять на грудь, то ли потому что по-другому просто не умели. Один из них, осмотревшись вокруг, двинулся в обход очереди непосредственно к прилавку. Роза только и успела оповестить его и весь магазин, что здесь без очереди не обслуживают, а он уже отодвигал мощной дланью невысокого паренька, которому не повезло быть первым. Через долю секунды он получил от этого паренька прямой в челюсть и, хотя и не упал, но ушел в грогги. Пока двое остальных силились понять, что же происходит, подруга молодого человека стала доставать из ящиков консервные банки и методично метать их по противнику. К ней присоединились еще два-три человека. Остальные нестройным хором закричали: «Полиция»! Услышав слово «полиция», визитеры буквально растворились в воздухе. Народ, ошеломленный бурными событиями и мгновенной победой, безмолвствовал. Тишину разорвал голос Розы: «Ну шо от них хотеть?! Это ж гоим! Они ж не понимают, шо на Брайтоне они и в Америке и в Одессе сразу!» Только дома я обнаружил, что мой йогурт просрочен не на один, а на два дня. Ну что же, сам виноват: не посмотрел.

Но вернемся к моей маме. Жили они с отцом на пятом этаже шестиэтажного дома в квартире с двумя очень большими комнатами и огромным балконом, который шел вокруг всей квартиры и в некоторых местах был таким широким, что там умещался стол со стульями. С балкона были видны река, набережная и парк, а летом еще и цвела герань в ящиках. Сам дом был расположен не только близко к центру, но и на примерно равном расстоянии от всех наших друзей. А мы жили и подальше и потеснее. Поэтому вначале завелось праздновать у родителей праздники, а потом и просто собираться там на кухонные посиделки. Летом посиделки, как правило, проходили на балконе. Пили пиво или мое самодельное коричневатое сладковатое вино. Сейчас я бы его вином не назвал, но градус в нем был. Оно поднимало настроение и помогало расслабиться. В смутные времена, согласитесь, это не так уж мало.

Только не подумайте, что у меня был виноградник и винные погреба. Вино меня принудила делать горбачевская антиалкогольная кампания. А началось все с покупки водки. Как-то в субботу ждали гостей, нужны были две бутылки. В пятницу я взял отгул и к двум часам был в магазине. Со спиртным боролись уже не первый год, но такой очереди мне еще видеть не приходилось. Я оценил ее часа в три и расстроился. Но таких, как я, расстроенных было мало. Народ, возбужденный предвкушением выпивки, терпеливо ждал, переговаривался, шутил, беззлобно ругал Горбачева вместе с Раисой. Вдруг стало тихо. В магазин вошли два худых жилистых человека лет сорока и направились прямо к прилавку. Мне почему-то особенно запомнились их жесткие лица и кривые ноги. Двигались они плавно, быстро и ни на секунду не замедляли шаг. Люди едва успевали расступаться перед ними, но очень старались и в конце-концов успевали. «Чечены!» - донеслось из очереди. Чеченцы подошли к прилавку, получили от продавщицы по две бутылки, бросили скомканные деньги и ушли, не дожидаясь сдачи. Все заняло не более минуты. Еще через минуту очередь вернулась в состояние добродушного веселья, а я не смог остаться и двинул домой. Меня терзали стыд за собственную трусость и злость на это общество, которое устроено таким странным образом, что без унижений нельзя купить даже бутылку водки. В то время я увлекался восточной философией. Она учила, что не нужно переделывать окружающую среду, если она тебя не устраивает, а нужно обособить себя от нее. Поэтому я принял твердое решение, что больше за водкой никогда стоять не буду.

В понедельник я выпросил у кладовщицы две двадцатилитровые бутыли. На базаре купил мелкий рубиновый виноград, получил у приятеля подробную консультацию и... процесс пошел! Виноградное сусло оказалось живым и, как любое живое существо, требовало постоянного внимания и заботы. Для правильного и ровного брожения его нужно было согревать и охлаждать, обогащать кислородом и фильтровать. И, как живое существо, оно оказалось благодарным. С наступлением холодов мутная жидкость очистилась, осветлилась и в декабре окончательно превратилась в вино. Первая дегустация прошла на ура, как, впрочем, и все остальные. В последний год перед отъездом я сделал 120 литров вина и с гордостью могу сказать, что оно было выпито до последней капли.

