1

Самое начало 20-х
Западная Сибирь. Утро. Понедельник.
Подрядная организация выполняет работы на стратегическом объекте города. К КПП приближается один из наших сотрудников, но на полпути от проходной был пойман начальством и жёстко проинструктирован: пронести на объект бутылку водки объемом 0,75 дабы проверить бдительность местной охраны. Никаких подручных средств в виде сумки, рюкзака или пакета не имелось, и новоиспеченный ревизор решил положить сей продукт за пазуху.
Охрана оказалась бдительной и торчащий предмет попросила извлечь и предоставить для визуального осмотра.
В общем, у парня забирают те пресловутые 0,75, взамен дают "початую" 0,5 и без лишних вопросов провожают на объект со словами: "Тебе этого хватит".

314 +

2

Однажды, больше тридцати лет назад, я проснулся с ощущением, что я алкоголик. Ощущение было неожиданным, неприятным и с ним надо было срочно что-то делать. Ну, засиделись вчера на работе за обсуждением конструкции вплоть до последней электрички с Ярославского. Так не в первый раз. Но раньше ощущать себя алкоголиком я не решался, а тут на тебе. Нет, так жить нельзя, необходимо принимать срочные меры.

- Что же делать? – подумал я и тут вспомнил, что недалеко от работы открылось заведение, лечившее алкашей по новейшему методу Довженко. – О! Это можно назвать решением проблемы…

Уточнив с утра по телефону время работы заведения и возможность срочного приема, промучившись ощущениями до обеда, я пошел лечиться.

Кабинет врача был светел, как мои устремления. Пожилой, как мне тогда казалось, доктор задумчиво смотрел в окно и грустно улыбался.

- Здравствуйте, молодой человек, присаживайтесь. Что вас ко мне привело?

- Здравствуйте, доктор! – я решил быть предельно искренним в врачом, - я алкоголик и хочу решить этот вопрос раз и на всегда.

- Давно пьете? – во взгляде медицинского специалиста читалось сомнение.

- Очень давно, как спорт бросил, так и пью. Года два уже с половиной.

- Ну, это не срок. А что пьете, позвольте вас спросить?

- Красное сухое в основном. Коньяк еще. Вот вчера был Дербент КВ.

- И все?

- Нет, спирт еще был медицинский, нам для протирки выдают, на корне Элеутерококка, настаиваем. Коньяк быстро кончился.

- Элеутерококк? Не всякий способен выговорить. А закусываете чем?

- Так я химик, доктор, я и не такое могу произнести. А закусывали вчера сыром, карбонатом и буженинки чуть-чуть, тут недалеко ларек кооперативный открылся.

- Алкоголик? – опять спросил врач, - да вы не алкоголик, вы сибарит какой-то, а это не лечится и не кодируется по методу Довженко.

- Так ощущение с утра прям, что алкоголик без вариантов. Что же делать? Неужели вы не сможете мне помочь?

- Пожалуй смогу, в порядке исключения, - улыбка сделала доктора гораздо моложе, - в качестве одноразового мероприятия. Есть проверенный способ.

Доктор достал из тумбы стола початую бутылку Дербента и два стакана. Одной рукой достал, в отточенных движениях чувствовался немалый опыт.

- Ну,.. – сказал доктор, наливая.

- За советскую медицину! – ответил я, выпил, попрощался и пошел дальше, мирясь с проходящим ощущением.

- Ходят тут всякие, только от работы отрывают, - бурчал мне в след доктор, убирая стаканы, - то же мне алкоголик, даже пузырь не допили!

513 +

3

Только что - еду в электричке. Битком. Последний рабочий день перед локдауном. В вагон заходит пышная тетка и голосистым голосом просит кому сколько не жалко. За 5 минут рассказала о таком количестве несчастий, что аж страшно стало - за всю судьбу человечества ). И с каждой поданной мелочевкой беды у тетки растут по экспоненте. И вот, пройдя весь вагон, доходит до нас. Напротив меня сидит инфантильного вида парень, типичный офисный воротничок. В пиджаке, пальтишке и, с пивом в руках. В ушах орет громкая музыка. И вот, казалось бы, ничто не предвещало - тетка, рассказывая об очередной беде, заглядывает в глаза каждому в надежде и тут получить -кто скоко может -ЧИСТА покушать. Парень-воротничок, ни слова говоря, протягивает ей початую бутылку пива, мол на, страждущая, утоли печаль. В полнейшем безмолвии! Да будь ты проклят - заорала тетка на весь вагон и вылетела в тамбур. Реакция ВСЕГО вагона, не видящая сей пантомимы и, принявшая проклятия на свой счет бесценна! )

379 +

4

А кто такой этот Валерий Косолапов, почему я должен писать о нем, а вы читать? Валерий Косолапов на одну ночь стал праведником, а если бы не стал, то мы бы не узнали поэму Евтушенко «Бабий Яр». Косолапов и был тогда редактором «Литературной газеты», которая 19 сентября 1961 года опубликовало эту поэму. И это был настоящий гражданский подвиг.
Ведь сам Евтушенко признавал, что эти стихи было легче написать, чем в ту пору напечатать. История написания связана с тем, что молодой поэт познакомился с молодым писателем Анатолием Кузнецовым, который и рассказал Евтушенко о Бабьем Яре. Евтушенко попросил Кузнецова отвести к оврагу, и был совершенно потрясен увиденным.
«Я знал, что никакого памятника там нет, но я ожидал увидеть какой-то памятный знак или какое-то ухоженное место. И вдруг я увидел самую обыкновенную свалку, которая была превращена в такой сэндвич дурнопахнущего мусора. И это на том месте, где в земле лежали десятки тысяч ни в чем неповинных людей, детей, стариков, женщин. На наших глазах подъезжали грузовики и сваливали на то место, где лежали эти жертвы, все новые и новые кучи мусора», - рассказывал Евтушенко.
Он спросил Кузнецова, почему вокруг этого места подлый заговор молчания? Кузнецов ответил потому что процентов 70 людей, которые участвовали в этих зверствах, это были украинские полицаи, которые сотрудничали с фашистами, и немцы им предоставляли всю самую черную работу по убийствам невинных евреев.
Евтушенко был просто потрясен, как он говорил, так «устыжен» увиденным, что за одну ночь сочинил свою Поэму, и в эту ночь точно был праведником. Утром его навестили несколько поэтов во главе с Коротичем, и он читал им новые стихи, потом еще звонил некоторым... кто-то «стукнул» киевским властям, и концерт Евтушенко хотели отменить. Но он не сдался и пригрозил скандалом. И в тот вечер впервые «Бабий Яр» прозвучал в зале.
«Была там минута молчания, мне казалось, это молчание было бесконечным. Там маленькая старушка вышла из зала, прихрамывая, опираясь на палочку, прошла медленно по сцене ко мне. Она сказала, что она была в Бабьем Яру, она была одной из немногих, кому удалось выползти сквозь мертвые тела. Она поклонилась мне земным поклоном и поцеловала мне руку. Мне никогда в жизни никто руку не целовал» - вспоминал Евтушенко.
Потом Евтушенко пошел в «Литературную газету». Редактором ее и был Валерий Косолапов, сменивший на этом посту самого Твардовского. Косолапов слыл очень порядочным и либеральным человеком, естественно в известных пределах. Его партбилет был с ним, а иначе он никогда бы не оказался в кресле главреда.
Косолапов прочел стихи прямо при Евтушенко и с расстановкой сразу сказал, что стихи очень сильные и нужные.
- Что мы с ними будем делать? – размышлял Косолапов вслух.
- Как что? – сделал вид, что не понял Евтушенко. – Печатать.
Прекрасно знал Евтушенко, что когда говорили «сильные стихи», то сразу прибавляли: «но печатать их сейчас нельзя». Но Косолапов посмотрел на Евтушенко грустно и даже с некоторой нежностью. Словно это было не его решение.
— Да. Он размышлял и потом сказал — ну, придется вам подождать, посидеть в коридорчике. Мне жену придется вызывать. Я спросил — зачем это жену надо вызывать? Он говорит — это должно быть семейное решение. Я удивился — почему семейное? А он мне — ну как же, меня же уволят с этого поста, когда это будет напечатано. Я должен с ней посоветоваться. Идите, ждите. А пока мы в набор направим.
Косолапов совершенно точно знал, что его уволят. И это означало не просто потерю той или иной работы. Это означало потерю статуса, выпадения из номенклатуры. Лишение привелегий, пайков, путевок в престижные санатории...
Евтушенко заволновался. Он сидел в коридоре и ждал. Ожидание затягивалось, и это было невыносимо. Стихотворение моментально разошлось по редакции и типографии. К нему подходили простые рабочие типографии, поздравляли, жали руку. Пришел старичок-наборщик. «Принес мне чекушечку водки початую, и соленый огурец с куском чернушки. Старичок этот сказал — держись, ты держись, напечатают, вот ты увидишь».
А потом приехала жена Косолапова и заперлась с ним в его кабинете почти на час. Она была крупная женщина. На фронте была санитаркой, многих вынесла на своих плечах с поле боя. И вот эта гренадерша выходит и подходит к Евтушенко: «Я бы не сказал, что она плакала, но немножечко глаза у нее были на мокром месте. Смотрит на меня изучающее и улыбается. И говорит — не беспокойтесь, Женя, мы решили быть уволенными».
Слушайте, это просто красиво. Это сильно: «Мы решили быть уволенными». Это был почти героический поступок. Вот только женщина, которая ходила на фронте под пулями, смогла не убояться.
Утром начались неприятности. Приехали из ЦК с криком: «Кто пропустил, кто проморгал?» Но было уже поздно – газета вовсю, продавалась по киоскам.
«В течение недели пришло тысяч десять писем, телеграмм и радиограмм даже с кораблей. Распространилось стихотворение просто как молния. Его передавали по телефону. Тогда не было факсов. Звонили, читали, записывали. Мне даже с Камчатки звонили. Я поинтересовался, как же вы читали, ведь еще не дошла до вас газета. Нет, говорят, нам по телефону прочитали, мы записали со слуха», - говорил Евтушенко.
На верхах, конечно, отомстили. Против Евтушенко были организованы статьи. Косолапова уволили.
Евтушенко спасла реакция в мире. В течение недели стихотворение было переведено на 72 языка и напечатано на первых полосах всех крупнейших газет, в том числе и американских. В течение короткого времени Евтушенко получил 10 тыс писем из разных уголков мира. И, конечно, благодарные письма писали не только евреи. Далеко не только евреи. Поэма зацепила многих. Но и враждебных акций было немало. Ему выцарапали на машине слово «жд», посыпались угрозы.
«Пришли ко мне огромные, баскетбольного роста ребята из университета. Они взялись меня добровольно охранять, хотя случаев нападения не было. Но они могли быть. Они ночевали на лестничной клетке, моя мама их видела. Так что меня люди очень поддержали, - вспоминал Евтушенко. - И самое главное чудо, позвонил Дмитрий Дмитриевич Шостакович. Мы с женой сначала не поверили, думали, что это какой-то хулиган звонит, нас разыгрывает. Он меня спросил, не дам ли я разрешения написать музыку на мою поэму».
...У это истории хороший финал. Косолапов так достойно принял свое увольнение, что партийная свора перепугалась. Решили, что он оттого так спокоен, что наверняка за ним кто-то стоит. И через какое-то время его вернули и поставили руководить журналом «Новым миром». «А стояла за ним только совесть, - подвел итог Евтушенко. – Это был Человек.
Вадим Малев

