Результатов: 136

1

Не моё. Бабушка решила передвинуть шкаф. Три дня компостировала дедушке мозг, день они ссорились, день не разговаривали. Потом она подложила тряпочку и начала тащить его сама. Дед встал, рявкнул:"Уйди, дура, спину надорвёшь", позвал соседа и передвинул шкаф. Потом побежал соседу за бутылкой и распил её с ним. На следующий день мучился с похмелья. А потом снова наступил понедельник, и бабушка решила повесить полку. Уже предвидя, полку я повесил сам. Такой обиды в глазах стариков я ещё не видел! Бабушка не пилила, дедушка в субботу не пил. Сосед смотрел косо, спрашивал, скоро ли я домой. Впереди были два месяца в деревне. Больше я в естественный ход событий не вмешивался.

2

Внучке 4 года. Сейчас у нее "фишка" - всех пришедших домой надо накормить. Приносит свою игрушечную посудку, насыпает хлопья или печенье наломает, в общем, что под рукой и протягивает: "Кушайте". Пришел сын с работы. "Папа, подожди, сейчас тебя кормить буду". Накормила печеньем, а потом отправила к маме, пусть тебя еще мама покормит. На следующий день пришла бабушка (не я, вторая): "Бабуля, иди, я тебя кормить буду!" В это время сын у нее спрашивает: "Доченька, а меня кормить будешь?" "Папа, я же тебя вчера кормила! Тебя что, каждый день кормить надо?" )))))

3

Броня обкома

Еду в Москву, в кармане опять триста рублей с мелочью, проклятое число, оно так и преследует меня в командировках. Я подумал, что из меня мог бы получиться выгодный сотрудник какой-нибудь организации: мне на командировочные нужно всего триста рублей, хотя кому такой бестолковый работник нужен? Нет, скоро дела пойдут в гору, сегодня звонили из газеты «какой-то там вечерний город», какой именно - не расслышал, но точно российский, вряд ли иностранцы могли бы мною заинтересоваться, хотя, скажем, «Вечерний Берлин» звучит красиво; так вот, сказали что приличный гонорар будут платить, думаю, эдак тысячи три в месяц, если, конечно, каждый день буду писать, плюс с основной работы за мои изнурительные лекции в институте три тысячи пятьсот рублей семнадцать копеек. Итого: если курс евро немного упадет, получается целая сотня в валюте, чем тебе не Берлин. Но я в валюте не храню, сразу биткоин покупаю, на данный момент на счету уже: 0,022 биткоина, курс растет, я в плюсе, кстати, думаю продать, нужно прибыль зафиксировать: два евро пятьдесят пять центов уже имею от цены покупки. Все-таки интуиция у меня есть, я прушный.
Мои мысли о скором финансовом благополучии и счастливом обладании криптовалютой прервал голос проводника: «Как ваша нога, Галина Ивановна? В прошлый раз на перроне упали, вы подлечились?» С этими словами в моем купе оказались три больших чемодана и Галина Ивановна, выглядевшая в свои семьдесят пять лет только на семьдесят четыре. Мужчина, тащивший багаж, получив щедрое спасибо от хозяйки вещей, смахнув пот со лба, тяжело выдохнул и в тут же минуту исчез вместе с проводником. Оставшись один на один со мной, бабушка поинтересовалась: «А вы до Твери едете?» Неужели меня выдало мое провинциальное лицо, и кого я тут обманываю? Но я все равно гордо сказал: «До Москвы!» «Вот и хорошо, тогда вы и поможете мне вытряхнуться», - радостно обрисовала мое ближайшее будущее владелица тяжелых чемоданов.
Поезд тронулся, верхняя полка от вибрации застучала как пулемет, проводник принес кофе. «Я в обкоме работала - финансистом!» - торжественно объявила моя попутчица и, посмотрев на мои ботинки, удивленно воскликнула: «Ух ты! А у вас размер обуви большой. У меня тапочки есть, только я вам дать не могу…» - а ведь она обращалась к человеку почти двухметрового роста. Я учтиво поблагодарил свою попутчицу, подумав: «Вот ведь, вроде человек тебе отказал, а все равно как-то к себе сразу расположил». Войдя таким образом ко мне в доверие, заботливая бабушка не унималась: «Милок, что тут написано?» - полюбопытствовала она, с интересом изучая надпись на шведском языке, украшавшую торец ее полки (наверное, шведы в этом поезде ездят чаще, чем наши соотечественники). Я ответил, что написано на шведском языке, в изучении которого я успехов так и не добился. На что моя пытливая спутница не растерялась и в ответ на мое лингвистическое невежество похвасталась: «Я французский учила в школе, но когда это было... - после чего, разразившись живым, искренним и даже немного злорадным смехом, продолжила: - Кстати, на одни пятерки училась! А вообще все нормально будет, - потирая ближайшее к двери колено, успокоила бабуля, некогда отлично знавшая французский язык, - сегодня же вторник, а это по гороскопу мой день, я верующая!» Тут я совсем успокоился и залез на верхнюю полку.
Внизу что-то происходило, верующая в гороскоп и Павла Глобу бабушка распаковала чемодан и заботливо протянула мне почерневший склизкий банан со словами «Ешьте, а то ведь пропадет». Я человек культурный, отказать пожилому человеку не могу, да и удобства рядом, по коридору до конца и направо, ночью очереди не будет, беспокоиться особо не о чем. Банан канул в мой желудок, оставив после себя только кожуру, тут же превратившуюся в кусок размякшего на солнце детского бананового мыла. Хозяйка испорченного фрукта, краем глаза наблюдавшая за моими гастрономическими потугами, дождавшись, пока я морщась проглочу последний кусок, выудила из чемодана беляш, аккуратно завернутый в салфетку, протянула мне кулинарное изделие и, с улыбкой глядя мне прямо в глаза, сказала: «Ешьте, ешьте, я в чемодане ключи ищу». Утратив волю к сопротивлению, я взял черствый пирожок с мясом, выдавил улыбку и процедил сквозь зубы слова благодарности.
Поиски ключей продолжались. Через некоторое время я получил чудо-йогурт в количестве трех штук, не уступающий в черствости беляшу апельсин, бутерброд с колбасой, бутерброд с сыром, бутерброд с каким-то паштетом - все по одному. Все полученные продукты я покорно съел. Звякнула трехлитровая банка с грибами - под крышкой я успел разглядеть очень толстый слой плесени. В первом чемодане ключи не нашлись, и Галина Ивановна намеревалась продолжить поиски в двух оставшихся. Шансы найти заветные ключи уменьшались на глазах. Интересно, там есть еще продукты и какого они рода и качества? Но, к сожалению, мы этого уже не узнаем. Поезд подошел к станции. Моя остановка, дамы и господа.
«Не уходите, хотите, я вам свои тапочки дам?» - кричала мне вслед бабушка, ограбившая несколько лет назад продуктовый магазин. «Спасибо, бабуля, они у вас тридцать пятого размера, очень вряд ли мне подойдут! Я лучше про вас рассказ напишу».
Выдала меня моя рожа, ну здравствуй, Тверь!

4

Пожаловалась вчера маме на появляющуюся седину, и она вспомнила ситуацию, после которой заметила в волосах первую серебристую прядь.

Это было давно, тогда, когда еще не было сотовых телефонов. Мне было лет 13-14, я училась в школе. А так как занятия были и по субботам, мои родители оставляли меня на выходные дома, а сами ездили на дачу, подготавливаться к сезону грядочного рабства.

Как-то вернулась я со школы и мне позвонила бабушка. Сказала, что внуку ее друзей негде перекантоваться в Питере два дня, и она предложила приехать к нам. "Жди, -говорит, кстати, его зовут Алеша". Это была вся информация, потому что этого самого внука, живущего в Москве, они видела лишь в младенчестве.
Вечером он приехал. Оказался симпатичным парнем, лет 20-ти. Познакомились, он помог мне с уроками, поболтали, поужинали, посмотрели кино и разошлись по комнатам спать.

Родители должны были приехать вечером.

Утром я была в душе и не услышала, как хлопнула входная дверь. Вышла. А там немое кино. Дверь в комнату открыта, на кровати спит молодой мужик, я выхожу из ванной в халатике, а за всем этим наблюдают мои родители. Я улыбаюсь и говорю:"Мам, пап, это Алёша!". Родители о_О... Не знаю, как сдержался мой папа, видимо, слишком силён был шок). Потом, конечно, выяснили, объяснили, но мама утверждает, что седеть она начала именно в тот день.

5

В одном маленьком городе жил-был психоневрологический пансионат № 10. Жил своими психическими трудностями, Наполеонами, Гагариными и многими другими персонажами. Через 70 лет стояния на одном месте он попал в черту элитной застройки, т. к. находился в последнем экологически чистом месте, в лесу. Жители элитного района решили его закрыть. Им не мешали психи, их раздражало то, что они делили с больными людьми одну конечную остановку и поворотный круг, где регулярно парковались «Майбахи», «Лексусы», «Феррари», но делалось это на чистом пятачке под вывеской больницы, видимой издалека, что немало веселило местных инстаграммеров. Сходу закрыть пансионат не получилось. Одной из пациенток была двоюродная бабушка мэра города, поэтому 5 лет ждали ее смерти. Когда ей исполнилось 115 лет и настал ее последний день рождения, судя по документам еще царских времен, было решено клинику сначала «оптимизировать», потом окончательно закрыть.

Заметим, у пансионата была единственная остановка в городе, где никогда не клеили предвыборную агитацию. Сами посудите, как это выглядело на выборах 2004 года: сверху - надпись Дурдом № 10, снизу фото кандидата, под фото:….имярек — наш кандидат.

...Осталось лечиться 30 пациентов. Остальных выписали под благовидными предлогами, типа «отпущен для полного выздоровления в собственную семью». Короче, психиатрией стали заниматься на дому, только иногда, чаще по телефону, раздавались крики «помогите, убивают», «третий раз пришел в разгромленную хату», «дайте отдохнуть, согласен на вашу смирительную рубашку». Областные власти с подачи ТФОМС решили окончательно лишить жителей психиатрической помощи.

Когда охрана дурдома еще финансировалась, и остановка была цельнодеревянной, то даже тогда на ней регулярно ловили психов, желающих уехать домой. Потом поворотный круг хорошенько заасфальтировали, чтобы автобус «до дурдома» не застревал в грязи.

Наконец, дело дошло до замены остановки на стеклянный ветрозащитный павильон, как и во всем городе, но вывеску, по просьбе врачей, на нем оставили от старой остановки. Регулярно убегающие психи не находили привычную остановку, совсем не замечали новую, считая ее за парник, и, померзнув-поголодав (как получалось по сезону) полдня-день в соседнем перелеске, а то и на дачах уехавших «крутых» - возвращались обратно «домой». «Ого, как здорово»,- подумала чья-то чиновная голова, и охрану сократили почти полностью.

Апофеозом ликвидационной комиссии была «проверка вставших на рельсы выздоровления граждан на самостоятельное перемещение». Был взят ПАЗик из собственного транспорта горбольницы, каждому для простоты на руку написали номер автобуса, на который он должен «садиться», толпой привели на остановку, комиссия втихаря наклеивала на лоб автобусу номер маршрута — и все по очереди садились, ехали один «кружок» и высаживались на этой же остановке.
Но нашелся-таки один, который не стрелял! Состоялся такой диалог с комиссией.
— Не могу садиться в автобус, который меня сюда привез.
— А как же номер? Мы же договорились!
— А номер можно и подделать!
И отказался играть по правилам, заработав-таки перевод в нормальную больницу…

Иногда мне тоже кажется, что мы все в городе ведем себя словно психи. Автобус до счастья не можем поймать, так как прозрачные остановки зимой и без фонарей ночью не видны. А, даже если ловим нужный автобус, то номер на нем кто-нибудь обязательно подделает!

6

О том, что мой супруг болен на всю голову, свидетельствует уже тот факт, что он женат на мне. У него какое-то невероятное количество бзиков, которые со временем начинают распространяться воздушно-капельным путём на родных, друзей и знакомых.
Одним из таких бзиков является манера давать человеческие имена неодушевлённым предметам. Не всем, конечно, а только наиболее достойным. И он не просто их крестит - он с ними ещё и разговаривает.

Например, у него есть любимая кружка. На кружке нарисован пингвин. Пингвина зовут Пафнутий.
Я как-то поинтересовалась:
- А почему Пафнутий-то?
Муж посмотрел на меня удивлённо и спросил:
- Ну а как?
Я подумала и поняла: действительно, больше никак.
По утрам муж достаёт Пафнутия из кухонного шкафчика и говорит:
- Ну, брат Пафнутий, по кофейку?
Вечерами они с Пафнутием пьют чай, и муж мой жалуется ему на меня:
- Видишь, Пафнутий, с кем приходится коротать век? Цени, брат, одиночество, не заводи пингвиниху.

Ещё на даче у нас проживает болгарка по имени Зинаида. Болгарка - не в смысле уроженка Болгарии, а в смысле инструмент для резки металла.
Сперва муж назвал её Снежана, потому что считал, что у болгарки непременно должно быть болгарское имя. Однако, познакомившись с характером болгарки, он понял, что она Зинаида.
Когда нужно разрезать что-нибудь металлическое, он достаёт её из сарая и говорит:
- Зинаида, а не побезумствовать ли нам?
И они начинают безумствовать. А когда набезумствуются, он её относит в сарай, укладывает на полку и нежно говорит:
- Сладких снов тебе, Зина.

А в квартире у нас живёт шкаф по имени Борис Петрович. Вот так уважительно, по имени-отчеству, да.
Это мы когда только купили квартиру, то первым делом заказали шкаф. И собирал нам этот шкаф сборщик, которого звали Борис Петрович.
Конечно, сей факт бросает тень позора на моего мужа, но на самом деле этому есть объяснение.
Вообще-то, всю остальную мебель в нашем доме (а так же в доме моей мамы, в доме его родителей и в домах многих наших друзей) муж собирал сам. И шкаф бы собрал, как раз плюнуть, но вышло так, что в день доставки он находился в командировке и вернуться должен был только недели через две.
Я категорически отказалась жить две недели посреди немыслимого количества досок и коробок, к тому же мне не терпелось поскорей развесить всю одежду на вешалки, поэтому дожидаться мужа не стала и пригласила магазинного сборщика. И, конечно, сорок раз об этом пожалела.
Сборщик Борис Петрович, собираясь ко мне в гости, принял одеколонную ванну, и этим одеколоном марки "Хвойный лес" (или "Русское поле", или "Юность Максима" - не знаю) провонял весь дом. Я спасалась от амбре Бориса Петровича на балконе.
Работал Борис Петрович сосредоточенно, неторопливо, с чувством, с толком, с расстановкой, с пятью перерывами на чаепитие. Очень удивлялся, почему я не составляю ему компанию за столом. А я просто не могу пить чай, воняющий одеколоном.
Профессионал Борис Петрович, будучи сборщиком от бога, собирал шкаф с 9 часов утра до 11 часов вечера. Мой муж за это время мог бы легко посторить двухэтажный дом и баньку во дворе.
Вещи мои так и остались лежать в коробках, не познав холодка вешалок, потому что все две недели до приезда мужа я проветривала всю квартиру, и шкаф в частности, от аромата Бориса Петровича. Мне даже было стыдно ездить в метро, потому что мне казалось, что от меня на весь вагон таращит этим дешёвым убойным одеколоном.
Когда муж приехал, в квартире уже была вполне пристойная атмосфера. Он радостно подскочил к мебельной обновке, счастливо завопил: "О, шкафчик!" - и замер, распахнув дверцы.
Примерно минуту он приходил в себя от нахлынувшего на него смрада, а потом спросил меня:
- Эммм... Это что?
- Это Борис Петрович, - ответила я.
Вот так наш шкаф получил своё имя, а сборщик Борис Петрович, сам того не ведая, стал его крёстным (нашим кумом, стало быть).
Теперь муж, собираясь на какое-нибудь важное мероприятие, советуется со шкафом, что ему надеть:
- Борис Петрович, как насчёт синей рубашки?
Или просит:
- Не одолжите ли галстук, Борис Петрович?
Или вешает в него костюм и говорит:
- Борис Петрович, храни его, как свою честь.

Ещё у нас есть журнальный столик Степан.
Ну тут всё просто: мы его купили в разобранном виде, а дома выяснилось, что инструкция по сборке написана на английском и китайском языках.
Муж сперва потребовал у меня читать китайский вариант, потом минут десять возмущался, что женился на какой-то безграмотной лохушке, которая даже китайского не знает, а после этого милостиво разрешил читать по-английски.
Лохушка-жена и по-английски, в общем... кхммм... Но ещё что-то как-то.
В инструкции было написано: "step one". Ну, при моём произношении... В общем, так журнальный столик стал Степаном.
Когда я ищу зажигалку или какой-нибудь журнальчик, муж говорит:
- Не знаю, где. Спроси у Степана.

Ещё у нас есть микроволновка Галя. Я так понимаю, это что-то личное, о чём мне знать не надобно.
Потому что когда муж пихает в неё тарелку с едой и нежно говорит: "Согрей, Галя... Сделай это для меня, крошка..." - у меня все вопросы застревают где-то в районе щитовидки.
Отголоски романтического прошлого, видимо.

Ещё у нас на даче есть электроплитка, которая вечно ломается. Муж зовёт её Надюша.
Когда я спросила, почему именно Надюша, он ответил:
- Да была у меня одна... Тоже всё время ломалась.
Когда он утром собирается пожарить на ней яичницу, то всегда спрашивает:
- Ну, Надюша, сегодня-то ты станешь, наконец, моей? Давай, детка, дай шанс моим яйцам.

Ещё у нас есть пепельница Раиса. Муж утверждает, что то, что она Раиса, видно невооружённым глазом.
Когда муж хочет покурить, он говорит:
- Раиса, составь приятную компанию.
А когда его что-то отвлекает, то он кладёт в неё сигарету и говорит:
- Раиса, покарауль.

Эта инфекция носит вирусный характер.
У одних наших друзей есть телевизор Филя (потому что "Philips") и холодильник Анатолий (потому что в нём всегда напихано всякого говна, как в карманах жилетки Вассермана).
Другие лентяйку от телевизора назвали Люсей - в честь соседки, которая тоже, по их словам, лентяйка.
У третьих проживает стиральная машина Любовь Петровна. Когда им эту машину доставили и распаковали, то их старенькая бабушка всплеснула руками и сказала:
- Красивая, как Любовь Петровна Орлова!
И даже у моей мамы есть чайная ложечка по имени Изольда. Я так и не знаю, почему именно Изольда. Когда я попыталась это выяснить, мама посмотрела на меня, как на умалишённую (впрочем, она всегда на меня так смотрит), а муж возмущённо сказал, что более глупого вопроса в жизни не слышал, и что каждому дураку понятно, почему ложечку так зовут.

Собственно, вот.
Не знаю, зачем я тут всё это понаписала... Ну, вероятно для того, чтоб лишний раз подчеркнуть идиотизм своей семьи и приближённых к ней товарищей.

7

— Бабушка, а курицу убили? Убили, да?
— Куриц не убивают. Куриц режут. Ешь давай.

Этим летом я неделю провел в санатории, подлечить спину. Санаторий — не больница, конечно, но и тут полно персонажей и диалогов. Например, таких, как выше. Бабушка и двое внуков, лет 10 и 7 на вид. Приехали из далекого северного нефтяного города по путевке. Я сидел с ними за одним столом на завтраках, обедах и ужинах.

Старики и дети — половина обитателей санатория. Вторая половина — работяги физического труда, распределенные по путевкам со своих заводов, семейные пары в районе 40-50 лет и прочие случайные граждане отдыхающие, непонятно как сюда попавшие. Вроде меня.

— Знаешь такую штуку? — пухлый незнакомый малец показывает мне спиннер. Я сижу на лавке возле столовой, читаю электронную книгу, а ко мне подходит пухлый незнакомый малец лет этак 6-ти и с ходу показывает спиннер.
— Спиннер, — говорю.
— Очень дорогой! — малец закручивает спиннер на пальце. Затем передает мне. Я пробую, но у меня ничего не выходит.
— Не так надо! — он отбирает у меня спиннер и снова закручивает. — Тут еще вон, мигает, — он показывает, где на спиннере мигает. Я киваю.
Затем малец достает из кармана телефон:
— Телефон… Хуавей… — как это произнесено! С тягучим и чудовищным безразличием. Вся бесконечная вселенская тоска в этой фразе. Потому что это информация — только из вежливости. Только чтобы поддержать светский разговор. Нечто вроде каноничной беседы о погоде. «Неплохой сегодня денек, не правда ли, телефон Хуавей».
— А у тебя какой? — спрашивает. Все еще Бездна равнодушия. Я сохраняю предельную серьезность, соблюдаю светскость беседы. Достаю айфон. Малец секунду изучает, глаза его делаются круглыми, затем он со вздохом прячет свой обратно в карман. Долго молчит. Затем задумчиво произносит «Жарко…» и уходит.

Через 20 минут я наблюдаю, как на крыльце столовой он хватает за шею какого-то шкета совсем козявочного вида. Тот воет как сирена, рядом немедленно материализуются мамки и няньки и мой пухлый знакомый со спиннером огребает по полной. Следует мучительная лекция на тему «Что дядя милиционер делает с теми, кто душит маленьких шкетов козявочного вида».

После ужина спиннерный малец с Хуавеем видит меня и понимает, что я все видел. Возможно, даже больше, чем нужно было. Сходу говорит:

— Не, а чо он, спиннер чуть не поломал... он же дорогой... — маленький спиннерный магнат уже считает меня другом и надеется найти понимание.

Я говорю, что все равно не надо так, и иду мимо, показывая, что дружбе конец. О том, что я сам в детстве был козявочного вида и частенько становился жертвой вот такой шпаны с разными крутыми гаджетами, тактично молчу.

В другой день сижу с ноутбуком на веранде столовой. Подходит мой сосед по столу, младший из двух братьев.
— Здравствуйте! — говорит. Хотя утром здоровались уже.
— Здравствуйте, — говорю.
— А что вы делаете?
— Да ничего особенного, работаю.
— А зачем?
Пока я задумался — а действительно, зачем? — он торжественно говорит мне:
— До свидания. И удачи! — и удаляется. Это его фирменная фраза при любом прощании.

Видит у меня в рюкзаке книгу.
— Ух ты, книга! Что за книга?
— Фантастика, — говорю.
— Ух ты, фантастика!.. Баб, купи мне такую!
— В Москву поедем, купим. Отвяжись от дяди.
— Если сильно хочешь, скачай электронную, у тебя же есть планшет. — Шкет на любую трапезу приходит с айпадом и смотрит мультики, пока ест.
— Электрон умрет — бумага вечна! — выдает безапелляционно. Я надолго замолкаю. Только молча киваю на его традиционное «До свидания! И удачи!» по окончании обеда.

Его бабушка как-то рассказывает, что внуки дома не читают, потому что не вылезают с тренировок по хоккею и еще чему-то там. Поэтому старший все время сидит в телефоне, а младший, так как у него телефона пока нет, постоянно просит сходить с ним в библиотеку или купить книги. А она запрещает ему, потому что нечего глаза портить и вообще на отдыхе читать. Я молча давлюсь булкой и обжигаюсь чаем.

Вечером мне удается заснять на видео бурундучка, который весело скачет по клумбе. На следующий день показываю его ребятам, они, понятно, в восторге. Но за ужином смотрят на меня обиженно: оказывается, весь день искали бурундучка, но так и не нашли. В утешение скидываю им все видео и фото с бурундучком на их телефон.

