Результатов: 9

1

Вы слыхали, как ржут лоси?

Морозное утро. Земля чуть присыпана выпавшим за ночь снежком и придавлена хмурым туманом.
Номера похмельно замерли в строгом порядке "путь змеи", затейливо разбросаны по кустам и болотам.
Тишину нарушают лишь дальние окрики загонщиков : "Андрюха! Хрен тебе в ухо!" - "А?" - ".. на", да лай лайки, обнаружившей позавчерашнюю лосиную кучку.
Но вот лес как будто пробудился! Чу! Справа по цепи глухо, с оттяжкой, пернул 3й номер. За завтраком он сожрал полкастрюли макарон с тушенкой, сготовленных на всех.
Слева донеслось перханье 5го и из кустов, в которых можно спрятать слона, вырвался клуб табачного дыма. Хорошо! А то я все маялся сомненьями: ебошить мне по этим кустам или брать метров на 30 вперед.
Вот затрещали ветки. Лось? Нет. Это гордый курильщик устраивает себе гнездо в ветвях куста, потому что снизу лужа по локоть.

Внезапно из тумана доносится зычное: "Вася, еб твою мать? Дай два патрона. Я дома забыл". Первый и седьмой у нас с нарезным, с девяткой. Патроны остальных им не подходят. И сразу с другого края, раскатами, разгоняя ворон, ответ бывалого Васи: "Молчи, мудак! Лося спугнешь!"

Загонщики тихи, как предрассветный сон. Верно, нашли полянку посуше и собрались на "молитву". Старший вчера спиздил с общего стола два пузыря и еще три спиздил кто-то другой. Потому мы не сильно перепились. Хорошо! А то сегодня пришлось бы переться в селуху за опохмелом - по прямой всего 20 километров. А дорогу не строили. Не-е, зачем?

Доносится лязганье затвора. У 2го рем с трубой. Он проснулся и решил проверить, сколько и чего ему вчера туда напихали. Три.. Четыре.. Пауза. А потом как бы в порыве, как бы на одном дыхании - пятьшестьсемь! И тишина! Все таки врал вчера, десять патронов в его рем не запихнешь! Сейчас начнет заряжать обратно.

Маты и треск из кустов слева! Лось? Нет, задремавший было пятый наебнулся со своего насеста.

Далекий ветер донес весточку от загонщиков. Они решили гнать лося хоровым пением про камыш и ой мороз. Охуевший от такого беспредела лось пошел и вышел на номера.

Он не стал обходить линию с левого фланга, где притаился с нарезным и патронами бывалый Вася и ставил дымовую завесу гордый 5й, снова вскарабкавшийся на свой насест в кустах.

Лоси они вообще поборники здорового питания, образа жизни, прекрасно ориентируются в русской речи и физиологии человеков.

Лось вышел на 3го, который в тот момент спустя штаны издавал нетленку из остатков утренних макарон по флотски. Т.е. был на боевом посту. Охуевший не меньше лося третий покрепче сжал дедовскую двустволку и отдача от дуплета повергла его голым задом в остатки нерукотворной горы.

Лось, словно в матрице, разминулся с пулями буквально в 2-3х метрах и на махах перешел под юрисдикцию 2го. Трррр...пятьшестьсемь! 2й номер стрельбу закончил! И лось переходит в зону поражения первого!

Шайба! Первый докладывает: "Попал!". Все таки, что делает с человеком нарезное! Оно духовно облагораживает и как бы приподнимает обладателя, добавляя разнообразных полезных качеств и скиллов. Изворотливый, аналитический ум подсказал этому рембо единственно верное решение: в отсутствии патронов к нарезняку, мочить лося из травматического пистолета. Хорошо ведь, что не забыл в загон прихватить. А пришлось бы палками кидать!..

Вы слыхали, как ржут лоси?

2

«Жаворонок» – так называлась снятая в 1965 г. на Ленфильме кинокартина о подвиге советских танкистов в годы Великой Отечественной войны (сценаристы – Михаил Дудин и Сергей Орлов, режиссеры – Леонид Менакер и Николай Курихин). События происходят в центре Германии в 1942 г., когда Восточный фронт подходил к Сталинграду и Кавказу и немцы, даже обжегшись под Москвой, все еще были уверены в своем фюрере и в своей победе. На артиллерийском полигоне для испытания новых противотанковых снарядов они использовали в качестве мишеней трофейные советские танки Т-34 с экипажами из пленных танкистов – по-существу, смертников. Единственной надеждой на выживание был умелый маневр в движении по предписанному маршруту, но редкие машины дважды выезжали на полигон, на это поле смерти. Подбитые танки горели, а оставшиеся в живых танкисты загонялись в бараки и пополняли следующие экипажи.

