Результатов: 12

1

Много лет назад приятель Сережа переехал из Питера в Германию, но в родной город хотя бы раз в год приезжает. А у Сережи в родном городе живет любимый друг Эдуард. Ну, такой друг, который самый-самый... И вот в очередной раз приезжает Сергей в Питер. День проходит, два, три а все никак они с Эдуардом не встретятся: то один не может, то у другого что-то стряслось. Бывает. На четвертый день выведенные из себя друзья решают бороться с обстоятельствами как можно решительнее и при очередном телефонном разговоре дают друг другу торжественные обещания что все вот завтра! "Завтра! " "Завтра! " "В три часа у меня! " "В три часа у тебя! " "И чтобы никаких! " "Никаких! " Назавтра в начале третьего Сережа погрузился в маршрутку с благой целью прибыть к другу детства. Свободное кресло было только одно спиной к водителю, лицом ко всем остальным пассажирам. Водрузившись на него и передав деньги за проезд, наш герой заметил вдруг, что выражение лиц у всех остальных пассажиров, во-первых, странное, во-вторых, совершенно одинаковое. Знаете, такая смесь раздражения, тоски и вселенской покорности судьбе, с таящимся на донышке глаз пусть риторическим, но выразительным вопросом: "За что! ? ". Источник столь противоречивых эмоций обнаружился непосредственно по соседству с Сергеем и был в образе юной прелестной барышни, щебетавшей по телефону. Щебетала она, видимо, давно, и невольные слушатели ее разговора слегка, скажем так, подустали. Ну Эди-и-ик, ну переста-а-ань, капризно тянула барышня. Ну я понима-а-аю, что настроился... Ну ми-и-илый, ну я правда сегодня не могу... Нет... Нет, Эдик, я не приеду... Ну я тоже скучаю, но я не могу сегодня... Ну... Ну не могу-у-у, понимаешь... Ну переста-а-ань... Ну... . ну, как тебе сказать, почему... Ну потому что не могу... Ну Эдик, ну я честное слово, совсем не могу... Ну вот совсем... Ну правда, не приеду... Нет, завтра, скорее всего, тоже не смогу... ну, не получится у меня... Ну Эди-и-и-ик, ну чего... ну, послезавтра может быть... Ну то и значит может быть... не знаю пока... Ну я правда не могу-у-у... Ну совсем-совсем не могу... Ну почему-почему... Тут барышня тогопливо огляделась, убедилась, что вокруг никого нет и, прикрыв слегка трубку, чуть боее интимным голосом сообщила: Ну, у меня дни такие... Что значит ну ладно? Вот знаешь, козел ты все-таки, тебе от меня только этого и надо, да? Все! Я все поняла! Нет, я сказала, не могу и не приеду! Крышка мобильного телефона с треском захлопнулась, а через секунду раздалась звонкая трель звонка. Правда, звонили на сей раз не барышне, а Сергею. Выудив из кармана куртки телефон, он ответил: Да, Эдик! Я! Ну, конечно, могу, уже еду! А подняв голову, не увидел перед собой никого. Потому что все десять пассажиров склонились низко-низко и рыдали...

2

«В жопу раненый боец, он уже не молодец.»
В начале своей адвокатской карьеры я представляла интересы одного из Американских штатов. Дела были в основном гражданские (истец/ответчик). Нас было три адвоката, каждый имел свои дела, расписание слушаний в суде, иногда приходилось друг друга подменять, если ребенок заболел или пришло время съездить в отпуск - в общем все как у людей. Но . . . когда ответчик не появлялся на слушании, судья выдавал ордер на арест и ответчика арестовывали, он должен быть предстать перед судьей в течение 24 часов (конституционное право). В таких случаях мы были обязаны присутствовать на слушании и тут уже было не до расписаний, а на кого карта выпадет.

Когда адвокат идет в суд он должен следовать трем заповедям: (1) знать факты дела, которое он представляет, (2) оставаться предельно вежливым при любых обстоятельствах, и (3) выглядеть профессионально (придешь в джинсах и шлепках – прямое оскорбление суда). Ну ладно, номер два – это практика и опыт, номер три – это костюм и туфли, которые всегда живут в офисе, а вот с номером один посложнее, особенно когда о том что ты представляешь дело, ты узнаешь в 8:30 утра, а слушание в 10:00.