В день отъезда за ужином младший шкет просит меня пожертвовать ему шоколадные конфеты, которые положили на десерт. Я жертвую. Вскоре к столу подбегает его козявочного вид друг — тот самый, которого недавно душили на крыльце — и приносит ему еще горсть таких же конфет со своего стола. Тот смотрит на конфеты, затем на меня, торжественно изрекает «Жизнь — такова!», сгребает все конфеты и ретируется вместе с козявочным, не пожелав даже мне удачи на этот раз. Я, впрочем, особо не расстраиваюсь, воспринимая все теперь немного философски. Потому что жизнь — такова.

Массажист, здоровый румяный парень, рассказывает, как кто сейчас отдыхает в санатории. В основном все пускаются во все тяжкие — мужики, например, беспробудно бухают. Благо прямо на территории есть магазинчик, где всего в избытке. А женщины, говорит, водят себе молоденьких мальчиков, «прямо пачками водят, сам видел! Чем старше сама — тем моложе мальчики!» И ржет так заразительно.

В детстве я часто бывал в санатории, точно так же с бабушкой и братом. Планшетов тогда не было, поэтому читали книги и смотрели телек в номере. Тогда это воспринималось этакой тюрьмой вдали от дома и компьютера, мы буквально считали дни до отъезда домой.

А сейчас — ничего так.

8

Первое сентября разделило жизнь на до и после, детство осталось позади, началась новая взрослая жизнь, полная забот и ответственности. Первые трудности начались уже девятого сентября в день рождения отца. Пришедшие родственники и друзья семьи поздравили меня с поступлением в школу, одарив фломастерами, карандашами и т.п. После чего перешли к праздничному столу, начав поздравлять отца. Выпив первую рюмку за здоровье именинника, гости обнаружили отсутствие черного хлеба, то есть белого в избытке, а вот чернушечки гурманы не обнаружили. Отец решил проблему просто, подозвав меня, он толкнул короткий тост за здоровье наследника и, рассказав как он помогал по дому в семилетнем возрасте, впервые в моей жизни послал меня в близлежащий универсам за черным хлебом. В коридор у входной двери набилось с дюжину провожающих, наперебой давались советы о том, как правильно перейти дорогу, не выбирать черствый, как не обсчитаться и т.п. В суматохе мне позабыли дать на покупку деньги, о чем смущенный всеобщим вниманием я робко напомнил. Дедушка-юморист не преминул тотчас сострить: "Внучек, любой дурак за деньги купит, ты даром попробуй принести". На чуть подвыпивших гостей незамысловатая шутка произвела сногшибательный эффект, хохот стоял такой, что закладывало уши, обо мне все забыли и я несколько растерянный вышел на улицу. В семилетнем возрасте сказанное взрослыми воспринималось мною буквально, несмотря на смех, я принял слова деда за чистую монету. "Наверное, так нужно, -думал я, - первый раз хлеб необходимо выкрасть, это вроде как экзамен такой". Медленно брел я в сторону магазина, обдумывая план кражи, и тут удача улыбнулась мне, послав навстречу яркого представителя местной гопоты - шебутного семиклассника Гену, известного под кличкой "Зуб", знали его все, включая даже зеленых первоклассников как я. Я вежливо поздоровался с Геной и спросил у него - не приходилось ли ему брать в магазине хлеб, не заплатив за него. Вероятно, Гене в этот день заняться было решительно нечем, иначе и не объяснить, почему он соизволил помочь малолетке. С интересом оглядев меня, он спросил: "Спиздить, что ли?" Я не был знаком с этим словом, но в контексте вышесказанного интуитивно я его понял. "Ага, - говорю, - спиздить!" - "Ну пойдем, щегол, покажу как это делается", - согласился помочь добрый Гена.
В магазине Гена незаметно спрятал хлеб за пазуху и благополучно вышел с ним на улицу, передавая мне буханку, он посоветовал мне не воровать хлеб. "Слишком велик он пока для тебя - спалишься, начни с вещей помельче", - напутствовал меня сэнсэй Гена.
Дома с законной гордостью я положил буханку черного хлеба на праздничный стол. "Как ты умудрился купить хлеб? Ты же так и ушел без денег?" - в унисон спросили папа с мамой. Немного переиначив дедушкину шутку, я сказал: "С деньгами любой дурак купит, а я спиздил!" Тишину, воцарившуюся за столом, нарушил звук разбившегося хрусталя - выпавшая из рук деда рюмка. "Я же пошутил, внучек", - сказал побледневший дедушка, глядя на грозную бабушку, - а слово спиздить я вообще не говорил", - пытался оправдаться дед. "Я тебе сегодня вечером пошучу - обхохочешься", - обнадежила деда бабушка.
Не совсем понимая чем провинился, я с дедом пошел снова в магазин с обновленным заданием - оплатить хлебушек. По дороге дед, взбодренный семьей, читал мне лекцию о подсудности воровства и недопустимости сквернословия. На кассе дед отдал шестнадцать копеек, извинившись за мою забывчивость. Там же в магазине дед купил пару пива и на обратном пути, уже хорошо повеселевший и пересташий бояться бабушку, доверительно поделился со мной: "Знаешь, внучек, деньги не самое главное в жизни, часть своих денег я потратил на выпивку, часть на женщин, а остальными распорядился глупо". Не получался из деда хороший воспитатель, не тот характер...
Стояла осень 1980 года, трава была зеленее, небо голубее, а вода - мокрее...

9

Первое сентября разделило жизнь на до и после, детство осталось позади, началась новая взрослая жизнь, полная забот и ответственности. Первые трудности начались уже девятого сентября в день рождения отца. Пришедшие родственники и друзья семьи поздравили меня с поступлением в школу, одарив фломастерами, карандашами и т.п. После чего перешли к праздничному столу, начав поздравлять отца. Выпив первую рюмку за здоровье именинника, гости обнаружили отсутствие черного хлеба, то есть белого в избытке, а вот чернушечки гурманы не обнаружили. Отец решил проблему просто, подозвав меня, он толкнул короткий тост за здоровье наследника и, рассказав как он помогал по дому в семилетнем возрасте, впервые в моей жизни послал меня в близлежащий универсам за черным хлебом. В коридор у входной двери набилось с дюжину провожающих, наперебой давались советы о том, как правильно перейти дорогу, не выбирать черствый, как не обсчитаться и т.п. В суматохе мне позабыли дать на покупку деньги, о чем смущенный всеобщим вниманием я робко напомнил. Дедушка-юморист не преминул тотчас сострить: "Внучек, любой дурак за деньги купит, ты даром попробуй принести". На чуть подвыпивших гостей незамысловатая шутка произвела сногшибательный эффект, хохот стоял такой, что закладывало уши, обо мне все забыли и я несколько растерянный вышел на улицу. В семилетнем возрасте сказанное взрослыми воспринималось мною буквально, несмотря на смех, я принял слова деда за чистую монету. "Наверное, так нужно, -думал я, - первый раз хлеб необходимо выкрасть, это вроде как экзамен такой". Медленно брел я в сторону магазина, обдумывая план кражи, и тут удача улыбнулась мне, послав навстречу яркого представителя местной гопоты - шебутного семиклассника Гену, известного под кличкой "Зуб", знали его все, включая даже зеленых первоклассников как я. Я вежливо поздоровался с Геной и спросил у него - не приходилось ли ему брать в магазине хлеб, не заплатив за него. Вероятно, Гене в этот день заняться было решительно нечем, иначе и не объяснить, почему он соизволил помочь малолетке. С интересом оглядев меня, он спросил: "Спиздить, что ли?" Я не был знаком с этим словом, но в контексте вышесказанного интуитивно я его понял. "Ага, - говорю, - спиздить!" -
"Ну пойдем, щегол, покажу как это делается", - согласился помочь добрый Гена.
В магазине Гена незаметно спрятал хлеб за пазуху и благополучно вышел с ним на улицу, передавая мне буханку, он посоветовал мне не воровать хлеб. "Слишком велик он пока для тебя - спалишься, начни с вещей помельче", - напутствовал меня сэнсэй Гена.
Дома с законной гордостью я положил буханку черного хлеба на праздничный стол. "Как ты умудрился купить хлеб? Ты же так и ушел без денег?" - в унисон спросили папа с мамой. Немного переиначив дедушкину шутку, я сказал: "С деньгами любой дурак купит, а я спиздил!" Тишину, воцарившуюся за столом, нарушил звук разбившегося хрусталя - выпавшая из рук деда рюмка. "Я же пошутил, внучек", - сказал побледневший дедушка, глядя на грозную бабушку, - а слово спиздить я вообще не говорил", - пытался оправдаться дед. "Я тебе сегодня вечером пошучу - обхохочешься", - обнадежила деда бабушка.
Не совсем понимая чем провинился, я с дедом пошел снова в магазин с обновленным заданием -
оплатить хлебушек. По дороге дед, взбодренный семьей, читал мне лекцию о подсудности воровства и недопустимости сквернословия. На кассе дед отдал шестнадцать копеек, извинившись за мою забывчивость. Там же в магазине дед купил пару пива и на обратном пути, уже хорошо повеселевший и пересташий бояться бабушку, доверительно поделился со мной: "Знаешь, внучек, деньги не самое главное в жизни, часть своих денег я потратил на выпивку, часть на женщин, а остальными распорядился глупо". Не получался из деда хороший воспитатель, не тот характер...
Стояла осень 1980 года, трава была зеленее, небо голубее, а вода - мокрее...

10

История эта произошла с моим другом, Павлом, много лет назад, во времена СССР. Сейчас нас разбросало, а тогда мы жили на берегу Каспия, в городе Баку. Играли в одной секции футбола, он был на год старше.
Отец его моряк, был грубым, жёстким человеком и передал ему свой мрачный характер и хмурый взгляд исподлобья. Мать работала проводницей поезда, мало занималась его воспитанием. Была еще бабушка, о которой собственно эта история, но она долго жила отдельно. Отец терпеть не мог свою тещу и не подпускал её к внуку. В 10-11 лет Павел потерял сначала мать, а потом отца. К нему переехала бабушка, человек позитивный, добрый, как себя в шутку называла, смесь ЧК (четырех кровей). Единственный оставшийся родственник, которого мой друг так боялся потерять.
В первую неделю он ударил девочку во дворе, за то что она что-то ляпнула про его мать. Отец девочки прибежал к бабушке и начал жаловаться. Она пообещала поговорить с ним, и практически 3 дня мы его не видели - он был наказан.
Как он потом рассказывал, она схватившись за сердце (у неё было слабое сердце или она этим пользовалась - не знаю) начала его укорять, с присущей ей лёгкой еврейской интонацией:
- Ой сердце, ой умираю, Павлик, ты ударил девочку?
- Она про маму сказала...
- Какая разница, что она сказала, она же хрупкая, маленькая девочка..
- Не хрупкая она...
- Ой сердце..
- Ну бабуля..
- Павлик, ты бабушку до инфаркта доведешь. Сын моей дочери ударил девочку. Ты бы и маму ударил?
- Нет, конечно
- Павлик, поверь мне, эта девочка станет чей-то мамой. Никогда не смей поднимать руку на женщин, ты меня понял, ты мне обещаешь?
Павлик пообещал. Он очень любил эту добрую, позитивную женщину, которая дала ему больше, чем его родители. Прежде всего тепло и искреннюю любовь. И он очень боялся её потерять. И что страшнее - попасть в детский дом.

А на футбольном поле Павлу не было равных в технике. За это он часто получал по ногам. Те кто знал характер Павла, его не трогал. Но при встречах с чужими командами обидчик получал по шее, а Павел красную карточку. Тренер наш, который видел в нём талант, но не мог на него повлиять, попросил бабушку придти и посмотреть игру. Бабушке было тяжело, но она пришла. Еле дыша, под наши ручки. Мы усадили её в тени. Начался матч.
Павел видел бабушку и играл великолепно в тот день, мы выигрывали, но к концу тайма уставшие соперники начали откровенно грубить, а в конце в подкате срубили Павла у кромки поля. Павел взревел и не сдержался, защитник улетел на пару метров. Судья показал обоим красные карточки. Бабушка стояла держась за сердце. Когда Павел уходил с поля, она крикнула:
- Павлик, иди сюда
- Бабушка, я должен уйти..
- Павлик, ты уйдёшь только после моей смерти, иди сюда.
Павел подошёл к ней:
- Ну что ты хотела?
- Ох, ах, ох... Ой как мне плохо.. Ой я умираю..
- Ну бабуля...
Бабушка набрала воздуху и крикнула:
- Я тебе дам бабуля. Павлик, скажи мне пожалуйста, зачем ты ударил эту несчастную девочку?
Павел был в шоке, а рядом сидящие перестали болеть, стадиончик затих.
- Павлик, скажи честно своей бабушке, разве ты мне не обещал больше не бить девочек?
Павел не знал что ответить и только пробурчал исподлобья:
- Это был мальчик..
- Павлик, убери с лица своего отца и смотри прямо на бабушку. Прямо - вот так. Если в игре тебя кто-то бьёт, то это хрупкая девочка. Ты меня понял? Ты меня хорошо понял? Ты меня точно хорошо понял?
Бабушка переспрашивала раз 5 и все 5 раз Павел кивал. Но это было еще не всё.
- А теперь иди в раздевалку, постучись, поздоровайся и извинись перед девочкой. Так и скажи, прости, я не должен был тебя ударять. Ты меня понял? Ты меня хорошо понял?
Павел кивал и пошёл извиняться. Народ шумел, смеялся, кто-то принёс ей бутылку воды, один завсегдатай стал ей рассказывать какой Павел молодец, её даже предложили довезти до дома.
После этого Павел больше никогда не вскипал на поле. Наоборот, после нарушений против него, он поднимался, улыбался сопернику и шел на свою позицию.
Спасибо таким вот бабушкам :)

11

Деревенька как деревенька. Много таких. Вот только в этой двое арестантов. Домашний арест у них. Гошка с Генкой. Точнее Гошка и Генка по отдельности. Гошка своей бабушкой арестован, Генка своей. И сидят под арестом они отдельно. Им еще целую неделю сидеть.

Хорошо, что арестом обошлось. Тетка Мариша настаивала, чтоб высечь «прям сейчас» и по домам отправить. Не самая злая в деревеньке тетка, только ее дом как раз ближним был к помойной яме, а она взорвалась. Тут любая тетка разозлится, если испугается.

Тем утром Гошка рассказал Генке, как классно взрываются аэрозольные баллончики, если их в костер положить. И достал из-за пазухи баллончик. У бабушки сегодня дихлофос кончился. Гошка взялся выкинуть.
Генка сам знал, что они взрываются. Долго уговаривать не пришлось. Через полчаса и бабахнуло, и даже головешки в разные стороны раскидало.

- Хорошо взорвался, - оценил Генка, - у тебя один был?
- Один, - оптимистично вздохнул Гошка, - но я знаю, где еще взять. Меня послали в яму выкинуть, что за Маришиным домом, а значит, туда все их выкидывают, и там их много.

Надо сказать, что деревенская помойка от городской сильно отличается. В деревне никто объедки выкидывать не будет, – отдаст свиньям. А из других вещей выкидывают только совсем ненужное. Совсем ненужное – это когда в хозяйстве никак применить нельзя, не горит, или в печку не лезет, или воняет, когда горит. В деревенских помойках пусто поэтому. Баллончики от дихлофоса, или еще какого спрея, пузырьки из-под Тройного или Шипра, голова от куклы, керосинка, которую починить нельзя. Все видно. Только не достанешь.

Помойная яма иван-чаем заросла, бузиной и березками. Деревья сквозь мусор выперли. Когда к яме не подойти уже было, кто-то порубил и кусты, и деревья. И в яму ветки побросал, чтоб далеко не носить. Через хворост все видно, а не достанешь – провалишься.

А взорвать чего-нибудь хочется.
- А зачем нам их доставать, - к Гошке умная мысль пришла, - давай хворост подожжём и отойдем подальше. Пусть баллончики в яме взрываются. И яма заодно освободится.

Гошка и договорить не успел, а Генка уже спичкой чиркнул. Подожгли, отбежали подальше. Сидят на небольшом пригорке возле трех березок и одной липы. Ждут. Пока баллончики нагреются.

Они ж не знали, что в яму кто-то ненужный газовый баллон спрятал. Т.е. не совсем в яму и не совсем ненужный и не совсем один. Два. Тетка Мариша из города тащила четыре газовых баллона. Баллоны тяжелые, тетка старая. Решила два в иван-чае возле ямы спрятать, потом с тележкой прийти, а две штуки она играючи донесет. Тетка вредная, чтоб не украл никто, баллон так далеко в траву запихнула, что он в яму укатился. Расстроилась. Второй рядом поставила, оставшиеся подхватила и побежала за багром и тележкой. Тетка старая, бегает не быстро, Гошка с Генкой быстрее костры разжигают. А ей еще багор пришлось к древку гвоздем прибивать и колесо у тележки налаживать. Но она успела. Метров двадцать и не дошла всего и еще думала, что это там за дым над ямой. А тут как даст. Как даст, и ветки, горящие летят. И керосинка, которую починить нельзя. И пузырьки из-под Шипра и Тройного. И голова от куклы.

- Нефига себе, - говорит Генка, - там, наверное, все баллончики сразу взорвались.
- Нефига себе, - говорит тетка Мариша и добавляет еще некоторые слова.
- Пошли отсюда, - тянет Гошка приятеля за рукав, - пошли отсюда, а то накостыляют сейчас.

Они не слышат друг друга, у них уши заложило.
А вечером Гошку с Генкой судили. - Твой это, Филипповна, - Тетка Мариша обращалась к Гошкиной бабушке, - твой это мой баллон взорвал, и яму он поджог. Больше некому.

- Так не видел никто, - говорила Гошкина бабушка, сама не веря в то, что говорит, - может, и не он.

- Он, - настаивает Мариша при молчаливой поддержке всей деревеньки, - у него голова, как дом советов, вечно каверзу какую выдумает, чтоб меня извести. Фонарь вот в прошлом году на голову уронил? Уронил. Выпори ты его ради Христа, Филипповна.

- Видать сильно, Маришка, тебе фонарем по голове попало, - вмешался бывший лесник Василь Федорыч, прозванный в деревне Куркулем за крепкое хозяйство, - если у тебя дом советов каверзы строит, антисоветская ты старушенция.
А дальше, неожиданно для Гошки и Генки, Куркуль сказал, что раз никто не видел, как Генка и Гошка яму поджигали, то наказывать их не нужно, а раз яму все равно они подожгли, пусть неделю по домам посидят, чтоб деревня от них отдохнула и успокоилась.

Так и решили единогласно, при одной несогласной тетке Марише. Тетка была возмущена до глубины души и оттуда зыркала на Куркуля, и ворчала. Какая она-де ему старушенция, если на целых пять лет его моложе? Речь Куркуля на деревенском сходе всем показалось странной. У него еще царапины на лысине не зажили, а он за Гошку с Генкой заступается. Так не бывает.

С царапинами вышла такая история. Гошка с собой на дачный отдых магазинного змея привез. Змей, конечно, воздушный, это Генка его магазинным прозвал, потому что купленный, а не самодельный. Змей был большим, красивым и с примочкой в виде трех пластмассовых парашютистов с парашютами. На леску, за которую змей в небо человека тянет, были насажены три скользящих фиговинки. Запускался змей, парашютист вешался на торчащий из фиговинки крючок, ветер заталкивал парашютиста вверх, там фиговинка билась об упор, крючок от удара освобождал парашютиста, и пластмассовая фигурка планировала, держась пластмассовыми руками за нитки строп.

Змей с парашютистами Генке понравился. Он давно вынашивал планы запустить теть Катиного котенка Пашку с парашютом. Он уже и старый зонтик присмотрел для этого дела. В городе с запуском котов на парашюте проще. Там и зонтиков больше, и дома высокие. В городе, где Генка живет, даже девятиэтажные есть. А в деревеньке нет. Деревья только. С деревьев котов запускать неудобно: ветки мешают. Поэтому Пашка, как магазинного змея увидел, у Генки из рук выкрутился и слинял. Понял, что пропал.

Гошка Генку сначала расстроил. Не потянет змей Пашку. Пашка очень упитанный котенок, хоть и полтора месяца всего.
- Но это ничего, - Гошка начинал зажигаться Генкиной идеей, - если Пашку и фигурку взвесить, то можно новый змей сделать и парашют специальный. По расчетам.

- Жди, сейчас за безменом сбегаю, - последние слова убегающего Генки было плохо слышно.
Безмен оказался пружинным.

- С такими весами на рынке хорошо торговать, Гена, - Гошка скептически оглядел безмен, - меньше, чем полкило не видит и врет наверняка. Пашек на такой безмен три штуки надо, чтоб он их заметил. - В магазине весы есть, - вспомнил Генка, - ловим Пашку, берем твоего парашютиста и идем.

- В соседнее село, ага, - подхватил Гошка, - если Пашка по дороге в лесу не сбежит, то продавщицу ты сам уговаривать будешь: Взвесьте мне, пожалуйста, полкило кошатины. Здесь чуть больше, брать будете, или хвост отрезать?

- Вечно тебе мои идеи не нравятся, - надулся Генка, - между прочим, Пашку можно и не тащить, мы там, в селе похожего кота поймаем, я попрошу пряников взвесить, они в дальнем углу лежат, продавщица отвернется, а ты кота на весы положишь.

- Еще лучше придумал, - хмыкнул Гошка, - по чужому селу за котами гоняться. А если хозяйского какого изловим, так и накостыляют еще. Да и весы в магазине тоже врут. Все говорят, что Нинка обвешивает. Нет, Гена, весы мы сами сделаем. При помощи палки и веревки. Нам же точный вес не нужен. Нам надо знать во сколько раз Пашка тяжелее парашютиста. Только палка ровная нужна, чтоб по всей длине одинаково весила.

- Скалка подойдет? - Генка вспомнил мультик про Архимеда, рычаги и римлян, - у бабушки длинная скалка есть, она ей лапшу раскатывает.

- Тащи. А я пойду Пашку поймаю.
Кот оказался тяжелее пластмассовой фигурки почти в десять раз, а во время взвешивания дружелюбно тяпнул Гошку за палец. Парашютист вел себя спокойно.

- Это что, парашют трехметровый будет? - Генка приложил линейку к игрушечному куполу, - Тридцать сантиметров. Где мы столько целлофана возьмем? И какой же тогда змей нужен с самолет размером, да?

- Не три метра, а девяносто сантиметров всего, - Гошка что-то считал в столбик, чертя числа на песке, - а змей всего в два раза больше получается, - он же трех парашютистов за раз поднимает, и запас еще есть. Старые полиэтиленовые мешки на ферме можно выпросить. Я там видел.

Четыре дня ребята делали змея и парашют. За образцы они взяли магазинные.

Полиэтиленовые пакеты, выпрошенные на ферме, резали и сваривали большущим медным паяльником, найденным у Федьки-зоотехника. Паяльник грели на газовой плитке. Швы армировали полосками, бязи. Небольшой рулончик бязи, незаметно для себя, но очень кстати одолжил тот же Федька, когда вместе с ребятами лазил на чердак за паяльником и не вовремя отвернулся. Змей был разборным, поэтому на каркас пошли колена от двух бамбуковых удочек. Леску и ползунки взяли от магазинного, а в парашют после испытаний пришлось вставить два тоненьких ивовых прутика, чтоб не «слипался».