Однако одна «тридцатьчетверка» три раза выходила целой из этих смертельных игр. Немецкие военные инженеры сначала недоумевали, а потом решили: «Иван очень умело ведет свой танк и не подставляет борт». А представители вермахта стали обвинять инженеров в неэффективности их боеприпасов. Обстановка на наблюдательном пункте накалялась. Поэтому руководитель испытаний назначил на следующий день еще один отстрел. Машину было намечено пустить по неблагоприятному для нее маршруту, когда большую часть пути она будет вынуждена подставлять под снаряды свой борт.

Не зная об этом, экипаж, готовя машину, понимал, что четвертый выезд может быть последним. Было решено устроить в танке ложный пожар и, остановив его, заглушить двигатель. Когда же стрельба прекратится и к машине направится вооруженная команда, обследующая машину, подпустить ее поближе, внезапно завести двигатель и, развернувшись, на большой скорости вырваться как можно дальше за пределы полигона. А там видно будет что делать. Главное – вырваться из плена!

На следующий день события развивались по намеченному плану. Немецкие инженеры, артиллеристы и представители вермахта, увидев черный дым, валивший из люков остановившейся и заглохшей машины, нарушили инструкцию и, не дождавшись вооруженной команды, вышли из укрытия и направились к якобы подбитому танку. Когда до него оставалось всего несколько десятков шагов, его могучий мотор вдруг взревел. Танк развернулся и, оставляя за собой шлейф черного дыма, стал быстро уходить прочь. Тридцатьчетверка, без боеприпасов и с малым количеством топлива, стремительно неслась по гладким немецким дорогам, пролетая городки, гарнизоны, мосты. Ее появление в центре Германии наводило панику на немцев, вызывало радость угнанных в рабство советских женщин. Они видели в ней предвестника освобождения. Это был жаворонок грядущей победы!

Остановившись, танкисты стали думать, что делать дальше. Можно было бросить машину и разбежаться. Но в баках танка еще оставалось немного топлива. Значит, для танкистов война еще не закончилась. А так как неподалеку находился военный аэродром (об этом догадались, заметив идущие на посадку «Хейнкели»), было решено ворваться на него и передавить гусеницами все, что можно.

Увы, до аэродрома они не добрались, погибли по одному. И в конце концов «тридцатьчетверка», покинутая экипажем, – оставшийся еще в живых механик-водитель выскочил на ходу, чтобы спасти мальчика, оказавшегося на пути машины, – на малой скорости ушла в бессмертие…

В заключение этого берущего за душу фильма звучит печальная и торжественная песня на слова поэта-танкиста Сергея Орлова в исполнении незабвенной Майи Кристалинской.

Наряду с артистами, служебными собаками и лошадьми, в этом фильме предстояло сыграть свою роль и настоящей «тридцатьчетверке» образца 1942 г., с литой башней и 76-мм пушкой. Директор фильма Джорогов нашел и отремонтировал на танкоремонтном заводе эту красавицу. На студии рядом с ней стоял, как жертвенный агнец, старенький, но опытный и на ходу легковой «Ханомаг», которому предстояло стать раздавленным «танком».

Но некоторые сложные эпизоды нельзя было снимать в натуре. Было решено использовать съемочную аппаратуру, позволяющую работать с объектами, уменьшенными в три раза. На Ленфильме в то время работала группа великолепных специалистов-бутафоров, способных сделать все что угодно: макет линкора, рухнувшего моста с железнодорожным составом, слона, пуделя, трупа с оторванной головой… Но действующий, управляемый сидящим в нем человеком танк в 1/3 натуральной величины, они сделать не могли.