В тот день «счастливая карта» выпала мне. Времени на ознакомление с делом оставалось мало. Скачу по датабазе. Так, что тут у нас. Белый мужчина, 36 лет, не женат, задолженность по алиментам. Что там за сумма? – Ни хрена себе! Тут без золотой рыбки не обойтись, чтобы это все выплатить да еще с процентами. У нас с ним шесть открытых дел. То есть шесть женщин (истиц) и сам штат, потому что все эти мамаши получают от штата социалку и медицинскую страховку на детей. Открываю каждое дело, чтобы записать год рождения детей. Считаю. Получаю в сумме девять детей, самому младшему около года.

Когда я пришла в суд, ответчик уже сидел за своим столом. За ним сидели охранник и молодая женщина крупных размеров. Ответчик оказался высоким худощавым мужчиной приятной наружности, длинные русые волосы, собранные в хвостик, руки в татуировках и в браслетах (наручниках). Внешне он был совсем не похож на Казанову, если не учитывать талантов, скрытых под оранжевыми штанами тюремной робы. Вошел судья. Все встали. Ответчик вставал и садился со стоном и гримасами боли на лице. В процессе опроса выяснилось, что молодая женщина, находящаяся в комнате, является подружкой (girlfriend №7) ответчика и в данный момент БЕРЕМЕННА (№ 10), что герой-любовник нигде не работает и некоторое время работать не сможет по причине несчастного случая. Но несчастный случай приключился не на работе, а был скорее личного характера, поэтому никакой компенсации он не получает.

Ответчик был явно недоволен моими вопросами и вел себя вызывающе. Чем больше я задавала вопросов (а мне положено их задавать), тем больше ухмылялся охранник. Наконец ответчик взорвался, «Вам смешно! Вам всем смешно! А мне знаете как больно! Я не могу ходить, не могу сидеть, не могу спать – так мне больно!» «Да что ж такое? - удивился судья, никто над вами не смеется. Что у вас за диагноз?» - Penile Fracture.

Мы с судьей посмотрели друг на друга в недоумении и одновременно склонились над компьютерами. Гуггл получил один и тот же запрос и выдал один и тот же ответ – у нашего героя был поврежден пенис, причем это повреждение он получил либо во время бурного секса, либо во время интенсивной мастурбации. А уж какие картинки Гугл выдал, просто загляденье! До меня наконец-то дошла комичность ситуации. То есть ответчик, который настругал девять детей от шести женщин, который задолжал кучу денег своим детям (права на финансовую поддержу от родителей имеют дети, а не бывшая супруга или супруг), который забрюхатил седьмую дуру десятым ребенком, сидит перед нами в арестантской робе и в печали, потому что он сломал свой х… И скорее всего именно эта балеринка-физкультурница, сидящая в зале суда в позе Марии Магдалены, выполняя упражнение на коне, сломала тому коню хребет по самые помидоры. Не надо изучать сопромат, чтобы понимать что при такой нещадной эксплуатации даже самый стойкий оловянный солдатик в конце концов расплавится от перенапряжения.

Сказать что мне было смешно – ничего не сказать. Внутри меня взорвался цирк с клоунами. Но внешне я оставалась спокойной (заповедь номер два), я сложила губы трубочкой и нахмурилась, но глаза предательски наполнялись слезами. Судья тоже уткнулся в монитор, я видела как подрагивали его плечи. На заднем ряду похрюкивал охранник. Ответчик обиженно сопел.

Наконец судья появился из-за монитора. «Кансел (counsel – это я), у вас есть какие-либо рекомендации?” Есть ли у меня рекомендации? Да у меня столько рекомендаций, да у меня такие рекомендации, что по ним можно составить методичку инквизитора в трех томах! Но вместо этого я скромно ответила, “Нет, Ваша Честь, у меня нет рекомендаций.” Судья перенес дело на три месяца, чтобы ответчик поправил здоровье и трудоустроился. Когда слушание закончилось, ответчик со стоном встал и враскоряку поплелся к выходу. Глядя ему вслед, я вспомнила испорченную классику «мой дядя самых честных правил, когда ни в шутку занемог, с утра он так кобыле вставил, что конюх вытащить не мог. Его пример – другим наука» … но я-то знаю, Карма – сука!

