Результатов: 96

1

Баллада о четырех страшных воплях

Рассказали восхитительную историю, но длинная получилась, зараза. Сократил как мог. Кому много буков, скролльте.

Конец 80-х. Три свежевылупленные первокурсницы, подружки из отдаленного поселка, приступили к занятиям во владивостокском вузе. Проблемы у них вызвали вовсе не лекции, а обычные уроки физкультуры. Это были, наверно, самые здоровые девки на всем курсе. Но упражнения типа «тачка» (одна подруга шагает на руках, другая держит ее за ноги), прогулки верхом друг на друге, и даже просто бег трусцой всем стадом, им показались невыразимо дебильными.

Самым страшным испытанием оказался козел. У себя в поселке они навидались козлов натуральных и в переносном смысле, но вот коварный гимнастический снаряд был им внове. Козел оказался анальным злыднем. Вроде бы шибко сигали, но поотшибали об него все свои попы, и особенно копчики.

Однажды заметили они в полутемном холле фанерный щит, а на нем список спортивных секций. Записавшись на них, можно было оказывается не ходить на эту чертову физру.

Увы, ассортимент секций был весьма ограниченным. Почти все они уже были заполнены более расторопными первокурсниками, а те, что оставались, напоминали паноптикум. Секцию по грёбле, например, Света удачно срифмовала с неприличным словом. Объяснила подругам, что вот только могучих плечей им и не хватало, для удач в личной жизни.

Хорошим вариантом там выглядела секция по художественной гимнастике. Они подошли к тренеру на нее записаться, отчего он чуть не проглотил свой свисток. Дело в том, что по комплекции девушки представляли собой прекрасные, но излишне щедрые дары приморской тайги, для этого вида спорта противоестественные.

Тренер был челом деликатным, и вместо того, чтобы выразить эту простую мысль, понес какую-то ахинею про то, что им в очень скором времени предстоит стать будущими матерями, и тяжелые нагрузки могут отрицательно сказаться на здоровье плода. Целомудренные подружки заалели до пунцевого цвета. Света, как самая бойкая, решительно бухнула, что все они до выпуска рожать не собираются. Готовы к любым, даже самым тяжелым физическим нагрузкам (лишь бы избавиться от обоих этих козлов – мысленно простонала она).

- Ну, а раньше вы занимались художественной гимнастикой? – вдруг осенило тренера.
- Нет, но мы ходили на танцы! Умеем скакать на скакалке! Ходить на лыжах! Стрелять из ружья! Ставить капканы! - наперебой залопотали девчонки. Наташа невпопад добавила, что она посещала даже кружок мягкой игрушки.

Тренер торопился и выдал главный отпугивающий козырь – что им нужно купить на эти занятия. Я всего не упомню из рассказа Светы, но сам изумился, как много. Там нужен был и специальный топ типа купальника, и короткая юбочка определенного размера, и чешки (типа балетных тапочек, но совсем другое), и дрын с длинной цветной лентой, и обруч для упражнений дома.

Засада была в том, что полки магазинов Владивостока были к тому времени девственно пусты. Найти всё это для трех девчонок было покруче, чем собрать 30 крышек от кока-колы и получить за это приз. Расчет тренера был явно на то, что услышав этот список, они наконец отвянут. Сказал, что места в группе пока есть, но запишет он их, только увидев эти комплекты. С тем и убыл, криво ухмыляясь.

Через неделю он чуть не подавился своим свистком вторично. Девчонки торжествующе предъявили ему все три комплекта этой художественной хрени. Один бог знает, чего им это стоило. У тренера просто язык не повернулся им отказать – записал, сообщил расписание занятий и место, дворец спорта. Ну или дом физкультурника, я не помню – в общем, очень большое здание.

Занятия начинались ровно в 7 вечера. На первое девушки пришли за полчаса. Хотели заранее освоиться со спортивным инвентарем, чтобы совсем уж не садиться в лужу. Инвентарь им предстояло увидеть впервые, кроме воспоминаний от спортивных передач по телику. Холл здания был пустынен. Мимо несся щуплый мужичок, впоследствии идентифицированный ими как администратор Михалыч. Они сообщили секцию, объяснили, что впервые, и спросили, куда им дальше идти.
- Спортзал №6, вооон там по коридору. Но сначала сюда – в раздевалку, там наденете спортивную форму. Если ячеек свободных нет, переоденетесь прямо в спортзале, ничего страшного, это полностью женская группа.

Ячеек свободных оказалось всего две, кое-как удалось затолкать туда вещи. Девушки с волнением облачились в новые наряды и глянули в зеркало, воинственно сжав дрыны с лентами. Вместе они производили сильное впечатление. Перефразируя классика, все худенькие девушки похожи фигурами друг на друга, а вот все одаренные природой одарены по-разному.

Точеная талия Наташи приятно контрастировала с ее мощным бюстом, на котором вместо топа был обычный купальник. Других в продаже не было. Не по размеру маленький, он готов был лопнуть и улететь вдаль, как проколотый воздушный шарик. Юбочка Марины норовила задраться в балетную пачку спереди на ее выразительных ляжках. А прекраснопопая Света в таком прикиде представляла собою зрелище почти порнографическое.

Девушки довольно долго осмысляли увиденное. Резюмировала Света:
– Ой, девки. Как по одиночке мерили, вроде ведь нормально было. А вместе выглядим, как бляди по вызову. Позор один. Ладно, гимнастки эти худющие пусть завидуют, главное чтобы парни в таком виде не увидели!

Выглянула из двери раздевалки в щелочку.
- Ура, коридор пустой! Ну-ка, живо подорвались до зала №6! За мной бегом марш!

Подруги именно подорвались. Разогнаться было где, коридор был просто громаден. Увидев заветную дверь с большой бляхой №6, влетели. Это оказался большой боксерский зал. Они обомлели.

Догадываюсь, что это напоминало фильм "Троя" с Брэдом Питтом. Гимн мужской красоте и силе. Мощные вспотевшие торсы, кое-где посверкивали и задницы переодевавшихся.

Парни их не сразу заметили. Они были заняты – кто бил морду друг другу, кто грушу. Длинные руки, приземистые широкоплечие фигуры, суровые лица. Смахивали на орангутангов. Так девчонки потом их и прозвали – между собой, разумеется.

Посреди возвышалась спиной к ним исполинская горилла – тренер. Его партнер заметил девчонок первым. За доли секунды перед тем, как отправиться в нокдаун, он успел встретиться с ними взглядом и улыбнуться. Тренер отправил его в полет со зверским ревом:
- МНЕ НУЖЕН РЕЗУЛЬТАТ!!!

Как потом выяснилось, это был его постоянный возглас. Типа «Ом-хохом!» у буддистов. Исполнялся с потрясающей энергией и харизмой. После такого вопля даже мышь бросилась бы тут же бить морду коту Ваське. К счастью, девушки не видели выражения его рожи при этом. Но всё равно, Света потом признавалась, что после такого вопля, когда все парни вдруг обернулись и уставились на девушек вместе с тренером, ей остро захотелось сделать книксен и обоссаться одновременно.

Смеха, однако, со стороны парней не последовательно. По их лицам медленно расползались восхищенные, недоуменные, недоверчивые улыбки. Они как будто боялись спугнуть эту стайку забредших к ним ненароком прекрасных нимф. Такие рожи бывают у тех, кому в передаче «Скрытая камера» внезапно вываливают под нос голые сиськи.

Света собрала остатки духа и энергично помахала дрыном с лентой:
- Привет, ребята! Мы – ваша группа поддержки! А что, художественная гимнастика в этом же зале?

Тренер вдруг яростно заорал:
- Михалыч, я же сказал тебе прибить номер!
с такой громкостью, что Михалыч его несомненно хорошо расслышал. Где бы он ни находился. Вот тут все парни разом и грохнули. Девушки, вообще не врубившись в тему с номером, на всякий случай тоже захихикали. В зал ворвался Михалыч. Глянув на девушек, тут же зашелся скрипучим смехом а-ля дед Щукарь. Хор был еще тот.

Оторжавшись, тренер вышел наконец из образа жуткого Кинг-Конга и добродушно объяснил:
- Девушки, извините пожалуйста. Художественная гимнастика в шестом зале, дальше по коридору. А это девятый. Просто у таблички шуруп отвалился, и она вверх ногами перевернулась…

Перевернувшаяся табличка сломала лед в отношениях залов 6 и 9. Группы первокурсников были только что набраны, худенькие гимнастки мало интересовали свирепых боксеров. А вот на секси-трио боксеры стали заходить после своей секции. Постепенно разглядели и других девушек, любуясь их упражнениями. Завелись ухажеры. Всех девушек, кого некому было провожать поздним вечером, стали провожать орангутанги. Живо разобрались между собой по симпатиям. Возможно, крепко набив перед этим друг другу морды на предыдущем занятии.

Появился ухажер и у Светы. Оказался очень застенчивым, несмотря на устрашающую физиономию и фигуру. Провожал до дома всегда, но целоваться не лез. И вообще держался ровно. Типа, случайно мимо проходил. Звали его Гошей. Однажды, когда под ногами уже кружили золотые и огненные листья, предложил ей остаться в зале №9 после занятий – поставить ей самозащиту. Она согласилась. Дал он ей поначалу довольно странные задания, а поглядев, поставил ей не самозащиту, а диагноз:
– Знаешь, Света, драться все-таки не бабское дело. Во всяком случае, не твое. Против гопников не устоишь. Как ни тренируй. Спринт вот у тебя неплохо получается. Мало таких бегучих видел. Но дыхалка так себе. На длинной дистанции мужик все равно догонит. В твоем случае идеальная тактика такая – выбираешь из гоп-компании самого трезвого и жилистого. Обычно это лидер группы. Он к тебе и пристанет. Твой единственный шанс – неожиданный, меткий, сокрушительный удар по яйцам. Ноги у тебя сильные. Но все равно - только ему, дальше спринт. Ну что, давай тренироваться.
- Эээ, Гоша, а тебе не будет больно?
- А ты попробуй попади!

Попасть Гоше по яйцам оказалось действительно не проще, чем голыми руками кастрировать дикобраза. Он был феноменально увертлив. Начав с осторожных пасов, Света вскоре уже яростно фигачила вовсю. Поняла, что даже задеть бедро этой поджарой неуловимой фигуры, не говоря уже о ее яйцах, было невозможно. Он как будто танцевал сумасшедший брейк. В крайних случаях, отбивал удары бережными движениями вездесущих рук. Света танцы любила и заценила пластику.

Через пару дней тренировок Гоша начал откровенно скучать в своих увертываниях. Стал развлекаться пародиями на фирменный рык своего тренера. Про результат. Но на разные лады. Фантазия его была неистощима. Света была смешлива и уходила хохотать при каждом вопле, как в нокаут. Но Гоша в этих вокальных упражнениях слегка расслабился. Через неделю он дождался результата. Она собралась, сосредоточилась, и отвесила в абсолютном убеждении, что Гоша и на этот раз как-нибудь выкрутится. Собралась полюбоваться причудливому прыжку мастера. Но Гоша слегка зазевался. Его вопль можно записать как:

МНЕ НУЖЕН РЕЗУЛЬТААААУУУУЫЫЫЫБЛЯЯЯЯЯ!!!

На этом упражнения по яйцам были решительно Гошей закончены. А вскоре закружились первые снежинки и наметилась трещина в их отношениях – Света влюбилась по уши в своего преподавателя. Молодой, представительный, обходительный. Потрясающе интересен в разговоре и весьма инициативен в отношениях. Застенчивый орангутанг Гоша с ним рядом не стоял. С ним и поговорить-то было толком не о чем. Разве что по яйцам ему фигачить, да и это уже пройденный этап. В общем, когда Гоша, заметив ее гуляющим с преподом, хмуро пригрозил набить ему морду, Света сказала так:
- Дай мне определиться. Если увижу его избитым – у тебя никаких шансов. Никогда.
Гоша бить морду не стал, и вообще отстал.

Однажды, когда снег накрыл наконец этот бесснежный город, случилось Свете гулять с преподом в тихом парке вечером. К ним пристали порядком бухие гопники. Один с ходу засветил в табло преподу, другой нежно, но крепко обнял Свету.

И тут с ее возлюбленным случилось поразительное. Он дал такого деру, что позавидовал бы любой спринтер. Испарился в мгновение ока. Растаял, как снежинка на ресницах. А Света осталась наедине с тремя гопниками. Грусть.

Действовала автоматически, молниеносно. Лидер компании на уровень Гоши не потянул. Прозевал с первого удара. Такому воплю могли бы позавидовать даже мамонты в период гона.

Второй от нее в ужасе сам отлепился. Хотела она допинать обоих, но вспомнила завет Гоши и выдала свой фирменный спринт. Преследовавших не оказалось.

А с Гошей они через год поженились. Долго откладывали детей. Сначала до выпуска, потом грянули «один раз живем» 90-е. Дооткладывались до того, что сейчас у них пятеро. Заводили по мере становления бизнеса, с большими перерывами. Планировали двух - мальчика и девочку. Но Гоша упертый – как Авраам родил Исаака, так и он должен был родить сына. А сын никак не получался, шли только дочки. Света тоже очень переживала.

Когда в пятый раз перестали предохраняться, уже в середине нулевых, он в отчаянии заорал в самый неподходящий момент:
- МНЕ НУЖЕН РЕЗУЛЬТА-А-АТ!!!

Если говорить об оргазме, то результат этим воплем был безнадежно испорчен. Ибо трудно сочетать оргазм с хохотом. Но получилось наконец - у них родился сын. Веселый растет парень…

2

Наверно не было дальневосточных моряков восьмидесятых, которые бы не слышали про чудесное питерское пиво тех лет. А из тех, кто попробовал, воспевали его все без исключения.

Питером наши моряки называли Петропавловск-Камчатский. Однажды повезло с ним познакомиться и мне. Я имею ввиду питерское пиво. Более того, оно первое со мной и поздоровалось.

Отслужив от полудня четырехчасовую вахту, мы втроем спрыгнули с трапа на причальную стенку и устремились к портовой проходной.
Сам Петропавловск кроме снежной вершины ничем не отличался от других соцреалистических портовых городишек, тем более зимой. Мы долго ехали по бесконечной улице вдоль побережья и скучно добрались до пункта назначения.

Неприметное, прямоугольное строение впустило нас внутрь, и немного согрев, пригласило к прилавку.
Столики в небольшом, сумрачном помещении были почти пусты, но очередь из страждущих к разливной колонке не иссякала. Наконец заполнив нашу канистру и две трехлитровые помощницы, мы вооружились пивными кружками и в предвкушении чуда уселись за стол.

Первая банка приблизилась к кромке оребренной пивной кружки, и уверенно наклонившись, устремила вниз мерцающий темным янтарем водопад. Увлекаемые потоком, почти невидимые пузырьки ударились о дно кружки и взорвавшись упругой белоснежной пеной устремились вверх, в самом конце нависнув над ее влажными боками. Ну не чудо?

- Поставь! - вдруг тихо, но очень проникновенно, донеслось из банки. Разливавший замер. Я поднял глаза.

Просвечиваясь сквозь банку прямо передо мной, в дверном проеме нарисовалось трое чуваков. Все примерно в одинаковых позах. Через мгновение связанные чем-то невидимым воедино фигуры, едва передвигая согнутые в коленях ноги, в полном молчании, медленно поплыли в нашу сторону.

Отмотанная чуть назад пленка рассказала бы непосвященным, как трое участников кампании по реализации свежеприобретенной национальной идеи - интенсивно скоротать зимний вечер за 4 рубля и 12 копеек, чуть было ее тут же не потеряли.

Бутылка выскользнула из рукава одного из адептов и ударилась о крыльцо прямо на входе в пивную. Она отстрелила первую ступень вместе с горлышком, треснула сеткой, и продолжая из последних сил удерживать содержимое, облокотилась на сугроб.

Поднимали бутылку втроем.
Они предстали перед нами в момент, когда озвучивали решающий этап спасения. И вот уже воедино склеив троицу общей идеей, потерпевшая торжественно приближалась к нам.

Мои спутники невольно раздвинулись. Грааль с «Русской» проплыл к столу, и бережно удерживаемый тремя парами рук, наклонился над початой банкой:

- Да-вай, - голосом немногословного медиума, вновь заговорило наше пиво.

Держащаяся до этого лишь силою мысли бутылка, испустив содержимое в банку, чуть скрипнула кусочками и безвольно рассыпалась на стол.
В миг просветленное пиво едва уловимым всполохом отразилась в глазах волшебника, хитро подмигнуло, и обведя нас ликующим взглядом камчатского ерша, протяжно пропело:
- Здо-рО-ва!

3

Чуду, и выжившим мальчикам, привет!
В один из прекрасных, летних дней, нам с Жекой снова посчастливилось выжить, на этот раз, благодаря воздушному шарику.
По порядку. Откуда брался этот взрывательский зуд у подростков, мы не анализировали. Он просто зудел, а безнаказанные запасы пороха и капсюлей, в охотничьем шкафу моего бати, ушли в опасный минус.
Карбид, в общеупотребительном виде, уже надоел до чертиков. Все сосуды которые можно было спиздить, и плотно заткнуть пробкой, были взорваны, а консервные банки выходить на орбиту, отчаянно не желали. Наши уцелевшие глаза просили огненных зрелищ, а чуткие уши - глухоты. Хочь ложись да помирай - так хочется, чего ни будь взорвать.
Чувствуя нутром, что необходимые знания где-то рядом, я начал книглить и накнигнил книгу. Справочник по химии для поступающих в ВУЗы. Моя старшая и единственная сестра уже заканчивала школу, и чего-то с ним мутила.
ГлАвы про взрывоопасные соединения и их синтез "для чайников", лоховатые составители справочника, пропустили, пришлось читать все подряд и между строк. Остановился на газах.
Блюдя баланс, доступность – эффект, конкретно на ацетилене и кислороде. Дословно там было почти так: взрывная сила смеси ацетилена с кислородом, в несколько раз сильнее взрыва гремучего газа.
Я аж глаза протер, как перло.
Может всему виной был прошедший первомай, но кроме воздушного шарика, в схеме дальнейшей реализации этой идеи, в голову ничего не приходило. Представить себе анорексично-лопоухого подростка, обратившегося к аптекарше: - Тетенька, дайте гандон.- Я не мог.
С шариками оказалось еще сложнее, их не было вообще и нигде. Искали долго, не день и кажется не неделю. Уж и не помню каким образом мы его добыли, может убили октябренка, но прекрасный день настал.
Надробили в бутылку карбида, напялили шарик и вуаля! Хотя нет, еще нужно сходить на завод, и упросить дядю сварщика перднуть в шарик, из кислородного баллона, на опыт по химии, просто пиздец - как сильно нужно. Добрый дяденька перднул, не вынимая папиросы изо рта, и вот теперь - вуаля. Очень доброго дяденьку взрывать не хотелось, и мы с Жекой, задыхаясь от радости, неслись сломя голову, с красным шариком в безлюдное место, словно обдолбанные пятачки на день рожденья Винни, пока в кустах, у дырки в заводском заборе, он не лопнул.
Детство кончилось внезапно, как и тот прекрасный день.
Взорваться нам с Жекой так и не случилось. Наступающая на яйца молодость, внезапно сменила мои приоритеты, и как началось…
Очнулся, мне почти тридцатник и я снова на родине. В монтажной бригаде. Я и два моих брата, тех, что через три… этой самой, колена – троюродные то есть. Ну и бугор, как у любого, если он в бригаде - Серега.
Красавчег. Он у нас был сварщиком. Тем что от Бога. Он варил что угодно, когда угодно, где угодно, как угодно и в каком угодно состоянии. Не выпуская беломорину из зубов, даже под маской. Порой смотришь издалека, дым вокруг него, из под маски, из-под полы и рукавов, а ты и не знаешь, варит он или просто перекуривает. Сколько ему было лет на тот момент, может сорок, а может и семьдесят пять, мы не знали, потому что, как сказал однажды один из простодушных братьев:
-Серый, у тебя морда как будто из мудей сшита.
Ну и рассказал я однажды своей любимой бригаде, про мою неосуществленную детскую мечту.
Бригада сказала щаз, шесть сек. Бляяяя! Этот энтузиазм, да против фашистов. Мы еле утра дождались. Кто-то принес резиновую перчатку. Кислорода, карбида и пропана у нас было столько, что хватило бы запустить в космос, весь наш строящийся, домостроительный комбинат. Но комбинат мы не хотели. Мы надули перчатку по рецепту, и вышли через черный вход в пустой двор. Сверху на надутую перчатку положили здоровенный эмалированный отражатель, типа небольшого таза, с отверстием в середине дна под патрон, и приготовили запал – метровый кусок проволоки с ветошью на конце. Встали вокруг:
-Добровольцы есть?-спросил я, все промолчали. Подожгли запал.
–Жребий,- продолжил я, но Серый не дал мне закончить:
-Ссыкуны молодые, дай,- сказал он, и выхватив у Олега проволоку сделал пару шагов к тазу.
Мы сделали по два шага от эпицентра, и косясь назад, отвернулись. В последнее мгновение, видя, что Серый уже тыкает горящей ветошью в дырку, откуда светилась перчатка, я успел крикнуть:
-Ебало отверни! - и заметить, что он успел отвернуться.
Как въебало!
БЛЯА-АДЬ!
Как обухом по голове. И звук не киношно-громовой и раскатистый, а резкий словно удар хлыста. Звенело не в ушах, звенела голова. Когда я через силу выпрямился, и повернулся, Серый стоял на коленях жопой к ракете и мотал башкой. Мы подскочили, и поставили его на ноги. Не далеко зазвенел, вернувшийся из космоса таз. Нужно было собирать раненых, и срочно уебывать. Поддерживая, неотдупляющего Серегу под локти, мы на полусогнутых, словно обосрамшись, втащились в цех, у Серого под ухом застыла струйка крови. С другой стороны цеха, через главный выход, рабочий люд валил на улицу, а в нашу сторону, что-то орал, маленький и говнистый, цеховой начальник. Главный подрывник таращился по сторонам, и быстро приходил в себя. Увидав, беснующегося вдалеке шефа, Серый дергал нас за рукава и скороговоркой повторял:
-Пацаны, пацаны че он говорит?- А мы ему:
-Он говорит что ты молодец, Серый, и привет передает.
-Ага, блядь, и еще говорит что медаль тебе дадут, Заслуженный-Контуженный.

4

Месть.

Сидели как-то семейным застольем тремя поколениями в родительском доме.
Батя, старший брат и я уже перешли к стадии «поговорить/обсудить/повспоминать». Женская часть семьи плавно переместилась в сторону кухни «мужикам закуски подрезать».

И вот что-то заговорили мы про мстительных людей, про месть вообще. Батя затих и в нашем с Братом споре участия не принимал, а молча смотрел в окно и улыбался каким-то своим мыслям.

Когда мы уже выдохлись, Батя посмотрел на нас, подслеповато щурясь, и рассказал нам историю. Далее немного литературно переработанный его рассказ:

- После войны было очень сложно. Наше поколение рождённых в 1945-1947 годах хлебнуло по самое нехочу. Шутка ли! Страна в разрухе была! Электричество у нас в посёлке было только по вечерам и появилось аж в пятидесятых годах. А так всё с лучиной, свечкой, керосинкой. Ложки были только деревянные. Одежёнку передавали от старших к младшим, перешивали старые военные гимнастёрки, галифе. Очень ценились матросские бушлаты! Обувь вообще ценилась на вес золота – весной, летом, осенью чуть ли не до декабря дети бегали только босиком.

Город-то от нас рядом — через перевал всего, но туда добраться только пешком или на попутке. А пешком через перевал то ещё удовольствие, но ходили! А куда деваться-то? Муки купить, крупы.
В огородах занимались в основном дети – родители-то на работе. Кто в колхозе, кто в лесопильной артели, кто в городе на заводах или в порту.

Помню, как в посёлке прошёл слух, о том, что будут путёвки в пионерлагерь где-то в Кабардинке. Как же мне хотелось туда поехать! Просто грезил! Но у моих родителей не было шести рублей на эту путёвку… Дааа, горевал я тогда очень сильно.

В этот момент Батя глянул на своего внука, который до этого игрался с планшетом, пытаясь подружить его со своими новыми смарт-часами. Мишка после этого Батиного взгляда как-то смутился и отложил планшет в сторону. В комнате повисла тишина – вся семья слушала Батин рассказ и он продолжил:
- Школу я заканчивал в городе. Конечно, негодяй был! По точным наукам с двоек на тройки перебивался. По гуманитарным ещё более или менее – легко давались. Увлёкся я тогда плаванием, даже КМС получил. Но учиться не хотел, хулиганил! Редкий педсовет в школе проходил без разбора моих шалостей. И вот с нашим директором как-то не сложились отношения. Не могу сказать, что он меня ненавидел или ещё чего. Но если в школе что-то случалось – виноватым он всегда делал меня. Обидно было. Сами понимаете, натворил один раз делов и всё! Дальше они как снежный ком растут! И за мной вечно косяк за косяком был.

Когда школу заканчивали, директор мне заявил «Аттестат получишь в августе!». Да мне всё равно тогда было!
Мои одноклассники уезжали на вступительные экзамены в ВУЗы и техникумы, а я лето после школы лентяйничал, мотался в город, шлялся по парку, завелась у нас компания дружков, некоторые с криминальными наклонностями. Выпивали. Однажды в июле в пивной возле порта мы подрались с греческими моряками, матросами сухогруза. В качестве трофеев нам достались рублей тридцать деньгами и пара наручных часов, которые мы загнали на толкучке. Вот тут-то и случилась история, которая повлияла на всю мою, да и на вашу жизнь.
В конце июля к нам домой в посёлок пришёл милиционер, который доставил меня в районное отделение милиции, где у меня состоялся разговор с начальником милиции. Здоровый такой мужик в синей форме, фронтовик, орденские планки на кителе. В кабинете кошмар как накурено было! И говорит мне начальник:
- Сынок! Есть у меня информация, что ты пошёл по кривой дорожке. Этак ты скоро до тюрьмы допрыгаешься! Посмотри какая у тебя семья: отец фронтовик, работает не покладая рук, мама ударница в колхозе, брат мастер уже на судоремонтном заводе, на очень хорошем счету, сестра в техникуме. А ты? Шалопай!

Я удивился, конечно, его осведомлённости, потому что с милицией никогда дел не имел. Он продолжил:

- Почему ты учиться никуда не идёшь? В чём дело?
— Так у меня это… Аттестата даже нет.
— Как нет? Ты же одиннадцатилетку закончил!
— Ну, я с директором школы не в ладах. Он мне сказал, что аттестат выдаст только в августе!
Начальник милиции задумчиво походил по кабинету и тихо сказал:
- Вот же гад! Специально аттестат не выдал, чтобы парень учиться никуда не пошёл. Вступительные все до конца июля. Одна дорога ему – или докером в порт, или в тюрьму.
И вот тогда я понял весь ужас ситуации с получением аттестата. Стала понятна мне гадская сущность нашего директора школы. И такая во мне злость закипела! Попался бы он мне в тот момент – разорвал бы на куски.
Начальник выгнал меня в коридор. В кабинет заходили и выходили милиционеры, начальник звонил кому-то по телефону, что-то доказывал, ругался. Ему приносили какие-то списки, таблицы. А я сидел на стуле и думал, какой же я дурак, что допустил такую ситуацию, какой козёл директор школы. Строил планы мести. Один страшней другого!
Через несколько часов, когда я уже окончательно одурел от сидения в коридоре, начальник позвал меня в кабинет и сразу без прелюдий сказал:
- У нас есть разнарядка в одно из военных училищ. Сейчас пойдёшь в военкомат. Там тебя ждут. Давай, иди!
На мои слабые возражения он никак не отреагировал, просто мягко вытолкал из кабинета, приговаривая:
- Иди-иди! Военком ждёт! Потом ко мне за характеристикой зайдёшь.

В военкомате мне сообщили, что выдают мне направление для поступления в военное училище Внутренних Войск МООП РСФСР и вступительные экзамены начнутся в конце августа.
- Это что? Милицейские войска???
Военком строго взглянул на меня:
- Это Внутренние войска. Это не милиция. Смотри парень, не подведи нас.
В течении двух недель я прошёл несколько медкомиссий, собрал необходимые документы, забрал свой злосчастный аттестат из школы и вот уже ехал в компании семи кандидатов на поступление в училище в город Орджоникидзе.
Всё время я мечтал о мести директору школы.

