Результатов: 17

2

Дима: Решил попробовать новый кетчуп, лежащий в холодильнике
Дима: на вкус он показался какой- то странный
Дима: дай, думаю, посмотрю на обратной стороне упаковки комментарии, что вообще люди о нем думают
Дима: минуты две втыкал ))
Макс: комменты прям на упаковке, отличная идея!
Макс: а вообще, на улицу иногда хоть выходи

3

Меня всегда восхищали те безымянные, но главные люди человечества,
которые подарили миру свои гениальные изобретения. Именно подарили,
потому, что их творения настолько гениально просты, что один раз увидев,
повторить чудо может любой желающий: Огонь Колесо Парус Лук Рычаг, да
мало ли…
Каждая из этих вещей поделила историю человечества на «до» и «после».
Это вам не какой-нибудь жлобский айфон, с которого скоро будут брать
деньги даже за зарядку батарейки…
Поистине великие открытия – бесхитростны и понятны – увидел, сварганил,
применил и у тебя ощущение, что все твое родовое племя стало работать
только на тебя…
А мне как режиссеру и искателю сильных эмоций, всегда была интересна
реакция людей на чудо.
И вот однажды мне повезло. Я своими глазами увидел как древние люди,
которые всю жизнь тягали грузы на себе, впервые увидели колесо…

Зима, Ивановская область. Дремучий лес. Мы с оператором приехали снимать
документалку о местных ремеслах. С собой в нагрузку нам всучили
студентку из Финляндии Илму. Финка, как финка, маленькая, крепенькая как
табуреточка, веселая, компанейская и по-русски говорит. Ну никак не
обуза.
Сосредоточенная Илма бегала с камеркой по глубокому снегу и своими
толстыми вязанными варежками как то умудрялась нажимать на кнопочку
«REC». Дипломная работа - не хухры-мухры.
Лесорубы нас опасались и на всякий случай были радушны и приветливы,
поскольку мы вчера пили чай с их губернатором. Мало ли, вдруг он к
тридцатиградусному морозу еще и ветру им напустит, тогда вообще труба.
Съемка шла весело и бойко, иначе можно было замерзнуть.
Я мерил длину теней от сосен, потом в снег втыкал палку и прикидывал
соотношение ее высоты к длине тени, делил, умножал, считал шаги и
получал точку в которую должна упасть верхушка спиленного дерева.
Потом в это место ставил камеру (на всякий случай без оператора) и Илму
(которая почему-то верила моим расчетам, я ведь умолчал, что в школе по
геометрии у меня была твердая чуть ли не двойка).
Но все шло как по маслу. Лесорубы «улыбали» стволы в нужном направлении
и могучие столетние сосны с треском валились точно к ногам нашего
штатива и валенкам храброй Финки.
Однако мы неслабо задубарели и решили сделать перерыв на горячий чай.
Лесорубы засуетились - один начал бойко нарезать бензопилой дрова для
костра, второй вытаптывал место, третий полез в трактор за специальными
арматуринами и молотком, чтобы подвесить чайник над будущим костром.
Четвертый притащил огромную сковороду с примотанными к ней проволочками
и похвастал, что эти проволочки его личное изобретение, а то раньше
приходилось всем по очереди держать за ручку над огнем, покуда картошка
не поджарится…
Мы с оператором в радостном предвкушении потирали задубевшие руки и
только Илма с мольбой в голосе попросила:
- А можно сначала горячий чай и обед, а уж потом костер и прочие зимние
забавы? Вы извините, но уж очень я замерзла…
Лесорубы переглянулись глупо усмехаясь, но понимая, что в Финляндии все
не так как в России, попытались терпеливо объяснить, что мол не знаем
как у вас, но в нашем лесу на тридцатиградусном морозе чай без костра
сварить невозможно. Тут милая барышня, нет ни газа ни розеток. Так что
придется подождать. Вот Саня еще пару веток нарежет и будет костерок,
тогда погреетесь.
Илма ничего не поняла ни про газ, ни про розетку и раздражаясь сказала:
- Так я и прошу – не нужно костра – это долго, просто сделайте огонь –
чайник вскипятить и погреться...
Тут лесорубы уже слегка напряглись, один даже то ли в шутку, то ли
всерьез протянул финке зажигалку.
Та взяла, сунула ее в варежку и попросила у Сани бензопилу.
Саня дал.
И финка из начинающего режиссера мгновенно превратилась в сказочную
маленькую разбойницу. Лихо вырезала из сосны большое полено, сантиметров
тридцать в диаметре и поставила на торец, оно оказалось ей по пояс. Мы
наблюдали за ней как дети за фокусником, было видно, что бензопила для
нее такая же привычная вещь, как для наших девушек фен.
Дальше она начала резать полено вдоль как тортик, но не до самого низа -
чтобы оно не распалось на дольки. Всего четыре прореза.
Потом финка открутила какую то крышечку и в центр деревянного тортика
налила из бензопилы несколько капель масла, чуть плеснула бензина из
бачка, отдала хозяину агрегат, вынула из варежки зажигалку и чиркнула…
От начала ее работы, до появления у нас самой настоящей газовой плиты
прошла ровно минута. Еще через десять, мы все пили мятный чай, а на
деревянной конфорке уже шкворчала картошка с салом. Огонь никак не нужно
было поддерживать, он горел сам по себе - красиво и ровно выжигая полено
изнутри, как будто в середине бревна была спрятана хитроумная
газобаллонная конструкция. И продолжалось это не пять и не десять минут,
а почти час…
Ах какие живописные лица были у бывалых лесорубов. Жаль, что камера
замерзла, а то бы заснял для истории. Поначалу они недоверчиво шептались
ожидая подвоха, но когда поняли, что подвоха не будет и что их жизнь
поделилась на «до» и «после», тут уж излили душу радостными
междометиями:
- Хуе…
- О нихх…
- Твою жеж мать… ну пп…
- С хера…б…
Если бы Илма вдруг крикнула – «На колени! »
Я не сомневаюсь, что лесорубы попадали бы.
Больше в тот день уже никто не работал, они рвали друг у друга пилы и
строили деревянные буржуйки, все еще не веря своему счастью.
И когда мы в кузове трактора уезжали из леса, нас провожала снежная
поляна украшенная десятками волшебных огней и радостные бегущие люди
которым с этого дня уже на фиг не нужны были ни дрова, ни мангал, ни
проволочка на сковородке…

Знали бы вы, как приятно быть хотя бы примазавшимся к Прометею…

Честно стянуто http://storyofgrubas.livejournal.com/

4

Про Анфиску

Есть у нас в детском саду одна манюня, Анфиска, у нас
шкафчики по соседству. Ну, шкафчиками там дело не ограничивается, они
ещё и спят рядышком. Короче, такие, постельно-шкафчиковые отношения.
Впрочем, речь не об этом. Не об отношениях.
Так вот, у этой манюни, у Анфиски, у неё два папы. Папа Эрик, и папа
Виталик. Они водят её в сад по очереди. Она их так и называет, папа Эрик
и папа Виталик.
Хорошо. Чем больше пап, тем лучше. Ведь это впрямую влияет на количество
подарков. У некоторых ни одного, а у Анфиски два. Пусть.
Распределение пап по планете вообще весьма неравномерно. То густо то
пусто. Очень часто так бывает, что пап два. Или ни одного. У Анфиски вот
два, что ж такого?
Другое дело, что и мам у Анфиски тоже две. С одной стороны, при наличии
двух пап, это вроде бы вполне нормально. А с другой стороны - весьма
нетипично. Их зовут мама Света и мама Лена. Они тоже несут вахту по
Анфискиной доставке наравне с папами. У них там какой-то сложный
скользящий график, сутки на трое что ли. Причем если Анфискины папы
резко отличаются друг от друга (один черненький, другой рыжий), и не
вызывают проблем с идентификацией, то Анфискины мамы похожи как две
капли воды, и я до сих пор теряюсь, кто сегодня дежурная мама, пока
Анфиска не назовёт по имени.
Но всё таки чаще всего в сад Анфиску приводит бабушка. Не пугайтесь,
бабушка всё время одна и та же. Хотя при том количестве родителей,
которым господь наделил Анфиску, количество бабушек и дедушек я даже
представить реально не берусь.
А реже всего Анфиску приводит дядя Серёжа. Дядя Серёжа это то ли друг,
то ли водитель одного из пап. Кого конкретно я не знаю. Друговодитель -
говорит Анфиска. Дядя Серёжа большой молчун. За все годы я не слышал от
дяди Серёжи ни единого слова. С Анфиской он общается головой и ушами.
Здоровается при встрече всем телом. Однажды он вернулся, что бы отдать
забытую Анфиской игрушку. Встал в дверях группы. Ну, наконец-то, -
подумал я. Вот сейчас дядя Серёжа произнесёт своё первое слово. И что он
сделал? Он взял и громко хлопнул в ладоши. Все дети включая Анфиску
конечно тут же обернулись.
При этом он точно не немой. Я однажды прекрасно слышал, как он материт
водителя машины, перекрывшей ему выезд.