3

Сидели тут рассуждали о том, что с годами встречи Нового года становятся рутиной, а когда-то от каждой из них ждали чуда, и порой чудеса случались. Я вспомнил новогоднюю ночь тридцатилетней примерно давности и вдруг сообразил, что никогда эту историю не записывал, хотя, казалось бы, все мало-мальски интересные факты биографии давно выложены в интернет в той или иной форме.

Я тогда учился на пятом курсе. У сокурсницы-москвички предки умотали встречать Новый год на дачу, и был дан приказ свистать всех на флэт. Каждый из базовой компании обещал привести еще кого-то, ожидалось не меньше десятка новых знакомств. Я критически осмотрел свой гардероб, состоявший из четырех застиранных ковбоек и двух нейлоновых водолазок, способных электростатическим разрядом убить слона, и обратился за помощью к соседу по комнате, известному на всю общагу моднику и ловеласу. Тот выдал мне со своего плеча рубаху апаш и пиджак непередаваемого лилового оттенка. Пиджак был малость длинноват и узковат, но вкупе с почти фирменными джинсами смотрелся убойно, я с трудом узнал себя в зеркале.

В разгар веселья пришли две опоздавшие девушки: одна из наших и незнакомка в голубой курточке. Я ниже среднего роста, все предыдущие увлечения укладывались в диапазон от невеличек до совсем крошек, а эта – высоконькая, повыше меня. И это была единственная деталь, которую я отметил сознанием. В остальном... я едва не задохнулся от восторга. Это был ангел, сошедший с небес персонально ко мне, идеальное воплощение всех моих сокровенных грез и желаний.

Моей естественной реакцией было бы забиться в самый дальний угол и оттуда молча взирать на нее влюбленными глазами. Но, видно, сосед вместе с пиджаком одолжил мне свою манеру поведения. Я с удивлением обнаружил, что вешаю куртку ангела на крючок, веду ее к столу, что-то наливаю в стаканы и требую выпить непременно на брудершафт, а мой язык плетет небылицы со скоростью 150 узлов в секунду. Я узнал, что небесное создание зовут Алиной, учится она в нашем вузе на бухгалтерском факультете, на котором у меня совсем не было знакомых, и выяснил ее пристрастия в музыке, кино и литературе, причем на каждое прозвучавшее в разговоре имя у меня находилась подходящая к случаю байка, цитата или интересный факт. Добрая половина этих сведений всплывала из недр лилового пиджака, во всяком случае в голове у меня такого отродясь не водилось.

Пробили куранты. Нет смысла уточнять, с кем я чокнулся шампанским и какое желание загадал. По первой программе показывали «Голубой огонек», а по второй – конкурс бальных танцев, на котором мы и остановились. Танцор из меня никакой, медведь, наступивший на ухо, изрядно потоптался и по ногам. Но тут мне были нипочем и танго, и джайв, и пасадобль, лишь бы держать в руках эту талию и вдыхать аромат духов у нежного ушка.

После танцев веселая компания вывалилась на улицу играть в снежки. Для нас с Алиной игра свелась к тому, что мы гонялись со снежками друг за другом, потом пытались друг друга повалить, потом успешно повалили и с хохотом покатились по свежему снегу, забивавшемуся в рукава и за шивороты. На обратном пути лифт застрял между этажами. К сожалению, застряли мы не одни, но все равно за два часа в темноте (а может, и три, легко ли найти лифтера в новогоднюю ночь) мои руки изрядно погрелись в разных местах под ее промокшей курткой, да и губы не сильно скучали. После вызволения из лифта мы уже не разнимали рук.

Рассвело, скоро должны были вернуться хозяева. Все занялись уборкой квартиры. Я мыл тарелки, Алина стояла рядом с полотенцем наперевес.
– Почему-то все важные события в моей жизни происходят, когда в кармане билет, – сказал я. – Сегодня уезжаю на неделю к родителям. Когда мы увидимся?
– Девятого января у меня экзамен, восьмого весь день буду в читалке. Приходи туда, решим, что делать дальше. Ты хорошо моешь посуду, за такого не страшно и замуж выходить.
Это была, конечно, шутка, но я воспринял ее вполне всерьез.

Восьмого января я, конечно же, пришел в читалку. Нет, не пришел. Прилетел на крыльях любви. Экзамен назавтра ожидался во многих группах, больше сотни хорошеньких головок склонились над учебниками. Где же Алина?