В училище из восьми кандидатов из нашего города поступил только я. Тяжело ли было учиться? Очень! Представьте, каждый день шесть часов лекций, три часа самоподготовки, учения, стрельбы, караульная служба. Мы получали две специальности – офицер мотострелковых войск, с особым изучением специфики службы внутренних войск, и юриспруденция. Учиться плохо не получалось – это ведь армия! Лекции по военным дисциплинам нам преподавали военные, в большинстве своём фронтовики.
Юридические дисциплины преподавались гражданскими специалистами – среди них было несколько молодых и красивых женщин. И вот как стоять неподготовленным перед ними всеми? Как мычать «Я не подготовился»? А ведь нас всё-таки учили воевать – это было очень интересно! Первое полугодие я закончил с несколькими четвёрками, а в отпуск домой отпускали только отличников. Второе полугодие было закончено на оценку «отлично» и за успехи в учёбе и службе меня наградили первой медалью «20 лет Победы». Всё время учёбы я строил планы мести директору! Даже на стрельбище представлял на месте мишени его лицо и бил туда без промаха! На занятиях по рукопашному бою, я представлял, как бросаю его через плечо, как бью в ненавистное мне лицо. Нередко мои учебные соперники высказывали мне за излишнюю силу ударов.
Батя замолчал, наверное, заново переживал то время.
- А дальше? – прервала тишину жена брата.
— А дальше как в кино! – улыбаясь, сказала наша Мама.
Батя продолжил:
- И вот мой первый отпуск летом 1965 года. Я еду домой! Вышел на перрон нашего приморского городка – мундир наглажен, сапоги с искрой, васильковая фуражка с малиновым околышком идеально сидит. И на выходе на привокзальную площадь, прямо на лестнице, я столкнулся с директором. Он спешил навстречу с двумя чемоданами. Я встал у него на пути. Он поднял голову и выронил один чемодан:
- Тыыы?!?!
— Курсант Орджоникидзевского краснознамённого военного училища Внутренних войск МООП РСФСР им. Кирова. За успехи в учёбе награждён отпуском. Здрасссьте, Николай Леонтьевич!
Директор осмотрел меня с ног до головы, остановив взгляд на фуражке цветов легендарного НКВД и на одинокой медали у меня на груди. Прошипел:
- Отличники вернулись, не поступили. А тыыы…
Он плюнул себе под ноги, прошёл мимо меня, что-то бубня под нос.

- Вот и случилась моя месть, — Батя улыбаясь, оглядел нас. – В тот миг я понял, что незачем его бить, строить ему козни. Просто нужно было показать, кем я стал!
За столом повисла тишина. Мама молча встала, подошла к шкафчику. Поправила на полочке фоторамку, где рядом было вставлено две фотографии – Батя-курсант и Батя-полковник. Достала бутылку коньяка, которую очень берегла:
- Ну что ж. За эту историю можно выпить ещё по граммульке.

5

Мистер Эндорфин.
Однажды во время дальнего автопутешествия мы с приятелем остановились перекусить в придорожном кафе. Приятель заказал хот–дог. Я воздержался, хотя страшно проголодался. В рейтинге Мишлена это кафе получило бы минус три звезды, и я опасался, что хот–доги тут понимают буквально и подают разогретых собак.
"Как ты можешь это есть, — пошутил я, — зоозащитников не боишься?”
«Мистера Эндорфина на тебя нет», — ответил приятель.
«Кого — кого?» — переспросил я.
Так я узнал про Мистера Эндорфина.
Приятелю готовили его хот–дог, а он рассказывал. Хот–дог готовили довольно долго, видимо, сначала им все–таки пришлось ловить собаку.
"У меня на первой работе был мужичок. Бухгалтер. Ну, такой, как сказать, в розыск его не объявишь — без особых примет. Моль средних лет. Когда я его впервые увидел, подумал, фу, какой плоский, неинтересный дядька. Пока однажды не услышал его тихий комариный смех. Он сидел перед своим монитором и хихикал. Я проходил мимо и из любопытства заглянул в экран. А там какой–то бухгалтерский отчёт в экселе. И он над ним ржёт. А ты не прост, чувак, сказал я себе тогда. И ещё прикинул, а может, уже пора из той конторы валить, раз бухгалтер хохочет над финансовыми документами.
Короче, персонаж оказался, что надо. У него всегда все было превосходно. Это его фишка. Понимаешь? Всегда. И все. Даже осенью. Когда любому порядочному человеку хочется, чтобы дворник закопал его поглубже в листву. «Превосходно». Не «нормально». Не «хорошо». И даже не «отлично». Именно — «превосходно».
Погода у него — только прекрасная. Иду как–то раз на работу, дождь как из ведра, ветер, зонтик надо мной сложился, отбиваюсь спицами от капель, настроение паршивое. Вижу, перед входом в контору стоит этот перец по колено в воде, смотрит себе под ноги. Сливные стоки забились, вода хлещет по мостовой ручьями по его ботинкам. Гляди, кричит он мне, как будто горная река, и лыбится.
Машина у него — самая лучшая. Однажды он меня подвозил. Едем на его перпетум мобиле. С виду вроде «копейка», но зад подозрительно напоминает Москвич–412. Франкенштейн какой–то. Послушай, как двигатель работает, говорит он мне. Песня, да? Я послушал. Если и песня, то этакий Стас Михайлов в старости — кашель и спорадические попукиванья. А он не унимается: и ведь не скажешь, что девочке тридцать лет. Узнав про возраст девочки, я попросил остановить, так как мне отсюда до дома рукой подать. Вышел на каком–то пустыре и потом час брёл пешком до ближайшего метро.
Курорты у него — все как на подбор невероятные. Я как–то поехал по его наводке в Турцию. Он мне полдня ворковал про лучший отдых в жизни, про космический отель, про вкуснейший шведский стол. У него даже слюна из уголка рта стекала. Я и купился. Из самолета нас выкинули чуть ли не с парашютом над какой–то долиной смерти. Посреди лунного пейзажа — три колючки и один отель (так что про космический — не обманул). До моря можно добраться только в мечтах, отель в кукуево.
Шведский стол — для рабочих и крестьян: сосиски, макароны и таз кетчупа. Я взял у них книгу отзывов. Там после десятка надписей на русском про «горите в аду» и «по возвращении на Родину передам ваши координаты ракетным войскам», выделялась одна, размашистая, на пол–страницы: «ВОСТОРГ!!!» Не с одним, не с двумя, а именно с тремя восклицательными знаками, и всеми большими буквами. И знакомое имя в подписи.
У нас в то время вокруг офиса приличных заведений не было. Приходилось испытывать судьбу в общепите. Я всегда брал его с собой на обед. Какой потрясающий суп, как крупно порезали морковь, сколько отборной картошки, а приправа, приправа, причитал он в гастрономическом полуобмороке, над тарелкой с пойлом из половой тряпки. Ну, что же это за беляш, это же чудо, а не беляш, нежнейшая телятина (каждый раз в ответ на это нежнейшая телятина внутри удивленно мяукала), тесто воздушное, сок, сок ручьями, и так далее. Послушаешь его, послушаешь, и глядь — и суп вроде уже мылом не отдаёт, и беляш провалился и не расцарапал когтями пищевод. А, главное, после обедов с ним я ни разу не отравился — видимо, организм в его присутствии выделял какие–то защитные вещества.
И это была не маска, вот что интересно. Сто процентов — не маска. Все естественно и органично. Его вштыривало от жизни, как годовалого ребёнка. Возможно, в детстве он упал в чан со слезами восторга, наплаканный поклонницами Валерия Ободзинского, как Астерикс — в котёл с волшебным зельем.
Мы в конторе прозвали его «Мистер Эндорфин». В курилке часто можно было услышать: чего–то сегодня хреново, пойду с Эндорфином поговорю. Мистер Эндорфин сверкал лысиной, как маяк.
Знаешь, что самое забавное? У него и семейка такая же, под вечным феназепамом. Он как–то раз пригласил меня в гости. Я впопыхах купил какой–то неприлично дешевый торт, вафельный, ну, с таким ещё первоклашки на свидание к девочкам ходят. Мы сели за стол, с ним, его женой и сыном, разрезали этот деревянный торт, затупив два ножа и погнув один, разложили по тарелкам и понеслась. Какое потрясающее чудо, застонал ребёнок. Какое чудесное потрясение, подхватила жена. Вот суки, издеваются, подумал я. А потом пригляделся: нет, у людей натуральный экстаз. При прощании чуть ли руки мне не целовали, все трое".
В этом месте приятелю принесли хот–дог, и он закончил рассказ.
«Вот ты спросил, как я это буду есть, — сказал он, — очень просто: включу Мистера Эндорфина».
Приятель взял хот–дог, поднёс его ко рту и зашептал:
«Какая румяная сосиска, с пылу с жару, с пряностями. О, да тут не только кетчуп, из отборнейших томатов, да ещё и горчица, пикантная, сладковатая. Пышная, свежайшая булочка…»
«Девушка! — крикнул я через все кафе хозяйке заведения, — можно мне тоже хот–дог!» (C)

6

У нас в переходе метро последние года два поет под гитару парень. Ну поет и поет. Эка невидаль.
Поет красиво. Старается. Гитара звонкая. Репертуар богатый.
Картонный ящичек для сбора пожертвований прилагается.
Рядом, как правило, - двое-трое болельщиков - профессиональных попрошаек. Да девушка романтической внешности. Плюс случайные зрители.

Музыкант одет хорошо. Инструмент знатный, не копеечный.
В общем, на бродячего артиста совсем не похож.

Однажды я застал финал его концерта: чувак закончил петь, аккуратно поместил гитару в футляр и удалился с романтического вида симпатичной девахой, что взяла его под руку. Но что самое важное, - перед уходом, коротким движением ноги артист легонько пододвинул ящик с призами поближе к стеночке, вдоль которой разместились клошары.
Музыкант с пассией стали подниматься по лестнице, троица попрошаек чинно распределила премиальные.

Через полгода я застал похожую картину. Только девах стало целых две. Такого же романтического склада и привлекательной наружности.
А состав выгодоприобретателей был практически тем же, они неспеша делили брошенные монеты и купюры.

Наконец на днях я был свидетелем того, как наш менестрель совсем обнаглел. Он удалился в сопровождении аж ТРЕХ фанатеющих румяных наложниц, поочередно прихватывая их за талии.
При этом одна держала здоровенную охапку цветов, вторая волокла на себе гитару, а третья… Ей певец, показав на короб с финансами, внезапно приказал:
- Бери и неси..

И она взяла и понесла. И стала инкассатором.

А мы все, включая разочарованных попрошаек, поняли, что на одной романтике ни семья, ни тем более гарем, долго существовать не могут.

7

История туалетная и немного противная но веселая.
Мои соседи молодые девчонки-студентки, как всегда по пятницам любят много выпить. Причем мужчин они к себе не водят, сами по себе напиваются до невменяемого состояния. Ну я привыкла к их выходкам - и песни пьяные ночью и ор мартовских кошек и много чего еще.
Однажды заходит одна девчонка:
- Маша, у тебя ноги сильно потеют?
- ???
- Пойдем к нам скорее, потом объясню.
Прихожу в их квартиру. Смотрю над тазиком склонилась Вика в невменяемом состоянии и пытается изо всех сил извергнуть то что она выпила за эту ночь. У девчонки редкая особенность - рвотный рефлекс невозможно вызвать двумя-тремя четырьмя пальцами. Поэтому девчонки придумали давать ей нюхать ноги. Вика нюхает ноги еще одной девчонки, Юли и пытается заставить свой желудок извергнуть содержимое.
- Маша, давай, попробуй ты, я уже не могу.
Встала над Викой, вытянула ноги, напрягла изо всех сил, вроде потеют. Вика начала их жадно вдыхать, какие то жуткие вопли, позывы есть а рвоты нет.
- Еще, еще
Вдвоем с Юлькой мы поднесли ноги к ее лицу. Через 5 минут вроде что-то получилось у нее. Так, сменяя друг друга мы давали бедной Вике нюхать свои ноги около часа пока она полностью не очистила свой желудок. При этом когда менялись постоянно ходили в кроссовках чтобы ноги потели.
Вчера вечером встречаю их - говорю, опять будете пить, гулять, мне как в кроссовках походить, ноги заставить вспотеть?
- Нет, мы больше не пьем
- Как так?
- Вика после того случая говорит, я с вами больше не пойду пить.
- Почему?
- Говорит, девчонки, вы как напьетесь ноги свои в нос мне суете, еле держалась чтобы не вырвало, но к сожалению не помогло.
- И что?
- Что, что... Протрезвела после этого и теперь вот, больше совсем не пьет.
- Но ведь она же сама хотела???
- Это мы хотели, девчонка допилась до "белки" и другого выхода не было. Хотели просто чуть отрезвить, а в результате вообще закодировали.
Вот она, кодировка. Теперь всем подругам буду рекомендовать!

8

Случай в деревне.

Жила-была девушка по имени Наташа в русской деревне в далекой Сибири. Ей было 16 лет. И был парень, который ее знал с 10 лет по имени Саша и было ему всего 17 лет.
Однажды жарким летом, когда все работы уже были сделаны, гуляла она по лесу, собирала ягоды да грибы для дома. И тут, вдруг, появился он, и без особого разрешения надругался над молодой девочкой. Сначала хотел взять ее силой, но он не знал, что в душе, она любила его горячо. И случилась у них любовь сильная. Прошло около недели, когда Саша, услышав наставления своих родителей, далее больше не мог терпеть такого стыда, и пошел он в дом к родителям Наташи, вместе с ней. Далее случились события о которых я хочу вам рассказать...

Придя домой, к родителям Наташи он, не боясь ничего, сказал: Я люблю вашу дочь Наташу, но я поступил неправильно, я взял ее силой, потому что всей душой своей и телом я Люблю ее, и теперь я прошу прощения у вас, у родителей моей любимой Наташи, и готов принять любое наказание от вас...
Отец выслушал его и сказал: Как же ты мог, надругаться над моей единственной и любимой дочерью, нет тебе прощения...
И сказал тогда Саша: если вы, родители, не разрешите нам быть вместе, то я не смогу дальше жить на этом свете, потому что я всегда был честным человеком, а теперь меня будто бес попутал, и я понимаю свою вину перед вами... Без нее мне жизни нет. Без нее мне дорога только в Ад...
И сказал отец, в сердцах: Иди в Ад..., не прощу...
И взял тогда Саша веревку покрепче и пошел на гору, что над речкой. Привязал веревку к высокой ветке сосны, и сделал петлю. Нашел полено и встал на него. Помолился напоследок и всунул голову в петлю. И подкосились ноги под ним...
Долго ли коротко прошло времени, но подоспела Наташа со своим папой, и спасли они Сашу.... не сразу, только поцелуй любимой спас его от смерти...
И сказал тогда отец: Прости меня сын мой... в сердцах я сказал тебе, что дорога тебе в Ад... не желал я тебе смерти такой... вижу любишь ты мою девочку и будьте вы вместе всегда.
И родилась у них девочка по имени Валентина, и жили они долго и счастливо и родили еще двоих ребятишек-парней.
Иркутская область, 1977г.

9

В некие времена жила-была девушка Таня. Веселая разбитная разведенка около 30. Внешне совершенно обычная для Кубани, увесистный кубик такой, на крепких ножках. Работала где-то кладовщицей, жила в общежитии – словом, дама из тех, чей поезд уже ушел.
Но Татьяна не отчаивалась, раз в неделю, начесав волосы и надушившись «Красной Москвой», в компании таких же общежитских горемык, обязательно появлялась в «Клубе за 30». Там эти девчата чаще всего подпирали стены и перехихикивались, скрывая смущение.
Но вот однажды... Он возник внезапно: широкоплечий, молодой, невозможно красивый. Подошел к Тане и, галантно преклонив голову, пригласил на танец. И закружилось!
О том что у соседки появился кавалер мы узнали по запахам из общей кухни: убегало молоко, дымясь, в уголь превращалось мясо, а Татьяна, запахивая халатик, выбегала из комнаты со смущенной улыбкой: «Извините!»
Народонаселение общаги взирало на влюбленных с некоторым недоумением: уж очень разные они были. Танюха хоть и была белозубая хохотушка, но до Анджелины Джоли явно не дотягивала. Однако гордый красавец Алесандр явно намеревался задержаться надолго.
- Бандит? Отсиживается? Да не похож вроде. От алиментов прячется? От армии косит? – гадали удивленные девчонки.
Но потихоньку все устаканилось, к молодым привыкли и жизнь покатилась дальше.
Пока не появилась она. Да-да, Анджелина.
Она посмотрела на Сашу долгим взглядом, раздула ноздри и сообщила окружающим: «Я не буду считать себя женщиной, если не отобью.»
Татьяна конечно же пыталась противостоять, но ноги от ушей, точеный профиль и грудь 5 размера в вырезе до пупа сделали свое дело.
Я встретила Таню на остановке весной. Похудевшая, сгорбленая, с какими-то сумарями в руках она ехала в свою станицу.
- Ты вернешься? – спросила я ее.
- Пока не знаю.- ответила она тихо и отвернулась.
Но и у новой пары не все ладилось. Привыкший к Таниным борщам, котлеткам и пирожкам Саша тихо зверел от гламурного кофе, легких печений и овощных салатов – Джоли блюла фигуру. Как-то я застала парня на кухне с прозаичным куском колбасы на тарелке. Альфа-самец яростно жевал, глядя в пространство: похоже сексуально-оргазмический наркоз начинал сдавать.
Как-то тихо подкралась осень. Однажды утром я проснулась от манящего сытного запаха. Вышла и застыла на пороге общей кухни. Таня, еще более кругленькая, в изящном передничке, с умопомрачительной халой на голове, жарила на огромной сковороде розовые куски телятины. Вокруг, разинов рты, толпился народ.
Когда же, наконец, появился красавец Саша, Таня стоически даже не повернула головы. Как бы в задумчивости, она не спеша подплыла к окну, вынула пультик из кармашка и... За окном тонким писком отозвалась роскошная серебристая иномарка.
Ух ты! – потрясенно выдохнуло народонаселение.
Через полчаса Татьяна бегала у меня по комнате и рыдала, воздевая руки: - Господи, да я же все лето ползала по этому полю с чесноком, я одна все выполола! На коленках, на коленках! Собрала урожай, продала на рынке, машину эту чертову купила, а он даже не посмотрел!
Я только вздыхала: чем тут поможешь!
Анджелина, чувствуя мощное дыхание соперницы, собралась, напрягла все ресурсы и быстренько купила комнатку в коммуналке. Влюбленные переехали.
Татьяна сникла. Бесхозная иномарка с месяц торчала у входа, потом пропала.
А в ноябре рыженькая Таня родила сына. Славный мальчуган, жгучий брюнет, большеглазый и крикастый. Сашкин портрет.
Я ехала в автобусе, когда кто-то тронул за плечо. Обернулась – Саша. Все такой же умопомрачительно красивый. Только поникший и грустный. Стоял, молчал.
Тут меня вдруг переклинило: я вспомнила Анджелину, ее бездумное и азартное «отобью!», маленького мальчика, который будет расти без отца, Танюху, ее красные от бессонницы глаза... И!
- У тебя сын, – зло сказала я – мальчик, тоже Саша!
Мужчина удивленно поднял на меня холодные, прищуренные глаза, а потом... А потом что-то дрогнуло в его взгляде.
Вечером, когда я пришла с работы , у дверей меня уже ждала Таня с ребенком на руках.
- Там этот пришел со своей...
Разъяренная Анджелина на нас даже не вглянула. Она носилась по комнате:
- Посмотри на нее, она же старая, некрасивая, а ты! Вы не пара! Что люди скажут! Надо мной смеяться будут! Какая же я красавица, если тебя не удержала!
Саша ее не слушал, он смотрел только на Таню:
- Танечка, прости меня! Прости ради сына!
И Анджелине:
- Ты все сказала? А теперь меня послушай. У меня сын. Кончились игрушки! Ребенка не брошу!
Красотка поперхнулась словами, бешено крутанулась на высоченных каблуках и вынеслась из комнаты.
... Конечно же Таня простила Александра. Сердце - не камень.
Иногда забегает ко мне, смеется в кулачок:
- Сидит возле кроватки как завороженный, не дышит даже!
И счастливая улыбка освещает ее круглое толстощекое конопатое лицо.

10

Не мужик

Я вырос в небольшом подмосковном посёлке Лесном в Пушкинском районе. В школе учиться было тяжело главным образом из-за хулиганов. Мне просто не давали прохода. Может быть дело в моём несчастном росте. Я пошёл в отца - он чуть выше двух метров ростом. Но только он ещё и здоровенный, как бык, я же был просто длинным и худым, за что заслужил прозвище "Глиста" и славу первой жертвы всех школьных задир. В отличие от отца, который помимо внушительных габаритов, обладал ещё и спортивным характером, участвовал в различных состязаниях, был даже чемпионом Московской области по вольной борьбе среди юниоров, я рос ребёнком очень спокойным. Если и совершал где-то подвиги, то исключительно в собственном воображении. Уже годам к десяти я прочитал несколько романов Жюля Верна, кое-что у Дюма, и представлял себя то каким-нибудь моряком, то отважным мушкетёром или гардемарином. Однако, в реальности у меня не было особых вариантов, кроме как постоянно получать по шее самому. Так как ростом в свои десять лет я был с ребёнка лет тринадцати или четырнадцати, то драться со мной было вроде как и не совсем западло, но в то же время сдачи я ввиду собственной хилости дать не мог. Не сказать, что получал каждый день, однако, жизнь у меня была всё-таки довольно беспросветная. В общем-то, главных хулиганов было двое - одного звали Кудрявик - это был восьмикласник с бараньей причёской, и его вечный приятель со странной кличкой Окаянный - роста он был небольшого, но вертлявый, чернявый, с гнилыми зубами и вечно немытой физиономией. Осложнялось всё тем, что Кудрявик жил совсем рядом со мной - в следующем подъезде. Я когда шёл домой, даже зайти старался таким образом, чтобы по возможности заметить его с приятелями раньше, чем они увидят меня. Они вечно ошивались у подъезда - лузгали семечки, курили, даже пили пиво. Чаще всего всё обходилось благополучно, и мне удавалось проскочить домой незамеченным. Но однажды я задержался в школе на продлёнке, и прямо у подъезда лицом к лицу столкнулся с Кудрявиком. Тот был явно в настроении побуянить, и тут же отвесил мне смачного пинка. Непонятно как так вышло, но, убегая от него, я оказался в подъезде его же собственного дома. Он загнал меня в один из углов, и я уже проклинал горькую свою судьбу, предвидя расправу, когда дверь на лестничной площадке открылась, и с мусорным ведром в руке и в домашних тапках на пороге показался отец Кудрявика - мужичонка лет сорока пяти, плюгавенький, но с такой же бараньей причёской, как у сына. Я было обрадовался нежданному спасению, но не тут-то было - папаша не только не остановил сына, но даже остановился понаблюдать за дракой. Кудрявик усердно отпинал меня, а в конечном итоге вообще загнал в свою собственную квартиру, и продолжил экзекуцию уже там, посреди гостиной. Отец же сходил выбросить мусор, вернулся, и, взяв камеру, принялся наблюдать за дракой, давая милому сынуле различные полезные указания. Я уже находился на грани какого-то нервного срыва - и физического, и морального. Естественно, четырнадцатилетнему подростку легко справиться с ребёнком десяти лет, и я буквально летал по комнате. У меня, наконец, закончились буквально все силы - лицо у меня было разбито, я еле дышал (мне ногой прилетело в солнечное сплетение), потом жгло глаза. Я ничего не видел и, вставая на ноги, даже не мог разобрать происходящего в метре у меня. Лет до двадцати те события мне снились в кошмарах. Когда я падал на пол и уже не мог подняться, папаша Кудрявика начинал стыдить меня с гопническим прихихикиванием: Дескать, ты чо, не мужик? Чего разлёгся? Вставай давай!
В какой-то момент я не знаю что сделал - то ли подставил Кудрявику подножку, то ли случайно как-то толкнул его. Я помню только страшный треск и некий сиплый звук, похожий на рёв раненого животного. Открыв глаза, я увидел своего врага с потерянным видом бродящим по комнате и держащимся за лицо. Не знаю, может быть, у страха глаза велики и с годами я преувеличиваю, но мне показалось, что он буквально весь был залит кровью, по щеке шла огромная то ли царапина, то ли рана, и на плечо обильно лилось откуда-то из-за уха. Мало того, комната была перевёрнута вверх дном - на полу лежал телевизор с разбитым экраном, рядом валялся видик, какие-то книги, посуда. Потом оказалось, что Кудрявик споткнулся и, пролетев с полметра, влетел в мебельную стенку. При этом на него упал огромный аквариум, разбившись при этом и сильно его порезав, а с полок как домино посыпались книги, сервизы, видеотехника.
Следующим криком был уже крик хозяина дома, который тут же кинулся ко мне - ничего не понимающему, и принялся осыпать укоризнами, надавал мне затрещин, и т.д. Я всё терпел, надеясь, что меня вот-вот выгонят на улицу, но не тут-то было. Папаша Кудрявика стал звонить в милицию. Буквально через минут пять в дверях стояли два милиционера. Кудрявик-старший кинулся к ним, вопя благим матом, что вот пришёл я, дескать, только что с работы, а весь дом перевёрнут. Друг сына (это я, то есть) мальчика моего покалечил, всё мне тут побил, и т.д. Пишите, дескать, протокол. Не знаю, что он хотел делать с этим протоколом - может, в суд подать на моих родителей, требуя возмещения ущерба, или что-то в этом роде мелькнуло в скудном его умишке, но настаивал на этом прочно.
Милиционеры принялись расспрашивать нас о том, как было дело. Я, честно говоря, находился в таком шоке и в такой прострации, что ничего не понимал и просто кивал на всё, что мне говорили.
- Ты устроил разгром?
- Да, - обречённо соглашался я.
- Ты мальчишку избил?
- Я...
В то же время запомнил я и то, что к словам старшего Кудрявика они отнеслись как-то без особого доверия. Видимо, особенно насторожило их то, что он не делал никаких попыток помочь сыну. Его даже несколько раз переспросили: вызвал ли он скорую, и очень удивлялись, когда он промямлил нечто в том духе, что, мол, не было времени. Милиционеры сами вызвали медиков, причём один из них даже как-то помог перевязать мальчишку и чем-то ему обработать рану. А потом им на глаза попалась камера... Не знаю, почему запись решили посмотреть, кажется, камера оставалась включённой, экран светился, и это посреди всего бардака показалось странным. Но тут же всё выяснилось.
Кажется, на мужика даже завели дело, которое, впрочем, неизвестно чем окончилось. Но ему предстояла ещё и встреча с моим отцом. Папаша у меня вообще не из драчливых, как и все действительно сильные люди, но в этот раз взбесился он серьёзно. Буквально на следующий день он отправился на работу к мужику, и, встретив его у проходной, сильно тому навалял. Даже не бил его, а просто давал что-то вроде пощёчин, от которых тот тут же валился на пол. При этом приговаривал: вставай, ну что ты, не мужик? После десяти минут экзекуции герой наш реально не держался на ногах, и, наконец, на очередной вопрос плаксиво проблеял: "Не мужик я!"
Собственно, сказал правду. Кстати, всё это происходило на виду у нескольких человек, и никто не пришёл на помощь к нему. Может быть, все уже знали, за что он получает, а может и просто боялись сунуться к разъярённому двухметровому мужику.
К этому случаю я часто возвращаюсь как к одному из ярких моментов детства, и всё не могу понять - что, собственно, двигало сыном старшего Кудрявика, зачем он заставлял сына бить меня? Был ли он каким-то маньяком-садистом, который просто наслаждался видом детских страданий, или действительно считал, что чему-то учит сына? Однажды, много лет спустя, я задал самому Кудрявику этот вопрос. Как-то приехал в Лесной, где уже давно не живу, по вопросу продажи нашего огорода, который у нас там ещё оставался после переезда, и встретил его возле "Стекляшки" - так называется универмаг на самом въезде в посёлок со стороны Ярославки (рядом с ним ещё маленькую церквушку сейчас сделали). Кудрявик работает там грузчиком. Я узнал его и, немного поколебавшись, решил заговорить. Представился, рассказал, откуда его помню. Встречу он воспринял совершенно равнодушно и без энтузиазма, как все давно пьющие и забившие на свою жизнь люди. Какая разница, что там было когда-то в прошлом, если ты сто лет как во всём разочарован и не веришь в будущее? Тем не менее, мы поговорили. Кудрявик о том случае помнит (у него и шрам от пореза на всю жизнь остался, как тут забудешь), но, видимо, анализу прошлое подвергать не привык. "Отец человека из меня сделать хотел", - только и сказал он с неким вызовом. Я посмотрел на этого "человека" - с испитой физиономией, сухого и худого, как жердь, с пустым тупым взглядом, и подумал, что что-то не то у его папаши вылепилось...