- Запуск кота в стратосферу назначаю завтра в час дня, - сказал Гошка командирским тоном, когда они с Генкой тащили сложенный змей домой после удачных испытаний: кусок кирпича, заменяющий кота, мягко приземлился на выкошенном лугу, - главное, чтоб Пашка не волновался и не дергался, а то прутики выпадут и парашют сдуется.

- А если разобьется? – до Генки только что дошла вся опасность предприятия, - жалко ведь.
- Не разобьется, Ген, все продумано, - успокоил Гошка приятеля, - мы его над прудом запускать будем. В случае чего в воду упадет и не разобьется. А чтоб не волновался, мы ему валерьянки нальем. Бабушка всегда валерьянку пьет, чтоб не волноваться. Говорят, коты валерьянку любят.

- А если утонет?
- Не утонет. Сказал же: я все продумал. Завтра в час дня.

Наступил час полета. Змей парил над деревенским прудом. По водной глади пруда, сидя попой в надутой камере от Москвича, и легко загребая руками, курсировал водно-спасательный отряд в виде привлеченной Светки в купальнике. Пашке скормили кусок колбасы, угостили хорошей дозой валерьянки, и прицепили кота к парашюту.

- Что-то мне ветер не нравится, - поддергивая леску одной рукой, Гошка поднял обслюнявленный палец вверх, - крутит чего-то. Сколько осталось до старта?

- А ничего не осталось, - Генка кивнул на лежащий на траве будильник, - ровно час. Пускать? - Внимание! Старт! – скомандовал Гошка, начисто забыв про обратный отчет, как в кино.

Генка отпустил парашют и Пашка, увлекаемый ветром, поехал вверх по леске. Успокоенный валерьянкой котенок растопырил лапы, ошалело вертел головой и хвостом, но молчал.

Сборка из кота и парашюта быстро доехала до упорного узла рядом со змеем, в ползунке отогнулся крючок, парашют отцепился от лески и начал плавно опускаться. Светка смотрела на кота и пыталась подгрести к месту предполагаемого приводнения.

Лететь вниз Пашке понравилось гораздо меньше, чем вверх, и из-под купола донесся обиженный мяв.
Подул боковой ветер, и кота начало сносить от пруда.

- Ура! – заорал Генка, - Летит! Здорово летит! Ураа!
- Не орал бы ты, Ген, - тихо сказал Гошка, - его во двор к Куркулю сносит. Как бы забор не задел, или на крышу не приземлился.

Пашка не приземлился на крышу. И не задел за забор. Он летел, растопырив лапы, держа хвост по ветру, и орал. Василь Федорыч, прозванный в деревеньке куркулем, копался во дворе и никак не мог понять, откуда мяукает. Казалось, что откуда-то сверху. Деревьев рядом нет, а коты не летают, подумал Федорыч, разогнулся и все-таки посмотрел вверх. На всякий случай. Неизвестно откуда, прям из ясного летнего неба, на него летел кот на парашюте. И мяукал.

- Ух е… - только и успел выговорить Куркуль, как кот приземлился ему на голову. Почуяв под лапами долгожданную опору, Пашка выпустил все имеющиеся у него когти, как шасси, мертвой хваткой вцепился Куркулю в остатки волос и перестал мяукать. Теперь орал Федорыч, обещая коту и его родителям кары земные и небесные.

Гошка быстро стравил леску, посадив змея в крапиву сразу за прудом, кинул катушку с леской в воду и, помог Светке выбраться на берег. Можно было сматываться, но ребята с интересом прислушивались к происходящему во дворе у Куркуля. Там все стихло. Потом из-под забора, как ошпаренный вылетел Пашка и дунул к дому тети Кати. За ним волочилась короткая веревка с карабином.

- Ты смотри, отстегнулся, - удивился Генка, - я ж говорил, что карабин плохой.
Как ни странно, это приключение Гошке и Генке сошло с рук. Про оцарапавшего его кота на парашюте Куркуль никому рассказывать не стал и претензий к ребятам не предъявлял.

- И чего он за нас заступаться стал? – думал Гошка в первый день их с Генкой домашнего ареста, лежа на диване с книжкой, - замыслил чего, не иначе. Он же хитрый.

- Ну-ка, вставай, одевайся и бегом на улицу, - в комнату зашла Гошкина бабушка, - там тебя Василь Федорович ждет.
- А арест? – Гошка на улицу хотел, но в лапы к самому Куркулю не хотел совсем, - я ж под домашним арестом?
- Иди, арестант, - бабушка махнула на Гошку полотенцем, - ждут ведь.
Во дворе стоял Куркуль, а за его спиной Генка. Генка корчил рожи и подмигивал. В руках оба держали лопаты. Генка одну, Василь Федорович - две. На плече у куркуля висел вещмешок.

- Пошли, - Куркуль протянул Гошке лопату.
- Куда? – Гошка лопату взял.
- А вам с таким шилом в задницах не все равно куда? – Куркуль повернулся и зашагал из деревни, - все лучше, чем штаны об диван тереть.

Ребята пошли следом. Шли молча. Гошка только вопросительно посмотрел на Генку, а Генка в ответ развел руками: сам, мол, ничего не знаю.

- Может, он нас взял клад выкапывать? – мелькнула у Гошки шальная мысль, а по Генкиной довольной физиономии было видно, что такая мысль мелькнула не только у Гошки.

Куркуль привел их в небольшую, сразу за деревней, рощу. Ребята звали ее Черемушкиной. На опушке рощи Василь Федорович остановился возле старого дуба, посмотрел на солнце, встал к дубу спиной, отмерял двенадцать шагов на север и ковырнул землю лопатой. Потом отмерял прямоугольник две лопаты на три, копнув в углах и коротко сказал: - Копаем здесь. Посмотрим, что вы можете.

Копали молча. Втроем. Гошка с Генкой выдохлись через час, и стали делать небольшие перерывы. Куркуль копал не останавливаясь, только снял кепку. К обеду яма углубилась метра на полтора. А Василь Федорович объявил обед и выдал каждому по куску хлеба и сала. Потом продолжили копать. Куча выкопанной земли выросла на половину, когда Гошкина лопата звякнула обо что-то твердое. - Клад! – крикнул Генка и подскочил к Гошке, - дай посмотреть.

- Не, не клад, - Василь Федорович тоже перестал копать, выпрямился и воткнул лопату в землю, - здесь домик садовника был, когда-то. Вот камни от фундамента и попадаются.
- Садовника? – заинтересовался Гошка, - а зачем тут садовник в роще? Тут же черемуха одна растет. И яблони еще дикие.
- Так роща и есть сад, - пояснил Куркуль, снова берясь за лопату, - яблони одичали, а черемуху барыня любила очень. А клада тут нет. До нас все перерыли уже.
- А чего ж мы тут копаем тогда? – расстроился Генка, - раз клада нет и копать нечего. Зря копаем.
- А кто яму помойную взорвал и пожог? – усмехнулся Куркуль, - Мариша вон до сих пор заикается, и мусор выбрасывать некуда. Так что мы не зря копаем, а новую яму делаем. Подальше от деревни.

Вечером ребята обошли деревеньку с рассказом, куда теперь надо мусор выкидывать. А домашний арест им отменили.

12

В 1958 году на весь СССР прогремела история о харьковской организации стиляг "Голубая лошадь". КГБ хотело представить "Голубою лошадь" как антисоветскую буржуазную организацию, но... в ней оказалось очень много сынков и дочек харьковской партийной элиты, которых трогать было нельзя.
(Слово “голубой” в то время ещё не ассоциировалось в общественном восприятии с тем вторым смыслом, который вкладывается в него ныне.)

…Летом 1958 года со стороны Белгорода на центральную улицу Харькова ворвался на высокой скорости автомобильный кортеж: два черных ЗИМа в сопровождении четырех «Побед» и шестнадцати мотоциклистов в белых шлемах и крагах. В то время Хрущев практиковал внезапные наезды в регионы страны.

Среди "лошадников" был сын министра транспорта. И они смогли выехать в соседний Белгород, а оттуда, подражая Никите Хрущеву, ворвались в Харьков. Опережая их сирены, в обком поступило сообщение о том, что в Харьков нагрянул «сам». Из обкома выскочил милиционер: отдает им честь, а лошадники, довольные розыгрышем, помчались в конец города к гастроному, где набрали продукты для гулянки на природе.
Уже на следующий день две лошадницы - дочь второго секретаря обкома и дочь начальника отдела КГБ сообщили, что Хрущов приказал примерно наказать "негодяев".
Впрочем, весь пар ушел в свисток.
И в Комсомольской Правде за 13 января 1959 г рассказывалось о "нескольких отщепенцах", ведущих образ жизни, не соответствующих образу строителя коммунизма.
Харьковский городской комсомольский прожектор писал:
«За спиной у комсомола бьют стиляги в медный таз. Слышны звуки рок-н-ролла и надрывно воет джаз. Размалеванные густо, здесь на труд плюют, острят. Здесь абстрактное искусство и разнузданный разврат. Слышен запах заграницы, и девицы и юнцы - голубые кобылицы, голубые жеребцы».
Вот что вспоминает корреспондент одной из газет про беседу с судьей:
– Всё уже давно расписано: за что, кому и сколько! – с каким-то даже удовольствием заявила она. – Мне позвонили из обкома партии и фактически продиктовали приговор. (“Вот тебе, бабушка, и презумпция невиновности!, – ахнул я мысленно. – Вот тебе и независимость судей!“) – Суд начнётся при открытых дверях, – продолжала судья раскрывать процессуальную технику, – но потом придётся их закрыть: этого потребуют адвокаты – ведь речь пойдёт о делах интимных… Я попрошу публику освободить помещение, но вы сидите – к вам это не относится: вы не публика, а представитель печати.

Как оказалось, никакой политики КГБ не обнаружило, но нашли материалы, которые можно было отнести к разврату и порнографии и передали дело милиции.
Естественно, на скамье подсудимых нет никого из высокопоставленных детей.

Замечательным моментом процесса был вызов свидетелей. В большинстве это были девушки лет 18-20-и. Пышущие здоровьем, румяные, пригожие, красивые, грудастые, они образовали перед лицом суда плотную шеренгу – человек 15 – 18 и ... большинство свидетельниц принесли медицинские справки о девственности!

При этом на суде раздавались крики: "Позор", "Стыд", "Бесстыжие". А всем был известен скандальный роман судьи с директором одного из заводов.

https://www.proza.ru/2011/06/09/767
http://kkk-bluelagoon.ru/loshadi.htm

13

У нас чуть ли не всё село в России на заработках. Конечно, это хорошо, что людям есть где заработать. Но, и свои «минусы» тоже есть. И самый большой «минус» в том, что дети сильно скучают по родителям. Раньше то хоть только отцы уезжали, а в последнее время и мамы уезжают. И остаются дети с дедушками-бабушками, если таковые имеются в наличии. И скучают по родителям.

А дети ведь скучают по-особенному. С нетерпением, от всей души, скучают и ждут каждую секунду, каждую минуту.

Недавно, после двух лет работы в России приехали мои соседи, муж и жена. А дома их ждали трое детей. Старшей дочери, по-моему, лет четырнадцать, сыну может быть одиннадцать, и младшей дочери где-то лет восемь.

И вот, где-то через недели две после приезда, рассказывает мне сосед вот эту историю, которой я решил с вами поделиться.

Оказывается, ещё за долго до приезда родителей дети уже договорились и целую систему разработали, кто, когда и с кем спит. То есть, создали график. Первую ночь: младшая дочь спит с мамой, сын с папой, а старшая одна по серединке. Вторую ночь: Старшая с мамой, младшая с папой, а сын один. Третью ночь: старшая с папой, младшая по серединке одна, а сын с мамой. И так далее. Ну, и уверенные в том, что и родители по ним также сильно соскучились, варианта, где папа спит с мамой, дети не предусмотрели.

Но, когда родители наконец приехали, всё пошло не по сценарию. Уезжали то они, когда старшей было двенадцать лет, и она спокойно спала в обнимку с папой. Но теперь ей уже четырнадцать и ростом она с папу. И как-то само-собой стало ясно, что ей с папой спать как-то уже не комильфо. И как-то естественным образом получилось, что младшая легла с папой, старшая с мамой, а сын остался по серединке. И почувствовал он себя одиноким и несчастным.

И так продолжилось несколько дней. А однажды ночью, проснулся сын и видит, что папы нет на месте. Стал он будить старшую сестру. Разбудил и говорит: «Папы нет». Ну сестра и отвечает: «Ну мало ли что, может в туалет пошёл». А сын говорит: «Дура ты, мамы тоже нет».

А надо заметить, что это в городе у всех детей есть доступ к интернету, и никаких секретов во взаимоотношениях папы с мамой нет, а в селе всё не так. В селе, во многих семьях до сих пор стелят одну большую сплошную постель на всю семь. С краёв папа с мамой, а посерёдке детки. И чем старше дети, тем дальше они от мамы и папы.

Ну разбудил он сестру, а сестра то и сама ещё мало чего понимает. Но, она твёрдо знала ничего страшного, что нужно брата просто успокоить. Она ему и говорит: «ты же знаешь, папа иногда посреди ночи есть хочет. Вот мама его и кормит в соседней комнате… наверное». Ну, брат чуть успокоился, они и заснули. Хорошо, что не пошли по всему дому папу с мамой искать.

Утром во время завтрака, а завтракают у нас тоже всей семьёй, началось обсуждение событий прошлой ночи. Сестра, на правах старшей решила взять на себя лидерство в этом обсуждении, и сама затеяла разговор. Рассказала, что брат ночью проснулся и не мог заснуть, что обоих родителей не было на месте. Пока родители в шоке и панике придумывали отмазки, возникла некоторая нелепая пауза. Мама пошла срочно заваривать чай, в почти полный чайник. К счастью, старшая дочь сама предложила решение. И звучало оно так: «Если кушать ночью такая важная необходимость то, дабы не смущать своим ночным отсутствием детей, лучше запастись провизией в той же комнате, где вся семья спит». У родителей отлегло от сердца (ничего объяснять не надо), и они с радостью согласились на предложенное решение вопроса.

Правда, была робкая попытка со стороны папы озвучить дальнейшие планы. И звучала она приблизительно так: «Ну… понимаете. Для чего мы построили такой большой дом? Вот, вы ещё поживёте у бабушки с дедушкой годик. А мы ещё раз съездим. И купим много мебели. У каждого будет своя кровать, своя комната. Одна комната будет твоей (обращаясь к сыну). Одна будет вашей (указывая на дочерей). А в одной комнате будем спать я и мама». Такой сценарий вызвал общее негодование детей. Все дети единогласно заявили: «никаких разделений по комнатам. Вся семья спит, как всегда в одной комнате». Заявления детей были настолько безапелляционными, что родители поняли бессмысленность дальнейших переговоров и были вынуждены согласиться со всем условиями.

Но история на этом не закончилась. На следующий вечер, опять всем было постелено, и опять сын остался по серединке, то есть ни с кем, в гордом одиночестве. Это уже вызвало некоторое разочарование. Далее все уселись смотреть телевизор, а так как папина постель была в самом отдалении от телевизора, все пересели к папе. У нас с детства детям говорят: "Не сиди близко к телевизору, глаза испортишь", вот все подальше от телевизора и сели. А мама имела неосторожность сесть ближе всех к папе. Тут вдруг сын встал и засобирался: «Поеду я к бабушке с дедушкой, буду у них жить». Папа с мамой, конечно, к нему бросились? Мол: «что такое? Что случилось? Да, кто тебя обидел?». А он им и заявил: «Ни фига вы по мне не соскучились! Со старшей спите, с младшей спите, а я уже вторую ночь один лежу. Переживаю, спать не могу. Вот и сейчас, вы папа с мамой уселись рядышком, а до меня никому и дела нет». Ну, мама с папой уговаривать бросились. Мол, любим мы тебя и скучали. Просто ты то уже взрослый, мужик почти. Да куда там, так и не уговорили. Сел сын на велик и уехал к бабушке с дедушкой. Не знаю, спит ли он там с бабушкой или дедушкой, и не спрашивайте. Но, бабушка его объясняет это тем, что внук просто привык у них спать и на новом месте не по себе ему было. Вот теперь так и живут, весь день всей семьёй у бабушки с дедушкой, а ночевать к себе уезжают с двумя дочками. Наверное, потому что девочки у них спят крепче.

14

ДЕНЬ СУРКА

Моему сыну было года четыре. В те времена мы с ним каждую неделю ездили к бабушке на дачу.
Схема простая и всегда одинаковая: в пятницу поздно вечером приезжали, любимая бабушка открывала скрипучие ворота, распахивала объятия и Юра, почти на ходу выпрыгнув из машины, с криком: «Бабушка!» бежал к ней.
Поздним вечером в воскресенье, мы отбывали, бабушка закрывала за нами ворота, Юра с мокрыми глазами махал ей рукой, аж пока дом не скрывался за деревьями.
Но однажды система дала сбой.
Вечером в воскресенье мы, как всегда, уезжали домой, все вроде бы обычно: прощание у ворот, влажные глаза, махание рукой.
Вклинились на трассу в сонную очередь дачников, проехали километра три, и я вдруг понял, что забыл на даче права. Юра уже вовсю храпел в своем детском кресле.
Делать нечего, позвонил тёще, развернулся и стал возвращаться.
Улыбающаяся тёща открыла ворота, от скрипа Юра неожиданно проснулся, крутанул головой, оценил обстановку и с криком: «Бабушка!» помчался к ней в объятия.
Пообнимавшись, он вернулся к машине, взял свой рюкзачок и собираясь идти к дому, задумчиво сказал:
- Только приехали, а уже обратно хочется. Папа, а давай ездить на дачу не каждую неделю, а пореже?
- А что случилось?
- Бабушке не говори, а то расстроится, но если честно, то неделя пролетела быстро как муха и я, что-то, вообще не успел по бабушке соскучиться…

15

История не моя, но реальная, поскольку последствия видел сам. Иные подумают, что я начитавшись Зощенко, все умыкнул у него. Но это не так. Как говорится, хотите верьте, хоте - нет.
Особой напряженки с дровами в Сибири нет. Их есть везде. Нет в Сибири и напряженки с ленью (как, впрочем и по всей России). А поскольку заготовка дров и лень являются категориями антагонистическими, то получается ситуация, в которой есть либо лень, либо дрова. У наших героев первого оказалось гораздо больше, и, как следствие, дабы не разморозить дом и согреться самим, приходилось искать иные (как сейчас принято говорить альтернативные) способы добычи энергоносителей. Самым распространенным в России способом. Воровством. У соседей. Однако, одним из соседей наших героев, оказался отставной военный, а по совместительству охотник, с креативным мышлением. Тот не стал привязывать в сарай собак, искать улики, там всякие следы или устраивать засады. В одном из поленьев, просверлив повдольное отверстие, он засыпал щедрую порцию пороха, зафиксировав его деревянными же "пыжами". Снаряд он вернул в поленницу, отметив для себя новоприготовленный подарок. Идея сработала. Да еще как! Но об этом немного ниже. А в отступление скажу, что за год до описываемых событий, наши герои привезли к себе домой бабушку - одуванчик, и отправили ее доживать своё в махонькую комнатенку, в аккурат к одной из стенок печи, в которую впоследствии и был заложен снаряд. Бабушка от лет своих ходить перестала (диабет), и вела жизнь немудреную, преимущественно кроватную. Далее с ее слов: тот день не отличался от иных: завтрак, созерцание потолка, ноющая боль в ноге и суета домашних. Тишину нарушало лишь легкое потрескивание дров в печи и бряканье посуды на кухне. А потом началась артподготовка. Окна ушли практически бесшумно, как и я в уже голый оконный проем. Год лежачей жизни никак не дал о себе знать. Ноги несли легко, практически не сигнализируя болью. В последние годы мне процесс моргания глазами занимал больше времени, чем операция по передислокации с кровати на сугроб в пяти метрах от дома.
Вот так. Не было бы смешно, если не было бы грустно. От хлопка в доме вынесло все двери и окна (это–то в мороз), а почти всё внутренне имущество пришло в негодность. Бабуля после тех событий прожила еще пару лет. В другой комнате. Эхо взрыва помешало ей вернуться на прежнее место. Сейчас из последствий остались только две алюминиевые болванки на потолке, некогда бывшими полноценными кастрюлями, что обитали на том орудии-печке в момент залпа. Сплющенные в почти идеально ровные круги. В назидание о последствиях лени и воровстве…

16

Алаверды Лешиной истории про хлеб…

Запах Хлеба.

Когда я родился, мои родители ещё жили с моими бабушкой и дедушкой в небольшой квартирке в очень старом (19й век) доме. Квартира и дом были неказистыми, но расположение было ключевое, самый центр. Был ещё один огромный плюс. Окна одной из комнат выходили прямо в пекарный цех хлебзавода который находился через небольшой дворик.

С детства я помню бесконечный конвеер булок, хлеба, батонов, пирожков, итд. который протекал перед моими глазами. Над ними священнодействовали тётеньки в белых халатах творя чудо. Ах, какое это было зрелище. Мелким я был готов был смотреть на него часами.

А запахи. Какие запахи там были каждый день. Сдобы, шоколада, повидла, теста, тмина, корицы, всего не перечислишь. Они перемешались в один и с этим запахом я пробуждался первые несколько лет моей жизни и с ним ложился спать. В прямом смысле для меня это стал запах детства.

С улицы и со двора были входы в дом, а соседняя с уличным входом дверь была в булочную где продавалась продукция этого хлебзавода. Какие там были пекарные изделия. Я любил и до сих пор люблю мучное и эта витрина завораживала меня. С утра, да что с утра, целый день, толпа нарасхват разбирала горячую выпечку. Народ кушал на месте и нёс домой. Все хвалили мастеров которые пекли такие вкусности.

Но странная вещь, почему-то нам с сестрой мать, отец, бабушка и дедушка строго настрого приказали не покупать там ни одной булки, ни одной печенюшки. Много раз я сжимал монетки в ладошке перед входом в булочную возращаясь из школы, но перед глазами вставали строгие лица и говорили нельзя. И так я ни разу не нарушил запрета.

Потом мы переехали в другую часть города, а ещё чуть позже эмигрировали из СССР. Так я и не попробовал выпечку той пекарни и ни купил ничего из той булочной. Но этот запах... Этот запах преследовал меня годами.

Я побывал во многих странах и городах. Ел во многих ресторанах, столовых, и забегаловках. Покупал выпечку в разных пекарнях. Съел уж не знаю сколько булок, багетов, батонов, буханок, пирогов, рогаликов, баранок, донатсов, бейглов, печений в Риме, Лионе, Женеве, Нью Йорке, Сантьяго, Торонто, Стокгольме, Лондоне, итд. И везде я принюхивался. Да пахло вкусно, заманчиво, обвораживающе, но запах был не тот. Похож, но всё таки не совсем тот. Тот запах детства был неистребим и неповторим.

Прошло почти 20 лет и судьба опять занесла меня в город где я родился. Перед моим отъездом туда мой дед сказал мне, "Не очень хочу что бы ты туда ехал. Там другая жизнь и там тебе не место. Но раз уж там будешь, сходи на кладбище где лежат родственники, в свою школу, шахматный клуб, но лучше в те дома где ты жил не ходи." Но по прибытию ноги сами понесли меня туда, к старенькому дому где я родился.

