Результатов: 15

1

У старого морского волка - капитана океанского лайнера - берет интервью
репортер местной газеты:
- Расскажите, пожалуйста, о самом страшном шторме, который вам довелось
когда-нибудь пережить.
- Постойте, когда же это было? А, вспомнил! Это было, когда я, только
что женившись, сплюнул табачную жвачку на пол.
ВокругСмеха.ру

3

Тимоти Декстер — эксцентричный, наивный, необразованный бизнесмен,
сколотивший состояние на сделках, которые вопреки здравому смыслу
сделали его богачом. Родился Декстер 22 января 1747 года в городе
Мадлен, штат Массачусетс. Женившись на богатой вдове стал управлять ее
сбережениями. Во–первых стал скупать обесценившуюся за годы войны за
Независимость "континентальную валюту", которая никому не была нужна.
Однако, неожиданно после войны валюта вновь обрела ценность и принесла
бизнесмену огромный доход. Он покупал дешевые акции и после этого они
начинали расти в цене. Над необразованным выскочкой насмехались и
однажды один торговец в шутку сказал ему, что на островах Вест–Индии не
хватает рукавиц и сковородок. Ничего не зная о жарком климате он повез
товар в тропики. Все вокруг считали его за сумасшедшего. Но к удивлению
рукавицы купили азиатские торговцы, которые перепродали их в Сибирь, а
сковородки пригодились местным производителям патоки в качестве ковшей.
В очередной раз шутники посоветовали ему продавать уголь в Ньюкасл.
Закупив угля он отправил его в Англию, ничего не зная о том, что Ньюкасл
является крупным угледобывающим городом. Кстати выражение "selling coal
to Newcastle" является идиомой и означает "бесполезное занятие". Когда
корабль пришёл в город, оказалось что местные угольщики объявили
забастовку и угля в городе нет. В результате груз он продал с большим
успехом.

4

Свитер

Однажды посетила я музей прикладного искусства в Финляндии.
Чего там только не было: и старинные вышивки, изделия из кожи, национальные костюмы...
И вдруг, среди всего этого цветастого и нарядного великолепия вижу - висит старый, потёртый свитер, латаный-перелатаный, весь в разноцветных заплатах, пришитых грубовато, по-мужски.
Удивилась, подошла поближе и прочитала под свитером вот эту историю:
" В деревне .... жили по соседству мальчик и девочка. Были они неразлучны с самого детства, ни на день не расставались и все думали, что они когда-нибудь поженятся.
Но тут началась война. Подросшего мальчика забрали на фронт, а девочка осталась в деревне. За время войны она вышла замуж, за другого парня. Фронтовик вернулся с войны, узнал что девушка вышла замуж, но остался в родной деревне, рыбаком.
Девушка однажды связала свитер другу детства, просто так, на память. Мальчик, ставший уже взрослым мужчиной, носил его почти 50 лет, до самой смерти. Кстати, он так и прожил бобылём, не женившись...
Родственники дарили ему множество новых свитеров, уговаривая выбросить тот старый, заношенный. Рыбак с благодарностью принимал подарки и.... делал из новых свитеров заплаты на свой старый.

Вот такая простая история, но я ещё долго смотрела со слезами на глазах на этот заштопанный, видавший виды свитер.

5

Сегодня на утро.ру, я плакал...

"Во вторник известный сексолог, профессор Московского института психоанализа Александр Полеев прочел в РИА "Новости" лекцию о психофизиологических особенностях любви.

Заодно он рассказал о лечении женской грудью. Этот метод, по словам Полеева, широко распространен в США и сейчас начал внедряться в России. Дело в том, что сердце у женщин бьется медленней, да и в целом намного здоровее. Этим обстоятельством и решили воспользоваться американские кардиологи – они научно доказали, что если к мужчине с тахикардией прислонить женщину с нормальным сердечным ритмом, то ритм мужского сердца замедляется.

Необходимо, чтобы женщина и мужчина были без одежды; важен также размер женской груди – он должен быть не больше первого. При большей груди контакт сердца с сердцем затруднен, и лечебный эффект отсутствует.

Таким образом, женщина с маленькой грудью, прислоняясь к мужчине в течение долгих лет, способствует снижению риска развития у него сердечно-сосудистых заболеваний. "Если у женщины большая грудь, ничего не стоит сделать ее меньше при помощи пластической хирургии", – подсказал сексолог.

Кроме размера, важен возраст – женщины с маленькой грудью обладают чудодейственным эффектом до 45 лет, тогда как у мужчин пик инфарктов приходится на 49 – 55 лет, сообщил Александр Полеев. При этом идеальная для секса разница в возрасте – это когда мужчина старше женщины на 21 год.

Таким образом, женившись в 49 лет на 28-летней, мужчина к 66 годам рискует остаться без надежного прикрытия от инфаркта.

Тогда ему не остается ничего другого, кроме как пользоваться услугами специально обученных девушек. По словам Александра Полеева, в США прислоняться к мужчинам, перенесшим инфаркт, – обычная подработка для студенток психфаков: "Девочка прижимается к нему, и на несколько минут у него замедляются сердечные сокращения. Эффект от этого хороший".

Когда же американское новшество пытались перенести на российскую почву, то столкнулись с некоторыми трудностями: "Американские студентки имеют средний возраст 28 лет, – рассказал сексолог. – А наши – 19-20 лет". В таком нежном возрасте, по словам специалиста, лечить мужчин прикосновениями груди студентки еще не готовы психологически. "Да и не каждая сможет, когда он лежит после инфаркта, такой весь зеленый", – пояснил Александр Полеев.

Тем не менее, данный вид лечения наверняка получит у нас широкое распространение: "Ведь инфарктов в России много, даже больше, чем в Америке. Правда, денег меньше".