Но вернемся к моей маме. У нее был редкий дар совмещать несовместимое. Она никогда не курила и не терпела табачный дым и в то же время была обладательницей «прокуренного» с хрипотцой голоса. Она выросла в ортодоксальной еврейской семье, но не упускала случая зайти в церковь на службу. Особенно ей нравились монастыри. Она всегда была благодарна Революции и Советской власти за то, что у нее появилась возможность дружить с отпрысками дворянских семей. Я бы мог продолжить перечисление, но надеюсь, уже понятно. Наверное, поэтому с ней с удовольствием общались и спорили наши друзья. Нужно признать, что она была человеком резковатым и, пожалуй, слишком любила настоять на своем. Зато ее аргументы были, хотя и небесспорными, но оригинальными и неожиданными. Помню ее спор с Эдиком, кандидатом в мастера по шахматам, во время матча Карпов – Каспаров. Шахматист болел за Карпова, мама – за Каспарова. После короткой разминки мама сделала точный выпад:
- Эдик, - сказала она, - как Вы можете болеть за Карпова, когда у него такие кривые зубы?
Эдик малость опешил, но парировал:
- А какое отношение зубы имеют к шахматам?
- Самое прямое. Победителя будут награждать, по телевизору на него будут смотреть миллионы людей и думать, что от шахмат зубы становятся кривыми. Что, они после этого пойдут играть в шахматы?
Эдик так и не нашелся что ответить. Нелишне добавить, что в шахматы мама играть вообще не умела.

Теперь, когда все декорации на сцене расставлены, я хочу представить вам наших друзей Мишу и Аиду, первых, кто поехал в Америку на месяц в гости и возвратился. До них все уезжали навсегда. Прощания на вокзале по количеству плачущих больше смахивали на похороны. А вот Миша и Аида в том далеком 1990-м поехали, вернулись и привезли с собой, кроме горы всякого невиданного добра, неслыханную прежде информацию из первых рук. Как водилось, поделиться этой информацией они пришли к моим родителям. Брызжущий восторгом Миша пошел в атаку прямо с порога:
- Фаня Исаевна, дайте им уехать! Поживите и Вы с ними человеческой жизнью! Мы вот-вот уезжаем, скоро все разъедутся. Не с кем будет слово сказать.
- Миша, - сказала моя мама, - Вы же знаете: я не о себе забочусь. Я прекрасно осведомлена, что у стариков там райская жизнь, а вот молодые...
И беседа вошла в обычную бесконечную колею с примерами, контрпримерами и прочими атрибутами спора, которые правильны и хороши, когда дело не касается твоей собственной судьбы.

А папа, справедливо спросите вы? Наверное и у него было свое мнение. Почему я молчу о папе? Мнение у него, конечно, было, но выносить его на суд общественности он не спешил. Во-первых, папа не любил спорить с мамой. А поэтому давал ей высказываться первой и почти всегда соглашался. Во-вторых, он уже плохо слышал, за быстрой беседой следить ему было трудно, а вклиниться тем более. Поэтому он разработал следующую тактику: ждал, когда все замолчат, и вступал. В этот день такой момент наступил минут через сорок, когда Миша и мама окончательно выдохлись. Папа посмотрел на Мишу своими абсолютно невинными глазами и абсолютно серьезно и в то же время абсолютно доброжелательно спросил:
- Миша, а красивые негритянки в Нью-Йорке есть?
- Есть, есть, Марк Абрамович, - заверил его Миша.
- А они танцуют?
- Конечно, на то они и негритянки! Танцуют и поют. А что им еще делать?!
- Марк, - возмутилась мама, - при чем тут негритянки? Зачем они тебе?
- Как это зачем? – удивился папа, - Я несколько раз видел по телевизору. Здорово они это делают. Эх, хоть бы один раз вживую посмотреть!
- Фаня Исаевна, - торжествующе провозгласил Миша, - наконец-то понятно почему Вы не хотите уезжать!

Разговор получил огласку. Народ начал изощряться. Говорили маме, что ехать с таким морально неустойчивым мужем, конечно, нельзя. Намекали, что дело, похоже, не только в телевизоре, по телевизору такие эмоции не возникают. Мама злилась и вскоре сказала:
- Все, мне это надоело! Уезжаем!

Через два года мой двоюродный брат встречал нас в Нью-Йорке. Папа до Америки не доехал, а мама прожила еще восемь лет. На http://abrp722.livejournal.com/ вы можете посмотреть, какими они были в далеком 1931-м через год после их свадьбы.

Всего мои родители прожили вместе шестьдесят с половиной лет. В эти годы вместились сталинские чистки, война, эвакуация, смерть старшего сына, борьба с космополитизмом, ожидание депортации, очереди за едой, советская медицина, гиперинфляция и потеря всех сбережений. Одним словом, жуткая, с моей точки зрения, судьба. Тем не менее, они никогда не жаловались и считали свою жизнь вполне удавшейся, чего я от души желаю моим читателям.

Abrp722

7

Хождение в народ

Нам, хомячкам болотным, нацпредателям, пятой колонне в этих ваших интернетах постоянно намекают, а то и прямым текстом заявляют: а поговорите о своих взглядах с народом. Только сперва медстраховку оформите, завещание напишите и место на кладбище закажите.
А мы что? Мы говорим. И как-то оно гораздо безопаснее выходит, чем, скажем, обматерить Путина в телеинтервью, а потом прогуливаться возле Кремля.
Есть у меня знакомый вышеописанных взглядов. И по роду деятельности ему постоянно приходится "в народ" ходить. Так он, иноагент этакий, пользуется случаем и - если не в ущерб работе - обязательно в разговор "с мужиками" ввяжется и политинформацию проведет. И часто довольно успешно получается, хотите верьте, хотите - нет.