11

Когда я ходил в садик, иногда тоже была зима. Причем - регулярно, каждую зиму. Причем раньше, помимо Деда Мороза со Снегурочкой, были и другие атрибуты. Снег, сосульки и кражи санок. Всех детей поголовно возили в садики на санках. Машины были не у всех, а санки были доступным транспортным средством. В них можно было сложить малолетнее чадо, как дрова, и везти его на санках в садик с максимально возможной скоростью. Правда потом, после садика, надо было куда-то эти санки девать. Даже в маленьком садике на 4 группы по 30 детей получалось больше сотни санок всех цветов и расцветок. Под них уже нужен средний самолетный ангар. На работу мамы и папы тоже забирать санки не могли. Тем более, если мама - какой-нибудь почтальон, а папа электрик. Весь день за собой санки таскать? Поэтому санки втыкались в сугроб вокруг садика. Издали это было похоже на японский сад камней.

Все детские сады были утыканы санками. Чтобы сразу отличить свои санки от чужих - их раскрашивали и подписывали. Это же было противоугонной системой. Насколько я помню, не было ни одного случая, чтобы санки перекрашивали.

Угонщиками были, как правило, школьники. Им санки были не положены в силу преклонного возраста, а кататься с горок или привязываться к грузовикам очень хотелось. Вот они и приходили после уроков к детским садам и брали себе транспорт. Как правило, ходовых штатных цветов, боялись только вычурных санок. Около нашего садика стояли санки еще дореволюционные, с деревянными полозьями. Так эти санки настолько сильно выделялись, что были неугоняемыми.

Ни разу не угоняли санки у меня, мой папа фигурно ободрал с них краску. Несколько вечеров сидел с ножиком. Получился резной палисад. Вторые неугоняемые санки были у Ткачены, нынешнего кастрюльного магната. Папа у него не любил деревообработку, он был художник по металлу. С помощью дрели, он покрыл санки такой жесткой гравировкой, что они стали похожи на гигантский заусенец. А вот у Солопаева Сереги, у него были санки в стоковом обвесе. От новых санок, купленных в магазине, они отличались только веревочкой. Солопайчиковы предки почему-то даже не метили радикально санки. Даже фамилию «Солопаев» они писали на приклеенный кусок пластыря. Само собой, пластырь отрывался, санки подписывались гвоздем на другую фамилию - всё!

В этом был офигенный плюс. Угнанные санки давали, в сильный мороз, плюсстопятсот к здоровью. Раньше я этого не понимал, а теперь, очень сильно понимаю. Представьте себе, на улице мороз. Сильный мороз, ну минус 27. Родители спешат на работу, нужно отвезти в садик груз в виде молодого мужчины пяти лет. Своими ногами, да еще в зимнем облачении, подобный груз доберется до садика к апрелю. Поэтому дитя нужно укутать в кофту, сверху надеть свитер, потом пуховый платок, потом пальто. На ноги двое колготок и штаны с начесом. Все это сверху лакируется кроличьей шапкой и валенками. Когда ребенок достаточно обездвижен, его надо обеззвучить, для чего используется шарф, которым фиксируется нижняя челюсть. Потом груз выносится на улицу и складывается в санки. Поскольку укутанное туловище не гнется, то именно укладывается, глазами к звездам.

Так вот, дети, которых в сильный мороз возили на санках - заболевали. В сильный мороз надо двигаться. В обездвиженном состоянии холод проникает всюду. За все три года, которые я ходил в садик с Солопаевым, тот не болел ни разу. Ему приходилось ходить в садик пешком, санки постоянно угоняли. Пусть родителям приходилось вставать в 5 утра, пусть половину пути Солопаева приходилось катить кубарем и подгонять пинками - он не заболевал, он постоянно двигался. А у меня, с неугоняемыми санками, четыре раза за зиму были всякие ОРЗ. А однажды посчастливилось заболеть левосторонней пневмонией (это воспаление легких, если не в курсе). Мне из-за этого даже длинных стихов не давали на новогодние утренники. Мое присутствие было очень маловероятным. А Солопаеву давали стихи на два листа, родители вешались.

Тем не менее, в детстве мне нравилось ездить на санках. И именно в таком состоянии, как дрова, глазами к звездам. Особенно, когда снег идет. Такими большими кусками, как остатки голубя, после кошачьей трапезы. Едешь так на санях, впереди коренным папа идет и мама пристяжная. Смотришь вертикально вверх, а оттуда падают снежинки. Медленно-медленно, прямо в зрачок. И тают там. И по очереди: то в один зрачок, то в другой. А ты лежишь, вдыхаешь сквозь шарф воздух, и пошевелиться невозможно, столько на тебе одежды разной. А потом снег в зрачках тает и у тебя полные глазные яблоки воды. И ты с неимоверным усилием наклоняешь голову, вопреки шарфу и кроличьей шапке (с милицейской кокардой). Ну нужно как-то вылить воду из глаз.

И вода вытекает, и ты видишь, что рядом с тобой, ноздря в ноздрю, везут еще кого-то. И у него тоже глаза к небу и в зрачки снежинки тают. А особо одаренные родители снимают с санок спинки и дети к этим санкам принайтованы какими-то такелажными приспособлениями. А некоторые ненормальные дети лежат не как все, а наоборот. Кто-то ногами назад, а кто-то вообще лицом вниз. Я даже пару раз пробовал так. Головой вперед - еще куда ни шло, а лицом вниз - никакого удовольствия. Меня однажды родители потеряли, я как-то выпал из санок, на вираже. Пытался подать сигналы, но был обездвижен и обеззвучен. Родители ушли почти на 100 метров. Меня спасла какая-то прохожая бабка. Она ругала родителей, за то, что они меня потеряли. Это были первые матерные слова, которые я услышал в жизни. Но не запомнил.

Еще помню сапоги. Меня стали к школе готовить, а в школу было не престижно в валенках ходить. Поэтому меня стали приучать к зимним сапогам. Были такие детские сапоги на меху из чебурашки. У них была металлическая молния, которая постоянно ломалась. И еще у них была подошва без намека на протектор. Так, слегка шершавая, как мелкая наждачка. Очень хочется посмотреть в глаза проектировщику этой детской обуви. Его бы салом, ему же по сусалам. Чтоб он всю жизнь поскальзывался. Но мой папа, не зря получал высшее образование. Он натер мне сапоги канифолью и я перестал падать. Все падали на ровном месте, а я стоял, будто прибит гвоздями. В средние века меня бы сожгли на костре. Потом эту идею украл Н.С. Михалков, для своего фильма «Сибирский цирюльник».

А потом все пошли на горку, кататься с нее стоя на ногах. Кто дальше уедет. Было такое соревнование. Пока меня не намазали канифолью, я был практически чемпионом. Меня выносило за границу раскатанного льда, я очень хорошо держал равновесие. Даже когда влетал в баррикаду из санок и снеговиков. Но тут вышел казус. Я разбежался, придав себе как можно большей кинетической энергии, и прыгнул на лед. Дальше мое тело понеслось вниз с горки. А сапоги остались на месте, как гвоздями прибитые. Я опал как листья по осени. Только очень резко и с тупым звуком. Никаких телесных повреждений не получил, но привил себе отвращение ко льду. Никогда в жизни не стоял на коньках и вообще, до появления ватрушек, даже на горках катался с опаской.

© pankratey

12

Произошла однажды (я наблюдатель, не участник) веселая, но травматичная история. В Институте последипломного образования (в моем городе) на первом этаже был туалет для посетителей. Три скромных унитазика, разграниченных фанерками и с дверцами впереди. Все это великолепие крепилось на две трубы (расположены с двух сторон от центрального "белого коня", к ним присоединены болтами куски фанеры, а к этим перегородкам - дверцы). Унитазы тоже выдающиеся - без кольца, но верхний край скруглен (что бы ногами на него не залезали). В тот момент курсы проходили учителя русского языка и мы, биологи. В туалет, естественно, очередь. Русичи прибежать успели первыми, поэтому мне пришлось стоять в очереди (забегая вперед, это было невероятное везение). Одна заслуженная дама-русичка (лет так 70) возомнила себя самкой орла, не меньше, и попыталась взобраться на свой насест (ногами на унитаз). Только она не ожидала, что мокрые подошвы обуви не удержаться на ободке фаянсового друга и разъедутся в разные стороны. Очевидцами чего мы стали: сначала мы услышали странный шум; потом фанерная конструкция, ограждающая унитазы зашаталась, внутренние стенки упали (на сидящих в крайних кабинках); последней пала внешняя стенка. И мы увидели (мечтаю развидеть)! Дама сидела В УНИТАЗЕ (попа у нее там застряла), раскинув ноги в поперечный шпагат и держалась за сердце. Ее соседи чувствительно получили перегородками по важным частям тела и крыли свою коллегу не литературными выражениями. Чем закончилось, не знаю, пришлось на пару бежать. Говорят, вызывали скорую и отвозили заслуженного учителя в больничку. Туалет, к стати, реконструировали (теперь кабинки разделены кирпичными стенками).

13

Ребёнком я посещал женскую баню. Не в целях саморазвития, а потому что жил в неблагополучном районе. Из удобств в нашей семье был чайник. Из него мы мылись, пили и отапливались им же. Но раз в неделю хотелось большего. Так я впервые увидел голых работниц механического завода. Художник Рубенс, видимо, мылся в той же бане и страдал теми же визуальными кошмарами. Что бы он потом ни рисовал, получались токарихи и фрезеровщицы, состоящие из бугров, оврагов, складочек и обвислостей. На изготовление каждой уходил центнер дрожжевого теста и немного волос. Прыгнув в такую, можно было утонуть.

Ещё помню горячий кран, другим концом приваренный к центру вулкана. Ручка управления имела два положения – "Выкл." и "Толстая коническая струя жидкой магмы". Каждая его капля прожигала навылет коня. Ради таза воды люди рисковали жизнью. В единственный душ стояла очередь на год вперёд.

После мытья, униженные и обожжённые, мы с мамой шли к коричневой старухе за ключом от шкафчика. На днище таза был намалёван номер, кривой как иероглиф. Старуха внимательно его осматривала, почти нюхала. Я ждал, она поднимет голову и каркнет что-нибудь про дальнюю дорогу и множество на ней брюнетов, но всякий раз звучало только "75" или "54".
Одна женщина получила ключ, открыла шкафчик – а внутри чужая одежда худшего качества. Ей в парилке подменили таз. Голая, зарёванная, сидела потом, писала жалобу на трёх страницах, красиво заложив ногу на ногу. Старуха-ключница лично бегала к ней домой, будила мужа, рылась в шкафу, всё принесла и потом ещё дружила семьями – целая история. Сейчас такое невозможно, телефоны свели банную драматургию к смс-диалогам.

Однажды в бане погас свет. Без окон тьма получилась абсолютной. И не вошёл никто, не осветил телефоном путь к одежде. За стеной мужики заржали, свистнули, построились и вышли. А женщины стали совещаться. Они в армии не служили и в минуту опасности полагаются на разум. Выяснилось, что темнота усиливает топографические сомнения и в ней не работают ни указательный палец, ни слова "направо" и "налево". Купальщицы ползали вдоль каменных лавок, повизгивая при встречах. Наощупь всё казалось или краном с кипятком, или Минотавром, который уже, конечно, пришёл. Я точно знал где выход, но детям велели молчать, потому что не время капризничать.

Потом какая-то ловкачка нащупал дверь. Крик счастья, отражённый от стен, лишь усилил общее чувство безысходности. Проём не засветился, в раздевалке та же темень. Спасённая посоветовала всем идти прямо до стены, потом двигаться вдоль, не меняя направления. Наверное, она была математиком. Вскоре все спаслись. Причём мочалки взяли, а тазики – никто. А это в бане главный документ.

Тут в раздевалку вошёл мужчина с зажигалкой, позвал тихо – Оля! Его поймали, поцеловали, отобрали осветительный прибор. С зажигалкой опасная трагедия превратилась в смешную игру «опознай костюм». Женщины следовали за огоньком как мотыльки. Лица у всех были таинственны и красивы. Добрая коричневая бабка открывала любые шкафчики. Дамы угадывали где чьё. Одевались в темноте, выходили на свет с бирками в самых неожиданных местах. Больше я в женском отделении не мылся. А про фрезеровщиц скажу – не судите по размеру ноги о человечности. Некоторые виды красоты понятны лишь когда их обнимешь.

Мы с Дашей сидели на кухне, мечтали о сауне, о кабинке на две задницы, в которой так приятно пережидать межсезонье. Даша выслушала мою историю, сказала – боже мой, сколько у нас общего. С ней такое же было . Один в один. Однажды к ней в баню вошёл монтёр. Достал лампочку и ну менять. Даша тогда пережила ужас и больше в городскую баню не ходила. Я спросил осторожно, видит ли Даша какие-нибудь различия между нашими историями.
- Ну конечно. Я девочка, а ты мальчик. Мой шок куда тяжелей. Он монтёр, а я голая. Представляешь?
Я легко представил Дашу голой. Вся моя литература построена на умении воображать подобное. Это мой исток, мой чернозём, сор, из которого я расту, не ведая стыда. Вскоре я забыл с чего начался разговор и каким должен быть финал. Поэтому и здесь его не будет. Всех обнимаю, до свидания.

14

Прочитал историю про вшей и вспомнил смешной случай на похожую тему. Наскоро закинул в качестве коммента, а на него тут же откликнулись несколько человек, которые предложили мне подработать эту историю и послать в основные, пусть еще кто-нибудь посмеется. Выполняю ваши пожелания, читайте на здоровье.
Однажды звонит мне друг и жалуется, мол наградила его в командировке какая-то шаболда лобковыми вшами, в результате чего он уже три дня чешется, не вынимая рук из карманов брюк. Идти в кожвендиспансер ему ну очень не хочется, потому что он, хоть и небольшой, но начальник, и не дай бог его там увидит кто-то из подчиненных. Говорит:
- У тебя же однокласник там работает, поговори с ним, может он меня у себя дома примет?
Позвонил однокласнику, врачу микологу. Однокласник, человек очень доброжелательный, весело говорит:
- Никаких проблем, приходите прямо сейчас.
Приходим. На дворе лето, выходной, врач и его брат сидят на веранде дома, играют в карты под коньячок с лимончиком. Представляю друга:
- Вот он, пострадавший от любви, помогите, товарищ гиппократ.
- Это, - говорит, - запросто.
Завел пациента в летний душ, кинул взгляд, выходит, смеется:
- Не ссы, это вообще фигня. Можно, конечно, выписать тебе мазь или шампунь от паразитов, но тогда тебе придется сначала побегать по аптекам, пока найдешь, потом потратиться, потом несколько дней это все применять, да еще и сбрить там все наголо. А потом еще месяц будешь чесаться, пока отрастет. Мы сделаем по-другому. Способ проверенный, хотя если бы я его у себя в отделении применил, запросто могли бы с работы выгнать. Так что решай сам.
Друг соглашается, ему пофиг, лишь бы поскорее перестало зудеть в интимном месте. Тогда врач берет ножницы и большой полиэтиленовый пакет (на котором, как мне почему-то запомнилось, была изображена соблазнительная женская попа в джинсах), вырезает из этого пакета некую пародию на трусы, только еще с маленькой дырочкой спереди. Дает эти импровизированные труселя страдальцу и говорит:
- Иди в душевую, разденься, надень сначала эту конструкцию на голое тело, на нее сверху трусы, оденься и приходи. Самое главное - это не забудь высунуть писюн вот в эту дырочку, а то препарат токсичный, раздражение на головке гарантировано.
Затем отрезает кусочек от рулончика лейкопластыря, вырезает его кружочком и дает другу.
- А это еще зачем?
- А это, - говорит, - тебе, чтоб очко заклеить. Только придется потом полчаса терпеть, не пукать.
Мы с его братом сидим, угораем. Конечно нам весело, не по нашим же кокам ползают эти маленькие симпатичные шестиногие крабики.
Друг сходил, сделал все, как велел доктор, возвращается. Врач встает, берет баллончик самого обычного дихлофоса, весело оттягивает своему подопытному спереди брюки и пшикает пару раз ему прямо в трусы. Потом разворачивает его и повторяет ту же процедуру с обратной стороны. У друга на лице непонимание и даже где-то недоверие, но терпит, раз уж пришел. Зато у всех, кроме него, настроение веселое и приподнятое.
- Все, - говорит доктор, - теперь засекай полчаса, а пока садитесь с нами, выпьем по рюмочке и успеем в подкидного перекинуться.
Друг все полчаса тревожно поглядывал на часы.
- Все, доктор, полчаса прошло, что мне дальше делать?
Эскулап поднимается и торжественно говорит:
- А теперь как раз начинается самая важная часть нашего лечения, и сделать все надо точно так, как я сейчас покажу.
Встает, расставляет ноги шире плеч, при этом еще и подогнув их в коленях, и откидывает туловище назад настолько, насколько можно, чтобы только не упасть. Стоя в такой совершенно нелепой позе, хлопает себя обеими ладонями по области паха, и не поведя даже бровью, на полном серьезе выдает:
- Становишься точно так, как я показал, и не меняя позы, хлопаешь себя по яйцам ровно тридцать раз, не больше и не меньше. И главное, не сбейся со счета.
Друг, уже совершенно ничего не понимая, послушно принимает заданную позу, и чуть ли не опрокидываясь назад, начинает добросовестно хлопать, как ему показано, при этом еще и считая вслух. Доктор смотрит на него с серьезным видом и иногда делает замечания, типа "плечи надо бы назад покруче", или "хлопать надо порезче, с оттяжкой", и тому подобный бред. Мы, зрители, естественно, ржем, держась за животы.
По всему этому моему описанию кто-нибудь может подумать, что мой друг просто какой-то недоделанный полудурок. На самом же деле он с красным дипломом закончил престижный (и один из самых трудных) столичный вуз. Не знаю, может это неожиданная неприятность так на него повлияла, отупила на какое-то время. А может просто человек сознательно выключил мозги и решил для себя: доктор знает, что говорит, а мое дело тупо подчиняться.
Когда он наконец честно прохлопал все тридцать раз, врач объявил:
- Все, молодец, поздравляю, лечение закончено. Теперь держи полотенце и срочно беги в душ дихлофос смывать. Лечебные трусы в мусорное ведро, яйца и жопу помой как следует с мылом. Ну а мы пока в картишки перекинемся.
Когда друг вышел из душа и присоединился к нам, он все никак не мог поверить, что все оказалось так невероятно просто и так быстро закончилось. Неужели теперь он снова нормальный человек и ему не надо больше все время держать руки в карманах, то и дело почесывая мудя? Придя немного в себя, он наконец задал вопрос:
- Не могу догнать, а зачем вообще надо было хлопать? К чему такая поза и почему ровно тридцать раз? А, догадался! Чтоб эти дохлые твари в трусы осыпались.
- Вообще-то мандовошек ты и в душе бы прекрасно смыл. Ты не обижайся, просто поржать захотелось.

Кстати способ оказался эффективным, друг потом говорил, что гадкие насекомые пропали сразу и навсегда.

15

ДЯДЯ ВИТЯ

Витя – коренной бакинец. Всю свою жизнь он прожил в старом городе неподалёку от Девичьей башни. После школы успел поработать в порту, но вот жениться так и не успел. В девятнадцать ушёл на фронт, но очень скоро вернулся. С одной рукой и без обеих ног. Мать умерла, пенсия совсем крохотная, хорошо, что хоть старшая сестра иногда навещала, хлеба подкидывала. Всё что ему оставалось – это сидеть целыми днями у окна и со своего третьего этажа смотреть на улицу, любоваться пейзажем.
Однажды, уже после войны, под окном проходили старые портовые друзья. Слово за слово и с того дня, началась у бедолаги новая жизнь, стал он табачным магнатом, а по-советски - мелким спекулянтом.
Вите приносили коробки разных заморских сигарет и он бойко торговал ими оптом, в розницу и даже поштучно. Кодовый стук в дверь, Витя открывал, и, ползая между ящиками, выдавал покупателю какое-нибудь Marlboro и отсчитывал сдачу.
С утра и до утра шла бойкая торговля. Знакомые, незнакомые, да почти весь Баку покупал у Вити сигареты. И не сказать, что это приносило большой доход, но все же, какое-то движение, да и живые люди вокруг.
Даже некурящий участковый, спасибо ему, глаза закрывал. Видимо, тоже фронтовик.
Однажды заглянул соседский пацан Али, он протянул мелочь, получил свою сигаретку, попрощался, но на выходе остановился, помялся немного и добавил:

- Дядя Витя, я хочу вам сказать одну очень важную вещь. Вы больше не пускайте никого к себе в квартиру, торгуйте только через окно. Просто поверьте мне. Так вы намного больше заработаете.
- С чего это?
- Я не могу вам сказать. Просто послушайте моего совета. Клянусь, что для вас так будет лучше.
- Да, какая разница? Я не пойму. Что в дверь, что в окно. Ты толком можешь объяснить? Ерунду говоришь. Да и очередь внизу соберётся, пока я одной рукой корзиночку на веревочке туда-сюда гонять буду. Что за глупости? Пусть сами поднимаются ко мне, у них вон ноги есть.
- Дядя Витя, давайте так – попробуйте поторговать недельку через окно - не понравится, вернётесь к старому - пусть все и дальше к вам домой ломятся. Что вы теряете? Все очень просто - покупатель придёт под окно, дёрнет за веревочку - у вас колокольчик зазвенит, не прозеваете. Хотите, я вам даже колесо с ручкой помогу к стене приделать, чтобы корзинку удобнее было спускать и поднимать? С ним вы и одной рукой справитесь. Только у меня большая просьба – никогда и никому не выдавайте, что это я вам посоветовал, а то меня убьют. И не спрашивайте «Почему?».
Витя задумался и нехотя, но всё же согласился. Поторговал неделю через окно, было хлопотно и неудобно, но странное коммерческое чудо все же случилось – хоть объёмы продаж вроде и упали, но прибыль при этом почему-то не уменьшилась, а даже как-то возросла. Дело резко пошло в гору, вот и сестре с племянником денежку отсылать начал.
С тех пор до самой своей смерти (где-то в конце семидесятых), дядя Витя каждый раз, когда замечал из окна Али, подзывал и спускал ему в корзинке презент - какую-нибудь иностранную сигаретку.
Эту историю мне и рассказал седой бакинский старичок по имени Али.
А секрет коммерческого успеха его совета был прост и до обидного банален: когда в квартиру к дяде Вите толпами ходили покупатели, то каждый второй из них безбожно обкрадывал беднягу – кто пачку под шумок умыкнёт, а кто и две.
Когда ты с одной рукой, без обеих ног и ростом не выше коробки, то особо за товаром не уследишь…

16

Рождественские каникулы получились однажды необычайно насыщенными.

Мы, три семейных пары, дружим домами. Решили куда-нибудь за границу рвануть,
и чтобы непременно горные лыжи были. Это при том, что никто из нас не помнит,
когда он и на обычные-то лыжи последний раз вставал. Долго обсуждали - куда?

Моя говорит - а поехали ко мне на родину! Карпаты, курорт горнолыжный рядом.
А я у неё уже был один раз (когда с тёщей знакомился) ну и подтвердил друзьям -
да, действительно, Карпаты есть, видны на горизонте. Сказано - сделано.
Друзья-то у меня лёгкие на подъём, с детства дружим, и подруги им под стать.
Оксанка предложила у тёщи поселиться, насилу отговорили, отель забронировали.

Поехали мы в Ивано-Франковскую область, и приключения начались уже в поезде.
Идут по вагону менялы, курс "рубль - гривна" заманчивый у них, ну и поменяли.
Типчика подозвали, а тот подругам нашим "куклу" подсунул, пачки по 10 гривен.
Они деньги пересчитывают, а он как ни в чём не бывало вышел из купе - и ходу.
Пока врубились, минуты две потеряли. Прозрели - и рванули за ним вдогонку.
Мы с Виталиком как лежали на верхних полках, так и лежим, только молча мрачно
переглянулись. Нам, людям тёртым, уже и без слов всё понятно.
Небось закрылся где-нибудь у сообщников в купе или вовсе спрыгнул с поезда.
Хрен с ним, пусть подруги наши побегают, если не лень. Всё лучше, чем реветь.

Проходит ещё минуты три.
Хлоп! Поезд вдруг резко тормозит. Я чуть с полки не слетел, говорю Виталику:
- Кажется кто-то стоп-кран сорвал!
- И я даже догадываюсь кто.

Как оказалось, они догнали его уже в конце поезда, в тамбуре, и бить начали!
"Меняла" с перепугу стоп-кран рванул, cунул им деньги и соскочил с поезда.
Ха-ха. Они своё вернули и ещё сверх того. Обнаружили это, когда пересчитали.
Сидим в купе, ржём. Оксанка говорит - Наташ, а мы ведь не того догнали.
У того шапка другая была! Вообще уржались, ну да там одна мафия, сочтутся.

Дальше скучно. Приехали 30-ого, сутки у тёщи провели, иначе бы обиделась.
С 31-ого по 5-ое отмечали в отеле, а шестого только и выбрались в "Буковель".
Лыжи в аренду взяли, инструкторов наняли. Часа три тренировались на холмике.
Потом инструкторов отпустили и решили скатиться по-взрослому. Ну, c богом!

Встаём в очередь на подъёмник, на самый большой и крутой спуск какой там есть.
Инструктор отзывает Оксанку и по-украински втирает, чтоб она отговорила нас.
Говорит - на такой спуск нужно неделю уроки брать, иначе руки-ноги поломаем.
Лёха покупает бутылку водки, Виталик нервно курит, а я ещё не осознал.
Приехали на подъёмнике на вершину, глянул я вниз... Мать моя!!
Захотелось, невзирая на позор, загрузиться обратно на подъёмник и уехать назад.
Лёха от страха прямо из горла начал водку хлестать.

Что делать, оттолкнулся и помчал. А несёт всё быстрее и быстрее! С ускорением!
Надо было по диагонали ехать, а я по прямой втопил. Что делать? Расшибусь ведь.
Принимаю волевое решение и заваливаюсь на бок, пока не разогнался как снаряд.
Качусь кубарем, лыжи отстреливаются, а ведь это только треть склона.
Собираю лыжи, продолжаю спуск, пытаюсь ехать на кортах, думаю, что так может
не очень больно будет падать. Помогает слабо, дальше заваливаюсь ещё пару раз.
Но упрямо встаю, цепляю лыжи и продолжаю спуск, а куда деваться.

Внизу встречают ликующие коллеги - ай красава! Что, правда первый раз?
Две подруги снимали наш лихой спуск на камеру, остальные четверо съехали все.
Падали тоже все, но там, внизу, на нас смотрели зрители, и струсить было нельзя.

На горнолыжном курорте "Буковель" было много наших соотечественников...

17

В 1988 мне довелось побывать в Сумгаите и Спитаке. В те самые злополучные дни, когда добровольцев посещать эти места особенно не было. Гнали нас, краснопогонников. Смешного там было мало, от слова совсем не было. Но нужно это упомянуть для ясности, отчего мы были тогда такие нервные. На всю голову.

Стоим однажды со Стурлисом (кличка Штирлиц) на трассе Баку-Сумгаит. С ним мы забавная пара. Моя фамилия Адамсон. Подарок от отчима. В комплекте с очень нелюбимым на Руси с самого 1941 года отчеством Адольфович. Откуда он мог знать о такой засаде, родившись в 37-м. А в моем роду одни тверские крестьяне.

У нас поcт, ребята в будке греются. А нерушимую гребаную армяно-азербайджанскую дружбу на этой дороге сурово охраняют простые русские и прибалтийские парни. Максим Адольфович Адамсон и Лайош Альгимантасович Стурлис.

Точка из-за поворота показалась - машина подозрительная неслась как ошпаренная. Чем подозрительна - а хер ее знает. Но обеими жопами почувствовали это два наших братских народа.

Штирлиц махнул своей резиновой дубинкой на всякий случай (полосатой нам не дали). И че? Правильно мыслили обе жопы. Машина не тормознула. Наоборот, ускорилась. Нагло пролетела мимо.

И вот тут читатель наверно вообразит, насмотревшись американских детективов, как два доблестных копа немедленно ныряют в свой 400-сильный уазик и начинают захватывающую погоню. Следом по рации вызываются вертолеты.

Хе. Это был невинный, добродушный СССР. Только что столкнувшийся с началом своего конца. И это был Кавказ. Шурик на ослике. А нам и ослика не дали. Жезлов полосатых - 0 шт. Дубинок резиновых - по одной на брата. Вот ими и махали.

Дождались попутки. На ней азартно понеслись в погоню, размахивая калашами. Охеревший водитель проникся возложенной на него миссией. Загорелся, втопил на газ. И классно ведь втопил - почти нагнали.