И тут я понял страшную вещь. Я понял, что совсем не помню ее лица. Общее ощущение чего-то волшебно прекрасного и ни одной конкретной черты. Черт-черт-черт, ну почему я всю новогоднюю ночь занимался хрен знает чем вместо того, чтобы пялиться на нее из угла и запоминать каждую черточку?

Я растерянно шел вдоль столов, вглядываясь в лица. Может, эта? Нет, волосы слишком короткие. Или вот эта? Нет, нос не такой. Или такой все же? Одно лицо показалось знакомым. Я робко сказал: «Привет!», девушка подняла голову. Нет, это девчонка с нашего факультета, кажется, Таня или Наташа. А вдруг все же она? Назвалась зачем-то Алиной и зажигала со мной под чужим именем? Нет, не может быть. Тогда бы она не смотрела так недоумевающе-равнодушно. А может, вон та?

Я неловко позвал: «Алина!», никто не отозвался. Что еще я мог сделать? Крикнуть на всю читалку? Будь на мне лиловый пиджак, может, и решился бы, а так – нет. Да, может, ее и вовсе не было в библиотеке. Я изучил вывешенные у деканата списки студентов. Ни одной Алины в списках не значилось, но ничто не мешало ей быть по паспорту Еленой, Александрой или даже Ольгой, а этих было полфакультета.

Я кинулся к девчонке, с которой Алина пришла на вечеринку. Та удивленно ответила, что никого не приводила, девушку в голубой куртке не знает, а случайно столкнулась в ней в лифте. Расспросы других участников вечеринки тоже ничего не дали. Некоторые запомнили девушку, с которой я тусовался, но никто ее не приводил и не знал раньше. До окончания учебы я то и дело околачивался на бухгалтерском факультете в надежде, что она сама меня увидит и подойдет, но этого тоже не случилось. Под конец я вообще засомневался, была ли она в действительности или только пригрезилась мне. То ли девочка, а то ли виденье. Прошла, как каравелла по зеленым волнам, и исчезла вдали.

Прошло, как я уже сказал, тридцать лет. Я жил, не прячась от стрел Амура, и был ими ранен по меньшей мере девятнадцать раз легко, пять раз тяжело и три раза смертельно. Но я жив до сих пор и, встречая девушку (а теперь в эту категорию входят особы от 20 до 50 и выше), каждый раз пристально вглядываюсь: она? Не она? Нос такой? Или другой все же?

4

Славянск с Луганском кинула на растерзание
Кремлёвская чиновная компания.
А я то думал,что Россия на подъеме,-
Ан нет,она как тот немецкий гонщик, в коме.
Перед нацистами склонились и Антантой,-
Бздуны,Аники-воины,капитулянты.
Питер Вольф

5

ГАРАЖ
«Нет ничего страшнее закрытой двери…»
(Хичкок, Альфред)

Своего одноклассника Витю я узнал далеко не сразу и не только потому, что не видел его лет двадцать. Да, он потолстел, постарел, поседел, но не это главное, вся нижняя часть Витиного лица, от носа до подбородка, была оклеена медицинским пластырем.
Ну, я естественно сразу и спросил: - «Витек, что случилось, подрался, или в аварию попал?»

Витя, стараясь держать нижнюю челюсть неподвижной, ответил, открывая рот вместе со всей головой и от этого он выглядел как персонаж кукольного театра:
- Да, нет, какая там драка? Если бы подрался, было бы не так обидно. Это я новый замок в гараже ставил.
Уже два месяца прошло, зажило почти. Видел бы ты раньше мою губу. Вот отсюда и досюда порвалась, зубы наружу торчали, как у вампира. Сейчас хоть зарастает потихоньку.
- Так, а что случилось? Дверью ударило?
- Я ж и говорю – замок в гараже менял. Старый вынул, новый вставил, но с ним был один момент - я боялся, что если гараж захлопнуть снаружи, то изнутри уже не откроешь. На самой двери вроде бы открывался, но одному закрываться и экспериментировать не хотелось, а то захлопнусь и, не дай Бог, не смогу открыться, не докричусь потом. И как назло, ни одного соседа в гаражах.
Вышел я на улицу, думаю - поймаю кого-нибудь, с ним и проверю, подстрахуюсь.