К такому количеству анфискиных близких родственников все давно привыкли,
никаких проблем.
Впрочем, нет. Один раз было. Когда нам в группу пришла новая
воспитательница, Анна Борисовна. Её так долго искали, так обрадовались
когда нашли, что про количество Анфискиных родителей на радостях
сообщить просто забыли. И вот мы в течение двух недель с удовольствием
наблюдали, как постепенно вытягивается её лицо при появлении каждого
нового Анфискиного папы или мамы. Когда вечером Анфиску забрала мама
Лена, а с утра приводил дядя Серёжа, у Анны Борисовны начинал дёргаться
левый глаз. (Потом ничего, прошло)

Короче, вот так.
Врочем, речь не о мамах и папах всё таки, а речь про Анфиску.
Вот есть знаете, такое выражение, - хвост виляет собакой.
Так вот, этот хвост, Анфиска, она не просто виляет собакой. Нет. Она над
этой "собакой" всячески издевается, измывается, мотает нервы, помыкает,
и гнусно глумится.
Эта маленькая козявка прекрасно владеет всеми приёмами самого мерзкого
манипулирования.
Видимо, при всём кажущемся благополучии отношений, за внимание Анфиски
между семьями идёт скрытая конкуренция. И она этим прекрасно пользуется.
Одевает её к примеру мама Лена, и тут Анфиска возмущенно кричит.
- Зачем ты шарфик под куртку завязала!!! Мама Света мне всегда
завязывает сверху! Иначе я могу легко простудиться!
Глаза у мамы Лены делаются большими и испуганными, и она начинает
судорожно перевязывать шарфик. Дальше с мамой Леной можно делать что
угодно, она полностью деморализована. Я, наблюдая это, прекрасно знаю,
что, во-первых, Анфиске глубоко наплевать как повязан у неё шарфик. А
во-вторых отлично помню, что точно то же самое она вчера выговаривала
маме Свете.
Или к примеру повязывает ей папа Виталик с утра бантики. Пыхтит и
потеет, пытаясь ладошками каждая с анфискину голову справиться с тонкой
паутиной волос и лент.
- Голубой слева, розовый справа! - радостно глумится Анфиска дождавшись,
когда бантики будут наконец завязаны. - А ты как завязал?! Перевязывай
давай! Что ты копаешься? Папа Эрик знаешь как бантики завязывает? Вжик,
и всё! И курточку он вешает вон на тот крючек, а не на этот! Ты что
бестолковый какой?
Папа Виталик скукоживается и начинает суетиться. У него дрожат руки и
подбородок, на него неприятно смотреть. Да я и не смотрю. Я когда
наблюдаю все эти Анфискины прыжки и ужимки, у меня начинают чесаться
руки. Маленькое чудовище. Я просто не представляю, как можно такое
терпеть. Будь моя воля, эта шмакодявка на третий день ходила бы строем и
честь отдавала. Уж что-что, а ставить на место маленьких мерзких
промокашек меня хлебом не корми, только дай.
Заканчивается издевательство обычно всегда одинаково. Появляется Нина
Пална.
- Анфиска?! Ну ты у меня допляшешься, коза-дереза! Ну-ка живо в группу!
Анфиска поджимает хвост и вся спесь слетает с неё как зонтики с
одуванчика. У Нины Палны не забалуешь.
У нас сменилось много воспитателей, но нянечка Нина Пална незыблема, как
новый год. Нина Пална долго ни с кем не цацкается. Её боятся все. У неё
даже кашу с комочками и рыбный суп все съедают с удовольствием и до дна
(все-все, включая, мне кажется, даже заведущую детсадом). Для Анфискиных
многочисленных родителей появление Нин Палны как спасательный круг для
тонущего. Они облегченно вздыхают и утирают пот со лба. Я думаю в душе
они Нину Палну просто боготворят. Не знаю, что они без неё дома делают,
как справляются с этим маленьким монстром.

Вот значит такие пироги с котятами. Такая вот есть у шкета любопытная
подруга.
А тут, перед новым годом как раз, собрались мы на новогоднее
представление, в ледовый дворец.
Для компании позвали с собой приятеля, Генку. Что б не скучно.
Договорились с его родителями.
Ну, всё обсудили, и я как раз должен был ехать за билетами. И вдруг
шпана говорит - а давай Анфиска с нами тоже пойдёт?
- Нет!!! - быстро сказал я. - Нет, ни в коем случае!
Шпана расстроился. То есть он ничего конечно не сказал, нет так нет. Но
огорчился.
Я не люблю, когда шпана огорчается. Точнее как? Больше всего в жизни я
не люблю, когда шпана огорчается.
И я подумал. Да, может быть я недостаточно мужественный, и даже где-то
малодушный человек. Но я пожил, хлебнул всякого, я служил в армии в
конце концов, стоял в тридцатиградусный мороз на плацу, и однажды меня
даже взаправду убили. Неужели я на самом деле боюсь остаться на три часа
с какой-то пигалицей? Это ведь стыдно.
И я сказал - черт с тобой. Пусть будет Анфиска!
- Ура! - закричал шкет. Это на какое-то время примирило меня с
неизбежным.
Кроме того, в душе я всё таки надеялся, что кто-то из её родителей
пойдёт с нами. Двое взрослых лучше чем один. Я наивный человек,
воспитанный на советских принципах добра и справедливости. Не подумал,
что Анфискины родители значительно моложе, и воспитаны на совсем других
принципах.
- Отлично! - сказали они. - Просто здорово! Вы её из дому заберёте, или
нам её куда-то привезти?
В голосе звенела неподдельная радость от возможности хоть на три часа
избавиться от домашнего тиранозавра. Я понял, помощи ждать неоткуда.

Ночью, накануне представления, мне приснился кошмар. Будто я, доведённый
до отчаяния Анфискиными вывертами, беру её за ручки за ножки,
раскручиваю над головой, и отпускаю. Она летит над ареной стадиона, над
головами зрителей, и тряпошной куклой приземляется на противоположных
трибунах. "Боже! Что я наделал!"- думаю я. А в это время над ареной, на
этих огромных экранах, появляется глумливая Анфискина физиономия, и из
громкоговорителей на весь стадион несётся её мерзкое "Ха-ха-ха! Кто ж
так кидает? Вот мама Света!..."
Проснулся я в холодном поту.
И мы стали собираться.

К стадиону Анфиску привезла мама Лена. Они стояли возле машины, и
Анфиска привычно ей что-то выговаривала. По поводу своей прически, я так
понял.
- У вас в машине тепло? - спросил я.
- Да нормально...
- Тогда может быть вы переоденете её тут? Там в фойе черт-те что
творится. А в гардероб не пробиться совсем.
- Конечно! - сказала мама Лена и посмотрела на Анфиску.
- Я не хочу передеваться в машине! - вызывающе пискнула та и выпятила
губу.
Тогда я присел и тихо сказал.
- Разве я спросил, что ты хочешь? У тебя четыре с половиной минуты. Не
успеешь - поедешь домой. Всё, время пошло.
Анфиска нырнула в машину, а мама Лена стояла и смотрела на меня как на
снежного человека.
- Четыре с половиной минуты. - повторил я
- Ой, извините! - спохватилась та и нырнула вслед за Анфиской.
Потом я завернул переодетого ребёнка в свою куртку, взял подмышку и
оттарабанил в помещение. Представление начиналось.

Знаете что? Я повидал всяких детей. А я люблю наблюдать за различными
шмакадявками.
Но послушайте! Мне ещё никогда, никогда в жизни не доводилось видеть
такого послушного и спокойного ребёнка.
Она не капризничала, не гундела, и не перечила. Она ела сладкий
поп-корн, хотя просила солёный. Без звука пила минералку вместо колы.
Следила за мальчишками, пока я отлучался за снедью, и тихонько
пересказывала мне пропущенные события на сцене. А в перерыве...
Слушайте, а в перерыве, когда шпана ртутью перекатывалась по фойе, она
просто прилипла как жвачка к моей ноге, и не отлепилась ни на
секундочку. Чем здорово облегчила мне жизнь, ведь глаз-то только два.
Короче, это был кто угодно, только не та Анфиска, которую я знал.
Которая каждое утро пилила нервы окружающим ржавым зубилом "А я ниии
буууду одевать эти розовые кааалготы! Я же сказала, я буду адивать
только сиииние! Неужели так трудно запомнить?!"
Мне это всё не нравилось, я ждал подвоха. Я был собран, напряжен, и
готов в любой момент, при малейшей попытке попробовать на зуб мой
авторитет размазать эту пигалицу парой заранее заготовленных чотких
фраз.
Увы. Она не предоставила мне ни единого шанса. Не дала ни малейшего
повода.

Потом она попросилась в туалет, мы шли пустыми гулкими переходами и
болтали о том о сем. А когда мыли руки вдруг спросила.
- Разве у Никитки нет мамы?
- С чего ты взяла? - рассмеялся я. - Конечно есть!
- Просто она никогда не приходит в сад.
- Ну, у неё есть другие дела. Поэтому Никитку всегда вожу я.
- Хорошо ему! - вздохнула она.
- Чем же хорошо-то? - снова засмеялся я.
- Никто не ругается, кому завтра вести ребёнка в сад.
Потом глянула на меня в зеркало, подумала-подумала, и добавила.
- Меня из-за этого три раза забывали забрать. И меня забирала к себе
воспитательница. Только вы никому не говорите.
- Не скажу. Ты плакала?
- Только первый раз. А потом я уже стала взрослая.

* * *
После новогодних каникул первое, что мы увидели, войдя в раздевалку,
была Анфиска. Она стояла на стульчике по стойке смирно, а напротив неё,
так же по стойке смирно, стоял папа Виталя с телефоном в руке.
- Готов? - спросила Анфиска.
- Готов! - ответил папа Виталя.
Тогда она звонко скомандовала.
- Четыре с половиной минуты! Время пошло! Кто не успеет, тот поедет
домой!
И стала быстро-быстро раздеваться.
Печальный папа Виталя послушно втыкал в таймер.

* * *
Я вспомнил эту историю вчера, когда забирал шкета из садика.
Группа под руководством преподавателя по изо сидела и дорисовывала
открытки к 23 февраля.
Потом мы одевались, и шкет сказал.
- Мне там чуть-чуть совсем осталось, танк докрасить.
- А я всё дорисовала! - похвастала Анфиска, которая крутилась
поблизости.
- Ого! - сказал я. - Ты уже две открытки нарисовала?
- Почему две? - удивилась та.
- А сколько? У тебя же два папы. Тебе нужно две открытки.
Анфиска ненадолго задумалась, поджала губу, и сказала мерзким скрипучим
голосом.
- Боже моооой! С вами, мужчинами, всегда таааакиее праааблееемы!

5

xxx: Есть у нас в отделе один сотрудник, у которого есть традиция - как только у нас появляется новый сервер, он открывает об него бутылку пива. Ну типа как о корабли шампанское разбивают, чтобы работал нормально и все такое.
xxx: Так вот, Прознал он, что почтовик у нас теперь новый, пришел в серверную с бутылкой пива. Долго втыкал где тут новый сервер. Ему объяснили, что новые сервера теперь мы в виртуалке разводим.
xxx: Постоял он пару минут молча, потом сказал, что виртуальные сервера - это путь к резиновой женщине, развернулся и ушел.