556 +

5

— В Благовещенский?
Морозов вздрогнул и открыл глаза. Когда он успел задремать?
— Туда... — он привычно посмотрел на часы, — а чего так долго выходили-то? Дороже будет на сто рублей за ожидание.
Один из пассажиров, что сел рядом, светло-русый и голубоглазый, внимательно посмотрел на него, пожал плечами и кивнул. Ещё и улыбнулся как старому знакомому, Морозов даже покосился - может "постоянщик"? Да, нет, вроде...
Зато второй, чернявый и смуглый, сходу начал возмущаться с заднего сиденья.
— А если мы не согласны доплачивать? Да, и за что? Эсэмэска пришла, мы сразу и вышли. Вам положено ждать клиентов...
— Пять минут! — грубо оборвал его Морозов. — А я вас почти пятнадцать прождал! За это время можно в лес выехать и могилу там себе выкопать, — он тронулся с места и прибавил громкости радио.
Смуглолицый опасливо взглянул на него сзади и, видимо решив, что ругаться выйдет дороже, замолчал, обиженно выпятив губы.
Пассажиров Морозов не любил и часто хамил им намеренно, отбивая охоту с ним спорить, да и вообще вести какие-либо разговоры. Они платят, он везёт, всё просто. Ради чего с ними болтать, коронки стёсывать?
Когда он уже высадил их в Благовещенском и повернул в парк, позвонила жена:
— Миш, мы с Анькой к маме в деревню поехали, не теряй. Морс на подоконнике, а рис я в холодильник поставила, сам разогреешь.
— Ладно, а когда приедете?
— Завтра вечером. Ты на машине ещё? Можешь в «Музторге» Аньке флейту купить? И самоучитель для неё…
— Флейту?
— Ну, да, флейту, ей сегодня после медосмотра в школе посоветовали. Дыхательную гимнастику прописали делать и флейту сказали купить, лёгкие развивать.
— Хорошо... — он отключился и, не сдержавшись, матюкнулся. На прошлой неделе дочку водили к стоматологу и там назначали носить брекеты, насчитав за курс больше тридцати тысяч. А теперь, вот, ещё и флейту купи. Придётся сменщика просить туда докинуть...
Сменщика Морозов тоже не любил. Молодой, вечно опаздывает, в башке ветер гуляет, наработает обычно минималку, а дальше девок всю ночь катает. А чтоб за машиной смотреть, так не дождёшься.
Давеча оставил ему авто, записку написал, чтоб масло проверил. Через день приехал, на панели тоже записка: "Проверил, надо долить!" Тьфу!
А, главное, говори, не говори, только зубы сушит, да моргает как аварийка. Напарничек, мля...
Спустя полчаса Морозов, чертыхаясь про себя, купил блок-флейту и шедший с ней в комплекте самоучитель с нотным приложением. Денег вышло как за полторы смены.
Дома он выложил покупки на диван и, поужинав в одиночестве на кухне, достал из холодильника початую бутылку "Журавлей". Морозову нравилось после смены выпить пару рюмок, "для циркуляции", как объяснял он жене. Но сегодня, едва он опрокинул первую стопку, водка попала не в то горло и он, подавившись, долго кашлял и отпивался морсом.
Поставив бутылку обратно, он прошёл в зал, решив просто посмотреть какой-нибудь сериал.
Тут на глаза ему и попалась флейта.
Морозов осторожно достал её из узкого замшевого чехла и внимательно рассмотрел. Флейта ему неожиданно понравилась. Деревянная, гладкая на ощупь, с множеством аккуратных дырочек на поверхности, она походила на огромный старинный ключ от какой-то таинственной двери.
Он вдохнул, поднёс флейту к губам и несмело дунул в мундштук. Флейта отозвалась коротким, но приятным звуком, и Морозов из любопытства принялся листать самоучитель.
Прочитав историю инструмента, он дошёл до первого урока, где наглядно было показано, как именно нужно зажать определённые дырочки, чтобы получилась песенка «Жили у бабуси». Это оказалось совсем нетрудно – даже в его неумелых руках флейта лежала удобно и вскоре, при несложном переборе пальцами, он вполне внятно прогудел эту нехитрую мелодию.
Удивлённо покрутив головой, Морозов перешёл ко второму уроку и после небольшой тренировки довольно лихо сыграл "Я с комариком плясала".
Невольно увлёкшись этим необычным для себя занятием, он пролистнул страницу и принялся осваивать знакомый ещё по школьным дискотекам битловский «Yesterday».
И эта мелодия покорилась ему легко. Его пальцы будто ожили после долгой спячки и с поразительной для него самого ловкостью двигались по инструменту. А какое-то внутреннее, доселе незнакомое, чувство ритма ему подсказывало, когда и как нужно правильно дуть, словно он повторял то, что когда-то уже репетировал.
Не прошло и четверти часа, как он сносно исполнил "На поле танки грохотали", причём на повторе припева он ещё сымпровизировал и выдал задорный проигрыш, сам не понимая, как это произошло.
Потрясённый своими нечаянно открывшимися способностями он даже вскочил и начал ходить по комнате. Решил было пойти покурить, но передумал и снова сел штудировать самоучитель, закончив лишь, когда соседи снизу забарабанили по батарее. К этому моменту он уже осваивал довольно сложные произведения из классики и, только взглянув на часы, обнаружил, что прозанимался до поздней ночи.
Проснувшись, Морозов какое-то время лежал в кровати, обдумывая планы на выходные. Обычно, оставаясь в субботу один, он любил устраивать себе, как он сам это называл, "свинодень". С утра делал себе бутерброды с колбасой и сыром, доставал из холодильника спиртное и весь день до вечера валялся на диване, переключая каналы и потихоньку опустошая бутылку.
Но сегодня пить Морозову абсолютно не хотелось. От одной только мысли о водке у него засаднило горло, и он невольно прокашлялся. Немного поразмышляв, он решил собрать полочку из "Икеи", что уже месяц просила сделать жена, и съездить в гости к Нинке. Нинка, его постоянная пассия из привокзальной «пельмешки», сегодня как раз была дома.
Наскоро приняв душ и побрившись, он позавтракал остатками риса и присев на диван написал Нинке многообещающее сообщение.
Флейта лежала рядом, там, где он её ночью и оставил. Чуть поколебавшись, он достал её из чехла, решив проверить, не приснилось ли ему его вчерашнее развлечение.
И тут всё повторилось.
Сам не понимая почему, Морозов снова и снова проигрывал по очереди все уроки, уже почти не заглядывая в ноты. Пальцы его всё быстрее бегали по флейте пока, спустя пару часов непрерывного музицирования, он вдруг не осознал, что играет практически без самоучителя.
Тогда он закрыл книгу и попробовал по памяти подобрать различные произведения. Невероятно, но и это далось ему без труда! Абсолютно все мелодии лились так же уверенно и свободно, словно он разговаривал со старыми знакомыми.
Морозов отложил флейту. Чертовщина какая-то... а может надо просто крикнуть изо всех сил, чтобы всё стало как прежде?
Он встал, подошёл к висящему на стене зеркалу и тщательно вгляделся в отражение, словно старался отыскать в нём какие-то новые черты. Нет, ничего нового он там не увидел. Из зеркала на него смотрела давно знакомая физиономия. Свежевыбритая, даже шрам на подбородке стал заметен. Остался ещё с девяностых, когда они делили площадь у вокзала с «частниками».
Какое-то время он бродил по квартире, обдумывая происходящее.
Ещё вчера вечером его жизнь была понятной, предсказуемой и, как следствие, комфортной. С какого вдруг сегодня он сидит и пиликает на дудке? Да ещё так словно всю жизнь этим занимался?
Ему даже в голову пришла безусловно дикая и шальная мысль, что с таким умением он может вполне выступать на улице, как это делают уличные музыканты. Или, например, в подземном переходе.
Сперва он даже улыбнулся, представив себе эту картину. Бред, конечно... Или не бред?
Мысль, несмотря на всю свою нелепость, совершенно не давала ему покоя.
Полочка оставалась лежать на балконе в так и не распакованной коробке, Нинкины сообщения гневно пикали в мобильнике, но он ничего не замечал. Его всё неудержимей тянуло из дома.
А, действительно, почему нет, подумалось ему, что тут такого-то? Ну, опозорюсь и что с того? Кому я нужен-то?
Он ещё с полчаса боролся с этой абсурдной идеей, гоня её прочь и призывая себя к здравому смыслу, потом плюнул и начал одеваться.
Переход он специально выбрал в пешеходной зоне, подальше от стоянок с такси, понимая какого рода шутки посыплются на него, если кто-то из знакомых увидит его с флейтой.
Спустившись вниз, он отошёл от лестницы, встав в небольшую гранитную нишу, одну из тех, что шли по всей стене. Сердце его прыгало в груди от волнения, но, немного постояв и попривыкнув, он взял себя в руки. Мимо шли по своим делам какие-то люди, никто не обращал на него внимания. Подняв воротник и натянув кепку поглубже, он достал флейту и, дождавшись, когда в переходе будет поменьше прохожих, поднёс её ко рту. Пальцы чётко встали над своими отверстиями…
— Клён ты мой опавший, клён заледенелый... — Звук флейты громко разнёсся по всему длинному переходу.
Самое интересное, что с того момента, как он начал играть, Морозов полностью успокоился. Он будто растворился в музыке, что заполнила весь мир вокруг него, и, полузакрыв глаза, вдохновенно выводил трели, словно и не было никакого перехода, а он сидел дома на своём диване.
— Деньги-то куда?
Морозов очнулся.
— Деньги-то куда тебе? — напротив стоял пожилой мужик с авоськой и благожелательно улыбаясь протягивал ему мелочь на ладони. — Держи, растрогал ты меня, молодец…
Мужик ушёл, а Морозов, чуть поколебавшись, достал из кармана пакет, поставил его перед собой и заиграл снова. Вскоре в пакете звякнуло.
Примерно через час, когда Морозов дошёл до «Лунной сонаты», возле него возникли две потрёпанные личности, от которых доносился дружный запах перегара. На поклонников Бетховена они явно не походили. Одна из личностей была небритая и худая, а вторая держала в руках потёртую дамскую сумочку. Судя по сумочке, это была женщина.
Они с удивлением смотрели на Морозова и тот, что худой подошёл к нему поближе.
— Чеши отсюдова, пудель, — процедил он сквозь жёлтые зубы, — это наше место, щас Танька тут петь будет.
Морозов в ответ прищурился, аккуратно вложил флейту в чехол и, оглядевшись по сторонам, молча и сильно заехал гостю с правой под рёбра. От удара тот всхлипнул и, согнувшись пополам, отступил обратно к Таньке. Затем они оба отошли в сторону и после краткого совещания побрели наверх по лестнице.
Больше Морозова никто не беспокоил, и он спокойно продолжил свой концерт, перейдя на более подходящий моменту «Турецкий марш».
К концу дня переход наводнился людьми, и Морозов с удовлетворением заметил, что деньги в пакете прибавляются прямо на глазах. Пару раз он перекладывал их в карман куртки, раскладывая отдельно монеты и мелкие купюры. А когда он уже хотел уходить, к нему подошла компания из подвыпивших немцев и они, дружно хлопая в ладоши под "Комарика", положили ему в пакет сразу тысячу.
Вернувшись домой, он выложил из карманов все деньги и пересчитал. С тысячей вышло примерно столько же, сколько у него обычно получалось за смену.
— Ого! — подивилась вечером жена, увидев лежащую на трюмо кучу мелочи, — ты по церквям кого-то возил что ли?
— Типа того, — ушёл он от ответа, — давай ужинать что ли...
Поев, он покурил на балконе и прилёг на диван перед телевизором. Водки ему по-прежнему не хотелось.
Перебирая каналы, он неожиданно для себя остановился на канале "Культура", который до этого никогда не смотрел. Там, как по заказу, шёл какой-то концерт классической музыки, где солировала флейта. Мелодия, чарующая и тонкая, ему понравилась, и он отложил пульт в сторону.
Жена, посмотрев на него, хмыкнула и ушла смотреть своё шоу на кухню, а он дослушал концерт до конца и отправился спать уже под полночь.
Назавтра, выйдя на смену, и привычно лавируя в потоке машин Морозов долго размышлял о своём вчерашнем выступлении. И чем дольше он об этом думал, тем больше убеждался, что ничего удивительного с ним не происходит. По всей видимости, у него оказался скрытый музыкальный слух. Такое бывает, он сам слышал. Просто раньше не было подходящего момента это выяснить. А теперь, вот, что-то его разбудило, и Морозов стал гораздо глубже понимать музыку. Он даже выключил своё любимое "Дорожное радио", ему стало казаться, что все его любимые исполнители жутко фальшивят. А, кроме того, ему снова безудержно хотелось музицировать. Властно, словно моряка море, его влекла к флейте какая-то неведомая сила, полностью завладев его сознанием. В голове крутились фрагменты полузнакомых мелодий, неясные, мутные, звучали обрывки песенных фраз, которые он дополнял своими собственными, непонятно откуда взявшимися, вариациями.
Дотерпев так до полудня и, убедив себя, что клин клином вышибают, он заехал домой за флейтой и вскоре стоял в уже знакомом переходе. Начал он в этот раз сразу с классики, и проиграв примерно полчаса, заметил, что за ним, открыв рот, наблюдает какой-то «ботанического» вида субъект с футляром для скрипки в руках. Послушав несколько произведений, субъект подошёл поближе, сунул в пакет Морозову мелочь и вдруг обратился с неожиданным вопросом:
— Вы, простите, у кого учились, коллега? У Купермана? Или у Самойлова?
— Чего? — не понял его Морозов, но на всякий случай добавил, — иди, давай…
Скрипач безропотно отошёл на несколько шагов и, постояв так ещё некоторое время, исчез.
Спустя час он появился снова, ведя с собою высокого, похожего на иностранца старика, в длинном чёрном пальто и шляпе с широкими полями.
Встав за колонну, подальше от Морозова, они, переглядываясь, слушали, как он по памяти проигрывал вчерашний концерт, необъяснимым образом отлично уложившийся у него в голове.
Музыка и вправду была трогательная и красивая. Несколько прохожих остановились послушать, а одна женщина даже всплакнула и, достав из кошелька сторублёвку, сунула её прямо в карман его куртки. Морозов уже решил, что на сегодня ему хватит и пошёл к выходу, как услышал сзади какой-то шум.
— Извините! — старик в шляпе не успевал за Морозовым, семеня ногами по скользкому гранитному полу.
— Ну, — повернулся он к незнакомцу, — что хотел-то?
— Понимаете, нам через день выступать на фестивале в Рахманиновском, а у нас Кохман, наш первый флейтист заболел. А вы... вы, — он остановился и, задыхаясь умоляюще тронул Морозова за плечо пытаясь договорить, — прошу вас, выслушайте меня!
Морозов остановился, дав ему возможность отдышаться.
— Вы… вы же просто гений! Я думал, Славин шутит! — Старик всплеснул руками. — У вас… у вашей флейты просто неземное, небесное звучание! Какой чистый тембр! Вы же сейчас играли «Потерянный концерт»? Знаменитую партиту для флейты соло ля-минор?
Морозов молча пожал плечами.
— Как? — поразился незнакомец, — вы даже не знаете? Это бесценное произведение Шуберта случайно нашли в чулане на чердаке дома, где он жил, — он в изумлении посмотрел на Морозова. — Нет, вы определённо феномен! Простите, я не представился, это от волнения. Моя фамилия Мшанский, я дирижёр симфонического оркестра Московской филармонии, возможно, вы слышали?
— Ну, вроде... — мотнул головой Морозов.
— Понимаете, это гениальное сочинение написано исключительно для деревянной флейты. Все шесть виолончелей призваны лишь оттенять её звучание. Этот концерт весьма редко звучит в «живом» исполнении. Ведь во всём мире всего несколько человек способны его сыграть. Мы репетировали полгода и вот... Прошу вас, помогите нам!
— От меня-то чего надо? — начал сердиться на деда Морозов, не понимая, к чему тот клонит.
— Замените нам Кохмана, — он умоляюще простёр к Морозову руки. — Всего один концерт…
Морозов отвернулся и снова зашагал на выход. Дед почти бежал рядом.
— Что вам стоит, вы же играете здесь, причём за копейки. А мы вам выпишем приличный гонорар, тот, что вы попросите, практически любую сумму в пределах разумного. И потом... — он тронул Морозова за рукав, — я готов сразу взять вас в основной состав. Подумайте, у нас этой осенью гастроли в Вене, а зимой в Лондоне. Да что там гастроли, с такой игрой мы вам устроим сольные концерты! А это уже совершенно другие деньги! Очень приличные!
— Отвали, — Морозов ускорил шаг и дед остался стоять, растерянно глядя ему вслед и опустив руки.
Сев в машину, Морозов на мгновение задумался. Он не всё понял, из того, что говорил ему этот чудаковатый старик, но его слова про гонорар запали в память. Морозов вспомнил про следующий платёж по ипотеке, про зимнюю резину, про грядущие расходы на Анькины брекеты... Потом вздохнул, завёл двигатель и, развернувшись, подъехал к старику, что уже брёл по тротуару:
— Слышь, командир... а сколько за концерт? Тридцать тысяч дашь?
Встреча с Нинкой не принесла ему привычную удовлетворённость. Даже в самый главный момент определённая поступательность их действа настроила его на некую ритмичность, отозвавшуюся в нём целым сонмом самых разных мелодий. С трудом завершив такой приятный ранее процесс, Морозов откинулся на подушку и устало закурил. С ним точно что-то происходило. И дело тут было не в Нинке.
Все звуки вокруг него словно ожили, и он вдруг стал замечать то, на что раньше не обращал никакого внимания. Любой уличный шум, скрип двери, сигнал автомобиля, лай собак, даже шорох листвы под ногами – всё теперь приобрело для него какую-то непонятную и пугающую мелодичность.
Нинка, как обычно, убежала хлопотать на кухню, готовя чай и оттуда сообщая Морозову все свои нехитрые новости - в начале месяца в декрет у них ушли сразу две посудомойки, а в прошлую пятницу они справляли день рождения повара Артурика, с которым она лихо сплясала лезгинку.
В голове жгуче заиграл мотив лезгинки и Морозов, отказавшись от чая, начал собираться.
— Как сам? – поинтересовался сменщик, забирая у него ключи от машины. — Чёт смурной какой-то…
— Всё отлично, — буркнул в ответ Морозов, — спасибо «Столичной» …
— Бухал вчера что ли?
— Да, не, — Морозов поморщился, — не идёт чего-то...
Дома он прилёг на диван и заснул беспокойным рваным сном. Проснулся он от ощущения, что на него кто-то пристально смотрит.
— Морозов, — рядом стояла супруга с круглыми глазами, — там дед какой-то блаженный звонил, тебя спрашивал. Говорит аванс за концерт готов... сразу все тридцать тысяч... и что костюм тебе нужно мерить…
Она присела к Морозову в ноги и жалобно заскулила:
— Миш, ты чего? Ты что натворил-то? Какой ещё костюм? Ты с кем там опять связался?
— Да не голоси, ты! — рявкнул Морозов на супругу, — сама же вечно ноешь, что денег нет…
Он без аппетита поужинал и вышел перекурить на балкон. На душе у него было тревожно и неспокойно. Привычный мир рушился прямо на глазах, а что было впереди пугало его своей новизной и призрачностью.
Он щёлкнул зажигалкой, выкурил сигарету, потом достал новую, размял и неожиданно для себя тихо заплакал, глядя в тёмное, по-осеннему мутное небо. Он и сам не помнил, когда плакал в последний раз, но сейчас слёзы ручьём катились по его щекам, крупными каплями падая вниз, в темноту двора. Снизу доносились, чьи-то тихие голоса, негромкий смех и едва различимая музыка. Музыка, что была теперь повсюду.