По словам Александра Полеева, он как раз взял себе молодую жену и никаких проблем с сердцем не испытывает. Кроме того, молодая жена часто кладет на сексолога свои ноги, отчего его самочувствие также заметно улучшается."

7

События подлинные, хотя и несколько мистические. Завидный амбал Паша больше не женится, потому что верит в проклятье парных событий.

Женившись в первый раз, на свадьбе середь ночи он вдруг рассорился с невестой. Вышел вон, долго и яростно пыхтел на свежем воздухе, внимая советам остыть со стороны обступивших его друзей и воплям типа "ну так и пошел нах, козел!!!" со стороны преследовавшей его невесты.

Внимательно выслушав обе стороны, жених отчаянно взревел, сорвал с пальца обручальное кольцо, как чеку гранаты, и долбанул им со всего маху об звонкий асфальт. Кольцо высоко подпрыгнуло и укатилось вниз по косогору.

Невеста, прорвавшись к месту катастрофы, тут же ехидно передразнила эту сцену ярости. Зафигачила своим собственным кольцом об это же самое место.

Кто-то из гостей вспомнил метод Марка Твена по поиску пропавшего мячика - вслед ему запустить второй. Ринулся вниз по косогору вслед за колечком. Но оно быстро пропало во тьме.

Остаток ночи половина свадьбы искала кольца, подсвечивая фонариками и сотиками, а другая пыталась помирить жениха и невесту. Не получалось ни то, ни другое. Свадьба эта реально запомнилась всем гостям.

Когда начало светать, кольца наконец нашли. Они действительно завалились в одну и ту же расщелину. Жених и невеста были этим потрясены, как знаком судьбы, и наконец помирились.

Но закон парности продолжал действовать. Несколько месяцев они жили мирно и счастливо, а потом Паша решил подняться. Записался по великому блату в одну золотоносную артель и уехал на севера.

Вернулся днем, когда жена должна была быть на работе. Паша решил устроить ей сюрприз и не предупредил. Хотел подготовиться к ее возвращению. Сюрприз, однако, ждал его самого. Открыв дверь своим ключом, он увидел в прихожей чужие сапоги огромного размера. Паша сам парень не мелкий, но эти сапоги были что-то чудовищное. Он потом признавался, что первой его мыслью было съе.аться подальше, пока этот Бармалей его не заметил.

Тем не менее, Паша собрал остатки духа, схватил что-то тяжелое, что под руку попалось (до сих пор не помнит от шока, что именно), и бросился на штурм своей квартиры.

За первым же поворотом его ждала гостиная, где сидели на диване Бармалей в пашином халате и его жена в неглиже. Они мирно обнимали друг друга, уставясь в телик. За его звуком они очевидным образом даже не слышали поворота ключа.

Бармалей оказался немного поуже Паши в плечах, но реально высоченного роста. Смелость города берет, не то что собственную гостиную. Паша сразил противника уже первым своим боевым воплем: "Ты зачем, сука, мой халат надел??!!"

Опущу завесу милосердия над сценой дальнейшей битвы, я не Гомер. После исполинского махалова Паша низверг своего противника и принялся орать на жену, обрушивая об паркет остатки мебели в той же экспрессивной манере, как некогда кольцо. За его спиной противник вдруг ожил, но не стал предательски нападать с тыла. Он повел себя по-рыцарски. Ринулся на выход в одном халате, легко впрыгнул в свои огромные сапоги и был таков. Несущийся следом Паша успел влепить ему вдогонку такого пенделя, что тот чуть обратно из своих сапог не выпрыгнул.

Дальше был развод и год разлуки. Но эта удивительная пара, похоже, действительно любила друг друга. Помирились, снова сыграли свадьбу. И даже обошлись без нового метания колец. Про кольца закон парности был уже исполнен. Парность ждала его в другом.

Получил классную работу - сопровождать иностранную экспедицию водилой на трудных маршрутах по красотам бескрайнего Дальнего Востока. Возвращаясь домой, вспомнил горький прошлый опыт и опять явился внезапно. И что же? На пороге стояли те же самые сапоги!

В этот раз битвы не получилось. Гость учел предыдущие замечания хозяина и был без халата. Гол. Грамотно метнулся в комнату, где дверь открывалась на себя, заперся изнутри.

И вот стоит Паша грозным стражем снаружи, крепко сжимает в руке вместо огненного меча ручку, оторванную от двери, потирает ушибленное плечо и думает: (вырезано цензурой). С тех пор он холост.

8

Человек-медоед
Хочу рассказать про мужика-медоеда. Этот отморозок вызывает во мне искреннее восхищение.
Жил-был Адриан Картон ди Виарт. Родился он в 1880 году в Бельгии, в аристократической семье. Чуть ли не с самого рождения он проявил хуевый характер: был вспыльчивым до бешенства, несдержанным, и все споры предпочитал разрешать, уебав противника без предупреждения.

Когда Адриану исполнилось 17 лет, аристократический папа спихнул его в Оксфорд, и вздохнул с облегчением. Но в университете блистательный отпрыск не успевал по всем предметам. Кроме спорта. Там он был первым. Ну и еще бухать умел.
— Хуйня какая-то эти ваши науки, — решил Адриан. — Вам не сделать из меня офисного хомячка.

Когда ему стукнуло 19, на его радость началась англо-бурская война. Ди Виарт понятия не имел, кто с кем воюет, и ему было похуй. Он нашел ближайший рекрутерский пункт — это оказался пункт британской армии. Отправился туда, прибавил себе 6 лет, назвался другим именем, и умотал в Африку.
— Ишь ты, как заебись! — обрадовался он, оказавшись впервые в настоящем бою. — Пули свищут, народ мрет — красота ж!