И вот, совсем недавно, едет он на электричке из столицы нашей Родины в довольно-таки недалекое (то есть ближнее) Подмосковье. Делать ему в пути нечего, так, думает, может разговор какой выйдет. И как по заказу занимают места напротив него две дамы, которых в славное советское время можно было бы однозначно определить как дворничих, а в нынешнее не менее славное время Сет их разберет, кто они, но антураж похож. На ловца и зверь бежит. Безо всяких усилий со стороны моего знакомого заводят дамы между собой разговор вполне определенного свойства, точнее, одна заводит, жалуясь другой:
- Ну, Маш я прям не знаю, что делать. Нам на участок план спустили, все должны подписи сдать. А я вот не хочу расписываться. Ну как тут? И с начальством ругаться неохота. И что делать, не знаю.
О, думает знакомый, вот сейчас надо как-то поизящнее в разговор вклиниться и загнуть и про то, что человек - это звучит гордо, и что не стоит прогибаться под изменчивый мир, и что, с другой стороны, против ветра... эээ... плевать следует с осторожностью, и что, если бояре вот такие, то и сам царь не очень...
Но разговор тем временем продолжается.
- А че ты, Лен, паришься? Ну подпиши.
- Так они же половину подписей за Путина собирают, а другую - за Собчак. Это за Путина я бы подписала, он непьющий и вообще спортсмен, ну. Так у нас же все житрожопые, успели в ту половину раньше меня записаться. А за эту сучку драную я не хочу. Ну что, ругаться, что ль?
- Да, дела...
- Нет, Маш, ну начальник вроде пообещал, что, если за эту распишусь, то он и за Путина мне позволит тоже подписать. Вот, думаю, так сделать. А как? Ругаться, так он меня хрен знает куда передвинет, еще премию не даст. Думаю, так.
После такого поворота знакомый, уже навострившийся влезть в дискуссию, притормозил. Сделал вид, что внимательно слушает очередного продавца какого-то фуфла, извиняющегося за беспокойство и желающего всем счастливого пути.
И потом честно признавался, что впервые не знал, что и сказать-то. Не получилось в этот раз с народом пообщаться.

8

Вчера на станции с утра была большая давка. Плотный поток людей медленно продвигался по направлению лестницы с платформы. Краем глаза замечаю, что сбоку к этому потоку пытается пристроиться женщина с коляской, по ее местонахождению ясно, что сломан лифт с платформы. В давке ее не замечают, и тупо не пускают в поток. Готовлюсь, чтобы, когда доползу, втянуть ее к себе. Потом вижу, что какой-то придурок с красной рожей, который пытается на платформу спуститься против потока, орет на молодого парня, что-то в духе "какого хрена ты тут у меня на пути". Парень смиренно ждет, когда красномордого идиота отпустит, и тот сам его обойдет. Не знает этот красный придурок, что парень инвалид. А я знаю, как впрочем знаю примерно половину этого стада, потому что вижу их каждое утро.

Тетке с коляской помогли до меня. Инвалид перетерпел, до него было 5 парсеков через толпу, ему я помочь не могла. Но вспомнилось мне вот что.

Стою я как-то давно на велике на перекрестке с круговым движением. Стою давно и безуспешно. В поток машин, в появившееся окно, надо быстро вклиниться, чтобы проскочить. А я не могу - перекресток на подъеме дороги, а у меня на велике сзади детское кресло с ребенком. Ни при каком раскладе быстро мне в горку не рвануть. Стою и растерянно соображаю, что же мне делать. И вдруг на кольцо выезжает мужик, медленно и аккуратно тормозит весь поток на дороге, останавливается - и жестами мне показывает: "Проезжай, родная".

Есть такое движение "Pass it on", типа "Передай другому"... суть в том, что совершая хорошее дело, ты запускаешь целую череду поступков. Ты улыбнулся человеку, он улыбнулся кому-то еще, и так далее. Так же и с добрыми делами, маленькими, каждодневными. Вот, когда я вижу женщину с коляской, я передаю дальше хорошее дело того мужика на перекрестке с круговым движением.

9

К вопросу о вечной и невыносимой занятости бухгалтеров.
При всем уважении, но после одной истории не верю...
Дело было в 90-х в налоговой инспекции трудился там скромным ведущим специалистом в отделе информатизации.
Без чина и прочих прелестей, т.к. программисты - это так... По спискам перед уборщицами, но после водителей стояли. Впрочем отвлекся...