Долго размышляя, как выйти из положения, постановщики фильма вспомнили о картинге – новом тогда виде автомобильного спорта. Они полагали, что если на этот низенький, стелящийся по земле гоночный автомобиль установить фанерный танк в нужном масштабе, то все проблемы будут решены. А я в то время работал главным конструктором Ленинградского завода, выпускавшего строительные и дорожные машины для городского хозяйства. И для того чтобы занять досуг инженеров и рабочих опытного производства, предложил построить гокарты и организовать спортивные соревнования. С энтузиазмом мы взялись за то дело. Вскоре в Ленинграде появилось несколько десятков подобных машин разных классов и меня, как основателя отечественного картинга, избрали президентом секции Ленинградского городского автомотоклуба ДОСААФ.

Ленфильмовцы, придя на завод, попросили меня пристроить на гокарт макет съемочного танка. Как бывший танкист, я сразу понял, что эта бутафория не будет похожа на движущуюся «живую» тридцатьчетверку. Кроме того, гоночный гокарт с массой всего 70 кг, даже с водителем и с надстройкой, не будет способен эффектно давить автомобили и разрушать стены, что требовалось по сценарию. Я убедил в этом киношников и предложил сделать для съемок настоящий, действующий и движущийся, но только в три раза уменьшенный танк Т-34, управляемый сидящим в нем водителем.

Узнав о том, что я берусь за две недели изготовить чертежи этой машины, и имея у себя на студии прекрасно оборудованные механические мастерские, ленфильмовцы с радостью согласились. Мне были обещаны златые горы, но меня привлекал не гонорар, а возможность решить интересную техническую проблему. Как конструктор я, начиная с 1951 г., занимался разработкой небольших колесных и гусеничных машин, обладающих высокой поворотливостью и проходимостью. Танк Т-34 мне был хорошо знаком по послевоенной работе в Кубинке, и в 186-м танковом полку, где я был зампотехом танковой роты. Выпускавшаяся нашим заводом тротуароуборочная машина ТУМ-57 с бортовой системой поворота имела главную передачу с реверсом и двумя бортовыми фрикционами и сблокированными с ними тормозами, что по габаритам и мощностным характеристикам идеально подходило для маленького танка. Идеально подходил для него и двигатель внутреннего сгорания от мотороллера «Тула». Этот двигатель мощностью 8 л.с. с воздушным принудительным охлаждением был компактным и сочетал в одном общем картере коленчатый вал, коробку передач, сцепление и механизм запуска.

Сложнее было с размещением водителя. Расстояние от пола днища корпуса танка до потолка-крыши башни, уменьшенное в три раза в сравнении с Т-34, составляло всего 630 мм. Если посадить на днище модели мужчину среднего роста с выпрямленной спиной и головой, то не хватало 150 мм. При углублении места в днище на 50 мм и при наклоне головы вперед, поза водителя позволяла на короткое время, достаточное для проведения съемок, управлять машиной.

Рычаги управления бортовыми фрикционами располагались между ног водителя, как в «Шермане». Управление сцеплением мотоциклетного тросового типа находилось на левом рычаге, управление подачей топлива – на правом. В качестве рычагов использовались две половинки мотоциклетного руля. Бензобак емкостью три литра располагался над карбюратором.

Рабочие чертежи я делал дома, благо вся семья была на даче; их я передал в мастерские студии через 10 дней. Корпус модели был изготовлен из 4-мм листовой стали. Из нее же были выточены опорные катки, ведущие колеса и ленивцы. Гребневые, холостые траки и пальцы гусениц директор фильма умудрился заказать и быстро изготовить на Кировском заводе. С литой башней дело было сложнее. Из металла ее было невозможно быстро изготовить. Выручили студийные бутафоры: увидев, как мы со слесарем-сборщиком обкатываем по территории Ленфильма нашу игрушку без башни, они взялись сделать ее по моим фотографиям. По сути дела, эта башня была как бы крышкой, закрывающей голову и плечи водителя: она плотно входила в круглый проем крыши корпуса и не требовала крепления.

Машина развивала скорость до 18 км/ч, легко разворачивалась, преодолевала препятствия, брала подъем в 30° и могла пробить деревянный забор, построенный из не очень толстых досок. Управлять ею (без башни) было даже приятно. Моя танковая душа испытывала большее наслаждение, чем при езде на гокарте. Вспомнилось, как в 1947 г. в Кубинке офицеры-технари помоложе катались, ради забавы, на немецкой танкетке-торпеде, у которой был электропривод от двух танковых аккумуляторов. Но по плавности хода и простоте управления наш маленький танк превосходил немецкую «торпеду». Появилась мысль превратить малютку-«тридцатьчетверку» в подвижной тренажер для обучения вождению водителей танков. Через год эту задумку я и осуществил в Ленинградском военном округе (об этом будет рассказано в другой публикации).