Но тут Адриан был ранен в пах и живот, и его отправили на лечение в Англию. Аристократический папа, счастливый, что сынок наконец нашелся, заявил:
— Ну все, повыёбывался, и хватит. Возвращайся в Оксфорд.
— Да хуй-то там! — захохотал ди Виарт. — Я ж только начал развлекаться!

Папа убедить его не смог, и похлопотал, чтобы отморозка взяли хотя бы в офицерский корпус. Чтоб фамилию не позорил. Адриан в составе корпуса отправился в Индию, где радостно охотился на кабанов. А в 1904 году снова попал на Бурскую войну, адъютантом командующего.
Тут уж он развернулся с неебической силой. Рвался во всякий бой, хуячил противника так, что аж свои боялись, и говорили:
— Держитесь подальше от этого распиздяя, он когда в азарте, кого угодно уебет, и не вспомнит.

Хотели ему вручить медаль, но тут выяснилось, что он 7 лет уж воюет за Англию, а сам гражданин Бельгии.
— Как же так получилось? — спросили Адриана.
— Да не похуй ли, за кого воевать? — рассудительно ответил тот.
Но все же ему дали британское подданство и звание капитана.

В 1908 году ди Виарт вдруг лихо выебнулся, женившись на аристократке, у которой родословная была круче, чем у любого породистого спаниеля. Звали ее Фредерика Мария Каролина Генриетта Роза Сабина Франциска Фуггер фон Бабенхаузен.
— Ну, теперь-то уж он остепенится, — радовался аристократический папа.
У пары родились две дочери, но Адриан заскучал, и собрался на войну.
— Куда ты, Андрюша? — плакала жена, утирая слезы родословной.

— Я старый, блядь, солдат, и не знаю слов любви, — сурово отвечал ди Виарт. — Быть женатым мне не понравилось. Все твои имена пока в койке выговоришь, хуй падает. А на самом деле ты какой-то просто Бабенхаузен. Я разочарован. Ухожу.

И отвалил на Первую Мировую. Начал он в Сомали, помощником командующего Верблюжьим Корпусом. Во время осады крепости дервишей, ему пулей выбило глаз и оторвало часть уха.
— Врете, суки, не убьете, — орал ди Виарт, и продолжал штурмовать укрепления, хуяча на верблюде. Под его командованием вражеская крепость была взята. Только тогда ди Виарт соизволил обратиться в госпиталь.

Его наградили орденом, и вернули в Британию. Подлечившись, ди Виарт попросился на западный фронт.
— Вы ж калека, у вас глаза нет, — сказали в комиссии.
— Все остальное, блядь, есть, — оскалился Адриан. — Отправляйте.
Он для красоты вставил себе стеклянный глаз. И его отправили. Сразу после комиссии ди Виарт выкинул глаз, натянул черную повязку, и сказал:
— Буду как Нельсон. Ну или как Кутузов. Похуй, пляшем.

— Ну все, пиздец, — сказали немцы, узнав об этом. — Можно сразу сдаваться.
И были правы. Ди Виарт херачил их только так. Командовал он пехотной бригадой. Когда убивали командиров других подразделений, принимал командование на себя. И никогда не отступал. Под Соммой его ранили в голову и в плечо, под Пашендалем в бедро. Подлечившись, он отправлялся снова воевать. В бою на Ипре ему размололо левую руку в мясо.

— Давай, отрезай ее к ёбаной матери, — сказал Адриан полевому хирургу. — И я пошел, там еще врагов хуева туча недобитых.
— Но я не справлюсь, — блеял хирург. — Чтобы сохранить руку, вам надо ехать в Лондон.
— Лондон-хуёндон, — разозлился ди Виарт. — Смотри, как надо!
И оторвал себе два пальца, которые висели на коже.
— Давай дальше режь, и я пошел!
Но вернуться в Англию пришлось, потому что у него началась гангрена, и руку ампутировали.

— Рука — не голова, — сказал ди Виарт, и научился завязывать шнурки зубами.
Потом явился к командованию, и потребовал отправить его на фронт.
— К сожалению, война уже закончилась, — сообщили в командовании.
Наградили кучей орденов, дали генеральский чин и отправили в Польшу, членом Британской военной миссии. Чтоб не отсвечивал в Англии, потому что всех заебал требованиями войны.

Вскоре миссию эту он возглавил. В 1919 году он летел на самолете на переговоры. Самолет наебнулся, все погибли, генерал выбрался из-под обломков, и его взяли в плен литовцы.
Но вскоре его вернули англичанам с извинениями, говоря:
— Заберите, ради бога, мы его темперамента не выдерживаем. Заебал он всех уже.
Англичане понимающе усмехнулись, и снова отправили ди Виарта в Польшу.

А в 1920 году началась Советско-польская война, и Варшавская битва. Все послы и члены миссий старались вернуться домой.
— Да щас, блядь, никуда я не поеду, — заржал ди Виарт. — Тут только веселуха начинается.
И отправился на фронт. Но на поезд напали красные.
— Это кто вообще? — уточнил генерал, который в политике не разбирался.
— Это красные, — пояснили ему.
— Красные, черные, какая хуй разница, — махнул единственной рукой ди Виарт. — Стреляйте!
Организовал оборону поезда, сам отстреливался, наебнулся из вагона, залез обратно, как ни в чем не бывало. В итоге красные отступили.

После окончания войны ди Виарт вообще стал польским национальным героем, его страшно полюбили, и подарили поместье в Западной Беларуси. Там был остров, замок, охуенные гектары какие-то. Генерал там и остался, и все думали, что он ушел на покой.
Но началась Вторая Мировая. Де Виарт снова возглавил Британскую военную миссию в Польше.
— Отведите войска дальше от границы и организуйте оборону на Висле, — говорил генерал польским военным.
Но те только гонорово надувались, и говорили:
— Вы кто такой вообще? У вас вон ни руки, ни уха, ни глаза, блядь.
— А у вас, мудаки, мозга нет, — плюнул ди Виарт.