6

Проводы зимы

После народного праздника «А пошла ка ты Зимушка нахер» именуемого «Проводы зимы» наблюдал, как один гражданин нетрезвого пола оседлал старый унитаз и с криком «Я Чапай на коне!» покатился на нем с горки. В конце спуска старый и, судя по возрасту лично видевший революционные задницы санфаянс, налетел на камень, в результате чего пол унитаза в виде осколков фаянса переместились в Чапаеву задницу, равномерно распределившись по правой и левой половинам. Скорая, унитаз в жопе и красная лужа, в общем прекрасное завершение праздника. А я, глядя на это вспомнил…

… Мне лет десять. Хулиган, хулиганом. Но не злобным, как сейчас, а просто пытливым. Сколько было познано и узнано нового, после фразы «А что будет, если…»

…Тоже горка и ванная утварь. Только не унитаз, а само корыто. Чугунное, тяжеленое. Мы, пока его тащили с пацанами со свалки, чуть дикобраза не родили. Но дотащили. Заволокли на вершину обледенелой горки и сели думать. Думать было об чем, в частности, как управлять этим монстром. Отличник Дима робко предположил, что вставленная в сливную дырку палка вполне может послужить рулем. Ну, в крайнем случае тормозом. Димино предложение было вполне рационализаторским и отдавало новизной в области рулежки и поэтому, после недолгих обсуждений, в ходе которых идея была принята без доработок, наступило время ее внедрения. Внедряли мы недолго, но качественно. С той же свалки был притащен здоровый лом, который и стал тем самым рулем.

Затем была небольшая драка за право быть первым испытателем, в которой победил Вадик, заплатив за это оторванным ухом на заячьей шапке. Глядя на ухо, Вадик очень дальновидно, флегматичным тоном изрек про «немереных размеров пилюль от матушки» и принялся усаживаться на перевернутую ванну. Правда сначала мы планировали ехать внутри корыта, но как оказалось таким макаром по льду она скользит как бульдозер по асфальту, а вот перевернутая, своими гладкими бортиками катится как Плющенко по льду.

Суровый Вадик, с лицом мартышки впервые запускаемой в космос, уселся на перевернутую ванну как на лошадь и воткнул ломик в слив. «Поехали!» — явно насмотревшись кинохроники махнул он рукой.

- Эээ, погоди! – прервал запуск отличник Дима, – Там еще второй может сесть. И опять Димино предложение не нашло опровержения. Вторым пилотом, без споров и криков был избран я. Во первых, потому, что это именно я оторвал ухо у Вадиковой шапки, а во вторых, я уже уселся на ванну и пригрозил, кто попытается претендовать на мое место, тому я космический руль временно превратив в шпагу, затолкаю в организм по самую гарду.

- Ну, поехали! – второй раз скомандовал Вадик. Пацаны только пристроились к корыту, что бы столкнуть его с горки, как…

- Э, а ну стой, шпана малолетняя! – мужик появился внезапно и старт был отложен. – Вы тут че? А, катаетесь! – догадался он, дыша на нас праздником проводов зимы , с которого и шел.

– Ну-ка, скидай свое тело отсель! – почти вежливо попросил он меня, — Я поеду!

Выбора у меня не было, тем более с той же стороны подваливала его компания из трех, таких же, дышащих невкусной водкой, кренделей.

- Петро, а слабо тебе сесть вперед? – кто то из тройки грамотно надавил на «слабо» злому дяде, – А то пацана вперед усадил и прячется за него.

- Слабо?! – Петро одним движением перекинул Вадика за спину, тем самым показав, что он мужик настоящий, а не какой нибудь картонный.

- Ну чо стоите? – приподняв лом торчащий в сливе обернулся умный Петро, – Толкайте.

… И только отличник Дима, глядя как корыто заскользило вниз, пророчески прошептал, — Дааа, Боливару не увезти двоих…

Ванна, штука тяжелая. А если она еще и хорошо скользит, то она еще и монстр. То, что они прошли точку невозврата, первым догадался идиот Петя. Вадик безмятежно сидел позади него и крутил улыбающейся головой, как турист во время экскурсии, а вот Петя уже потихоньку начинал обсыкать свои штаны.

- КАК?! КАК ее тормози-и-и-ить?! – донесся до зрителей интересный вопрос.

Вадик повернул голову, посмотрел в спину мужика и, постучав по ней согнутым пальцем, что то сказал.

Снежные вихри закручивались за несущейся вниз ванной, Вадик по прежнему дарил свою улыбку на все стороны, а мужик, следуя Вадиной подсказки, приподнял лом и ухнув, всадил его в сливную дыру. Мы затаили дыхание, особенно его затаил Дима. Как автор теории прогрессивного руления он с трепетом ожидал подтверждения своим выкладкам.

Подтверждения не случилось. «Ну что, бывает» — меланхолично вздохнул отличник Дима и вдруг как то резко заторопился домой, когда лом, воткнутый на полном ходу в землю, вдруг превратился в стремительную катапульту, с конца которой, тоненько попискивая, вдруг отделился человек Петро и ушел по гипотенузе куда то вверх. «Икар, хренов» — не оборачиваясь пробубнил стремительно удаляющийся домой Дима.

Я сомневаюсь, что мужик Петя успел сообразить, почему он только что втыкал лом с надежной на лучшее, а теперь летит пердячим альбатросом впереди чугунной шаланды, причем намного быстрее ее.

Все когда то заканчивается. Что то заканчивается хорошо, что то плохо, а вот наша горка заканчивалась домом, который стоял на бетонных сваях. До сваи, подтверждая, что лететь всегда быстрее, чем ехать, первым добрался Икар, летящий первым классом. С легким, почти неслышным хрюком он впечатался в железобетон и некрасивым калачиком прилег у его подножья. Вторым, кто поцелует сваю, должен был стать Вадик. Но он за секунду до контакта прекратил крутить лицом и удивляться, куда делся пассажир и, осознав перспективы, на ходу спрыгнул с этого Титаника. Никем не управляемая посудина, в полной тишине стремительно подкралась к начинающему подниматься Пете, тактично улыбаясь сливом и грациозно помахивая ломом, быстро, элегантно и со знанием дела, пришвартовала его обратно к свае.

… Из за остановившейся ванны раздались мелодичные маты вслед за которыми появился Петя. Ошалело оглядевшись и заметив нас, он навел утраченную резкость и как то скособочившись, причем одновременно на обе стороны, поковылял в нашу сторону.

- Это писец! – кто то вспомнил милого зверька. Нам бы рвануть в разные стороны, но мы, почему то стояли и смотрели, как к нам приближается возмездие.
Возмездие доковыляло зрителей, посмотрело на молчащих мужиков, посмотрело на нас, причем таким взором, от чего писец замаячил совсем уж близко. И тут Петя заржал. Ржал громко и самозабвенно и этот ржачь очень походил на крики обезьяны-ревуна. Он периодически морщился и, хватаясь то за ногу, то за бок, то за голову издавал различной тональности звуки. В процессе ржания он успел обхватать всего себя и я понял, что у мужика Петро не осталось ни одного нетронутого чугуниной места. Он всхлипывал, заикался, что то мычал показывая пальцем то на нас, то на грустно пришвартованную к свае ванну, отчего у всех закралось подозрение, что больше всего ему досталось куда то по голове. Но нет, мужик гоготал вполне искренне.

… Я даже не знаю как его зовут, но после этого случая, когда мы его встречали на улице, он всегда здоровался первым и начинал как то странно похрюкивать. То ли смеялся, то ли молился.

(с) serega_kobah

7

А вот позвольте вас спросить: случалось ли вам быть свидетелем чуда? Причем чуда незаметного, как бы совершенно обыденного для делателя его? Ну вот как, скажем, случайный сосед по садовой скамейке вдруг поднимется в воздух, чтобы просто достать из-под себя газету, а потом опустится на место, и примется ее читать, да затем еще и прикурит из пальца? И при этом никак не ища никаких свидетелей, а так, как будто чудесные дела его совершенно естественны для любого из нас, а? Нет? Не видели? А я видел. И потрясение мое было так велико, что и сейчас, через четверть века помню все до мельчайших деталей...

Если верить фильмам, то типичное российское утро начинается со свежих криков петухов, сладких хлебных дымков из печных труб и тихим восхождением золотистого светила над православными куполами. Может быть. Не спорю. Но любой день на российской стройке начинается с истошного мата. И это утро не стало, увы, исключением.

Утренний морозец сотрясал рев Николая Бровкина, огромного и страшного бригадира кабельщиков. Он набирал воздух в огромную гориллоподобную грудь, там алхимически превращал его в мат, и изрыгал его наружу, целясь в кабину бульдозера. При этом турбодизель сверхмощного Комацу стыдливо затихал; у него просто не хватало сил.

Переждав в упражнении «вспышка слева» первую волну, к эпицентру, на тоненьких ножках, приседая и зажмуриваясь, прибежал недавний выпускник политеха, он же - свежевылупленный мастер участка. Это был я.

Выяснилось, что бульдозерист, этот достойнейший правитель стальной арбы, перепутал место работы, и аккуратно снивелировал грунт вместе с указателями над кабелями, которые мы проложили на прошлой неделе. Это означало, что теперь любой мудак (а как раз их выращиванием активно и занимается стройка) вскоре непременно начнет сверлить и копать как раз в месте их пролегания. Законы Мерфи у нас соблюдались строже, чем нестояние под стрелой. И что еще все знали, что необозначенный кабель заменяется за наш счет.

Нужно было что-то делать, чтобы найти и пометить кабель. Но что? Мои мозги завертелись, листая в мозгу конспекты на эту тему. Решение не появлялось. Что-то помнилось о специальных приборах для поиска линий, но в наших условиях я смог бы быстро их достать, разве только найдя основание радуги, и спросив там у гномов.

Тем временем Бровкин таки отогнал своими дивными матюками огрызающийся бульдозер далеко за границы прайда и вернулся в хорошем настроении. Для него этот инцидент был всего лишь полезным дыхательным упражнением, типа тай-чи. Я попытался прикинуться начальством, поправил сползающий подшлемник, грозно насупился и как можно строже спросил: «ну что, бугор, что делать-то будем?». Тот моментально меня передразнил, причем в его исполнении я почему-то говорил писклявым голоском школьной ябеды. А потом буркнул миролюбиво: «чё делать бл, чё делать...искать епсть кабель нах...»

