Результатов: 11

1

Когда-то в начале двухтысячных, в Интернете был форум аудиофилов, широко в узких кругах. Люди на форуме тусовались весьма душевные, образованные, в основном ведущие высокопарные беседы о всяком там «теплом ламповом звуке», «бездушной цифре» и разных последних достижениях аудиофильских технологий. Администрировали форум пара модераторов, которые ака боги, свысока наблюдали за копошением людишек внизу и карающей дланью жестко пресекали ихние непотребства.
Среди форумчан тусовался один рядовой юзерок, с ником, ну скажем, дядя Вася. Не то чтоб он был широко известен на форуме, но в меру своего разумения участвовал в разных дискуссиях, писал всякие посты, а однажды в качестве показателя своей крутости выложил на форуме список стоящей у него аудиоаппаратуры. К своему удивлению, на следующий день попытавшись зайти на форум, дядя Вася осознал, что забанен на форуме навсегда.
Отошедши немного от первоначального шока, все-таки несколько лет тусовался на форуме и без замечаний, дядя Вася послал модераторам письмо: мол, чего это вы тут беспредельничаете, ничего запретного я не писал, все в пределах правил, мол приезжайте и убедитесь: вот моя аппаратура у меня стоит! На что получил ответное письмо: «Мол, уважаемый дядя Вася, что у вас стоит это ваше личное дело! А вот аппаратура из перечня стоит сама по себе космос и появилась на рынке всего пару месяцев назад, и ты ее, нищеброд, никак не можешь в наличии иметь! Ее, мож, у Рокфеллеров - от силы штуки три! Поэтому за наглое вранье мы тебя баним - бессрочно. Аливедерчи!!! Твои модераторы.»
Спустя существенное время, за которое про дядю Васю успели уже позабыть, модераторы с утречка попытались как обычно залогиниться на своем форуме и Боже! Что они видят! На форум их не пускает, он ругается, что таких пользователей не существует. Взявши себя в руки и поскрипев мозгами, модераторы начинают названивать вебмастеру форума. Дозвонившись, они начинают немедленно орать в телефон, что мол форум взломан - все пропало, гипс снимают, клиент уезжает!!! А главное! Их на форум не пускает никак.
На что вебмастер спокойным голосом ответствует, мол все в порядке, никаких мер принимать не требуется и форум функционирует в штатном режиме. А то, что зайти не могете, так это новый хозяин форума так приказал. Личную почту нужно почаще просматривать, письмо вам отправлено еще вчера.
- Какой-такой новый хозяин форума? – переспросили модераторы.
- Самый обыкновенный, небедный, - зевнул админ, - купил его намедни и сразу новые порядки навел.
- А нас за что выкинули? Чего он на нас взъелся? – не унимались бывшие модераторы.
- Я не в курсе. У хозяина логин «дядя Вася», мож вы ему дорогу перешли где-то. Кстати, просил вам передать на словах, что: «Хамить не надо по Интернету и лгать не надо по Интернету! Понятно?», - с удовольствием процитировал нового хозяина вебмастер. Хозяин сразу ему поднял зарплату и у вебмастера к нему была уважуха.
«Понятно…» - грустно сказали бывшие модераторы и навеки отключились.
К вечеру того же дня новый владелец форума прикрепил топик с фотографией высокого разрешения для тех лет, где он на фоне своей аппаратуры в умопомрачительном костюме в комнате с потрясающей аудиоподготовкой, улыбался на камеру и ниже в подписи к снимку просил форумчан не волноваться, потому как форум продолжит работу в штатном режиме и изменения будут минимальные. Разве что модераторы будут новые, поумнее…
При дяде Васе форум просуществовал еще несколько лет, пока не пришла эпоха социальных сетей, которая похерила одиноко стоящие форумы нахер. А вы говорите Илон Маск, Илон Маск…