Вблизи стало видно, что у преследуемой машины тент сзади трепыхался. А оттуда - то глаза выглянут злобные, то борода. Ясный перец, этот у них самый опасный. Потому что сзади. Анька-пулеметчица. Горбится, из-под стального борта выглядывает. Ща начнет отстреливаться.

Штирлиц решил действовать превентивно. И открыл огонь.

Когда он пальбу начал, наш водила чуть не обосрался. А я кураж словил - держал его за ноги как Жеглова. Он длинно так засадил, весь рожок выпустил со злобы.

Попало в шины. Вражеское авто запрыгало и улетело в кювет. Поднеслись в упор, подходили осторожно. Оба автомата нацелены на тент. Там тишина. Штирлиц как заорет: "Я сказал Горбатый! Выходи, сволочь!"

А оттуда длинное беее! Козел выпрыгнул. Блять, все знакомо. Его глаза, его бородка.

С трудом опомнившись от козла, водителя мы все же повязали. Хрен его знает, кто он был. Но Стурлис потом в отпуск внеочередной поехал, а мне благодарность перед строем объявили.

(Сейчас Макс спокойный аудитор с двумя высшими. А рубленые черты физиономии сохранились)

18

из отзывов на одном сайте

Ром Закапа Юбилейный ХО

Илья
Замечальный ром. Купил сразу две бутылки. Просто песня. Когда пьешь сразу встают образы из романов Сабатини о Капитане Бладе и пиратах, вспоминаешь Карибское море, песок и пальмы. Волшебство, а не ром!

Петр
Ром замечательный. Прочитал Ваши два отзыва, пошёл и купил сразу 10 бутылок. Пил неделю, плакал о несбывшейся поездке на Карибы и знакомстве с пиратами. Очнулся, ничего не помню, буду побираться по электричкам, чтобы дожить до получки.
Но ром замечательный. Берите, не пожалеете.

Василий
Почитал ваши отзывы и купил весь ром в городе. Прекрасный ром! Полгода пытался различить в нем нотки дерева, фруктов, ванили, миндаля, шоколада, орехов, но потом он закончился, поэтому слетал в Гватемалу и купил завод по производству этого рома. Берите, пока есть, больше привозить не будут, мне самому мало!

Джек Воробей
Прочитав ваши отзывы, я понял что мне нужно в жизни. Уехал в Гватемалу. Устроился на работу к Василию (директору ромкомбината). Платят хорошо, да и ром вкуснейший! Вчера защищали ромкомбинат от Джека Воробья. Василия убили, теперь я тут заправляю. Скоро отправлю фрегат с ромом в Россию.

Denis
Вротмненоги, такого смачного пойла я не пил с момента отплытия на Тортугу, АРРР!
Помниться старина Косильес, владелец борделей на островах Кука выменивал на этот ром лучших рабынь из Алжира и Туниса, меняя по весу, арр, хороши были чертовки. Забрал пару ящиков и затопил свой корабль с командой у острова, попью пару недель - подумаю о жизни.

Костик
Прочитал ваши отзывы, пошёл, наскрёб на одну бутылку. Сразу же куда-то подевалась вся зарплата.
Но Ром замечательный! Действительно стоит своих денег. Разучил песню "йо хохо и бутылка Закапа юбилейный иксо!!"
и цитату "15 человек на одну 0.7". Теперь мои друзья-пираты посылает меня за второй.
Но найти в нашем городе этот Ром больше не могу, так как его скупили предыдущие комментаторы.

Капитан Сережа
Этот Ром изменил мою жизнь, я влачил обыкновенную жизнь офисного планктона, но как только я купил этот прекрасный Ром, я стал пиратом и теперь у меня не жизнь, а сказка, 48 мачтовая шхуна, преданная команда, женщины и куча золота, покупайте этот Ром не пожалеете!

Юююрий
Расскажу вам историю. Когда-то давно я был забитым и никому не нужным сисадмином, работающим в крупной сети аптек. Но однажды, на каком-то корпоративе я хлебнул из чужой рюмки, и моя жизнь изменилась. Я сразу стал директором своей компании, научился играть на ударных и кататься на скейте, нашёл любовь всей своей жизни, и потом ещё одну и ещё одну, и теперь у меня три жены-супермодели. И я долго думал, что же такое было в той рюмке...
и теперь, я понял - это была водка "Дрова". А этот коньяк, наверное, тоже ничего.

Максим
Прочитал ваши отзывы и взял 20 бутылок, нашел в интернете настоящих пиратов, выехал к ним пили 2 дня, похмелялись еще два,очнулся без ноги и без глаза, зато с черной повязкой и деревянным протезом, на плече попугай!!!
в общем берите не пожалеете!

Саранский
Почитал ваши отзывы и действительно захотелось попробовать сей нектар. Но продавец в магазине сказала, что пока поставок не ожидается вовсе,
Василий верните ром, хочу приключений!!!

19

А одно из самых ужасных воспоминаний детства связано с подстрижкой.
Это до школы было ещё.
Летом в деревне нас, пацанов, как правило стригли под машинку.
Ну и вот как-то я порядком подзарос, и в выходной отец взял машинку у соседа, посадил меня, и стал стрич.
Стрижот, пол-головы остриг, и тут мать кричит с кухни - Обед!
Обед в большой семье дело такое, святое. Как в армии, не успел - отдельно кормить никто не будет.
Ну, отец волосы смахнул, и так я и пошел, как Зорг, с половиной головы. Девки сидят, смеются. Ну и взрослые тоже, всем весело. Кроме меня. Я уж губу было оттопырил, но мать утешила, - ничего мол, щас супчику поешь, и отец тебя быстренько обкорнает.

И вдруг бежит Витька, у деда на конюшне работал, и ... вот дальше не помню, врать не буду, то ли лошадь там жеребилась и надо было помочь, то ли что, но только отец ложку бросил, ноги в руки и ускакал.

А я опять остался с пол-головы.
Так и прятался до вечера на сеновале.
Пацаны приходили, гулять звали, мать говорит - заболел он. Завтра приходите.
Очень мне обидно было.
И даже не то обидно, что полголовы. А то что из-за такой ерунды я оказался полностью небоеспособен.

И даже помню придумал такое оружие, что если фошистам, всем-всем, разом, однажды, полголовы постричь, а половину оставить, то и война щитай выиграна. Потому что они будут веть прятаться, и воевать не смогут.

20

В продолжение истории про паспорт... В лихие девяностые я со своим братом и другом арендовали сауну у богатого еврейского семейства. Я директор, брат и друг банщики. В распоряжении был еще склад с шампанским, конфетами, сигаретами и тушенкой. Хозяева тогда занимались бизнесом и бартер был в почете. Ключи от склада у нас, расчет по реализации, учет тоже наш!)) Да и тогда вагонами и машинами считали, так что чего там сколько осталось, хозяев мало интересовало, главное не пропадало. Рядом находилось училище где девяносто процентов было девушек, а где шампанское рекой и конфет валом? Конечно у нас! Опишу третьего товарища, мастер боевых искусств, полтора года после Балашихинской учебки в Афгане в Герате протрубил, на караваны ходил да колонны сопровождал, ранен в ногу и контужен, вообщем ничего не боялся. Особенно его раздражали менты, которые почему-то всегда к нему добадывались, ну наверное что на внешность он типичный еврейчик или когда зарастет абрек. Мы его называли Мойша. Была у него поговорка "ибу и фамилии не спрашиваю"! Однажды зимой, когда последние клиенты ушли, часов в десять Мойша вызвал девочку по вызову чтобы расслабиться, зашел с нею в разряд а мы с братцем в нардишки играем. На столе шампанское, конфеты, чаек, ну вообщем благодать! В дверь постучали, а дверь была металлическая, выломать невозможно. На вопрос кто? Нам ответили что попариться хотят, ну мы им говорим что после одиннадцати двойной тариф, на что нам ответили что без проблем! Я открываю дверь и получаю хороших удар кулака в лоб, следующую чекуху огребает братец. Ёмоё! Омон и опера в гражданском! Нас ставят к стенке, ноги в раскорячку, обыскивают и тут такой препротивный оперок с ехидной улыбочкой говорит что нас задерживают за сутенерство, якобы мы поставляем клиентам проституток. Ну я решил пошутить и задал вопрос голосом Шварца из "Красной жары" - Какие Ваши доказательства? После чего получил слегка прикладом АКСа. Поняв что омоновцы шуток не понимают мы с братцем отдали паспорта. Оперок попросил вызвать Мойшу и девушку из разряда. Я постучал и сказал чтобы Мойша оделся и вышел с девушкой в предбанник. И тут выходит он, в простыни с торчащим членом и спрашивает у оперка, мол какого х..я его отрывают в самый неподходящий момент? На что оперок говорит что мол нехорошо гражданин трахать проституток за деньги! На что товарищ говорит что шел бы он лесом, жену ипать никто не запретит, тем более у себя на работе! Омоновцы напряглись, но его не тронули, а оперок попросил паспорта. Мы с братцем переглянулись и поняли что нас заберут в обезьянник и в лучшем случае просто отмудохают. Но тут картина резко меняется, оперок отдает им паспорта и с видом человека похоронившего всех родственников просит его извинить! Омоновцы ничего не понимая выходят, а оперок говорит нам, мол не обижайтесь ребята! Работа такая! Извините! И уходит! Мы в непонятках, на Мойшу смешно смотреть, такое было ощущение что вместо масла его накормили ваксой! Он так и стоял с двумя паспортами в руках. На вопрос че за х..ня? Он молча протянул два паспорта, свой и девицы! Он Петров Мойша такой то (фамилия изменена, так как сейчас это заслуженный человек) и Петрова Елена такая то! ))) Сказать то что мы охуели, это ничего не сказать!) Мы тупо рассматривали минут пять паспорта и не могли поверить что такое бывает! И с той поры его присказка про паспорт в нашей компании стала хитом на долгие годы! С Мойшей всегда происходило много историй достойных этого сайта, так что потом опубликую еще!

21

Как я ходил на корейский массаж.

Сегодня у меня был нерабочий день и жена придумала, что он будет корейским - сначала корейский массаж, потом корейский ресторан, и, наконец, корейская французская кондитерская. Про последнее даже и не спрашивайте, это тема для отдельного прикола, а сегодня только про то, как меня кореянки поваляли.

Я на массаж хожу постоянно. Профессия стоматолога связана с большой нагрузкой на спину, сидишь целый день скрючившись, потому массаж - это не роскошь, а профилактическая мера. Однако, я всё в какие то стандартные американские массажные места ходил, корейский никогда не пробовал. Ну, вот, сегодня, пришли мы в какую то корейскую массажную контору, дочь-балерину увели на спортивный массаж ног, жену забрали на релаксирующий массаж, а меня завели в пустую комнату и оставили. На стене висел целый список возможных массажей и я хотел попробовать тайский. Разделся, лёг лицом кверху, жду. Зашла милая такая кореянка, которая по английски практически не говорила. Улыбнулась и, одним махом, перевернула на живот как куль с солью. В столе оказалась дырка, которую я не заметил, а потому через эту дырку я смог дышать. Какой конкретно массаж я хочу даже не поинтересовалась, а просто начала месить, как тесто для пирогов.

Массажистка сначала накрыла меня простынёй и возила по мне руками. "Интересное дело", - думаю я, - "голого тела не касаются что ли?" Но, оказалось, это был такой разогрев, ибо потом простыню со спины закатали, оголив даже жопу. В американских салонах такого себе не позволяют, жопа - место святое и интимное. Но, тут особо не церемонились, а я, как врач, тоже отнесся к этому философски, ибо чем жопа - не объект для массажа? То же мясо, только в профиль.

Массажистка, между тем, взобралась на меня верхом и стала на мне скакать, тыкая твердыми коленками во всевозможные ямки и ложбинки. Мне вспомнился анекдот про мужика, который на ипподроме нагнулся, чтобы завязать шнурок, а кто то на него надел седло. Мужик, в итоге, пришел к финишу третьим. Вот я и представил себя мужиком на ипподроме, на котором скачет массажистка-жокей. Я даже попытался беззвучно посмеяться, но тут мне на голову надели какой то полумешок.

"Пипец," - подумал я, - "сейчас будут казнить". Я представил, что из под темного потолка на шею мне упадет нож гильотины, голова сразу очутится в мешке, а тело мое разберут на органы. Особенно, мне было бы жалко почки. Они ж практически новые, обе крепкие как молодые парниковые огурцы, не более 20 тыщ моче-литров пробега фильтровки. Лёгкие некуренные, сердце без экстрасистол... Немалые деньги уводят. Шикарный сюжет для ужастика, кстати. Подумалось, не продать ли сюжет Стивену Кингу, или самому книжку написать? В одном корейском массажном салоне была задняя комната, куда водили одиноких здоровых мужиков... Нет, надо начать про то, как в одном американском городе стали пропадать одинокие крепкие мужики... Тут я понял зачем на меня накинули мешок. Массажистка взобралась на стол со стороны головы, подперла мои уши коленями, и стала растирать мне руками спину. При этом она усердно тёрлась лобком об мой затылок, на котором лежал мешок, или полотенце, мне не было видно. То есть, чистая гигиена, ничего более. Чтоб лобковые вши, значит, с головными вшами в войну не вступили. Мало ли у кого какая зараза.

А тут мне еще приспичило почесать нос. Ну, вот, просто нестерпимо приспичило. А как почесать, если нос в столовой дырке, а на голове массажистка пыхтит? Стал я носом тереться о край дырки, но тереться старался с другой частотой. А то, подумает, еще, что я ей подмахиваю. Чтобы не сбиться со своего ритма, я про себя напевал детскую песенку "Антошка, Антошка, пойдем катать матрёшку".

После спины перешла на ноги, оголив жопу теперь с другого конца. Сначала возила горячими камнями по ляжкам и жопе, а потом стала меня шлепать - не больно, а ласково так, но поучительно, как малышей в детском саду, чтоб срали не в штаны, а в горшок. Потом засунула мне в трусы два горячих камня, и, я, ощутив в трусах тяжелое и горячее, полностью почувствовал себя наказанным карапузом, который навалил себе в штаны.

Потом мне загнули ноги в некое подбие плавника и поиграли мной в Ихтиандра. Я расскачивал плавником и представлял, что плыву к своей возлюбленной Гуттиэре. Не успел я насладиться плаванием, как из меня сделали Бонивура, заломив руки в какой то немыслимый узел. Где-то что-то хрустнуло. "Только бы не шестой шейный позвонок" - с надеждой подумал я. Мне, однажды, иридодиагностка нагадала, что у меня будут проблемы с именно шестым шейным позвонком, потому у меня теперь паранойя на этот счет.

"Вота, ти?" - спросила массажистка. Я напряг остатки разума и сообразил, что она предлагает мне воду или чай. Я выбрал чай, массажистка вышла, а я стал напяливать штаны. Через минуту она вернулась и, закудахтав, вырвала у меня штаны и завалила обратно на стол. Оказывается, теперь наступала часть "лицом кверху", которую я, по ее мнению, пытался саботировать. Она гладила мне лицо мягкими детскими ладошками, а я думал, что хорошо, что мне не достался мужик, такого мужского интима я бы, наверняка, не выдержал, это вам не голой жопой посверкать.

Через минут пять все было закончено и я, со стаканом чая, явился на ресепшн. Жена и дочка уже ждали меня. Я раскрыл бумажник, достал пару сотенных купюр и вручил кассиру. Получив сдачу, я часть отделил на чаевые массажисткам. Они тихонько стояли рядом, и ждали свою долю. Когда деньги были им переданы, они налетели, как воробьи на хлебные крошки и стали рвать купюры на себя. Оказалось, что поровну поделить было нельзя и каждый тянул на себя кусок пожирнее. Но, мамочка-кассир быстро сообразила в чем дело, разменяла одну двадцатку, и решила дело полюбовно.

Мы вышли на свежий воздух. "А, ничего," - бодро сказал я, - "мне понравилось". Натертый лобком затылок приятно гудел.

22

РВСН. Гранаты.

В школе у нас был очень хороший военрук Яблочков Михаил Иванович, царствие ему небесное. Конечно, вся жизнь в армии не проходит бесследно, и он очень повеселил однажды нас фразой: "мальчики будут собирать автомат, а девочки отдавать мне честь". Но мы его любили за незлобивость.
Относился он к нашим шалостям очень терпимо, хотя мог быть весьма суров к "альтернативно одаренным".
До сих пор помню свою тетрадку с поражающими факторами ядерного взрыва. Неудивительно - о них рассказывал человек, который сидел в тоннеле, имитирующем метро, под эпицентром ядерного взрыва. И чей солдат-водитель умер от лучевой болезни, хапнув радиоактивной пыли. Учебные фильмы, которые нам показывали, были сняты в том самом макете города, построенном для испытаний ядерного оружия. Оттуда все эти таблицы с радиусами зоны сплошных разрушений и тд.
Кстати, судьба Михаила Ивановича оказалась типичной для мужиков, отработавших до пенсии в Воркуте и решивших затем уехать в теплые края - очень многие умирали в течение года. А женщины - нет, они более живучие. Оно и понятно - в женщине ресурс заложен человек пятнадцать родить, а рожает одного.
Так вот, Михаил Иванович в 10м классе водил мальчиков на армейское стрельбище, где мы постреляли. Я отстрелял 12 патронов. В армии за два года мне не удалось побить этот рекорд. В общей сложности я выстрелил 6 патронов в карантине из АКМ и еще 3 из АКСУ, после перевооружения. Там получилось забавно: прапорщикам почему-то не хватало пистолетов и им временно вписали АКСУ. Они же занимались пристрелкой всех автоматов, и, понятно, свои пристреляли получше. Когда меня перевели в первый дивизион, мне автомата не досталось. Это была сказка - я несколько месяцев ходил без оружия и тыкал изумленных офицеров носом в военник, где было указано, что оружие мне не полагается. Но все хорошее рано или поздно кончается. Привезли пистолеты для прапоров, они сдали свои АКСУшки, и мне вписали один из освободившихся. Очень, кстати, по весу отличается АКСУ от АКМ. Часик на плече потаскаешь - и разница весьма заметна. Но воевать с ним - не дай Бог.
И тут как-раз затеяло командование стрельбы. А я, типа, штабной. Но в тот раз отмазаться не удалось. "Поставили в строй" всех - больных, хромых и хитрожопых. Дивизион увеличился раза в два и в казарме места не хватило построиться. Посыпались шуточки - посмотрим как стреляет "штабная крыса". И посмотрели. Я попал в мишень один из всего дивизиона. Даже наш бурят-охотник не попал. Шутники резко заткнулись. А я не стал распространяться, что только у меня автомат был по человечески пристрелян.
Были один раз стрельбы из БТР, но я не захотел. Это как в кино по воскресеньям строем ходить. Пока доведут, старшина все желание отобьет. То не так идём, то не так поём...
И, наконец, под дембель прошел слух - будем кидать гранаты. Причем все вместе - с молодым призывом (только пришли). Дембель в опасности! Молодые же обязательно накосячат. Или себе под ноги уронят или соседу. В общем, старший призыв слинял прямо с плаца. Остались только молодые в передних шеренгах. А из задних короткими перебежками линяли "старики". Потом полдня со стрельбища бухало, и мы тревожно прислушивались. Но обошлось. Так мне школьный рекорд переплюнуть ни в чем и не удалось.

23

Раннее детство Димы пришлось на конец 90-х. Трудные годы для его родителей - пытались запустить собственное дело. Условия для малого бизнеса были у нас в то время просто сказка. Которая про колобка. Обычно с печальным концом. "Я и от этих бандитов ушел, и от этих, и от налоговой, и от санитарной, и даже от пожарной, а уж от тебя мента поганого и подавно уй..." (хрум).

В общем, димины родители регулярно влетали на бабки и лихорадочно обсуждали по вечерам, как бы выпутаться и на чем еще заработать. Жили они в стесненных условиях, мелкий крутился рядом и все слышал. Переживал. Бог коммерции однажды сжалился над семьей и вселился в этого ребенка.

Впервые они это заметили, когда собрались несколькими семьями и поставили палаточный городок на берегу Японского моря. На юге Приморского края, в дикой местности. Палатки и тела загорающих тянулись там непрерывно на километры. Никаких кафе и ресторанов, экономные курортники имели при себе солидный запас круп, картошки, консервов и угля. Готовили на огне сами. Разумеется, такая еда быстро надоедала. Дима просек в этом нишу. Он отыскал лесок неподалеку, где обана! грибов выползло завались.

Вскоре на фоне морских волн отдыхающие увидели душещипательную картину. По песку брел спотыкаясь крошечный мальчик с огромным лукошком, полным великолепных грибов. Задорным писком зазывал купить на жареху. Лукошко это у него скупали за минуты. Обычно целиком и без сдачи. Еще добавляли. Догадываюсь, что многие родители при этом смахивали слезы с ластов и дрогнувшими суровыми голосами посылали свою собственную шантрапу мыть посуду и таскать валежник.

После этого Дима возвращался в свой заветный лесок и через десять минут возникал на другом участке пляжа, опять с полным лукошком. Вырезав все грибы в округе, понял, что пора осваивать и плавание с маской. После долгих поисков обнаружил огромное скопище гребешков - моллюск такой в красивейшей крупной раковине, вкуснее устриц. Потенция от него, когда свежий, просто зашкаливает. Жалобная фигурка мальчика с гребешками принесла ему сборы еще большие. Так и вижу, как взволнованные отцы семейств сражаются за это лукошко, суля любые бабки, под испуганные возгласы своих прекрасных половин.

Все эти авантюры Дима творил в отдалении от своего палаточного городка, тайно. Его родители, конечно, быстро разобрались, в чем дело. Но решили не препятствовать предпринимательскому таланту. Гребешки добывали всей семьей, но их было дофига, так что родители "не замечали", как очередное лукошко тихо отправлялось на продажу. А Дима по окончании отдыха гордо вручил им охренительную пачку купюр.

Пачка эта очень помогла семье по возвращении домой. В том числе и обыкновенно выжить. Но и морально тоже - родители раззадорились и уперлись рогом зарабатывать не хуже сына. Хотя бы для поддержания родительского авторитета. Семья наконец стала на ноги, один из их новых бизнесов ушел на общероссийскую орбиту. Для празднования дней рождений вместо тихих посиделок дома пошли аренды ресторанов, заказы тамад и музыкальных групп, многолюдные сборища. Круг знакомств семьи стремительно расширялся. Все звали всех по любым поводам. Дима с отчаяньем смотрел, как улетают на это деньги - цену им он уже знал. Будучи не в состоянии остановить эту напасть, он решил ее возглавить. То есть зарабатывать на этом, а не тратить. Выступать за деньги. Дед подарил ему гитару.

Учиться играть на ней Дима отказался категорически. "Я и так огромное талантище!" Слова песен, впрочем, выучивал тщательно. Песни подбирал малоизвестные, веселые или трогательные. Но в области музыки целиком положился на свой гений импровизатора.

Вскоре на всех семейных празднествах бизнес-элиты этого города засияла его звезда. Среди многих прочих номеров в какой-то момент на сцену выбирался шкет с гитарой больше себя размером и рвал аудиторию. Первый раз родители ему "помогли" с платным заказом. Но потом приглашения поперли сами собой. Зрители явно о.уевали и хотели еще.

В разгар его очередной бурной музыкальной импровизации крупный бизнесмен, заснувший ненароком за праздничным столом, вдруг очнулся, ошалело покрутил башкой, и посулил заплатить втрое больше, если Дима сейчас же, немедленно заткнется. Так Дима понял, что торговать можно даже тишиной :)

24

ПОСЛЕДНИЙ МАРШ-БРОСОК

«Omnia transeunt et id quoque etiam transeat»
(Надпись на кольце Царя Соломона)

Таксист – толстый, беззубый грузин, ответил:

- Уважаемый, ну конечно знаю. Я в Батуми каждое дерево знаю. Садись, поехали, сорок лари будет стоить, найдем мы твою часть.

Я выдал все ориентиры, которые помнил, но три десятилетия – это большой срок, уже и улицу Энгельса, скорее всего, зовут по-другому и части моей давно нет в природе, но таксист не сдавался. Блуждал, несколько раз жарко советовался со своими коллегами, но не сдавался. Очень уж он хотел заработать сорок лари.
Наконец, я каким-то чудом узнал Пионерский парк, который, правда, давно перестал быть пионерским. Дальше просто - минута по родной до боли, пыльной стиральной доске и мы на месте. Голова понимала, но душа не верила.
Поразило впечатление, что наша часть, в какой-то момент просто улетела в космос. Сразу вся. Со штабом, казармами, звенящей ложками столовой, складами и автопарками. Просто взяла и улетела. На ее месте осталось абсолютно пустое место поросшее травой в человеческий рост. Неужели внутри этого грязного пустыря я когда-то провел миллион холодных, бессонных ночей и бегал кроссы в липкую жару, дружил и ненавидел, скрипел зубами от отчаяния и был почти абсолютно счастлив? Да и со мной ли все это было?
Достал я телефон и зачем-то начал фотографировать: «пустырь и горы», «пустырь и пятиэтажки», «пустырь и я», «пустырь и старая знакомая - грязная канава с мутной водой».
Канава – это все, что осталось от нашей части, она пережила всех. Кто бы мог подумать?
Но, видимо, когда-то в прошлой жизни я схалтурил и не полностью выложился во время кросса и вот, спустя тридцать лет, моя старая, фантомная часть, все-таки заставила меня пробежаться по очень пересеченной местности.
Я вытащил из кармана телефон, а вместе с ним выпорхнула бумажка с Франклином. День был ветреный, так что, пришлось изрядно побегать кругами и зигзагами. Хоть не в кирзовых сапогах, и на том спасибо.
Франклина догнал, отдышался, глянул в последний раз на это унылое место и мокрый от беготни, к тому же, весь перепачканный, поплелся в сторону моря.
Неожиданно меня окликнула старуха, она сидела на табуретке и наблюдала за Грузией:

- Биджо, зачем ты тут фотографируешь? Что ты вообще хочешь?
- Гамарджос, бабушка. Я ничего не хочу, просто, когда-то на этом месте была воинская часть и я служил в ней тридцать лет назад. Вот, себе на память фотографировал.
- А зачем ты бегал как конь? Тоже солдатскую молодость вспоминал?
- Ну, что-то вроде того.
- А ты помнишь моего племянника - старшего прапорщика Абашидзе?
- Да, помню, был такой.
- Умер. В прошлом году. Хороший парень был.
- Да, жаль.
- Если хочешь, я могу показать дорогу и ты сходишь к нему на могилу.

Я с большим усилием подавил приступ черного юмора внутри себя и вежливо отказался.
Просто представил себе нелепость ситуации, вспомнил тот единственный раз в жизни, когда мне довелось столкнулся со старшим прапорщиком Абашидзе. Вообще-то он тихо подворовывал на своем продскладе и к личному составу не лез, но, однажды ночью, будучи дежурным по части, Абашидзе заглянул к нам. Я как раз был дневальным и в сонной казарме, в полутьме, «машкой» натирал до блеска пол.
Прапорщик был очень пьян и очень строг, он высказал мне несколько замечаний и, вдруг, на полуслове, переломился пополам и заблевал весь мой каторжный труд. Просто целое Аральское море устроил. Вытер рот, показал пальцем на свое творение и строго сказал: «Дневальный, скоро подъем, рота побежит на зарядку поскользнется и ноги переломает. Чего стоишь? Не стой как тормоз, а бегом за тряпкой, чтобы этой вонючей херни тут не было! Вернусь – проверю!»

Я попрощался со старушкой и пошел в сторону моря. Не то чтобы мне было жаль покойного прапорщика, но тот старый «осадочек» испарился без следа, как Аральское море…

25

Однажды на работе была я в туалете, сидела себе тихонько, как внезапно туда приперлась бухгалтерия почти в полном составе.

С первых секунд стало ясно, тетки пришли сюда, чтобы повозмущаться личностью гендира и его идиотским руководством компанией, прошлись и по заму, по всем топам, обсуждались какие-то интриги, Бог знает что. Проверить наличие кого-либо в кабинках они не удосужились, поэтому лили гов... то есть говорили открыто, не стесняясь выражений и подробностей.

Я сидела тише мышки, надеясь, что они не раскроют меня, потому что свидетелей ТАКОГО в живых не оставляют.
А учитывая, что мне информация-то эта и не была интересна, не хотелось умереть зазря (конечно, никто б меня убивать не стал, но вот хорошие отношения можно было бы похоронить).