Сунув между усами и бородой кривую «Приму» из мятой пачки, он подошел к куче мусора и с натугой выдернул какую-то алюминиевую проволоку. Морщась от дыма, он разломал ее на два куска, а затем согнул каждый буквой «Г». Взял в каждый из кулаков по куску, и держа их, как игрушечные пистолеты, стал ходить зигзагом, иногда проваливаясь пудовыми кирзачами в незастывший суглинок. Я следовал следом. Николай не отывался от своих проволочек, держа их параллельно. И вдруг они скрестились. «О,- удовлетворенно ухмыльнулся он, - кажись, нашел. Чего стоишь, ставь вешку!» Я повиновался. Бровкин продолжал ходить галсами, я втыкал случайные палки, и вскоре на земле вырисовались наши трассы.

Я следовал за бригадиром со странным ощущением розыгрыша. Этого не могло быть. Но подтянулись работяги, и стали вбивать стандартные указатели вместо моих палок...никто не удивлялся и не подкалывал. Для них это было НОРМАЛЬНО! Как? Спокойно работать вместе с человеком, который запросто чувствует неподключенный кабель под землей? Мировоззрение тихо съезжало. Дико захотелось уйти и подумать о тщете. Но вместо этого я попросил попробовать самому.

Я взял еще теплые проволочки, слегка расслабил, как посоветовал Бровкин, захват, и побрел, запинаясь по полю. Проволочки колебались в такт моим шагам, но оставались параллельны. Руки мерзли. Я понимал, что надежды никакой, но страстное желание чуда только нарастало.
Вдруг на одном из шагов они сомкнулись. Мама. Я сделал два шага назад. Они разошлись. Вперед. Перекрестились. Еще вперед. Снова разошлись. Я тоже нашел кабель....

Как оказалось, почти все в бригаде могли это делать. Меня научили, и через неделю я даже мог отличать под землей водопроводные трубы от кабеля. Потом я сделал себе пару из нержавеющих электродов и носил их в сапоге. А чудо, ставши обыденным, потеряло остроту волшебности.

Потом стройка завершилась. Я уехал. Много чего произошло с тех пор. Было много разных людей, городов и даже стран. Но никогда, никогда мне не забыть себя, такого молодого и беспричинно радостного, бредущего в грязном ватнике, с каплей на носу, уставившегося на две неровные блестящие проволочки...

И то, как вдруг они сошлись.

8

Жил в городе атомщиков некий Александр Шишибаров. Жил он с мамой и женой. Из увлечений имел обыкновение три-четыре раза в год уходить в двухмесячный запой. Мама и супруга дружно в два голоса и в четыре кулака пытались воззвать к совести и выгнать на работу этого дармоеда-колдыря, на что Саша сильно обижался. Так сильно, что не вынося брани и упрёков, хватал нож кухонный и втыкал его в себя...
Да-да, именно - три-четыре раза в год на протяжении лет пяти-семи наш герой наносил себе ранения печени, селезёнки, желудка, мочевого пузыря, кишечника, почки (уже не помню правой или левой) и каждый раз благополучно был оперирован, выздоравливал и выписывался домой после беседы с психиатром или переводился в психиатрическое отделение, если его накрывала белочка.
Так что персонал приёмного, хирургического, урологического, травматологического и реанимационного отделений, мягко говоря, недолюбливали гражданина Шишибарова.
И вот однажды курит группа сотрудников у окна приёмного, а мимо идёт фельдшер с нашей Скорой. Лицо довольное, будто премии мешок денег получил. Фельдшера спрашивают:
- Чего такой счастливый? В отпуск идёшь?
А он в ответ:
- Неа, лучше - Шишибаров умер!
Все в изумлении:
- Неужели зарезался наконец-то?
Фельдшер мотает головой:
- Отравился, водка палёная попалась....