На улице тоже ни души, пошел дальше, спустился аж к школе. Смотрю – идет двоечник с портфелем. На вид лет десять, потом оказалось - первый класс. Теперь первоклассники такие кабаны пошли, вообще…
Сынок, говорю, шоколадки любишь (а у меня, кстати, в гараже, на самом деле была одна).
Люблю, говорит.
Ну, так пойдем, кое-что мне поможешь – получишь. Он помялся слегка, но согласился.
Пришли к гаражу, я показал как открыть замок и спокойно захлопнул этого хлопчика внутри…

…Открываю глаза, вокруг все сине-зеленое, смотрю на руки, они связаны ремнем, а надомной склонились менты и врачи.
Кругом кровища, моя кстати кровища, когда падал, за гаражную ручку губой зацепился.
Короче, оказывается, пока мы с тем пацанчиком шли к гаражу, за нами увязался какой-то бдительный старый пердун и когда я закрыл хлопчика внутри, тут он меня сзади кирпичом и накернил.
Губа – это фигня, ты бы видел рентген моей проломленной башки.
Потом, конечно, все быстро выяснилось, но мне-то от этого не легче, и со старого пердуна взять нечего, он, типа, проявил бдительность и в его действиях не обнаружено состава и все такое… да ну его на хер…

Я, изо всех сил борясь с приступом смеха, сочувственно кивал Витьку, желал ему скорейшего выздоровления, а сам, не без удовольствия думал – а ведь не зря я в последние годы стараюсь держаться подальше от одиноких маленьких детей, а уж в лифте с ними даже не здороваюсь…

6

Много лет назад приятель Сережа переехал из Питера в Германию, но в родной город хотя бы раз в год приезжает. А у Сережи в родном городе живет любимый друг Эдуард. Ну, такой друг, который самый-самый... И вот в очередной раз приезжает Сергей в Питер.

День проходит, два, три - а все никак они с Эдуардом не встретятся: то один не может, то у другого что-то стряслось. Бывает. На четвертый день выведенные из себя друзья решают бороться с обстоятельствами как можно решительнее и при очередном телефонном разговоре дают друг другу торжественные обещания что все - вот завтра! "Завтра!" - "Завтра!" - "В три часа у меня!" - "В три часа у тебя!" - "И чтобы никаких!" - "Никаких!"

Назавтра в начале третьего Сережа погрузился в маршрутку с благой целью прибыть к другу детства. Свободное кресло было только одно - спиной к водителю, лицом ко всем остальным пассажирам.
Водрузившись на него и передав деньги за проезд, наш герой заметил вдруг, что выражение лиц у всех остальных пассажиров, во-первых, странное, во-вторых, совершенно одинаковое. Знаете, такая смесь раздражения, тоски и вселенской покорности судьбе, с таящимся на донышке глаз пусть риторическим, но выразительным вопросом: "За что!?".

Источник столь противоречивых эмоций обнаружился непосредственно по соседству с Сергеем и был в образе юной прелестной барышни, щебетавшей по телефону. Щебетала она, видимо, давно, и невольные слушатели ее разговора слегка, скажем так, подустали.
- Ну Эди-и-ик, ну переста-а-ань, - капризно тянула барышня. - Ну я понима-а-аю, что настроился... Ну ми-и-илый, ну я правда сегодня не могу...
Нет... Нет, Эдик, я не приеду... Ну я тоже скучаю, но я не могу сегодня...
Ну... Ну не могу-у-у, понимаешь... Ну переста-а-ань...
Ну.... ну, как тебе сказать, почему... Ну потому что не могу... Ну Эдик, ну я честное слово, совсем не могу... Ну вот совсем... Ну правда, не приеду...
Нет, завтра, скорее всего, тоже не смогу... ну, не получится у меня...
Ну Эди-и-и-ик, ну чего... ну, послезавтра может быть... Ну то и значит - может быть... не знаю пока... Ну я правда не могу-у-у... Ну совсем-совсем не могу... Ну почему-почему... - Тут барышня тогопливо огляделась, убедилась, что вокруг никого нет и, прикрыв слегка трубку, чуть боее интимным голосом сообщила: - Ну, у меня дни такие... Что значит - ну ладно? Вот знаешь, козел ты все-таки, тебе от меня только этого и надо, да?
Все! Я все поняла!
Нет, я сказала, не могу и не приеду!

Крышка мобильного телефона с треском захлопнулась, а через секунду раздалась звонкая трель звонка. Правда, звонили на сей раз не барышне, а Сергею. Выудив из кармана куртки телефон, он ответил:
- Да, Эдик! Я! Ну, конечно, могу, уже еду!
А подняв голову, не увидел перед собой никого. Потому что все десять пассажиров склонились низко-низко и рыдали...