(С)robertyumen

1051 +

6

Вечер 1-го января начала 80-х. Мы потихоньку оживали у себя в общежитии геолого-географического факультета(Сава,привет) что находился в доме номер 46 по улице Артема в Харькове. Кроме студентов геофака по чьей-то прихоти в общаге жили студентки 1-го и 2-го курса мехмата. Выглядели они несколько испуганными от всего непотребства творимого там геологами и радостно примкнувшими к ним географами. Так что обижать математических девченок ни у кого рука не поднималась а перед зачетом по матанализу и програмированию(или что-то вроде этого) они становились суперпопулярными, сам носил одной шампанское и конфеты ассорти в обмен на составление какой-то задачи. Вобщем очнулись. Восемь вечера и даже закуска есть, девченки(не математические) расстарались. А вот ни спиртного ни сигарет, увы. Кто бы сомневался. Сначала раздобыть необходимую сумму, сделано. Ну а теперь мы с Хусаином выдвигаемся в поход. Марата хотели взять с собой, но просыпаться он отказался достав во сне пятерку из нагрудного кармана. Где может быть искомое в такое время и недалеко мы знали. Конечно же Ипподром! Точнее у сторожа гостинницы при ипподроме. Насчет водки сторож не подкачал а вот сигарет не оказалось. Угости хоть сигареткой,отец,Хусаин был закоренелым курильщиком. Не курю я, ребята. Вон в холле моя внучка с подружкой музицируют на пианино, у них вроде есть. Через пять минут мы с Хусаином выпивали с двумя симпатичными девченками нашу водку и курили их сигареты. Пол стакана водки,сигарета, хвойный запах новогодней елки(внимательный журналист сказал бы что наряжена была сосна) и вдруг зазвучавшая музыка...Потом девушки запели. Мир вокруг стал волшебным. Но, всегда наступает вдруг. Громкий стук во входные двери, откройте милиция! Все представляют это падение из почти рая в почти отделение. Двое молодцев в форме бодро вошли,брысь отсюда,пацаны,а нас практически уже и не было. За спиной хлопнула дверь обрывая молодцеватые выкрики и веселый девичий смех. Хрен там она внучка, сказал Хусаин, доставая початую столичную. А зачем неполную нести, я отхлебнул не возражая. Навстречу по подмерзшему тротуару осторожно шел Марат поддерживаемый с двух сторон нашими с Хусаином подружками. А мы вам водку несем, гордо показал Хусаин вторую бутылку, и чуть в милицию не загремели, добавил я. Девченки смотрели на нас как на героев и только в казахских Маратовских глазах мелькало какое-то подозрение. Уже нет того общежития в этом здании, и улица Артема уже называется иначе, да и ипподром не ипподром а что-другое. Собственно, и страны той нет. А мы есть. Марат в своем Казахстане, Хусаин в Крыму, а я здесь, вспоминаю истории нашей юности.

786 +

7

КУЛИНАРНАЯ ИСТОРИЯ

Тем утром Фима Драценципер пришел со своей стройки, где он трудился на благо родины и каблана ночным сторожем, принял душ и стал готовить себе завтрак.Он разогрел вчерашний борщ с говядиной и положил в него две ложки сметаны, затем вынул из холодильника початую бутылку водки. Налил себе 100 грамм и, отрезав от завернутого в чистую тряпочку украинского сала толстый ломоть, положил его на листок мацы, полученный в подарок на прошлый Песах. К этому времени закипела вода в кастрюльке, и Фима забросил в нее сибирские пельмени фирмы «Тетя Мара», приобретенные в русском магазине.Выпив свои 100 грамм, Фима закусил бутербродом из мацы с салом и принялся за борщ. Покончив с борщом, он выложил в опустевшую тарелку пельмени, выпил еще 100 грамм и съел пельмени, предварительно смазав их сливочным маслом. Затем, с бокалом кока-колы в руке, Фима сел к телевизору и посмотрел украинские и российские новости, прослушал прогноз погоды по здешнему русскоязычному радио и улегся спать.
А в это время на вилле напротив его дома случился приступ острой сердечной недостаточности у почтенного соседа. Это был религиозный, весьма благочестивый и совсем еще не старый человек. Жаль его… Мог бы еще пожить, если бы не привычка следить в бинокль за тем, как и что ест «русский» в доме напротив.

595 +

8

Мой учитель говорит, что для того, чтобы достичь истинного душевного покоя, нужно всегда завершать начатое. Поэтому мне пришлось допить початую литровую бутылку водки.

587 +

9

- Мой учитель говорит, что для того, чтобы достичь истинного душевного покоя, нужно всегда завершать начатое. Поэтому мне пришлось допить початую литровую бутылку водки.

485 +

10

Как я кислым пивом торговал

В 92-м году работал старшим продавцом в «коммерческом», как их тогда называли, магазине.
Это был расцвет «свободной торговли». Когда наряду с доживавшими свой век государственными магазинами, расплодились магазинчики частные, на витринах которых рядом с сигаретами, спиртными напитками, продуктами, выставлялись и вывешивались джинсы «Мальвина», китайские спортивные костюмы (якобы) «Адидас», и вообще любой другой товар, совершенно иногда неожиданного ассортимента.
Наш магазин располагался возле ж/д станции Воскресенск, в окружении тогда ещё действующих предприятий, на которых работали порядка 10 000 человек. В дни авансов и получек работяги шли привычным маршрутом на станцию, заказывали в буфете по 100 грамм водки и бутерброд, получая при этом право распить за этим же столиком, купленную в нашем магазине без буфетной наценки бутылку водки. Интересно, что тогда появились водки «элитные» - «Распутин», «Петр 1» - которые стоили в два или три раза дороже обычной. Мужики разглядывали эти бутылки на витрине, удивлялись цене, покупали обычную, и уходили в буфет. Через какое-то время приходили за добавкой, снова поражались дороговизне «Распутина», и снова покупали обычную.
И вот, - они приходят в третий раз, со словами: «А давай, попробуем!»
В общем, - торговля у нас была бойкая. И историй было много интересных.
Товар часто откуда-то привозил директор магазина. Может тогда уже появились какие-то зачатки оптовых рынков – я этого не знаю. Значительная часть ассортимента шла «самотеком». Приходит человек – сдаёт джинсы «Мальвина» несколько штук. Объявляет продажную цену. Я оформляю накладную, в которой написано, что джинсы мы продаем по такой-то цене, а ему после продажи отдаем эти деньги за вычетом 15 %. Один мужик сдал на продажу мотоплуг, который мы, к моему удивлению, через неделю продали. Причем, покупатель был в телогрейке, кирзовых сапогах, и с рюкзаком денег. Наличных, разумеется, - других тогда у нас не было.
Но я вам обещал рассказать о прокисшем пиве.
Если промтовары мы брали только на реализацию, то за спиртные напитки и сигареты отдавали деньги сразу. Выставляли этот товар на витрину с ценой, ориентированной на цены конкурентов. Они, кстати, тоже приходили к нам посмотреть на цены. Это обычная практика. Иногда даже эти цены мы согласовывали.
В нашем ассортименте постоянно были водка с Рязанского ликеро-водочного и пиво с Рязанского же пивзавода. Этот товар тоже шел «самотеком». Заходит в магазин незнакомый мужик, спрашивает «старшего», я выхожу, он говорит: «Пиво возьмешь»? В кузове «газончика» или «зилка», а то и в салоне «жигуленка» у него оказывается десяток ящиков пива или водки из Рязани. Сходимся в цене, заносим ящики в магазин, отдаю ему деньги, выставляю бутылки на витрину.
И вот, закупил раз таким образом 20 ящиков пива. Вообще-то, это многовато было. Потому что предыдущую партию ещё не продали, а обычно я закупал ящиков по 10-12, и этого хватало до следующего привоза. Но мужик этот был очень убедителен, и хорошо уступил в цене.
Продавали мы тогда пиво, насколько помню, рубля по 23. А он отдал по 12, против обычных пятнадцати.
Ну, допродали мы предыдущую партию, и я начал выносить из подсобки в торговый зал первые из этих двадцати ящиков, а моя коллега-девушка тут же продала из этих ящиков первую бутылку похмельному мужику. Я ещё таскаю, когда он возвращается с початой бутылкой, и заявляет, что пиво прокисшее. Говорит: «На – сам попробуй!»
Тут надо пояснить, что я значительную часть молодости был абсолютным трезвенником, и в эти свои тридцать лет вкуса пива вообще не знал. Ну, делать нечего – открываю новую бутылку из этого ящика, и прошу напарницу продегустировать. Пригубливает, - подтверждает: «Пиво прокисшее».
Забираю у мужика его початую бутылку, отсчитываю ему 23 рубля. Он огорчен: «Слышь, да мне не деньги, мне пива надо…. Развожу руками, объясняю, что другого пива нет. Он уходит огорченный.
Приезжает директор – рассказываю о неприятности. Он вздыхает: «Ну, что ж, повыливай все. Хоть бутылки может сдадим».
Между тем, всё это время в магазин заходят покупатели и просят пиво. Им говорят, что пива нет, они удивляются на ящики с пивом, им объясняют, что оно кислое, - они не верят…
Вешаю на ящики с пивом бумажку – «Пиво кислое по 10 рублей».
Мужики заходят, смотрят, удивляются: «А чего так дешево?!»
Поясняю:
- Так кислое же…
- А чего вы кислое продаете?
- Нет другого. И мы же не обманываем.
- Ааа…
Уходят… Потом возвращаются: «Дай бутылку».
По 10 рублей это пиво пошло бойко. Даже, когда рядом стояло уже и свежее по 23 рубля.
И долго потом ещё покупатели спрашивали: «А по десять пива нет?»

(Эту бутылку для фото купил сегодня. А счеты - те самые, из того магазина. Храню в гараже...)

867 +

11

О натуральных продуктах и ВРЕДЕ от них.

zzz: сходили с другом как-то раз в кино, выходим, друг достаёт початую пачку Halls, угощает меня и комментирует:
"с мёдом и лимоном... у меня аллергия и на мёд и на лимон, но так, как тут ничего из этого нет, то мне норм", и с этими словами закидывается леденцом ^_^

539 +

12

В один прекрасный и довольно морозный день середины восьмидесятых решил наш директор вкупе с инструктором райкома, главным инженером и начальником участка съездить в лес на лесозаготовки с небольшой такой проверкой.
Километров за пять до стана дорога была перекрыта трелевочником с зачекерованными хлыстами древесины. Пока трактор старательно пробивал снежную бровку уступая УАЗу дорогу, руководство вышло покурить. Попутно подозвали и тракториста, который все же смог согнать трелевочник с дороги.
На морозном воздухе инструктор принюхался и: Да он же пьян! Действительно пьян! тоже принюхавшись, подтвердил директор ты, Николаенко, сегодня трактор сдай, а завтра первым лесовозом в поселок, я тебя по тридцать третьей уволю.
Тракторист сначала вроде что-то хотел мыкнуть, отчаянно показывая на трактор без стекол и дверей, но посмотрев на каменные лица руководства, отчаянно махнул рукой и направился к своему железному коню.
Дальше ситуация вышла из-под контроля, так как через минуту тракторист вернулся с неплохой такой монтировкой. Не обращая внимания на открытые рты начальников, он саданул монтировкой по лобовым стеклам УАЗа, потом по боковым, почесал затылок и вынес и заднее стеколко. Потом также молча залез в салон и шуранул монтировкой в крыльчатку печки. Осмотрев творенье рук своих, он остался вполне доволен и достав из-за пазухи едва початую бутылку водки сунул ее в руки так и стоявшему с открытым ртом директору.
Трактор рявкнул, окутался сизым дымом и минут через пять скрылся за поворотом. До поселка было сорок пять километров, мороз за тридцать, водку выпили километров через пять и по приезду уволили механика участка, предупредив главмеха, что следом пойдет и он, если в течении двух дней все трактора на участках не будут оборудованы стеклами, дверями ну и конечно печками. Про тракториста никто не вымолвил ни слова...