2

В одну из очень редких командировок, отправился с напарником. Расстояние небольшое, сутки на поезде, длительность максимум три дня, задача приемлемая - обучение. Минус большой, напарник совершенно новый сотрудник. Ну не то, чтобы это критично, но определённый дискомфорт присутствовал первые полчаса после отправления. За время пути и по ходу пьесы познакомились поближе. Перед отъездом он зовёт в кафе, по случаю завершения командировки. Вот там то он откровенно меня удивил.
- Люблю командировки, только тут могу изменять жене спокойно.
- Когда ты успеваешь? Вместе же все время, и в номере гостиницы, и в столовой.
- Женаты мы восемь лет, она прекрасная женщина, отличная хозяйка, и безупречна в приготовлении еды. Все как в меню, первое, второе, салат, компот, десерт. Строго по классическим рецептам, из натуральных продуктов, за неделю повторения блюд нет, нет пересоленых супов, нет подгорелых пирогов и несвежих овощей. После двух лет совместной жизни, я попытался водить жену по своим старым друзьям и родственникам. По самому незначительному поводу, хотя бы раз в неделю, лишь бы отведать запретного плода. Но она всегда остаётся собой, никаких экспериментов и новшеств.
Вот сейчас я ей и изменяю.
Осмотревшись по стороной, он продолжил:
- С этим гарниром, котлетами и ароматными специями, я совершаю гастрономическую измену...

3

СИНГАПУРСКОЕ ВОСПИТАНИЕ

Нет-нет, да и пронаблюдаешь порой картинку: обращенный к «зебре» пешеходного перехода светофор горит красным глазом, а какой-нибудь нерадивый пешеход , под выдавшийся промежуток автомобилей, сорвётся-таки с места, увлекая за собой еще нескольких нестойких. В такие моменты непроизвольно совсем вырывается у меня:

- Колхоз «Победа», а!

Имею право я так говорить. Ибо воспитан в Сингапуре.

Сингапур… Город, в котором громады небоскребов соседствуют с невысокими зданиями под китайской крышей. Город, вобравший в свой облик и дух азиатские и западные черты. Город, готовый в плане культуры дать фору всему миру. Плевать здесь – это меня старые морские волки сразу предупредили – запрещено и чревато штрафом. Да таким, что счет идет на сотни долларов. Равно карается и курение на ходу и в неотведенных для этого местах. Возбраняется поедание мороженого или хот-дога в транспорте, и даже жевать жевательную резинку на улицах запрещено. Потому что жующий, как справедливо полагают блюстители местных порядков, в какой-то момент её и выплюнет.

Жвачку я тогда не жевал, не курил вовсе, фастфуд на ходу не потреблял, не плевал и на тротуары. Держался! Но когда впереди, на тихой улице, замаячила полицейская форма, решил от греха подальше перейти на противоположную сторону. Благо, переход был рядом. А уж каким светом горит светофор – да хоть синим пламенем: улица-то пуста!

А свет, оказывается, был красный…

Это я понял не глядя, едва ступив на проезжую часть. Потому что тотчас услышал пронзительный свисток, и, повернув голову, наткнулся взглядом на подзывающие жесты полицейского. Разговор был недолог. Блюститель порядка предложил заплатить штраф, я, разумеется, развел руками: «Таких денег на такие глупости у меня нет». «Нет, - кивнул полицейский, - так нет. На нет и суда нет – у вас, в России. А вот что касается Сингапура!..»

Лучше бы я не сходил на берег в этот день! Стоял бы себе вахту у трапа за кого-нибудь из сотоварищей… Или даже согласен был целый день таскать в трюме мороженого тунца из одного конца в другой, а потом обратно. Все это было бы лучше, чем битый час – чуть не минута в минуту! – ходить по треклятому пешеходному переходу под загорающийся зеленый свет, с лицом цвета сигнала запретного, с одного тротуара на другой. Под неусыпным надзором строгого полицейского и под участливые взоры все понимающих прохожих, словно говорящих: «Эх, как же тебя так угораздило? Что же ты – светофора никогда не видел?»