7

Увидел в Интернете умилительную скульптурную группу из Перу. В целом ничего особенного - Иисус в яслях, рядом Иосиф и Мария. Но... у Иосифа, Марии и самого Иисуса были явно индейские черты лица, плюс Иосиф с Марией были одеты в национальную одежду индейцев-кечуа. А над яслями младенца вместо быков и ослов грустно склонились ламы...

8

Подсмотрено в ювелирном магазине Тиффани, что на Пятой Авеню в
Нью-Йорке. Рождественнские праздники. Сверкающие витрины магазинов и
бутиков. Нарядные женщины, хорошо одетые мужчины, беззаботная молодежь
склоняются над сияющими прилавками, за которыми искрятся бриллианты,
светится золото, мерцает платина. Элегантные продавщицы заняты, холеные
пальцы с нанизанными перстнями так и порхают. Очереди везде. Даже у
маленьких лифтов, совсем не справляющимися с таким наплывом покупателей.
Нужно подняться на третий этаж, чтобы купить обручальные кольца. Здесь,
на третьем этаже, полумрак. Совсем немного людей. У каждого прилавка -
неторопливые продавщицы помогают выбрать то самое, заветное кольцо
счастливым парам. Невольно останавливаю взгляд на высоком парне и
миниатюрной девушке. Оба одеты в черное. Парень-копия Джона Кеннеди Jr,
красив, волнистые темные волосы, обаятелен. Роскошное пальто, в руке
зажаты кожаные перчатки. Рядом с ним маленькая девушка, воробышек, такое
же темное пальто. Какого цвета волосы, не различить, упрятаны под
вязаную шапочку. С некоторой растерянностью она смотрит на кольцо с
бриллиантом, которое ей показывает продавщица. Нужно было видеть реакцию
жениха на ее растерянность. Он обнял ее, и оба склонились над кольцом,
взгляд, который он бросил на невесту, с любовной насмешкой говорил -
наконец-то я могу дать тебе весь мир... и это кольцо только начало.