Для тех кто не знает, в налоговой достаточно отделов, которые по существу тем же, чем и "на воле" бухгалтера занимаются. Те же отчеты, разноска и прочее, прочее... Их и набирали всех из бухгалтеров. Привычки конечно оставались. Зачастую было проще самому их документацию изучить и сделать. Так потом еще консультироваться приходили...

А теперь сама история.
Эра матричных принтеров подходила к концу. Они уже начали появляться, но маленькие. Печатать на них те же отчеты - картриджа на полдня хватит.
И тут получили принтер HP4V. Для тех кто не знает этакая тумбочка, килограмм порошка в запасе и пачку бумаги за 10 минут выплевывает.
Дали один. На всю инспекцию. Сразу ходоки пошли, что бы это чудо у них стояло. А так женщины... То начальство приняло соломоново решение - поставить его в отдел информатизации. Чтобы никому обидно не было, да и под присмотром будет.
И началось... В отдельные дни возле этого принтера до 10-ти человек накапливалось (в коридор выгонял). Выяснилось, что они задания на печать с перерывом посылали, в это время другой успевал вклиниться. Некоторые черновики приносили. И что-то чужое и важное именно на них напечаталось. Кто-то в двух сторон печатает и по одному листику вкладывает. Одним словом веселуха...
И только ОДНА!!! из более чем 30-ти барышень догадалась поставить у себя "отложенную" печать и весь день в пустоту отправлять. А вечером прийти со своей пачкой и за 10 минут весь тираж получить...
И не надо быть семи пядей во лбу, что бы догадаться у кого ВСЕГДА было время, что бы сесть и в новых инструкциях разобраться...

Самое смешное, что инструкция с её опытом на стене возле принтера исчезала через полчаса. Никто не хотел себя удовольствия в очереди постоять лишать.

Вот после этого не верю, что у бухгалтеров нет ни на что времени.

10

Лошади привычно плавились на солнце, и я тоже, хоть и в тени, но в машине, любуясь сельским пейзажем средней полосы, тропическим климатом и вдыхая запахи ... ладно, не будем. Подошли два сотрудника конефермы нижнего звена, сели позади машины на лавочку и закурили.
- Хорошая мазда.
Пауза на пару затяжек
- Нет, не мазда.
Пауза.
- Ящик пива, мазда.
Пауза. Вздох.
- А почему написано не мазда?
Пока оппонент решал, задуматься ли ему, прошло довольно много времени.
- А мне пох, чё там написано. Мазда.
Мне было несложно вклиниться, но половину паузы я всё же выдержал:
- Не спорьте, горячие эстонские парни. Это не мазда.

Мужик встал, неторопливо почитал надпись на багажнике, подошёл к моему окну:
- А ты как распознал? Тоже эстонец?

- ... иногда да. Особенно в такую погоду.

11

Когда был маленьким, мы жили в небольшом городке. Мама иногда брала меня с собой на рынок. Зимой, особенно когда было холодно, этот открытый рынок был очень немноголюдным. Продавцы закутанные в деревенские тулупы и шали, а это в основном были женщины, особо и не интересовались покупателями. Главным здесь было общение между ними. Несмотря на возраст запомнил, что основными используемыми словами были: А он? А она? От сука. Маме было иногда сложно вклиниться в этот разговор и спросить сколько, что стоит. Из всех продуктов, не очень многочисленных, до сих пор помню моченные яблоки. От их вида и запаха, при любом морозе, хотелось их есть и есть. Черт знает сколько лет прошло, сколько мест объездил. Но больше никогда не слышал такого типа разговоров и не видел моченных яблок. Вот бы их еще попробовать.

12

Взрослые родители

Каждое утро начинается со звонков родителям и бабушке Ыкла. Мои утра и раньше так начинались, но раньше всё было расслабленно, теперь же я кричу в трубку.

-- Ну почему вы уже пять минут не отвечаете? -- вместо приветствия вываливаю я на бабушку Ыкла свою панику. Она ни в чем не виновата, но как можно не отвечать столько времени, когда я здесь схожу с ума.
-- Во-первых, -- степенно, но ехидно, отвечает мне она, -- здравствуй, дорогая. Ты чего молчишь? Здороваться, между прочим, надо! Особенно, -- хохочет она, -- со старшими. Давай, говори.
-- Что говорить? -- бурчу я. Она уже взяла трубку, я слышу ее голос, а это значит, что можно выдохнуть.
-- Как что? -- она нарочито изумляется, -- говори: добрый день, дорогая моя, я вас очень люблю и рада, что у вас всё хорошо.
-- Я пока не знаю как оно у вас, -- ехидно парирую я, -- добрый день, дорогая моя, -- послушно повторяю я первую часть предписанного приветствия, -- я вас сейчас съем и от вас ничего не останется, -- продолжаю я что-то совершенно не запланированное.
-- За что? -- заинтересованно спрашивает она, -- честное слово, я ничего плохого пока не сделала, -- я почти выдохнула, но она продолжает, -- по крайней мере, сегодня.

