Со слов полицейского - интервью по радио:
У каждого в карьере бывает много смешных, а порой и просто нелепых моментов, а поначалу - и глупых ошибок. Свой первый день на работе я запомнил навсегда.
Работу я начал в крохотном провинциальном американском городке Х. Мне было года 23, а моему партнёру, Биллу - может 30-32. Был один из тех летних провинциальных вечеров, когда всё замирает и нам, полицейским остаётся только сидеть в машине и пить кофе. Вдруг включается рация и диспетчер спрашивает, не хотим ли мы проверить дом мистера и миссис Н на предмет животного на чердаке. Дескать, работа не ваша, но всё равно сидите. Мой партнёр, умудрённый опытом и возрастом, открывает рот, чтобы сказать нет, но я уже энергично и уверенно принимаю вызов. Едем.
На пороге нас встречает сам мистер Н, ухоженный, в форме мужчина лет 30, с безупречной дикцией, вероятно адвокат или что-то в этом роде. На носу у него очки в серебрянной оправе, а сам он в невероятной расцветки шёлковой пижаме и тапочках. "У нас", говорит мистер Н, "что-то на чердаке. Белка там, или енот, не поймёшь. Мы бы и сами проверили, но вдруг у него бешенство...." Тут уж мой напарник первым вступает в разговор и объясняет господину, что вообще-то для этого есть специальные конторы по животным на чердаках, и господин Н.... Тирада прерывается миссис Н, которая появляется из кухни. Она лучезарна, она источает улыбку и свет. Она великолепная, сногсшибательная блондинка лет 27. Билл замирает на полуслове, продолжая, впрочем, мычать. Я же - дурное дело нехитрое - глядя несколько за плечо мистера Н, бодро чеканю, что нам сейчас всё равно делать нечего, и что животное, если бешеное, представляет угрозу, а где угроза - там муниципальная полиция.
Мистер Н любезно предоставляет лестницу, я, раз сам вызвался, лезу под потолок, открываю люк на чердак, и достаю свой фонарик. Билл держит лестницу. Стандартный полицейский фонарик, как известно, штука солидная: четыре элемента Д, железный корпус - этакая железная дубинка сантиметров 30 длиной. Пока я лез, животное, видимо, искало выход и лихорадочно бегало по чердаку. Но как только я открыл люк, всё затихло. Поэтому, включая фонарик, я ожидаю увидеть пустой чердак. Луч света успевает выхватить пыльные стропила, но прямо передо мной, в центре луча и в пяти сантиметрах от моего лица, стоит она. Белка. Белка вообще-то зверь некрупный и незлобный, но офигевшая белка на задних лапах, с выпученными от страха глазами, в сантиметрах от моего лица, выглядит что твой Кинг-Конг. Естественно, я заорал не своим голосом. Белка, вовсе потеряв рассудок, ломанула на свободу, царапая мне лицо, а я, от неожиданности уронил фонарик. Там, под фонариком, напомню, стоял Билл, а за его спиной - мистер Н. Белка проносится по шевелюре Билла а фонарик отлетает мимо Билла в сторону мистера Н, который на крик поднял голову вверх. Фонарик естественно приземляется ему прямо на нос. Мистер Н закрывает лицо ладонями и кричит. Билл начинает ронять лестницу. Я успеваю спрыгнуть, не получив ею по голове. Уже что-то.
Мистер Н стоит всё ещё закрыв лицо, а из под ладоней уже вовсю льётся кровь. Билл цел и пытается избавиться от лестницы. Я тоже вроде цел, кроме царапины на лице. Так, ситуация понятна, но где же белка? А, вон где - из гостиной раздаётся нечеловеческий визг. Это миссис Н. Белка нашлась. Мы с Биллом оставляем мистера Н и бежим спасать миссис. Она стоит посреди комнаты, закрыв глаза, и пальцем показывает на диван. В комнате уютная романтическая обстановка. На столе свечи, в камине горит огонь, на диване разложены вышитые подушки. Комната, как и весь дом, полу-пуста и пахнет новизной. На полу тканые восточные ковры. Идиллия. В середине идилли - диван, а под ним ошалелая белка. Как же к ней подойти? Войдя в азарт я, кажется, один, кто не потерял способность мыслить - во всяком случае, тактически. И мне в голову приходит отличная - как мне тогда показалось - идея. Если мы начнём орудовать шваброй под диваном, то белка убежит, причём непонятно куда, так как диван у камина в центре комнаты, а у него четыре стороны. Однако если мы поднимем диван и понесём к стенке, то белка, которой в этой комнате спрятаться больше и негде, побежит к стенке под ним. Там уже мы можем поставить коробку к одной из сторон и загнать её шваброй туда. Есть ли у миссис Н большая коробка? Естественно, у них, в основном одни коробки и есть, они только въехали! Миссис Н приносит большую коробку из гаража, и тут как раз подходит несколько потрёпанный мистер Н. Кровь, впрочем, уже не идёт, и нос, возможно, не сломан, хотя и распух прилично.
План мой поначалу работает замечательно. Диван у стены в углу и коробка установлена с короткой стороны дивана. Лёжа на полу, я начинаю медленно двигать швабру к коробке и вижу, как белка отступает к коробке. Однако из-за рюшечек на диване видно плохо, я задеваю шваброй стену, стук пугает белку, и она пулей вырывается из-под дивана и запрыгивает куда? - правильно, в камин. Оттуда, совсем ополоумев, она в клубах дыма и с горящим хвостом проносится мимо меня и обратно под диван. Диван немедленно загорается, и комната сразу начинает заполняться дымом и вонью горящей шерсти. Включается сигнализация. Мы с Биллом переглядываемся и синхронно переворачиваем на попа горящий снизу диван. Это дает огню доступ к кислороду, и небольшой огонь тут же яростно вспыхивает. В полу-пустой комнате забить пламя почти нечем, поэтому мы хватаем шёлковые подушки и начинаем лупить ими. Огонь, по счастью, затихает. В центре задымлённой комнаты стоим мы с Биллом, с прожженными подушками и около перевернутого, обгорелого дивана с дыркой снизу. Рядом с дырой, всё ещё вцепившись в диван, бесформенная обгорелая тушка белки. Рядом с нами, зажав себе рот ладонями, стоит миссис Н с расширенными от ужаса глазами, и уже вовсе не такая лучезарная, как раньше. Всё ещё на входе в комнату замер мистер Н с распухшим носом и в окровавленной шёлковой пижаме. Не прошло и пяти минут с тех пор, как мы вошли в дом.
Мистер Билл, кашляя и хватаясь опять за нос, подводит итог: "Ребята, оценивая каждое ваше действие отдельно, я не вижу, что вы сделали неправильно. Но вы меня извините за то, что я не могу вам сказать спасибо." Нам с Биллом ничего не оставалось, кроме как извиниться и немедленно уйти. Так началась моя служба в полиции.