И вот когда все кости были перемыты, одна дама решила-таки попасть в мою кабинку, но не тут-то было.
Я держала оборону, поджав ноги, чтобы не дай бог по туфлям меня не идентифицировали. Возникло гробовое молчание, во время которого произошло осмысление.
Тетки в шоке начали перешептываться, понимая, в какую жопу возможно попали со своими тайнами.
Я придерживала рукой дверь и на всякий случай покашляла чуть, чтобы у них не возникло мысли, что ее заклинило. Осада продолжалась какое-то время, потом бухгалтерия по одному покинула туалет, но только дурак не понял бы, что за туалетной дверью будет вестись наблюдение.

Так оно и было, бухгалтерия прогуливалась по коридору, не упуская дверь в злополучный кабинет из виду. Гуляли так они очень долго, но так ничего и не нагуляли. Личность таинственного свидетеля осталась нераскрытой.

А все потому, что туалет находился на первом, очень низком этаже и в нем было окно.

26

Когда я была маленькая и не умела выговаривать букву "Р", я очень любила ходить с дедушкой на "ебалку" за "ыбой". И вот однажды на даче взял меня дед на рыбалку и посадил на шею, чтобы я ноги в речке не намочила. Стоит рыбачит и тут у него клюёт. Он нагибается вытащить рыбешку, забыв, что на нем внучка, и естественно я падаю в холодную реку. А итоге вся деревня слышала по возвращению мои истерические крики: "Не нужна мне ваша РРРечка! Не нужна мне ваша РРРыба! И на РРРыбалку я больше не пойду!!!!!"

27

Я считаю, что мне с бабушкой повезло. Ни у кого такой нет! Носки внукам вязать и пирожки печь каждая сможет, а вот жизненный мудрости учить личным примером и максимально доходчивым, простым языком – только моя, я нисколько в этом не сомневаюсь.

Ну, кто еще может научить внуков грамотно воровать кирпичи со стройки, как не человек с многолетним опытом. Бабушка знает, что нужно взять с собой тележку, сконструированную из детской коляски – "там колесы резиновые, ход тихий", привязать на нее старое корыто, какое "уже не жалко кирпичами раздолбать", и идти в пятницу вечером, когда сторож отмечает окончание трудовой недели. Пролезать на стройку надо через специально существующий лаз в заборе, кирпичи класть тихо, чтобы не звякали, "как Витькины мудеса", и плотно, чтобы три раза "не волохаться".

К слову, Витька – это бабулин зять, муж моей тетушки. Дяденька с пузиком, лысинкой и возрастом за полтинник. Бабуля его по-своему жалеет, считая неизлечимо больным. Как-то дядя Витя подсуетился и сторговал в соседнем колхозе за три бутылки водки грузовик ржи. Рожь – вещь полезная: зерна – курам, солома – козам. Привез все это богатство к бабулиному дому и аккуратно снопы под навесом сложил. Бабушка вернулась вечером, вздохнула горестно – не так сложено: горизонтально, а надо чуть пыром, чтобы зерно из колосьев на землю не высыпалось, и стала перекладывать, как положено, причитаючи:

- Больной, призвезднутый человек! Старый уже, а совсем ничего не соображает! И никакие таблетки ему помочь не могут...

На мой взгляд, бабушке вообще по жизни с окружением не везет. Даже с животными. Курицы у нее все бл@ди ("Куда полетела, бл@дина! Птица-лебедь, твою куриную мать!" И метлой ее с забора, метлой), козы – проститутки ("Эти проститутки от меня сегодня по всему парку бегали! Я все ноги в ж0пу вбила, их догоняючи!"), собака – совсем оxpеневшая ("даже уже не лает, только срет, как лошадь") кошка – курва, козел – ... короче, козел - вообще животное неправильной половой ориентации. Ну, это так, к слову.

У бабушки на все имеется свое уникальное мнение, разнящееся с общественным, как небо и земля. Хотя голосовала она восемь лет, как и все белорусские старушки за "Лукашенку", но по своим соображениям:

- Молодой. Пусть поиграется, раз ему так хочется. А мы поглядим, чего он там нарулит.

Так вот. Про мнение. Шла как-то по радио христианская передача про нынешнее падение нравов. Дикторша смиренным голосом, исполненным священного негодования, рассказывала, что сейчас, дескать, разводов много, почтения в семье никакого нету, мужья гуляют, жены изменяют, а общество все на тормозах спускает – не то, что раньше! И в качестве поучительного примера – краткий экскурс в историю: как в средние века блудниц наказывали. Ловили, паразитку, раздевали до гола, смолой обливали и в перьях вываливали. И в таком стремном виде через весь город гнали в сторону церкви. И каждый житель мог в эту дрянь плюнуть или камнем запустить. Так что, ясное дело, желающий предаться разврату было не так-то много. Не то что теперь.

Бабушка слушала очень внимательно, а я помалкивала: фиг его знает, может, бабушка тоже блудниц не любит. Сунешься с комментарием не в тему – мало не покажется.

- Вот ведь суки что делали! – бабушка вложила в слово "суки" столько экспрессии, что кошка-курва брызнула в соседнюю комнату, сбивая гармошкой вязанные половички. – Нет, ну ты послушай, что делали, а! Ведь сами, суки, на бедную бабу лезут, а потом ее в перья! Паскуды какие! Выключи, наxpен! Невозможно слушать!

И про развитие науки и техники моя бабуля побольше любого инженера знает. Однажды нам повезло, сгребая сено, нашли мы с ней толстенную нитку, прям не нитку, а веревку. Бабуля ее заботливо распутала, сматывает в клубочек и говорит:

- Ты когда-нибудь видала такие крепкие нитки?

- Нет, - честно отвечаю. – Не видала.

- И я тоже. Это, мать ее, технология! Такими нитками спутники к земле привязывают, чтобы не улетели. Один, видать, сорвался...

Этой почетной ниткой бабушка потом наседку к цыплятам привязывала. Впрочем, бабулина практичность меня всегда восхищала. Как-то моей двоюродной сестренке родители на день рождения отвалили щенка ньюфаундленда. Сестренка радовалась, тискала толстого неповоротливого песика, целовала его в нос.

- Бабушка! Бабуля, смотри, какую мне собаку подарили!

- Ишь, ты! – оценила бабушка. – Пушистая! А большой вырастет?

- Вот такой!

- У-у-у... Большая собака! Из нее на тебя три шапки получится!

Мне же всякий раз бабуля пытается всучить козу:

- Возьми козочку! Козочка – хорошее дело. Есть мало и все подряд. Прокормить – не чего делать. Пойдешь к магазину, наберешь падали - животное и сытое. И три литра молока в день. Чем плохо?

- Ба, да куда я ее в Питере дену?

- На балкон поставишь.

- Ба, это у мамы балкон есть, у меня нету.

- Ну, в ванной поживет, еще лучше. Уж чем кота-пустосранца держать, лучше козочку... Ну, не хочешь козочку, возьми пару курочек...

Я считаю, что такие старушки, как моя бабушка – наиглавнейшие звено в экологическом равновесии планеты. Жаль, что их не так много, как хотелось бы. Ведь вся планета сейчас задыхается от мусора, и каждая страна больше всего озабочена вопросами вторичной переработки. А моя бабуля способна утилизировать все, что находит. А она каждый день что-нибудь полезное находит. Потому и ходит козочек пасти с запасом крепких брезентовых авосек, двумя отвертками и ножиком. Из битых бутылок получаются противокрысиные заграждения, чьи-то старые штаны – постирать и Витьке сгодятся, возле поликлиники бинты выбросили – это помидоры подвязывать, башмак – "а, черт его знает, зачем! Один он, конечно, без пользы, но ведь кто-то потерял, значит, вещь нужная"), рваный свитер – это вообще везуха редкая – распустить и носки связать можно, дорожный знак – окно в бане заколотить.

Самой большой ценностью считаются доски, гвозди, колючая проволока, водопроводные трубы, коробки и ящики. Бабуля из них такие инсталляции строит – авангардисты отдыхают. Если бы они видели бабушки клетки для кроликов – сдохли бы от зависти! И в отличие от произведений искусства, бабулины произведения имеют конкретное практическое назначение.

- Унуча, принеси-ка мне дощечку какую-нибудь из сарая. Тут заборина отвалилась, подобью, пока соседи лазать не начали. Ну, и на какого xpена ты такую хорошую доску принесла! Она на что-ть более полезное сгодится. Там сточенный горбыль был, его неси. Могла бы и сама сообразить, не маленькая уже.

- Ба, так ведь зачем на забор гнилую доску? Ее ведь и ребенок сломать может.

- Ничего, пусть ломает. Я поверху колючую проволоку намотаю.

Ну, есть маленько. Параноик моя бабушка. Я ей это прощаю, людей без недостатков не бывает. Зато с детства мир для меня был наполнен будоражащей кровь таинственностью ("Сидите дома тихо, никому двери не открывайте, а то придет вор, вам по голове даст и все добро сворует") и окрашен во все цвета медицины. Тетя работала в роддоме и снабжала бабушку здоровенными бутылями зеленки, йода и марганцовки. Так что бабуля, наподобие доктора Касторкина, лечила все болезни - и детские, и звериные – одинаково: снаружи концентрированные зеленка с йодом, внутрь – слабый раствор марганцовки с йодом.

Но будучи натурой творческой, простым медикаментозным применением она никогда не ограничивалась. Например, бабушкины куры были сперва покрашены зеленкой, чтобы если "куда потеряются, завсегда найти можно было". Но суки-соседи тоже стали красить своих курей зеленкой, чтобы бабушкиных кур себе присваивать. Тогда бабушка не поленилась и расписала свою стаю, как тропических попугаев – пусть соседи-падлы так же попробуют! Вид разноцветных куриц привлекал прохожих и украшал действительность.

- Эх, Михална, у тебя что, курицы заразу какую подцепили?

- Ага, подцепили. Ветеринар сказал, сифилис у них. И ты рядом не стой, пока еще мужчина.

Бабушка умеет с людьми разговаривать, это точно.

- Михална, бог в помощь!

- Велел бог, каб ты помог!

К ней часто и за советом, и душу излить приходят.

- И чего ты мне тута плачисси? Чего плачисси? Сам виноват, козлина драный! Надо было не водку жрать, а жене почаще внимание уделять, она бы и не ушла никуда. Ладно, что теперь сделаешь. На вот, махни самогоночки и катись отседова, мне работать надо, а не рассиживаться тут с тобой!

Впрочем, бабушка мудрых советов ни для кого не жалеет. Однажды придурковатый цыпленок-подросток шмыгнул в сарай, куда курам доступ строго запрещен. Бабушка и ахнуть не успела, как его цапнула здоровенная крыса и отхватила крыло с куском боковины. Бабушка положила агонизирующего цыпленка на ладонь, посмотрела рану, вздохнула и сказала нравоучительно:

- А не xpен туда лазать было, понял?

Цыпленок закатил глаза и помер. Я тогда отчетливо почувствовала, что он в свои последние минуты все понял. Бабушка, как мудрый восточный суфий, дала ему верное напутствие, так что он имеет все шансы в следующей жизни стать как минимум котом.

И мою личную жизнь бабушка устроила в лучшем виде. Как она мою свекровь воспитала – это просто шедевр педагогики, хоть учебники пиши. Свекровь моя (к счастью, не без божьей и бабушкиной помощи, бывшая), даром что из рабоче-крестьянской семьи, женщина культурная, тридцать пять лет на лезвийном заводе проработала – это вам не в малине нужду справить! И хоть и произносит все слова, оканчивающиеся на –вь, почему-то с твердым окончанием ("лубофф, маркофф и обуфф") при слове "жопа" возмущенно вздергивает вверх брови и говорит, что таких слов нет. У всех жопы, а у Антонины Андреевны, не много, ни мало - ягодицы.

Так вот. Спустя год после женитьбы единственного сынули Антонина Андреевна приехала "посмотреть на родственников невестки", то есть к бабушке. Я этого визита страшно боялась и бабушку начала готовить загодя:

- Бабуля, ты при Антонине Андреевне не ругайся, пожалуйста, ладно? Она женщина культурная, сама понимаешь, из Питера...

- Да, ладно, внученька, нечта ж я не понимаю! Все в лучшем виде будет! - Ба, она даже слова "жопа" не выносит. Говорит, неприличное.

- Да, не боись ты! Что я, в самом деле, жопу на сраку не заменю?

К слову сказать, словарный запас у бабушки, и правда, не маленький. Вот это-то меня и больше всего и беспокоило. Бабуля два дня к Антонине Андреевне присматривалась, а дальше нашла себе развлечение, покруче юморесок Петросяна. Подходила к свекрови и, глядя на нее снизу вверх (бабуля ростом маленькая) говорила:

- А скажи-ка, Антонина, ведь правда, что для каждой женщины самое важное мужской потц?

- Чего, - смешивалась Антонина.

- Ну, потц! Член по научному. Чем больще член, тем лучше, скажи нет?

Антонина Андреевна краснела, как целочка на дискотеке, но ничего поделать не могла - тут она не дома, тут она в гостях, а рот хозяину не заткнешь. И соглашалась срывающимся голосом:

- Ага, правда.

- Вот то-то и оно! – радовалась ее понятливости бабушка. – Ты, Тонь, какие предпочитаешь: толстые или длинные?

Бедная "Тонь" готова была сквозь землю провалиться. А бабушке эта детская реакция взрослой тетки больше всего нравилась. Она за свои семь десятков лет таких идиоток еще не встречала. Антонина Андреевна сбежала через неделю в ужасе и уверенности, что ее бедный сын попал в семейку уголовников.

Впрочем, бабуля этого и добивалась.

- Нечего в доме чужих людей держать, - говорила она нравоучительно. – Они мало того, что жрут и пьют, так еще и наволочки воруют! И у этой гидроперитной козы надо было перед отъездом чемодан проверить. Постеснялась я...

Я приезжаю к бабушке только летом. Всякий раз, сходя с поезда, я мчусь к ее дому, задыхаясь от нежности и любви. Там, в доме моего детства, словно остановлено время: все те же желтые стены и синие ставни на окнах, сиреневый куст в палисаднике, от которого отрывали прутья, чтобы драть поколения детей, внуков и правнуков, наши одноглазые куклы на протертом диване, занавески с красными розами и гигантский кактус в старой кастрюле. Все так же под ногами крутиться сиплая черная кошка по кличке Ведьма. Может, и не та самая, которую мы с сестренкой наряжали в кукольные платьица, а ее внучка – разве это имеет значение? И бабушка все в том же цветастом мешковатом платьице, с гребенкой в по-прежнему густых волосах встречает меня на пороге, смеясь и плача от счастья:

- Внученька! Внученька моя! Приехала! Радость-то какая! То-то мне сон приснился, будто я ребеночка нянчу – к радости это! Ну, пойдем, пойдем, я тебя покормлю. Опять исхудала-то как, госсподи! Что там с вами, в этом Питере, делают?...

Тут остановилось время. Только оседает по углам бабушкиного дома все больше полезного хлама, и бабушкины заборы становятся все выше и выше. Потому что бл@ди-куры тоже, оказываются, эволюционируют, и с каждым новом поколением летают все лучше и лучше.

Постскриптум. В прошлом году я нашла у бабушки в сарае пучок маковой соломки.

- Ба, а это-то тебе зачем?

- Да xpен его знает! С прошлой осени валяется. По телевизору сказали, что больших денег стоит, так что пусть лежит, хлеба не просит.

28

Про кризисы.

Однажды альпинист с другом решил пройти сложный маршрут.
Как это бывает в жизни, во время восхождения, когда дорога назад уже длиннее, чем вперед, погода резко поменялась и началась снежная буря. Друзья сбились с дороги и застряли на горе: куда идти? везде всё белое. Началась долгая борьба за выживание. Спасатели не могли добраться, буря не прекращалась: -30С и ураганный ветер. На 3-и сутки у парней постепенно кончились ресурсы: физические и моральные. Но помощь успела вовремя: их спасли. К сожалению, не без потерь. Один спасатель погиб, и парням, из-за обморожения, ампутировали много чего. Один из друзей потерял обе ноги.
Мрачный итог: конец спорту, работе, личной жизни. Остается быть лишь тяжелой гирей на шее у родителей.
Но этот финал не для Хью Герра! Мужик нашел в себе силы не только возвратиться к "нормальной жизни". Но и закончить учебу в колледже, универе и стать профессором (куча патентов, хорошая работа). И этого ему мало: он сам сконструировал себе протезы, вернулся в спорт и покорил вершины с еще большей сложностью, чем до происшествия.

Круто, но к чему эта история здесь?
Наткнулся на одном сайте обложка с журнала, где этот мужик, на бионических ногах, покоряет очередную вершину (лезет по вертикальной стене). Заголовок-вопрос к иллюстрации: "И какая ваша отмазка, чтобы не ходить в горы?".
А внизу чей-то комментарий "Потому что у нас болят ножки..."

29

Сказка о человеческом тщеславии

Воет за окном ветер, несет с Невы беспощадную гиперборейскую стужу, выдувает через древние рассохшиеся рамы слабенькое тепло не менее древнего радиатора. Но благодаря прекрасному девайсу масляная батарея в ординаторской почти тепло.

Немолодой ответственный дежурный хирург настроен благодушно. Все поступившие больные осмотрены, записаны и по необходимости прооперированы, сомнительных нет, а дежурного по приемнику давно не вызывали, и он погружен в просмотр завораживающего своим идиотизмом мексиканского сериала «Просто Мария».

Традиционные пельмени съедены, бригада пьет чай. Молодняк обсуждает рассказ американского писателя Стивена Кинга об успешном хирурге, переквалифицировавшемся в наркодилеры, и оказавшемся после авиакатастрофы на безжизненном каменистом островке среди океана. Герой рассказа последовательно ампутировал себе обе ноги, первую из-за начавшейся гангрены, вторую - как источник белков и незаменимых аминокислот. Мнения ученых по вопросу, возможно ли, имея из инструментария только нож, а из медикаментов - героин, и, не являясь облитерантом, отрезать себе ногу и не помереть непосредственно в ходе операции, разделяются, и ответственного просят высказать его авторитетное, основанное на многолетнем опыте, мнение.

- Да кто же его знает? - загадочно улыбается ответственный, прихлебывая растворимый кофе. - Возможности человека, как известно, безграничны. Давайте я вам лучше сказку расскажу тематическую.
В давние-стародавние времена, когда никого из вас, мои юные друзья, еще не было на свете, в одной обычной городской больнице работал обычный молодой Доктор-хирург. Ничем особенным среди собратьев Доктор не выделялся - работал, дежурил, оперировал, перевязывал и писал, как все. Разве что замечали за ним коллеги нестандартную особенность. Завел Доктор привычку шить по ночам на дежурствах в свободную минуту подушки. Что же в этом удивительного, спросите вы, все мы в разное время увлекались совершенствованием хирургической техники? Все-то все, да только доктор подушки шил не просто так, а перед зеркалом, что, согласитесь, довольно необычно.

А из больнички той проторена была дорожка на самый крайний Юг, южнее не бывает, в экспедиции. Все желающие по очереди вербовались туда врачами. Зарплата хорошая, работы немного, условия хоть и трудные, но в целом интересно. И вот настала очередь нашего Доктора понаблюдать пингвинов в естественных условиях.

Уплыл он на свои юга. А вскоре коллеги прочитали в газетах сенсационный репортаж о Враче-Герое. Заболев внезапно аппендицитом, он не позволил себе помереть, тем самым оставив экспедицию без специально обученного человека, умеющего профессионально мазать царапины зеленкой. Как настоящий Советский Человек, Доктор удалил себе аппендикс сам, не зря же он упорно отрабатывал умение оперировать подушки в зеркальном отражении.

В больнице все всё поняли, а заведующий кафедрой Профессор после возвращения героического Доктора попросил поискать его себе другое место работы.

Народ посмеялся и забыл. Прошло несколько лет, и однажды ночью в больницу прибыла карета скорой помощи с нашим Доктором на борту в качестве пациента. У Доктора болел живот. А как вы все, я надеюсь, усвоили, анамнестические сведения о перенесенной аппендэктомии, равно как и наличие рубца по Мак-Бурнею-Волковичу-Дьяконову, не позволяют нам отказаться от вмешательства, если пациент демонстрирует клиническую картину локального (а нелокального - тем более) воспалительного процесса в брюшной полости. И вот тихо, без всякой помпы, силами дежурной бригады у героя нашей сказки был удален флегмонозно измененный червеобразный отросток. Но в газетах об этом ничего не написали, ведь каждую ночь в нашем немаленьком городе делается не меньше десятка аппендэктомий, и что в этом примечательного?

Молодежь переваривает услышанное.

- Да как же так, свидетели же были, которые ассистировали, я читал, и фотографии есть?!
- Есть, - соглашается рассказчик. - Ну тогда скажи, какой этап аппендэктомии ты на фотографии видишь?
- Там общий план и непонятно.
- Значит, с этим разобрались. Внутреннее устройство телевизора ты знаешь, чинить их умеешь? Нет? Если при тебе будут чинить телевизор, поймешь, что конкретно там ремонтируют? Вот и свидетели не очень поняли.
- Но почему же вы молчали и не рассказали, как дело было на самом деле?
- А что нам, нужно было опровержение в «Комсомольскую правду» написать? Как думаешь, напечатали бы его?
- А если пойти в архив и историю поискать?
- Ну займись, если время есть и желание. Только помни, что срок хранения историй в архиве - 25 лет. Скорей всего, ее там уже нет...
* * *

Хотелось бы, наверное, завершить эту историю каким-нибудь назидательным резюме. Мол, сколько веревочке не виться, правду, как шило, в мешке не утаишь, и вообще, в чем сила, брат.
Однако вся эта вековая народная мудрость здесь ни к селу, ни к городу. Ложь, которую можно красиво назвать мифом, пережила своего фигуранта, свидетелей и очевидцев, и нас с вами переживет тоже. Да и ладно.

Вывод мне придется сделать другой.
Не стоит верить никаким удивительным и впечатляющим сагам и сказаниям, если ты не был их непосредственным участником или наблюдателем, или если не доверяешь рассказчику абсолютно.
Everybody, как известно, lies.
Как один из интернов, слушавших, раскрыв рот, эту сказку 20 лет назад, подтверждаю.

30

Если в шесть лет родители отдают тебя в музыкальную школу по классу бандуры, чаще всего это означает, что они хотят вырастить из тебя бойца. Воина. Юного самурая, который может поднимать вес в несколько раз больше собственного, неведомым самому себе способом распределять пять пальцев на все шестьдесят четыре струны этого пыточного инструмента, коварно принявшего облик музыкального, и стоически выносить насмешки одноклассников, играющих на, хотя и скучных, но более конвенциональных инструментах. Моя преподавательница украинской литературы, экзальтированно-патриотичная женщина, у которой на теле наверняка сплелись воедино строки поэм Ивана Франко и Леси Украинки, любила хвалить меня за выбор бандуры в качестве профильного инструмента. «Вот, — потрясала она могучей рукой, указывая пальцем на развешанные по стенам кабинета многочисленные портреты казачьих ватажков и поэтов, — они гордились бы тобой!». Я грустно и немного виновато смотрела в суровые глаза казака Мамая, поблёскивавшие из-под насупленных бровей, и понимала, что мне необходимо убить своей бандурой несколько десятков тысяч турок, чтобы он действительно гордился мною.

Искусство игры на бандуре преподавала мне Наталья Владиславовна. Сейчас я очень чётко понимаю, что она, на самом-то деле, учила меня Жизни, и, возможно, самые главные уроки в этой жизни я усвоила именно благодаря Наталья Владиславовне. Так, я навсегда уяснила, что сочетание дешёвого растворимого кофе и не самых дорогих сигарет дарует дыханию аромат, который решительно не красит ни даму, ни офицера. А ещё однажды, чтобы избежать урока, назначенного на семь утра вторника, я решилась на отчаянную хитрость и нарисовала под глазами круги маминой тушью в надежде, что очевидная усталость и отработанное заранее страдание в глазах размягчат стальное сердце Натальи Владиславовны и она разрешит мне покинуть это место скорби и страданий. Не размягчило — вместо этого она вызвала моего отца и долго читала ему лекцию о недопустимости домашнего насилия. Вернувшись домой, он крепко приложил меня по затылку, продемонстрировав, что урок им усвоен не был.

Но самую главную премудрость, которую я вынесла из общения с Натальей Владиславовной, я не забуду никогда. Она заключается в том, что, если уж тебе показывают член, не спеши воротить нос, для начала присмотрись.

Это случилось, когда в моём десятом классе Вельзевул дёрнул наш ансамбль отправиться на Всеукраинский фестиваль бандуристов Украины — ну, или что-то в этом духе. Так или иначе, основные вводные верны — были бандуры, был фестиваль, был Крым. То было забытое нынче время, когда ещё можно было приехать в Ялту и не беспокоиться, что твой чехол для бандуры примут за диковинное орудие массового убийства, разработанное бандеровцами для особо изощрённого уничтожения христианских детей, а тебя саму — за террориста. Итак, приехав, мы отправились знакомиться с коллегами — Владиславовна и наша концертмейстер продемонстрировали нам свои недюжинные навыки убойного флирта с престарелыми львовскими дирижёрами, мы неуверенно отрепетировали «Якби мені черевики» в актовом зале, а после были предоставлены сами себе.

Пройдясь по набережной и сфотографировавшись с десятками орлов и шиншилл, мы с нашим преподавательским составом в количестве двух штук начали по очереди играть в занятную игру «покури незаметно», в которой вторая команда уверенно делала вид, что не понимает, зачем первая периодически отстаёт, а затем возвращается с преувеличенно незамутнёнными лицами и активно жуёт жвачку. Но эта игра определённо нам нравилась — ведь в ней не было проигравших.

Побродив по Ялте около полутора часов и смирившись с мыслью о том, что делать нам решительно нечего, мы посовещались и отправились кататься на канатную дорогу, ведущую на Ай-Петри. Я до сих пор не до конца понимаю, как было принято это решение и откуда растут ноги моей вопиющей непопулярности в коллективе, но созерцать горы я отправилась в одной кабинке с Натальей Владиславовной и концертмейстером. Стоило нам отъехать примерно на метр, как в наше временное жестяное пристанище врезалась ворона и с пронзительным воплем упала вниз. Казалось бы, суицидальное пернатое должно было бы дать нам понять, что, если мы продолжим эту поездку, то не забудем её уже никогда, однако мы почему-то совершенно спокойно продолжали уверенно двигаться дальше. Впрочем, выбора-то у нас всё равно не было.

Когда была проделана ровно половина пути, дорога, разумеется, остановилась. Мы гордо висели в жестяной кабинке над узкой горной дорогой, многозначительно вглядывались в горизонт, обменивались ничего не значащими фразами вроде «хорошо висим», «это на счастье» и «повезло, что вообще не упали». И тут на дороге под нами появился он. Человек, ради которого всё и затевалось. Мужчина средних лет, седой, с небольшими залысинами; однако наличие у него особенного, животного шарма ощущалось даже на расстоянии. С вполне уместной театральщиной незнакомец распахнул плащ, под которым, как водится, не было абсолютно ничего, слегка поклонился нам (по крайней мере, так нам показалось сверху), возложил руки на член и принялся самозабвенно и упоённо мастурбировать. Мои спутницы издали вопли праведного гнева, я же, на тот момент ещё не до конца понимавшая, что происходит, с вежливой заинтересованностью продолжала наблюдать за процессом. Мне по какой-то непонятной причине казалось, что, стоит мне отвести от него взгляд, произойдёт нечто ужасное.

Впрочем, ужасное, так или иначе, произошло. Наталья Владиславовна и концертмейстер приутихли, я слегка покосилась на них, дабы убедиться в том, что они живы. То, что я увидела при взгляде на них, напоминало зарисовку на тему «Любовника леди Чаттерлей» — сбившиеся страстные локоны, учащённое дыхание, лёгкий румянец, оттеняющий скулы. Концертмейстер почему-то держалась за рукав Натальи Владиславовны, приговаривая: «Наташа, смотри», будто были хоть минимальные шансы того, что Наташа могла не смотреть. Чувствуя себя определённо лишней на этом торжестве зрелой сексуальности, я вновь взглянула на мужика, который дрочил, — мне всё ещё казалось страшно невежливым, а, может быть, просто страшным игнорировать его перформанс. Стоит признать, действо носило и вправду впечатляющий характер: будучи определённо не новичком в благородном деле публичной дрочки, наш герой картинно отставлял ногу на большой валун, периодически вскидывал голову, чтобы солнце бликовало в его седой гриве, и не забывал поглядывать на публику — ведь, как известно любому хорошему артисту, визуальный контакт — это главное.

А потом всё завершилось.