9

Как я служил проводником.
Будучи студентом 3 курса я получил заманчивое предложение поработать летом в стройотряде………проводником. Меня не смутило обстоятельство организации стройотряда на базе другого института. Да какая разница. В результате 1979 год, я боец МОПИ (это педагоги), факультет физвоспитания. В составе спортсмены из разных видов спорта – гимнастки, боксеры, волейболисты, легкоатлеты и т.д.
Это было Советское время. Пассажир был мелким дополнением в глобальной системе функционирования Железной дороги. Поэтому некоторые его потребности не могли быть учтены перспективными планами развития отрасли.
Ну что нужно пассажиру? Сесть в вагон и чтоб было место где прилечь (желательно на чистое белье), попить чайку, что – то скушать, отправить естественные надобности, доехать до места назначения, и спокойно выйти.
Очень часто ничего из перечисленного Железная дорога предоставить не могла, да и не собиралась. Начнем по пунктам.
Сесть в вагон. Все мы смеялись над шуткой сатирика о восьмом вагоне. В одной из поездок у моего вагона обнаружили дефект в колесных парах (в отличии от автомобиля – их меняют сразу два). Вагон отцепили, вместо него прицепили старый польский, что пару лет стоял в отстое. И поставили его сразу за локомотивом. Под номером 2. И продали около 12 билетов в вагон № 1. Я веселый парень, и всем кто в 1-30 ночи хотел попасть в мой вагон с билетами в №1, советовал размещаться на сцепке – ведь именно там должен быть первый вагон. Причем все места у меня были заняты, и более того были два военных с одним осужденным, которые требовали отдельное купе (это в плацкартном – то вагоне).
А сколько раз посадка в вагон осуществлялась в пожарном порядке? Да не счесть. Подходят две девушки с чемоданами в городе на Неве. А билеты у них за прошлое число. Это было часто (напоминаю – поезд ночной 1-30), но здесь им их продали 15 минут назад, и налицо ошибка кассы. Предлагаю девушкам обменять билеты. Бегут в кассы. Бегут назад (по прежнему с чемоданами). Осталось пять метров – вагон трогается. Пытаются догнать – не получается. Кричат рвите стоп-кран! Спрашиваю у Вас есть 15 рублей? (Штраф за срыв стоп-крана). У нас есть билеты – кричат они. Этого мало – отвечаю я – нужно присовокупить 15 рублей. Поезд, кстати, едет медленно, просто у них сил маловато и плюс чемоданы. 100 метров незабываемого диалога – Рвите стоп-кран – у Вас есть 15 рублей? – Вы сволочь - у Вас есть 15 рублей? – У нас есть билеты - у Вас есть 15 рублей? – Вы бандит - у Вас есть 15 рублей? – Пожалейте несчастных женщин - у Вас есть 15 рублей? – Я Вас ненавижу - у Вас есть 15 рублей? – Чтоб Вы все провалились……….. Стоп-кран я в итоге сорвал и мой второй вагон (из Питера он был последним) застыл у самого края платформы. Самое смешное – они были мне благодарны. Но и меня осуждать нельзя - когда ездишь 28 дней подряд – единственное развлечение это пассажиры.
Пункт второй – место. В это время ввели новый вид обслуживания - продажу билетов в поезде. Т.е. человек едет до Москвы с юга и ему прям в поезде продают билет дальше от Москвы до самых до окраин. Но это 1979 год. Мобильники, интернет, факсы есть только у загнивающих. У нас даже простых телефонов на всех не хватает. В результате мы имеем пару – тройку двойников (два человека на одно место) каждый рейс из Москвы. Причем оба уверены, что правильный билет только у него. Предложение проводника решить вопрос в кулачном бою обычно отметался. А жаль – в дороге так скучно. Правда зайцам от спортивного решения вопроса уклониться было трудно. Механик – бригадир (это официальное название – а так – просто бригадирша) разрешала из Питера брать зайцев (безбилетных) только до Бологого. Дальше они должны идти в кассу( стоянка 30 минут) и приобретать билеты до Москвы. И никаких проблем. НО! Все проводники доводят до сведения зайцев, что билетов мало – два, три не больше. И надо быть первым. Одновременно с остановкой поезда открываются двери и проводится старт забега. Делаются ставки, причем место остановки вагона относительно кассы не очень важно. Ведь пассажиры очень разные. И не из каждого вагона есть стартующие. Пару раз мои зайцы (это из последнего вагона) выигрывали. Я срывал банк. Было весело.
Ну вот пассажир попал на место. Ну и где же белье? По тогдашним правилам белье застилалось только в купейном вагоне. В плацкарте проводник обязан разнести сам. Наш состав Московского формирования. Значит в городе-герое должны мне выдать белье на поездку туда и обратно. И мне выдают 60 комплектов. В плацкарте 54 места. Туда-сюда надо 108 плюс 1 для проводника (имеет право менять белье каждую поездку). М-да, задача для первого класса. Но решается очень просто. Два скандала хуже чем один. Поэтому из Москвы выдаем белье (сами приходят – не баре чай) всем кому надо. А надо 54 человекам. А в Питере, при отправлении, объявляю - что по инструкции обязан разносить сам. И разношу оставшихся 5 комплектов - женщинам с детьми, просто молодым и симпатичным. А потом кричу – белья больше нет и закрываю дверь. Шум, крик, гам, угрозы, жалобы. А ничего не действует. БЕЛЬЯ НЕТ. Правда один раз отдал свой, уже частично попользованный, комплект – женщина угрожала что будет спать на данном, конкретном белье вне зависимости – одна или со мной – мне выбирать. Я выбрал независимость.
Продолжаем движение. Хочется чайку. Но чтоб сей продукт был доступен в вагоне должна быть вода. В больших баках между потолком и крышей. А в 1981 году (это мой второй сезон) в конце августа Железная дорога приняла решение запустить дополнительный поезд в Мурманск (пассажирский, естественно – где вы видели дополнительные скорые?). А вагоны взять из резерва. Ну то, что они стояли там несколько лет – никого не волновало. Ну должны они быть в исправном состоянии (кому правда, неизвестно). И при попытке их заправить водой все имели душ прямо в вагоне - с потолка лила вода нескончаемым потоком. В итоге в водой был только каждый третий вагон. Да и титан (железнодорожное название чайника) был в рабочем состоянии не у всех. В результате в первом рейсе дополнительного поезда только два(!) титана работали во всем составе (17 вагонов). Кипяток был на вес золота. В некоторых местах (149 остановок от Москвы до Мурманска) сохранились с незапамятных времен таблички с надписью «Кипяток» над кранами, торчащими из зданий ЖД. И я лично видел желающих получить кипящую воду – но даже простой воды не было в тех кранах.
Но, спросите Вы, как же без воды функционировали места общего пользования в вагонах? Да никак – отвечу я Вам. В тех вагонах, что не смогли заправить в Москве, туалеты были закрыты. Правда их пассажиры смогли принять душ в Петрозаводске – вагоны пытались снова заправить водой ведь не каждый проводник был в состоянии объяснить заправщикам, что его бак на крыше напоминает садовый душ. В моем вагоне вода была. Титан, правда, не работал и я четыре раза в день бегал в командирский вагон за кипятком (ну глупая идея ехать в поезде с грудным ребенком при отсутствии молока в груди – ему не объяснишь, что молочная смесь разводится в теплой воде, а ее нет(воды) и чтоб сберечь свои уши я носился за кипятком). За то в нашем вагоне был открыт туалет. Один. Я сразу решил, что я молодой, жить мне хочется и отравлять организм аммиаком (входит в состав мочи) мне не нравится. А запасов аммиака у трех вагонов( справа и слева воды не было) было очень много. Я честно два раза в день мыл единственный туалет. Но я сразу понял, что наш народ победил в Великой Отечественной Войне не за счет меткости, в унитаз практически никто не попадал.
А как же решался вопрос питания? Ведь ехать около двух суток? А никак. Поезд дополнительный – вагона ресторана не положено! Да ведь люди сели в поезд вечером, поужинали чем бог послал, а тут утро. И они к проводнику (ну то, что кипятка им не обломится вы в курсе) – а где у вас можно покушать? Да на перроне любой станции – получают они ответ. А ведь это не житница СССР – Украина. Это Карелия, и ничего кроме сырых, свежесобранных грибов перрон предложить не может. Правда посреди перрона стоит палатка с «наборами в дорогу», синими вареными курами и свежими огурцами. Но! Семнадцать плацкартных вагонов по 54 места в каждом опустошают такую палатку за 10 минут. Причем счастливчиков можно пересчитать на пальцах одной руки. Народ зверел от голода. Ну ведь ничего не возможно купить – даже хлеба!
Вспоминаю один случай. Мучительное утро вторых суток в этом поезде. Осталось ехать часов пять, но терпение пассажиров на исходе. И тут поезд останавливается на каком-то полустанке. Напротив вагон-ресторан встречного поезда, где за решетчатой дверью предприимчивая официантка выставила два ящика кефира. Половина вагона бросается ко мне и требует открыть дверь. Тщетно я их убеждаю, что в служебном расписании нет остановки и что поезд может отправиться в любой момент. Мне поставили ультиматум: Открывай, а то убьем и сами откроем.
И глядя в их полубезумные от голода глаза, я понял – не открою – убьют. Пассажиры облепили дверь (это очень хорошо, что она была решетчатая) и пытались урвать с боем себе кефир. А я метался за их спинами и думал – быть беде. И вот, без всякого гудка, поезд трогается и медленно набирает скорость. Я кричу – мы уже едем, но меня никто не слушает. Битва за еду продолжается. Тогда я одного за другим хватаю пассажиров и поворачиваю лицом к проплывающему мимо родному вагону. К ним возвращается разум и они на ходу влезают в вагон. Но одна мамаша не реагирует на мои действия. У нее в руках пять бутылок кефира и она пытается получить сдачу с десятки. Но как назло у официантки меньше четвертного билета денег нет. Мимо проплывает дальний конец вагона со стоящим на мусорном контейнере ребенком, который дико и непрерывно вопит: мама! Мама! Мама! Но женщина непреклонна – она должна получить сдачу. Тогда я хватаю ее за плечи и начинаю тащить по направлению к удаляющейся двери. То ли от диких криков своего ребенка, то ли от моих дружественных тычков пониже спины матрона потихоньку приходит в себя и пытается догнать единственную открытую во всем составе дверь. Но тщетно. Состав набрал приличную скорость и , даже я, бросивший счастливую обладательницу кефира, и включивший максимальную скорость бега, понимаю – мы отстали от поезда. Причем у меня с собой никаких документов нет. А пассажиры ставшие (или не ставшие) счастливыми обладателями кефира разбрелись по вагону и дела им нет до нашей трагедии. Ребенок, правда не выключался и продолжал вопить, что предавало дополнительную нервозность нашим бесплодным усилиям догнать уплывающую подножку.
И вдруг я слышу звук интеллигентного срыва стоп-крана. Да-да, стоп-кран можно сорвать интеллигентно. Ведь воздушная магистраль проходит сквозь весь поезд и машинист тоже пользуется ею, когда затормаживает состав. Просто он не пытается выпустить сразу весь воздух из магистрали, а стравливает его потихоньку.
И этот божественный звук означал, что поездка наша продолжается. Это проводник соседнего вагона заинтересовался мелькающими в проеме его окна головами. В одной из них он опознал мои кудри. А в то время волосы у меня на голове росли часто и беспорядочно, не в пример сегодняшнему состоянию, когда я свободно могу в солнечную погоду пускать зайчики во все стороны. И он справедливо решил, что если я не в состоянии догнать вагон, то нужно несколько уменьшить скорость состава, чтоб соблюсти спортивный принцип и дать шанс всем участникам процесса (в том числе и машинисту, лихорадочно пытавшемуся увеличить скорость) проявить себя. В результате произошло воссоединение меня с вагоном, матери с ребенком, кефира с пустыми желудками.
Апофеозом путешествия является высадка из вагона. Не всегда все проходит гладко. Представьте себя проснувшимся в пять утра в вагоне, стоящем на перроне Московского вокзала. Причем в отличии от легендарного жителя улицы Басеянной, вы ничего не забыли, это проводник проспал( а спать то ему и не положено) и есть только десять – пятнадцать минут до отправки состава в парк. Причем эта наглая рожа утверждает, что будить никого не обязан и отправкой пассажиров из пресловутого парка заниматься не будет.
Но бывают и счастливые случаи. Две симпатичные жительницы окраин Москвы пожаловались, что вот их дом только что показался в окошке – а ведь поезд проследует до вокзала, а потом им еще возвращаться на электричке. Какие проблемы – восклицает галантный проводник и срывает стоп-кран (интеллигентно). Воздушный поцелуй так пьянит. Хотя идиллию портят люди на платформе, желающие побыстрее и бесплатно (ха-ха рубль вход) доехать до вокзала.