Тот же вход в дом, так же рядом булочная, хотя конечно по другой вывеской. И всё тот же восхитительный запах. Тот самый запах который я искал и не мог найти почти 20 лет. Ну нет, теперь уж меня никто не остановит. Я зайду и куплю там пирожки которые так аппетитно лежат на витрине. Но сначала... сначала я зайду в тот подъезд, в тот коридор и подойду к дверям моей первой квартиры.

Дверь в подъезд была открыта. Я зашёл, улыбнулся знакомым разбитым ступенкам, поднялся на 2ой этаж и пошёл по длинному корридору к самой последней двери. Так же знакомо скрипели доски деревянного пола, веяло сыростью от вывешенного белья, и тускло мерцала лампочка. В корридоре я встретил людей настороженно смотревших на меня. Я назвался и сказал что жил тут очень много лет назад и назвал фамилию дедушки и бабушки. На моё удивление их вспомили и предложили сами, "может хочешь посмотреть на старую квартиру." Я конечно же согласился.

Всё так же у входа стояла тумбочка и скамеечка которые сделал мой дед десятилетия назад, так же висела карта области, и даже люстры мне показались знакомыми. Я подошёл к окну и посмотрел через двор. Так же как я смотрел сотни раз давным давно. И вот перед мной опять шёл конвеер булок, батонов, и хлеба - прямо как в детстве. Всё так же суетились тётеньки в белых халатах и мне показалось что я даже узнаю их лица.

И вдруг вглядевшись попристальней я увидел то что совсем забыл. И я понял почему мне родители и бабушка с дедушкой запрещали покупать выпечку в той булочной. По медленно двигающейся полосе конвеера, не взирая на санэпидемстанции, тётенек в белых халатах, законы, постановления, лозунги, смены названия страны, режимов, и президентов бегали огромные, отъевшиеся на сдобном тесте, крысы. Прямо по аппетитно лежащим буханкам, батонам, и булкам.

Я попрощался и вышел из квартиры. У булочной я постоял, но во внутрь не зашёл. Покупать что либо расхотелось. Думалось "прав был дед, умный человек. Говорил же мне, уходя - уходи." Я принюхался, пахнуть булочная стала так же как и сотни других которые я встречал по миру, даже хуже. Я развернулся и ушёл. Настроение было испорченно.

Запах который я хранил почти 20 лет исчез. Исчез навсегда.

17

С детства, с 70х, многое забыл, но до сих пор помню всепрошибающий запах свежего хлеба и восхитительный его вкус. Однажды послала за ним моя бабушка в Камышлове. Я взял его с прилавка еще горячим, слегка обжигало пальцы. Пока нес, не утерпел, отковырнул корочку с угла. Потом еще одну, и понесло. Старался, чтобы все-таки было малозаметно. Но пах этот хлеб на весь квартал наверно. Рванули с места все знакомые пацаны, едва его учуяв. Мы не могли устоять перед этой буханкой. Сносило крышу. Донес до бабушки только центральный мякиш. Был полон раскаяния. Она улыбнулась, дала еще 16 коп и послала за новой буханкой.

На второй день такой хлеб был уже не тот. Исчезал и упоительный запах, и вкус. Только на сухари. Но обычно хлеб до сухарей не доживал. Больно уж был аппетитен. И отношение к нему воспитывалось трепетное. Бабушка моя редко назидала. Но уж если она отвешивала что-то поучительное, то делала это строго и серьезно. Впечатывалось навеки. "Не ковыряй в носу - палец отломится". А про хлеб, когда я собрался выкинуть в мусорное ведро недоеденный кусок - "если выкинешь, он тебе по ночам будет потом сниться. Бегать будет следом".

Понимал конечно, что это шутки. Но отпадало начисто желание делать то, что бабушке не нравилось. Как нечто позорное и смешное.

А сейчас возле моего дома не один продуктовый магазин, как в детстве. Аж 4 остро конкурирующих. Но похожих как близнецы. Менеджеров их как будто учили одни и те же, самые тупые американские дяди. Все эти .99, накопительные карточки для лояльных клиентов, скидки, призы и прочие игры в фантики.

Во всех четырех есть хлебные отделы. Полсотни сортов там навалено - тут тебе и с отрубями, и с семечками, и с жмыхом, и с семью злаками, и чего там только нет. А я вот скажу чего там нет - самого главного. Обыкновенного свежего горячего хлеба. С восхитительным вкусом и запахом. Во всех этих магазинах хлеб без возраста. Ему может неделя. А может, и две. Сужу по тому, что изредка купленный, он так и валяется без всяких изменений - и неделю, и две. Даже плесень им брезгует.

Ну и чего выиграли все эти остро конкурирующие хитрожопые рыцари рыночной экономики? Вкуснейший хлеб моего детства мы покупали каждый божий день по буханке, с пылу-жару. А нынешний - из всех этих уникальнейших 50 сортов мне ни один на хрен не сдался. Хоть семечек туда насыпь, хоть грецкие орехи, хоть хер свой собственный там запеки, эффективный менагер - не пойдет твоя продукция. Потому что, как бы тебе это объяснить, выращенному на комбиэрзацкормах несчастному цыпленку, не знающему вкус настоящего хлеба из-за таких же ушлепков - этот хлеб вчерашний.

18

Как-то раз в молодости мы с другом детства набрали целую авоську жигулевского пива, прихватили сушеной воблы и расположились в тихом уголке городского парка. Нашли место, где вокруг не было ни души, сидим на травке, пьем пиво с рыбкой, балдеем. Вдруг, откуда ни возьмись, к нам подходит старенькая такая бабуля с клюкой, и спрашивает:
- Сыночки, а что вы собираетесь с пустыми бутылками потом делать? А то, если сдавать не будете, так может мне оставите? Вы уж не обидьте бабку, дайте заработать.
Мы, конечно, были не против, все равно мы бы их сдавать не пошли, нам, молодым парням, было бы просто стыдно стоять в очереди с авоськой пустых бутылок возле палатки приема стеклотары. Поэтому мы ответили:
- Конечно, бабушка, когда уйдем, все ваше.
- Тогда я тут недалеко посижу, а то перехватят еще, тут кроме меня много народу посуду собирает.
Бабуля отошла на некоторое расстояние и заняла позицию недалеко от нас с явным намерением, несмотря на свою старость и немощность, в случае чего силовым образом противостоять любому, кто посягнет на ее законную добычу.
Боковым зрением мне казалось, что она со свой точки наблюдения внимательно присматривается ко мне, и это, если честно, немного раздражало. Но прошло какое-то время, и мы уже перестали обращать на нее внимание, как она вдруг встала и снова направилась к нам. Подойдя, она неожиданно сказала,обращаясь ко мне:
- Скажи, внучек, тебя зовут (называет мое имя)? А маму твою зовут (снова в точку)? А лет 20 назад вы жили по адресу (тоже называет правильно)?
Я удивился, откуда она все это про меня знает. Тут она и объяснила, что она просто узнала меня, потому что хорошо помнит меня маленького. Оказывается, когда-то, когда мне было что-то от двух до трех лет, она была моей няней, а сейчас вот увидела, и мое лицо сразу показалось ей знакомым, и потом, присмотревшись, она меня окончательно узнала. Конечно, мне стало интересно, даже друг не остался равнодушным, почти через двадцать лет и такая встреча.
Начали ее распрашивать, что она помнит о моем в детстве. Бабулька стала меня очень хвалить, типа каким я был умным ребенком, как рано начал разговаривать, стихи учить и тому подобное. Было понятно, что если она и где-то преувеличивает, то судя по деталям, которые она явно не могла придумать, было очевидно, что она точно ничего не врет и не путает, и передо мной моя настоящая бывшая няня. Было интересно ее послушать. Заодно, она в разговоре умело вставляла фразы про свою маленькую пенсию и плохое здоровье. В результате, когда мы собрались уходить, она получила от нас не только пустые бутылки, но впридачу мы с другом еще и отдали ей какие-то небольшие деньги, которые нашлись в наших карманах.
Придя домой, я, конечно, сразу рассказал о такой неожиданной встрече. И вот что я узнал в ответ.
Оказывается, так как в раннем ворасте в детском садике я все время болел, а сидеть со мной было некому, поскольку все работали, то для меня действительно вынуждены были найти няню. Так вот, эта милая старушка вместо того, чтобы сидеть на лавочке и наблюдать, как я играю в песочнице, целыми днями водила меня по городским пивнушкам и забегаловкам и учила профессионально побираться. С ее подачи я подходил к посетителям (в большинстве там были обычные пьяницы) и жалобным голосом говорил что-то типа:
- Дяденька, у меня папа сидит в тюрьме, а мама водку пьет, меня совсем не кормит. Дайте, пожалуйста, хоть двадцать копеек на хлебушек, а я вам за это стишок расскажу.
Люди удивлялись, глядя на ухоженного, хорошо одетого мордастого малыша, но все же многие действительно давали деньги, какую-то мелочь, конечно, но за день в целом, видимо, набегало неплохо. Выручку, естественно, забирала себе няня, а меня она сумела таким образом обработать, что, получив шоколадную конфету или мороженое, дома я о наших с ней похождениях молчал как рыба. Самое прикольное, что этот ее бизнес в конце концов обломал прокурор, но не в смысле, что ее преступной деятельностью заинтересовалась генеральная прокуратура. Просто у нас был прокурор сосед по лестничной площадке, друг моего деда, тоже фронтовик, очень хороший дядька и большой любитель выпить. Так вот, он зашел как-то в пивную опохмелиться и увидел меня, в тот момент, когда я рассказывал стишки и клянчил у посетителей мелочь. Хоть он и был, как обычно, с большого бодуна, но сразу же меня узнал и тут же побежал звонить на работу моему деду.
Надо отметить, что у меня была вполне приличная семья. У деда от полученной информации даже случился сердечный приступ.
Няню, конечно в тот же день с треском выгнали, при этом после ее ухода бесследно пропали мамины золотые сережки.
Когда я обо всем этом узнал, то разозлился и на эту бабусю, и на себя, и подумал, что если когда-нибудь еще ее увижу, то обязательно напомню ей и про то, как она меня маленького по антисанитарным местам водила, и про мамины серьги, пусть ей станет стыдно.
Интересно, что когда я при встрече рассказал об этом другу, он оценил эту историю с совершенно противоположной стороны.
- А чем ты недоволен? Бабулька свои обязанности выполняла добросовестно, практически играла с тобой в развивающие игры, водила на экскурсии в интересные места, приучала к общению с людьми. Вот я в этом возрасте в детском саду только сидел на горшке и ковырялся в носу, даже вспомнить нечего об этом периоде жизни.
- Но серьги-то золотые она украла!
- И что из этого? Она ж работала у вас, а вы ее уволили, вот серьги и прихватила при увольнении, можно сказать, в качестве выходного пособия. Кстати, получается, что ты и свои первые деньги заработал благодаря ей. Так что, если встретишь, лучше подкинь бабуле деньжат, не обеднеешь.
Наверное, подкинул бы, не знаю, просто больше я свою няню не встречал. А теперь, конечно, уже никогда и не встречу.

19

Продолжаем истории про войну.
Эти не совсем про войну, ещё пара штрихов к общей картине.

1. Отчим моего отца рассказывал.
Когда во время войны забирали на фронт, то на комиссии в военкомате один парень прикинулся глухим. Кричали со спины, стучали, ни на что не реагировал. Показали на дверь - иди, мол, домой, раз глухой. И, когда он был уже в дверях, врач бросил на пол горсть монет. Глухой сразу оглянулся на знакомый звук. Поехал на фронт вместе с остальными.

2. Подружка моей бабушки всегда бесила моего деда (отца моей мамы), в день Победы он даже видеть её не мог. Лишь после смерти дедушки бабушка рассказала, что её подружка всегда называла себя фронтовичкой, даже какие-то медали у неё были, но, на самом деле, лишь числилась в войсковой части, которая участвовала в боевых действиях, а сама всю войну сидела в тылу и из Сибири никуда не выезжала.
А дед же мой, напротив, подростком попал в оккупацию в деревне под Калинином (всегда говорил, что он - тверяк, а не калининец). Потом, после освобождения деревни, ему исполнилось 18 лет и его мобилизовали, но отправили служить не на фронт с фашистами, а (может, потому, что был в оккупации и могли завербовать?) в Монголию, на границу с Китаем, где тогда вовсю хозяйничали японцы. И мой дед охранял границу вместе с каким-то якутом в холодной землянке. Дров не было, еды не было, одна винтовка с пятью патронами на двоих. Если бы японцы пошли в наступление, долго бы они не продержались, но готовы были биться до последнего. От голода он не помер только потому, что тот якут был охотником и тратил один патрон, чтобы подстрелить в степи какую-нибудь козу, которую потом и ели.
И дед никогда не называл себя фронтовиком, скромно говорил, что не довелось повоевать.

20

Из сочинений современных детей об СССР.
«Все люди одевались одинаково. Существовала форма. В то время дети носили форму: девочки ходили в темно-коричневых юбках, блузках и красных галстуках, а мальчики в темных брюках, белых рубашках и тоже красных галстуках». «...Жила-была страна СССР. Она образовалась, когда в страну приехал Ленин. Народ сказал царю, чтоб он не правил, и к власти пришел Ленин». «...Люди работали, работали, работали.... А о себе совсем не думали. Людям было совсем неважно, что они едят, где спят, как отдыхают». «Когда был союз СССР, люди не обращали внимания на одежду. Одевались не так хорошо. Мужчины одевались в галоши, в телогрейку, легкую шапку и перчатки, когда работаешь. А женщины одевали кофту, перчатки, шарф на голову (чтоб голова не была видна) и тоже в галоши. Такая одежда была удобней всего, чтоб работать». «У СССР был красный флаг, поэтому в моде был красный цвет. Красный цвет обозначал кровь, которую надо пролить, когда много работаешь. Дети ходили в красных галстуках, женщины на праздники всегда одевали красные платья, машины выпускали красного цвета, в домах были красные обои». «Самыми счастливыми были те, кто жил в деревнях. У них было свое хозяйство, и они всегда могли зарезать и съесть свою свинью. А в городах люди всегда голодали...» «Продукты в СССР были не очень качественные. За колбасой были 20-километровые очереди. Колбаса одной фабрики иногда была даже зеленой. Телевизоров у людей не было». «В СССР управлял Ленин, который сейчас лежит в Мавзолее. Люди тогда работали на заводах и фабриках. Они делали бомбы, танки, машины, но не еду. Поэтому еды было мало. Для покупок люди пользовались талонами, а не деньгами, потому что денег у людей не было». «В свободное время люди ходили в Мавзолей. Там люди встречались, пили чай, обменивались новостями, тусовались. В Мавзолее лежит мертвый Ленин. Советским людям очень нравилось на него смотреть». «Советским детям с ранних лет говорили, что они должны учиться и работать, а играть совсем не надо. И дети не играли, а только учились и работали. Еще все дети одевались в одинаковую одежду... Хотя в принципе, мне кажется, это хорошо... В СССР были очень забитые дети». «Мне жалко советских детей. У них не было компьютеров, не было игрушек. Взрослые им всегда говорили, что надо много работать. А когда надо было отдыхать, взрослые говорили им сходить погулять. Дети постоянно ходили по улицам. Это было единственное развлечение для детей». «Люди все делали на воздухе: читали на воздухе, гуляли... Дома, когда они не работали, им нечего было делать. И поэтому они всегда гуляли. Для людей делали парки, люди были довольны». «Дни рождения отмечали скромно, Новый год тоже не особо.... Самый главный праздник был праздник труда... А сейчас больше нигде нет такого праздника День труда». «В СССР жило больше всего людей (три четверти населения мира)... И все эти люди постоянно работали. СССР был самой богатой страной, хоть люди здесь и голодали. Естественно, другие страны завидовали СССР...» «СССР победил в войне, потому что в этой стране были более трудолюбивые люди. Немцы лентяи и поэтому проиграли». «...война началась в 6 утра, и первым делом полетели самолеты. В СССР тогда все спали и не были готовы к войне. Поэтому немцы в тот же день почти дошли до Москвы, но русские все-таки отбили атаку и выиграли войну. После войны было много убитых, а также героев. В лесу были сбитые самолеты и танки, а в речке можно было найти бомбу, а глубоко под водой валялись минометы убитых немцев. Все мальчики после войны искали в лесу оружие. Все хотели тоже быть героями и думали, что скоро снова будет война». «...Там, в СССР, жили очень цивилизованные люди. У них были хорошие работы (интересные). Они не выражались оскорбительными словами. Они помогали друг другу, не отнимали, не жадничали. Мы отличаемся от них. Они отличались от всех людей на планете...» «Простые люди жили в неотопленных квартирах, потому что все тепло себе забирали чиновники. Люди получали мизерную зарплату, но при этом оставались честными... не знаю даже почему... советских людей никто в мире не понимал и не понимает». «У моего дедушки осталось много медалей... у него целая коробка орденов! Дети одевались в то время очень плохо и еле-еле добывали деньги, чтобы прокормиться. И даже при такой ситуации люди хотели помогать друг другу. А потом все изменилось, и СССР не стало. Люди теперь не хотят работать и помогать друг другу. А те, кто жив до сих пор, они чувствуют себя очень грустно. Моя бабушка сейчас живет в Краснодаре, как и дедушка. Они постоянно вспоминают про СССР и всегда одиноки. Дедушка выступает на Первое мая, а когда летом приезжал в Москву, то водил меня в Мавзолей. Я очень горжусь им». «Говорят, что СССР развалился и больше не существует. Но я не полностью в это верю. Может, эта страна еще существует? Люди там работают, 1-го Мая отмечают каждый год...» «СССР... Они жили бедно, но мысли у них были богатые».

21

Бабушка, живущая на 2 этаже, перенесла зимой бронхит. Врач ей посоветовала для укрепления здоровья прогулки в сосновом лесу. До леса гулять далеко, бабушка вынесла мозг внукам и они посадили ей под окном на клумбе сосну (саженец сантиметров 40 в высоту).
На следующий день к председателю ТСЖ пришла бабушка с 3 этажа и потребовала пересадить сосну, так как когда дерево вырастет, то ей будет темно, а окулист ей запретил читать и смотреть телевизор в темноте.
Обеим бабушкам по 80 лет.

22

Племянница (11 лет) разговаривает с бабушкой.
— Бабушка, а когда ты была маленькая, вы были богатыми или бедными?
— Бедными, Машенька. Время было послевоенное.
— А что вы кушали?
— Ну что... картошку, драники каждый день...
— Ничего себе бедные — каждый день драники!
Дитя девяностых годов...

23

Перлы от моего бывшего коллеги, Вована:
Стоит на выставке, представляем панели для внутренней отделки стен.
Покупатель, с ехидцей: - А ваши панели прочные?
Вован: - Конечно прочные.
П.: - А если головой ударить?
В.: - А вы часто головой об стену бьетесь?))

Реклама на стенде:

Благодаря этим панелям, моя бабушка исцелилась от 12 болезней и умерла в тот же день!! Покупайте!

24

Объяснительные в раввинате на подтверждение еврейства.

По субботам мы даже на оленях не ездили.

Я каждый день ходил в синагогу. У нас в Риге было две синагоги: одна католическая, другая православная.

Бабушка была очень религиозная женщина и всегда учила нас детей не употреблять в пищу не кошерное с кошерным.

Мои родители очень набожные люди. Отец по субботам не разжигает огня, а прикуривает от свечи, которую мама зажигает по пятницам. Мама вообще не курит.

Признаться честно, я там был членом партии, но на все советские праздники посещал синагогу.

Господь пригласил Моисея на гору Синай, чтобы передать Тору в интимной обстановке.

Из вcех четырёх братьев моей мамы, только один не был евреем.

Наш брак зарегистрирован в хупе, в присутствии понятых.

Когда у нас родился внук, мы окрестили его еврейским именем.

Первый срок мне дали за троцкизм, а второй за сионизм. Так что я всегда оставался религиозным евреем.

У моего отца вторая жена была еврейкой. Я родился от второй жены. Это могут подтвердить мой отец и его первая и третья жёны, которые меня не рожали.

Когда я вырос, мама сказала мне, что мы евреи. Сам я до этого не додумался.

Так как мы с Украины, то семья очень страдала, а другие ели сало.

Часто на ужин, бабушка жарила фаршированную рыбу.

В Судный День в нашей семье не давали кушать. Но объясняли за что.

Я и в Ташкенте всегда ходил с покрытой головой и в головном уборе.

Да, конечно я на своей свадьбе разбил несколько стаканов.

Первым евреем считается Авраам - потому, что его выгнали из дома.

У нас два комплекта посуды; один для рыбных блюд, другой для мясных.

Моя бабушка Евдокия Никифоровна Колышкина, проживавшая в с 1904 года в Одессе, зарабатывала на жизнь, стирая бельё в еврейской семье. Впоследствии она имела любовь и интимную связь с главой семьи Иосифом Давидовичем Розенбергом. От этой связи родилась моя мать, Антонина Иосифовна Розенберг, которая с семнадцати лет также зарабатывала, стирая бельё в еврейской семье в Одессе. В 19 лет в результате романтической связи моей матери с главой семьи Яковом Моисеевичем Шульцом, родилась я, Екатерина Яковлевна Шульц. В настоящее время я нахожусь в Израиле по гостевой визе, и работаю помощницей по дому (стираю белье) в еврейской семье в городе Афула.
Скажите, сколько нужно еще перестирать белья, чтобы подтвердить свое еврейство.