-- А вчера? -- заранее сержусь я, что за манеры, почему всё надо извлекать клещами?!
-- Вчера тоже ничего особенно плохого, -- торопливо сообщает бабушка Ыкла, а я понимаю, что мне сейчас всё это не понравится, -- я тебе сейчас всё расскажу, но только если ты не будешь ругаться. Я Ю. уже вообще ничего не рассказываю, она всё время только ругается, как будто это я ее дочь, а не она моя, что за манеры? Нет, -- нарочито сердито продолжает она, -- ты вообще такое когда-нибудь видела? Чтобы дочь ругала мать, как первоклассницу, ужас какой-то.
-- Это нормально, -- спокойно парирую я, -- я всё время ругаю родителей. А то они, -- я опять начинаю сердиться, вспоминая недавний разговор, -- как маленькие, за ними глаз да глаз!
-- Я тебе так скажу, -- она задумывается, но быстро продолжает, -- вот все эти выросшие дети, которые теперь внезапно самые умные, это сущий кошмар, я даже не понимаю откуда вы все беретесь?! И, главное, -- хохочет она, -- она там волнуется, а я, значит, из-за этого должна дома торчать! Что за эгоизм? И вообще, -- она ставит сургучную печать, -- дети родителям не указ! Это мы вас рожали, вот сидите и не рыпайтесь. Волнуются они, ишь ты, а я тут, как дура с мытой шеей должна сидеть! -- она замолкает и ждет реакции, но не выдерживает, -- так тебе рассказывать или нет? Я сейчас всё расскажу, но только если ты ругаться не будешь!
-- Рассказывайте, -- обреченно выдыхаю я и мысленно обещаю ни за что не ругать, всё равно это было вчера, чего теперь-то.

-- Рассказываю, -- ей не терпится поделиться, она спешит, ее распирает, -- я вчера ездила на массаж
-- Что? -- у меня голова кругом, там ракеты, там ужас, какой массаж, куда ездила?! -- Вы сошли с ума, -- выдыхаю я, -- как можно сейчас куда-то ехать?!
-- Очень просто, -- отмахивается она, -- выходишь из дома, открываешь машину, садишься и едешь. Ну послушай, -- успокаивает меня она, -- я же всегда езжу. Вот, к примеру, когда в прошлый раз стреляли, тогда я тоже поехала, сейчас уже не помню куда, но куда-то по делу, по очень важному делу, мне было очень надо. Не перебивай, -- я пытаюсь вклиниться, но она не дает, -- я сейчас всё забуду, что собиралась сказать. И вот тогда, когда я поехала, был удивительный случай. Еду я еду, а я же, как ты знаешь, не люблю радио в машине. И вот, еду я по дороге, смотрю -- светофор, зеленый причем, -- подчеркивает она, -- а все машины стоят на дороге и никто не едет. Я тогда подумала какие они болваны, ведь светофор же зеленый, а потом смотрю, все водители и остальные по бокам дороги лежат, ну, знаешь, как говорят лежать: лицом вниз, сгруппировавшись, руками голову прикрыть.
-- И вы остановились, правда же? -- с ускользающей надеждой спрашиваю я.
-- Нет, конечно, что я с ума сошла? На мне новое платье было, я не могу туда лечь, да и светофор зеленый, я тебе говорю, зеленый, понимаешь? В общем, я нажала на газ и дальше поехала. А сколько они там еще лежали, я не знаю, у меня радио всегда выключено. Но, -- быстро продолжает она, -- это давно было, я тебе не об этом хотела рассказать, а про вчера. Ты будешь меня слушать или так и будешь перебивать?!
-- Буду слушать, -- послушно рапортую я. Хуже не будет, она жива, здорова и весела, а значит, что всё нормально.
-- Так вот, -- я так и вижу, как она усаживается в кресло и мечтательно закатывает глаза, -- я с этим карантином почти с ума сошла, а теперь ракеты, а я так не могу, мне люди нужны, мне выйти надо, покрасоваться, за собой поухаживать. В общем, я уже давно назначила очередь на массаж, не буду же я ее отменять из-за каких-то идиотских ракет, это глупо! И вот, вчера, я встала с утра, выбрала одежду, -- она переводит дыхание, она смакует, -- я надела вон ту светлую блузку, с воланом таким, ну, ты помнишь, да?
-- Помню, -- согласно киваю я, немедленно представляя себе блузку.
-- А к ней надела новую юбку в горошек, ты ее пока не видела, я тебе потом покажу, когда по скайпу говорить будем, но поверь, -- она задерживает дыхание, -- я в ней просто ах, умереть не встать! И еще босоножки надела, те, которые ты купила, в горошек, мои любимые. И сумку бежевую ко всему этому. Представила? Чего ты молчишь, скажи: представила или нет?