Больше всего не везло зайцам. Их неопределенный статус (вроде деньги заплатили, но билета нет) позволяет проводнику осуществлять их высадку в любом удобном (для проводника) месте. Так людей, мечтавших посетить столицу нашей Родины, высаживали вместо Ленинградского вокзала на платформе Ржевская и кричали вслед – да тут метро рядом. При внезапной ревизорской проверке проводник узнает об грозившей опасности после отправления поезда (есть специальные сигналы) и срывает стоп-кран. Путешествие зайцев заканчивается толком не начавшись. Их высаживают на ту же платформу, где они только что обрели надежду добраться до пункта назначения. Причем я был знаком с проводником, который узнал о присутствии ревизоров в составе после полутора часов поездки. И он высадил зайцев в лесу и на вопрос ревизора – что за люди с чемоданами бредут вдоль состава – ответил – Так это ж грибники.
Но только не надо думать, что пассажир - это пугливое и от всего шарахающее создание. Отнюдь, это не так. Он знает свои права и готов их отстаивать где угодно и перед кем угодно. Причем границы своих прав он пытается определить сам. Когда я слушал интерпретацию некоторых пассажиров о своих обязанностях удивлению моему не было конца. Когда один человек сходил по большому в мое ведро для мусора, я узнал, что неплохо иметь в вагоне для экстренных случаев медицинские утку и судно. Пассажиры, с трудом пробиравшиеся по тамбуру, заблеванному ехавшими с ними же командировочными, заявляли, что не хило и полы помыть. Мои оправдания, что как помоешь, так они снова облюют, не нашли понимания. В момент когда они выходят должно быть чисто и точка. А одна руководительница группы детей заявила, что заваренный мною чай (в депо дали Грузинский 2 сорта) не выдерживает ни какой критики, и что свинство с моей стороны пить нее на глазах более качественно заваренный напиток. Мои объяснения, что это Neskafe, неизвестный ей и большинству соотечественников в то время сорт кофе, и стоимость стакана напитка составляет один рубль ни к чему не привели. Я хочу, чтоб мне и моим детям за 8 копеек принесли хорошо заваренный чай – заявила обладательница группового билета.
Я знал, что сода, добавленная в заварку, придает напитку насыщенный цвет. Но пропорции мне были не известны, и поэтому я насыпал в заварной чайник чайную ложку соды. Темно-коричневый оттенок образовался, но при этом возник мерзкий запах. В общем, кроме старшей группы этот псевдо чай никто пить не стал, да и она была вынуждена выцедить весь стакан, так как я стоял рядом и непрерывно вопрошал – Сейчас нормально? Цвет хороший? А какой насыщенный аромат! А какой божественный вкус!
Хотя англичане, посетившие нашу страну и передвигавшиеся по ней в моем вагоне, по достоинству оценили чай, заваренный из листьев чайного куста, выращенного в Грузии. Правда смягчающим обстоятельством можно считать их возраст 12-13 лет, огромное количество денег в их карманах (после обмена у них было ровно по одному рублю на англичанина) и то, что чай им достался на халяву – брать денег с детей мне показалось не этичным.
Так где же я зарабатывал деньги, если даже с капиталистов не брал «чаевых»?
Первый заработок проводника –зайцы. Причем брать их нужно осторожно. Процесс напоминает рыбную ловлю, причем на удочку. В нашей бригаде была гимнастка с очень красивой внешностью. Так у нее клевали зайцы наглые, но с полным отсутствием денег в кармане. В результате в Калинине (первая остановка после Москвы) они приобретали под руководством соседей проводников (спортивная специальность – бокс) навыки десантирования в незнакомую местность под огнем противника.
Иногда при ловле рыбы необходима сеть. Когда наш состав в конце августа отправлялся из Ленинграда в середине дня пустым – забрасывалась сеть. «Заряжающие» бегали по Московскому вокзалу и уговаривали людей уехать прям сейчас. Только никто не предупреждал, что доедут они только до станции Ржевская. И высадка не на платформу, а в балластный грунт – Московский правда.
Один раз два проводника (я и Женя Минеев по кличке Минет) применили метод рыбхоза, где сначала разводят, а потом спускают воду и собирают руками. На практике это выглядело следующим образом: мы были с бодуна и в очень плохом настроении. Поэтому на посадке бросили вагоны и пошли пить кофе на Ленинградский вокзал. После пятнадцати минутного отсутствия мы застали удивительную картину. В этот пятничный томный вечер (а съездить во вторую столицу на выходные всегда считалось хорошим тоном) в каждый из двух вагонов набилось больше восьмидесяти человек. Быстрое отделение зерен от плевел (нет денег – иди пешком) дало приемлемый результат. Когда на станции Клин вошли ревизоры они обнаружили у Жени 15 зайцев, у меня 17. Практически все третьи полки были ими заняты. На вопрос ревизоров а не слишком ли мы стремимся обогатиться – я нагло ответил, что все безбилетники сироты и у них просто нет денег на дорогу и я их посадил в вагон из чувства сострадания. Попытка в этом убедиться привела их в ужас. Предварительно проинструктированные курсанты морского училища заявили ревизорам, что ни денег, ни документов у них нет, но всякий обратившийся с таким вопросом может легко получить в рожу.
Слушай, как ты с ними будешь ладить? – Ну впрочем это не наше дело, с вас обоих сто пятьдесят рублей. Все попытки воззвать к чувству милосердия ни к чему не привели. Ну вы можете заниматься благотворительностью, а нам семьи еще кормить – таков был ответ профессиональных противников деда Мазая.
А не всегда ревизоры такие покладистые. Некоторые принципиально денег не берут, а пишут акты на проводников и механиков-бригадиров. Бригадиров за это переводят в проводники, проводников-профессионалов – в отстой, охранять старые вагоны, студентов выгоняют из вузов. Т.к. я ездил не от своего вуза – ничего не боялся. Но и старался не зарываться. Когда эти живодеры садились в состав и начинали проверку, мои пара-тройка зайцев имела статус почти законных пассажиров. Ну при желании меня можно было вывести на чистую воду, но это требовало времени и усилий, тогда как в других вагонах зайцы отлавливались косяками и почти без напряжения. Однажды я с удовольствием наблюдал за профессиональной работай ревизора с еврейской фамилией. На моих глазах (я привел зайца, вынутого им из топочного отделения вагона у со страху убежавшего по составу) он достал одного из служебного рундука и одного из багажного служебного отделения, где обычно хранятся одеяла. Как он их почуял - не знает никто. Всех трех спрятала девушка-студентка. Когда у нее кончилась фантазия – она пришла с просьбой помочь спрятать еще одного. Его я засунул в люк под крышу около туалета. Может быть и его ревизор вынюхал , но есть одна тонкость – места там мало, человек сидит непосредственно на люке и при открывании сваливается прямо на голову проверявшего. Рисковать мало кому охота, тем более что известен случай перелома ноги ревизора куском рельсы, заботливо подложенным в люк злобным проводником.
Второй по весомости – водка. Причем это самый тяжелый вид заработка. Ведь чтоб прилично заработать, с пассажирами надо пить. Тогда волшебная жидкость кончается и они не вставая с места заказывают у тебя еще. Причем количество взятого с собой пассажиром в дорогу продукта не имеет никакого значения – на половине пути собутыльники обязательно увидят пустое донышко последней бутылки. В Мурманске мы с Женей наблюдали посадку группы подводников с огромной авоськой, набитой бутылками. Издалека виделось, что они прихватили с собой из кругосветного похода плавающую мину – горлышки торчали сквозь отверстия сетки как рожки смертоносного устройства. Ну это не наши клиенты – очень уж сильны запасы - молвил мой сосед. Не надо пессимизма – не успеет солнце склонится к горизонту (а в тех краях летом оно не заходит вовсе) – как они робко будут стучать в нашу дверь и молить об утолении их жажды – ответил ему я. Действительно часов через пять трое громил с грохотом ворвались в мое купе и матюкаясь потребовали водки. Как я мог отказать этим решительно настроенным мужчинам, тем более, что денег у них была немаленькая кучка? В результате соседний вагон стоял на ушах до самой Москвы. Спасало лишь то, что с этой маленькой частью экипажа путешествовал их капитан, и негромко сказанное им слово «отбой» погружало в тишину это табор подводников на несколько часов. Затем все начиналось сначала.
Некоторые проводники увлекались совместной трапезой с пассажирами до такой степени, что забывали об экономической составляющей и начинали угощать всех попало направо и налево. Однажды в Петрозаводске (на обратном пути) я отправился за сухим вином для попутчицы-собеседницы. И вдруг услышал очень странную просьбу соседки проводницы - профессионалки купить ей портвейна (а проводники кроме водки и чая ничего не пьют). Отчего же так – спросил я – вы перешли на португальское пойло. Да мы с Сашей (бой-френд) купили два ящика водки на продажу да и от Москвы до Мурманска всю ее выпили. Сорок бутылок за два дня? – Ну кого-то еще угощали, наверно – ничего не помню. Денег вот осталось только на портвейн. Да и то ладно.
Да, проводники и проводницы стараются в рейс с собой взять человека, который будет согревать тебе постель. Это только кажется, что выбор огромен. Примерно половина вагона одинакового с тобой пола, и для нормально ориентированного человека потное, волосатое , пахнущее перегаром мужское тело с его приставаниями – ну пойдем выпьем – вызывает отторжение и желание победы амазонок везде в мире.
Хоть и вторая половина полом противоположна – но в основном состоит из детей, мамаш и бабушек. Мамаши, конечно привлекательны, но им не на кого бросить дитятко, что бы уединиться в страстном порыве с проводником. Редко встречающиеся молодые, незакомплексованные девушки опекаются всем купе – ой хотите чаю, вина, сигаретку, поиграть в карты. А у проводника - работа и нет времени ухаживать – он должен действовать как Гай Юлий Цезарь – пришел, увидел, засадил.
Хотя бывают и странные исключения – это когда пассажирки домогаются проводника.
На пути в Мурманск я должен был сойти в Лодейном поле и отправиться обратно в Москву для сдачи гос. экзамена по «Научному Коммунизму». Вагон оставил на соседа Сашу, которому еще на посадке приглянулась девушка из моего вагона. Этот циничный проводник увлек прекрасную незнакомку в мое (уже пустое) купе и заперся там на всю ночь.
Он не знал, что в это время в его собственном вагоне назревала драма. Одной из его пассажирок захотелось большой и страстной любви. Ну может не очень большой – но прям сейчас. Она понимала, что в дополнительном поезде с кучей плацкартных и общих вагонов уединиться можно только в туалете. Но это только Сильвия Кристель в «Эмануэль» смогла получить оргазм в этом дурно пахнущем месте. Значит надо искать человека с отдельной площадью – купе. Так мой проводник мужчина – это я помню – я ему отдавала билет. И она бросилась штурмовать купе Саши. А он в это время в моем купе сминал редуты и брал форпосты и гордо втыкал знамя победителя. Тогда эта страдалица пошла в соседний вагон с проводником – женщиной и поделилась своей проблемой.
Та ей доходчиво объяснила – у нас в составе всего три мужика – Автор, вернувшийся в Москву, Саша – проводник и Саша – электрик (у которого тоже свое купе). Все! Тогда к электрику – решила жаждущая любви и ворвалась в его купе и поставила ультиматум – хоть ты и маленького роста и неказист – но ты должен погасить огонь моей страсти. Электрик пытался предложить вместо себя огнетушитель - но дама заявила, что хочет его горячее тело. Все возражения отметались – и тогда электрик решил спасти свою честь бегством. Более двух часов он скрывался по составу и только обманом смог вернуться в свое купе и там забаррикадироваться.
Утром началось расследование. Завтракали студенты – проводники (Автор, Саша и три девушки) обычно вместе (ну и обедали и ужинали то же). И тут в момент завтрака появляется электрик и громким голосом спрашивает моего соседа - где он был ночью? Тот мнется и молчит – а вдруг электрика в его собственном вагоне ночью выходила из строя, а он ничего не знает.
И тут девушки его сдают – а он в Сережкином (вот как зовут Автора) вагоне трахался с Сережкиной пассажиркой.
И тут побагровевший от гнева электрик визгливо кричит – Сначала своих пассажирок обслужи – потом ходи по соседним вагоном.
Больше этот человек отойти от своего вагона даже на метр не мог. Он сразу слышал –Саша, сначала своих пассажирок!
И это неплохой девиз для жизни -СНАЧАЛА СВОИХ.