25

Венерологом я был недолго, собственно, меня это никогда и не прельщало, хотя в начале 90-х вполне себе гарантировало кусок хлеба с маслом.
Тем не менее, целых четырех месяца меня интенсивно обучали этой нужной, и в принципе несложной, но очень уж специфической профессии. Этого мне вполне хватило – теперь у меня в «багаже» есть дюжины две любопытных венерологических историй, которыми могу здесь поделиться. Это, в общем-то, все, чем изучение венерологии смогло мне пока пригодиться – ну, спасибо ей и за это.
Пару историй я в очень усеченном виде рассказывал в комментах лет 5-7 назад, думаю, их мало кто помнит с тех времен. Для самых памятливых могу сразу пообещать, что версии будут «расширенные и дополненные».
При всех недостатках периода распада Союза как минимум один положительный момент у СССР точно был – число больных заболеваниями, передаваемыми половым путем (ЗППП), в конце 80-х было минимальным. Помню, на весь наш большой город-миллионник за четыре месяца моего обучения было не то три, не то четыре случая сифилиса.
Один из случаев был интересен лишь личностью пациента – это был известный дирижер из Москвы, который просто не хотел светиться с таким диагнозом в столичных клиниках (ну, трахнул дежурную по этажу в какой-то провинциальной гостинице где-то на гастролях...).
А те три случая, что остались, расследовались по полной программе, хоть и без привлечения ментов – так тогда было положено, никакой анонимности венбольных и сокрытия контактов не допускалось…
Один из пациентов был шофер дальнобойщик, подхвативший сифилис от плечевой где-то в районе МКАД. Там была интересная ситуация. Трахнул он плечевую, и при этом простыл (в октябре дело было). Приехал он в родной город на следующий день сексуально удовлетворенный, но с температурой 38 С. Тем не менее, родную жену он таки успел поиметь, после чего его на скорой увезли в больницу с тяжелейшей пневмонией. Он провалялся в больнице почти месяц, чуть концы не отдал, но – пневмонию у него вылечили. Высокими дозами антибиотиков. Которые параллельно вылечили его и от начинающегося сифилиса (подхваченного от плечевой). И вот этот шофер возвращается, голубчик, домой, здоровый, практически стерильный – а там его встречает родная жена. А у жены за этот месяц первичный сифилис уже перешел во вторичный. И она его, голубушка, только что вылеченного от сифилиса, повторно заражает ЕГО ЖЕ сифилисом. Через пару недель он идет к врачу с шанкром на члене. Диагноз – ПЕРВИЧНЫЙ сифилис. Обследуют жену – ВТОРИЧНЫЙ сифилис. По всем канонам – она источник заражения, а он чист, аки голубь небесный. «Признавайся, сука, с кем спала». А она – честная женщина, спала только с мужем, плачет, готова руки на себя наложить. Недели две врачи мучались с этой парой, но потом все же восстановили истинный ход событий. Более того, по описанию, данному шофером, и ту плечевую нашли потом, месяца через два. Нашли, кстати, во Львове… Сейчас такое даже и представить нельзя, контакты никто не разыскивает, даже и права не имеют, тем более Львов теперь вообще другая страна…
Между прочим, наша зав отделением была полностью уверена тогда, что термин «плечевая» возник от того, что дама сия «кладет голову на плечо водителю во время поездок». Все попытки мужской части нашего отделения рассказать ей какие-то базовые вещи насчет «плеча перевозок» не увенчались успехом.
Второй случай был такой – одинокая деревенская бабушка, лет 75, из дальнего района, вернувшись раз с огорода в свою избу, увидела сидящую на столе большую крысу. Бабушке это не понравилось, она махнула на крысу рукой, чтобы ее прогнать, а та, не будь дура, вцепилась ей в руку и прокусила палец до крови. На следующий день бабушка поехала в ЦРБ, показаться врачу, обработать укус, и узнать, нет ли бешенства в районе, а то, может, и уколы от бешенства делать пришлось бы. Ехать в ЦРБ было долго, бабушка приехала туда поздно, и врач, принимавший ее, сказал: «Бабуся, чего тебе на ночь глядя домой теперь тащиться, твой автобус уже ушел, давай мы тебя дней на 5 в больницу положим, пообследуем, а если ничего не найдем, там сразу выпишем».
Положили бабку в больницу, больше, как бы сейчас сказали, по социальным, а не по медицинским показаниям, ну а наутро – как учили, анализ мочи, анализ крови, реакция Вассермана. RW оказалась, не поверите, 4 креста (++++, все очень плохо). Повторно взяли кровь, уже более специфичный метод использовали – все равно ++++. Сифилис, однако! Стали к бабке подкатывать, мол, когда последний раз с мужиком-то была, бабуся… Та краснеет, и говорит, что, кажись году в 1968 согрешила с дедом со своим, ныне уж покойник он, лет 10 тому как. В ЦРБ с венерологами швах, так что отправляют бабку в область. При этом все соседки узнали, что «у Никитичны – сифилис», аж запретили ей из общего колодца воду брать, она уж очень сильно переживала. Приехала Никитична в областной КВД, а там и увидели, что сифилис-то у нее – врожденный, со всеми характерными признаками (зубами, голенями, и т.п. – кому интересно, милости просим в Википедию). Начали расспрашивать о родителях, о семье. Та рассказывает, что она самая младшая, у матери ее было 5 беременностей, первая закончилась выкидышем, следующая – ребенок родился, но умер примерно года в полтора, второй дожил лет до десяти, и тоже умер от какой-то непонятной болезни. Еще один брат болел и умер лет в 40, она вот дожила до 75 лет, и есть еще у нее младшая сестра, 70 лет, живет там-то и там-то, ничем не болеет, да и сама она ни разу – до этой крысы проклятой – к врачу за свою жизнь не обращалась, все было хорошо, вот только детей не было. Нашли сестру, сделали анализы – у той тоже ВРОЖДЕННЫЙ сифилис. Т.е. согрешили папа с мамой где-то в самом начале XX века, несмотря на это, сами выжили, ну и родили детей, которым передали свою инфекцию. Первенец получил спирохет больше всех и не справился с такой нагрузкой. Чем дальше от момента заражения, тем меньшую дозу спирохет передавала мать своим детям, тем здоровее они были, и тем дольше жили. Если бы не та злополучная крыса, то две младших дочери, не обращаясь в своих деревнях к врачу, так бы никогда и не узнали, что всю жизнь были больны сифилисом.
А вот и третий случай - в одной воинской части дочь капитана и поварихи гарнизонной столовой решила пойти по стопам матери и устроиться в столовую после окончания десятилетки (в 17 лет). На предварительном медосмотре - вторичный сифилис. Что, как, у родителей чуть не инфаркт с инсультом. Как положено в советское время было – начали выяснять возможный источник заражения «капитанской дочки». Выяснилось, что минимум 40 подчиненных ее папы-капитана ее трахали - за бесплатно! - за последние полгода (мы лечили сифилис, а не занимались моральным обликом советских военнослужащих, поэтому предыдущие периоды нас не интересовали). Всех, кого она вспомнила, голубчиков, мы доблестно профилактически (!) пролечили - признаков заболевания не было ни у кого! Девушка была по-своему не дура, и выбирала для секса преимущественно военных в чине не ниже лейтенанта. Один лишь у нее был в списке контактов рядовой – москвич, сын какого-то генерал-лейтенанта, короче, мальчик перспективный. Но, как потом случайно оказалось, не она одна «полюбляла» этого генеральского отпрыска. В Москве, как мы потом выяснили, оный генеральский сынок (18 лет) за милую душу «пользовал» 40-летнюю секретаршу своего папы. Она ему минимум раз в неделю звонила в его в/ч по «вертушке», а тут она попросила его к телефону, а ей ехидным голосом говорят: «А ваш Вася уже неделю как от сифилиса лечится!» Она на следующий день прилетела к нему, устроила разборку, причем он после этой разборки ломанулся вешаться, но его устерегли, мы накачали его антидепрессантами, короче, все было с парнем хорошо. Часть лейтенантов начали нам «сдавать» свои дополнительные половые контакты, за пределами в/ч – оказалось, что в в/ч с «шефскими визитами» любили наезжать дамы из райкома комсомола, числом 3-4 одновременно, причем каждая дама за «сеанс» обычно имела контакт с 5-7 военными. Мы вызвали тех дам, был большой скандал в райкоме, но сифилисом нас тот райком не «порадовал», была только у тех дам гонорея, и то не у всех, да вши лобковые. С учетом огромного числа возможных половых контактов расследование цепочки сильно затянулось, в итоге мне рассказывали уже после завершения моего обучения концовку той истории.
Как в итоге выяснилось, «капитанскую дочку» заразил ее же школьный учитель физкультуры, он заразился от любовницы, жены местного врача скорой помощи, бисексуала, которого заразил его партнер-наркоман, убежавший к тому времени на Кавказ... И только там его следы затерялись, хотя всю предыдущую цепочку наши эпидемиологи доблестно выявили и пролечили, кого надо было.
Сейчас это рассказывается и слушается как сказка, т.к. никого сейчас не ищут, даже у заболевших имени уже не спрашивают. Какая уж тут теперь профилактика – немудрено, что с такими, мягко выражаясь, свободными нравами, в 90-е, при разрушении системы выявления контактов больных с ЗППП, сифилис, гонорея, да и СПИД – рванули ввысь…

26

В преддверии 8 марта решила тут поделиться с вами самым сокровенным - одной серией мультфильма по свинку Пеппу, точнее той самой серией, где у мамы Свинки День Рождения. Если вкратце, то там сюжет такой: мама Свинка просыпается, ей папа Свин и дети в постель несут на подносе завтрак (тосты, чай и открытки хенд-мейд), потом ее отправляют погулять около дома, а сами в это время украшают комнату шарами и гирляндами, пекут шоколадный торт и ставят в него свечи (немножечко меньше, чем исполнилось лет на самом деле). Потом приезжают бабушка и дедушка, маме Свинке дарят коробку с блестящим платьем, от которого она сразу красавица, папа Свин, облаченный в смокинг и цилиндр, берет ее под ручку и ведет в театр.
Мои родные не дадут соврать, каждый раз, как я гляжу ту серию, рыдаю. Натурально плачу от трогательности момента и умильности происходящего.

Несколько лет назад, когда еще не было нашей доченьки, а мы с мужем были "молодые и холостые", был совершен набег на Икею в Нижнем Новгороде, и среди прочего куплен поднос. Причем куплен с подачи мужа. Ни разу этот поднос не использовался по назначению. Однажды, правда, помню, как я болела и на подносе мне принесли таблетки, чашку с терафлю, носовые платки и градусник. Теперь, когда дочка подросла, мы используем поднос, как плоскость, на которой удобно собирать пазлы. Но ни разу - чтобы подать завтрак в постель.
И платья, вот висят у меня в шкафу, штук пять празднично-выходных платьев, которые я одеваю реже, чем раз в год.
И билеты на концерты - всегда дорогие, лучше сводим ребенка в зоопарк.
Хорошо хоть бабушки с дедушками всегда выручают - всегда рады посидеть с внучкой.

И вот, знаете, вся жизнь как-то бегом-бегом, все потом-потом, и хоть и случаются праздничные моменты, но их катастрофически не хватает! Не хватает романтики среди обыденности дней, не хватает силы воли "расслабиться и забыть про проблемы", не хватает фантазии придумать из ряда вон выходящий вечер, который запомнится на всю жизнь, или не хватает сил для его реализации. Да мало ли чего не хватает! Все равно надо взять и сделать! Потомучто если не мы сами, то никто нашу жизнь не переведет из разряда статистическо-серой в разноцветно-праздничную. Хотя бы на один вечер.

27

В конце 2000 помните особую остановочную примету: бабки с жаренными семечками. Вот и на остановке возле моего дома держала пятачёк одна такая - сама чистенькая, аккуратная и семечки у неё шикарные, кулечки из газетки как по шаблону наверчены.
Но в тот день рядом нарисовался внештатный зазывала: глубоко пьющая мадам источала запах перегара и жидких отходов жизнедеятельности, она активно раскачивалась из стороны в сторону и кричала: семечки, семечки... Семечная бабушка вжалась в стульчик и алела щеками, то ли от стыда за соседку, то ли в попытках не дышать. Задержав дыхание, я рискнула все-таки поддержать знакомую бабульку, подошла и протянула деньги.
В этот момент взгляд зазывалы упал на стоящего рядом симпатичного мужчину и она качнувшись в его сторону, кокетливо залыбилась. Мужчина отчетливо вздрогнул и с видом - что-то я застоялся - стал переминаться с ноги на ногу, отползая в сторону.
Мадам на всю остановку зашептала: Люсь, дай помаду губки подкрасить.
Бабуля опешила: да ты что, Зин, я уж много лет этим не пользуюсь.
Мадам тут же разворачивается ко мне: дай помаду губки подкрасить...
Нет, я правда не хотела, просто иногда не успеваю закрыть рот и из него вылетело: может тебе еще трусы дать померить? Кокетка замерла, что-то прикидывая про себя. Неет - мотнула головой и чуть не навернулась - размер не подойдет. Так ведь и тон помады не ваш - бледнить будет.
Схватив детей за руки, под стоны остановки и совершенно непристойные хрюки неприступного мужчины я ломанулась к переходу.

28

Пошел сегодня одного человечка на станцию встретить, иду по подземному переходу, смотрю, - впереди мамашка с коляской по лестнице поднимается. И так она надрывно эту коляску по ступенькам за собой тащит, тыгдым-тыгдым, тыгдым-тыгдым, у ребёночка только голова туда-сюда клац-клац, клац-клац. Просто никаких сил смотреть. Подскакиваю, коляску хвать. А ведь нельзя, спина у меня сломана. Но никак мимо пройти не могу, обязательно надо свои великолепные душевные качества проявить. Ну да ладно, что по сути весу-то в том ребёночке? Не сломаюсь поди.

Короче, хватаю колясочку эту с ребёнком, только пару шагов сделал, чувствую - бэмц! Сейчас у меня или пупок развяжется, или остатки позвоночника в штаны ссыпятся. Просто какой-то невероятно тяжелый малыш попался. А на вид так и не скажешь. Совершенно вроде обычный карапуз. Сидит такой, не боится ни капельки. Очень хороший ребёнок. Не ребёнок, ангел. Но очень тяжелый. И смотрит так серьёзно, где-то даже с сочувствием. "Что мол, дядя, тяжело? Терпи теперь. Кто ж тебя заставлял чужого ребёнка хватать?"

И вот несусь я значит с этим ребёночком по лестнице вверх, а мамашка где-то сзади - "Мужчина! Ой, мужчина!". Но до мамашки ли мне? В виске только одна мысль бьётся - только бы добежать. Только бы не уронить. Только бы не упасть замертво.

Последняя ступенька, уффф! Добежали, слава богу. Коляску на землю ставлю, в спине хруст, наклоняюсь к малышу, спрашиваю: "Что ж ты тяжелый-то такой?" Тот глазами хлоп-хлоп, а мамашка сзади, запыхавшись:
- Ой, мужчина, спасибо вам!
А у самой щёки аж пылают. То ли от мороза, то ли об бега, то ли от стыда.
- Я всю дорогу за вами бежала, хотела сказать! Там в коляске, в поддоне, - мешок картошки! Вам не тяжело было?

Мне? Тяжело? Да ладно! Какой-то мешок картошки. Не цемент же, не блины от штанги. Что ещё и возить в детской коляске, как не картошку? Ну не памперсы же в самом деле!
Так я подумал, но вслух конечно сказал:
- Ну что вы! Я даже не заметил.
И похрустывая четвёртым позвонком, несгибаемой походкой Дарт Вейдера почапал своей дорогой.

Всё? Нет!
Иду обратно, думаю - хрен я больше через ваш подземный переход пойду. С вашими колясками, мамашками, какашками, картошками, нахрен! Прямушкой пойду, по путям. Иду, снежок валит, рельсы блестят, вокруг ни души, красота. И вдруг откуда ни возьмись - "Сыноооок!" Да что ж за день такой?
Смотрю - барабулька. Стаааааренькая, еле ноги переставляет. Откуда взялась - непонятно. Только что не было, и нате. Нарочно меня караулила что ли? "Ой, сынок! Дай бабушке руку! Скользко - страсть! Совсем что-то ноги не слушают!"
Ну что ты будешь делать? Осмотрев внимательно бабушку на предмет поддона с картошкой, и ничего подозрительного не обнаружив, подал руку. Только мы один путь одолели, тут навстречу группа лосей. Школьники, но здоровенные, каждый выше меня, четыре штуки. Идут, смеются, весёлые, может с тренировки. Тут уж я не растерялся. Говорю - Эгегей, тимуровцы! А ну-ка взялись быстренько, помогли бабушке через рельсы перебраться!

Те даже не замешкались. Моментально взяли барабульку в кольцо, под руки хвать, и кааак попёрли! Только снег из-под копыт. Слышу скрозь смех:
- Бабушка, да вы ногами-то не дрыгайте! Вы их просто подожмите!
Я ещё успел крикнуть вслед:
- Э, пацаны, это не конрстрайк, это всамделишная бабушка!
Но они уже неслись где-то вдалеке по полосе отчуждения, бережно сжимая бабушку крепкими тренированными плечами.

А я шел неспеша, вслушиваясь в свой четвёртый позвонок, и думал, что помогать людям это конечно хорошо и правильно. Но при этом нужно непременно уточнять, что у них там в поддоне.

29

У меня одно время прямой рабочий телефон на одну нецензурную цифру отличался от телефона диспетчерской ЖЭУ. Это там, где сидели люди, отвечающие за эксплуатацию и техническое состояние жилых домов. Это туда звонили, когда лампочка в подъезде перегорела, канализация засорилась, крыша поехала или сосед кран забыл закрыть. Представляете, да?

И вот 31 декабря. Тогда оно еще рабочим днем было. Звонок.

- Да, - говорю, - Иванов.
Я всегда фамилию называю, в трубку. Свою. Которая, разумеется, не Иванов. Называю, потому что не знаю, как вежливо ответить на обычный телефонный вопрос «А кто это?».
- Диспетчерская? – с надеждой переспрашивает незнакомая мне бабушка.
- Нет, вы ошиблись, - и трубку положил.

Опять звонок.
- Да, - говорю, - Иванов.
- Диспетчерская? – голос тот же, только надежды уже меньше в нем.
- Нет, вы ошиблись в последней цифре, вместо пяти набрали шесть, - трубку положил.

Опять звонок.
- Иванов!
- Диспетчерская?
- Нет.
- А кто это?
- Иванов!
- А может все-таки диспетчерская? - подозрительно так, как с американским шпионом из диспетчерской.
- Нет, пожалуйста внимательно, набирайте номер. Вы пятерку с шестеркой путаете.
- Извините, я еще раз попробую.
- Попробуйте, - трубку положил.

Опять звонок.
- Да, - говорю, - Иванов.
- Диспетчерская? – голос тот же, естественно.
- Нет, вы опять номер перепутали...
- Молодой человек! Не надо меня считать за идиотку, ничего я не путаю. Я нажимаю «пять», как в инструкции. На «шесть» у меня вообще поликлиника. А «пять» - это диспетчерская.

Тут мне любопытно стало. Что это за инструкция такая, где поликлиника – «шестерка», а диспетчерская, то есть я, Иванов, – «пятерка». Разговорились. Дочь маме телефон подарила. Старый с диском еще выкинула, а новый запрограммировала на все случаи жизни. Себя на «единицу», внуков на «два» и «три». Пожарных с милицией и скорой бабушка и так помнит, диспетчерская – пять, поликлиника, чтоб врача вызвать – шесть. И дальше. Все в письменной инструкции у телефона висит.

Продиктовал номер диспетчерской. Повесил трубку.

Опять звонок.
- Диспетчерская?
- Ага, - говорю, - диспетчер Сидоров слушает. Что у вас случилось. Свет не горит? А нам перед новым годом дозвониться не можете? Диктуйте адрес, сейчас электрика пришлю. Почему у меня голос на Иванова похож? Понятия не имею. Я ни с одним Ивановым не знаком, Сидоров я.

Не, сам не пошел. Отправил наших дежурных электриков в адрес. Они еще трезвые были несмотря на 31 декабря. Автомат у бабушки полетел. Поменяли. Заодно телефон ей втихаря перепрограммировали. Попросили позвонить в «диспетчерскую» и перепрограммировали. Вернулись, зашли доложить:

- Все нормально, шеф. Бабка благодарила и про какого-то Сидорова спрашивала, у которого голос один в один с вашим. Сказали, не знаем никакого Иванова, а сидоровых у нас вообще пять человек. Распространенная фамилия потому что. Обещала, кстати, позвонить в диспетчерскую, чтоб премию нам дали.

- Спасибо. Насчет премии, - это вы перебьетесь сегодня. Два добрых дела в один день - перебор. В следующем году напомните.

30

День перед Рождеством

Лет пять назад отмечали мы Новый год с семьей приятелей. После оливье, шампанского и салютов они сообщили, что второго января собираются поехать к родителям, на Украину. «А поехали с нами!» «Поехали!» И через день двумя машинами мы отравились в дорогу.
Нормальные герои всегда идут в обход, поэтому мы поехали через Беларусь. На самом деле, причина была в том, что приятель служил там, откуда выезд за границу категорически запрещен. Я только на третий год знакомства узнал, где он служит. За границей он бывал, но только по долгу службы, самостоятельно такие вещи не разрешались.
В то время никаких штампов и отметок в документах на границах между Россией и Беларусью и между Беларусью и Украиной не ставилось, так мы побывали и в Беларуси.
Родители у приятеля и его жены жили в пригороде Киева. Мы поселились там, потом съездили в Одессу, прошлись по Потемкинской лестнице, постояли на углу Дерибасовской и Ришельевской, заехали на Привоз, на обратном пути покатались на горных лыжах.
Рождество мы отмечали у родителей. С утра сходили с ними в церковь, а потом взяли «Киевские» торты фабрики «Рошен» и отправились с приятелями поздравлять их родственников и знакомых.
Вначале зашли к крестной приятеля. Нас встретила старушка, мы поздравили ее и вручили торт. «Заходьте, сидайте.» «Мы пойдем, бабушка.» «Як жетак? Заходьте, трохи посидьте.»
Пришлось зайти. Через десять минут стол был полный. И колбаса, и сало, и домашние соления, и горилка, разумеется, куда же без нее?
Уйти мы смогли только через час. Пошли к сестре приятельницы. С порога «Христов воcкрес, мы на минутку, с Рождеством, вот вам тортик!» Ха, тортиком захотели отделаться! «Заходьте, посидим хвилиночку. Зараз вареники поставили.»
Ушли через час.
У нас было шесть тортов. К вечеру мы перепробовали примерно столько же видов вареников, домашней колбасы и еще больше сортов сала, и белого, и розового, и с прожилками, и копченого, и с перцем, и какого там только не было. А какое же сало без горилки?
Домой к родителям приятельницы мы уже не шли, а практически катились. Я уже мог не открывать калитку, а просто пройти через забор, как знаменитый Волк из мультфильма, вот только петь сил уже не было.
Родители нас встретили возле порога. «Нагулялися? Мабуть, исти хочете? Сидайте за стол!» И они открыли дверь в комнату, где стоял трехметровый стол, полностью заставленный едой и напитками.

Мамин-Сибиряк (с)

31

Просто поражаюсь тому, насколько некоторые матери бывают недальновидны, балуя своих сыновей.
Было это, когда я служил в армии. К нам в дивизион попал боец из нового призыва, который не умел обращаться с ниткой и иголкой. Мне тогда было 23 года и я впервые видел человека, который держит иголку и нитку, как папуас держал бы смартфон, который ему дал впервые увиденный им белый человек.
Случилось то, что я подозревал и чего боялся. Этот новобранец не умел НИЧЕГО. Чистить обувь, шить, стирать одежду и много чего еще.
Все это выяснилось буквально за день, но самый страшный, коварный удар по психике, получил наш старшина.
Подходит к нему это солдат и просит чистенькую тряпочку.
Наш старшина, предпенсионного возраста старший прапорщик, ласково смотрит на него и спрашивает - для чего тебе чистенькая тряпочка, сынок?
- Член вытирать в туалете.
- Какой член?
- Свой.
- Зачем??
Ну, когда пописаешь, надо головку и член протереть чистой, влажной тряпочкой.

Ну армия, на то и армия. Не можешь - научим, не хочешь - заставим. Быстро смотрю личные дела дембелей, нахожу идеальную кандидатуру. Сержант, сибиряк, из деревни, четверо младших братьев и сестер. Характер спокойный. Вызываю его в канцелярию. Заходит, улыбается.
- Вызывали, тащ старшлейтенант?
- Заходи Жора, присаживайся. Сколько у тебя братьев и сестер.
- Четверо!
- Ответ неверный, у тебя пятеро, брат у тебя объявился!
Настала очередь зависнуть сержанту. Что там в семье происходит?? С одной стороны вроде бы плохих вестей нет, с другой, откуда взялся брат???
Объяснил я сержанту, что это его дембельский аккорд. Вот новобранец, вот ты, Жора. Научи его всему, что должен уметь мужик и отучи вытирать член чистой, влажной тряпочкой. Сержант достойно встретил удар судьбы. Только позволил себе короткую реплику, типа - блеать, еще одного воспитывать.
С тех пор, ходил нерадивый боец за сержантом, как котенок бегает за кошкой. Через 3 дня, появились первые, робкие ростки прогресса - боец самостоятельно и нормально пришил подворотничок, пришил шевроны. Начищал сапоги до космической черноты и овладел утюгом.
Но все хорошее, рано или поздно кончается. Как закончился запас мамкиных пирожков в организме новобранца. Стал он голодать, мерзнуть и не высыпаться, ну, так он матери писал.
И мама с бабушкой, незамедлительно помчались через полторы тыщи километров в часть, где служит их чадо.
Вообщем, вызывает меня командир дивизиона и говорит. Боец такой-то твой? Вот и пиздуй, объясняйся с родителями, они на КПП ждут.
К тому моменту я уже знал, что воспитывали его мама и бабушка. Ожидал агрессии и обвинения во всех грехах, были случаи, знаете ли.
Но нет. На КПП встретил двух женщин, которые вели себя вполне интеллигентно. Поговорили, провел их в столовую, посмотрели как мы питаемся, показал казарменный городок.
Ну и попутно разговорились за жизнь. Выяснилось, что мама родила, как говорится "для себя". Воспитывали пацана вдвоем с бабушкой. Естественно, делали за него все и постоянно баловали. В итоге получили, то что сейчас и получилось.
Но самое паршивое в этом, то, что они не понимали, что так делать нельзя! Что они делают пацану только хуже. Стоило мне заикнуться о том, что парень не мог шить, стирать, гладить, чистить, как они заявили - пожалуйста, отпустите Пушка в увольнение, мы ему все постираем и зашьем. Теперь настала очередь зависнуть мне. Пушок? Какой Пушок?