Недостатком нашей игрушки было только то, что с установленной башней водитель ничего не видел впереди себя. Поэтому впоследствии, на съемках, пришлось прорезать отверстие в днище корпуса, через которое можно было держать курс по меткам, нанесенным на дороге.

Съемки фильма производились в павильонах студии и в Ужгороде. На первых съемках в студии, которые велись в дневное время, Джорогов попросил меня поуправлять танком. Директор завода, на котором я работал, начал ворчать: «Ты что, в артисты хочешь? Думаешь тебе больше будут платить?» Он сам, получая 200 рублей в месяц, платил мне 180. Я попросил Джорогова перенести съемки на вечер или ночь. Это было нелегко, но мое требование было выполнено. А съемочный эпизод был сложным. Танк, раздавив бензовоз и пробив стену солдатского кинотеатра, давя стулья, въезжает в зал. На экране в это время демонстрируется специальным проектором из стеклянной будки подлинная немецкая военная кинохроника тех лет: фюрер с поднятыми кулаками что-то кричит. В этот-то момент и нужно было въехать в экран и раздавить Гитлера. Таков был замысел режиссеров.

Три раза у нас не синхронизировались движения. Почти все бутафорские стулья были раздавлены, и каждый раз все повторялось сызнова. Зал задымлялся, машина старилась грязными мокрыми тряпками, чтобы не блестела, Гитлер начинал орать, и условным стуком по башне мне давали команду двигаться. Пробив экран и стенку, мне нужно было останавливать машину по меловой метке. Если бы я ее проскочил, то свалился бы со съемочного подиума высотой около метра. Только под утро все было закончено. Я, качаясь от усталости, шел по Кировскому проспекту к себе домой на Выборгскую сторону и думал: «И на кой черт я с ними связался?».

На съемках же в Ужгороде снимался эпизод, когда танк (модель) проезжает по деревянному мосту (тоже модели), который тут же рушится. Дело было рискованное, разъем моста удерживался чекой в месте начала разрушения. При выдергивании чеки с помощью длинной веревки мост и должен был обвалиться. По расчету операторов чеку нужно было выдергивать в тот момент, когда третий опорный каток ходовой части танка наезжает на разъем. Но водитель (местный танкист-прапорщик) наотрез отказался участвовать в этой съемке: «А если чеку вырвут на полсекунды раньше, что будет со мной в этом железном гробу с гусеницами?».

Решение было мудрым – танк через мост благополучно (с точки зрения съемок) протащили на тонкой проволоке-буксире, а мост вовремя рухнул. При просмотре фильма даже опытные танкисты не могли сказать, когда на экране появлялся дублер, неотличимый от настоящего танка. Во время последних павильонных съемок на студии известный артист-комик Филиппов, узнав у меня, что за всю работу я получил 250 рублей, сказал, что я дурак. За эту работу нужно было требовать не менее 5000 рублей…

В наше время, когда 100-тонный «Буран» при сильнейшем боковом ветре с посадочной скоростью в 200 с лишним километров в час был с ювелирной точностью посажен на аэродром, когда мы начинаем страдать, если не работает дистанционный пульт управления телевизором, когда системы управления на расстоянии достигли совершенства, описанное решение задачи может показаться смешным, наивным. Но не надо спешить с оценками. Через несколько десятков лет наши теперешние успехи тоже могут показаться детскими нашим потомкам.

Все течет, все изменяется, все совершенствуется. Такова диалектика жизни. Вот только великий подвиг нашего народа, наших воинов, наших танкистов навсегда останется высоким, светлым и неизменным.

Автор: Рем Уланов, Журнал «Танкомастер» №1 - 1998

3

МИЛЫЕ ЛЮДИ

На днях покупал себе новую, долгожданную машину своей мечты. Большую, красивую и разорительно дорогую.
После оформления всех документов и получения бесплатного огнетушителя я уже выходил на улицу, где ждала меня покупка, и каково было моё удивление, когда за мной высыпали все без исключения сотрудники автосалона, чтобы проводить и пожелать счастливого пути. Человек тридцать в белых рубашках и галстуках, вперемешку с работягами в серых спецовках из рем-зоны. Одни чуть заметно улыбались, другие переглядывались и перешептывались, но все не сводили с меня глаз, многие даже снимали на телефоны. Впереди всех, скрестив на груди руки, стоял продавец, который и совершал со мной сделку.
Я картинно шаркнул ножкой, поклонился народу и толкнул маленькую прощальную речь:

- Друзья мои, на своем веку, я покупал много разных машин, но никогда раньше не видел такого доброго отношения коллектива автосалона к своему клиенту. Ещё ни разу меня не провожали все, буквально все сотрудники магазина. Вы удивительно милые люди, мне приятно до слёз.