9

Юлька, моя помощница по депутатской приемной, пришла сегодня бледная и
какая-то неразговорчивая. Вместо традиционных утренних манипуляций с
ногтями сразу включила комп и с каким-то ожесточением стала рыться в
бумажках. Попытки выведать у нее причину такого аномального поведения
увенчались успехом только через полчаса.
Выяснилось, что причиной траура была кулинария. Папа Юлин кадровый
военный. Танковый подполковник. Его авторитет в семье непререкаем. Папа
купил живого карпа. Принес домой, вручил дочери и распорядился о меню на
ужин. После чего убыл к соседу на предмет серьезного мужского разговора
(сосед - сослуживец, так что всегда есть о чем поговорить за бутылочкой
пива). Нельзя сказать, что Юля белоручка, но встреча с живой рыбой ее
несколько шокировала. Карп лежал на столе, тяжело дышал и смотрел на Юлю
круглыми глазами. Юля тоже тяжело дышала и смотрела на подопытную рыбу
глазами не менее круглыми. Мысль о том, что рыбину нужно умертвить
всячески отгонялась как живодерская. С другой стороны, жарить
непотрошеного карпа живьем было тоже не слишком гуманно.
Мысли эти прервал звонок во входную дверь. Радостно отодвинув момент
судьбоносного решения, Юля поскакала открывать. За дверью обнаружился
Сева. Сева был давним Юлиным воздыхателем, который уже не первый год
безуспешно обивал ее порог. Без особых церемоний, не дожидаясь
приглашения он вошел. Надо сказать, что Сева был личностью цельной. Я бы
даже сказал монолитной. Я был с ним шапочно знаком, поэтому имел
представление о нем «из первых рук». Можете представить себе культуриста
ростом метр семьдесят, увлекающегося армрестлингом? А если при этом
такой культурист еще и кандидат наук, продвинутый технарь и реальный
ученый, зарегистрировавший в свои неполные тридцать уже десяток
изобретений? Вот это и есть Сева. И, видимо, по причине такой
неординарности, нет у человека равновесия в голове. Общаться с ним жутко
интересно. Но. Только первые пятнадцать минут. После этого нить
разговора убегает в темы, интересные исключительно Севе и собеседник
начинает выполнять функцию необходимой, но бессловесной мебели. По этой
причине девушки около Севы приживались плохо, не взирая на его
вышеперечисленные достоинства. В число коих юмор и остроумие ни разу не
входили.
И вот наш герой входит на кухню. В этот момент недремлющий дьявол
нашептал Юльке одну идейку. Идейка показалась ей очень удачной. Раз уж в
гости заглянул настоящий мужик, борец и силач, то ему сам бог велел
совершить рыбоубийство. О чем Сева немедленно был извещен.
Кулинаром Сева не был и о способах умерщвления рыб имел представление
смутное. Моби Дик, гарпун, рыбзавод на Камчатке. Как-то так. Гарпуна на
кухне не было. Ситуация была патовая.
Юля предложила скалку. Скалка заменой гарпуну была слабой, но, за
неимением лучшего пришлось воспользоваться ей. Переложив скалку зачем-то
несколько раз из руки в руку, Сева подошел к столу и тюкнул карпа по
башке. Видимо жизнь на колхозном пруду была не богата впечатлениями,
потому что карп сделал глаза покруглее, но тяжко вздыхать не перестал. И
даже пару раз дернул хвостом.
- По-моему, он не умер,- сообщила Юлька.
- Ага, дышит!
Экзекуторы склонились над потенциальным ужином. Сева снова примерился и
тюкнул карпа сильнее. Удар достиг цели и карпья морда покрылась тонкими
кровяными прожилками. Карп понял, что здесь не шутят, и стал отчаянно
молотить хвостом, раскидывая во все стороны какую-то рыбью слизь. Это
было выше юлькиных сил. «Ты мужик или нет?! Убьешь ты его когда-нибудь?!» -
завопила Юлька.
Сева не мог перенести этого. Его некаменное сердце раздиралось самыми
разнообразными эмоциями, но выдержать от предмета своего обожания
сомнение в его мужской полноценности он был не в силах.
Размахнувшись скалкой как топором, уже не особо выбирая точку
прицеливания, он вложил всю свою силу в этот безумный удар. Раздался
треск и хруст.
Когда рассеялся кровавый туман, на столе карпа не было. Если быть
точным, то на кухне карп присутствовал, но в очень мелкодисперсном
состоянии. Фрагменты карпа покрывали стены и пол кухни. Покрывали
раковину и плиту. Покрывали Юльку. По Юлькиному лицу стекала одинокая
капля рыбьей крови. Кишки висели на абажуре. В севиных руках находился
обломок расщепленной, как веник, скалки. Переломленный пополам (!)
кухонный стол лежал на полу руиной. Натюрморт завершал Юлькин папа,
танковый подполковник вернувшийся от сослуживца, ошеломленно стоящий в
дверях кухни.
- Папа, это не то что ты думаешь,- попыталась внести ясность в ситуацию
Юлька. Очевидно, женская интуиция ей подсказала, что успеха попытка не
имела. Потому она без остановки продолжила: – А давайте будем чай пить?
Но Сева тоже унаследовал от пещерных предков некоторые инстинкты,
поэтому от чаепития отказался под предлогом крайней занятости, и,
двигаясь боком и задом, выскользнул из кухни. Все участники событий
провели вечер в растрепанных чувствах, а на ужин была яичница. До
холодильника, где хранились яйца, взрывная волна Севиного
сокрушительного удара не добралась. Холодильник по правилам военной
тактики был спрятан в коридоре за углом.

10

Пошел как-то Зюганов поутру на рыбалку. Ловил-ловил и поймал
золотую рыбку. Ну там все дела, мол, отпусти ты меня, а я любое желание
твое выполню, проси что хочешь. Ну Зюганов в затылке почесал и говорит:
- Хочу быть президентом!
Ну тут сразу дым, гром, молния.... в общем, когда дым рассеялся, смотрит
он - над ним люди в белых халатах склонились и так душевно говорят:
- Доброе утро, Борис Николаевич. Пора капельницу ставить.

11

Рейхсканцелярия. Идет совещание фашистских бонз. Присутствует
Штирлиц. В тот момент, когда собравшиеся склонились над раскрытой
па столе картой, Штирлиц неслышно высморкался в занавеску. Голос
Копеляна за кадром: "Штирлиц, конечно же, знал, что так делать не
принято и потому очень опасно. Но ему хотелось очень хотелось здесь, в
самом фашистском логове, хоть минуточку побыть самим собой".