И стал эвакуировать британцев из миссии. Попал под атаку Люфтваффе, но умудрился сам выжить, и вывести колонну, переведя через румынскую границу. Потом выяснилось, что он был прав. Но тут уж ничего не попишешь.

Добравшись до Англии, ди Виарт потребовал, чтоб его отправили на фронт.
— Вам 60 лет, и половины частей тела нету, — сказали ему. — Уймитесь уже.
— Отправляйте, суки, иначе тут воевать начну!
В командовании задумались: куда бы запихнуть бравого ветерана. И отправили на оборону Тронхейма, в Норвегии. Там союзников немцы разбили, потому что союзники забыли лыжи.
— Пиздец какой-то, — огорчился ди Виарт, — Никогда не видел такой тупой, ебанутой военной компании.

В Лондоне слегка охуели, что он уцелел, и отправили на военные переговоры в Югославию. По дороге самолет опять пизданулся, де Виарт опять выжил. Но попал на итальянскую территорию.
— Бля, чот ничего нового, — вздохнул он, и его взяли в плен итальянцы.
Генерала поместили в оборудованный под тюрьму замок, как высокопоставленного пленного.
— Думаете, я буду тут сидеть и пиццу жрать, когда все воюют? — возмутился ди Виарт. — Хуй вы угадали, макаронники.

Голыми руками устроил подкоп, рыл 7 месяцев. А вернее, одной голой рукой. Одной, блядь! Чувствуете медоеда? В итоге свалил, пробыл на свободе 8 дней, но его снова поймали.
В 1943 году итальянцы говорят ему:
— Мы воевать заебались, жопой чуем, не победим.
И отправили на переговоры о капитуляции, в Лиссабон.

Потом ди Виарт вернулся в Англию, командование поняло, что от него не отъебаться, и он будет служить еще лет сто или двести. Его произвели в генерал-лейтенанты, и отправили в Китай, личным представителем Черчилля.
В Китае случилась гражданская война, и ди Виарт очень хотел в ней поучаствовать, чтоб кого-нибудь замочить. Но Англия ему запретила. Тогда ди Виарт познакомился с Мао Дзе Дуном, и говорит:
— А давайте Японию отпиздим? Чо они такие суки?
— Нет, лучше давайте вступайте в Китайскую армию, такие люди нам нужны.
— Ну на хуй, у вас тут скучно, — заявил ди Виарт. — Вы какие-то слишком мирные.

И в 1947 году наконец вышел в отставку. Супруга с труднопроизносимым именем померла. А в 1951 году ди Виарт женился на бабе, которая была на 23 года младше.
— Вы ж старик уже, да еще и отполовиненный, как же вы с молодой женой справитесь? — охуевали знакомые.
— А чего с ней справляться? — браво отвечал ди Виарт. — Хуй мне не оторвало.

«Честно говоря, я наслаждался войной, — писал он в своих мемуарах. — Конечно, были плохие моменты, но хороших куда больше, не говоря уже о приятном волнении».

Умер он в 1966 году, в возрасте 86 лет. Человек-медоед, не иначе.

9

Одесские зарисовки.
Море одиночества.

- Какое прекрасное утро.-Зина сделала ещё один глоток горького густого кофе, жмурясь от яркого солнца, прорывающегося к её глазам через щель в ветвях старинной акации, растущей возле старого кафе на Мясоедовской.
-Что?- оторвался от телефона Толик, пытаясь переключиться от соцсетей на реальность.- Что ты говоришь?
-Я говорю, что утро просто прекрасное. Посмотри какое шикарное солне, сегодня воскресенье, ещё май и впереди минимум четыре месяца тепла.
-Да, утро действительно прекрасное и солнечное,- Толик посмотрел на солнечный диск, зажмурился и улыбнулся Зине и кивнул в сторону тротуара.-Видать не только мы оценили это. Смотри сколько людей. Ты когда нибудь видела столько людей в обычное воскресное утро? Ведь даже туристический сезон не начался! Море людей.
-Одиночества...
-Что? Какого одиночества?- удивился Толик.
-Море одиночества.Миллион людей, море людей. И все одиноки. На каждом лице клеймо, печать одиночества из страха, неуверенности, груза забот, неудовлетворенности собой и окружающим. И чем больше людей, тем явственнее эта печать.В любом селе на десять хат и двадцать старух больше общности, заботы о ближнем, соседе, больше счастья и дорботы, чем в миллионном городе, где от людей не спрятаться, ни скрыться, где над тобой, под тобой и за всеми стенами живут люди. Споткнись, упади сейчас один из этой толпы- остальные пройдут мимо, не заметят, ничего в них не ёкнет, не щелкнет, просто даже не заметят.Все одиноко бегут по своим одиноким делам, чтобы обеспечить и обставить своё одиночество более комфортно.
-Глупости говоришь! Терпеть не могу тебя в такие минуты! Ты не с той ноги встала, Зина? Какое море одиночества? Вот нас возьми, у тебя есть я, Костик уже женат, внук растет. Яшка - богатырь, уже в третий класс перейдет...
-Костик? Когда у нас был Костик в последний раз? На Новый год? А ведь живет через улицу. Ты хоть помнишь как его эту новую жену зовут?
-Новую жену? Он снова разошелся ?-удивившись, Толик положил на столик телефон.
-Так он на Вале и не женат был. Жили вместе. Теперь это гражданским браком зовется. Вот и получается, что разошелся с ней даже не женившись.- усмехнулась Зина.
- Жаль. Вроде неплохая девушка была, хозяйка. Да и готовила вроде не плохо. Помню "селедка под шубой" на Новый год мне понравилась.И вдруг- разошлись! Странно.
-Селедку под шубой делала я,- уколола мужа взглядом Зина.
-Да? А то-то я смотрю, что вкусно было! Ну тогда правильно бросил Костик эту задрыгу! Даже селедку под шубой сделать не может! И с кем он сейчас живет?
-А я знаю? Он разве скажет?-пожала плечами Зина
- И не заходит даже,стервец!Вот придет- всыплю ему "по первое число"! - погрозил кулаком в пустоту Толик.
-Прекрати тут распалять себя, а то опять сердце схватит.- забеспокоилась Зина.
-А я что? Я-ничего.- пожал плечами Толик и снова потянулся к телефону.
- А Яша таки растет,- улыбнулась образу внука в голове Зина.- И если ты не достроишь дом в Приморском под Вилково, я тебе этого не прощу и буду кормить до конца дней одной ненавистной тебе манной кашей на воде и головными болями по ночам.
-И что тебе так приспичил тот дом, Зина?- нерано заерзал на стуле Толик.
-Я не хочу, чтобы Яшенька жил в этом одиночестве в толпе! Толик, я хочу Яше счастья. А его здесь скоро не будет совсем. Со склонов на город идут железо и бетон. Они уже окружили нас, давят, выталкивают нас из города. А что они могут дать человеку, кроме серого безликого холода?
-Не преувеличивай, не всё так мрачно.И к тому-же, с чего ты решила, что там, за двести километров от Одессы, на пустынном берегу моря на краю Бессарабии, где почти нет людей и мало жителей, он не будет одинок?
-Потому что там будет море, там Дунай, впадающий в него, там будет солнце, там ночью есть звезды, наконец! И людей там настолько мало, что они видят и слышат друг друга.....