Коллектив заулыбался, кое-кто даже захихикал невпопад.
Я сел за руль, помахал на прощание рукой, завел машину и умчался вдаль, оставив всех этих милых людей в зеркале заднего вида. Никто почему-то мне не махал в ответ, все смотрели на продавца.

P.S.

К сожалению, без предыстории этот рассказ не имеет никакого смысла. Ну, подумаешь, в одном отдельно взятом автосалоне подобрались человек тридцать дружелюбных людей, желающих проводить своего клиента на свежекупленном автомобиле, но не все так просто. За полчаса до массовой сцены прощания, я, уже будучи полноправным хозяином, заглядывал в свою новую машину, любовался кнопочками и дышал ароматом свежего пластика, а продавец щебетал про разные крючки и полочки, как вдруг он показал на рычаг переключения передач и спросил:

- А, если не секрет, почему вы выбрали именно механическую коробку? В наше время это редкий выбор.

Настроение у меня было игривое и я ответил:

- Видите ли, за тридцать пять лет своего водительского стажа, я переездил на разных машинах и на автоматах и на вариаторах и на разных роботах, но, как-то ни разу не доводилось мне ездить на механике, вот и захотелось попробовать. Тем более, её многие хвалят. Да и слово красивое – м е х а н и к а, веет скоростью и надежностью. А, кстати, почему тут три педали? Это вот что за педаль?
- Это с-с-с-цепление.
- Сцепление? Это что бы на плохой дороге у машины было получше сцепление с грунтом?
- Ну… в общем да.

Вот тут продавец, еле сдерживая смех, и пошел собирать милых людей для прощания со мной…

4

Часы изменили мою жизнь. Нет это не были часы на Спасской башне, которые отсчитывают время для всего прогрессивного человечества. Это даже не был лондонский Биг Бен, от которого не поступало ни звука с тех пор, как он вышел из ремонта. Это маленькие часики, которые и время-то показывают неохотно, только когда по ним постучишь. Я заказал их себе на день рождения. Наивный расчет был регулировать свое хождение по лестнице.

Про лестницу надо сказать особо. Тем, у кого седалищные мышцы не ноют от ежедневного десятичасового сидению перед компом, не понять. А вот у нас в офисном здании таких много. И выходим мы, страдальцы, не покурить на улицу, а поразмяться на лестницу. Полно там чинных индусов, обсуждающих то ли Кришну, то ли Раму, на всех диалектах индусского. Несчетно озабоченных китайцев, не отрывающих взглядов от телефонов величиной с том Малой Советской Энциклопедии. А тут встретил симпатичную девушку, но тут же отвел глаза. Она собирала с пола коврик, с которого поднялась. Приветствовать не стал - обвинений в харассменте никто не отменял, а тут обстоятельства отягчающие - она ж при отправлении потребностей. Но для себя успел кое-что заметить и сделать важный вывод. Теперь знаю, где у нас в здании направление на Мекку.

Вот тупо считать этажи, или того хуже - ступеньки - мне и надоело. Опять же от голоса в наушниках отвлекает, того и гляди пропустишь что-то важное, без чего последующее станет непонятным. К тому же забывается, сколько раз уже сегодня отметился на лестнице. Потому и выбрал себе часики с функцией подсчета этажей.

Но, как легко догадаться, часики не удовольствовались скромной ролью счетчика этажей. Поначалу они этим занимались с удовольствием, даже с энтузиазмом. Уже на четвертый день присвоили мне звание вертолета, уведомив меня об этом бодрым сообщением на телефоне. По их мнению, вертолет за четыре дня как раз на такую высоту поднимается. Ну а потом потихоньку распоясались. Стали каждый час призывно вибрировать на запястье - глянешь, а там на экране какой-то унылый клоун в позе роденовского мужика. Намекают - вставай, если еще не до конца заклейменный, пройдись чутка. Я снисходительно подчинялся - ну как дети малые. Они одобряли - клоун после 250 моих шагов забавно прыгал, а часы вибрировали неприкрыто нежно.