-- Представила, -- выдыхаю я после короткой паузы. Я хорошо представила себе всё. Я только никак не могу представить как можно куда-то ехать, когда вокруг ракеты. Но я молчу. Я обещала не ругаться.
-- И вот, -- продолжает она, -- приезжаю я к нему, только легла, только он намазал меня каким-то маслом, только начал массаж, как уууу, -- нарочито сердито воет она, -- дурацкая сирена! Представляешь? -- у меня холодеют ноги, но я обещала не ругаться, это было вчера, чего теперь-то, в сотый раз повторяю я самой себе, потому только сообщаю о том, что всё прекрасно представила, -- и тогда массажист мне говорит: всё, срочно одевайтесь, все дружно пойдем вниз, в бомбоубежище. Ну, мы и пошли. Чего там одеваться-то, всего три предмета: юбка, блузка, босоножки. Я быстро оделась и мы пошли в это дурацкое бомбоубежище. Так получилось, -- продолжает она, -- что я зашла туда последней, там уже и массажист сидел, и его жена, и соседи их, и даже собака какая-то огромная. И все вместе в этом бомбоубежище. И вот, -- хохочет она, -- захожу я туда, а собака кидается ко мне и начинает лизать мне ноги, представляешь? Я у массажиста спрашиваю -- что это такое, почему она мне лижет ноги? А он, зараза, вместо того, чтобы просто сказать, что я прекрасная, говорит: я вас маслом намазал, особенным, и ей, в смысле собаке, оно, видимо, очень нравится! Не успела я отойти от собаки, как его жена меня подзывает и шепотом говорит: слушайте, вы прямо будто с обложки журнала мод сюда сошли! Я тогда осмотрелась и правда: все сидят в тренировочных штанах, футболках каких-то, а я же в блузке, юбке и босоножках! Ты чего молчишь? -- спохватывается она, -- уже можно говорить!

-- Я не молчу, -- бурчу я, -- я стараюсь не ругаться.
-- Это правильно, -- хохочет она, -- во-первых, я старше, во-вторых
-- Это было вчера, -- перебиваю ее я, -- ругать бесполезно.
-- Правильно, -- радостно поддерживает меня бабушка Ыкла, -- а потом я уже спокойно домой поехала, без приключений, честное слово, вот прямо честное слово! Но ты представляешь, а, -- она хохочет опять и опять, -- будто с обложки журнала мод! Ты всё поняла? Как же можно ругаться, -- удивляется она, -- если всё хорошо, всё это было вчера, я получила массаж, мне сказали про обложку журнала, я спокойно вернулась домой. В общем, -- подытоживает она, -- всё прекрасно, просто всё. Но нет, наши дети всегда умнее, да, так ведь вы все думаете?! Они волнуются, -- она опять начала сердиться, -- а я из-за этого должна в тюрьме сидеть!
-- Положим, -- я давно выдохнула и теперь смеюсь, -- не в тюрьме, а в своей любимой квартире.
-- Я очень люблю эту квартиру, -- соглашается она, -- но! За время карантина она превратилась в тюрьму! И только-только выпустили на волю, как -- на тебе, ракеты! И что, -- упрямо продолжает она, -- мне теперь обратно в тюрьму?! Ну уж нет! Я ей так и сказала, -- твердо продолжает бабушка Ыкла, -- буду ездить! Просто, -- добавляет ехидно, -- тебе рассказывать не буду, и всё. Вот, подожди, -- стращает она меня, -- подрастет чадо, как позвонит тебе, как начнет мозги полоскать: где ты, почему ты, с какой стати. И всё это под соусом, что она волнуется. Она волнуется, -- продолжала распаляться она, -- а ты из-за нее будешь дома сидеть! И всё. Нравится?
-- Нет, -- горестно, но искренне выдохнула я. Отчего-то в таком ключе я обо всем этом не думала. Мне хорошо, я уже большая, а чадо еще маленькая. Потому беру от всех миров: уже ругаю родителей и еще не получаю подобного от детей.
-- Вот тогда, -- завершает она свою пламенную речь, -- сиди и молчи. И только говори мне и родителям: молодцы какие, съездили, вернулись, все живые и слава богу. Поняла?

Я всё поняла, я звоню родителям, я твердо решила говорить только, что все молодцы.