Stolbunoff

967 +

13

В один прекрасный и довольно морозный день середины восьмидесятых решил наш директор вкупе с инструктором райкома, главным инженером и начальником участка съездить в лес на лесозаготовки с небольшой такой проверкой. Километров за пять до стана дорога была перекрыта трелевочником с зачекерованными хлыстами древесины. Пока трактор старательно пробивал снежную бровку уступая УАЗу дорогу, руководство вышло покурить. Попутно подозвали и тракториста, который все же смог согнать трелевочник с дороги. На морозном воздухе инструктор принюхался и: Да он же пьян! Действительно пьян! тоже принюхавшись, подтвердил директор ты, Николаенко, сегодня трактор сдай, а завтра первым лесовозом в поселок, я тебя по тридцать третьей уволю. Тракторист сначала вроде что-то хотел мыкнуть, отчаянно показывая на трактор без стекол и дверей, но посмотрев на каменные лица руководства, отчаянно махнул рукой и направился к своему железному коню. Дальше ситуация вышла из-под контроля, так как через минуту тракторист вернулся с неплохой такой монтировкой. Не обращая внимания на открытые рты начальников, он саданул монтировкой по лобовым стеклам УАЗа, потом по боковым, почесал затылок и вынес и заднее стеколко. Потом также молча залез в салон и шуранул монтировкой в крыльчатку печки. Осмотрев творенье рук своих, он остался вполне доволен и достав из-за пазухи едва початую бутылку водки сунул ее в руки так и стоявшему с открытым ртом директору. Трактор рявкнул, окутался сизым дымом и минут через пять скрылся за поворотом. До поселка было сорок пять километров, мороз за тридцать, водку выпили километров через пять и по приезду уволили механика участка, предупредив главмеха, что следом пойдет и он, если в течении двух дней все трактора на участках не будут оборудованы стеклами, дверями ну и конечно печками. Про тракториста никто не вымолвил ни слова... Stolbunoff

1008 +

14

Про нерентабельных курей.

Тебе лет 12 и ты ещё не совсем понимаешь, что значит заботиться о живой душе, но всё твоё существо требует - хочу цыплят! А почему? А хрен его знает! Вот ты уговорил родителей и бабушку на этот геморрой, и едешь на птичий рынок, с замиранием сердца предвкушая пищание этих пушистых комочков... Вот ты выбираешь их, стараясь украсить стайку красочными (в будущем) и коренастыми голландцами... Вот ты везёшь их к бабушке в дом и теперь это уже часть твоего бытия, несмотря на то, что сам ты живёшь (хотя нет, ночуешь) в панельном бетонном муравейнике...

Вот ты сажаешь их в коробку из под огромного "Рубина", обогреваешь когда-то модной фиолетовой лампой, компенсируя мамку-клушку, но, при этом, под руководством отца следишь за тем, чтобы не перегреть... Вот они подрастают, крепнут и ты переводишь их в сарай, в заботливо приготовленный небольшой загон, который ты сбил из обрезков фанеры, принесённых отцом с завода. Ты сходил к дяде Боре на пилораму, набрал пару мешков фуганочной стружки, перевалил через раму своей ржавой "Велы" и везёшь их к бабушке в сарай, надеясь, что одноклассники (и, особенно, одноклассницы) не увидят тебя и не будут чмырить...

Но как же это здорово! Прийти в этот сарай и просто быть там... Между досок просачиваются засыпные опилки, повисая в паутине тут и там... Плохо закрывающаяся дверь, с которой началась твоя силовая тренировка... И везде история... История твоей семьи. Ведь этот сарай строил твой прадед. На совесть строил, для себя. В углу стоят огромные напольные часы с навеки остановившимся стрелками... Когда-то это была роскошь! Теперь рухлядь... Между досками торчит ржавый зазубренный серп и ты понятия не имеешь, что с ним делать, кроме как сшибать верхушки поросли клёна... Под верстаком стоят механические весы со стрелками-утками, а рядом привалился непонятно откуда взявшийся мельничный жернов. Ты не совсем понимаешь, что это за вещи, откуда они и зачем, но ты ощущаешь, что это твой мир. Этот мир пахнет прелыми опилками и старым деревом, освещён тёплыми тонами сороковатовой лампочки, а теперь ещё и озвучен пищащими цыплятами, которые уже готовы поспорить с тобой о том, кто здесь хозяин...

Но хозяйка здесь овчарка Лайда. Она хоть и на цепи, но зверь грозный. Тем более, что время от времени эта цепь рвётся под её мощным напором. Вот тогда - держитесь цыплята и все незванные гости! Нескольких цыплят погрызла, одного удалось вырвать буквально из зубов. Вот ты смотришь на этот прокушенный зоб, через который вытекает проглоченная вода, и на глаза наворачиваются слёзы... Ты берёшь у бабушки из пропахщей фурацилином коробки йод, бинт и вату... Початую бутылку водки из холодильника, иголку и нитку... Тебе говорят - утопи и не мучай живность. А ты не можешь. Ты промываешь рану водкой, окунываешь нитку туда же, над газовой плитой греешь иголку (ага, насмотрелся фильмов), и зашиваешь порванный зоб, заливая всё это дело поверху йодом. И цыплёнок живёт ещё несколько дней на удивление всех взрослых... Но время летит и жизнь, как и смерть, неумолима.

Они быстро подрастают, превращаются в хорошеньких молодок и уже выходят погулять во двор. Перестают пищать и постепенно превращаются в кур... Это удивительно! Был просто жёлтый пищащий комок, а теперь набрал все цвета радуги и откуда-то даже набрал горделивую стать! Ты радуешься, когда они с шумом ломающихся куриных голосов несутся тебе навстречу и буквально вырывают друг у друга то, что ты им принёс. Ты ощущаешь себя нужным, может быть даже в первый раз в жизни, и это греет душу. Ты понимаешь, что нет для цыплят на свете лучше лакомства, чем дождевые черви, и перелопачиваешь в поисках сего угощения для них всю компостную кучу под плохо скрываемые матюки твоей бабушки, приготовившей этот перегной для драгоценных помидор.

Тебя не напрягает то, что теперь надо чистить за ними каждую неделю, и запах куриного помёта не вызывает сморщенное "фи". Скорее, это запах особенного уюта. Регулярные походы к дяде Боре за стружками - нормально, ведь мужик он весёлый, и хоть подшучивает над тобой - тебе его шутки в радость. Тебе нравится ухаживать за своими новыми питомцами и ты бежишь сюда после школы, несмотря на то, что навёрстывать уроки придётся ночью. Это природа, мать её так. И она тянет тебя к себе, пока ты ещё не огрубел и не покрылся трещинноватыми струпьями урбанизма... А пока ты счастлив.

Наступила зима. Сбросив ранец в сенях у бабушки, натянув дедов поеденный молью видавший виды тулуп, похрустывая отцовскими кирзачами по свежевыпавшему снежку, ты заходишь в этот сарай... Свой сарай. Здороваешься с нахохлившимися на нашесте курами, прижавшимися друг к другу. Тебе пофигу на их интеллект. Тебе кажется, что ты понимаешь их, а они понимают тебя. Берёшь какую-нибудь курУшку (а ведь они бывают нервными!)... Греешь её дыханием, чувствуешь, как бьётся её сердце... Заглядываешь в половинки старого чемодана, где ты устроил им гнездо, роешься в поисках свежеснесённых яиц. А ни фига! Не понравился им чемодан, провонявший не то нафталином, не то формальдегидом. Им сподручнее на сеновале. Ведь там - гора ароматнейшего сена. И ты соглашаешься с курами! В таком сене ты и сам готов нестись, если б смог. Сено правильное, зелёное, высушенное в тени и, обязательно, с клевером, дающим тот особенный сладковатый аромат. Сам бы сжевал! ))

Пережив холода, ты уже не ждёшь ручейки для корабликов. Ты прислушиваешься к своим подопечным курятам - а не заквохчет ли кто? Найдя клушку, ты подкладываешь под неё яйца покрупнее и с ней уже разговариваешь посерьёзнее. А то! Ведь это будущая мать семейства. Строгая, но справедливая. Ты ставишь метки на календаре и с нетерпением ждёшь... И вот оно!!! Счастье! Вылупились! Один, другой, третий!... Ты аккуратно убираешь скорлупки, стараясь не тревожить оставшиеся яйца... И!.. цикл повторяется.

Рентабельность? Чёрта с два. Но простое детское счастье - на 100%. Это те эмоции, за которые стоит платить.

1661 +

15

День Победы

Довелось мне как то проходить свою срочную службу в далеком, богом забытом поселке, со странным названием Кураково, что в Тульской области, именно там один старший сержант по секрету поведал мне, что спать без трусов гораздо полезнее чем в трусах - мол резинка кровообращение нарушает, ну и вообще проветривать свое причинное место только на пользу. Поскольку сержант производил впечатление человека разносторонне эрудированного, среди товарищей по службе и командного состава пользовался авторитетом, совет его навсегда врезался в память. Во время службы каждую ночь рядом похрапывали полторы сотни молодых, здоровых сослуживцев и снимать трусы на ночь было как минимум не разумно и я решил отложить данный эксперимент до увольнения в запас из рядов вооруженных сил Российской Федерации
Десять лет спустя. Утро девятого мая.. Две тысячи то ли седьмого, то ли восьмого, не суть.. Просыпаюсь с глубокого похмелья в квартире своего хорошего друга Тимура, на непослушных ногах ковыляю до кухни, потому как со вчерашнего, предвидя свое нынешнее состояние, заначил в холодильнике пару бутылок дешевого шампанского.. Легким хлопком отправляю пробку в дальний угол кухни и делаю несколько больших жадных глотков... Холодная жидкость обжигает рот углекислым газом, скользит по пищеводу, проваливается в желудок и заполняет его приятной теплотой. За несколько минут волшебный, пузырящийся эликсир растворяет головную боль, тошноту и первые признаки послепохмельной депрессии. Сухость во рту, буквально недавно, казавшаяся невыносимой, исчезает мгновенно, туман в голове рассеивается, я начинаю различать звуки, предметы вокруг себя и легкую прохладу на теле. Внезапно приходит осознание что стою я на кухне абсолютно голый, поскольку спать нагишом уже вошло в привычку, плюс ко всему замечаю у самого себя не шуточную эрекцию. Видимо похмельный сидром мозг идентифицировал как угрозу к существованию и могучий инстинкт размножения решил подстраховаться и оставить после себя хоть какое-нибудь потомство.
Так исторически сложилось что на протяжении всей своей жизни я постоянно боролся со своими же вредными привычками и поэтому принимал, как мне казалось, важные решения дабы сделать себя и окружающий мир чуточку прекраснее. Неделю назад я принял решение не дрочить пару месяцев, поэтому возникшую в голове мысль о том, чтобы пойти в ванную и снять напряжение комсомольским онанизмом, переборола другая мысль о том, что через десять минут уважать я себя буду чуточку меньше. Нужно было как-то отвлечься, я плюхнулся в кресло и приложился к горлышку уничтожая добрую половину содержимого. Пока пил подумал о том, что было бы здорово если б вдруг в это уже чудесное утро неожиданно для всех пришла Тимуровская жена Татьяна, было бы чертовски забавно послушать его объяснения, чего делает на ихней кухни, развалившейся в хозяйском кресле, небритый, улыбающийся имбицил с недобитой бутылкой и стоящим членом. Поскольку мы до сих пор ни разу не встречались момент для знакомства по моему мнению был просто идеальным. Я даже представил как подыграл бы в этом чудесном спектакле, возмущенным, истеричным голосом Тимуру:
- Ты что, так про нас ничего не рассказал?! Сволочь! Ты же обещал!!!
И его супруге:
- Он меня любит, поняла?!
Ну, где же тебя носит, Танюша?! И в тот же самый миг, словно по волшебству, я услышал короткие, звонкие, приближающиеся удары каблучков в подъезде и сердце мое радостно забилось. Я уже представил как щелкнет замок входной двери.. Но к моему глубочайшему сожалению каблучки процокали выше и растворились в гулкой тишине подъезда. Ждать в одиночестве больше не хотелось и я пошел будить друга. Мои попытки успехом не увенчались, он никак не хотел просыпаться, не реагировал даже на угрозы прикончить шампанское в одиночку. Я немного начал скучать и вдруг неожиданно вспомнил какой сегодня знаменательный день, а следом родилась просто гениальнейшая идея. Я распахнул настежь балконную дверь, вышел на свежий, весенний воздух и громким, грудным, как мне казалось напоминающим Левитана, голосом начал свою торжественную речь
- Дорогие соотечественники!!!Поздравляю вас с днем Великой Победы. И в очередной раз хочу напомнить вам о великих подвигах, силе духа и нечеловеческой стойкости нашего народа...
Видимых зрителей у меня не было, но мне казалось что меня слушает весь город, даже веселые воробьи перестали чирикать и замерли.
"С каждым годом наших ветеранов становится все меньше и меньше..."
Но закончить мысль мне не позволила грубая нецензурная брань соседа сверху, пообещавшего мне что если я не заткнусь прямо сейчас, то он спустится и совершит со мной насильственный половой акт. На несколько секунд я потерял дар речи, что то подсказывало мне, что хозяин этого сочного, зычного баритона, является человеком сильным и слов на ветер не бросает. Но и промолчать я тоже не мог - я был уверен что в данной ситуации прав, речь моя заслуживает аплодисментов и должна войти в историю. Оскорбленный в своих лучших чувствах, сделав пару больших глотков из волшебной бутылки я вдруг почувствовал себя всесильным и бессмертным и ответил обидчику что если не заткнется он, тогда я сам поднимусь к нему и совершу с ним все то, что обещал совершить со мной он только дважды. На что он неожиданно согласился...
Пулей влетев в комнату я встретился взглядом с Тимуром, который все еще лежал, но уже приподнялся на локте и смотрел на меня с явным любопытством.. По охреневшему выражению его лица понимаю что он слегка удивлен, чтобы не отвечать на бестолковые вопросы типа чего это я голый или чего это я разорался в такую рань, начинаю первым:
- А чо там за скотина редкостная на верху живет?
Слегка помятое лицо Тимура еще шире расплывается в улыбке:
- Даа, это.. Серега-десантник. Ростом два метра, сто двадцать килограммов весом. Ага, скотина редкостная, затопил меня неделю назад, иди что ли дай ему пиздюлей!! - ответил Тимур и громко заливисто расхохотался.
Бессмертие мгновенно улетучивается, также как и всесилие и мне внезапно становится очень грустно, я за долю секунды понимаю все несовершенство нашего мира. Вот ведь блин. Ну почему там не живет например танкист Афанасий, зенитчик Андрюха, Санек из сто двенадцатой мотострелковой дивизии, пожарный Романов или выпускник педагогического университета Елисейка. И стало внезапно понятно почему он так быстро согласился на мое непристойное предложение. Шансов у меня практически не было, единственно верным, логичным решением казалось просто извиниться, желательно прямо с балкона, никуда не поднимаясь и не выходя из безопасной квартиры, но я прекрасно понимал, что в таком случае мне уже никогда не восстановить свою честь, достоинство и высокую нравственность в глазах старого товарища, а что еще страшнее и в собственных. Мое уязвленное, гордое самолюбие к хренам рвало все доводы логики и просто бесновалось - лучше смерть чем позор!!!! Мозг судорожно искал спасительное решение из этой непростой ситуации. Положение неожиданно спас Тимур, казалось бы самым логичным вопросом:
- А чо ты голый то?
За долю секунды в памяти всплыло событие месячной давности, мастер класс по боевой йоге, молодой подтянутый паренек рассказывал интересную теорию о разрыве шаблонов и о том что нестандартная манера поведения в критической ситуации может подарить спасительные три-четыре секунды. Ну вот же!!!
Десантура меня ожидает, но если подняться голым, он явно сконфузится, за это время можно и бутылкой по черепу звездануть. Мама конечно с детства твердила что кулаками никого нельзя бить, но про бутылки вроде ничего не говорила. Параллельно вспоминаю что удар полной бутылкой гораздо мягче чем пустой, давление жидкости делает свое дело, выскакиваю на кухню достаю из холодильника вторую, не початую бутылку игристого полусладкого. Прости мама, все что мог для Сереги я сделал, тем более десантник - голова натренирована должна быть. Запрыгнув в темно синие, китайские сланцы я через полминуты стоял на лестничном пролете этажом выше и скрипя сердцем нажал на дверной звонок.
Дверь распахнулась практически мгновенно и за долю секунды я сообразил как жестко ошибся в расчетах - Серега действительно был под два метра и его коротко стриженная голова почти подпирала собой верхнюю балку дверного косяка. Траектория для удара была просто не реальная. Мы оба замерли...
Мои спасительные секунды, выигранные охренеть каким не стандартным поведением, таяли прямо на глазах..
Где то далеко, в уголках своего затуманенного алкоголем разума я прекрасно понимал что нужно обязательно ударить первым, только в этом случае, у меня могли появится хоть какие то шансы на победу, но меня словно парализовало, я не мог даже моргнуть не то чтобы ударить или даже пошевелиться..
Неожиданно для самого себя моя правая рука с шампанским согнулась в локте и из пересохшего от волнения горла вылетели совершенно, казалось бы не уместное:
- Ты это.. Пить будешь?
Серега грохнулся на пол, схватился руками за живот и засмеялся так что из глаз его практически сразу брызнули слезы:
- ХааХааааХа, уааа ха, уйди, уйди не могууу.. Ха хааа ха ха, ну ты.. Ха ха хааа. Люда, Людааа иди.. Иди сюда. Не, ты чо меня правда трахнуть собирался?! Ха ха ха хааа. Дон Жоун гребаный, шампанское прихватил.. Ой не могу, уйди блять с глаз моих. Уга гааа аа
На его истерический хохот вышла молодая, красивая Люда и тоже согнулась пополам..
Мне почему то было не смешно, а жутко неудобно, я неловко попятился и прикрываясь бутылкой хотел было смыться, но уже совсем не суровый десантник прочитал мои намерения и между приступами хохота скомандовал :
- Люда держи его!
Послушная Люда нежно взяла меня под руку, завела к ним в квартиру и закрыла дверь..Тут истерический смех напал и на меня. Минут десять мы смеялись в коридоре практически не останавливаясь, Серега лежа прямо на полу, а мы с Людмилой на корточках, отсмеявшись гостеприимная хозяйка вынесла мне из ванной махровый халат, за что я был очень признателен. Шампанское мы так и не открыли - хозяин достал из морозильника запотевшую бутылку водки, и тоном, не терпящем возражений пообещал мне:
- Я с тобой сегодня напьюсь..
И обещание свое он сдержал. Минут через пять поднялся Тимур и в этой чудесной компании мы замечательно провели майский праздник. Серега оказался отличным парнем, потом не раз меня спрашивал - а помнишь как мы познакомились? Ты меня еще трахнуть хотел? Я теперь про тебя друзьям рассказываю. Спасибо дружище, я тебя тоже тебя вспоминаю. Девятого мая особенно.