Андрей Рюриков

10

Султан Иван

В 90 лет Краско
И без баб-то нелегко,
А тут бабы - толпы бывших,
Вновь приехавших, приплывших,
И припёршихся пешком –
Разве выдержит то дом?
Что ж, Иванушка, не весел,
Всё ль ты, вновь женившись, взвесил?
Гогот Машек, Глашек, Лен –
Молчалив лишь Ванин член!

Звезда театра и кино Ивана Краско на старости лет оказался практически на улице. Соседи звезды по загородному дому под Петербургом в посёлке Керро рассказывают, что здесь уже давно пасутся его бывшие, нынешние и будущие жёны и их многочисленные родственники.

12

Турецкий гамбит, русский цуг-цванг

Старшину Прокопчука мучила головная боль. Впервые в жизни он не знал что делать. Два дня до отпуска, последний наряд, билеты в Ялту и тут вот такое. Заступая вчера вечером старшим наряда на охрану границы, Прокопчук сделал все по уставу, проверил оружие, обмундирование солдат, знание устава и маршрута движения. Два раза ночью обошел “секреты”, так называемые скрытые посты, за задержку доклада о прохождении контрольной точки сделал замечание ефрейтору Проклову и только под утро лег, не раздеваясь на два часа, оставив за себя старшим наряда сержанта Ложкина. Отдавшись в объятия Морфея, Прокопчук увидел страшный сон как его невеста Галя Полтавченко уходит от него под руку с каким-то армянином, бросая ему в лицо упрек в обмане, причем бежать за ней Прокопчук не может, так как ноги его связаны, а за локти его держат какие-то непонятные люди в штатском. Проснулся Прокопчук в холодном поту. Сидя на топчане, он услышал какие-то неуставные звуки в караулке и крамольная мысль о вещем сне проскользнула в его сознание, вызвав легкий озноб.
Через пять минут, выслушав сбивчивый рассказ первогодка Силуянова, что он только на секундочку закрыл глаза, а автомата уже нет, старшина прокручивал в голове варианты дальнейших событий. Потеря оружия солдатом при охране границы это ЧП, причем ЧП очень масштабное. Полетят головы командира заставы, замполита, выговоры всем вышестоящим командирам. Он сам садится вместе с солдатом на гауптвахту, правда в разные камеры, начинается следствие, итогом которого может быть увольнение из армии по служебному несоответствию, причем внутренний голос подсказывал Прокопчуку, что это еще не самый худший вариант. Накрывшийся отпуск и презрительная улыбка коварной Гали легким мазком завершали эту утреннюю картину. Действовать по уставу означало погубить всю свою пока небольшую карьеру в армии и будущую совместную жизнь с Галюсиком, как нежно называл ее старшина в перерывах между объятьями. Но как поступить старшина не знал. Живи по уставу – завоюешь честь и славу. Сейчас этот плакат, висевший возле столовой, вызывал у старшины нестерпимую головную боль.
Автомат видимо спер турецкий наряд, заметив, что солдат в секрете спит. Зачем он им, провокация или просто пошутить захотели – ломал голову старшина. Если провокация и он не доложит через 10 минут дежурному по заставе, то когда, об этом расскажут по BBC, Галюсику придется ждать его лет пятнадцать – двадцать из солнечного Магадана. Если нет, и турки хотели только покуражиться, то автомат они выкинут или спрячут. Вероятнее спрячут. Полторы тысячи долларов, а именно столько стоил АКМ на черном рынке, выкинуть рука не поднимется. У старшины бы не поднялась. Есть вариант договориться и выкупить, но действовать надо быстро и решительно, пока турецкий наряд не сменился. Экзотические варианты как то - отобрать автомат силой старшина не рассматривал, так как турки тоже с оружием, начнется перестрелка, что опять же приводит его в солнечный Магадан.
Вызвав виновника своей головной боли, старшина приказал ему выследить турецкий наряд и вступить с ними в переговоры, обещая им все что угодно, лишь бы автомат был на месте. Без автомата можешь сразу просить турецкое гражданство, злорадно пообещал Силуянову Прокопчук, где-то в глубине души даже желая, чтобы так и произошло, тогда за перебежчика вся вина ляжет на замполита, а он поедет в Ялту.