И вот теперь, верьте – не верьте, не могу я заступить за бордюр, когда горит свет красный! Только что и остается цедить вслед пешеходам недисциплинированным:

- Сельпо!.. Неучи…

Сингапурское все ж воспитание!

https://proza.ru/2016/06/06/2189

4

Бывший сослуживец рассказал, что в школе в США его одиннадцатилетнему сыну (и всем мальчикам в классе) дали домашнее задание - сходить в аптеку и купить презервативы. Предьявить их нужно было в другой день в классе - вместе с чеком.
Что бы, когда это будет действительно нужно, ложный стыд не помешал ему сделать важную покупку.
Потому что ничего постыдного или пошлого в этом нет.
* * *
Давным-давно, когда мне было тоже примерно 11-12 лет, мы с пацанами решились на приключение. Идея была в том, что бы пойти в аптеку и купить презервативы.
Нужно сказать, что в то время это было практически запретное слово, чуть ли не ругательное. В СССР же «секса не было».
Конечно, в таком возрасте презервативы нам нужны были исключительно для хулиганства. Надуть как шарик и привязать к портфелю однокласснице. Или повесить связку где-нибудь высоко под потолком в школе. Или наполнить водой и сбросить с высоты. Конечно, это все можно было сделать и с обычными надувными шариками, но возможность совершить тоже самое с презервативом казалось нам необычайно увлекательной затеей.

В аптеке сначала нужно было назвать сумму в кассе, заплатить, получить чек и с ним уже обратиться в окошко.
Презервативы стоили 4 копейки за пару. Вполне подъемная сумма для школьников.
Мы долго толклись у витрины и, наконец, выбрали героев для предстоящей задачи. В кассу пошел я, то оказалось легкой частью операции. У кассирши вопросов не возникло. Получать товар послали самого безбашенного.
- Презервативы пожалуйста! - неестественно громко объявил наш посланец. Наступила тишина. Все посетители и аптекарши повернулись в нашу сторону.
Аптекарша напряглась, стала озираться и покраснела. В результате выдала четыре упаковки глюкозы по копейке за штуку и прошипела «убирайтесь отсюда, а то сейчас я вас в школу к директору отведу». Очевидно, по ее мнению мы перешли грань запретного. Скорее всего, точно также думали и другие посетители.
После провала операции мы вышли на улицу, грызли сладкие таблетки глюкозы и громко обсуждали наше приключение. История практически сразу обрастало все новыми и новыми деталями.
Из аптеки вышла женщина и направилась к нам. Мы подумали, что она решила сдать нас директору и хотели убежать. Но женщина неожиданно сказала: «Ребята, если вам действительно нужно приобрести, то что вы собирались, я могу это купить».
Мы как-то засмущались и отказались от ее помощи.
Презервативы нам позже купил взрослый брат одного из одноклассников. Запланированное веселье состоялось.

Многие взрослые в то время стеснялись покупать “Изделие N2”. Да что говорить, даже сейчас, при покупке контрацептива , мне приходится маскировать свое стеснение под маской безразличия. Как будто я делаю что-то не вполне приличное.
А вам легко просить провизора продать презервативы?

5

Ко вчерашней истории о недопитой водке https://www.anekdot.ru/id/1187243/
Собрались мы как-то в конце 90-х в кабаке. Народу человек семь, и давай наперебой прибедняться в надежде на халявную выпивку. Денег нет, а выпить охота. Взяли каждый по бутылке пива и пачку солёного арахиса на толпу. Пьём, грызем. Тут как в сказке залетает толпа ментов с Омоном, у них рейд по наркоте. Всех обязяли карманы вывернуть, и обшмонали. Кого-то резко свинтили и убрались восвояси. У нас ничего запретного с собой не было в карманах, а вот деньги, сука, были у каждого, причём нормально так))). Пришлось нажраться.

7

ЛЮБИТЕ ЛИ ВЫ ЛИМОНОВА?

В марте этого года умер Эдуард Лимонов, пожалуй, самый известный из рожденных на Украине русскоязычных писателей после Николая Гоголя и Михаила Булгакова. В 60-е мы оба жили в Харькове, но никогда не пересеклись. Он был старше и покинул этот город до появления общих (как выяснилось позже) знакомых. Впервые я услышал о нем как о поэте-брючнике, который эмигрировал в США. Услышал и забыл. А лет через шесть после моей эмиграции уж не помню кто дал мне его книгу «Это я - Эдичка». Не отрываясь, я прочитал ее с начала и до конца и сразу еще раз. К этому времени мы уже переехали в свой дом в штате Нью-Джерси, но воспоминания о Нью-Йоркском периоде американской жизни были еще свежи. Меня ошеломило с какой искренностью и откровенностью автор передал эмоции, которые испытывает любой новый эмигрант (если он, конечно, не бревно). Каждая строчка напоминала о тех невеселых днях, когда я снова и снова сходил с ума от вырванности из родной почвы, чужести почвы новой, разочарований после попыток применить прежний опыт к новой жизни и полного непонимания законов этой новой жизни.