2821 +

16

История эта произошла со мной в 2000 году.
Молодой,задорный,недавно вернувшийся из армии. С отменным аппетитом: съесть мог все подряд - не припомню, какой продукт или блюдо отвергал бы мой растущий организм.
И вот меня, с таким аппетитом, приглашает в гости мой школьный друг Антон.
Они вчера, со своей подругой Татьяной арендовали квартиру для совместной жизни.
Приходи, говорит, в гости: мясо поставили, сейчас суп варганить будем. Надо отметить, что у Антона есть тяга к кулинарии, любит он это дело, готовит очень вкусно, с душой...
И я в прекрасном настроении и в предвкушении гастрономического праздника отправляюсь в гости.
Антон и Татьяна, как и полагается, встретили очень радушно: провели экскурсию по квартире, пригласили на кухню, пока общались, а тут и наваристый суп подошёл...
Антон с достоинством водрузил передо мной тарелку с супом, только- что с пылу- жару, вид был замечательный, большие куски мяса, красивый поджаристый лучок с морковкой. М-м-м, обьедение...
И я начал есть.
Съел первую ложку и понять ничего не могу - еле проглотил,вкус непонятный,несъедобный. Даже мой неприхотливый организм отказывается участвовать в этом мероприятии.
Тут ещё и Татьяна спрашивает, интересуется: как, мол, суп? Удался?
(Себе они ещё не положили, собирались чуть попозже).
Я, как человек воспитанный, тем более нахожусь в гостях, от души похвалил хозяев: молодцы, здорово у вас получилось, очень вкусно...
Зачерпнул вторую ложку, положил в рот, понять ничего не могу - привкус, есть невозможно, а Татьяна так посматривает, пришлось и вторую ложку с улыбкой на лице проглотить.
Пытаюсь в доли секунды проанализировать ситуацию: вид отличный, красивый, аппетитный, а есть невозможно. В чем причина? Специи? Уже начал думать, может я зажрался, привередничаю...
И с этой мыслью отправляю в рот третью ложку.
Нет! Нет! Нет! Не могу я это есть...
Проглотил ( не выплевывать же).
А Татьяна по - хозяйски ещё пол половничка горяченького подливает.
Кушай, кого стесняешься!
Три ложки, которые я съел - это все, что я смог, чувствую, больше не вывожу... Как- то надо из этой ситуации достойно выходить,зову Антона на балкон, воздухом подышать:
- Извини, Антон,можно я ваш суп не буду есть?
- Аппетита нет?
- Аппетит есть, суп несъедобный...
- Как несъедобный? Когда готовили - пробовали, божественный вкус...
Начали смотреть, проверять - разобрались в чем дело.
Как я рассказывал вначале, квартира у них была съёмная: когда убирались, нашли в "хрущевском холодильнике" початую бутылку с подсолнечным маслом. Понюхали - масло (хранится долго), решили не выбрасывать, пригодится.Оказалось, бутылка то из- под подсолнечного масла, а туда предыдущие жильцы ( или хозяева), на треть налили моторное для каких - нибудь житейских нужд.
Вот на этом моторном масле они и сделали поджарку лука и моркови, которую добавили в самом конце.
Поэтому они и не могли понять, почему это у них суп несъедобный: в процессе готовки снимали пробу - все было здорово, а после того, как добавили поджарку, больше не пробовали.
Суп естественно пришлось вылить.
Долго потом смеялись, представляя - проигрывая эту ситуацию.
Я запомнил эти три ложки на всю жизнь - незабываемый вкус.
До сих пор в при случае, в компании, подкалываю Антона. Накормил, мол, меня супом, из моторного масла.

1573 +

17

ФАРШИРОВАННАЯ РЫБА

Сегодня, 2 октября, с заходом солнца наступает еврейский 5777 год. По этому поводу вспомнилась история, которая произошла, когда мне было лет 13. Страной тогда рулил Никита Хрущев.

В субботу вечером мама сказала отцу:
- Марк, во вторник начинается Рош ха-Шана, еврейский Новый год. Завтра нужно приготовить фаршированную рыбу.
Вы, мои дорогие читатели, не почувствовали бы в этой фразе никакого подвоха. Скорее всего, она бы даже вызвала приятные гастрономические ожидания. А вот для моего отца она означала, что до полудня воскресенья ему предстоит раздобыть крупную свежую пресноводную рыбу. Он попытался отвертеться, но не нашел ничего лучшего, чем сослаться на отсутствие таковой в магазинах.
- Пойдешь завтра на базар и купишь карпа. - сказала мама тоном, не терпящим возражений, - Возьмешь с собой Сашу, он поможет тебе нести.
Отец было возразил, что живем не на Волге, и свежей рыбе на базаре быть неоткуда.
- Ничего, найдешь! – ободрила его мама.
А я обрадовался, потому что этим Сашей был я.

Утром мама вручила нам сумки, список покупок и напомнила: брать карпа, а не, например, щуку. Мне показалось, что отец был твердо уверен, что мы не найдем ни того, ни другую. Правда, озвучить эту мысль он не решился. Погода стояла чудесная, и от дома до рынка мы дошли пешком. На улицах в это воскресное утро было почти пусто, но на базаре жизнь уже кипела. Прилавки открытых рядов буквально ломились от даров украинской осени. Торговля шла с размахом: сливы, яблоки, груши шли ведрами, картошка – мешками, огурцы и помидоры – ящиками, лук - вязанками. Брали все это богатство главным образом на заготовки, точно зная, что зимой полки овощных магазинов будут пустыми. Среди рядов, где продавалась живая птица, мой молодой глаз выцепил одну-единственную на всем базаре рыбу. Это была довольно большая щука. Чоловік с висячими усами и довольно красным носом просил за нее четыре рубля.
- Свежая? – начал разговор отец.
- Тю на тебе, - обиделся продавец, - звичайно, свіжа. Дивися, у неї очі блищать як у циганської дівчини. Чорт з тобою, забирай за три.*
Сейчас я догадываюсь, что продавцу очень хотелось как можно быстрее выпить. Поэтому он и отдавал щуку за более чем резонные три рубля.
- Нет, - горестно вздохнул отец, - если сказано «карп», должен быть карп. Пошли в крытый рынок!

В крытом рынке было так же интересно, как в открытых рядах, но по-другому. Смуглые маленькие люди продавали гранаты, хурму и дыни в плетенках; большие усатые мужчины – сморщенные мандарины; крупные тетки в белых халатах – творог и сметану, а краснорожие парни с топорами – мясо и сало.
- Папа, - попросил я, - давай купим дыню!
- Да, хорошо бы, - сказал отец, - но у нас остались деньги только на рыбу.
Потом выразительно посмотрел на наши полные сумки и добавил:
- Да и не дотащим мы ее.

Впереди показалась вывеска «Живая рыба». Под ней две тетки торговали бочковой сельдью. Одна торговала атлантической, другая - тихоокенской. Больше ничего живого под вывеской не было. Пока мы с отцом созерцали эту безрадостную картину, кто-то еще остановился неподалеку от нас и негромко вздохнул. Отец обернулся и узнал своего сослуживца. Мужчины внимательно посмотрели друг на друга, приподняли шляпы, вежливо поздоровались, перекинулись несколькими фразами и разошлись. Мне показалось, что эта встреча немного смутила их обоих.

Сослуживец растворился в толпе, а мы решили вернуться в ряды и купить щуку, если, конечно, ее еще не продали. Вдруг как бы ниоткуда у нас на пути возник человек и бросился к нам с такой искренней радостью, какую я не часто замечал даже у близких родственников. Я сразу подумал, что это приятель или сотрудник отца, во всяком случае, такой был у него вид: поношенный, но чистый костюм, заботливо отглаженная рубашка, шляпа, очки.
- Марк Абрамович, – чуть ли не пропел он, - какая встреча! Помните меня? Мы два дня жили в одном номере в Москве. Вы даже одолжили мне деньги, пока я ждал перевод! Что покупаете?
Люди в то время предпочитали не разговаривать с чужими, но отец мотался по работе в Москву почти каждый месяц, жил в гостиницах и, видимо, решил, что такое вполне могло быть, и что беседу можно продолжить.
- Да вот, ищу свежего карпа, - сказал он, - примерно такого, - и показал руками какого.
Человек разулыбался еще больше:
- Интересное совпадение, я здесь по той же причине! У меня родственник работает директором магазина «Мясо», вот того, напротив. Он позвонил, что у него есть карпы, что я могу приехать и взять. Слушайте, я и Вам могу купить!
- Сколько это будет стоить?
- Давайте на всякий случай рублей пять, должно хватить за глаза! Вернусь через минут десять – пятнадцать!
Человек взял деньги и исчез за дверью с надписью «Посторонним вход воспрещен».

Я спросил у отца много или мало пять рублей. Он задумался и ответил примерно так:
- Пять рублей - немного больше половины моего дневного заработка. Это хорошая зарплата, а еще я получаю премии и командировочные. Мама тоже работает и тоже инженером. Но покупать, например, мясо на базаре мы себе позволить не можем. Мы стоим в очереди и покупаем на 5 рублей килограмма два. К пяти рублям можно добавить еще рубль и купить две бутылки водки. Если будешь так делать, считай, что пропал. За квартиру, воду, свет и газ мы платим рублей 15 – 20. Сшить тебе хорошее пальто - рублей 70. Чтобы купить холодильник, мы одалживали деньги под проценты. Собрать тысячи три на машину мы не сможем никогда. Но если соберем, обслуживать ее я сам не смогу, а платить нам не по карману. Машина - не наш уровень. Вот и решай, много или мало.