10

Собирался послать нашему Соnfigurаtiоn Маnаgеr письмо о том, что СlеаrСаsе жалуется на невидимые файлы, которые не участвуют в слиянии. Ввёл заголовок и... случайно отослал письмо, ничего не написав. Получаю ответ: Блин, это концептуальный мейл. Я минут 5 втыкал в пустой лист с названием « Невидимые файлы».

11

На днях, с самого утра, к нам в офис (юридическая контора) заходит чувак.
Лет до сорока. Ростом чуть выше среднего и с плечами шириной в дверной проем.
Поздоровался и спрашивает: - Можно у вас заявление составить?
- Какого рода? – Интересуюсь.
- Нападение. – Ответил он, опустив голову, потом снова встретился со мной взглядом, и смущенно улыбнулся:
- Напали на меня.
Мне на мгновение стало даже интересно, кому могло прийти в голову напасть на такого человека, если он не в клетке.

Мы с коллегой, Галиной, работаем в одном офисе, но занимаемся разными делами, и по работе почти не пересекаемся.
Это была ее тема. Я сказал, что ее рабочее время начинается через час, чувак обещал подойти.
Он подошел, когда Галина уже заканчивала беседу с какой-то нудной тетенькой, и подсел к ее столу.

-Я в общаге живу, - виновато начал он, и мне почти уже все стало понятно. Поясню и вам.
Так называемые «общаги» наверняка известны и многим из вас. В нашем городке их четыре. Еще их называют малосемейками. Здоровенные девяти-десяти этажки, одно или двух подъездные с длинными продолами – коридорами, и однокомнатными клетушками-квартирами от 16 до 22 кв. м. по обе стороны.
Отличительной их особенностью, вне зависимости от того в каком городе они находятся, пожалуй, является бОльшая часть жильцов, их населяющих. Поэтому выглядят они одинаковыми не только снаружи, но и внутри.
Темные коридоры, заваленные мусорными пакетами, обоссаные лифтовые, лифты закончившие свое функционирование вместе с Советским Союзом, орущие и топающие до полуночи по коридорам дети, ну и эти, вечно молодые-вечно пьяные соседи.
Ну и вот.
Они начинают беседу, я в это время чего-то втыкал в Интернете, и едва услышав предполагаемое начало, про пьяную кампанию в коридоре, ничего более не воспринимал, погрузившись в свое.
Один момент я только отметил в самом конце их беседы, и даже повернулся посмотреть.

-Нет, - отвечает мужчина на какой то вопрос Галины:
- Я никого не избивал, я просто вышел, и этих троих вот так отодвинул.- Он поднял руку, которую венчала кисть размером с крупный чайник, и плавно провел этим веслом перед собой, показав как все было.
Я хихикнул про себя. Потом забыл все это, вспомнил через пару дней, и спрашиваю у Галины:
-Что там случилось с тем мужиком?
-А, - махнула она рукой, припоминая. - Пятерых долбоебов отпиздил.
Не на того напали, получается.

13

УЧАСТКОВЫЙ ПЕДИАТР. БУДНИ ПИОНЕРСКОГО ЛАГЕРЯ.

Продолжение. Начало, про кухню пионерского лагеря - во вчерашнем выпуске.
https://www.anekdot.ru/id/1201722/

После наведения порядка на кухне пионерского лагеря, ну, порядка с моей точки зрения, но уж никак не с поварской, мне стало скучно и я полез активно участвовать в воспитательно-развлекательном процессе...
Вожатые слегка напряглись...
Но, поскольку детей и самих вожатых теперь кормили значительно лучше, то педколлектив начал меня сдержано терпеть...

Предложенный мной сценарий «Дня Нептуна»; разухабистая роль этого же Нептуна; публичный отбор вожатых на роль русалок; напрашивающийся классический вариант «топлесс» для русалок директриса лагеря почему-то сразу с негодованием отвергла...а радист сказал, что «наконец-то доктор - мужик» и предложил «ключ от радиорубки в любое время» (ха, да у меня самого целый медпункт да ещё с изолятором есть); кружок «Юный санитар»; «а давайте детей сводим в поход, причём с ночёвкой у костра...а чего уж сразу на№хуй, я же от чистого сердца...»; конкурс юного рыболова на самую тяжелую рыбу (грамм на 200 кто-то ухитрился поймать), самую большую (12 сантиметров), самый большой улов (три ёршика и плотвичка); «комический футбол» со связанными руками...
Терпели меня только потому, что все свои идеи я честно воплощал сам, ну уж как получится.

Как то днём после обеда прибежал пионер с криком «Вас там на берегу зовут, там дядя утонул».
Жара, послеобеденный сон, накинул халат, в карман аптечку, на шею фонендоскоп и качающимся галопом поскакал на берег.
Под полутораметровым глинистым обрывом два мужика копошатся, какая-то яркая тряпочка валяется и директор лагеря голосит сверху с берега.
Ищу глазами утопленника - ничего не вижу. Спрыгнул с обрыва (прощай, халат белый чистый) - нет пострадавшего.
Озирался озирался, потом, наконец, сообразил - яркая тряпочка - это плавки на мужике, сам он цвета глины, с пары метров фиг увидишь.
Короче, бригада на машине комбината бытового обслуживания, которому принадлежал лагерь, возвращалась из области. Заехали в «свой лагерь», выпили слегка (это в плюс 30 в тени) и полезли купаться (речка почти горная с холодной водой). У мужика что-то типа приступа астмы прямо в воде случился, он даже не пискнул, дышать перестал и лёг на дно.
Собутыльники его выловили, из воды вытащили, а вверх на берег по глине поднять не могут.
Я сейчас не помню, что у него там с пульсом и другими вещами было.
Нашёл на тыльной стороне кисти хоть какую- то вену, попал сразу, шприц у меня был, и вкатил что было в аптечке - преднизолон с димедролом и какой-то спазмолитик.
Легкие оказались почти чистыми - спазм бронхов не только не дал ему дышать, но и не позволил нахлебаться воды, пока он на дне прохлаждался.
Короче, задышал у меня мужик, закашлял.
Втроём как-то вытащили его на берег, положили в тенёчек от фургона, я пошёл обратно в медпункт, а эта бригада вскоре уехала.

Всеобщее уважение и даже какая-то безотказность окружающих развращают быстро.

После завтрака по распорядку наступало купание в речке.
Час - малыши, час - средние, час - старшие отряды.
Если в начале смены я приходил на берег и, стоя по колено в реке все три часа зорко посматривал на купающихся детей и заставлял бдить вместе со мной физрука, который хотел бдить за вожатыми, то теперь это выглядело так: сытый доктор вальяжно приходил на пляж, придирчиво выбирал место (можно подумать, что со вчерашнего дня река изменила русло или подмыла пляж), глубокомысленно рассчитывал движение тени от единственной ивы, втыкал в песок палку с белой наволочкой и красным крестом на ней из ленточки чьего-то бантика, типа «здесь будет медпункт», разрешающе кивал вожатым головой - «детей можно запускать»; и ложился на песочек в тенёчке от медицинского флага, строго наказав окружающим «не будить без нужды, справляться самим».
Физрук выставлял комфортный мне уровень звука своего кассетного магнитофона «Весна» и каждые минут 20-25 менял сторону единственной кассеты с Розенбаумом, которого я тогда услышал впервые.
До сих пор наизусть знаю «У павильона Пиво-Воды лежал советский постовой. Он вышел родом из народа. Как говорится - парень свой»; «Утки» и все те ранние произведения Розенбаума, что вместились на кассете, а хули, послушай двадцать пять дней подряд ежедневно по три-четыре раза одно и то же, да ещё и во время сладкой дремы - намертво в подкорку зашло.

По окончании смены директор выделила мне УАЗ-«буханку», чтобы отвезти домой, обычно доктор ехал в город в автобусе со всеми, а вот по приезду к подъезду меня ждал сюрприз - водитель достал из машины и затащил в квартиру два здоровых картонных ящика, в которых оказались тушенка, сгущёнка, гречка, пшено и сахар, мало того, что тушенка с гречкой тогда дефицитны были, так ещё и продуктов было столько, что я кормил семью чуть-ли не до Нового Года.

Расплата за пляжно-лагерное барство настигла меня в первое же дежурство - я не помнил НИЧЕГО, ни дозировок, ни схем лечения, ни составов капельниц, мозги как будто салом заплыли; продираться через это пришлось пару-тройку дежурств, пока не восстановились навыки.

Следующей весной я радостно собрался снова в этот же лагерь, на что получил ответ завполиклиникой, что «там место уже занято, они сами нашли себе другого доктора».
Ну, расстроился я, конечно, но, откуда-то узнав о времени и месте отбытия первой смены «своего» лагеря, пришёл повидаться с народом.
И реально ахренел, когда директриса лагеря сдержано процедила, что «очень жаль, что Вы не захотели в этом году работать с нами и плохо отозвались о коллективе, мы к Вам по-честному хорошо относились».

Вот тут то и выяснилось, что профком комбината, оказывается, писал в мою поликлинику письма благодарности, присылал грамоты, запрашивал меня на следующее лето на все три смены...

До меня наконец-то дошло, что происходит (история 1179076 за 21.01.21) и я пошёл писать заявление на увольнение.
Так закончилась моя «карьера участкового педиатра» и началась «карьера реабилитолога».

Об этом позже, сейчас из командировок не вылажу.

14

Фрэнсис Гальтон (1822–1911), знаменитый географ, антрополог и психолог, решил измерить женскую привлекательность. Чтобы деликатно фиксировать свое мнение о встречаемых женщинах, он в кармане втыкал иголку в сложенный вчетверо листок бумаги, отмечая, показалась ли она ему «привлекательной», «нейтральной» или «отталкивающей». По окончании исследования он нанес на карту страны результаты своих зрительных впечатлений. Наивысший балл среди городов получил Лондон, а наинизший — Абердин.
(Алекс Беллос. Алекс в стране чисел)

15

Историю слышал из третьих рук, так что за детали не ручаюсь.
Жила-была в г.Санкт-Петербурге семья - папа, мама, дочка и кот. Папа был полковником. А кот был толстый и белый. А папа был злой и нервный. У кота были серьёзные проблемы с туалетом - он редко находил в себе силы поднять тело и донести его до параши. И, чаще всего, этого не делал. Мама терзала кота уговорами, типа: "Вот, Васенька, ходить надобно туда". Но кот её игнорировал.
Тогда отец семейства применил военный метод воспитания нечистоплотного животного: а именно после каждого акта котовьего вандализма полковник втыкал кота головой в пол, нёс к туалету и армейским пинком досылал беднягу в парашу. Кот был вынужден находиться на месте, пока не сделает своего дела. Терапия оказалась удачной. Кот стал шарахаться от полковника, но в сортир ходил исправно и аккуратно.
Спустя некоторое время, в квартире поставили сигнализацию. И кота стали запирать в ванной или туалете, ибо объёмники на эту тушу срабатывали. Однажды коту удалось выбраться из ванной и спровоцировать тревогу. Прибывшие охранники, мать и отец семейства обследовали квартиру, подозрительного ничего не обнаружили и собрались на выход. Туда же, видимо, собрался и кот. В результате чего кота порядком потоптали в прихожей и ещё прищемили дверью. Вечером мать решила проводить технический инструктаж для кота. Она его носила по квартире, показывала объёмники и говорила нечто вроде: "У-у-у-у! Сигнализация!". Дескать, не шляйся по квартире, когда она включена. Однако перепуганный кот, ещё и со сломанным ребром, понял всё по-своему. С того момента при слове "СИГНАЛИЗАЦИЯ" кот стремглав летел в туалет и на вылезал из параши, пока его не доставали оттуда силой.