Мужчина небрежным и явно отрепетированным движением отряхнул руку, накинул плащ и скрылся в кустах. Наталья Владиславовна и концертмейстер шумно выдохнули. Мне захотелось лечь на пол, вдохнуть запах ржавчины и плакать. Разумеется, именно на этом моменте канатная дорога вздрогнула, бодро встряхнулась и неспешно поехала дальше. Мы нетвердым шагом вышли на смотровую площадку. «Ну? — радостно воскликнула Наталья Владиславовна, поправляя прическу и закуривая, уже даже не скрываясь. — А дальше у нас что?».

31

Был у меня приятель – завязавший алкоголик. Иногда он рассказывал истории из прошлой жизни, которые неизменно начинались словами: «Однажды пьяный...». Вот одна из самых коротких: «Однажды пьяный я пришел домой и чувствую: замерзли ноги. Взял стул, сел перед газовой плитой, включил духовку, снял ботинки, положил ноги в духовку и уснул.»

32

Минута славы
Выступала я однажды в составе факультетского хора на каком-то университетском празднике. Актовый зал был набит под завязку. Спели мы хорошо, расходимся послушать остальных. Мне подруга заняла место в первом ряду. Я бодро сбегаю со сцены, плюхаюсь на стул, сиденье у него откидывается, и я проваливаюсь до самого пола. Ноги дёргаются выше ушей, пищу, барахтаюсь – никак не вылезти. Подруга в шоке, тащит меня за руки – но я крепко засела, хоть стул ломай. А на сцену уже вышел следующий хор и должен петь. Но не может… Потому что хористы видят картину в первом ряду, и вповалку ржут. Задние ряды волнуются, подтягиваются посмотреть, что происходит… В общем, вытащить меня вытащили, но за это время я успела почувствовать себя звездой вечера… На меня ещё долго в Универе пальцем показывали и говорили: «Эта та, которая на концерте в стуле застряла…»

33

Соседка рассказывала: её младший внучок не разговаривал до 4,5 лет. Просто молчал и всё. Таскали его по врачам, на всякие эрготерапии и монтессори, где он проявлял чудеса сообразительности и ловкости, внимательно слушал логопеда, послушно складывал слова из кубиков и - продолжал молчать.
Правда, время от времени взрослым удавалось застигнуть его врасплох за тихой беседой с игрушками, но мальчик рос настоящим партизаном, всегда был настороже и свое право на молчание свято охранял.
Однажды зимой вела его бабушка из детсада домой. У самого подъезда мальчик решительно свернул к игровой площадке и забрался на железную горку. Помахал бабушке рукой и скатился вниз. Бабушка махнула в ответ и приглашающе открыла дверь в подъезд. Стоял февраль с трескучими минус тридцатью, бабушке хотелось отогреть озябшие ноги и хлебнуть горячего чайку.
Но мальчик был неумолим. Снова и внова он забирался на горку, махал рукой бабушке и скатывался вниз. Бабушка уже осипла его звать, но тут проходившая мимо соседка, сердито зыркнув на мальчика, крикнула ему:
- Ну?! Бабка орёт надывается, а ты чего молчишь?! Скажи ей: пошланах...!
Мальчик сдвинул ушанку набекрень, разудало взмахнул руками и весело крикнул бабушке то, что ему было велено.
У бабушки от счастья подкосились ноги.
Так мальчик начал говорить.

34

Однажды летом, когда я после третьего курса института подрабатывал экспедитором в магазине стройматериалов, послали нас с водилой на «УАЗике» в командировку. Приехали мы в небольшой уральский городок, точнее даже в посёлок в пригороде, где я должен был сдать накопившийся у нас брак и получить новый товар в производственно-коммерческой фирме, что выпускала универсальную клеящую мастику «Ремонт». Знаете, наверное, такая в ведёрках по пять килограмм, она ещё много для чего используется при строительстве. И для плитки, и для паркета и для линолеума, короче говоря, для всего. Директором и единоличным владельцем фирмы был здоровенный местный мужик, по имени Григорий, благодетель для всего посёлка, поскольку какой-либо другой работы в здешней округе тупо не было. Фирма арендовала цех на почти заброшенном ремзаводе, где и было размещено всё производство. Технически, в принципе, ничего сложного, было просто некое подобие конвейерной ленты, где в перетёртый камень добавляли клеевую добавку и фасовали в пластиковые ведёрки.
А так как я тогда учился по специальности менеджмент и горел перманентным желанием повсюду применять полученные знания, то, сдав бракованную мастику и выписав новую, я зашел к Григорию в кабинет и начал приставать к нему с различными вопросами. В частности, поинтересовался, растёт ли процент брака, и какая система контроля качества используется при производстве, германская или японская?
- Растёт – озабоченно подтвердил мне Григорий - особенно после праздников… и по понедельникам, когда эти сволочи синюшные - махнул он в сторону цеха - от пьянки отходят… а насчёт системы контроля даже не знаю, в чём разница-то?
Радуясь возможности поумничать, я авторитетно ему растолковал, что у немцев при конвейерном производстве всё построено на взаимном стукачестве друг на друга, японцы же вообще не ищут виноватого, а стараются решить проблему брака все вместе.
Григорий всё это с интересом выслушал, после чего спросил:
- А вы, кстати, как, много брака в этот раз привезли?
- Полный прицеп – ответил я – почти сорок вёдер.
- Сколько, сколько? – Григорий даже вскочил со стула - Сорок?! Ну-ка, пошли! – решительно кивнул он мне – сейчас увидишь контроль качества.

Войдя в цех, Григорий сходу выдернул из кучи с браком ведро с мастикой, и в два шага догнав какого-то случайно проходившего мимо работягу, с размаху заехал ему этим ведром в ухо. Тот камнем рухнул на землю, а Григорий стремительно направился в сторону конвейера, где, словно Илья Муромец палицей, принялся методично раздавать удары ведром направо и налево, щедро сопровождая всё происходившее матом.
Картина, надо сказать, была довольно кошмарная, кому-то из работяг прилетело в голову, кому-то досталось по спине, а некоторым он ещё успевал добавить с ноги. Окучить он так успел человек пять или шесть, после чего я в ужасе повис на нём, умоляя прекратить эту бойню. Благодаря этой задержке все остальные пролетарии успели, словно суслики в пшеницу, забиться в какие-то подходящие укрытия. Григорий слегка успокоился и, пообещав напоследок каждому из присутствующих в случае появления нового брака леденящие воображение эротические кары, швырнул прочь ведро с мастикой и вышел из цеха.

Замечу, что до сентября, пока снова не началась моя учёба в институте, никакого брака в их продукции больше выявлено не было.
© robertyumen

35

Александра Григорьевна. Судьба Врача.

Сашенька приехала в Санкт-Петербург 16-ти лет от роду, 154 сантиметров росту, имея:
- в душе мечту – стать врачом;
- в руках чемодан с девичьими нарядами, пошитыми матушкой;
- за пазухой – наметившиеся груди;
- в редикюле:
- золотую медаль за окончание захолустной средней школы,
- тщательно расписанный отцом бюджет на ближайшие пять лет,
- первую часть бюджета на полгода вперед,
- записку с адресом двоюродного старшего брата, студента.
Лето 1907 года предстояло хлопотливое:
- устройство на новом месте;
- поступление на Высшие Медицинские Курсы, впервые в Российской Империи принимавшие на обучение девиц;
- и…с кем-нибудь из приятелей брата – желательно и познакомиться…

На следующий же день, едва развесив свои тряпицы, не сомкнув глаз Белой Питерской ночью, Сашенька, ломая в волнении пальчики и непрерывно откидывая завитые локоны, отправилась в Приёмную Курсов.

Ректор, громадный бородач, впоследствии – обожаемый, а сейчас – ужасный, с изумлением воззрился на золотую медаль и ее обладательницу.
- И что же ты хочешь, дитятко? Уж не хирургом ли стать? – спросил он Сашеньку, с ее полными слез глазами выглядевшую едва на 12 лет.
-Я…я…- запиналась Сашенька, - я…всех кошек всегда лечила, и…и перевязки уже умею делать!...
-Кошек?! –Ха-ха-ха! – Его оскорбительный хохот, содержавший и юмор, и отрицание ветеринарии в этих стенах, и еще что-то, о чем Саша начала догадываться лишь годы спустя, резанул ее душевную мечту понятным отказом….
- Иди, девочка, подрасти, а то с тобой…греха не оберешься, - двусмысленность формулировки опять же была Саше пока не понятна, но не менее обидна.

Брат, выслушав краткое описание происшедшего события, заявил:
- Не волнуйся, у меня связи в министерстве, будем к Министру обращаться! Я сейчас занят, а на днях это сделаем.

Кипение в Сашиной душе не позволяло ни дня промедления. И утром она отправилась в Приемную Министра.
В Империи тех лет, как и в любой другой империи, не часто столь юные девицы заявляются в Высокое Учреждение, и не прождав и получаса, на всякий случай держа в руке кружевной платочек, она вошла в огромный кабинет, в котором до стола Министра было так далеко, что не гнущиеся ноги ее остановились раньше средины ковровой дорожки…

Пенсне Министра неодобрительно блеснуло на нее любопытством.
- Итак, чем обязан…столь интересному явлению? – услышала Саша, твердо помня свои выученные слова.
- Я золотой медалист, я хочу стать врачом, а он...(вспомнился ректор)… а он - предательский платочек САМ потянулся к глазам, и слезы брызнули, едкие, как дезинфицирующий раствор из груши сельского фельдшера, которому Саша помогала перевязывать ссадину соседского мальчишки.

В руках Министра зазвонил колокольчик, в кабинет вошла его секретарь – властная дама, которая перед этим пропустила Сашеньку в кабинет, сама себя загипнотизировавшая недоумением и подозрением: где же она видела эту девочку….

В последствии оказалось, это было обычное Ясновидение… потому что ровно через 30 лет она встретила Александру Григорьевну в коридоре среди запахов хлорки, болезней и толкотни, в халате и в образе Заведующей поликлиникой, полную забот и своего Горя, только что, по шепоту санитарок, потерявшую мужа (и почти потерявшую – сына) …и ТОГДА, уже не властная, и совсем не Дама, а униженная пенсионерка, она вспомнила и поняла, что именно этот образ возник пред нею в июльский день, в приемной….в совсем Другой Жизни…

А сейчас Министр попросил принести воды для рыдающей посетительницы, и воскликнул:
- Милостивая сударыня! Мадемуазель, в конце концов – ни будущим врачам, ни кому другому - здесь не допускается рыдать! Так что, как бы мы с Вами не были уверены в Вашем медицинском будущем – Вам действительно следует немного …повзрослеть!

Наиболее обидно – и одновременно, обнадёживающе – рассмеялся брат, услышав эту историю – и в красках, и в слезах, и в панталончиках, которые Саша едва прикрывала распахивающимся от гнева халатиком.

- Так в Петербурге дела не делаются, - сообщил он высокомерно и деловито.
- Садись, бери бумагу, пиши:
- Его Превосходительству, Министру….написала?...Прошу принять меня …на Высшие…в виде исключения, как не достигшую 18 лет….с Золотой Медалью…написала?...
-Так, теперь давай 25 рублей….
- Как 25 рублей? Мне папенька в бюджете расписал – в месяц по 25 рублей издерживать, и не более…
- Давай 25 рублей! Ты учиться хочешь? Папенька в Петербургских делах и ценах ничего не понимает….Прикрепляем скрепочкой к заявлению…вот так….и завтра отдашь заявление в министерство, да не Министру, дура провинциальная, а швейцару, Михаилу, скажешь – от меня.

…Через три дня на руках у Сашеньки было её заявление с косой надписью синим карандашом: ПРИНЯТЬ В ВИДЕ ИСКЛЮЧЕНИЯ!
- Я же сказал тебе, у меня СВЯЗИ, а ты чуть всё не испортила…
Ехидство брата Сашенька встретила почти умудренной улыбкой…Она начинала лучше понимать столичную жизнь.

Пять лет учебы пробежали:
- в запахе аудиторий и лекарств;
- в ужасе прозекторской и анатомического театра;
- в чтении учебников и конспектов;
- в возмущении от столичных ухажеров, не видевших в Сашиных 154 сантиметрах:
- ни соблазнительности,
- ни чувств,
- ни силы воли, силы воли, крепнувшей с каждым годом…

И вот, вручение дипломов!
Опять Белая Ночь, подгонка наряда, размышления – прикалывать на плечо розу – или нет, подготовка благодарности профессорам…
Вручает дипломы Попечительница Богоугодных и Образовательных учреждений, Её Сиятельство Великая Княгиня – и что Она видит, повернувшись с очередным дипломом, зачитывая имя (и ВПЕРВЫЕ - отчество) его обладательницы:
- Александра Григорьевна….
- нет, уже не 12-летнюю, но всё же малюсенькую, совсем юную…а фотографы уже подбираются с камерами…предчувствуя…

- Милая моя, а с…сколько же Вам лет?...И Вы …ХОТИТЕ… стать …врачом?...
- Двадцать один год, Ваше Сиятельство! И я УЖЕ ВРАЧ, Ваше Сиятельство!
- Как же Вам удалось стать врачом…в 21 год?..
- У моего брата были связи …в министерстве…швейцар Михаил, Ваше Сиятельство, и он за 25 рублей всё и устроил…
Дымовые вспышки фотографов, секундное онемение зала и его же громовой хохот, крики корреспондентов (как зовут, откуда, какой Статский Советник??!!) – всё слилось в сияние успеха, много минут славы, десяток газетных статей …и сватовство красавца вице-адмирала, начальника Кронштадской электростанции.

Кронщтадт – город на острове в Финском заливе – база Российского флота, гавань флота Балтийского.
Это судостроительный, судоремонтные заводы. Это подземные казематы, бункера для боеприпасов, это центр цепочки огромных насыпных островов-фортов, вооруженных современнейшими артиллерийскими системами.

Это наконец, огромный синекупольный собор, в который должна быть готова пойти молиться жена любого моряка – «За спасение на водах», «За здравие», и – «За упокой».
Это неприступная преграда для любого иностранного флота, который вдруг пожелает подойти к Петербургу.

Через поручни адмиральского катера она всё осмотрела и восхитилась всей этой мощью. Она поняла из рассказов жениха и его друзей-офицеров, что аналогов этой крепости в мире – нет. И вся эта мощь зависит от Кронштадской электростанции, значит от него, её Жениха, её Мужа, её Бога…

- Ярославушка, внучек… Помнишь, в 1949 году соседи украли у нас комплект столового серебра?. Так это мы с моим мужем получили приз в 1913 году, в Стокгольме, на балу у Его Императорского Величества Короля Швеции, как лучшая пара вечера.
Мы тогда были в свадебном путешествии на крейсере вокруг Европы…

А для меня и Ярослава, для нас – Стокгольм, 1913 год, были примерно такими же понятиями…как … оборотная сторона Луны, которую как раз недавно сфотографировал советский космический аппарат.
Но вот она – Оборотная Сторона – сидит живая, все помнит, всё может рассказать, и утверждает, что жизнь до революции была не серая, не темная, не тяжелая, а сияющая перспективами великой страны и достижениями великих людей.
И люди эти жили весело и временами даже счастливо.

…именно, с упоминания столового серебра – я и стал изучать:
- судьбу Александры Григорьевны, рассказанную ею самой (рассказы продолжались 10 лет), дополненную документами, портретами на стенах, записными книжками, обмолвками Ярослава.
- куски времени, единственной машиной для путешествие в которое были рассказы людей и книги…книги детства, с ятями и твердыми знаками, пахнущие кожаными чемоданами эмигрантов и библиотеками питерских аристократов…
- отдельные предметы:
- старинные телефонные аппараты – в коммунальных квартирах, у меня дома…
- открытки с фотографиями шикарных курортов в Сестрорецке – до революции…
- свинцовые витражи в подъездах Каменноостровского проспекта, целые и красивые вплоть до конца 70-х годов.

- Боренька, Вы знаете, какая я была в молодости стерва?
- Александра Григорьевна, что же вы на себя-то наговариваете?
- Боренька, ведь на портретах видно, что я совсем – не красивая.
- Александра Григорьевна, да Вы и сейчас хоть куда, вот ведь я – у Вас кавалер.
- Это вы мне Боренька льстите.
- Да, Боренька, теперь об этом можно рассказать.

…Я узнала, что мой муж изменяет мне с первой красавицей Петербурга…
Оскорблена была ужасно…
Пошла к моему аптекарю.
- Фридрих, дай-ка мне склянку крепкой соляной кислоты.
Глядя в мои заплаканные глаза и твердые губы, он шевельнул седыми усами, колеблясь спросил:
- Барыня, уж не задумали ли Вы чего-либо …дурного?..
Я топнула ногой, прищурила глаза:
- Фридрих, склянку!...
…и поехала к ней… и …плеснула ей в лицо кислотой…слава Богу, промахнулась…да и кислоту видно, Фридрих разбавил …убежала, поехала в Сестрорецкий Курорт, и там прямо на пляже …отдалась первому попавшемуся корнету!

Во время Кронштадтского Бунта в 1918 году, пьяные матросы разорвали моего мужа почти на моих глазах.
И что я сделала, Боря, как Вы думаете?
Я вышла замуж за их предводителя. И он взял меня, вдову вице-адмирала, что ему тоже припомнили…в 1937году, и окончательный приговор ему был – расстрел.
Сына тоже посадили, как сына врага народа.

Жене сына сказали – откажись от мужа, тогда тебя не посадим, и дачу не конфискуем.
Она и отказалась от мужа, вообще-то, как она потом говорила – что бы спокойно вырастить своего сына, Ярославушку.
Но я ее за это не простила, украла внука Ярославушку, и уехала с ним на Урал, устроилась сначала простым врачом, но скоро стала заведующей большой больницей.
Мне нужно было уехать, потому что я ведь тоже в Ленинграде была начальником – заведующей поликлиникой, и хотя врачей не хватало, хватали и врачей.
Там меня никто не нашел – ни жена сына, ни НКВДэшники…

Правда, НКВДэшники в один момент опять стали на меня коситься – это когда я отказалась лететь на самолете, оперировать Первого Секретаря райкома партии, которого по пьянке подстрелили на охоте.
Я сказала: у меня внук, я у него одна, и на самолете не полечу, вот, снимайте хоть с работы, хоть диплом врачебный забирайте.
Косились-косились, орали-орали – и отстали.

Но с самолетом у меня все же вышла как-то история.
Ехали мы с Ярославушкой на поезде на юг, отдыхать, и было ему лет 6-7.
На станции я вышла на минутку купить пирожков, а вернувшись на перрон, обнаружила, что поезд уже ушел.
Сама не своя, бросила продукты, выбежала на площадь, там стоят какие-то машины, я к водителям, достаю пачку денег, кричу, плачу, умоляю: надо поезд догнать!
А они как один смеются:
- Ты что старуха, нам твоих денег не надо, поезд догнать невозможно, здесь и дорог нет.

А один вдруг встрепенулся, с таким простым, как сейчас помню, добрым лицом:
- Тысяч твоих не возьму, говорит, а вот за три рубля отвезу на аэродром, там вроде самолеты летают в соседний город, ты поезд и опередишь.
Примчались мы за 10 минут на аэродром, я уже там кричу:
- За любые деньги, довезите до города (уж и не помню, как его название и было).

Там народ не такой , как на вокзале, никто не смеется, уважительно так говорят:
- Мамаша, нам ЛЮБЫХ денег не надо, в советской авиации – твердые тарифы. Билет в этот город стоит…три рубля (опять три рубля!), и самолет вылетает по расписанию через 20 минут.
…Как летела – не помню, первый раз в жизни, и последний…помню зеленые поля внизу, да темную гусеницу поезда, который я обогнала.
Когда я вошла в вагон, Ярославушка и не заметил, что меня долго не было, только возмущался, что пирожков со станции так я и не принесла.

На Урале мы жили с Ярославушкой хорошо, я его всему успевала учить, да он и сам читал и учился лучше всех. Рос он крепким, сильным мужичком, всех парней поколачивал, а ещё больше – восхищал их своей рассудительностью и знаниями. И рано стали на него смотреть, и не только смотреть – девчонки.

А я любила гулять по ближним перелескам. Как то раз возвращаюсь с прогулки и говорю мужику, хозяину дома, у которого мы снимали жилье:
- Иван, там у кривой берёзы, ты знаешь, есть очень красивая полянка, вся цветами полевыми поросла, вот бы там скамеечку да поставить, а то я пока дойду до нее, уже устаю, а так бы посидела, отдохнула, и ещё бы погуляла, по такой красоте…
- Хорошо, барыня, поставлю тебе скамеечку.

Через несколько дней пошла я в ту сторону гулять, гляжу, на полянке стоит красивая, удобная скамеечка. Я села, отдохнула, пошла гулять дальше.
На следующий день говорю:
- Иван, я вчера там подальше прогулялась, и на крутом косогоре, над речкой – такая красота взору открывается! Вот там бы скамеечку поставить!
- Хорошо, барыня, сделаю.

Через несколько дней возвращаюсь я с прогулки, прекрасно отдохнула, налюбовалась на речку, дальше по берегу прошлась…
И вот подхожу к Ивану, говорю ему:
- Иван, а что если…
- Барыня – отвечает Иван, - а давай я тебе к жопе скамеечку приделаю, так ты где захочешь, там и присядешь….

После смерти Сталина нам стало можно уехать с Урала.
Ярославушка поступил в МГИМО.
Конечно, я ему помогла поступить, и репетиторов нанимала, и по-разному.
Вы же понимаете, я всегда была очень хорошим врачом, и пациенты меня передавали друг другу, и постоянно делали мне подарки…
Не все конечно, а у кого была такая возможность.
У меня, Боренька, и сейчас есть много бриллиантов, и на всякий случай, и на черный день. Но по мелочам я их не трогаю.

Однажды мне потребовалось перехватить денег, я пошла в ломбард, и принесла туда две золотых медали: одну свою, из гимназии, другую – Ярославушки – он ведь тоже с золотой медалью школу закончил.
Даю я ломбардщику эти две медали, он их потрогал, повернул с разных сторон, смотрит мне в глаза, и так по-старинному протяжно говорит:
- Эту медаль, барыня, Вам дало царское правительство, и цены ей особой нет, просто кусочек золота, так что дать я Вам за нее могу всего лишь десять рублей.
А вот этой медалью наградило Вашего внука Советское Правительство, это бесценный Знак Отличия, так что и принять-то я эту внукову медаль я не имею права.
И хитровато улыбнулся.

-Боренька, вы понимаете – почему он у меня Ярославушкину медаль отказался взять?
-Понимаю, Александра Григорьевна, они в его понимании ОЧЕНЬ разные были!
И мы смеемся – и над Советским золотом, и над чем-то еще, что понимается мною только через десятки лет: над символической разницей эпох, и над нашей духовной близостью, которой на эту разницу наплевать.

-Ну да мы с Ярославушкой (продолжает А.Г.) и на десять рублей до моей зарплаты дотянули, а потом я медаль свою выкупила.

Он заканчивал МГИМО, он всегда был отличником, и сейчас шел на красный диплом. А как раз была московская (Хрущевская) весна, ее ветром дуло ему:
- и в ширинку (связался с женщиной на пять лет старше его; уж как я ему объясняла - что у него впереди большая карьера, что он должен её бросить – он на всё отвечал: «любовь-морковь»);
- и в его разумную душу.

Их «антисоветскую» группу разоблачили в конце пятого курса, уже после многомесячной стажировки Ярославушки в Бирме, уже когда он был распределен помощником атташе в Вашингтон.
Его посадили в Лефортово.

Я уже тогда очень хорошо знала, как устроена столичная жизнь…
Я пошла к этой, к его женщине.
- Ты знаешь, что я тебя не люблю? – спросила я у нее.
- Знаю, - ответила она.
- А знаешь ли ты, почему я к тебе пришла?
- …..
- Я пришла потому, что Ярославушка в Лефортово, и мне не к кому больше пойти.
- А что я могу сделать?
- Ты можешь пойти к следователю, и упросить его освободить Ярославушку.
- Как же я смогу его упросить?
- Если бы я была хотя бы лет на тридцать моложе, уж я бы знала, КАК его упросить.
- А что бы тебе было легче его УПРАШИВАТЬ…
Я дала ей два кольца с крупными бриллиантами. Одно – для нее. Второе…для следователя…

Через неделю Ярославушку выпустили. Выпустили – много позже – и всех остальных членов их «группы».
Он спросил меня: а как так получилось, что меня выпустили, причем намного раньше, чем всех остальных?
Я ответила, как есть: что мол «твоя» ходила к следователю, а как уж она там его «упрашивала» - это ты у неё и спроси.
У них состоялся разговор, и «любовь-морковь» прошла в один день.

Нам пришлось уехать из Москвы, Ярославушка несколько лет работал на автомобильном заводе в Запорожье, пока ему не разрешили поступить в Ленинградский университет, на мехмат, и мы вернулись в Петербург.

- Вы видите, Боря, мою записную книжку?
- Больше всего Ярославушка и его жена не любят меня за нее. Знаете, почему?
- Когда я получаю пенсию, (она у меня повышенная, и я только половину отдаю им на хозяйство), я открываю книжечку на текущем месяце, у меня на каждый месяц списочек – в каком два-три, а в каком и больше человек.
Это те люди, перед которыми у меня за мою долгую, трудную, поломанную, и что говорить, не безгрешную жизнь – образовались долги.
И я высылаю им – кому крохотную посылочку, а кому и деньги, по пять – десять рублей, когда как.

Вот следователю, который Ярославушку освободил – ему по 10 рублей: на 23 февраля и на День его Рождения…
Вот ей, его «Любови-Моркови» - по 10 рублей – на 8е марта, и на День её Рождения.
И много таких людей.
А может, кто и умер уже.
- Так с этих адресов, адресов умерших людей - наверное, деньги бы вернулись?
- Так ведь я - от кого и обратный адрес – никогда не указываю.

В 85 лет Александра Григорьевна, вернувшись из больницы с профилактического месячного обследования, как всегда принесла с собой запас свежих анекдотов, и решила рассказать мне один из них, как она сочла, пригодный для моих ушей:
«Женщину восьмидесяти пяти лет спрашивают: скажите пожалуйста, в каком возрасте ЖЕНЩИНЫ перестают интересоваться мужчинами?
- Боря, вы знаете, что мне 85 лет?
- Да что же Вы на себя наговариваете, Александра Григорьевна, Вы хоть в зеркало-то на себя посмотрите, Вам никто и шестидесяти не даст!
- Нет, Боря, мне уже 85.
Она продолжает анекдот:
Так вот эта женщина отвечает:
- Не знаю-не знаю (говорит Александра Григорьевна, при этом играет героиню, кокетливо поправляя волосы)…спросите кого-нибудь по-старше.

Через полгода ее разбил тяжелый инсульт, и общаться с ней стало невозможно.
С этого момента поток «крохотных посылочек» и маленьких переводов прекратился, и постепенно несколько десятков людей должны были догадаться, что неведомый Отправитель (а для кого-то, возможно, и конкретная Александра Григорьевна) больше не живет - как личность.
Многие тысячи выздоровевших людей, их дети и внуки, сотни выученных коллег-врачей, десяток поставленных как следует на ноги больниц – все эти люди должны были почувствовать отсутствие этой воли, однажды возникшей, выросшей, окрепшей, крутившей десятки лет людьми, их жизнями и смертями – и исчезнувшей – куда?

Хоронили Александру Григорьевну через 7 лет только близкие родственники, и я, ее последний Друг.

Ярослав окончил университет, конечно, с красным дипломом, защитил диссертацию, стал разрабатывать альтернативную физическую теорию, стараясь развить, или даже опровергнуть теорию относительности Эйнштейна. Сейчас он Президент какой-то Международной Академии, их под тысячу человек, спонсоры, чтение лекций в американских университетах, в общем, всё как у людей, только без Эйнштейна.

У Ярослава родился сын, которого он воспитывал в полной свободе, в противовес памятным ежовым рукавицам бабушки.
Рос Григорий талантливым, энергичным и абсолютно непослушным – мальчиком и мужчиной.
Как то раз Ярослав взял его десятилетнего с собой - помочь хорошим знакомым в переезде на новую квартиру.
Григорий услужливо и с удовольствием носил мелкие вещи, всё делал быстро, весело и неуправляемо.

Энергичная хозяйка дома занимала высокий пост судьи, но и она не успевала контролировать по тетрадке коробки, проносимые мимо неё бегущим от машины вверх по лестнице Гришей, и придумала ему прозвище – Вождь Краснокожих - взятое из веселого фильма тех лет.

Но смерть его была туманная, не веселая.

А наступившим после его смерти летом, в квартиру одиноких Ярослава и его жены Алёны позвонила молодая женщина.
Открыв дверь, они увидели, что у нее на руках лежит…маленькая…Александра Григорьевна.

У них появился дополнительный, важный смысл в жизни.
Выращивали внучку все вместе. Они прекрасно понимали, что молодой маме необходимо устраивать свою жизнь, и взяли ответственность за погибшего сына – на себя.