Вместе с Силуяновым старшина отправил сержанта Ложкина, отдельно проинструктировав его об открытии огня на поражение, если Силуянов будет уходить с турками или будет возвращаться от них без автомата.
Сам Прокопчук решил скрытно следить за Силуяновым и Ложкиным, справедливо полагая, что они могут рвануть к туркам оба или ситуация будет развиваться не по сценарию.
Такой многоходовой комбинации, придуманной за 5 минут, позавидовал бы сам Макиавелли. Под кажущейся простотой и крестьянской внешностью Прокопчука скрывались какие-то темные личности, цокот копыт которых оставлял в воздухе серный туман, удушливый запах которого растворял все упоминания об уставе.
С противоположного берега реки был хорошо виден турецкий пограничный наряд, расположившийся на лужайке около реки, по которой проходила граница. Старшина в бинокль видел смеющиеся лица турецких солдат, курящих сигареты. Их винтовки валялись рядом. Турки разглядывали автомат Силуянова и дико ржали.
Силуянов переплыл реку и начал подползать к туркам, Ложкин остался на нашем берегу, изготовившись для стрельбы лежа и наблюдая за ситуацией. Старшина видел их обоих и турецких солдат. Его не видел никто.
Судя по движениям Силуянова, торговаться с турками он был не намерен, в руке его была зажата саперная лопатка. Старшина запоздало понял, что Силуянов решил турок оглушить или убить и забрать свой автомат силой. Все, кранты – международный конфликт, обреченно подумал Прокопчук
Дальше ситуация начала развиваться настолько стремительно, что ни у одного из участников не оставалось времени прокачать ситуацию. На поляне неожиданно появился турецкий офицер. Турецкие солдаты вскочили по стойке смирно, один из них держал АКМ. Офицер взял АКМ, осмотрел его, выругался и размахнувшись швырнул автомат в реку. Старшина подумал, что поступил бы также и еще добавил бы солдатам. Словно услышав его, офицер развернулся и начал избивать солдат. Тут видимо в Силуянове проснулась классовая ненависть к белогвардейским офицерам или ему было жалко утонувший автомат, так или иначе он вступил в игру, одним ударом лопатки уложив офицера на землю. Затем он бросился в реку искать автомат. Турецкие солдаты, позабыв про свое оружие, бросились за ним и вскоре, обогнав его, плыли к нашему берегу, видимо понимая, что за нападение на офицера их по головке не погладят. Увидев, что Ложкин приготовился к стрельбе, старшина заорал – "не стрелять!" и выскочил на линию огня между турками и Ложкиным, затем встретил турецких солдат отборным матом и ударами крестьянских кулаков. Отбив нападение противника на социалистическое отечество, Прокопчук отвесил леща Силуянову, который, обнимая свой родной автомат, уже переплыл реку, и совершил с ним пробег обратно в караулку, подбадривая последнего пинками и матом. Ложкин после смены наряда доложил старшине, что турецкие солдаты, избитые своим офицером, а потом и нашим старшиной, всхлипывая, потащили тело офицера в лес на своей территории.
На этом история благополучно закончилась. Ложкин получил от старшины представление на повышение до старшего сержанта. Силуянов до конца службы был образцовым солдатом и нередко, находясь в секрете, первым обнаруживал проверяющего, заставляя последнего лежать уткнувшись лицом в землю до прибытия начальника смены. Старшина, съездив в Ялту, женившись на Галюсике, неожиданно уволился из армии, стал верующим, поступил в духовную семинарию. Иногда, отведав церковного кагора, он рассказывает эту историю и добавляет, что когда он лежал под знойным крымским солнцем на пляже в Ялте, радио BBC, волну которого поймал сосед старшины по лежаку, передало об участившихся случаях неуставных взаимоотношений турецких солдат и офицеров.