-- Как дела? -- бодро начинаю я.
-- Прекрасно, -- спокойно отвечает папа и замолкает.
-- Что делаете, что делали? -- аккуратно выясняю я.
-- Сейчас гулять пойдем, -- тянет папа и явно что-то недоговаривает.
-- А вчера что делали? -- я уже поняла: все проблемы всегда вчера, а сегодня, как всегда, уже всё хорошо.
-- В Ашкелон ездили, -- бодро рапортует папа. У меня перехватывает дыхание: в Ашкелон?! И после этого не ругаться?! Они что, обалдели?
-- Вы с ума сошли? -- выдыхаю я, стараясь держать себя в руках. Я стараюсь следовать заветам бабушки Ыкла, но чувствую, что долго не выдержу. И вот это называется ответственные взрослые? Ну вот как после этого с ними говорить?! Хуже детей, много хуже!
-- Ничего мы не сошли, -- спокойно продолжает папа, -- надо же было Б. навестить, они там одни, им страшно, а так, смотри как хорошо, мы приехали и уже не так страшно.
-- И в честь вашего приезда, -- ехидно и почти не сердито продолжаю я, -- отменили обстрелы, я правильно понимаю?
-- Подумаешь, обстрелы, -- отмахивается папа, -- там знаешь какой большой стол, мы все под ним поместились! И вообще, дорогая доченька, -- переходит папа к воспитательному тону, -- я тебе напоминаю: это мы твои родители, а не наоборот! Так что, -- продолжает он ехидно, -- смирись и терпи. Между прочим, -- добавляет он внезапно, -- когда была угроза ядерной войны, американских школьников учили чуть что прятаться под парты! А мы что, хуже?!

Из всего этого я понимаю только одно: у меня слишком взрослые родители, слишком. И я не понимаю когда и как это произошло -- я не успела оглянуться, а у меня уже совершенно взрослые родители. Я это давно знала и даже писала об этом, но всякий раз меня поражает это заново. Когда они успели так повзрослеть, недоуменно думаю я, но, главное, почему они совершенно отбились от рук?!

13

naerela:
Подруга рассказывала — в классе у старшей дочери начался педикулез — прямо эпидемия. На классном собрании учительница возмущенно заявляет:"Это все из-за телефонов! " А подруга — фельдшер. Она говорит — хорошо я со своим воплем "Мракобесие!" не успела вклиниться — обидела бы человека. Потому что учительница после паузы продолжила:"Дети сидят по трое-пятеро над одним телефоном, мультики смотрят на перемене — голова к голове и, конечно, заражаются друг от друга!"

14

Заранее прошу прощения за эту историю которая была написано 06.10.2023 года в пятницу вечером которую я собирался разместить в субботу для воскресного выпуска, но после субботы решил повременить.
Я заранее писал в комментах что выложу эту историю так что очень хотелось бы что бы ее восприняли именно как просто историю.

История про кипу...

Каждый человек что то собирает, кто то марки кто то монеты, кто то деньги а кто то приключения на свою жопу, я собираю головные уборы со всего света.
Друзья зная мою слабость привозят мне различные кепки, тюбетейки, сомбреро, в коллекции есть даже берет французских моряков с помпоном, кепки из Камбоджи, Вьетнама и куда же без этого из Кубы с Че Геварой.
Естественно все дарят с какими то напутствиями, вот и товарищ привез мне шикарную кипу из Израиля и тоже с напутствиями.
- Соломон, как почувствуешь что кто то тебе начинает пудрить мозги, ты одень ее и человек поймет что там где он учился ты возможно преподавал.)
Посмеялись и забыли.
Кипу я когда рассматривал, положил в ящик своего рабочего стола и забыл.

По работе нас одолевала одна организация про которую говорили что они пидоры и очень плохо платят, ну как плохо очень долго и не в срок, и еще хотят наебать при подписании контракта обязательно.
Звонки от их менеджеров я отбивал довольно быстро, но они каким то боком убедили мое руководство что я им должен пойти на встречу, мое руководство предупредило что попросили формально так сказать а решение оставили мне на откуп.
- Ну ты можешь просто лупануть им цену выше чем в среднем по другим организациям, может они и отстану?
- Думай сам!
Я пригласил юриста и сказал внести в контракт условия оплаты пожестче и цену побольше и сбросить им для ознакомления.
Через час позвонил их директор и как то сразу очень быстро согласился на наши условия, сказав как то мимоходом что завтра приедет их представитель уточнить детали.

Назначили время.
Ровно за одну минуту до одиннадцати пришел их представитель, я его встретил в коридоре и завел в офис.
Невысокого роста, с короткой стрижкой и седыми волосами, в костюме с портфелем и какой то непонятной улыбкой.
- Аркадий Львович (имя изменено) - представился он.
- Очень приятно! Присаживайтесь.

До этого я попросил свою помощницу никого не пускать пока мы беседуем.
В ту пору в моей конторе работала помощницей очень красивая девочка восточной наружности с такой шикарной внешностью что это мешало работе.
Наши сотрудники подолгу задерживались в офисе а из других организаций представители мужского пола до хрипоты ссорились кто повезет договора к нам на подпись.
В конце концов ее у меня забрали якобы на повышение но сразу взяли замуж, заделали троих детей и заперли на ключ, так как муж был старше на пятнадцать лет и восточный человек.