А тем временем прошли 15 минут, потом еще 15, и отец забеспокоился. Мы подошли к заветной двери, нерешительно открыли ее и зашли внутрь. Увидели неширокий полутемный коридор и несколько дверей вдоль него. Внезапно нам в глаза ударил яркий свет. Это открылась еще одна дверь на противоположном конце коридора. Она, несомненно, вела на улицу. В проеме появился силуэт женщины с ведром и шваброй. Заметив нас, она сходу закричала: «A ну, пошли отсюда! Шоб вы, заразы, поздыхали! Гацают с утра до вечера туда-сюда, а мне за ними мыть!» и замахнулась на отца шваброй. На шум открылась одна из боковых дверей, и из нее выкатился низенький и пузатый средних лет товарищ, однозначно наш соплеменник. Как мне показалось, он был в очень хорошем настроении. С напускной строгостью осадил уборщицу, внимательно посмотрел на отца, и спросил:
- А ид **?
- Йо ***, - ответил отец.
- Заходите! - скомандовал наш соплеменник, - Вос тут зих ****?
И отца словно прорвало. Он рассказал и про Новый год, и про рыбу, и про коварного незнакомца. Тот от души рассмеялся.
- Это Моня-сапожник!
- Почему сапожник? – удивился отец
- Потому что обувает таких лохов как ты каждый день и не по одному. Ты с кем-нибудь в рынке разговаривал?
- Да, сотрудника встретил.
- Ну вот, а он подсек и тут же обул! Ну не артист?
Отец признал, что, да, артист, и даже улыбнулся. Он никогда, нужно отдать ему должное, не зацикливался на плохом.
- Ладно, - сказал соплеменник, мне тут из совхоза рыбу подкинули, малость больше, чем нужно, - он открыл холодильник и протянул отцу большой пакет, - Забирай! Хорошая щука!
- А можно карпа? - робко пробормотал отец.
- Карпа так карпа, - не стал возражать хозяин и достал другой пакет, - я думал щука лучше.
- Сколько это стоит?
- Ничего не стоит. Не бери в голову, я тоже не платил.
Он закрыл холодильник, открыл сейф, достал оттуда початую бутылку коньяка, плеснул в стаканы отцу, мне(!) и себе. Поднял свой стакан и, слегка запинаясь, произнес:
- Лешана това! Лехаим! *****
- Лешана това у'метука! Лехаим! ****** – тоже не очень уверенно ответил ему отец.
Выпили, растроганный отец только и сказал:
- А шейнем данк! Биз хундерт ун цванцик! *******
Соплеменник пожал нам руки и вывел в рынок. Домой мы ехали на трамвае. Отец тащил сумки, а я в двух руках пакет.

Дома мама первым делом развернула пакет. Там оказался здоровенный, килограмма на 3 - 4, карп с крупной золотистой чешуей. Он был обложен льдом и аккуратно завернут в несколько слоев пергаментной бумаги. Мама немедленно проверила жабры. Они были безукоризненно красными.
- Сколько ты за это заплатил? – подозрительно спросила мама.
- Пять рублей, Саша не даст соврать, - совершенно честно ответил отец.
- Молодец! За такого карпа и десятки не жалко, - расщедрилась мама на нечастую похвалу. Потом немного помолчала и добавила:
- Но, наверное, лучше было бы купить щуку!

Всех, кто празднует еврейский Новый год, и даже тех, кто не празднует, ждет поздравительная открытка на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале.
Лешана това у'метука!

-----
* Да ты что?! Конечно, свежая. Посмотри, у нее глаза блестят как у молодой цыганки. Черт с тобой, забирай за три.
** Еврей?
*** Да!
**** Что случилось?
***** Хорошего Нового года! Будем здоровы!
****** Хорошего и сладкого Нового года! Будем здоровы!
******* Большое спасибо! Живи до 120!

2202 +

18

ФАРШИРОВАННАЯ РЫБА

Сегодня, 2 октября, с заходом солнца наступает еврейский 5777 год. По этому поводу вспомнилась история, которая произошла, когда мне было лет 13. Страной тогда рулил Никита Хрущев.

В субботу вечером мама сказала отцу:
- Марк, во вторник начинается Рош ха-Шана, еврейский Новый год. Завтра нужно приготовить фаршированную рыбу.
Вы, мои дорогие читатели, не почувствовали бы в этой фразе никакого подвоха. Скорее всего, она бы даже вызвала приятные гастрономические ожидания. А вот для моего отца она означала, что до полудня воскресенья ему предстоит раздобыть крупную свежую пресноводную рыбу. Он попытался отвертеться, но не нашел ничего лучшего, чем сослаться на отсутствие таковой в магазинах.
- Пойдешь завтра на базар и купишь карпа. - сказала мама тоном, не терпящим возражений, - Возьмешь с собой Сашу, он поможет тебе нести.
Отец было возразил, что живем не на Волге, и свежей рыбе на базаре быть неоткуда.
- Ничего, найдешь! – ободрила его мама.
А я обрадовался, потому что этим Сашей был я.

Утром мама вручила нам сумки, список покупок и напомнила: брать карпа, а не, например, щуку. Мне показалось, что отец был твердо уверен, что мы не найдем ни того, ни другую. Правда, озвучить эту мысль он не решился. Погода стояла чудесная, и от дома до рынка мы дошли пешком. На улицах в это воскресное утро было почти пусто, но на базаре жизнь уже кипела. Прилавки открытых рядов буквально ломились от даров украинской осени. Торговля шла с размахом: сливы, яблоки, груши шли ведрами, картошка – мешками, огурцы и помидоры – ящиками, лук - вязанками. Брали все это богатство главным образом на заготовки, точно зная, что зимой полки овощных магазинов будут пустыми. Среди рядов, где продавалась живая птица, мой молодой глаз выцепил одну-единственную на всем базаре рыбу. Это была довольно большая щука. Чоловік с висячими усами и довольно красным носом просил за нее четыре рубля.
- Свежая? – начал разговор отец.
- Тю на тебе, - обиделся продавец, - звичайно, свіжа. Дивися, у неї очі блищать як у циганської дівчини. Чорт з тобою, забирай за три.*
Сейчас я догадываюсь, что продавцу очень хотелось как можно быстрее выпить. Поэтому он и отдавал щуку за более чем резонные три рубля.
- Нет, - горестно вздохнул отец, - если сказано «карп», должен быть карп. Пошли в крытый рынок!

В крытом рынке было так же интересно, как в открытых рядах, но по-другому. Смуглые маленькие люди продавали гранаты, хурму и дыни в плетенках; большие усатые мужчины – сморщенные мандарины; крупные тетки в белых халатах – творог и сметану, а краснорожие парни с топорами – мясо и сало.
- Папа, - попросил я, - давай купим дыню!
- Да, хорошо бы, - сказал отец, - но у нас остались деньги только на рыбу.
Потом выразительно посмотрел на наши полные сумки и добавил:
- Да и не дотащим мы ее.

Впереди показалась вывеска «Живая рыба». Под ней две тетки торговали бочковой сельдью. Одна торговала атлантической, другая - тихоокенской. Больше ничего живого под вывеской не было. Пока мы с отцом созерцали эту безрадостную картину, кто-то еще остановился неподалеку от нас и негромко вздохнул. Отец обернулся и узнал своего сослуживца. Мужчины внимательно посмотрели друг на друга, приподняли шляпы, вежливо поздоровались, перекинулись несколькими фразами и разошлись. Мне показалось, что эта встреча немного смутила их обоих.

Сослуживец растворился в толпе, а мы решили вернуться в ряды и купить щуку, если, конечно, ее еще не продали. Вдруг как бы ниоткуда у нас на пути возник человек и бросился к нам с такой искренней радостью, какую я не часто замечал даже у близких родственников. Я сразу подумал, что это приятель или сотрудник отца, во всяком случае, такой был у него вид: поношенный, но чистый костюм, заботливо отглаженная рубашка, шляпа, очки.
- Марк Абрамович, – чуть ли не пропел он, - какая встреча! Помните меня? Мы два дня жили в одном номере в Москве. Вы даже одолжили мне деньги, пока я ждал перевод! Что покупаете?
Люди в то время предпочитали не разговаривать с чужими, но отец мотался по работе в Москву почти каждый месяц, жил в гостиницах и, видимо, решил, что такое вполне могло быть, и что беседу можно продолжить.
- Да вот, ищу свежего карпа, - сказал он, - примерно такого, - и показал руками какого.
Человек разулыбался еще больше:
- Интересное совпадение, я здесь по той же причине! У меня родственник работает директором магазина «Мясо», вот того, напротив. Он позвонил, что у него есть карпы, что я могу приехать и взять. Слушайте, я и Вам могу купить!
- Сколько это будет стоить?
- Давайте на всякий случай рублей пять, должно хватить за глаза! Вернусь через минут десять – пятнадцать!
Человек взял деньги и исчез за дверью с надписью «Посторонним вход воспрещен».

Я спросил у отца много или мало пять рублей. Он задумался и ответил примерно так:
- Пять рублей - немного больше половины моего дневного заработка. Это хорошая зарплата, а еще я получаю премии и командировочные. Мама тоже работает и тоже инженером. Но покупать, например, мясо на базаре мы себе позволить не можем. Мы стоим в очереди и покупаем на 5 рублей килограмма два. К пяти рублям можно добавить еще рубль и купить две бутылки водки. Если будешь так делать, считай, что пропал. За квартиру, воду, свет и газ мы платим рублей 15 – 20. Сшить тебе хорошее пальто - рублей 70. Чтобы купить холодильник, мы одалживали деньги под проценты. Собрать тысячи три на машину мы не сможем никогда. Но если соберем, обслуживать ее я сам не смогу, а платить нам не по карману. Машина - не наш уровень. Вот и решай, много или мало.

А тем временем прошли 15 минут, потом еще 15, и отец забеспокоился. Мы подошли к заветной двери, нерешительно открыли ее и зашли внутрь. Увидели неширокий полутемный коридор и несколько дверей вдоль него. Внезапно нам в глаза ударил яркий свет. Это открылась еще одна дверь на противоположном конце коридора. Она, несомненно, вела на улицу. В проеме появился силуэт женщины с ведром и шваброй. Заметив нас, она сходу закричала: «A ну, пошли отсюда! Шоб вы, заразы, поздыхали! Гацают с утра до вечера туда-сюда, а мне за ними мыть!» и замахнулась на отца шваброй. На шум открылась одна из боковых дверей, и из нее выкатился низенький и пузатый средних лет товарищ, однозначно наш соплеменник. Как мне показалось, он был в очень хорошем настроении. С напускной строгостью осадил уборщицу, внимательно посмотрел на отца, и спросил:
- А ид **?
- Йо ***, - ответил отец.
- Заходите! - скомандовал наш соплеменник, - Вос тут зих ****?
И отца словно прорвало. Он рассказал и про Новый год, и про рыбу, и про коварного незнакомца. Тот от души рассмеялся.
- Это Моня-сапожник!
- Почему сапожник? – удивился отец
- Потому что обувает таких лохов как ты каждый день и не по одному. Ты с кем-нибудь в рынке разговаривал?
- Да, сотрудника встретил.
- Ну вот, а он подсек и тут же обул! Ну не артист?
Отец признал, что, да, артист, и даже улыбнулся. Он никогда, нужно отдать ему должное, не зацикливался на плохом.
- Ладно, - сказал соплеменник, мне тут из совхоза рыбу подкинули, малость больше, чем нужно, - он открыл холодильник и протянул отцу большой пакет, - Забирай! Хорошая щука!
- А можно карпа? - робко пробормотал отец.
- Карпа так карпа, - не стал возражать хозяин и достал другой пакет, - я думал щука лучше.
- Сколько это стоит?
- Ничего не стоит. Не бери в голову, я тоже не платил.
Он закрыл холодильник, открыл сейф, достал оттуда початую бутылку коньяка, плеснул в стаканы отцу, мне(!) и себе. Поднял свой стакан и, слегка запинаясь, произнес:
- Лешана това! Лехаим! *****
- Лешана това у'метука! Лехаим! ****** – тоже не очень уверенно ответил ему отец.
Выпили, растроганный отец только и сказал:
- А шейнем данк! Биз хундерт ун цванцик! *******
Соплеменник пожал нам руки и вывел в рынок. Домой мы ехали на трамвае. Отец тащил сумки, а я в двух руках пакет.

Дома мама первым делом развернула пакет. Там оказался здоровенный, килограмма на 3 - 4, карп с крупной золотистой чешуей. Он был обложен льдом и аккуратно завернут в несколько слоев пергаментной бумаги. Мама немедленно проверила жабры. Они были безукоризненно красными.
- Сколько ты за это заплатил? – подозрительно спросила мама.
- Пять рублей, Саша не даст соврать, - совершенно честно ответил отец.
- Молодец! За такого карпа и десятки не жалко, - расщедрилась мама на нечастую похвалу. Потом немного помолчала и добавила:
- Но, наверное, лучше было бы купить щуку!

Всех, кто празднует еврейский Новый год, и даже тех, кто не празднует, ждет поздравительная открытка на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале.
Лешана това у'метука!

-----
* Да ты что?! Конечно, свежая. Посмотри, у нее глаза блестят как у молодой цыганки. Черт с тобой, забирай за три.
** Еврей?
*** Да!
**** Что случилось?
***** Хорошего Нового года! Будем здоровы!
****** Хорошего и сладкого Нового года! Будем здоровы!
******* Большое спасибо! Живи до 120!