16

Про спасение на водах 26.
О "глухих телефончиках" (Производственная мелодрама).
1. 1972 год. Мне 6 лет. Для пионерлагеря я был ещё маловат. А для устройства армагеддона уже вполне состоявшимся. Семья знала о моих выдающихся способностях творить хаос из ничего и вынуждена была смириться с неизбежным.
На семейном совете было принято нелёгкое решение отправить меня на лето "на деревню к дедушке". К моей бездетной тётке по отцовской линии. Женщине строгих правил и противнице полумер. Про её суровый нрав и жизненную позицию ходили легенды. Во всяком случае мой бесшабашный папа. При одном упоминании её имени становился тих и задумчив. А это говорило о многом.
Решение спровадить меня в "концлагерь" было конечно непростым и вынужденным. Принятым разумеется, только ради моего блага. Ну и ещё, так по мелочи: ради сохранения целостности жилья и имущества семьи. И ни в коем случае, в плане карательных мер.
Малолетнему раздолбаю нужна была "твёрдая рука" и неусыпный надзор. Выбор места моего заключения был очевидным. Да если честно говорить, то и безальтернативным. Остальные родственники, наслышанные о моих приколах, выходках и чёрном юморе. Отказались от интересного общества наотрез.
2. Посёлок Лосиный Свердловской области встретил неприветливым серым небом, унылым дождём и широкой улыбкой будущего надзирателя. Меня немедленно прижали к необъятной груди и попытались задушить. Ну и правильно. Чего время терять. Вопросы надо решать кардинально и не откладывая на потом. Однако обошлось.Тётка видимо ещё не понимала с кем она связалась и что ей предстоит. Недодушила. А зря.
Как это ни странно, но мы поладили. После продолжительной борьбы, взаимных уступок и компромисов. В итоге мы пришли к консенсусу и подружились. Тётя Лиза меня полюбила, баловала сгущёнкой и не доставала по пустякам. Я был ей за это благодарен и в виде ответной любезности помогал окучивать картошку. Бдительности однако она не теряла и всегда была настороже. Старой закалки был человечище. И тот ещё "тёртый калач".
Хотя если быть до конца искренним. Контроль не был совсем тотальным. Меня отпускали и на речку и на рыбалку. Я мог целый день болтаться где хотел. Было только одно непременное условие. Ночевать я должен всегда только дома.
Однажды это правило было мною цинично нарушено. Тётке выпало работать в ночь и я воспользовавшись моментом, свалил с пацанами за раками. Соседи нарушителя режима предсказуемо сдали и с этого момента, ночевать в одиночестве уже не дозволялось. Теперь, когда у родного человека случалось "ночное", меня стали забирать с собой на работу.
3. Тётка была поселковой телефонисткой. К работе относилась ответственно и считала себя сельской интеллигенцией. Выражалось это в том, что идя на службу, она меняла телогрейку на пальто и красила губы. Что для нашей деревни считалось почти вызовом сложившемуся миропорядку.
Скрашивая тёте Лизе производственные будни. Я мало-помалу стал понимать принципы устройства и работы сельских "АТС". К середине лета выучил назубок последовательность действий телефонистки при переадресации звонка. Освоил професиональный жаргон и манеру общения с абонентами (надо говорить быстро и неразборчиво. Если дважды не переспросят, значит тебе пришла пора повышать квалификацию). Мог починить заевшее реле (надо ёбнуть посильнее). Ну и много другого всякого. Что конечно очень могло пригодиться на предстоящем мне нелёгком жизненном пути.
4. И вот однажды случилось...... Тётка опоздала на службу. Она возвращалась из города и по дороге сломался автобус. Опоздание было чудовищным. Аж целых пять минут.
До телефоного узла мы бежали. Тётка показала отличную резвость и неплохое время. А что поделаешь? Чрезвычайные обстоятельства-вынужденные меры. Мне до сей поры, таких скоростей развивать ещё не приходилось и я прилично отстал.
Через пару часов Лизавета немного пришла в себя и забеспокоилась. Дома остались некормленные свиньи и курицы.
Частные интересы победили коллективные. Наказав мне строго: "Вовка. Сиди тихо. Если позвонят, то возьми трубку и скажи что поломка на линии. Я через час вернусь." Потом попросила запереть за ней дверь и побежала закрывать гештальты.
"Сиди тихо... Сейчас..... Зря что ли потратил столько времени на изучение матчасти? Не дождётесь".
Решительно надел наушники и переместился на неостывший ещё тёткин стул. Первый звонок раздался уже через минуту. Я произнёс обычное телефонисткое заклинание и выдернув из гнезда самый красивый штекер. Воткнул недрогнувшей рукой в первое попавшееся мне на глаза гнездо. Услышал в наушниках завязавшийся разговор и самодовольно улыбнулся: "Професьон де фуа. Дык.".
Весь следующий час я работал на износ. Соединял одинокие сердца и воскрешал надежды. Нёс в мир добро и свет. Совершенно не отдупляя, что каждое гнездо, куда я уверенной рукой втыкал штекера. Принадлежит определённому абоненту.
Как ни странно. Всё обошлось. Жалоб и нареканий не поступило. И когда вернулась тётка всё было мирно и спокойно.
Могу объяснить это только тем, что в Лосинке проживало не больше 3000 человек и все друг-друга знали. Народ видимо подумал: "Ну выпили девчонки немного или сломалось там чего. А я с кумом сто лет не общался. Если бы не ошиблись с номером, то и неизвестно когда бы ещё поговорили".
5. "Всё тайное, рано или поздно становится явным ...".
Спустя неделю мы с тёткой стояли в очереди за хлебом. Обычная деревенская очередь с разговорами о урожае и сплетнями обо всём на свете.
В очередной раз хлопнула входная дверь. В магазин зашли две дряхлые старушки лет в 45-50 (когда тебе 6 все старше 40 динозавры). Увидев мою тётушку они расцвели улыбками: "Лиза. Золото ты наше. Спасибо тебе. Мы с ...... два года не разговаривали. А были до ссоры лучшими подругами. Какая ты молодец, что нас помирила. Я сижу грущу и вдруг звонок. Думаю, кто это так поздно? А это ..... . Как ты хорошо всё придумала. Если бы не ......".
Тётя Лиза была не дура и сразу всё поняла. За самоуправство и неоправданное доверие я был первый раз в жизни наказан. Получив от близкого человека бесценный жизненный урок и по жопе...... Справедливо.
Спустя столетия, т.е. минут через десять. После вдумчивого анализа и глубочайших размышлений о несовершенстве вселенной. Я списал убыток, как необходимые расходы на приобретение опыта. Этим и утешился.
Владимир.
27.08.2023.

17

С тяжким звероподобным рвением…
Рязань, сука…
Там живут такие рукастые мужуки… что ой.
Соль земли.
И упрямые ажжуть. А так же с смекалкой, хитринкой и ебанинкой.
НЕ НА ВИ ЖУ.
Допрос надо начинать сразу -с третьей степени. Ни в коем случае отправлять коробку нельзя. Она и не поедет, и разберут и переставят запчасти в свою и та тоже не поедет, и орать будут и почему твоя не едет и та, в которую запчасти своровали тоже.
А моя не поедет, потому что там такой колхоз… всем колхозам колхоз… кибуц имени овуляции Розы Люксембург и дефлорации Клары Цеткин.
Причем всю информацию надо тянуть раскаленными клещами.
Врут, как партизаны на допросах.
«Ты что там делал, сука?» - этого мы до конца так и не узнаем. Ибо многое творилось в состоянии потери сознания. Точнее , необретении оного.
И не ведали, что творили, и забыли.
Все по Жванецкому.
«Потом меня спрашивали: «Куда ты воткнул, вспомни давай!»
Комиссия приехала из Москвы, меня спрашивала: «Куда ты втыкал, ты можешь вспомнить?» Какое вспомнить, когда врачи ко мне вообще два месяца не допускали, у меня состояние было тяжелое.»

Машину везти не хотят категорически. Это ж хлопоты. А 9 раз снимать ставить коробку-намана.
Потом привозят на грязной бельевой веревке. Где три узла (рвалась и вязали заново)
И начинается… исследовательская работа .
«Из чего слепили Франкенштейна»

Через неделю становится более менее понятно, из чего я его слепила из того что было.

Мужуки рязанские начинают покрикивать. Мол, чего так долго-то? Мы ж почти все сделали уже! Полгода еблися! Вам там токо дунуть плюнуть!

Опять мат, вопли: забирай это говно! , потом хмурое исполобья осуждение обчества, но уже молча.

Доходим до того, что наконец-то можно прочесть ощибки. Включаем.
Мама, роди меня обратно.
Я там даже некоторых кодов не знаю. За 20 лет ни разу не встречал.
Электрик лезет под капот только за двойную плату и под угрозой физической расправы.
Мужукам выкатывается прайс, где милосердием и не пахнет. Те в истерике.
Но волшебное: заберинахуй помогает.
Три недели. Машина заводится. Сопли в элекрике выдраны и сделано все по уму.

Обана. Ни стартер, ни генератор ни аккумулятор нерабочие. Давно причем. Оказывается, их втихаря подменили рукастым рязанским мужукам еще более рукастые. В процессе братской помощи. Пока тачку по 10 гаражам таскали.
Крики, обвинения, отрицание, гнев, пошлинахуй, принятие, депрессия.
Машина готова. Месяца не прошло.
Денег нет. Торги, попытки спиздить машину, взывания к совести (нашей), исчезновение еще на месяц.
Через месяц опять звонки, истерика от счета за стоянку, потом делегация всем селом, торги, склоки, возбуждение ненависти и вражды по географическому признаку (дождетесь ужо, масквичи-паскуды народного гневу, вилы-то давно наточены) и вся эта шобла вываливает на воздуся.
Мучительно расставшись с дензнаками.
В сервисе неделю чувствуется запах прокисших валенок и свежего навоза.

Мамай! Услышь меня! Сожги их еще разок нахер!!!!
Субэдгей-багатур! Охально изобидь эту свору!

Остальное мое тут

https://t.me/vseoakpp