Оказалось, они его так постоянно называли даже в зрелом возрасте и при всех, потому-что волосы у него пушистые. Пушок, блеать!!!
И так мне стало обидно, за весь сильный пол. Не сдержался и наорал на них. Если убрать матерные выражения и междометия, смысл моего выступления был - вы хоть понимаете, что воспитываете пацана, а не девчонку? Что живете не на необитаемом острове и вокруг люди? Вы хоть знаете, что должен уметь и как должен вести себя обычный мужик? Я понимаю, что не каждая мать может научить сына цеплять мотыля на крючок, заменить розетку и починить колесо на велосипеде. Но самостоятельности то можно? Можно догнать своим умом, что нельзя называть юношу при всех Пушком!!!
В итоге, дал я бойцу час времени, посидеть с родными. В увольнение не пустил.
Ну, так как в комнате для посещений были другие солдаты, я думаю вы поняли, какое прозвище он получил. Мама с бабушкой, на удивление, жаловаться на меня не стали. Поплакали, извинился я перед ними и пообещал заняться его воспитанием. Хотя какое воспитание, я то сам был на 5 лет постарше его ))
Ну а наш дружный, армейский коллектив, воспитывал его дальше. И я с удовлетворением наблюдал, как Пушок приходит в форму. Занятия по физподготовке, передача опыта и отческие лещи делали свое дело. Отслужив полтора года, Пушок уже ни чем не выделялся. он конечно не стал этаким "псомвайны", но держался на уровне. А когда я узнал, что он подрался с своим призывом из соседнего полка, я понял что все наши усилия были не зря.
Пушок ушел на дембель и надеюсь у него в жизни все стало хорошо или по крайней мере лучше, чем до армии.

Автор Dr.Guerra

32

Оболтусами их стали называть сначала у нас в доме, потом вся улица, а затем и половина нашего дачного поселка .Совершенно напрасно они за это обижались на меня , сами виноваты.Точнее виновата Оболтусиха, мать моего соседа –ровесника второклашки Кольки.Дело в том, что на даче у деда был телефон, прямой, городской и это в то время когда телефоны были даже в городе далеко не у всех и на них годами стояли в очереди. Правда телефонная – автомат был на железнодорожной станции, но туда было далеко идти, а телефон у магазина не отдавал двушку даже если не удавалось дозвонится, поэтому он пользовался плохой репутацией. Войдя в калитку колькина мать всегда начинала орать:
- Моего оболтуса не видели? Везде ищу –
и даже когда ей отвечали , что не видели и не знают где он, все равно шла к нашему дому и войдя заявляла: - Ну тогда я позвоню… и не меньше получаса орала по телефону.Я как-то спросил деда:
- А кого она всё время ищет? Кольку, который частенько играл на нашем участке или его отца? Кто из них Оболтус ? Дед ответил, что оба они Оболтусы ещё те, и я решил, что это их фамилия.
Поэтому, когда Колькина мама приперлась к нам со своим традиционным вопросом, я , будучи вежливым мальчиком, решил уточнить:
- А вы какого Оболтуса ищете: старшего или младшего?
Мадам опешила и вроде бы даже забыла позвонить, а вечером пришла к деду жаловаться на мою невоспитанность. Дед внимательно выслушав её пообещал во всем разобраться, а сам рассказал это всем, кого знал, а знаком он был почти со всеми,так что сама виновата, нефиг ябедничать.
Между нашими домами забор был глухой, хотя с улицы он был обыкновенный , из штакетника и каждую субботу Оболтус – старший порол Оболтуса-младшего, о чем мы знали по плаксивым воплям второго:
- Не надо папочка, я больше не буду…
и ритмичным шлепкам ремня под монотонное перечисление всех Колькиных прегрешений за неделю.Некое разнообразие вносила Оболтусиха, оравшая с крыльца пропущенные проступки:
- А ещё он взял 40 копеек, я на билет приготовила, что бы на станции кошелек не доставать, на тумбочку положила, через минуту смотрю – уже нет.Точно он, подлец, взял, всыпь ему покрепче…
Про 40 копеек она была совершенно права, в тот день Колька хвастался, что идет за мороженным а потом в кино и даже показал два двугривенных.На наше с Юлькой предложение купить всем по морожке за 10 копеек, а в кино он сходит завтра, на утренник, Оболтус-младший показал нам кукиш, за что сейчас и расплачивался. После экзекуции , когда Колька пришел к нам во двор за сочувствием, я спросил у него:
- А чего у тебя мама всё время орет? Она что нормально говорить не умеет? –
Он ответил: - Да она всегда орет, даже когда с батей ебёца.
Слово это было для меня новое и его точного значения я не знал, но, немного подумав, решил; наверное это когда ссорятся, ну или ругаются, когда же ещё родителям друг на друга орать?На всякий случай я его запомнил, что бы при случае и к месту вставить.Случай предоставился на следующее утро, к концу завтрака, когда я с бабушкой и дедом сидел на веранде с открытым окном и пил чай. Из-за забора послышался скрип открываемого Оболтусом-старшим сарая, а потом и долетела его ругань, что из-за бабского барахла, которым всё забито, он не может найти свои инструменты и сейчас соберет весь этот хлам и выкинет на помойку.С крыльца Оболтусиха благим матом орала, что пусть только попробует что-нибудь выкинуть, она ему руки ноги повыдернет и самого на помойку выгонит. Изобразив на лице праведное негодование я заметил:
- Ни стыда ни совести у людей нет , может другие вчера легли поздно, а они с утра на весь поселок ебуца, людям спать мешают!
Бабушка , не донеся чашку, замерла с открытым ртом ( с тех пор я точно знаю что значит выражение « от удивления челюсть отвисла») , дед , как то странно поперхнувшись, закрыл рот ладонью и подбежал к окну, плечи у него вздрагивали.

33

Традиции заповеданы нам мудростью далеких предков. Традиции исходят из глубин седых веков и передаются от дедов к внукам как эссенция жизненного опыта поколений, как живая летопись истории. - Примерно в таком ключе рассуждала 18-летняя я, когда между мной и моей пожилой американской знакомой зашел разговор о традициях. Американская пенсионерка не стала спорить, а поведала вот что.
- Знаешь, - сказала она, поразмыслив, - у нас в семье тоже была одна традиция. На день Благодарения мы, конечно, как и все американцы, запекали целиком индейку, нафаршированную начинкой. И моя мама всегда отрезала у индейки гузку. Всегда. И когда она учила меня, как правильно запекать индейку, я тоже стала отрезать гузку. Один раз я спросила у матери: "А зачем отрезать гузку?" - И мать мне сказала: "Так меня научила твоя бабушка! А уж лучше твоей бабушки индейку не делает никто! Просто это имеет какой-то смысл, это ведь традиция." Моя бабушка была еще жива, и при случае я поинтересовалась у нее, почему мы отрезаем гузку у индейки. На что бабушка сказала: "Не знаю, как у вас, а у меня просто противень слишком маленький, и целиком вся идейка в него не влазит..."

Так вот...

34

Суббота. В этот день я всегда затариваюсь продуктами, промтоварами и даже алкоголем. Ну некогда мне бегать в будние дни за очередным шампунем или куском мяса. Поэтому беру много и бегом. И когда все взято, я плавно с тележкой плыву на кассу. Ну там понятно очередь, понятно народ, ну жопаделать.
И тут подходит бабушка, милейшее создание с корзинкой в руке (даже ангелы позавидовали бы ее внешности), и просит пропустить ее, мол у нее тут молоко и хлеб, можно я перед вами, ведь у вас так много всего...
Ну я ж не изверг, я нормальный человек, потому спокойно пропускаю ее вперед себя.
Ох, какой я оказывается хороший человек, хотя нет, ЧЕЛОВЕЧИЩЕ!
Пока мы стояли в очереди, я узнала что: лапушка, воспитанная, ценю старость, войну, Сталина и дайбогмнехорошегомужа!
И все это мне!
Я аж поплыла...
И вот кассир проводит бабушки-одуванчика продукты (хлеб и молоко и что там еще), берет деньги, дает сдачу и приступает ко мне.
Все вы знаете, когда касир скидывает на ленту товар, то он идет как бы в яму (надеюсь понятно объяснила) ну так вот, кидает кассир мои продукты в эту яму, кидает, кидает...
Тут надо сделать отступление, я в это время читала список сигарет, т.е. голова вверх была задрана.
- Девушка! Девушка!
- А? Что?
И кассир мне глазами показывает на ту "яму".
Ебушки-воробушки! Бабка мои продукты к себе в пакет херачит!
У меня глаза на место вернулись и в разы увеличились! Какого хрена!?!
- Бабушка, вы что делаете?!? Вы зачем мое трогаете?
Тишина. Бабушка старенькая, бабушка глухенькая собирается уходить.
Я начинаю забирать из пакета свой товар, а она еще и сопротивляется! Мое, кричит, я купила!
Кассир ей говорит, что у вас хлеб и молоко было, вот чек, а это не ваше.
Старая карга швырнула в меня бутылку вина, плюнула в девушку кассира, и сказала:
- Вот, блядь, сучки глазастые!

35

День выборов. Погода мерзопакастная. С утра льет дождь. Штаб мониторит процесс волеизъявления. Вдруг звонок от агента с избирательного участка: катастрофа! нулевая явка! Перед входом в участок неглубокая, но довольно обширная яма. С утра комиссия пришла и заняла оборону. А потом дождем наполнило лужу наподобие миргородской. И граждане, не слишком склонные к водно-грязевым процедурам от похода к урне вброд воздерживаются. Что делать?!

Штаб предчувствует ректальное стимулирование. Обрываются телефоны городской администрации, ДРСУ, управляющей компании, бога душу мать его в гроб… Через два часа Камаз-самосвал со щебенкой влетает во двор злополучного избирательного участка и вываливает содержимое кузова в проклятую лужу. Стремительно срывается с места и пропадает в водной мгле.
Вытесненная из бассейна лужи вода затапливает в два раза бОльшую площадь, превращая ее в непроходимую грязь. Зато на месте лужи высится аккуратный щебеночный холм. Заботливо подпирающий дверь избирательного участка. Избирательная комиссия (УИК) тихо попискивает заблокированная внутри. Избиратели отказываются переквалифицироваться в скалолазов-спелеологов и по-прежнему не идут на приманку свободного выбора. Тихо сходящий с ума УИК начинает выдвигать совсем уж дикие идеи типа голосования через окно.
Штаб в полном безумии опять садится на телефоны. Ерш вашу медь, вы совсем охренели, архитекторы туевы? Вы зачем избирательный участок камнями завалили?? Быстро откопать! Прилетает Камаз, выпрыгивают четыре мужика с лопатами, разбрасывают щебенку, прыгают обратно в кузов. Камаз стремительно разворачивается по рассыпанной щебенке и, оставив две широкие борозды, мигом заполнившиеся дождевой водой, вновь пропадает в дали.
Охрипший штаб орет на агитаторов- бегом по подъездам, все на Автодор, песьи дети! На руках носить избирателей к урнам. Берите переносные урны, какие есть в наличии и бегом по квартирам! Явка! Явка! Явка! Явка, вашу Машу! УИК близок к каталепсии. Наблюдателям на все уже наплевать, им бы только выбраться из плена. Люди с урнами с разбега под дождем прыгают через камазьи канавы. Ничтожными зонтиками прикрывают бюллетени и урны от дождевых струй.
Пришло время закрытия участка. Урны притащили, кого-то уговорили дойти проголосовать. Вроде как пришла пора подводить итоги. И тут в зал заходит такая бабушка-божий-одуванчик. «А что, -спрашивает,- где голосовать-то?»
Сюр полный. Двери участка закрыты, снаружи ров с крокодилами. Откуда взялась она, через окно? Оказывается, нет. Пришла с утра, еще посуху. Но притомилась от долгой дороги. Присела у батарейки за лестницей на табуреточку и уснула. Выспалась к вечеру и вышла из укрытия. Со стойким намерением излить что накопилось. В графе поставить крест.

Знаете, что веселое самое в этой саге? На участке самая высокая удельная явка по городу.

36

Когда я была маленькой, то всегда завидовала тем, кто может сам себе купить мороженое. Много мороженого. Ящик, а лучше два. Причём зимой. И слопать его на ходу, да так, чтобы все дети завидовали, а взрослые восхищались, собаки оглядывались, а ладошки потом слипались и их надо было обязательно протереть снежком с бабушкиным платочком...

Но зимой мне мороженое не покупали, ибо как "простудится деточка, а у нас варенья из малины мало", а "дохтуры нонеча не душевные пошли". Но пытливым детским умом и громадным пятилетним житейским опытом я прекрасно понимала, что говорится так и делается так всё из вредности, потому что малинового варенья всегда хватало до следующего лета, в многонаселённой коммуналке жили семьи исключительно военных врачей и только тётя Оля из дальней комнатёнки, к которой часто прибегали курсанты старших курсов из военно-медицинской академии в самоволку и в увольнении, не имела никакого отношения к медицине и работала там же, где и все взрослые, но только "шалавой хирургической". Тётя Оля частенько давала мне крохотные шоколадки по 2 копейки и карамельки "Дюшес". Я очень любила тётю Олю, но бабушка мне запрещала почему-то ходит в "тётиолину" комнату. Я обижалась, плакала, но глубоко в тайниках души лелеяла надежду, что когда вырасту, то обязательно выучусь на "хирургическую шалаву", и у меня будет много леденцов и шоколадок.

Бабушка каждый будний день забирала меня из детского садика у Финляндского вокзала, и мы не торопясь, шли пешком мимо Военно-медицинской академии, мимо рядов с румяными тётками в валенках и ватниках, в белых фартуках, перемотанных пуховыми платками, которые продавали и пирожки с повидлом, и мороженое-эскимо, и петушки-леденцы на палочках, выструганных из осины и много-много всяких разных вкусностей. Но мне никогда это всё не покупали. Ибо "повидло у них из гнилых яблок, в пирожки собаку с кошкой запихали, петушки из пережжёного сахара и неизвестно где цыгане эти их делали, а мороженое зимой нельзя - ангиной заболеть можно", потом мы шли домой, где меня поили противным тёплым клюквенным киселём, заставляли есть ненавистный пирог с капустой, но сначала "скушай, деточка, соляночку из глиняного горшочка". При этом столовая ложка рыбьего жира была обязательной. Ложка. Столовая. Рыбьего жира. Тьфу...

По субботам к ужину полагались две шоколадные ненавистные конфеты "Гулливер" и "Белочка". Когда "Белочки" не было, то давали омерзительный шоколадный "Кара-Кум" фабрики им.Крупской.
Сами понимаете, что детская душа желала свободы, которая олицетворялась именно в поедании эскимо и петушков на палочке в любое время. Причём - постоянно...
И вот как-то раз, проходя по Финляндскому переулку, мимо "Дома быта", бабушка увидела громадную очередь. Очередь вилась мимо лотков с мороженым, и бабушка привычно спросила:
- А что дают?
- Обои. Французские. 8 рулонов в одни руки.
Бабушка ахнула, немедленно заняла очередь, перекинулась парой слов с соседями по поводу клея для обоев, предоставив мне полную свободу действий на целый час. Представляете? Целый час! За мной же она следила вполглаза, изредка окликивая, дабы удостовериться в моей близости.
А я зачарованно смотрела на лоток, полный мороженого. Это был взгляд собаки на свежую котлету, на куриное крылышко "гриль", на кольцо краковской колбасы. Так смотрят на Деда Мороза, на невиданной красоты птиц, на... Повзрослев, я так смотрела на свадебные машины, на соседа-лейтенанта медицинской службы Вовку, который в одночасье стал большим и далёким дяденькой в морской форме, золотыми погонами и кортиком, на поезда, уходящие в далёкие края к Чёрному морю, на летние кучевые облака, уносящиеся в далёкие страны.

- Что, девочка, мороженое хочешь? - спросил меня мужчина с аккуратной профессорской бородкой, шапке "пирожком", в очках и потёртым кожаным портфелем.
Я наивно кивнула и, на моё удивление, он протянул мелочь продавщице, которая выдала мне целых 2(!!!) эскимо.
- Но только дома. С горячим чаем! - назидательно сказал добрый волшебник и удалился в сторону ВМА им. Кирова. Я немым восторгом смотрела ему в след.
- Адунюшка, совсем заждалась маленькая... Сейчас домой идём, кисель пить будем!
Бабушка, натужно кряхтя, неуклюже ковыляла с рулонами обоев, поднимаясь по пологой мраморной лестнице с витыми кованными ограждениями. Я, спрятав "эскимошки" в карман, придерживая их за палочки, катилась маленьким бурым медвежонком сзади. Я прекрасно понимала, что мороженое нужно срочно спрятать в кладовку, за покрашенное окно, между рамами, куда всегда клали купленное зимой мясо, курицу, завёрнутую кусок серого картона с безвольно висящей головой и протянутыми лапами. И только потом, когда никто не видит, захомячить его без постоянных тревог об "ангине, ОРЗ, воспалении лёгких, простуде" и прочих страхов.

Я валялась на полу в прихожей, бабушка стаскивала с меня валеночки, с валеночек галошки, потом шубку, потом шапочку, платочек, свитерочек, двое вязаных штанов, одевала мне валяные тапочки, поправляла колготки... Впрочем, вы и сами прекрасно знаете эту процедуру одевания-раздевания детей.
И тут во входной двери заскрежетал ключ и с работы вернулся папа. И мама. И тётя Люба. И брат Костя. И все одновременно. Прихожая моментально заполнилась, все шумели, толкались, смеялись, торопились кто в ванную, кто в туалет, развешивали одежду и ставили обувь на батарею для просушки.... Короче, обычная вечерняя суета обычной питерской семьи.

- А что у нас сегодня для Адочки? А для Адочки у нас сегодня - мороженое! Эскимо! Две штуки! Но Адочка должна хорошенько поужинать! А мороженое пока полежит в морозилке, в холодильнике!- раздался весёлый голос папы.

Я не поверила своим глазам. Мороженое. Зимой. Мне. Не на день рождения и не на Новый Год. Просто так. Два раза сказка. За один вечер. Это было выше моих сил. Естественно, я бегом побежала к обеденному столу, залезла на свой высокий стул, слопала полную тарелку солянки, большой кусок пирога, и, уже совсем лениво допивала кисель... И.... и потом я уснула. Уснула прямо за столом. Намертво... Ну Вы же прекрасно знаете, как засыпают за столом, покушав, маленькие дети, которые пришли с прогулки по морозу.

Конечно, проснувшись субботним утром, я моментально вспомнила, что папа убрал эскимошки в холодильник и хозяйским тоном тоном потребовала из к завтраку. На моё крайнее изумление мама достала обе эскимошки, положила их на блюдечко, налила чашку горячего чая, принесла мне, я торопливо развернула сразу две штуки, впилась зубами в первую, и....

Вот что вы знаете о вероломстве? Так я Вам отвечу. Ничего. Ровным счётом ничего! Эскимошки оказались глазированными в шоколаде ванильными сырками. Глаза мои моментально наполнились слезами, взрослые засуетились, поняв, что обман раскрыт, что прощение ещё надо заслужить, но детское горе было настолько велико, что ни билеты на утренние мультики в ДК "Выборгский", ни обещание сводить меня в зоопарк, ни поход на каток "Красная Заря" не могли утешить и успокоить меня. Мне даже не запретили убежать в "тётиолину" комнату, где меня внимательно выслушали, дали полную пригоршню "дюшесок", отвели обратно, но обида засела настолько глубоко, что до самого позднего вечера я одевала, насупившись, в разные платья своих кукол, раскрашивала зайчиков в книжке "раскраска", не говоря ни с кем, не стала играть с кошкой.
Я твёрдо решила умереть, а они все будут ещё бегать вокруг меня причитая, что я была хорошей и послушной девочкой, что их надо простить, а я буду лежать красивая, гордая и непреклонная, уверенная в своей правоте, но потом встану, все обрадуются, забегают и купят мне много-много "самого-самого настоящего и всамделишного мороженого "Сахарная трубочка" по 15 копеек", а потом... Но к обеду от волнений у меня поднялась температура, мы никуда не пошли, а в воскресенье началась знаменитая питерская оттепель, с крыш потекли ручьи, в водосточных трубах был слышен грохот падающего льда, так что в садик меня повели только в среду, достав из шкафа новое пальтишко.

И только в четверг утром бабушка, убирая ненужную уже шубку, обнаружила в ней моё растаявшее эскимо. Заливаясь слезами, я рассказала ей всё. Бабушка долго вздыхала, гладила меня по голове, потом взяла ножницы, отрезала у шубки оба кармашка, пришила новые из старой папиной нейлоновой парадной рубашки, и убрала шубку в коробку, а потом на антресоли. И больше никогда я не видела эту шубку, ибо за лето я выросла, мне купили новую, старую (наверное) отдали кому-нибудь, а детская память пятилетней девочки, коротка, как и девичьи слёзы... Но глазированные ванильные сырки в блестящей фольге я возненавидела на всю жизнь.

... Прошли годы, пролетели незаметно и школа, и праздник "Алые паруса", экзамены в педиатрический, не стало бабушки, папу привезли из Афганистана в начале 80-х, прощальный залп на Богословском кладбище, а потом не стало и мамы, помогшей нам воспитать сыновей, которые закончив военные училища "убыли к очередному месту несения службы", а сейчас им уже почти по 30 лет, мама ещё в начале 90-х уехала к двоюродной сестре в Одессу, но, к счастью уже не застала этого нынешнего дурдома... Да и много чего ещё.
Хлопнула входная дверь. С работы пришёл Димка, муж. Нужно кормить ужином. Пошла, достала из холодильника суп, Димка налил чаю, достал из портфеля газету, поставил передо мной блюдце и и радостно заявил:
- Гляди, мать, что я в ларьке на Удельной купил!

... Он до сих пор не может понять, отчего я так рыдала тогда, два месяца назад, увидев на блюдце два глазированных сырка в яркой красочной фольгированной упаковке.