И началась беседа.
Надо сказать что его манера говорить и его повадки как бы завораживали, если я сначала считал себя охотником то к середине разговора я начал чувствовать что становлюсь дичью.
Я никак не мог поймать его взгляд, он как бы мне смотрел в глаза но взгляд был нацелен немного выше переносицы что очень напрягало.
Потихоньку начиная нервничать я машинально на листке стал выводить цифры пытаясь уловить нить разговора, но она постепенно ускользала.
Наши первоначальные договоренности благодаря его каким то железным аргументам стали понемногу таять, и я стал понимать что к концу разговора мне еще придется доплатить чтобы они заключили с нами контракт.
Несколько раз я хотел уже прервать разговор и уже намеревался сказать что все, контракт подписывать не будем а повернемся жопой к жопе и кто дальше прыгнет.
Но каким то чутьем он это понимал и мгновенно переводил разговор в другое русло переключая мое внимание и опять все сначала.
Я слабо восприимчив к внушению, но тут я чувствую что прям какое то наваждение не иначе.
Надо сказать что весь разговор я просидел с мрачным и серьезным лицом.
В какой то момент я смог вклиниться и предложил - Давайте выпьем чаю а потом продолжим!
Он на секунду осекся и согласился.
- Анечка принеси нам чай!
- Да Соломон Маркович я уже приготовила - проворковала Анечка.)
Он продолжал что то говорить, но я немного отключился и вышел из под гипноза.

Дальше картина маслом!)
Заходит Анечка в красном обтягивающем платье, на каблуках с волосами собранными в тугой узел и в дорогих очках.)
Пока он отвернулся на несколько секунд переключив на нее свое внимание и говорил какие то комплименты, я достал кипу, одел ее на голову и откинувшись в кресло сложил руки как доктор в Кавказской пленнице нацепив на лицо примерно такую же улыбку.)

Сначала он увидел охуевшее лицо Анечки на котором выражалось сразу все и удивление и испуг и не понимание, потом повернувшись ко мне он увидел совершенно другого человека с улыбкой просветленного на лице.
Он немного замешкался, прошло не больше десяти секунд он как то быстро перестроился и я опять увидел тигра но в этот момент перед ним была уже не жертва для охоты а серьезный противник.

К его чести он это оценил с одесским юмором и довольно неожиданно!)
Его лицо расплылось в улыбке и стало совершенно другим!
Он достал из портфеля кипу и так же одел на голову.))

- Уважаемый, и зачем нам с вами было столько тратить времени на пустые разговоры и делать друг другу мозг?
- Может перейдем к делу?
- С удовольствием!)

Я подал ему листок с цифрами что я написал на автомате где было наше условие.
Мы снижаем стоимость до такой суммы а они свою часть тоже корректируют в соответствии с нашими возможностями.
Это устроило всех.
Через пять минут юрист, к слову который тоже охуел от такой картины когда увидел нас в кипах, принес вариант договора который мы согласовали.
К его чести надо сказать что после этого он отключил свой гипноз и мы просто трепались обо всем и рассказывали анекдоты и пили чай с печенюшками.

Расстались довольно тепло, он мне дал свою визитку и сказал что можно звонить если будут вопросы по контракту, но как не странно у нас с ними вопросов не было ни по работе ни по оплате, что очень удивило наше руководство.)
Я обычно когда думаю или нервничаю на автомате рисую птичек, но в тот раз я выводил две цифры и обвел их раз тридцать не меньше, как потом мне сказал специалист один что это авто письмо, когда человек не осознавая фиксирует какую то важную информацию.

В продолжение данной истории..
- Лена а что наш Шеф еврей? - удивленно спрашивала Анечка у кадровички и в последствии у всех кто со мной давно работал.)
- Анечка, конечно нет, он так шутит!)
Но для нее эта картина была выше ее понимания.)

Прошло лет пять после этого случая, но я ни разу ни до не после этого не испытывал таких ощущений к в тот момент нашего общения.

Ну и тут немного закошу под Трэвэла))))

Как то отмечали юбилей одного человека, который работал раньше в структурах а теперь руководит службой безопасности большого холдинга.
Зашел разговор на эти темы, что есть спецы которые любого могут обработать, ну я согласился с собеседниками и рассказал со смехом эту историю из личного опыта про кипу.
Все поржали и пошли продолжать банкет.
Потом во время перекура ко мне подошел один который внимательно слушал мой рассказ из гостей, и поинтересовался когда это было не пять ли лет назад там то и там то?
- Да, это я с ним общался.
Он молча и с каким то восхищением и уважением пожал мне руку.
- А кто он такой?
Он немного замялся, а потом наверное рассудив что если я сижу рядом с юбиляром и называю его брат я из их круга.
- Ну вообще то он переговорщиком был лет двадцать в одной из силовых структур, потом вышел в отставку и его взяли в нашу контору.
- Про тебя он сказал когда вернулся в контору что разошлись с ничьей но он доволен, чем удивил многих.
- Для него это высокая похвала, за пять лет работы с ним я не видел ни одного кто бы устоял перед его обработкой.
- Да и в свое время он преподавал в ...........!
Тут уже охуел я!)
И тогда я понял что с удовольствием бы поучился у него если бы предоставилась такая возможность.)

06.10. 2023 г.