Дальше - больше. Стали забрасывать меня посланиями. Вкратце смысл сводился к двум типам сообщений: "Ну ты мужыг! Гордимся тобой! Эка сколько (прошел, взобрался, пробежал, нужное подчеркнуть)!" И второй тип - "Эххх-ма, ххххх-хозяин, а мы то про тебя думали... Вы-ычеркиваем тебя (из вертолетов, снегоходов, бегунков, списка жывых, подходящее зачеркнуть)!" Был еще и третий тип - "Заряди-ка, нас, дружок!" Но со временем чувство незаряженности часов стало таким же естественным и острым, как чувство голода. И я понял, что превращаюсь в киборга.

А однажды они напросились со мной в постель. Нет, вы не подумайте... Типа - а хочешь мы тебе расскажем, как ты спишь? Пока еще 'как', а не 'с кем'. Теперь утром проверяю, сколько снов посмотрел (периоды рем-фазы), сколько минут был в отрубе (глубокий сон), а сколько минут грызла совесть за бесцельно пролёжанные минуты - бодрствовал.

Они ставят мне задачи, строят на меня планы, резвятся по полной. Я мог бы еще поизливать душу, мне ещё есть что написать. Но - бдззз. Идет дождь, выходить на улицу неохота, однако часы будут недовольны. Иду выгуливать часы :(

7

Судьба?

История не летняя, но в свете внезапно выпавшего майского снега вспомнилось...
Юля была симпатичной девушкой, творческой личностью, очень любила природу, была отнюдь не плохим фотографом, так сказать в самом расцвете лет, но одинокой. Её тягу к природе с желанием жить где-нибудь в тихом лесном поселке не разделял ни один её бойфренд, а на её мечты уехать жить куда-нибудь в глушь из Москвы половина знакомых втихаря крутили пальцем у виска. Поэтому очередной Новый год она решила встречать в компании своей знакомой семейной пары.
Отличительной особенностью моих друзей, той семейной пары, является то, что у них есть какое-то фантастическое число друзей и знакомых, которые соответственно далеко не все друг друга знают. Живут мои друзья недалеко от Москвы в "итальянской деревне ЛыткарИно", вследствие чего в праздники их квартира превращается в небольшую гостиницу для приехавших с разных концов мира друзей.
Одним из приехавших в тот НГ друзей и был Рем. Он жил в небольшом сибирском поселке, был айтишником и байкером, и местные красавицы за версту обходили странного парня. Перспектива встречать новый год в одиночку его не особо вдохновляла, и он решил махнуть в Москву к старым друзьям.
...Итак, вечер 31 декабря. Пиво уже подходило к концу, но некоторые гости, в том числе и Юлька, всё еще резво летели в пробке который час подряд. Кто знает, что такое пробки в Москве перед НГ - тот поймет, кто не знает - счастливый человек.
Одуревший от ожидания народ, глядя на праздничный стол, стоически глотал слюни. И Рем, позой подражая Будде и медитируя на остатки пива в бутылке, вдруг заявил: "Эх, сча бы яблоко зелёное да девку рыжую!" В этот момент щелкает замок и на пороге возникает РЫЖАЯ Юлька, с пакетом ЗЕЛЁНЫХ ЯБЛОК в руках. Народ сел на то место, где стоял...

Событие это произошло несколько лет назад. На текущий момент они счастливо живут в Сибири. Рем, как и прежде рассекает по ухабам на байке, а Юлька фотографирует всё это безобразие на фоне сибирских красот.

PS: все имена в истории изменены.
© Бегущая по граблям (Xameleon-ADMinka)

8

Истинный ариец должен быть белокурым, как Гитлер, высоким, как Геббельс, стройным, как Геринг и целомудренным, как Рем.

Геринг прикрепляет на грудь, увешанную орденами, стрелку с надписью: "Продолжение см. на обороте"



Весна 1945 года. Один немец спрашивает другого:
-Чем займешься после войны?
-Возьму наконец отпуск и отправлюсь в путешествие по Великой Германии
-Ну, с утра понятно. А после обеда что будешь делать?