(с) Ада и Дмитрий Петровы

37

xxx: Бабушка решила передвинуть шкаф. Три дня компостировала дедушке мозг, день они ссорились, день не разговаривали. Потом она подложила тряпочку и начала тащить его сама. Дед встал, рявкнул "Уйди, дура, спину надорвешь", позвал соседа и передвинул шкаф. Потом побежал соседу за бутылкой и распил ее с ним, на следующий день мучался с похмелья. А потом снова наступил понедельник и бабушка решила повесить полку. Уже предвидя, полку я повесил сам. Такой обиды в глазах стариков я еще не видел! Бабушка не пилила, дедушка в субботу не пил. Сосед смотрел косо, спрашивал, скоро ли я домой. Впереди были 2 месяца в деревне. Больше я в естественный ход событий не вмешивался.

38

Для удобства просмотра сканирую старые фотографии.
И вот на самом дне папки нашел несколько из своего детства, ну где-то лет 11 мне было (1982-83).
На фотографии - я, мой брат Вовка, и доярка, тётя Маша, наверное ей тогда было около 30 лет.
Ох, как бы я был щас счастлив вернуться в обратное и обнять (потрогать, поцеловать) ее, а щас мне 47 лет.
Но не об этом.
На летние каникулы меня отправляли к бабушке — в Брянскую область.
Вот у бабушки Гали нас с братом Вовкой на каникулы подтянули пасти бычков.
Стадо бычков где-то 100 голов, на ставке 3 пастушка (по 3 рубля за день) и доярка (она главная). Ферма очень большая, ну наверное 6-7 строений с деревянными загонами.
Все строения по задумке архитектора, сука, от говна парнокопытных очищались водой, и эта херня по хитрым канавам стекалась в выкопанный сто лет назад типа пруд, по словам старожилов метров семь глубиной, и судя по признакам, как футбольное поле.
За много лет эта говнояма покрылась коркой и на корке выросли цветы, трава. Типа поляна.
Но нас, пастушков, деревенские мужики брали заскорузлыми руками за ухо и больно вели к этому говнохранилищу и тыкая в кусты на ее «берегу» орали, что пиздец, - один шаг и утонете в говне. Для убедительности бросали кирпич, или тыкали палкой, мол видите!!!
И, как всегда, наша ферма была самая крайняя к этому говностёку.
Вот одним знатным утром, роса, туман, свежесть, выгоняем мы с братом это, бл..., стадо на пастбище, а одна тварь (бычок) не вышла из деревянного загона.
Брат Вовка мне говорит, типа «ты его выгоняй, а я порулю стадом дальше».
У меня кнут был, дед делал, метров 5 длиной, я когда учился им хлестать, всю спину себе исполосовал, но потом ковбой я был славный, коробок спичек с пенька сбивал.
Но не об этом.
Так вот, этот пидор рогатый стал бегать по загону туда-сюда, но в ворота не выходит, я его исполосовал кнутом и он наверное вконец охуел, и, наконец, он выбегает из ворот и как олень мчится к говноханилищу, и, блядь, прыгает аки лань, в кусты, которые выросли на корке говна!!!!
ЖОПА!!!
Он пробил корку и увяз по грудь, и, как в мультфильмах, начал ломать этот типа «лёд» и, блядь, плыть в говне.
ВОНЬ!!!
Этот пидор даже не мычит, хрипит и тонет в говне!
Стоил он по тем временам рублей 300, ну может больше.
Сейчас, после службы в ВДВ меня ничем вроде не удивить, но тогда я сделал из кнута петлю, как в кино закинул ему на горло (с первого раза получилось) и стал тянуть. Кнут соскользнул и мне в ебало говном как захерачит, больно, обидно, плачу!!!
Побежал к воротам этого бл..., хозяйства, там мужики свиней забивали, ору мол теленок в говне тонет, помогите!!!!
Эти мудаки пошли смотреть, а там только башка теленка с охуевшыми глазами торчит, говном плюется.
Один парень полез веревку на шею теленку накинуть, и сам провалился по грудь, его вытаскивали его же веревкой, оттащили от пруда метра 2 за ним след, как в фильме ужасов тянется коричневый.
ВОНЬ!!!!
Приехал трактор, закинули веревку на башку теленка с десятого раза, и потянули трактором.
Вылезло чудовище и лежит на «берегу», все стоят в стороне и ждут, встанет или нет, за горло тянули, а он (теленок) даже уже и не хрипел.
Потом начал этот теленок типа кашлять говном, прокашлялся, еле-еле встал, и мимо нашей спасательной команды поплелся на поле.
Прибежала моя (наша) бабушка, (по деревне слухи быстро расходятся), притащила сразу четверть самогона (ох как щас бы я его попробовал!!) и там же на «берегу» с нашей дояркой, тетей Машей, и с мужиками по стакану навернули, стаканы нашлись сразу!!! К дому бабушка меня вела по задворкам, но когда мы приезжали ее, бабушку, хоронить, то мне говорили «А, это ты тот, который бычка в говне утопил!» Вот суки, помнят только хорошее!
Сейчас моему секс-символу т. Маше (если жива) лет под 80!

39

Было мне тогда примерно года 3, мы прилетели с Дальнего Востока в гости к бабушке на Украину. Начинался вроде бы обычный день... Шли обычные разговоры на кухне об арбузном поле, урожай с которого, конечно, надо будет собирать, ну и прочие жалобы. В общем судачат себе, а мне интересно стало, что же там за арбузное поле, я же никогда растущих арбузов не видала, ну и попросилась я сходить на это поле. Бабушка с радостью объяснила мне куда идти (там было рядом) и сказала, что, мол, если хочешь сорви себе арбузик. Я пришла к полю, посмотрела на огромную для меня тогда площадь с арбузами (арбузы были еще где-то треть от своего "урожайного" веса) и проснулась во мне великая ответственность и чувство взаимопомощи! Оглядела я эту ширь и с грустью подумала: Да уж, тут действительно работы непочатый край! Это ж сколько времени и сил! Ну а что делать, бабушка-то своя, кто же ей поможет, если не я??? Догадались? Конечно, я приступила к заданию государственной важности, с мыслью о том, как бабушка будет мне благодарна и, таская арбузы за хвостики, как в той сказке: "Тянем-потянем", приступила к своей миссии . Тяжело было, они же, заразы, хорошо сидят в земле, но вытру пот со лба и дальше работать, не очень хорошо поминая в мыслях все это сельское хозяйство. В какой-то момент с другой стороны я услышала крик соседки: "А ты чье дитятко и шо ж ты делаешь?", думаю: вот людям до всего дело есть! Отвечаю: "Я внучка бабы Вали, помогаю арбузы собирать!" Короче, немалую площадь я успела "повытягувать", пока прибежала бабушка и схватилась за голову. А я подумала: Ну вот что взрослые за люди? Сами же говорили "Урожай собирать надо будет"!!!

40

Одна девочка в детстве много болела. Лежала в кровати, а бабушка сидела рядом и медленно читала ей книжки со сказками. А девочка, от нечего делать, следила за бабушкиным пальцем в книге. Так как девочка болела долго, а бабушка читала ей сказки каждый день, то девочка, хоть и была еще совсем маленькой, через некоторое время научилась читать сама. Но только...вверх ногами.

41

ПОСЛЕДНИЙ МАРШ-БРОСОК

«Omnia transeunt et id quoque etiam transeat»
(Надпись на кольце Царя Соломона)

Таксист – толстый, беззубый грузин, ответил:

- Уважаемый, ну конечно знаю. Я в Батуми каждое дерево знаю. Садись, поехали, сорок лари будет стоить, найдем мы твою часть.

Я выдал все ориентиры, которые помнил, но три десятилетия – это большой срок, уже и улицу Энгельса, скорее всего, зовут по-другому и части моей давно нет в природе, но таксист не сдавался. Блуждал, несколько раз жарко советовался со своими коллегами, но не сдавался. Очень уж он хотел заработать сорок лари.
Наконец, я каким-то чудом узнал Пионерский парк, который, правда, давно перестал быть пионерским. Дальше просто - минута по родной до боли, пыльной стиральной доске и мы на месте. Голова понимала, но душа не верила.
Поразило впечатление, что наша часть, в какой-то момент просто улетела в космос. Сразу вся. Со штабом, казармами, звенящей ложками столовой, складами и автопарками. Просто взяла и улетела. На ее месте осталось абсолютно пустое место поросшее травой в человеческий рост. Неужели внутри этого грязного пустыря я когда-то провел миллион холодных, бессонных ночей и бегал кроссы в липкую жару, дружил и ненавидел, скрипел зубами от отчаяния и был почти абсолютно счастлив? Да и со мной ли все это было?
Достал я телефон и зачем-то начал фотографировать: «пустырь и горы», «пустырь и пятиэтажки», «пустырь и я», «пустырь и старая знакомая - грязная канава с мутной водой».
Канава – это все, что осталось от нашей части, она пережила всех. Кто бы мог подумать?
Но, видимо, когда-то в прошлой жизни я схалтурил и не полностью выложился во время кросса и вот, спустя тридцать лет, моя старая, фантомная часть, все-таки заставила меня пробежаться по очень пересеченной местности.
Я вытащил из кармана телефон, а вместе с ним выпорхнула бумажка с Франклином. День был ветреный, так что, пришлось изрядно побегать кругами и зигзагами. Хоть не в кирзовых сапогах, и на том спасибо.
Франклина догнал, отдышался, глянул в последний раз на это унылое место и мокрый от беготни, к тому же, весь перепачканный, поплелся в сторону моря.
Неожиданно меня окликнула старуха, она сидела на табуретке и наблюдала за Грузией:

- Биджо, зачем ты тут фотографируешь? Что ты вообще хочешь?
- Гамарджос, бабушка. Я ничего не хочу, просто, когда-то на этом месте была воинская часть и я служил в ней тридцать лет назад. Вот, себе на память фотографировал.
- А зачем ты бегал как конь? Тоже солдатскую молодость вспоминал?
- Ну, что-то вроде того.
- А ты помнишь моего племянника - старшего прапорщика Абашидзе?
- Да, помню, был такой.
- Умер. В прошлом году. Хороший парень был.
- Да, жаль.
- Если хочешь, я могу показать дорогу и ты сходишь к нему на могилу.

Я с большим усилием подавил приступ черного юмора внутри себя и вежливо отказался.
Просто представил себе нелепость ситуации, вспомнил тот единственный раз в жизни, когда мне довелось столкнулся со старшим прапорщиком Абашидзе. Вообще-то он тихо подворовывал на своем продскладе и к личному составу не лез, но, однажды ночью, будучи дежурным по части, Абашидзе заглянул к нам. Я как раз был дневальным и в сонной казарме, в полутьме, «машкой» натирал до блеска пол.
Прапорщик был очень пьян и очень строг, он высказал мне несколько замечаний и, вдруг, на полуслове, переломился пополам и заблевал весь мой каторжный труд. Просто целое Аральское море устроил. Вытер рот, показал пальцем на свое творение и строго сказал: «Дневальный, скоро подъем, рота побежит на зарядку поскользнется и ноги переломает. Чего стоишь? Не стой как тормоз, а бегом за тряпкой, чтобы этой вонючей херни тут не было! Вернусь – проверю!»

Я попрощался со старушкой и пошел в сторону моря. Не то чтобы мне было жаль покойного прапорщика, но тот старый «осадочек» испарился без следа, как Аральское море…

42

Вдогонку к вчерашней истории про пупсика...
Когда-то довелось жить в Венгрии и естественно, дружил с местными ребятами (и девушками). Мать одной из подруг (родом из Севастополя, вышла замуж за венгра и "сто лет назад" приехала жить в Венгрию) рассказывала, как съездила со своей маленькой дочкой к своим родителям в Севастополь: в первый же день ко мне прибежала дочурка и прошептала на ухо: мама, а почему бабушка постоянно очень сильно ругается? Мы - интеллигенты в "аллах знает каком" поколении и в роду никто никогда не ругался. Тут в комнату заходит моя мама и медовым голосом говорит: ну, внученька, пошли на огород рвать фасоль для фасолевого супа. Доча говорит: вот, видишь - опять ругается!!!
По-венгерски бас,пас, фас (и слова с этими,"букафками" - Фасоль, фасад, контрабас, бассейн и др.) мягко говоря, очень крепкие ругательства.
Хотя таких выражений в венгерском языке не меньше, чем в русском, венгры никогда их не употребляют (конечно, за очень-очень редкими исключениями, даже в определённой среде).
Век живи - век учись и при проживании в "иных" странах очень полезно прежде всего узнать местные слова, которые "на моём" языке звучат очень обыденно, но для "туземцев" - не очень, чтобы не "прославиться".

43

Есть люди, которые совершенно не умеют расставаться с вещами.
И ладно бы жили как-то плохо, и то, с чем они не могут расстаться, хоть когда-то им могло бы пригодиться, так нет же!
Вот, скажем, мать моей подруги. Ну, про эту даму у нас ходят анекдоты. Один из них про мясорубку. Когда-то, в глубокой юности, подруга психанула и решила… вот тут бы я сказала слово "убрать", но нет, я его не скажу. Подруга решила расхламить квартиру.
Хоть немного. Хоть на парочку предметов. От отчаяния.

У них в семнадцатиметровой однушке стояло три шкафа в ряд. И ещё один сервант. Тоже забитый вещами.
Носить при этом, по воспоминаниям подруги, было толком и нечего: большая часть вещей была немодной и, в массе своей, оставшейся ещё с тех пор, как мамина мама (то, есть, подругина бабушка) разъехалась с сёстрами, освободив коммуналку и вымутив каждая себе по однокомнатной квартире.

Весь бабушкин скарб перекочевал в два шкафа однушки, бабушка потом умерла, а мама так эти шкафы и не разобрала.
В том смысле, что перебирала-то она их регулярно, но вовсе не для того, чтобы что-нибудь выкинуть.
Просто там иногда заводилась моль и другие животные.

И дело было не в том, что весь этот хлам хранился в память о бабушке, вовсе нет. Просто… просто такая натура, это не выбрасывать, авось ещё пригодится.

Выбрасывалось только рваное и совсем уж заношенное. Ну хоть тут не было проблем.
Все остальное мама хранила.

На шмот почившей бабушки накладывался мамин шмот, выходил из моды, не выбрасывался, обновлялся, не влезал, трамбовался, впихивался что есть силы…
Когда окончательно перестало влезать, в однушке завёлся третий шкаф. Он тоже оказался не резиновым, и за годы почти приобрёл форму шара…

...вещи стали складываться на шкафы. Кладовка тоже подзабилась. И балкон. На балконе на полках лежали обувь и банки.
...ещё в квартире были тумбочки и полки, бабушкин сундук и свободное пространство под столом.
Под стол складывались коробки и пакеты.

Маму иногда озаряло, что часть вещей, которые уже много лет не носятся, всё-таки, неплохо было бы отдать бедным. Она собирала те самые коробки и пакеты, и… под стол, под стол.
За дверью стояла торбочка с шарфами и шапками, которые не носились.
Потом мама на волне челночества стала ездить за границы. Оттуда привозилось… что не распродалось, пихалось в тюки и, самое главное, накрывалось на шкафу одеялками (если кто зайдёт - "чтоб меньше видели").

На кухне было полегче. На кухню шкаф не влезал.
Но там была антресоль. На антресоли хранились ситечки, ложечки, ведёрки, кастрюльки, чайнички, мешалочки, утюжки… В стол тоже нельзя было залезть просто так, не опасаясь, что на тебя вывалится.

Выбрасывать - не разрешалось. Всё было "ещё хорошим".
Ну так вот, про мясорубку.
Однажды приятельница, будучи уже четырнадцатилетней, что ли, дамой, страшно мучаясь от осознания того, что в такое даже ближайшую подругу стыдно пригласить, решила расхламить квартиру.

Вещи трогать было категорически нельзя (как ни странно, мама обладала отличной памятью, и уже устраивала подруге разнос, когда та втихаря избавилась от старого халата и двух простыней, затрамбованных куда-то в недра шкафа. Решила, такскать, начать с малого, с того, о чём мама точно никогда не вспомнит.
Приятельница ни разу не видела, чтоб эти простыни стелили, а халат чтоб кто-то носил.

Через пару недель мама в очередной раз перебирала шкаф, проверяя, не завелась ли снова моль в отделении с пальто (завелась), и не переползла ли она к остальным вещам.
То, что из богатств пропали две простынки и древний халат, мама расщёлкала на раз. И… нет, вот что было дальше, пожалуй, можно упустить. Но с того момента подруга зареклась что-то трогать в шкафах.

Но про кухню-то речи не было!
И она пособирала из недр стола и антресоли всякие железки. Немного, чтобы незаметно, но пособирала. И отнесла их на помойку. В их числе оказалась мясорубка. Обычная железная мясорубка. Новая, да. Но их дома было три. От одной она решила тихонечко избавиться. Все равно ими никто и никогда не пользовался.
Новую мясорубку, в отличие от старых сковородок, было жаль кидать в бак, и подруга положила её рядом, на парапетик. Авось кто заберёт.

Через час с работы пришла мама.
-Дочь, - сказала она, - ты смотри, что я нашла!
И, довольная, выложила мясорубку.
Нет, мама не имела привычки рыться, конечно же, нет! Просто… просто мясорубка же лежала, вообще нормальная мясорубка, и чего б не забрать! Надо же, а кому-то оказалась не нужна!
...и пофиг что дома ещё три таких, новых. То есть, уже две, но мама-то не знала. И, кстати, так и не вспомнила. Про кухонное она вообще помнила хуже.
Вот с того момента у подруги руки и опустились.

Она дотянула до 18 лет, потом в семье внезапно образовалась ещё одна квартира и подруга съехала. Поклявшись себе, что уж в её-то доме никакого хлама не будет ни-ког-да. Слово держит и по сей день. Говорит, что у неё аллергия на хлам.

* * * * *
А ещё мы на днях помогали переехать приятельнице.
Она снимала одну квартиру шесть лет, а теперь понадобилось переезжать. Сложность состояла в том, что собрать все вещи надо было за полтора дня (а вот так бывает! хозяйка умерла, а детям срочно-аж-бегом), и одна она бы не справилась, конечно.
Мы приехали на подмогу, со своими чемоданами.

И знаете, это была битва.
За каждое вылинявшее полотенечко с пятнами от краски для волос, или кухонное, с неотстирывающимся жирком (сколько их было, полотенечек-то? полтора чемодана! и это только то, что нам никак не удалось отправить на помойку, а ещё полчемодана мы таки отстояли, то есть, отправили, и некоторые - тупо втихаря.)

За каждую простыночку (чёрные пятнышки - это пять лет назад перед отъездом попала в корзину с грязным бельём мокрая майка, ну и… плесень с постельного по приезду отстиралась, запах выветрился, а пятнышки остались).
Бельём этим никто после того не пользовался, купилось новое. Но выкинуть… "ну оставь, на тряпки пригодится же!".

За каждые трусики, которые и дома-то уже носить не нужно. Они и не носятся. Но пусть будут!
За каждую кофточку с растянутыми локоточками - "дома иногда можно носить" - "а когда ты её дома надевала-то в последний раз?" - "нуу… оставь".
За каждый… мы боролись за всё! Потому что всё это хотя бы снести вниз, закинуть в машину, потом выгрузить на другой квартире - уже убиться можно. Мусором - проще. К тому же, переезжает она временно к подруге, в крошечную квартирку - и это элементарно особо негде сложить.

Мы остановили её на моменте складывания в пакет большого и, ссука, года четыре только на моей памяти не работающего сабвуфера - "я потом его в ремонт сдам".
...отдельно шли всякие проводочки… и ещё две колоночки.

Мы спи*дили два металлических подстаканника и отправили их в полёт в окно (под окном деревья густо, никого не убили).
Обычных таких два подстаканника, без узоров и рельефов, явно не представляющих никакой исторической ценности… Сказала, что ей нравятся эти подстаканники, хотела забрать с собой. Подстаканники мы нашли в пыли на нижнем ярусе кладовки. Что мы ещё там нашли… что нашли, то и выбросили. Почему в окно? Мусором вынести не получалось.

Кто-то в процессе разбора вещей пошутил, что на двери этой квартиры надо было бы повесить табличку "Нерезиновка".
Нет, внешне у неё был порядок, никакой грязи, конечно, но… но так обрасти вещами… на съёмной, к тому же, квартире…

* * * * *
...у моего приятеля была ручная крыса. Она жила на вольном выпасе и запиралась в клетку только на ночь, чтобы не мешала спать.

А ещё у крысы была нычка. Она устроила её за диваном, в уголке, и регулярно стаскивала туда всякие съедобные запасы.
В конце недели заботливый хозяин отодвигал диван и выгребал оттуда натурально полведра. Всего. Там были и орешки, и хлебные корочки, и яичная скорлупа, и огрызки яблок, стыренные её из мусорного ведра… да много чего обычно находилось за диваном.

На крысу в эти моменты было страшно смотреть. В глазах её было неподдельное отчаяние, она бегала рядом и разве что не хваталась лапками за голову. Её нору разоряли. Нет, даже не так. ЕЁ нору РАЗОРЯЛИ.

И вот, казалось бы, крыска всю жизнь прожила в приличной семье и уж точно никогда не голодала. Да что там, ей принадлежала буквально вся квартира, она спокойно и в любой момент могла съесть что угодно хоть с кухонного стола, хоть с хозяйской тарелки…
Но в тот момент, когда хозяин отодвигал диван и выгребал оттуда запасы (боже, они ведь ей все равно никогда не пригодились бы!), крыса так страдала, что её было даже жаль.
...хоть и смешно.

44

Уроки татарского. 12 апреля
Солнечный апрельский день. Ветер шумит в стропах парашюта. Внизу Волга, знакомые еще с саратовского авиаклуба места. Голова гудит, виски стучат, спина вся мокрая, пот заливает глаза…
«Только не в воду, как бы разом и водолазом не стать… », - думал Юра, управляя стропами аж двух парашютов…
Под ногами остался берег, село, лесочек. Приземлился мягко на свежую пашню. Неподалеку, остолбенев, стоят девочка и бабашка с лопатой. Бабушка вскрикнула: «Шайтан! Киттек!» и побежали. Девочка убежала, а бабушка споткнулась и упала…
- Стой! Я свой, советский!
- Кем син? - поднимаясь, спросила бабушка.
«Эх, мать, снова тать!…» Где-то в глубинах памяти всплывали какие-то отдельные татарские слова, услышанные еще от пацанов в общежитии саратовского техникума, у черноокой красавицы на танцах в Оренбургском училище - «Мин сине яратам …» («Я тебя люблю…»)
- Радио слушали? Мин Юрий Гагарин.
- Татарин?
- Юк. Гагарин. Космонавт, летчик,- показал на парашюты, на буквы «СССР» на шлеме.
- Э-э… Летчик мы?
От лесопосадки с криками бежали мужики в телогрейках: «Стой! Руки вверх!..»
Юра, вздохнув, расстегнул оранжевый комбинезон и полез в карман за удостоверением…

45

Я считаю, что мне с бабушкой повезло. Ни у кого такой нет! Носки внукам вязать и пирожки печь каждая сможет, а вот жизненный мудрости учить личным примером и максимально доходчивым, простым языком – только моя, я нисколько в этом не сомневаюсь.

Ну, кто еще может научить внуков грамотно воровать кирпичи со стройки, как не человек с многолетним опытом. Бабушка знает, что нужно взять с собой тележку, сконструированную из детской коляски – "там колесы резиновые, ход тихий", привязать на нее старое корыто, какое "уже не жалко кирпичами раздолбать", и идти в пятницу вечером, когда сторож отмечает окончание трудовой недели. Пролезать на стройку надо через специально существующий лаз в заборе, кирпичи класть тихо, чтобы не звякали, "как Витькины мудеса", и плотно, чтобы три раза "не волохаться".