2086 +

19

Есть у меня знакомый художник, по имени Вова. Знаю его уже давно, ещё с тех времён когда он пионерские лагеря разрисовывал, потом кафе всяческие, да видеосалоны, а сейчас у него свой салон, художественный, который он держит больше для души, поскольку сам живёт больше за счёт индивидуальных заказов - больших семейных портретов, что заказывают ему наши местные нувориши. Таких клиентов сам он в шутку называет «мои герои», поскольку выходят они у него очень помпезные, в золотых, как правило, тонах, солидных рамах и похожи на портреты в Эрмитаже, в галерее героев войны 1812 года. Одна такая картина рисуется несколько месяцев и стоимость её начинается где-то от полумиллиона. Но заказчики у него люди весьма состоятельные и постоянно подкидывают ему новые заказы, про один из которых и пойдёт речь.
В общем, вышла на него одна здешняя небедная семейка, что хотела запечатлеть свои лики подобным образом. Сперва договорились о групповом портрете на широкой внутренней лестнице их трёхэтажного особняка. Плановая композиция была следующей - сзади стоял сам отец семейства с его хамоватой супругой, что и была главным организатором этого действа, а впереди две их дочки, здорово, по словам Вовы, смахивающие на сестёр Золушки – такие же нахалки и выскочки. Кроме того, был ещё пятый член семьи – диковатый полуметровый попугай редкой породы жако, которому по такому случаю сшили настоящий пиджак и он носился в нём по всему их огромному дому как угорелый.
Смирно стоять целый час и позировать он упорно не хотел, впрочем, как и сам глава семьи, который выдержал всего лишь один день работы натурщиком, а в следующий Вовин приезд вдрызг разругался со своей женой и вышел позвонить, вернувшись минут через десять уже абсолютно пьяным и счастливым человеком.
Надо сказать, что Вова, сам любитель употребить, к этой его метаморфозе отнёсся с пониманием, но и продолжать рисовать дальше стало уже совсем затруднительно. Тем более, что, судя по словам супруги хозяина, это было его стандартное предзапойное состояние. Над идеей престижного семейного портрета отчётливо нависла угроза исчезновения и Вова, немного подумав, предложил заказчикам следующий вариант – он нарисует их семью по фотографиям, на фоне природы или, к примеру, их особняка, для чего они предоставят ему свои, наиболее выигрышные, на их взгляд, снимки. На том и договорились.
Сказано - сделано. На следующий же день они переслали ему свои лучшие фотографии, по которым можно было отследить жизнь их семьи. Сделаны они были, в основном, на отдыхе в Тоскане, Провансе и прочих подобных местах, которые, по их мнению, придавали им некую дополнительную изысканность. На них они катались на яхте, играли в гольф, пили вино в каких-то фешенебельных ресторанах, занимаясь, собственно, всем тем, чем и занимаются в законном отпуске наши обеспеченные люди.
Получив фотографии Вова тут же приступил к работе, которую всё же закончил несколько позже оговоренного срока по весьма уважительной и банальной причине – теперь он сам, в свою очередь, ушёл в загул, заставив заказчиков прождать лишний месяц. На все их звонки они лишь слышали односложный вздох Вовиной жены: - Пирует пока…
Тем не менее, работа всё ж таки была закончена и заказчики наконец-то пожаловали всей семьёй к Вове в мастерскую принимать работу. И вскоре они уже дружно стояли перед своим готовым портретом как по команде открыв рты от изумления.
Представшая их нетерпеливым взорам картина была не лишена, мягко говоря, своеобразия. Выполнена она была в рустикальном стиле, сильно напоминая иллюстрации русского художника Ивана Билибина к сказке Петра Ершова «Конёк-Горбунок».
Их роскошный особняк на ней преобразился в деревянную избу с соломенной крышей и кривой трубой на которой восседал их попугай жако, что, благодаря кисти художника превратился в здоровенного петуха с красным задиристым гребнем.
Рядом с избой, прямо у крыльца, довольно улыбаясь и глядя в небо, мирно лежал на спине сам отец семейства, крепко сжимая в руке початую бутыль самогонки.
Его супруга в посконном платье, босая, конопатая и простоволосая сидя на корточках энергично дёргала за соски тощую и пёструю коровёнку с большими, грустными и мечтательными глазами.
Обе их дочки предстали плотными и краснощёкими деревенским девахами с пышными кустодиевскими формами. Их дорогие и модные брендовые одеяния, купленные во флагманских миланских и парижских бутиках, обратились в цветастые кокошники и сарафаны, в которых они дружно сыпали в старое корыто отруби, предназначенные дюжине носившихся по двору грязных, но весёлых поросят.
Возмущению заказчиков не было предела. По их мнению художник самовольно исказил планируемый замысел, нарочно выставив их всех какими-то селянами и колхозниками. Всё это они сердито довели до сведения Вовы, заявив, что такую дурацкую картину покупать у него они точно не будут.
Всё это, впрочем, не произвело на него ровно никакого впечатления. Выслушав все эти их гневные и раздражённые претензии Вова лишь пьяно и добродушно улыбнулся и произнёс сакраментальную фразу, вызвавшую новую волну негодования:
- А я вас такими вижу…
Угроза отказа от покупки картины его тоже особо не испугала. В ответ на все обвинения он сообщил, что художник он вольный и в таком случае вынужден будет продать своё творение уже не как их семейный портрет, а просто как сельский пейзаж, какому-нибудь случайному покупателю
Перспектива попасть в таком неприглядном виде на стену к какому-либо городскому поклоннику Вовиной живописи их слегка отрезвила и, после краткого семейного совета, глава семейства матерясь отсчитал Вове всю требуемую сумму, после чего, забрав свою картину и яростно хлопнув напоследок дверью, всё недовольное семейство покинуло мастерскую.
И какова дальнейшая творческая судьба этого полотна мне уже, увы, неизвестно.

© robertyumen

1862 +

20

Неправильный еврей

Первым, с кем я познакомился, когда мы с женою купили себе здесь дачу, был Марк Петрович, наш пожилой сосед напротив. Фамилия его была Кац и внешность, для такой характерной фамилии, он имел тоже типично еврейскую, за исключением того, что был неестественно смугл и чёрен лицом. Он где-то работал сутки через трое, а всё остальное время обычно стоял в своих воротах, беседуя с проходившими мимо дачниками. В конце улицы был коттедж нашего председателя, к которому всегда подтягивался местный народ, так что собеседников у него было предостаточно. В случае же долгого их отсутствия Кац осторожно подходил к нашему забору и вежливо начинал обсуждать со мной самые разнообразные вопросы.
Разговаривать с ним мне нравилось, так как было сразу заметно, что человек он интеллигентный и неплохо образованный. На любую тему он изъяснялся красноречиво, часто находил похожие исторические примеры, приводил цитаты из классиков и легко вворачивал какие-то иностранные словечки.
Поэтому позже, когда я узнал, что трудится он всю жизнь простым кочегаром в котельной на местной валяльной фабрике, я был несколько удивлён. Впервые я видел еврея-кочегара, да ещё такого эрудированного. Мне всегда казалось, что они выбирают себе совершенно другие профессии.
И вот как-то вечером, когда мы с ним сидели и чаёвничали в моей беседке, я не выдержал и спросил, почему он выбрал такое довольно нетрадиционное для их нации ремесло.

- Для нации…– печально вздохнул Кац в ответ – вы знаете, ведь я же, на самом деле и не Марк совсем, а Марко, есть такое цыганское имя.
- В смысле – удивился я – вы цыган что ли?
Он помотал головой и подлил себе чаю.
- Видите ли, Николай – сказал он, отпив глоток и чуть помолчав – моя национальность - мечта фашиста: отец у меня цыган, а мать еврейка. Такой вот, несколько небанальный марьяж. Браком такие отношения заканчиваются исключительно редко, но мама была влюблена…– он вздохнул и начал рассказывать.
Так я узнал, что его отец был гитаристом в гастролировавшем цыганском театре. Подарив отпрыску жизнь и чернявую внешность, он вскоре скрылся со своим театром в неизвестном направлении и воспитывал Марка уже, русский отчим, Пётр Андреевич, с кем позже сошлась его мать. К приёмному сыну отчим относился хорошо, хотя тут же окрестил и всячески пытался воспитывать в рабочих традициях, часто беря с собою на местную валяльную фабрику, где сам он работал техником.
Его же мать, Белла Давидовна, напротив, постаралась дать сыну хорошее домашнее образование и даже заставила поступить в университет, откуда его, впрочем, отчислили с четвёртого курса. Отчим этому отчислению даже обрадовался и вскоре устроил его к себе на фабрику, где Кац до сих пор и трудился.

Видимо, в результате такого особенного антропологического смешения и разнополярного воспитания Кац и жил в системе парадоксов. Обычно он был всегда учтивый и любезный, но лишь стоило ему выпить, как поведение его кардинально менялось.
Первый раз, когда я, приехав вечером с работы, столкнулся с такой его особенностью, я весьма удивился. Марк Петрович стоял, пьяно облокотившись на свои ворота и держа в руке початую бутылку «Журавлей».
- О, Колян! А я тебя жду…. выпить вот не с кем… попрятались все от меня, мыши…
Пришлось пригласить его в беседку и принести закуску и пару стаканов.
- Мне чуть-чуть… а что за праздник у вас сегодня?
- Праздник? Да просто гуляю, чё…. дали, вот, аванец, могу себе позволить…. вчера угля на две смены накубатурил – он достал из кармана пачку «Золотой Явы».
- Так вы курите, что ли Марк Петрович?
- А хули нет-то.. когда выпью… имею право – он прикурил сигарету, затянулся и разлил нам водки.
- Ну, давай, Колёк, за уголёк. И давай на ты, хрена ли ты мне вечно выкаешь-то?
Самое интересное, что когда я на следующий вечер обратился к нему на ты, он вздрогнул и, виновато потоптавшись какое-то время у своих ворот, снова подошёл ко мне.
- Вы, уж простите меня, Николай – я понимаю, соседи.… Но давайте всё же на Вы…. А то как-то совсем уж неинтеллигентно получается.

Со временем я стал замечать, что все эти его перевоплощения имеют определённую закономерность. Как правило, выпив первую рюмку, Кац быстро хмелел и приходил ко мне жаловаться на общую несправедливость окружающего нас мира.
- Вы заметили, Николай? – тихо, но возмущенно шептал он мне через забор - председатель наш добермана своего говядиной кормит, сам вчера видел! Какая низость! А как дорогу щебнем подсыпать, так с нас по триста рублей собирали и где тот щебень? Где, простите? Нет, надо точно уезжать из этой страны, вот, честное слово, подкоплю ещё денег и точно решусь.
Поворчав так ещё немного, он возвращался к себе, выпивал вторую рюмку, и вскоре снова появлялся у меня. К этому времени выражение цыганской удали и бесшабашности оживляло его лицо, положительно отличая его от еврея.
- Скучно мы живём, Коля – сходу заявлял он мне – так и проживём с тобой, каждый на своей стороне улицы…. А мир-то он, на самом деле, знаешь какой огромный?
Потом он снова отправлялся к себе и, видимо, отдавая дань памяти папе-музыканту, брал в руки гитару. После чего некоторое время с его стороны доносились какие-то томные романсы, время от времени переходящие в задорные и плясовые цыганские мелодии.
А чуть позже, после употребления им ещё одной порции спиртного, на смену им приходила его любимая «Раскинулось море широко».
- Проститься с товарищем утром пришли, матросы, друзья кочегара – выводил он трагическим голосом, начиная неожиданно чётко выговаривать букву «р».

Собственно говоря, это и был знак к началу последней трансформации, потому как вскоре Кац уже появлялся у моего забора с какой-нибудь газетой в руках. К тому времени он был уже полностью русским.
- Ты, бля, видал, Колян, что эти еврюги опять надумали? – тыкал он в газету пальцем - Чемодан, свой, суки, луивитошный на Красной площади поставили, прям напротив Василия Блаженного, как только совести хватило?!
- А вам то что с того чемодана – не понял я – это ж просто реклама.
- Дда как! – он даже поперхнулся – так чемодан этот ихний копия храма царя Соломона ерусалимского!! В точности повторяет все его пропорции!! Нет, ну это беспредел какой-то!!
- Ну, храм, ну и что? По мне, так пусть хоть в чемодане молятся.
- А я тебе вот, что скажу – отчеканивал он в ответ - это мы с тобой в церковь молиться ходим... А у них в синагогах планёрки!! Соберутся и думают, как русскому человеку навредить…. православному… – он оглядывался и, за неимением чего-то более подходящего, крестился на флюгер председателя.

Все остальные соседи к таким его превращениям, по всей видимости, давно привыкли, переставая с ним общаться уже на цыганской стадии, поэтому весь остаток вечера он проводил возле нашего участка, кляня козни масонов-олигархов, прочую мировую закулису и вновь появляясь наутро милым и интеллигентным человеком.
До самой осени я наблюдал такие его превращения, приходившиеся, как я понял, на дни выдачи аванса и получки. Потом наша дача кончилась и до весны туда мы больше не ездили. Зимой я время от времени вспоминал его, размышляя о том, что, на самом деле, больше влияет на формирование человека? Национальность, среда, воспитание? Сложно было сказать....

К сожалению, самого Каца, с той осени, я больше не видел. Когда на майские мы впервые приехали к себе на дачу, то на его участке уже копалась пара пожилых пенсионеров.
Позже председатель мне рассказывал, что Марк Петрович хотел переехать на пенсию в израильскую Хайфу, для чего давно копил деньги, пряча их в старых валенках на антресолях. И как-то поздней осенью, когда похолодало, и по дачам шныряли полуодетые цыганские ребятишки, он, находясь, по всей видимости, в цыганском обличье, сжалился и вручил самому старшему из них те самые старые валенки, напрочь забыв о хранившихся в них накоплениях на своё запланированное еврейское будущее.
Обнаружив с утра пропажу, он не выдержал, запил в чёрную, потом уволился с фабрики и, продав дачу, уехал из нашего города. И где он сейчас живёт и чем занимается никому уже неизвестно.
© robertyumen

2160 +

21

Задержались с коллегой на работе. Пришла уборщица. Поставила початую бутылку лимонада "Буратино" на стол товарища и приступила к своим делам - пыль, там, вытереть, полы помыть. Тут мой коллега-кореш, видимо, пить захотел, глядя на лимонад, ну и спрашивает разрешения у его хозяйки, типа: "А можно водички? Я - немножечко, полстаканчика." Уборщица в ответ: "Вам, попить? Сейчас, погодите..." и, выбежала из кабинета.

Не поняв реакции уборщицы, коллега налил полстакана "Буратины" и одним глотком залил себе в рот. Помните, в фильме "Десперадо" у персонажа Тарантино лицо приняло охреневший вид, когда он у барной стойки отхлебнул пивка? Но если у Тарантины, пиво отдавало мочой, то у дружбана во рту, как потом он сказал, было ощущение, будто всё говно мира сгребли в один чан, перемешали, дали протухнуть, сделали настойку и разлили по бутылкам: глаза вылезли из орбит, чувак задёргался в приступах рвоты, но, всё же, ему хватило ума выплюнуть всё в мусорное ведро!

"Ой, зачем вы так?!!!" - это уборщица появилась в дверях с бутылочкой "Бонаквы", глядя на брыкание бедного труженика, - "Это ж удобрения для цветочков! Поливаю после зимы, чтобы в рост пошли! А я вам за водой, к себе, в вахтёрскую сходила. Я ж сказала - "погодите".

Минут двадцать приятель полоскал под краном воды свою жадную пасть и пару дней ещё жаловался, что привкус "цветочных ароматов" ещё гуляет по его ротовой полости.

Карма - есть самый прикольный закон жизни. А закон подлости - его следствие (подпункт сего закона, так сказать).