13

Навеяно историей https://www.anekdot.ru/id/741269/

День рождения одного из моих одноклассников всегда являлся своеобразной встречей выпускников - как минимум пятеро из тех, с кем я учился, стабильно присутствуют на каждом празднике. С учетом переезда в другие страны примерно трети одноклассников - это существенная часть класса. В этот раз мы очень ждали Юру - нашего шестого одноклассника. Юра - самый большой шутник из всех, кто собирается за столом. Раньше его шутки даже как-то раздражали своим количеством, но с возрастом он научился тонко подмечать канву и получается по-настоящему смешно и в точку. Именинник, получивший полгода назад звание подполковника ГБ, чинно восседал за столом, гости шумели и обсуждали злободневные происшествия.
- Юра-то сегодня будет?
- Да должен быть, обещался!
- В прошлый раз тоже обещался, но не пришел..
- Ему позволительно - все же трое детей и четвертый на подходе!
- Да уж, нелегкое дело, многодетный отец, как никак..
- Ладно, надеюсь что будет - соскучился по его искрометному юмору.
Лет 6 назад Юра несколько удивил всю компанию, женившись на девушке с ребенком. Сами слова Юра и жениться как-то плохо сочетались друг с другом. Но по факту - все получилось наилучшим образом - трое детей в браке и полная иддилия в семейной жизни.
Наконец, Юра приехал и начал юморить в своих лучших традициях. Про свою работу он рассказывал редко и неохотно. Папа помог ему в свое время устроиться в серьезное ведомство, но двигаться в нем Юре пришлось самому - так как профильного ресурса у отца уже не было. И в силу этой причине Юра как-то застыл в скромной должности сисадмина.
- Юра, - спросил именинник, - как на службе-то?
- Да все потихоньку. Тебе, я слышал, подпола дали?
- Ага, - с гордостью сказал именинник.
- Поздравляю! Ты вообще молодец!
- А сам как? ГС два то уже получил? (государственный советник 2 ранга, гражданский чин, аналогичный подполковнику)
- Да нет, третий пока, у нас второго сложно получить.
- А по должности что?
- Начдеп, как и был. Уже два года.
- Ну так мы больше не видились с тобой, да и работу как-то не обсуждали.
Вдруг именинник задумался...
- Так, Юра, погоди... ты там же работаешь?
- Ну да.
- То есть ты начдеп в .... ?
- Да, а что?
- Юра, тут 2 варианта: либо ты сейчас как всегда шутишь, либо тебя ну очень сильно не любят сверху, причем как-то извращенно не любят.
- В смысле?
- Давай так - ты мне сейчас корочку покажешь. И мы все поймем.
Юра немного помялся, но под одобрительным взглядом супруги нехотя достал корочку.
- Погоди, погоди.... ЮРА, ты же не ГС, ты ДГС 3! (Действительный государственный советник 3 ранга, аналог генерал-майора)
- Так я же так и сказал....
(В зале ресторанчика начинала повисать тишина)
Именинник, подняв удивленный взор от корочки:
- Юра, так ты уже 2 года как ГЕНЕРАЛ?!!
- Ну да...
- А поставиться?!

15

Вот ни за что не поверю, что когда рядом случается несчастье, где гибнут случайные люди, то ни у кого не происходит примеривания на себя. Вот прямо никто не начинает представлять себя на месте жертвы. Что это он/она начинали обычный день, со своими планами, проблемами и радостями. Намечали что-то купить, с кем-то переговорить, сгонять летом на море, возразить начальнику, забрать дочку из садика. Чтобы через несколько часов гореть заживо, или умирать от случайной пули, хрипя в крови...
Нет, ну конечно, нет. Крушение, пожар или теракт может произойти с кем угодно, но только не с нами. И увидеть воронки на месте своего дома - это ведь только в кино?
Увлекательно было бы начать так историю. Но нет.

Как мы все же зависим от предметных воспоминаний. Вещи, фото, картинки.. Без них бывает невозможно припомнить давние события. От моего прадеда осталось одно фото. И вот как оно может описать совершенно невозможные сейчас события? А ведь был он и на первой мировой, и гражданской, и выживал в голодоморах. Никаких заметок не осталось. Все ушло прахом. Наша генеалогия - это всего лишь обгоревшие верхушки неведомого древа.

Пару дней назад принялся было вычищать кладовку. Нашел старый фотоальбом, и очистка остановилась. Десятка два фото из института. Из черно-белого времени, в котором произошло больше событий, чем за последние двадцать лет. На одной одной из фотографий - стройотряд 1982 года.

Я отягощен послезнанием. И знаю судьбу многих из той группы. Несколько вылетят до окончания. Сколько-то сопьется, будут убиты в разборках или в братской резне. Кто-то сядет. Много эмигрирует. И что вряд-ли больше половины встретят свое пятидесятилетие. Тем более - на родине.

А пока студенты радостно гомонят в теплой тени огромных, до пятого этажа, тополей. Возле остановки троллейбуса. В городе Донецке, на перекрестке Университетской и Гринкевича. Угол этот знаменит как бочкой вкуснейшего и холоднейшего темного кваса, так и неизменной продавщицей, необъятная попа которой свисает по обе стороны ее стульчика. И славится тетя умением полностью влить семь пол-литровых кружек в трехлитровую банку, а заодно так словесно отбрить несогласных, что поневоле верится, что именно из-за нее здесь возвели филологический факультет. Для изучения фольклора.

Студенты в коротких зеленых курточках курят, ржут, и запивают квасом горячие пирожки с горохом. А на новом корпусе универа алеет мудрость: "Коммунизм - это молодость мира, и его возводить молодым!".

Один из группы - это я. Мы едем заработать кучу бабла на железной дороге. Где я познакомлюсь с тем, кто станет другом.

Женя был выдющимся гиком. Длинный, сутулый и близорукий. Освобожденный по здоровью от физры и военки.
На инструктаже по ТБ, где все враз заснули, он внимательно осмотрел незабвенные советские плакаты по ТБ, ехидно улыбнулся, и тут же стал что-то писать в блокнот, посматривая в потолок. Его так вдохновила тема несчастий на производстве, что ежевечерне, когда все валились спать после ворочания ломами, он рисовал и вывешивал один-два плаката с собственным рисунком и четверостишием. В конце их все растащили на сувениры, так что я помню только свой экземпляр :
Рыцарь Генри, как-то раз
был поражен стрелою в глаз.
И промолвил наш герой,
Отправляясь в мир иной: "ох, не стойте под стрелой!"

Вначале я посчитал его обычным народным стихоплетом. Ну, из тех, чье дикое творчество сейчас появляется на запрос "поздравления на юбилей". Поэтому со всем сарказмом спросил, а может ли он написать сонет? При том, что я это слово только слышал. А тот спокойно уточнил, какую форму я хотел бы: итальянскую, франзузскую, или неправильную шекспировскую? И я поплыл. Я никогда не видел ровесника, пишущего стихи, и не стесняющегося этого.

Эта редчайшая способность, а еще незлобивый характер делали его неотразимым среди девушек той чудной поры. Даже рано женившись, он не упускал случая познакомиться поближе с романтическими дамами. За что иногда бывал бит их ухажерами и мужьями. Но, скажите, как было устоять девице, когда ей дарились акростихи, а затем нашептывалось его фирменное: "Позволь мне просто любить тебя?". Нет!