- Сашенька, давай решим эту последнюю задачу, и сразу пойдем гулять!
- Ну, только ПОСЛЕДНЮЮ, дедушка!
- Один рабочий сделал 15 деталей, а второй – 25 деталей. Сколько деталей сделали ОБА рабочих?
- Ну, дедушка, ну я не знаю, ну, давай погуляем, и потом решим!
- Хорошо, Сашенька, давай другую задачу решим, и пойдем.
- У дедушки в кармане 15 рублей, а у бабушки 25. Сколько всего у них денег?
- Ну дедушка, ты что, совсем ничего не понимаешь? Это же так ПРОСТО: у них – СОРОК рублей!

В один, не очень удачный день, та, что подарила им самые теплые чувства, что могли быть в их жизни, чувства дедушки и бабушки – она позвонила в их дверь, покусывая губы от принятого нелегкого решения.
Сели за стол на кухне, много поняв по глазам, ожидая слов, ни о чём не спрашивая.
- Ярослав, Алёна, вы такие хорошие, а я - и они обе с Аленой заплакали от ожидаемой бесповоротной новости.
- Он, мой жених, он из Москвы.
Ярослав и Алена чуть вздохнули. С надеждой.
- Но он не москвич. Он швейцарец. И у него заканчивается контракт.
- Он…мы…скоро уезжаем.

Теперь она живет со своей мамой и отчимом в Швейцарии.
Душе Александры Григорьевны, незаслуженно настрадавшейся, наконец-то проникшей через сына, внука и правнука в девичье обличье, легко и свободно в теле ее пра-правнучки.
Они обе наслаждаются видами гор и водопадов, трогают латунные буквы на памятнике войску Суворова – покорителю Альп, рядом с Чёртовым Мостом, ловят языком на ветру капли огромного фонтана на Женевском озера, ахают от крутых поворотов серпантинов, по краю пропасти.

Приезжая к дедушке и бабушке в гости, на свою любимую, хоть и дряхлую дачу, младшая Александра Григорьевна часто хвастается, как ей завидуют тамошние подруги: ведь в ушах у нее уже сверкают прошлой, Другой Жизнью, доставшиеся от пра-пра-бабушки – лучшие друзья девушек.

Примечание 2009 года: младшая Александра Григорьевна сдала на немецком языке экзамены в математический лицей в Цюрихе, преодолев конкурс в 22 человека на место.
Мы ещё о ней услышим!

© Copyright: Борис Васильев 2
http://www.proza.ru/2011/10/19/1267

36

Интеллигентные женщины очень часто болеют. Запряжешь пару интеллигентных женщин в тележку со сметанными бидонами, чтобы весело до железнодорожной станции доехать, только присвистнешь, только отъедешь пару вёрст, только затянешь весёлую дорожную песню во всё горло, а у крепких с виду дам уже и ноги подкашиваются, сбитые сапоги скользят на подъёмах, бока под разномастными пальто ходят ходуном, пар от них валит, парики съезжают на глаза. Иная и упадёт ещё, угрожая сметанной коммерции, на бок да и поползёт обратно в тепло. А на одной оставшейся какая тут станция с покупателями из Барнаула?! Какай тут заработок?
И в пище они капризные очень. И условия содержания им создай. И не все песни радио "Шансон" знают, путаются часто в словах. Дочери у них там на библиотечном факультете. Мигрени. Всего не перечислить.
Посидишь над раскрытой приходно-расходной книгой, посчитаешь, пригорюнишься. Лучше бы ондатр себе завёл, честное слово. С ондатрами хоть не скучно.
Хотя не каждая сообразительная ондатра способна на то, на что способна моя красивая домоправительница Татьяна, "моё отношение к которой многими специалистами признано нездоровым"(гм). Татьяна решила однажды, чо у неё остеохондроз, заработанный на непосильных работах по застиланию моей кровати и поливу цветов в саду. Татьяна решила провести акт самолечения. В стене гаража шофёры ввернули перекладину для шофёрских подтягиваний. Перекладина похожа на руль велосипеда, вмурованный в стену, Т.е. два растопыренных рожка из стены торчат. Ранним утром страдалица-Татьяна подтянула к перекладине стул, продела в рогульки рукава подобранного где-то ватника, застегнула ватник на все пуговицы, пролезла в него, растопырила руки в рукавах и ногами стул отшвырнула.
То, что Шемякин распял свою домработницу посёлок обсуждал месяц. Гараж виден с многих точек, а через десять минут висения Татьяна начала орать. И орала долго. Я прибежал в числе первых, придерживая руками на ветру новую сутану. Вижу - раскинув руки на перекладине елозит в воздухе ногами мой добрый демон Таня. Благословляя утро, что называется. Всего-то пару снимков сделал, а упрёков потом хватило бы на полк карателей. Но фото получились очень хорошие. Я потом табличку прислонил у места распятия Татьяны. "На этом месте утром 12 июля приняла крестный подвиг за грехи 17, 18, 22 участков кандидат биологических наук Татьяна Вас-о. Освящённые фотографии подвига можно получить в поселковом правлении при предъявлении справки о крещении".
Так ведь прелестная моя садовница, исцелившись от остеохондроза, подумала-подумала, да и ногу себе подвернуть решила. Я считаю, что типичный самострел. Решила дезертировать с трудового участка фронта. Водитель рассказывал, что он её предупреждал, когда она решила угол срезать и под откос на прямых ногах по сырой траве заскользила. Слава богу, что хоть в столб не врезалась, а только по касательной в автомашину. Подбежали все, галдят, переживают, рассматривают авто. Потом кинулись смотреть на столб. Сравнивать возможные последствия. Прелестница тут же лежит, немного наособицу, между мечущихся туда-сюда ног, и привлекает к себе внимание неестественными криками. Типично женское поведение. Нехотя отошли от столба, потому как крики эти слушать равнодушно очень трудно, хочется шапку пострадавшей в рот запихать, не звери же кругом, у всех утром голова болит. Подняли, отряхнули, потащили в дом. Во время этой транспортировки ногу ей и вывихнули.
Я за всем этим карнавалом наблюдал из окна, уютно ёжась в халате с чашкой шоколада в мужественной руке. Дома всё-таки хорошо, что не говори. В санатории чудесатишь сам, кустарно, в одиночку. А тут, дома то, и стены родные помогают. Столбы. Дорожки. Не говоря уже о проживающих на моём иждивении гражданах. Эти всегда помогут, если заскучаешь. То бассейн не сольют и за три недели даже паркет на втором этаже удивлённо так вспучился от сырости, не говоря уже про обои. То забудут в библиотеке пакет с мандаринами на этот же срок, так что как только войдёшь, то понятно, что ты в гостях у Жюля Верна, как минимум, настолько запах дальних странствий силён сделался. То ещё чего удумают по широте души.
Выдали садовнице палку для хождения. Она хотела костыли. Но я, спустившись к народу, внятно возгласил, назидательно подняв кверху палец, что комплект увечных инвалидов у меня в доме уже полон и набор в него закончен. Что и палки ей вполне будет достаточно. А если ей хочется получить сочувствия от соседей, то я вполне могу ей организовать повязку на глаз, плюшевого попугая на плечо и следы хронической цинги. А также подорожную на имя старшины второй статьи с корвета "Африканка". Проорал ещё, засучивая рукава, что и без грима ей теперь будут наливать по кабакам. Только, что называется, войди да откашляйся, звеня медалью, тут тебе и стол, и дом будет организован, ветеран Трафальгара!
Оттащили меня от изувеченного садовода. Я там ещё что-то кричал, брызгаясь ядовитой слюной на набежавших. Не помню уже.

37

IF MADONNA CALLS ...

Предыстория

Певица Мадонна и Ди Джей Джуниор Васкез когда-то, в 1996м, как сейчас говорят, "мутили", они вместе показывались на публике, тусовались по клубам, но однажды Мадонна крупно разозлила этого наглого самоуверенного парня, пoобещав выступить на его закрытой вечеринке в "Туннеле", в Нью-Йорке, но просто туда не приехав, хотя он пригласил близких друзей. Она позвонила ему и оставила сообщение, на следующий день после той провальной вечеринки, что она в Майами. Она вообще вела себя со всеми, как и положено львице, делала что хотела, и плевать хотела на других.
Но Джуниор был не из тех, кто позволял о себя ноги вытирать. Он тут же написал песню, с тем самым сообщением от Мадонны, с его автоответчика: "Джуниор, позвони мне, я в Майами":

"Hello Junior, This is Madonna. Are you there? .... Call me in Miami"

и через какое-то время в композиции звучит его ответ:

"If Madonna calls, I'm not here" (если позвонит Мадонна, меня нет)

А теперь окончание этой истории, характеризующая нравы того времени в Нью-Йорке:

Песня Васкеза предсказуемо попала в хит парад, была на первых местах, его позвали на одну крупную радиостанцию, стали задавать вопросы, правда ли, что на записи - реальный голос Мадонны, как он в целом относится к Мадонне, и Джуниор Васкез выдал следущее:

"Меня эта дура достала, она постоянно постоянно под кайфом, да и вообще, как-то мы с ней спали, мне очень хотелось в туалет по малой нужде, а мне вставать было лень, поэтому, я просто в нее нассал" ...

Что-то я после того интервью Мадонну вообще слушать перестал ...
Хотя и до этого, не особо попсу слушал :)

38

IF MADONNA CALLS ...

Предыстория

Певица Мадонна и Ди Джей Джуниор Васкез когда-то, в 1996м, как сейчас говорят, "мутили", они вместе показывались на публике, тусовались по клубам, но однажды Мадонна крупно разозлила этого наглого самоуверенного парня, пoобещав выступить на его закрытой вечеринке в "Туннеле", в Нью-Йорке, но просто туда не приехав, хотя он пригласил близких друзей. Она позвонила ему и оставила сообщение, на следующий день после той провальной вечеринки, что она в Майами. Она вообще вела себя со всеми, как и положено львице, делала что хотела, и плевать хотела на других.
Но Джуниор был не из тех, кто позволял о себя ноги вытирать. Он тут же написал песню, с тем самым сообщением от Мадонны, с его автоответчика: "Джуниор, позвони мне, я в Майами":

"Hello Junior, This is Madonna. Are you there? .... Call me in Miami"

и через какое-то время в композиции звучит его ответ:

"If Madonna calls, I'm not here" (если позвонит Мадонна, меня нет)

А теперь окончание этой истории, характеризующая нравы того времени в Нью-Йорке:

Песня Васкеза предсказуемо попала в хит парад, была на первых местах, его позвали на одну крупную радиостанцию, стали задавать вопросы, правда ли, что на записи - реальный голос Мадонны, как он в целом относится к Мадонне, и Джуниор Васкез выдал следущее:

"Меня эта дура достала, она постоянно постоянно под кайфом, да и вообще, как-то мы с ней спали, мне очень хотелось в туалет по малой нужде, а мне вставать было лень, поэтому, я просто в нее нассал" ...

Что-то я после того интервью Мадонну вообще слушать перестал ...
Хотя и до этого, не особо попсу слушал :)

39

IF MADONNA CALLS ...

Предыстория

Певица Мадонна и Ди Джей Джуниор Васкез когда-то, в 1996м, как сейчас говорят, "мутили", они вместе показывались на публике, тусовались по клубам, но однажды Мадонна крупно разозлила этого наглого самоуверенного парня, пoобещав выступить на его закрытой вечеринке в "Туннеле", в Нью-Йорке, но просто туда не приехав, хотя он пригласил близких друзей. Она позвонила ему и оставила сообщение, на следующий день после той провальной вечеринки, что она в Майами. Она вообще вела себя со всеми, как и положено львице, делала что хотела, и плевать хотела на других.
Но Джуниор был не из тех, кто позволял о себя ноги вытирать. Он тут же написал песню, с тем самым сообщением от Мадонны, с его автоответчика: "Джуниор, позвони мне, я в Майами":

"Hello Junior, This is Madonna. Are you there? .... Call me in Miami"

и через какое-то время в композиции звучит его ответ:

"If Madonna calls, I'm not here" (если позвонит Мадонна, меня нет)

А теперь окончание этой истории, характеризующая нравы того времени в Нью-Йорке:

Песня Васкеза предсказуемо попала в хит парад, была на первых местах, его позвали на одну крупную радиостанцию, стали задавать вопросы, правда ли, что на записи - реальный голос Мадонны, как он в целом относится к Мадонне, и Джуниор Васкез выдал следущее:

"Меня эта дура достала, она постоянно постоянно под кайфом, да и вообще, как-то мы с ней спали, мне очень хотелось в туалет по малой нужде, а мне вставать было лень, поэтому, я просто в нее нассал" ...

Что-то я после того интервью Мадонну вообще слушать перестал ...
Хотя и до этого, не особо попсу слушал :)

40

УБИЙСТВО КОНЯ

Ко мне на дачу выбрался, наконец, армейский дружок с семьей.
Снабдил я его старым прокопченным пуховиком и повел в беседку заниматься мясом и костром.
Вспомнили армию, потрепались за жизнь, слово – за слово и друг рассказал мне свою душераздирающую историю. У меня даже костер с перепугу потух.
Вот его рассказ:
- Представляешь, а я в восемь лет человека убил, почти всю жизнь потом страдал и мучился.
Дело было в Подмосковном пионерском лагере.
Был в нашем отряде один урод по кличке Конь. Так вот этот Конь в свои восемь лет уже и пил и курил и в милиции на учете состоял, даже, помню, татуировку какую-то имел. Гонял он нас не по детски: мамины печеньки отбирал, мелочь на сигареты «стрелял», даже девчонкам по мордасам доставалось.
Короче, по ночам начинался не пионерский лагерь, а самая настоящая «зона». Он один «блатной», а мы все «опущенные». Чуть что не так – получай в пятак.
А что мы могли сделать? Даже вожатые с Конем связываться боялись. Однажды к нему в лагерь приехали друзья - пацаны постарше, так они одного вожатого поймали, на колени поставили и таких неслабых лещей ему накидали.
Не жизнь, а постоянный напряг. Кое-как полсмены мы пережили, а еще вторую половину тянуть.
И был еще в нашем отряде один молчаливый кореец, крепкий такой, он ни с кем особо не общался и даже Конь к нему поначалу не лез, но вот как-то вечером, Конь и до него добрался и нешутейно отделал.
В ту же ночь меня будит кореец и тихо зовет из палаты в коридор, а там уже собрались все наши, кроме Коня.
Кореец и говорит: «Пацаны, долго еще мы будем терпеть издевательства Коня? Я предлагаю покончить с ним раз и навсегда. Кто «за»?»
Мы все подняли руки, все были «за». Но как?
Кореец продолжил: «Я предлагаю его убить и закопать в лесу у забора».
Мы слегка охренели от такого предложения, но в принципе были не против, а кореец и спрашивает: «Кто со мной пойдет убивать Коня? Поднимите руки».
Желающих не было. Кореец вздохнул и сказал: «Ладно, если ссыте, то я все сделаю сам, один, только вы тоже должны мне помочь. Сейчас возьмем фонарик, снимем лопату с пожарного щита и все пойдем в лес копать яму. А завтра ночью я заманю туда Коня, грохну чем-нибудь по башке и закопаю».
Почти до самого утра мы рыли для Коня могилу.
И я рыл. Даже булыжник подходящий нашли и рядом положили.
Яма получилась неглубокая, сантиметров сорок всего, больше не смогли, корней было много.
А кореец и говорит: «Пацаны, так не честно, вы только ямку выкопали, а мне: и убивать, и закапывать. Давайте хоть по рублю скиньтесь мне за работу».
Это было справедливо, и мы скинулись…
На следующую ночь мы все делали вид, что спим, а сами накрылись одеялом и от страха стучали зубами.
И тут, наконец, началось.
Кореец разбудил Коня: «Конь, вставай, там к тебе твои друзья приехали, зовут. Пойдем, покажу - где они».
Конь нехотя собрался и ушел за корейцем.
Прошел час. Никто не спал.

Вернулся кореец, грязный весь, глаза бешеные: «Все, нет больше Коня. Давайте, быстро собирайте его вещи, я пойду их тоже закопаю. Если вожатые завтра спросят, то мы ничего не знаем, все спали. А я им скажу, что, типа, за ним родители приехали и забрали. Да, никому этот урод не нужен, всем только легче стало, искать его никто не будет».
На следующий день, все чуть в штаны от страха не наложили, когда из Москвы приехали друзья Коня и расспрашивали – где он? Мы еле отбрехались.
А вожатые так о нем ни разу и не вспомнили, нет Коня и не надо.
А я хоть мелкий был, но все равно очень быстро осознал – что мы натворили. Не мог ни есть ни пить ни разговаривать. Такая хандра навалилась. Каждую секунду ждал, что вот – вот все откроется.
Кое-как мы все дожили до конца заезда и разбежались по своим районам.
Время шло, никто меня не дергал, в школу не приходил.
Конь, конечно, конченый человек, но все же человек, а мы его убили и ничего исправить было нельзя.
Ты представь себя на моем месте.
Врагу не пожелаешь. Живешь и мучаешься, а никому не расскажешь, даже жене.
Понятно, что не я лично убивал, понятно что малолетние дети, понятно, что сроки давности все вышли, дело закрыли, двадцать лет уже живем в другой стране. И все же, все же.
Знаешь, сколько раз я порывался съездить к той яме? Хотел даже, зачем-то, родителей Коня разыскать, узнать – как они там?
А однажды, уже после армии я встретил одного пацана из того нашего отряда. Зашли в кабак, выпили пива и я намекнул ему, напомнил про Коня, тот как подорвется: «Не помню я никакого Коня, и вообще, очень спешу!»
Вскочил и не прощаясь убежал. Меня тогда такая тоска взяла. Все он прекрасно помнил…

…Так, к чему это я веду? С тех пор как мы убили Коня, прошло почти сорок лет и я все это время таскал груз на душе.
И вот однажды, совсем недавно, в позапрошлом году, я гулял по ВДНХ, смотрю, идет мужик, с женой и дочкой, мороженое кушают. Невысокий такой, весь седой, морда в шрамах, думаю – ну где я его видел?
И тут мне аж плохо стало и я как заору:
- Конь! Это ты?

Он уставился на меня как жаба на бабочку, отослал семью в сторонку и ответил:

- Кому Конь, а кому Валентин Сергеич. А ты что за один? Кто такой и откуда меня знаешь?

Я ему все и рассказал.
Конь заржал и говорит:

- Ох, ты и лох. Кореец тот, в одном подъезде со мной жил.
За мной тогда батя ночью приехал и забрал из лагеря, вот мы с корейцем вас на бабки и кинули. Помню, рублей двадцать заработали…

…Я был так счастлив, что не решил: то ли Коню в объятья броситься, то ли с ноги ему зарядить?
Махнул рукой, повернулся и пошел себе, а Конь вдруг меня окликнул:

- Слышь? А ты сам-то, тоже могилу мне рыл?

Я радостно ответил:

- Ну, конечно же рыл.

Конь задумался, покачал головой, сплюнул и побежал догонять жену и дочку…

41

Рёв кастрируемого носорога

Помните: малиновый пиджак, бритый череп, цепи, перстни и прочее.
И вот такой завёлся в доме, где жили мои приятели.
А надо сказать, что окна у них выходили во двор-колодец (кто жил в старых районах - знает). Акустика в этих дворах лучше чем в консерватории.
И вот, приезжая ночью на своём "Чероки", это чмо, включив приёмник на полную громкость и открыв двери в машине, поднимала на ноги весь дом. Уговоры и увещевания в ответ вызывали потоки мата и угрозы закатать всех в асфальт.
И вот однажды утром во дворе раздался рёв кастрируемого носорога. Любимый джип был пробит сверху вниз насквозь дворницким ломом с привязанной, для стабилизации полёта, метлой. Дом в 9 этажей, так что лом даже немного в землю вошёл. Поиски метателя ни к чему не привели, а во дворе по ночам стало тихо.

42

Историю эту мне рассказали товарищи "по силовой части".
Произошла она в начале 2000-х годов.

В подмосковье тихо жил мужик-инвалид. Работал в гараже, делал всякие вещи для хозяйства, которые потом через знакомых продавал на рынке. Жена работала на какой-то мелкой госдолжности типа нянечки в детском саду. Сын учился в институте в Москве, жил в общежитии и подрабатывал. Жизнь у этой семьи была тихой и невеселой - ибо денег постоянно не хватало да и квартира была однокомнатной, но люди держались и не унывали.
И вот однажды сын, решив встать на ноги и помочь родителям достойно встретить старость, вписался в интересный и высокодоходный бизнес. Настолько высокодоходный, что через пару месяцев купил себе машину, приоделся и каждую неделю привозил родителям гостинцы. Но на третий месяц дела резко сдулись, после чего кроме продажи машины у парня образовался конкретный должок перед ну очень серьезными дядями. Оные жаждали получить денежки любым доступным способом, включая продажу родительской жилплощади. Отец-инвалид, объединившись с сыном, навел справки и выяснил, что сынок попал в очень мудро устроенную аферу. Суть её раскрывать долго, но в результате сын оказался крайним и в случае невыплаты денежки над ним повисала серьезная и вполне реальная уголовная статья.
Знакомый участковый, сохранивший остатки человечности в наше непростое время, доходчиво объяснил, что за аферистами стоят дяди, которым не то что он, а начальник его начальника в главке честь отдает и дверку открывает. А посему вариантов с уголовным делом даже в теории нет.
Отец-инвалид, до этого никогда не пивший, заперся на кухне с бутылкой и всю ночь просидел один. С утра он набрал с домашнего кому-то, попросил передать что он звонил и остался дома.
Но никто не перезвонил. Мужик погрустнел, выпил ещё водки и впервые за много лет заплакал.
Пришедшая вечером жена не узнала мужа - он осунулся и постарел на глазах. Обняв его, она стала говорить, что главное - это то, что все живы и здоровы, что они могут уехать в деревню и жить там, пусть в нищите, зато в любви и согласии.
Но в этот момент в дверь позвонили. Жена открыла и увидела на пороге полноватого мужчину в шикарном костюме. Он протянул ей пакет с едой и бутылку, а затем бросился к инвалиду и обнял его. Инвалид плакал, говоря "Я думал, что ты не приедешь...". " Как я мог забыть!" "За кого ты меня держишь?"
Сев за стол, инвалид честно рассказал приехавшему мужику все что случилось с его сыном за последние пару месяцев. Они просидели за столом всю ночь, а за стенкой не могла сомкнуть глаз жена. Она никогда не видела раньше этого человека - кроме дворовых знакомых, которым инвалид что-то мастерил, тот никогда ни с кем не общался. Да и откуда у него могут быть такие знакомые - один коньяк стоит больше чем они всей семьей зарабатывали за месяц тяжелого труда.
А дело было так. Шли 60-е годы. Далекий рабочий поселок. Обычные дети. Простые игры и развлечения. Все по-честному и по-простому. Весна, но на улице мороз - это север. Группа из 15 пацанов 8-12 лет, решив проверить друг друга на смелость, "на слабо" пошли на речку в 7 километрах от поселка. По уговору нужно было пройтись по тонкому льду. Один из мальчиков, решив показать свою храбрось, отделился от группы и на самом тонком месте начал прыгать. Лед подломился и пацан оказался в ледяной воде. Причем ушел в полынью с головой. Из всех 15 пацанов не испугался только один. Скинув валенки и пальтишко он нырнул в прорубь и с помощью других ребят вытащил едва живого пацана.
До поселка 7 километров. Оба мокрые насквозь, запасной одежды нет. Нырявший отдал свое пальтишко тонувшему, остальные дали что могли - на улице мороз. Обоих потащили до поселка - тонувший сам идти не мог. Спасавшему тоже помогали. По дороге поклялись, что все расскажут одно и тоже - что просто пошли на реку и эти двое случайно под лед провалились. Ибо поселок маленький, люди жесткие. Пацаны испугались и слово сдержали. Пацан, который тонул, долго болел, но ему сильно повезло и он через пару лет полностью вылечился. Пацан, который спасал, в 11 лет стал инвалидом на всю жизнь. Потом он уехал из того поселка и больше никогда ни с кем из родных мест ни общался. А перед отъездом сказал парню, которого он спас: "Я тебе жизнь подарил. Живи по совести. Помогай людям. А обо мне забудь - придет беда в мой дом - сам вспомню."
Прошел не один десяток лет. Парень, которого спас теперешний инвалид, вознесся выше звезд, став одним из тех, кто может называть портреты просто по имени и спокойно говорить с ними о жизни.
И вот, в один из дней, секретарша сказала, что в приемную был какой-то звонок от непонятного мужика, помеченного в листке ожидания "соединять всегда", но при этом ни разу за все годы не звонившего.
Остальное вы знаете.
Эпилог сей истории радостный и в тоже время грустный. Да, "осиное гнездо" аферистов было разогнано и стерто с лица страны. Громкого дела не было, но если взять газеты тех лет, то количество арестов и отставок впечатляло. Кого-то ликвидировали свои же. Кто-то сбежал за границу, почуяв жареное.
От всех предложенных благ, включая трудоустройство сына на шикарное место при "самом", мужик принципиально отказался. Просто пожал на прощание руку, попросил о себе не беспокоиться и помогать другим людям.

Творите добро и помните, что на любую хитрую жопу....

43

«Я - Рубль. Новенький советский бумажный Рубль. Родился я в большом кирпичном доме, где у каждого входа и выхода стоят часовые и куда посторонним вход строго воспрещается». Так начинается рассказ Сергея Михалкова «Похождения рубля». Это серьезный рассказ про обращение денег, где после всех похождений бумажный рубль превращается в серебряный.

А это не серьезный рассказ про обращение с рублем, без всякого его превращения.

У Лёхи был рубль. Обычный юбилейный рубль с портретом Владимира Ильича Ленина. Рубль Леха нашел. Еще у него было шило в заднице и папа, начальник цеха неизвестного оборонного завода. Шило и папу Леха не находил, они у него были всегда. С самого рождения.

- Папа, - подозрительно кротко спросил Леша, - а у вас есть сварщики, способные сваривать разные металлы?

- У нас есть все! – твердо ответил папа Леши, даже не подозревая как он попал.

- А могут они приварить вот этот гвоздь к вот этому рублю? – Леша протянул отцу двухсотмиллиметровый гвоздь, металлический рубль с Лениным и соврал, - нам в школе задали опыты провести.

- Приварят, - не глядя сказал папа, - положи мне в карман и не мешай смотреть программу Время.

- И не жалко вам Ленина, Борис Михайлович? – спросил старый сварщик начальника цеха, - раньше за это десять лет без права переписки могли бы припаять.

- А ты к обратной стороне привари, Николай Геннадич, - вывернулся начальник цеха, - я потом слесарям отдам, резьбу нарежут, гайку подберут, – значок получится с Ильичом.

Гвоздь был приварен к рублю аргонно-дуговой сваркой неплавящимся вольфрамовым электродом. Возникшие было цвета побежалости на юбилейном лике зачищены и заполированы.

- Спасибо, пап, теперь пятерка по физике мне обеспечена, - поблагодарил Леха и ушел на улицу искать своего приятеля Антона.

- Принес? – Антон держал в руках молоток и обрезок мягкой сосновой доски, - может не будем рисковать, Лех, а? Привяжем кошелек на леску и вся недолга.

- Это хорошо, что вы такой зеленый и плоский, - ободрил Лешка Антона, подражая мультяшной старухе Шапокляк, - не боись, Тоха, все будет хорошо.

И они вбили гвоздь в асфальт. Обрезок доски был нужен, чтоб не оставлять на дедушке Ленине следов молотка. Рубль "лежал" на асфальте и сиял. Антон и Леха сидели в кустах и ждали. Не долго. На дорожке показался слесарь-сантехник, Иван Григорьевич. Дядя Ваня был немного не трезв, из-за чего аккуратен и внимательно смотрел под ноги.

- Ух ты, елкиндрын, - приветствовал слесарь-сантехник сверкнувшего полировкой Владимира Ильича, - рубль, тля! – нагнулся и цапнул его пальцами, поднимая. Ильич не поднялся, уходя своим коренным гвоздем в упрочненный годами асфальтобетон.

- Дрын, дын, дрын, - прокомментировал дядя Ваня поведение вождя и открыл свой сантехнический чемоданчик, - сейчас мы тебя, гада…

- На кого это вы ругаетесь Иван Григорьевич, - спросила, пенсионерка Мария Сосипатовна, выйдя из подъезда.

- Так, елкиндрын ведь, Маша, сволочь такая, - дружелюбно ответил дядя Ваня, в притворных сердцах хлопнув кепкой об асфальт, прикрывая рубль, - опять бездетность вычли в расчете. Злюсь вот на руководство.