861 +

22

В середине двухтысячных я жил в одном из "престижных" московских районов, публика и вправду там пристойная, на улице редко встретишь бухарика и ни одна гнида не паркуется на тротуарах. Не знаю, как сейчас, давно не заезжал.
Соседом нашим по этажу был дивный персонаж, дядя Леша. Человек, намертво застрявший в девяностых. Нет, конечно шестисоса у него не было, малиновый пиджак он явно не без усилий сменил на темно-серый, но общее впечатление таки производил страшноватое. Гора мяса, без шеи переходящая в бритый затылок и лежащие на воротнике щеки, малинового (sic!) цвета лицо с глазами навыкате - на дяде Леше было явно очень мало сальца, но впечатление он производил апоплексическое, как будто его прямо сейчас разорвет и всех забрызгает. Мы не то чтоб сильно общались, но с женой его были дружны: весьма и весьма интеллигентная дама, а дочка вообще ангелочек.
Как-то раз встретились мы с дядей Лешей в лифте. Дядя Леша источал приятный аромат черносмородинового листа, я даже подумал, что Юля приучила его к травяным чаям, и сделал ему комплимент. Дядя Леша покраснел еще больше (хотя куда бы уж!) и достал из дипломата початую литруху. - Не хотите ли угоститься? - Надо сказать, дядя Леша, очевидно, натаскиваемый Юлей на правила приличия, жестоко стеснялся своего вида и постоянно извинялся, называл всех на Вы, даже мою юную супругу, которая с запасом годилась ему в дочери.
Я растерялся и принял. Из горла. Жидкость вообще не отдавала спиртом, а только легонечко пахла той самой черной смородиной. Так я познал водяру Абсолют Black Currant.
Лифт наконец доехал, и тут Дядя Леша проявил внезапное для меня дружелюбие. Пригласил взглянуть на его новую дачку, которую он строит тут, поблизости, сразу за МКАДом. Я, ушибленный хорошим глотком, не нашел что возразить, перезвонил любимой, что задерживаюсь, и мы тут же поехали обратно вниз. Усадив меня в Дискавери дивного мандаринового цвета, сосед поставил батл в подстаканник и мы поехали. Помню, как обошли по встречке глухую пробку на выезде из района, приветливо помахав гаишнику бутылью. Гаишник улыбнулся и отвернулся. Помню шашечки на МКАДе и поворот с визгом из третьего ряда на развязку. Дачку помню плохо.
Возвращались мы уже затемно, дядя Леша почти дососал бутылку и выглядел даже диче обычного. Я старался на него не смотреть, глядел в окошко.
На въезде в район нам как-то надо было протиснуться через ту же дачную пробку, которую мы так лихо обошли в начале трипа. Дядя Леша, не напрягаясь, просунул нос внедорожника поперек трех плотно стоящих рядов, но в четвертом его ждал коллега... Черный крузер, не желающий никого пропускать в принципе.
Дядя Леша миролюбиво поиграл дальним. Кукурузер издал фа-фа. Дядя Леша дал чуть вперед. Черный тоже дал вперед, почти коснувшись бампера оранжевого Диско. Глаза дяди Леши, как у шарпея, совершенно вылезли из орбит, лицо налилось каким-то уже коричневым цветом. Не говоря ни слова, он тыцнул какую-то пипку, и Дискавери полез вверх, сделавшись за несколько секунд сантиметров на двадцать выше.
К моему изумлению, дядя в крузере помахал ладошкой в окно и осторожно отъехал назад на полметра. Мы пролезли.
- То-то же, - ласково пробурчал дядя Леша. - А все спрашивают, зачем в городе пневмоподвеска.

(с).sb.

1395 +

23

В один прекрасный и довольно морозный день середины восьмидесятых

решил наш директор вкупе с инструктором райкома, главным инженером и

начальником участка съездить в лес на лесозаготовки с небольшой такой

проверкой. Километров за пять до стана дорога была перекрыта

трелевочником с зачекерованными хлыстами древесины. Пока трактор

старательно пробивал снежную бровку уступая УАЗу дорогу, руководство

вышло покурить. Попутно подозвали и тракториста, который все же смог

согнать трелевочник с дороги. На морозном воздухе инструктор принюхался

и:

- Да он же пьян!

- Действительно пьян! – тоже принюхавшись, подтвердил директор – ты,

Николаенко, сегодня трактор сдай, а завтра первым лесовозом в поселок, я

тебя по тридцать третьей уволю.

Тракторист сначала вроде что-то хотел мыкнуть, отчаянно показывая на

трактор без стекол и дверей, но посмотрев на каменные лица руководства,

отчаянно махнул рукой и направился к своему железному коню. Дальше

ситуация вышла из-под контроля, так как через минуту тракторист вернулся

с неплохой такой монтировкой. Не обращая внимания на открытые рты

начальников, он саданул монтировкой по лобовым стеклам УАЗа, потом по

боковым, почесал затылок и вынес и заднее стеколко. Потом также молча

залез в салон и шуранул монтировкой в крыльчатку печки. Осмотрев

творенье рук своих, он остался вполне доволен и достав из-за пазухи едва

початую бутылку водки сунул ее в руки так и стоявшему с открытым ртом

директору. Трактор рявкнул, окутался сизым дымом и минут через пять

скрылся за поворотом.

До поселка было сорок пять километров, мороз за тридцать, водку выпили

километров через пять и по приезду уволили механика участка, предупредив

главмеха, что следом пойдет и он, если в течении двух дней все трактора

на участках не будут оборудованы стеклами, дверями ну и конечно печками.

Про тракториста никто не вымолвил ни слова.

996 +

24

Эта история произошла еще в бытность мою студентом. В середине апреля каждый студент, даже последний раздолбай, старается до начала майских праздников погасить все "хвосты", а некоторые и сдать досрочно предстоящие :), для того, чтобы на 10 дней свалить в родные места. И так случилось, что накануне праздников я разругался со своими предками, поэтому домой ехать не особо хотелось, тем более был хороший повод остаться - у девушки, которая мне очень нравилась, 1 мая намечался День рождения. На том и порешил, отзвонился домой, сказал, что на праздники меня не будет.
Сразу поясню читателю, что за три месяца ухаживаний за вышеозначенной особой, которую звали Лиза, дальше поцелуев дело никак не шло. Причиной тому было строгое воспитание Лизы (еще бы, папа - местный военком), да и побаивались местные парни с ней связываться... А здесь такой момент - ее предки на двое суток собрались к родственникам в соседний район и должны были приехать только 3-го числа. В общем, решила Лиза встретить Днюху по-взрослому.
И вот первое мая, на заднем дворе томится на углях шашлык, стол ломится от закусок и горячительного, гости количеством 15 человек устроили неподалеку дискотеку. Всем весело и хорошо, водка под хорошее настроение проваливается в желудок, как в бездонную яму, что было часа через четыре, я абсолютно не помню, но... Проснулся от того, что утреннее солнце бьет через окно прямо по глазам. Переворачиваюсь на другой бок и чувствую, что в постели не один, открываю один глаз и наблюдаю перед собой Лизу в одной легкомысленной футболочке. Как себя вести, похмельные мозги подсказывать отказываются. Положение спасла сама Лиза просьбой притащить с холодильника минералку, а теперь картина: я в одних трусах шлепаю к холодильнику, достаю минералку для Лизы и початую бутылку водки себе, ставлю все это на стол и слышу из-за спины ироничное: "Сынок, кто же в одиночку похмеляется?" Я тупо оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с двухметровым дядей с красными, горящими глазами (тоже,как оказалось, с похмелья) и как завершающий штрих к картине - следом выходит Лиза в той самой футболочке... Честно говоря, в тот момент я уже мысленно прощался с родными и близкими, Лизка выглядела не лучше. Папанька повел себя на удивление корректно - набулькал мне и себе по стакану водки и со словами "Давай, чего уж там", чокнулся со мной стаканом. Пока Лиза юркнула в ванную приводить себя в порядок, мы с ее батей уговорили бутылку и принялись за следующую. В это время он и поделился сокровенным: "Да не бледней ты так! Не убивать же я тебя буду, тем более пили вместе. Я давно заметил, что Лизка в последнее время как царский рубль сияет, вот и решил жену уговорить на дочкино День рождения с ночевкой уехать, а рано утром посмотреть на ее ухажера. Не прогадал, как видишь. Да и не указ мы ей уже, взрослая стала." Вот такой вот прозорливый папка попался. Я потом часто к ним в гости приходил, а с их дочерью встречался до конца обучения, жаль, в дальнейшем не сложилось.

1368 +

25

Эта история произошла еще в бытность мою студентом. В середине апреля каждый студент, даже последний раздолбай, старается до начала майских праздников погасить все "хвосты", а некоторые и сдать досрочно предстоящие :), для того, чтобы на 10 дней свалить в родные места. И так случилось, что накануне праздников я разругался со своими предками, поэтому домой ехать не особо хотелось, тем более был хороший повод остаться - у девушки, которая мне очень нравилась, 1 мая намечался День рождения. На том и порешил, отзвонился домой, сказал, что на праздники меня не будет.
Сразу поясню читателю, что за три месяца ухаживаний за вышеозначенной особой, которую звали Лиза, дальше поцелуев дело никак не шло. Причиной тому было строгое воспитание Лизы (еще бы, папа - местный военком), да и побаивались местные парни с ней связываться... А здесь такой момент - ее предки на двое суток собрались к родственникам в соседний район и должны были приехать только 3-го числа. В общем, решила Лиза встретить Днюху по-взрослому.
И вот первое мая, на заднем дворе томится на углях шашлык, стол ломится от закусок и горячительного, гости количеством 15 человек устроили неподалеку дискотеку. Всем весело и хорошо, водка под хорошее настроение проваливается в желудок, как в бездонную яму, что было часа через четыре, я абсолютно не помню, но... Проснулся от того, что утреннее солнце бьет через окно прямо по глазам. Переворачиваюсь на другой бок и чувствую, что в постели не один, открываю один глаз и наблюдаю перед собой Лизу в одной легкомысленной футболочке. Как себя вести, похмельные мозги подсказывать отказываются. Положение спасла сама Лиза просьбой притащить с холодильника минералку, а теперь картина: я в одних трусах шлепаю к холодильнику, достаю минералку для Лизы и початую бутылку водки себе, ставлю все это на стол и слышу из-за спины ироничное: "Сынок, кто же в одиночку похмеляется?" Я тупо оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с двухметровым дядей с красными, горящими глазами (тоже,как оказалось, с похмелья) и как завершающий штрих к картине - следом выходит Лиза в той самой футболочке... Честно говоря, в тот момент я уже мысленно прощался с родными и близкими, Лизка выглядела не лучше. Папанька повел себя на удивление корректно - набулькал мне и себе по стакану водки и со словами "Давай, чего уж там", чокнулся со мной стаканом. Пока Лиза юркнула в ванную приводить себя в порядок, мы с ее батей уговорили бутылку и принялись за следующую. В это время он и поделился сокровенным: "Да не бледней ты так! Не убивать же я тебя буду, тем более пили вместе. Я давно заметил, что Лизка в последнее время как царский рубль сияет, вот и решил жену уговорить на дочкино День рождения с ночевкой уехать, а рано утром посмотреть на ее ухажера. Не прогадал, как видишь. Да и не указ мы ей уже, взрослая стала." Вот такой вот прозорливый папка попался. Я потом часто к ним в гости приходил, а с их дочерью встречался до конца обучения, жаль, в дальнейшем не сложилось.

1187 +

26

Познакомился на Таманском полуострове с винами Запорожского винзавода. Вина - супер!

 

Особенно "Кагор-32".

 

Накупил их гору. Благо, что они их не только в стекло закатывают, но и в пластиковые бутылки с хитрой одноразовой пробкой.

 

Пока ободок не снял - она крепче брони.

Как снял - держится только за счет трения.

 

И вот жена с дочкой уехала к теше.

Зашел на кухню и увидел початую бутылку.

Она литрового объема. К слову.

928 +

27

Разговор в баре:

— Что пьешь?

— Челябинское мохито!

— Ром и мята?

— Водка и укроп.

 

***

Решил как-то Нептун поразвлечься. Остановил в море английский корабль, схватил капитана и спрашивает:

- Вот у меня есть 10 бутылок водки, сколько выпьешь?

- Ну, пять...

- А вот у меня есть 10 дочерей, сколько трахнешь?

- Ну, семь...

Осерчал Нептун, потопил английский корабль.

Остановил Нептун американский корабль...

- Сколько выпьешь?

- Семь...

- Сколько дочерей трахнешь?

- Ну, восемь...

Потопил Нептун американский корабль.

Вдруг видит, плывет какая-то калоша, как не тонет - непонятно. Остановил, оказывается это русская баржа. Капитан пьяный в дупель. Схватил он его и спрашивает:

- Вот у меня есть 10 бутылок водки, сколько выпьешь?

- О..один..надцать...

- Как так одиннадцать?!

- А я ...без своей в гости не прихожу...

- Ну а вот есть у меня 10 дочеПей, сколько трахнешь?

- О..один..надцать...

- Как так одиннадцать?!

- А...ты мне тоже нравишься...

 

***

Заходит в трамвай мужик ,садится в кресло, достает из кармана

початую бутылку водки и стакан. Налив полный стакан, задумывается...

На остановке заходит в трамвай контролер и говорит:

- Так, граждане, приготовьте за проезд.

Мужик (очнувшись):

- О... точно, за проезд ...

***

Послепеpестpоечные вpемена...

Стоит огpомнейшая очеpедь за водкой. Водители, пенсионеpы,

студенты, пpофессоpа,.. В общем, все! Машин вокpуг магазина -

немеpяно. Вдpуг подъезжает к магазину BMW откpытая. Выходит

из нее обалденная телка (Т) в мини, пpоходит к пpилавку, беpет

без очеpеди ящик водки, выходит к машине. За ней гpузчик выносит

ящик. Она ставит ящик в багажник, ножку на поpог машины и говоpит:

- Кто меня догонит, получит ящик водки и меня впpидачу!

И быстpо уезжает. Hаpод весь по машинам и за ней! Она смотpит в

зеpкало заднего вида: один отстал, втоpой, тpетий... Только

инвалид (И) в коляске не отстает, и pуки у него pаботают с частотой

вpащения коленвала. (Т) давай гонять по пеpеулкам - (И) не отстает.

Тогда она останавливается, достает из багажника ящик, ставит инвалиду

на колени, а он pазвеpнулся - и деpу!

(Т) (вслед): - Постой! А е%$&ь ты меня будешь?!

(И): -Я сейчас в%$#у того, кто меня пpивязал к твоей машине!!!

 

***

 

Жена говорит мужу-алкоголику:

- Как ты достал. Каждый вечер пьяный, денег домой не приносишь.

Ты сходил бы на кладбище, посмотрел, сколько там людей твоего

возраста умерло от водки.

На следующий день он ушел с утра и вернулся под вечер пьяный.

- И где ты был?

- Обошел все кладбище, читал надписи на ленточках венков:

ОТ ТЕЩИ, ОТ ЖЕНЫ, ОТ СОСЕДЕЙ, ОТ ДРУЗЕЙ...

ОТ ВОДКИ никто не умер.

 

***

 

Название пельменной "Гармония" намекало на то, что к основному блюду там всегда подавали водку.

1062 +

28

Заходит в трамвай мужик ,садится в кресло, достает из кармана
початую бутылку водки и стакан. Налив полный стакан, задумывается...
На остановке заходит в трамвай контролер и говорит:
- Так, граждане, приготовьте за проезд.
Мужик (очнувшись):
- О... точно, за проезд ...

748 +