И был он человеком ветра. Ему ничего не стоило в разгар мерзкого ветренного марта разыскать меня после первой пары, и позвать на вокзал. Потому что вечером отходил поезд на Симферополь. А ему написали, что там уже расцвел миндаль. И убеждал, и мы спешно занимали рублики, бросали все, и с тубусами влезали в плацкарт. А на следующий день жгли костер на яйле, стреляя вниз на Ялту пробками "Бахчисарайского фонтана".

Он располагал к себе. И среди его знакомых были медики, товароведы, цыгане, наркоманы, лесничие. И странно, что никто из них не морщился, когда Женю пробивало на стихи. Удивительно.
Помню, на вечеринке он ухитрился сделать русский текст к тогдашнему шлягеру. Девчонки - инязовки накидали подстрочник, а он за пару часов сделал рифму и сохранил смысл.

А когда перед Новым Годом он за ночь разрисовал зубной пастой огромные окна возле кафедры, изобразив шаржи на весь деканат? Никто не просил его об этом. Трудно поверить, но в то время юмор раздавался щедро. Поэтому, кстати, помер КВН. Кто сейчас шутит бесплатно?

Помню, как ему удалось поразить меня дважды за одну минуту. Мы накидались в "Чебурашке" так, что забыли там его дипломат. И вот когда он это обнаружил, то за секунду протрезвел. Такого номера я не видел. Вместо окосевшего Швейка на меня вдруг смотрел злой Мюллер. "Там же партбилет!", - заорал он. И я охренел еще раз. Предположить в нем коммуниста?
А оказалось, что он до института проработал на фабрике, где и попал под раздачу. Но надо сказать, что в какую-то идею он верил. И сжигать партбилет, когда это стало модным, не стал. Как и не стал писать стихов про войну, как просили в ДНР. Но я перескочил...

После института мы разошлись. Он - в местные энергосети, я - искать приключений. Хапнул дозу в Чернобыле, зацепил Чечню. А потом и вовсе уехал из дичающей на глазах страны. Но связь держалась. Женька стал печататься, и как-то прислал мне сборник своей поэзии с дарственной.

К моменту истории он работал каким-то начальником, уже был в разводе второй раз, и жил в большой служебной квартире. И вот однажды водила Яша уговорил сгонять в далекое село, на какое-то торжество. Я пропускаю детали (потому что, откровенно, сам не понимаю, как такое могло произойти), но в селе ему вручили настоящую сельскую девку. Потому что та кое-как закончила школу, была здорова, как корова, а работать отказывалась. Выдать замуж ее было не за кого. Просто всучили, чтобы Женя хоть куда ее пристроил. Сейчас это не укладывается в голове, но тогда начались девяностые, зарплаты не платили по полгода, а вконец окосевшему от спирта "Ройал" Жеке всучили в нагрузку свежеободранного барана...

Проснувшись уже у себя, Евгений Юрьевич обнаружили рядом зашуганное создание. А в углу было свалено приданое: ковер с лебедями, простыни с печатями, и расписной халат. Максимка, мля, - вполне возможно, подумал он.
Началась учеба. Девка оказалась реально дикой. Ей пришлось показывать, как пользоваться газовой колонкой, унитазом, и лифтом. Как ни странно, пара бывших Жекиных пассий тоже приняли участие. Снабдили одеждой, и научили гигиене и косметике. А заодно и красиво курить. Потому что курить некрасиво, как глотать самогон стаканами она уже умела.
Прожив почти год, девка смылась, прихватив деньги. Вроде встречал ее кто-то потом в Питере, среди жриц любви. Но это неточно.

А после аншлюса настало иное время. Донецк опустел и стал страшным. Москва и Киев привычно веселились. А в Донецке был комендантский час. Когда в черной тишине ночи только из кабаков доносились визги с музыкой: победители гуляли. Те, кто еще был способен найти новую работу, уехали. А друг остался. Он был не то, чтобы громким патриотом, а скорее - тихой совестью. Может, потому что правильные книги в детстве. И безотцовщина.

У него проявился талант восстановливать сети после обстрелов. Город набит шахтами, где насосы постоянно откачивают воду. Малейший перерыв мог привести к трагедии. Я уже не говорю про жилые дома. Где жили как сторонники, так и противники. Нищие и миллионеры. Зажравшиеся и голодные. Но все хотели нормальной жизни.
Я не помню, писал ли кто на этом сайте про обычных работяг. Больше про бандитов и аферистов. Возможно, считается неинтересным вспоминать тех, кто в самые пропащие годы обеспечивал тепло, воду и свет. Тем более, в той осаде. А ведь те люди часто спали на работе. И придумывали совершенно небывалые схемы переключений, лепя перемычки из говна, чтобы хоть как-то сохранять электроснабжение. Приходилось выезжать туда, где стреляют. Ему везло. А вот потолстевшему Якову Михайловичу - нет. Его бригаду, работавшую на подъме упавшего анкера, накрыл миномет. В бытовке остался термос с еще теплым чаем...

А потом Женька устал так, что уволился. Сидел в своей многоэтажке, соорудив на подоконниках стенку из книг. От осколков. Пытался писать. Набирал в ванну воду, ржавую и масляную, что стали давать раз в неделю. А еще через месяц у него заболел живот. Ни нормальной скорой, ни лекарств, ни врачей в Донецке уже давно не было. И он умер в больничном приеме. Скорчившись от боли на убогой койке. Один.

И вместе с ним умерла наша эпоха. Остались только фотки. Которые абсолютно бессмысленны для моих потомков. И которые выкинут вскоре после моей кремации.