- Вот падлы драные, - тихо посочувствовала милая пенсионерка, посетившая по политическим мотивам два лагеря строго режима, - не переживай, Вань, сейчас в магазин схожу, приходи чай пить с пряниками.

И ушла. Дядя Ваня поднял кепку, вытащил из чемодана клещи, ловко поддел рубль рукояткой, зацепил губками и выдернул его привычным жестом.

- Ух ты, елкин, ля, дрын ля, - сказал он, рассматривая двухсотмиллиметровое основание рублевого Ленина, - Тоха, ля, с Лехой, ля. Не иначе.

Слесарь-сантехник зажал гвоздь клещами под корень, положил на кстати торчащую из асфальта металлическую полусферу и грохнул сверху молотком. Гвоздь отлетел. Невидимые в кустах Леха с Тохой вздохнули, а дядя Ваня спрятал оставшийся от гвоздя рубль в карман.

- Говорил, кошелек на леску надо было, - Антон врезал приятелю локтем в бок, - рубль жалко.

- Из-за ядра все, - вяло возразил Леха, - не было б ядра не откусил бы.

Металлическая полусфера действительно являлась спортивным ядром. А папа Антона когда-то был спортсменом и толкал это ядро на всех соревнованиях. Ядро было счастливым и однажды папа толкнул его так далеко, что выиграл чемпионат Московской области по легкой атлетике. Хотя у нормального человека, смотревшего на стотридцатикилограмового папу Антона, ни за что не повернулся бы язык назвать его легким атлетом.

Ядро путешествовало с папой по соревнованиям в специальной сумочке для переноски спортивных ядер. Потом папа потерял интерес к спорту. Потеряв интерес, он нашел маму Антона, самого Антона, счастье в личной жизни, квартиру на семнадцатом этаже и даже автомобиль запорожец.

Ядро лежало в специальной сумке и ждало своего часа.

- Вот, - обычно говорил папа Антону, легко жонглируя двухпудовой гирей, упражняясь физически - будешь заниматься спортом, я подарю тебе свое счастливое ядро и ты выиграешь соревнования.

- Вот, Леха, счастливое ядро, - говорил Тоха приятелю, на балконе семнадцатого этажа, доставая ядро из специальной сумки, - фиг его знает почему, оно счастливое.

Ядро повернулось, выскользнуло из рук Антона и улетело вниз.

- Не, и правда счастливое, - минуты через три Леха выглянул вниз уже из кухонного окна своей квартиры на четвертом этаже того же дома, - у вашего запорожца только бампер оторвало и дядю Ваню нисколько не задело. Чирикнуло немного и все.

- Ух ты, елкиндрын, ля, - сказал далеко внизу немного чирикнутый ядром слесарь-сантехник, сидя на бордюре и разглядывая металлическую полусферу, выглядывающую из асфальта, - Леха, ля, с Тохой. Попадутся еще.

Сказал, привычно сорвал белую головку с вынутой из кармана чекушки, вылил водку в горло и только после этого сглотнул набежавшую слюну. Уф.

44

ЛЮБОВНАЯ ХИМИЯ

Я смотрел на эту пожилую, активно жестикулирующую женщину и пытался угадать – ну что, что в ней такого было магнетического? Какую такую любовную химию она распространяла вокруг себя? Пускай это было очень давно, более сорока лет назад. Но ведь было же.
Смотрел и не мог себе этого представить.
Зовут ее Мария Сергеевна, для своих - просто Маша.
Маше чуть за шестьдесят, низенькая, морщинистая, слегка квадратненькая тетенька в очках.
Всю жизнь она проработала редактором на телевидении, вот и до сих пор работает и больше всего на свете боится всяких сокращений пенсионеров.

В тот вечер мы засиделись в редакции допоздна, глаза слипались, пришлось сделать маленький перерыв на перекус. Отвоевали у соседей свой чайник, «настреляли» по этажу заварки и принялись хлестать крепкий чай с пряниками.
Слово за слово, мы заговорили о любви с первого взгляда.
Наши молоденькие девицы мечтательно задирали глазки к пыльным плафонам и щебетали:

- Эх, мне бы так - р-р-р-аз и все, с первого взгляда и на всю жизнь. Жаль, что так бывает только в кино.

В разговор вклинилась Мария Сергеевна и в свойственной ей безапелляционной манере, заявила:

- Фигня это все, дуры вы девки дуры, да не приведи Боже такую любовь. Накаркаете, а потом хоть в петлю лезь, уж я-то знаю…

И она поведала нам свою леденящую душу историю.

В самом начале семидесятых, Маша училась на журфаке МГУ, у нее было ощущение постоянного счастья и был парень Петя. Еще со школы встречались, даже из армии его дождалась, вот-вот должны были пожениться.
Но в один ужасный день весь ее счастливый мир просто рухнул как карточный домик.
В тот день Маша на метро возвращалась из универа.
«Осторожно, двери закрываются»
И двери почти уже закрылись, но в последний момент их поймал какой-то запыхавшийся мужик, разжал и влез в вагон.
Глаза у мужика были дикие, он не отрываясь смотрел на машу и широко улыбался, как старой знакомой.
С виду невысокий, но коренастый, вроде бы русский, хотя заговорил он с каким-то легким кавказским акцентом, причем заговорил громко, абсолютно не стесняясь других пассажиров и это было особенно странно:

- Девушка, вы сейчас ехали по эскалатору вниз, а я ехал вверх. Вот увидел вас и влюбился с первого взгляда! Делайте со мной что хотите, но, клянусь, вы будете моей женой!

Весь вагон просиял, но Маше сразу стало как-то не до смеха.
Эх, знать бы раньше - чем все это обернется, она бы просто мило поулыбалась и назначила бы ему свидание назавтра. А потом дай Бог ноги.
Но строгая и воспитанная советская девушка сразу заявила решительно и прямо:

- Зря стараетесь, молодой человек, я никогда не стану вашей женой, у меня есть жених. Извините, дайте пройти, я выхожу…

К вечеру Маша совсем позабыла о назойливом кавалере.
Но на следующее утро, когда она выходила из квартиры, почувствовала, что дверь уперлась во что-то мягкое… Оказалось, что под порогом на коврике лежала целая куча красных гвоздик, ровно сто одна. Небывалое богатство по тем временам.
А вечером, в детской песочнице у своего подъезда, Маша с ужасом увидела ЕГО, того самого вчерашнего назойливого кавалера. Теперь уже не понятно, был ли он чеченец, дагестанец, или кабардинец, но тогда Маша сама для себя легкомысленно назначила его грузином.
«Грузин», улыбаясь, преградил девушке путь и спросил:

- Как, тебе понравились мои цветы? Я, кстати, уже знаю что тебя зовут Маша, даже фамилию твою узнал. Хорош ломаться и мучить меня, я еще никогда ни одной девушке не признавался в любви, но тебе говорю, что больше жизни люблю тебя и ты все равно будешь моей.
- Да отстаньте уже от меня, и хватит за мной следить. Я же сказала, что у меня есть молодой человек и мы скоро поженимся.
Постойте тут, я сейчас схожу и вынесу все ваши цветы, они еще не завяли. И прекратите меня преследовать. Это уже не смешно.
«Грузин» грустно ответил: - «Зачем ты так? А цветы можешь выбросить, если не понравились, я еще принесу… ты все равно будешь моей, вот увидишь»

Два дня прошли спокойно, а на третий, жених Петя разыскал в универе Машу и сказал ей потухшим голосом, пряча глаза:
- Маша, я должен тебе сказать, что между нами все кончено, мы больше не пара и ты свободна.

Сказал, развернулся и не оглядываясь быстро, быстро пошел по коридору.
Маша догнала его и стала трясти как грушу:

- Петечка, что случилось!? Что ты говоришь? Ты в своем уме!?
- Разбирайся с ним сама, а с меня хватит, я жить хочу.

И тут до Маши начало доходить - что происходит?

- Петечка, тебе угрожал этот белобрысый грузин?!
- Все отстань и не звони мне больше. Нашла с кем связываться, он не только меня, он и тебя, как курицу зарежет, дура ты Машка, дура. Все, меня больше в это не впутывай.

Маша была в ужасе и вечером обо всем рассказала матери.
Когда от ненавистного ухажера приходили длинные, любовные телеграммы на красивых цветастых бланках – это еще было терпимо, просто расписывались за них и не читая выбрасывали.
В милицию обратились, только после того, как однажды вечером распахнулась балконная дверь и в комнату вошел улыбающийся «грузин» с цветами в руках. Он спустился с крыши и по балконам преодолел три этажа.
В милиции поинтересовались: - «Ничего из квартиры не пропало?», а потом пошутили, что-то насчет настоящей любви, но пообещали оштрафовать ухажера за хулиганство, если он опять будет бегать по чужим балконам.
Как-то Маша встретила на улице своего Петю и он как шпион, быстро перешел на другую сторону дороги и прибавил шаг.
Весь вечер девушка прорыдала, а вечером зазвонил телефон, трубку взяла мама, Маша давно уже шарахалась от телефона:

- Але, передайте Маше, что я ее люблю и никогда не отступлю, все равно она будет моей, или вообще ничьей, а если нет, то я убью: и себя и ее…
Все, помощи ждать было неоткуда, Петя трусливо «слился», отец мог бы, но он давно умер от фронтовых ран, а милиция покорно ждала трупов.
Через неделю, мама с Машей уехали к морю в Адлер.
Купались, загорали и уже почти стали забывать о своем несчастье, как вдруг однажды вечером, Маша с мамой вышли из моря, а на их покрывале лежал букет цветов. Чуть поодаль стоял «Грузин» в белом костюме и широко улыбался. Примчался из Москвы с другом на "Волге".
Для мамы пришлось вызывать скорую…

Тут я аккуратно перебил Машин рассказ и спросил:

- Маша, а он тебе совсем-совсем не нравился? Может нужно было получше к нему присмотреться? Все же такая любовь, да еще и на "Волге"…

Маша смерила меня удивленным взглядом и ответила:

- Я целый час, со всеми подробностями рассказываю эту историю, а ты мне задаешь такие дурацкие вопросы. Чтобы было понятней, отвечу словами Бабеля: - « Я не хочу вас, Грач, как человек не хочет смерти»

Больше вопросов у меня не было и Маша вернулась к своему рассказу…

…На следующее же утро, переплатив три цены, они с мамой достали билеты и вернулись в Москву, так и не догуляв отпуск.
Дело принимало очень серьезный оборот и бедная Маша вообще перестала выходить на улицу, где «грузин» регулярно поджидал свою жертву, сидя на детских качелях. Он с ненавистью поглядывал на маму, когда та выходила в магазин.
Приезжала милиция, проверяла у ухажера документы, делала под козырек и извинившись уезжала восвояси. Даже по советским законам, сидеть на детских качелях не считалось преступлением (если ты конечно не тунеядец), а «грузин», как назло, тунеядцем, видимо и не был…
Спасла Машу, конечно же мама.
Забегая немного вперед, должен признать, что мама оказалась на редкость мудрой и искушенной в любовных вопросах женщиной, во всяком случае, я бы ни за что не догадался - как выкручиваться из подобной ситуации?

В один прекрасный день, когда ухажер на "Волге" опять околачивался возле их подъезда, во двор вышла мама и сказала:
- Послушайте, дальше так продолжаться не может, Маша вас не любит и никогда не полюбит, она уже не в состоянии от вас прятаться и я бы хо…

- Что значит не любит?! Не любит? Я ее украду, женюсь на ней, а после свадьбы полюбит! Никуда не денется. Главное, что я ее люблю!
- Молодой человек, я вас прошу, только без криминала, обещайте, что вы не обидите Машу, тогда я ей скажу, и она выйдет к вам сюда и вы спокойно все обсудите.
- Клянусь, пальцем не трону, только пускай выйдет.

Через час, когда почти совсем стемнело, из подъезда вышла Маша, она подошла к «Грузину» и сказала:

- Послушайте, ну зачем я вам нужна? Я простая девушка, каких в Москве миллион, а вы такой симпатичный и интересный человек, да еще и на машине и при деньгах, да вам только свистнуть, все девчонки будут вашими.
Ну, сами подумайте, какая может быть любовь с первого взгляда, да еще и в метро? Это же просто смешно, честное слово.
Грузин ничего не ответил, он задумчиво постоял немного, потом вдруг зарыдал как ребенок, а со временем, немного успокоившись, сердито сказал Маше:

- Да, пошла ты, учить меня будешь! Ладно, живи…

В этот момент из организма сумасшедшего «грузина» улетучилась вся любовная химия и тяжкое психическое расстройство в простонародье именуемое любовью, прошла, как и не бывала.

…С тех пор пролетело более сорока лет и «грузин», слава Богу (постучим по дереву) так на горизонте и не появлялся.
А Маша удачно вышла замуж, теперь у нее уже и внучки старшеклассницы…
И все благодаря покойной маме. Кто знает, к чему бы привела та больная любовь с первого взгляда? Уж точно ни к чему хорошему.
Но в чем же секрет секрет чудодейственного «отворотного зелья»?
А вот в чем:
Есть у Маши сестра, старше на два года, они с Машей как две капли похожи друг на друга.
В ту пору сестра училась в Ленинграде в институте культуры. Вот мама и придумала: срочно вызвала старшую дочь, та приехала, подстриглась, перекрасилась в Машин цвет волос, надела ее блузку и вышла во двор.
Оказалось, что сломать любовную химию гораздо проще, чем создать.
«Грузин» видел и понимал, что - это Маша (а кто ж еще?) но с ужасом чувствовал, что почему-то уже совсем-совсем ее не любит…

Теоретически, в тот момент, всю детскую площадку должно было разнести маленьким ядерным взрывом от высвобожденной любовной энергии, но слава Богу обошлось…

45

Перечитал тут историю от 23 января про туфли и вспомнилось...

У каждого есть какие-то привычки, которые трудно объяснить.
Мне, например, во время чистки зубов обязательно нужно, чтобы был открыт кран и текла вода, а жена предпочитает есть в комнате лежа на диване.

И так бы ничего и не менялось, если бы однажды жена не зашла в ванную, когда я чистил зубы, и не выключила воду. Я покосился на жену и включил воду снова. Жена спросила:
— Зачем? Дочистишь зубы — включишь воду.
Возразить мне было нечего, но чувство дискомфорта осталось.
Я всё думал и думал об этом, пытаясь понять, зачем мне нужна включенная вода во время чистки зубов, но так в голову ничего и не пришло.

Спустя некоторое время история повторилась: жена зашла в ванную и с вопросом «Зачем?» закрыла кран. Ответить мне опять было нечего, но в этот раз я решил внести свои пять копеек:
— А ты... А ты... А почему ты ешь на диване?
— Мне так удобнее, я так привыкла.
— Но есть же кухня, стол!
— Мне там неудобно, я люблю читать во время еды.
— А в комнате потом едой воняет!
— Не воняет, а пахнет!
— Едой пахнуть должно на кухне, но не в спальне! Давай так: я буду выключать воду когда чищу зубы, а ты будешь есть на кухне?
— Договорились!

Неделю так и было и я уже начал потихоньку привыкать (первые дни приходилось себя заставлять выключать воду, многолетние привычки так просто не искореняются), но в один прекрасный день выходя из ванной меня чуть не сбила с ног жена, бегущая с тарелкой в руках в комнату. Я начал было:
— Э-э-э-э!..
— ВСЁ, МОЖЕШЬ ТЕПЕРЬ ВКЛЮЧАТЬ ВОДУ СКОЛЬКО УГОДНО, А Я БУДУ ЕСТЬ НА ДИВАНЕ! У МЕНЯ ВСЁ УДОВОЛЬСТВИЕ ОТ ЕДЫ ПРОПАЛО, КОГДА Я СТАЛА ЕСТЬ НА КУХНЕ!

Морали не будет, зато будет послесловие. Я теперь всегда выключаю воду, когда чищу зубы, потому что в итоге понял, откуда «росли ноги» этой привычки. В детстве у нас дома были забиты трубы и вода текла очень тонкой струйкой. Поэтому во время чистки зубов приходилось наполнять кружку, чтобы потом прополоскать рот. Теперь с напором воды все нормально, а значит старую привычку можно искоренять.

В очередной раз понял, что для решения проблемы необходимо выяснить ее причину.

46

ГИБЛОЕ МЕСТО

«У страха глаза велики…»

Все началось с того, что моего приятеля Андрея обстреляла на даче местная шантрапа.
Глухой ночью, в будний день, пацанчики решили влезть в чужой дом, но там оказались: Андрей с отцом и двухлетняя девочка – Зара.
Слово – за слово, и от огорчения, что дача не пустая, шантрапа начала слегка быковать на хозяев и даже пару-тройку раз шмальнула из пневматического пистолета в припаркованные во дворе машины.
Для Андрея с отцом - это стало последней каплей и они выпустили из дома рвущуюся в бой девочку Зару.
Зара выскочила, пацанчики моментально ломанулись обратно к забору, но успели не все, кто-то перелетел на ту сторону уже без куска задницы.
Ротвейлеры с чужаками шутить не любят, хоть девочки, хоть мальчики.
Итого: военные потери - два скола на лобовом стекле машины Андрея и один скол на стекле и царапина на капоте у машины отца.
А трофей один - бесполезные вражеские ползадницы, которыми вообще можно пренебречь.
Короче, одни убытки.
По хорошему, надо бы стекла заменить, но все как-то руки не доходили…
И вот, в один прекрасный вечер, Андрей приехал домой и о чудо, в самом козырном месте оказалось пустующее место, там он и припарковался.
Вообще, в их дворе, как и по всей Москве, шла вечная, непримиримая борьба за каждый кубический сантиметр воздуха. Забудешь загнуть боковые зеркала, будь уверен, что кто-то их загнет за тебя, но только уже против шерсти. Бывает, что выезжающий с утра человек звонит сразу по трем телефонам, потому что «закрыт» сразу тремя машинами.
И у меня случается, припаркую машину на шикарное местечко и потом два дня хожу на работу пешком, чтобы не потерять этого места. Маразм, конечно, а что делать?
Но вернемся к Андрею…
Утром, Андрей выгуливал Зару, и обнаружил рядом со своей машиной, маленький консилиум соседей-автомобилистов. Они трогали скол на лобовом стекле, цокали языками и матерились.
- Доброе утро всем, что случилось?
- Да ты посмотри, сосед, «что случилось». Смотри, у тебя сколы. Видимо ночью какие-то ублюдки из общаги обстреляли. Может дробь, а может «воздушка».
Глянь, наш дом прикрывает весь двор и только это место как раз под обстрелом. Да, дела, сюда лучше вообще машину не ставить, ну их, этих уродов. У самих машин нет и никогда не будет, так они чужие поганят. Поймать бы и ноги поотрывать. Да как его поймаешь? Из любого окна могут стрелять, всю общагу ведь не перешерстишь.
Ну, ты как, в милицию будешь заявлять?
- Андрей почесал голову, но о своих дачных приключениях решил умолчать, да и Зара не выдала, тем более что она была в наморднике.
Слухи разлетелись моментально и «гиблое место» пустовало, только один Андрей отваживался ставить на него машину.
Добрые соседи предупреждали, но он все же «рисковал», дескать, хуже не будет, и так стекло под замену.
Когда во двор приезжала случайная машина и парковалась на пустующем «гиблом месте», местные эксперты тоже находили на ней сколы и царапины от «общажного стрелка» и шарахались от этого места еще больше.
А однажды вечером, Андрей вернулся с работы и как всегда хотел встать на свое «гиблое место», но напоролся на целый митинг местных автомобилистов.
Митинг столпился у припаркованной машины (это отец Андрея приехал в гости).
Люди щупали характерные сколы на стекле и особенно материли поцарапанный рикошетом капот…
Еще немного и толпа разнесла бы «вражью» общагу по кирпичику. Но не разнесла, ведь время было позднее, а завтра всем на работу…
…Прошел год, но, кроме Андрея, из местных, «гиблое место» не занимал никто.
Дураков нет…

47

Подслушал - "У меня зять в Ростове, хороший сапожник, весь город его знает. Однажды пришли из цирка делать заказ - то да се, клоунам ботинки, канатоходцам сапожки, слону... Тоже обувку. Нет, говорит мастер, со слона мерку сами снимайте, я расскажу как. В конце концов после многих примерок все сделал. Через месяц - звонок из цирка - Мы по поводу чуней для слона... Что-то не так? Вы не подумайте, вы все хорошо сшили, но этот гад научился шнурки на них развязывать и выскабливает из них прямо по ходу выступления. Перещелкайте, пожалуйста, на застежки. Переделал... На следующую зиму просят для него валеночки скатать - слон уже старый, часто простужается, аспирину на него много уходит - пусть ноги будут в тепле."

48

Случилось это в те поры, когда Екатерина Вторая с турками войны вела. Адмирал Ушаков по этому случаю гонялся за турецким флотом по Черному Морю. А времена были темные, ни Ильича ни его лампочки не было. Поэтому стреляли друг в друга только в светлое время суток, а как стемнеет - становились на якорь где придется. Однажды во время сражения у Тендры противоборствующие стороны в условиях ветренной погоды расположились в темноте так, что мама не горюй. На расстоянии пистолетного выстрела. Часть мелких турецких лодок припарковалась прямо между русскими кораблями, а наш фрегат "Амвросий Медиоланский" оказался в центре турецкого флота между вражескими линейными кораблями.

Как только рассвело, турки проснулись и, узрев рядом русский флот, стали спешно ставить паруса, дабы продолжать драпать. Потому как предыдущий день сражения располагал их именно к этому. Проще говоря, накануне им уже крепко вломили. Но утопить русский фрегат, который стоял между линейными кораблями, труда бы не составило. Командир русского фрегата, капитан-лейтенант Нелединский, узрев такое безобразие, приказал флага не поднимать, мундиров не надевать, команды отдавать потише.

Турецкий флот выстроился в походный порядок и стал делать ноги. Русский фрегат повторял все маневры турок, но с элементами тупизма и раздолбайства. В результате он все больше отставал и в конце концов отстал от турок достаточно, чтоб поднять русский флаг и направиться к своим.

Учредить бы, что ли, вдобавок к орденам Ушакова и Нахимова, орден Нелединского. Дабы награждать им за умение без потерь выбираться из задницы, в кою фортуна тебя определит...

50

МЕДНЫЙ ВСАДНИК

"Всякий вор думает, что все тоже воруют"
(Сааведра, Мигель де Сервантес)

Уважаю целеустремленных людей, которые не смотря ни на что и все такое… их абсолютно ничто не способно сбить с однажды выбранного пути: ни постоянные провалы, ни скудность достигнутых результатов, ни даже неотвратимость заслуженного наказания, ни-че-го.
Как ни крути, но именно такие ребята с огоньком правят миром и всячески изменяют его.
С одним таким лютым энтузиастом – сорокалетним мужиком по имени Сергей, я познакомился на полутемной лестничной клетке в городе Нижнем Тагиле.
Сергей, с сигаретой в зубах, постоянно торчит на лестнице и всякий раз моментально отскакивает от электрощитка, пряча плоскогубцы за спину, когда соседи выходят из квартир.
Как-то ради интереса я заглянул в этот самый щиток, там наворочена такая паутина из проводов, искр и изоленты, что и без слов можно понять все сложности и нюансы взаимоотношений соседей на этой лестничной клетке.
Но вернемся к лютому энтузиасту Сергею.
В одно прекрасное утро я застал его в каком-то погнутом, медленном, но натужном состоянии, как будто на шее он держал невидимую трехсоткилограммовую штангу и выбирал место куда бы ее уронить.
Оказалось - спину подорвал.
Мы разговорились и вот тогда-то я узнал, что Сергей самый настоящий сподвижник и энтузиаст, а главное - в какой области.
Сергей профессиональный «несун», или по простому – мелкий воришка, только катастрофически невезучий.
На какую бы работу не забрасывала его судьба-индейка, он всегда пытался хоть что-нибудь вынести за проходную.
Только его обычно очень быстро отлавливали, наказывали и гнали взашей по статье.
Меньше всего Сергей продержался на мясокомбинате, всего-то полдня и это личный рекорд в его карьере, а дело было так:
Как-то устроился он грузчиком в цех дорогущей сырокопченой колбасы. С утра потягал ящики, прозондировал почву и к своему ужасу выяснил, что у них за проходную невозможно вынести ни грамма готовой продукции. Загрустил Сергей от обилия чужого добра и его нечеловеческого копченого запаха, а тут и время обеда приближалось, весь слюной изошел, бедняга. В конце концов выждал момент, когда он остался один на один с огромным холодильником, шустро открыл дверцу, ворвался в царство висящих на веревочках душистых колбас, и чтобы не терять драгоценного времени, не отрывая веревки, схватил первую попавшуюся Брауншвейгскскую и впился в нее зубами прямо посередине.
Слава Богу, никто не заметил, выскочил Сергей и быстро захлопнул за собой холодильник. Все.
Оглядываясь, потихоньку прожевал, но не насытился, а только раззадорил аппетит. Пришлось ему предпринять еще пяток рейдов, перепортив таким образом еще несколько палок колбасы.
Ну, и что такого? Подумаешь, в конце концов, ну кто его заподозрит? Тут вокруг человек сорок рабочих шныряют и каждый вполне бы мог залезть и покусать готовую продукцию.
Главное, грамотно от всего отпираться и делать обиженное лицо, а это Сергей умел в совершенстве.
Но наступил обеденный перерыв и работники цеха конечно же заметили укусы на колбасе, а заметив, моментально отловили «крысу» и не смотря на то, что она божилась, отнекивалась и клялась матерью, напинали ее по заднице и выкинули на улицу.
Ну, откуда Сергей мог знать, что во время обеда все работники цеха собираются вместе, заваривают крепкий чаек, нарезают той самой колбаски из холодильника и жрут ее до изнеможения? Есть-то можно, а вот вынести нельзя. В такой ситуации не нужно быть миссис Марпл, чтобы из сотни человек вычислить горемыку Сергея.

Потом он рассказывал как работал на кондитерской фабрике, только не долго, сам ушел, оказалось совсем не выгодно. Стрелял из рогатки шоколадными конфетами за забор, но находил только каждую десятую отстрелянную конфету – это же не размах, просто курам на смех, а шоколадки так и вообще летят куда попало…
Я перебил его долгий рассказ о кондитерской аэродинамике и перешел к вопросам подорванной спины, и Сергей поведал вот такую историю:
- А недавно я устроился на завод, походил, поприкидывал и решил вынести немного толстого медного провода, даже покупателя на него нашел. Ну, как немного? Килограммов сорок пять, наверное.
В конце смены прикатил катушку в дальний угол цеха, выждал момент, разделся до трусов и намотал на себя всю эту катушку: на руки, на ноги на туловище и даже на шею немного. Эх, был бы помощник, все могло бы получиться гораздо удачнее…
Намотал, короче, поверх надел широкие штаны огромного размера, (специально с собой принес) потом свитер и куртку.
Иду к проходной спокойной походкой, вроде бы ничего, только получается подозрительно медленно, но ничего, в глаза вроде не бросаюсь, хотя взмок, как мышь. И тут вдруг чувствую – начинаю не по детски замерзать. Проволока-то медная, на морозе моментально дубеет. Иду, как огромный охлаждающий радиатор, все тело дрожит, зубы стучат, а идти-то надо, уж и сам не рад, но из проволоки уж не выскочить, люди кругом.
Подхожу к проходной и веришь ли, чувствую смертельную усталость, все, нет больше сил даже шагу ступить. И вот так, как был, так я и повалился на пол у самого турникета, сижу смотрю на охранницу, а та на меня.
Она перепугалась и спросила:
- Мужчина, вам что, плохо?
- Не обращайте внимания, говорю, я просто устал на смене. Посижу чуток, отдохну и дальше домой пойду.
А она и говорит:
- Странно, зачем отдыхать на грязном полу? Шел бы домой, там и отдыхал… э нет, парень, тебе все-таки плохо, смотри, посинел весь.
Тут я и правда почувствовал, что синею, кровь-то под медной проволокой совсем остановилась, вот-вот в обморок грохнусь.
Приехала скорая, разложили носилки и я сам из последних сил на них перекатился, чтобы за руки - за ноги не трогали, я же там медный всадник…
Занесли меня санитары в машину, отвезли совсем немного от завода, вдруг остановились, а врач и говорит:
- Если не хочешь неприятностей, давай, скидывай здесь, то, что с завода вынес, в тебе на вид килограммов шестьдесят, а весишь больше ста.
Пришлось там же и размотаться, они носом покрутили, но медь все же забрали и из машины меня выкинули, даже до дома не довезли, суки.
Теперь, вишь, со спиной на больничном уже неделю мучаюсь, да и согреться после меди никак не в состоянии…