К слову, Витька – это бабулин зять, муж моей тетушки. Дяденька с пузиком, лысинкой и возрастом за полтинник. Бабуля его по-своему жалеет, считая неизлечимо больным. Как-то дядя Витя подсуетился и сторговал в соседнем колхозе за три бутылки водки грузовик ржи. Рожь – вещь полезная: зерна – курам, солома – козам. Привез все это богатство к бабулиному дому и аккуратно снопы под навесом сложил. Бабушка вернулась вечером, вздохнула горестно – не так сложено: горизонтально, а надо чуть пыром, чтобы зерно из колосьев на землю не высыпалось, и стала перекладывать, как положено, причитаючи:

- Больной, призвезднутый человек! Старый уже, а совсем ничего не соображает! И никакие таблетки ему помочь не могут...

На мой взгляд, бабушке вообще по жизни с окружением не везет. Даже с животными. Курицы у нее все бл@ди ("Куда полетела, бл@дина! Птица-лебедь, твою куриную мать!" И метлой ее с забора, метлой), козы – проститутки ("Эти проститутки от меня сегодня по всему парку бегали! Я все ноги в ж0пу вбила, их догоняючи!"), собака – совсем оxpеневшая ("даже уже не лает, только срет, как лошадь") кошка – курва, козел – ... короче, козел - вообще животное неправильной половой ориентации. Ну, это так, к слову.

У бабушки на все имеется свое уникальное мнение, разнящееся с общественным, как небо и земля. Хотя голосовала она восемь лет, как и все белорусские старушки за "Лукашенку", но по своим соображениям:

- Молодой. Пусть поиграется, раз ему так хочется. А мы поглядим, чего он там нарулит.

Так вот. Про мнение. Шла как-то по радио христианская передача про нынешнее падение нравов. Дикторша смиренным голосом, исполненным священного негодования, рассказывала, что сейчас, дескать, разводов много, почтения в семье никакого нету, мужья гуляют, жены изменяют, а общество все на тормозах спускает – не то, что раньше! И в качестве поучительного примера – краткий экскурс в историю: как в средние века блудниц наказывали. Ловили, паразитку, раздевали до гола, смолой обливали и в перьях вываливали. И в таком стремном виде через весь город гнали в сторону церкви. И каждый житель мог в эту дрянь плюнуть или камнем запустить. Так что, ясное дело, желающий предаться разврату было не так-то много. Не то что теперь.

Бабушка слушала очень внимательно, а я помалкивала: фиг его знает, может, бабушка тоже блудниц не любит. Сунешься с комментарием не в тему – мало не покажется.

- Вот ведь суки что делали! – бабушка вложила в слово "суки" столько экспрессии, что кошка-курва брызнула в соседнюю комнату, сбивая гармошкой вязанные половички. – Нет, ну ты послушай, что делали, а! Ведь сами, суки, на бедную бабу лезут, а потом ее в перья! Паскуды какие! Выключи, наxpен! Невозможно слушать!

И про развитие науки и техники моя бабуля побольше любого инженера знает. Однажды нам повезло, сгребая сено, нашли мы с ней толстенную нитку, прям не нитку, а веревку. Бабуля ее заботливо распутала, сматывает в клубочек и говорит:

- Ты когда-нибудь видала такие крепкие нитки?

- Нет, - честно отвечаю. – Не видала.

- И я тоже. Это, мать ее, технология! Такими нитками спутники к земле привязывают, чтобы не улетели. Один, видать, сорвался...

Этой почетной ниткой бабушка потом наседку к цыплятам привязывала. Впрочем, бабулина практичность меня всегда восхищала. Как-то моей двоюродной сестренке родители на день рождения отвалили щенка ньюфаундленда. Сестренка радовалась, тискала толстого неповоротливого песика, целовала его в нос.

- Бабушка! Бабуля, смотри, какую мне собаку подарили!

- Ишь, ты! – оценила бабушка. – Пушистая! А большой вырастет?

- Вот такой!

- У-у-у... Большая собака! Из нее на тебя три шапки получится!

Мне же всякий раз бабуля пытается всучить козу:

- Возьми козочку! Козочка – хорошее дело. Есть мало и все подряд. Прокормить – не чего делать. Пойдешь к магазину, наберешь падали - животное и сытое. И три литра молока в день. Чем плохо?

- Ба, да куда я ее в Питере дену?

- На балкон поставишь.

- Ба, это у мамы балкон есть, у меня нету.

- Ну, в ванной поживет, еще лучше. Уж чем кота-пустосранца держать, лучше козочку... Ну, не хочешь козочку, возьми пару курочек...

Я считаю, что такие старушки, как моя бабушка – наиглавнейшие звено в экологическом равновесии планеты. Жаль, что их не так много, как хотелось бы. Ведь вся планета сейчас задыхается от мусора, и каждая страна больше всего озабочена вопросами вторичной переработки. А моя бабуля способна утилизировать все, что находит. А она каждый день что-нибудь полезное находит. Потому и ходит козочек пасти с запасом крепких брезентовых авосек, двумя отвертками и ножиком. Из битых бутылок получаются противокрысиные заграждения, чьи-то старые штаны – постирать и Витьке сгодятся, возле поликлиники бинты выбросили – это помидоры подвязывать, башмак – "а, черт его знает, зачем! Один он, конечно, без пользы, но ведь кто-то потерял, значит, вещь нужная"), рваный свитер – это вообще везуха редкая – распустить и носки связать можно, дорожный знак – окно в бане заколотить.

Самой большой ценностью считаются доски, гвозди, колючая проволока, водопроводные трубы, коробки и ящики. Бабуля из них такие инсталляции строит – авангардисты отдыхают. Если бы они видели бабушки клетки для кроликов – сдохли бы от зависти! И в отличие от произведений искусства, бабулины произведения имеют конкретное практическое назначение.

- Унуча, принеси-ка мне дощечку какую-нибудь из сарая. Тут заборина отвалилась, подобью, пока соседи лазать не начали. Ну, и на какого xpена ты такую хорошую доску принесла! Она на что-ть более полезное сгодится. Там сточенный горбыль был, его неси. Могла бы и сама сообразить, не маленькая уже.

- Ба, так ведь зачем на забор гнилую доску? Ее ведь и ребенок сломать может.

- Ничего, пусть ломает. Я поверху колючую проволоку намотаю.

Ну, есть маленько. Параноик моя бабушка. Я ей это прощаю, людей без недостатков не бывает. Зато с детства мир для меня был наполнен будоражащей кровь таинственностью ("Сидите дома тихо, никому двери не открывайте, а то придет вор, вам по голове даст и все добро сворует") и окрашен во все цвета медицины. Тетя работала в роддоме и снабжала бабушку здоровенными бутылями зеленки, йода и марганцовки. Так что бабуля, наподобие доктора Касторкина, лечила все болезни - и детские, и звериные – одинаково: снаружи концентрированные зеленка с йодом, внутрь – слабый раствор марганцовки с йодом.

Но будучи натурой творческой, простым медикаментозным применением она никогда не ограничивалась. Например, бабушкины куры были сперва покрашены зеленкой, чтобы если "куда потеряются, завсегда найти можно было". Но суки-соседи тоже стали красить своих курей зеленкой, чтобы бабушкиных кур себе присваивать. Тогда бабушка не поленилась и расписала свою стаю, как тропических попугаев – пусть соседи-падлы так же попробуют! Вид разноцветных куриц привлекал прохожих и украшал действительность.

- Эх, Михална, у тебя что, курицы заразу какую подцепили?

- Ага, подцепили. Ветеринар сказал, сифилис у них. И ты рядом не стой, пока еще мужчина.

Бабушка умеет с людьми разговаривать, это точно.

- Михална, бог в помощь!

- Велел бог, каб ты помог!

К ней часто и за советом, и душу излить приходят.

- И чего ты мне тута плачисси? Чего плачисси? Сам виноват, козлина драный! Надо было не водку жрать, а жене почаще внимание уделять, она бы и не ушла никуда. Ладно, что теперь сделаешь. На вот, махни самогоночки и катись отседова, мне работать надо, а не рассиживаться тут с тобой!

Впрочем, бабушка мудрых советов ни для кого не жалеет. Однажды придурковатый цыпленок-подросток шмыгнул в сарай, куда курам доступ строго запрещен. Бабушка и ахнуть не успела, как его цапнула здоровенная крыса и отхватила крыло с куском боковины. Бабушка положила агонизирующего цыпленка на ладонь, посмотрела рану, вздохнула и сказала нравоучительно:

- А не xpен туда лазать было, понял?

Цыпленок закатил глаза и помер. Я тогда отчетливо почувствовала, что он в свои последние минуты все понял. Бабушка, как мудрый восточный суфий, дала ему верное напутствие, так что он имеет все шансы в следующей жизни стать как минимум котом.

И мою личную жизнь бабушка устроила в лучшем виде. Как она мою свекровь воспитала – это просто шедевр педагогики, хоть учебники пиши. Свекровь моя (к счастью, не без божьей и бабушкиной помощи, бывшая), даром что из рабоче-крестьянской семьи, женщина культурная, тридцать пять лет на лезвийном заводе проработала – это вам не в малине нужду справить! И хоть и произносит все слова, оканчивающиеся на –вь, почему-то с твердым окончанием ("лубофф, маркофф и обуфф") при слове "жопа" возмущенно вздергивает вверх брови и говорит, что таких слов нет. У всех жопы, а у Антонины Андреевны, не много, ни мало - ягодицы.

Так вот. Спустя год после женитьбы единственного сынули Антонина Андреевна приехала "посмотреть на родственников невестки", то есть к бабушке. Я этого визита страшно боялась и бабушку начала готовить загодя:

- Бабуля, ты при Антонине Андреевне не ругайся, пожалуйста, ладно? Она женщина культурная, сама понимаешь, из Питера...

- Да, ладно, внученька, нечта ж я не понимаю! Все в лучшем виде будет! - Ба, она даже слова "жопа" не выносит. Говорит, неприличное.

- Да, не боись ты! Что я, в самом деле, жопу на сраку не заменю?

К слову сказать, словарный запас у бабушки, и правда, не маленький. Вот это-то меня и больше всего и беспокоило. Бабуля два дня к Антонине Андреевне присматривалась, а дальше нашла себе развлечение, покруче юморесок Петросяна. Подходила к свекрови и, глядя на нее снизу вверх (бабуля ростом маленькая) говорила:

- А скажи-ка, Антонина, ведь правда, что для каждой женщины самое важное мужской потц?

- Чего, - смешивалась Антонина.

- Ну, потц! Член по научному. Чем больще член, тем лучше, скажи нет?

Антонина Андреевна краснела, как целочка на дискотеке, но ничего поделать не могла - тут она не дома, тут она в гостях, а рот хозяину не заткнешь. И соглашалась срывающимся голосом:

- Ага, правда.

- Вот то-то и оно! – радовалась ее понятливости бабушка. – Ты, Тонь, какие предпочитаешь: толстые или длинные?

Бедная "Тонь" готова была сквозь землю провалиться. А бабушке эта детская реакция взрослой тетки больше всего нравилась. Она за свои семь десятков лет таких идиоток еще не встречала. Антонина Андреевна сбежала через неделю в ужасе и уверенности, что ее бедный сын попал в семейку уголовников.

Впрочем, бабуля этого и добивалась.

- Нечего в доме чужих людей держать, - говорила она нравоучительно. – Они мало того, что жрут и пьют, так еще и наволочки воруют! И у этой гидроперитной козы надо было перед отъездом чемодан проверить. Постеснялась я...

Я приезжаю к бабушке только летом. Всякий раз, сходя с поезда, я мчусь к ее дому, задыхаясь от нежности и любви. Там, в доме моего детства, словно остановлено время: все те же желтые стены и синие ставни на окнах, сиреневый куст в палисаднике, от которого отрывали прутья, чтобы драть поколения детей, внуков и правнуков, наши одноглазые куклы на протертом диване, занавески с красными розами и гигантский кактус в старой кастрюле. Все так же под ногами крутиться сиплая черная кошка по кличке Ведьма. Может, и не та самая, которую мы с сестренкой наряжали в кукольные платьица, а ее внучка – разве это имеет значение? И бабушка все в том же цветастом мешковатом платьице, с гребенкой в по-прежнему густых волосах встречает меня на пороге, смеясь и плача от счастья:

- Внученька! Внученька моя! Приехала! Радость-то какая! То-то мне сон приснился, будто я ребеночка нянчу – к радости это! Ну, пойдем, пойдем, я тебя покормлю. Опять исхудала-то как, госсподи! Что там с вами, в этом Питере, делают?...

Тут остановилось время. Только оседает по углам бабушкиного дома все больше полезного хлама, и бабушкины заборы становятся все выше и выше. Потому что бл@ди-куры тоже, оказываются, эволюционируют, и с каждым новом поколением летают все лучше и лучше.

Постскриптум. В прошлом году я нашла у бабушки в сарае пучок маковой соломки.

- Ба, а это-то тебе зачем?

- Да xpен его знает! С прошлой осени валяется. По телевизору сказали, что больших денег стоит, так что пусть лежит, хлеба не просит.

46

САМОЗВАНЕЦ

"Когда человек умирает, соседи узнают, сколько у него детей"
(народное)

Двор этого маленького домика никогда не видел столько народу, людей собралось как на очень богатой свадьбе – это бабушка Араксия – старейшая жительница поселка, дожила до своего сотого дня рождения.
Внуки, правнуки, праправнуки, соседи, со вчерашнего дня шинковали горы салатов и обустраивали столы и навесы. Народ съехался со всей Армении, даже Париж и Лос-Анджелес не остались в стороне, выделили пару семей.
Несмотря на то что именинница родилась еще до революции, она до сих пор вполне сохранила крепость духа и ясность мысли, даже со своим нехитрым хозяйством справляется. После смерти мужа живет одна, в город ехать не хочет. Друзья-соседи помогают, правнуки набегами появляются, так и живет, не жалуется.
Имениннице налили вина в маленькую довоенную рюмочку и попросили произнести первый тост. Все замолчали.
Бабушка Араксия встала, кашлянула, чтобы себя подбодрить и начала:

- Дорогие мои и любимые, я очень рада, что не забыли вы старую бабушку, отложили дела и приехали ко мне на день рождения. Мне очень, очень приятно.
Хоть всех правнуков увидела своими глазами, а не только на фотографии. Теперь и умереть не жаль…
Тише, тише, не собираюсь я еще умирать, не думайте.
Но первый тост, вы все меня извините, я хочу сказать за здоровье нашего врача скорой помощи - Аванеса Гургеновича, который двадцать лет тому назад не дал мне умереть, когда я очень сильно болела. С того света достал. Почти каждый день сюда по нашим ямам ездил, выхаживал меня – старую бабку, жаль, что его сегодня нет за этим столом. Если бы не он, то и меня давно бы не было.
Говорят, что он давно живет в Ереване, надеюсь, что там он стал самым главным городским врачом, дай бог ему здоровья, всегда свечку за него в церкви ставлю. Какой же хороший доктор, добрый, внимательный, тут многие должны помнить его.
За столами закивали в подтверждение бабушкиных слов. Она еще что-то говорила про незабвенного Аванеса Гургеновича, а в это время, несколько человек, сидящих за самым дальним столом, игриво подмигнули седому почтальону Левону.
Когда-то давным-давно, на излете «Перестройки», вся Армения погрузилась во мрак, автоматную стрельбу и дикую нищету.
Чтобы вызвать скорую помощь, нужно было заплатить и заплатить не просто деньгами, а самым дорогим, что было на ту пору - канистрой бензина. Без этого врачи вообще на вызов не ехали.
Тут, как на зло, серьезно заболела бабушка Араксия, а во всей деревне ни капли бензина.
Делать было нечего, посовещались соседи, выбрали Левона, как самого высокого и представительного. Кто-то дал ему очки и белый халат жены, кто-то «слушалку» из детского набора доктора, а лицо закрыли марлевой повязкой, чтобы больная не узнала почтальона.
Так в доме бабушки Араксии и появился врач скорой помощи Аванес Гургенович, с футляром из-под шуруповёрта в руках.
Он слушал больную игрушечным стетоскопом, понимающе кивал, давал советы и выписывал лекарства, которые нашлись в аптечках соседей…

Левон держал рюмку, внимательно слушал длинный тост именинницы, улыбался и незаметно вытирал глаза…

48

Снимал я как-то комнату, в квартире их было пять, четыре комнаты занимали съемщики, а в одной жила бабуля-божий одуванчик. Придя как-то раз домой, сообщила всем, что газ отключили на день, а все работящие и есть соответственно нечего. И бабушка говорит, что случайно наготовила пирожков, много пирожков, могу говорит отдать по 20 рублей. Так история повторилась раз 6-7, но сосед решил всё-таки один раз проверить и включил газ (что бабуля категорически запрещала делать), всё работало, затем, позвонив в газовую службу, убедился в своём решении, так как газовщик к нам давно уже не приходил и всё оборудование работает в норме. Бабуля просто хотела продавать пирожки, не выходя из дома.

49

Произошел этот немудреный случай лет пятнадцать назад. Мы с дедом мерно продолжали много лет до того начатую постройку дома на даче. Дом этот стал нам словно отдушиной: деду - от вечных бабушкиных претензий и скандалов, а мне - от полугектара картофельно-помидорных плантаций. Дом был символом свободы духа и мужским клубом одновременно - бабушка в строительстве смыслила мало, и лишний раз с советами не лезла.
Лето, август. Солнце плавно шло к закату, а стрелка часов - к шести вечера. Честно отмахав молотком целый день, я отпросился у деда в лез за грибами. Затея эта была не слишком удачной - пару часов до того прошел дождик, да и поздновато уж было для лесных прогулок; но кто в юности мерит силы? Наскоро собравшись, лёгкой походкой я дошел до лесного озера. Дальше дороги не было, поэтому старался двигаться осторожно, чтобы не потерять направление. Лес был не слишком велик - не более десяти километров глубиной. Опасны были болота, многочисленными рукавами пронизывающие его в разных местах - коварные лабиринты эти стали могилой паре человек только на моей памяти. Однако, вооруженный основами военной топографии и логикой, я в лесу чувствовал себя довольно уверенно - было не впервой.
Тем не менее, ходить было трудно: мокрые лапы елей окатывали с головой при каждом касании, вся одежда вымокла, в желудке - тоска, а солнце в лесу жило вообще своей жизнью. Как говорил классик, смеркалось. Набрав полкорзины грибов, я решил закругляться, как вдруг понял, что очутился среди совершенно незнакомого пейзажа. В азарте тихой охоты я заплутал до того, что под ногами стало предательски чавкать, раз за разом стараясь стянуть сапоги. Кругом была жижа, и даже не ясно было, как я сюда умудрился забраться.
Ладно, думаю, надо брать себя в руки...Вспомнил о топографии: солнце, мхи-лишайники и прочее. Реальность была суровее книжек - мха не было, а мозг в панике не понимал привязку сторон света к солнцу. Башка просто отключилась, сердце выстукивало кадриль, а глаза были как у антилопы, случайно зашедшей к львицам. Внезапно в голову пришла гениальная мысль: нужно осмотреться.
Нашел ель повыше, и начал ее покорять. Мокрое дерево с трудом поддалось моим альпинистским потугам, но в отместку стало под напором ветра болтаться, как маятник. Надежды на осмотр окрестностей не оправдались: кругом простиралось зеленое море таких же елок и сосен. К тому же появилась новая проблема: руки замерзли и устали, ствол скользил, а падать с 15 метров было страшно. Кое-как спустился, отдышался, начал приходить в себя.
Путешествие вверх-вниз дало неожиданныый результат: адреналин с каплями пота вышел без остатка. В голове остался кристально чистый разум. Вероятно, так ясно, как в тот вечер, мне больше в жизни не думалось ни разу. Прикинул, что идя на север, я неизбежно должен был наткнуться на реку, а ниже по течению шла лесная тропинка. По тропинке дойти до деревни было просто вопросом времени. Прикинув положение солнца, я понял, что идти нужно в ту сторону, которая поначалу казалась самой опасной. Мозг потому и не хотел поначалу брать привязку, т.к. сбился в ориентации ровно на 180 градусов. Он не верил сам себе, загнал себя в ловушку.
Дальше было все просто - пройдя по кочкам и грязи метров пятьдесят, я вышел на сухой грунт, а через полчаса уже был в деревне. Дед молчаливо-сосредоточенно курил на ступенях, а увидев меня, даже ничего не сказал - только покряхтел немного в сторону.
Дом так и не был обжит, дед с бабушкой развелись на восьмом десятке, дачу продали, а деньги поделили. А я с тех пор отлично ориентируюсь по солнцу, чего и вам желаю.

50

Всем доброго времени суток!
История у меня не смешная, так, просто информация к размышлению. (Любители критиковать за "не смешное" - смотрите наверху сайта предупреждение "на сайте нет...предварительного отбора публикуемых материалов")
Моей покойной бабушке Шуре было 20 лет, когда началась Великая Отечественная война. Мужиков всех, понятное дело, мобилизовали, а в леспромхозе остались работать женщины. Шура окончила курсы шоферов и десять лет потом работала водителем грузовика ЗИС-5. Никаких гидроусилителей руля, никаких "дворников", никаких обогревателей в салоне. Бабушка вспоминала, как у нее искры из глаз летели, когда она грузила в кузов бочки (80 кг, по-моему) - помочь некому было, война, кладовщик - инвалид. Вспоминала, как с Горьковского автозавода перегоняли грузовики в Москву для фронта: ночью ехали со светомаскировкой (фары закрывались щитками и оставалась узенькая полоска света), мерзли в кабинах, командировки эти продолжались по месяцу и больше. Девчонки-шофера остригали волосы, потому что не было возможности каждый день расчесываться, и косы сваливались практически в войлок. Валенки, надетые в морозном февральском Горьком, намокали в мартовской сырой Москве и при просушке на ногах так "усыхали", что по возвращении домой их приходилось срезать ножницами. Понятное дело, что такая работа потом сильно аукнулась болями в надорванном организме.
Когда Шуре было 30 лет, она вышла замуж и родила сына. Муж вскоре умер, Шура осталась
с маленьким ребенком и старенькой матерью. Она опять работала до изнеможения, чтобы прокормить свою семью. Была кладовщицей. А сын Шуры (мой будущий отец) окончил восьмилетку в поселке, потом электромеханический техникум, потом университет (вечерний факультет, параллельно работал), потом аспирантуру в Москве. Защитить кандидатскую помешала перестройка - надо было деньги зарабатывать. Работал отец в НИИ, попал под сокращение в конце 90-х, нашел работу в маленькой фирме, потом его "ушли" на пенсию. Через пару лет он вернулся в родной НИИ, где работает и по сей день. Кстати, не случайно сокращенных в свое время старых работников охотно взяли назад в НИИ: молодые и ушлые хорошо умеют считать деньги, а вот с чертежами и изделиями дела плохи. Сослуживец отца, сегодняшний выпускник Казанского Университета, знает меньше, чем выпускник техникума тридцать лет назад.
У меня вопрос ко всем любителям покритиковать советское прошлое: скажите мне, какие на сегодня перспективы у сына одинокой полуграмотной сельской кладовщицы? Думаю, ответ понятен - почти никаких. Есть только опасность попасть в жернова ювенальной юстиции. Поэтому не надо все, что было, огульно охаивать. Даже в припадке демократизма.