Второй книгой Лимонова, которую я уже сам купил на Брайтон-Бич, была «Молодой негодяй». Она тоже произвела на меня сильное впечатление, хотя совершенно другого рода. Построением книга напоминала плутовской роман с мастерски размытой границей между вымыслом и реальностью. Действие происходило в Харькове, но не в абстрактном городе с названием Харьков, а в совершенно конкретном, верном в каждой детали. Узнаваемым было все: улицы, памятники, фонтаны, дома, рестораны и даже отдельные скамейки. Более того, все персонажи носили имена и фамилии конкретных людей, полностью соответствовали этим людям, и были описаны с беспощадным реализмом. Некоторых из этой публики я знал, о многих слышал. Всплыли в памяти даже те, кого не вспоминал много лет. В этой ушедшей, но вдруг воскресшей реальности язык персонажей, щедро сдобренный ненормативной лексикой, воспринимался совершенно органично и нисколько не коробил. Задумываться о художественных достоинствах книги мне даже не пришло в голову. Не задумываешься же об архитектуре дома, в котором вырос.

Под впечатлением от прочитанного я постучал в комнату моей мамы, которая жила с нами. С одной стороны мне искренне хотелось поделиться, с другой – немного ее потроллить.
- Мама, помнишь Сашу Верника?
- Конечно, помню. Черный, заикается, а что?
- Да тут есть одна книга из харьковской жизни. Не поймешь, не то воспоминания, не то роман. Среди персонажей много знакомых, в том числе Саша…
- А кто еще?
- Ну, дочка Раисы Георгиевны и ее муж. Да много кого…
- Оставь пожалуйста на журнальном столике, когда будешь уходить на работу!
Я оставил.

Вечером мама ждала меня на кухне. Глаза у нее горели.
- Господи, - сказала она, - ну и дрянь ты мне подсунул. После каждой страницы хочется встать и помыть руки.
- Ну и сколько раз ты мыла руки?
- Не нужно подшучивать над мамой! Прочитала достаточно, чтобы составить мнение.
- Обожди, ты же не можешь быстро читать, у тебя катаракта.
- Мне читала вслух Таня, - (Таня - мамина помощница по дому).
- Ну и как, Тане понравилось?
- Как могло ей понравиться, если там сплошной мат?! Она отказывалась читать, говорила, что не хочет пачкать рот.
- А ты?
- А я пообещала дать ей за чтение отгул. Литература есть литература. Из песни слов не выкинешь.
- Кого-нибудь узнала?
- Лучше бы не узнала. Эта несчастная Аня Рубинштейн. Я работала с ее дядей. Прекрасно помню, как она к нему приходила. Приятная культурная женщина. А этот гад вымазал ее грязью с головы до ног. А Нина Павловна, зав отделением, которую этот идиот опозорил на весь свет. Она училась с нашей Саррой в одной группе. Сарра всегда смеялась, что эта Нина тупая. Даже если и так, профессором стала она, а не Сарра.
Слово «профессор» мама произнесла c особым значением, так как любого носителя этого звания она по умолчанию причисляла к сонму небожителей.

В итоге выяснилось, что мама знает старшее поколение даже лучше, чем я младшее. С утра до вечера она перечисляла кто кому кем приходится, и возмущалась тем, что Лимонов всех оболгал.

Мама прожила долгую и трудную жизнь. В эту жизнь вместились гражданская война, Большой террор, Вторая мировая, эвакуация в сибирское село, смерть старшего сына, борьба с космополитизмом, очереди за едой, советская медицина, потеря всех сбережений в перестройку, и, наконец, смерть мужа, с которым прожила 61 год. Тем не менее, мама всегда оставалась оптимисткой, держалась в курсе последних событий и всегда имела множество знакомых, среди которых слыла светской дамой. Ко времени нашего разговора ей было 93 года. Она была в здравом уме, твердой памяти, ничем серьёзным не болела, но жутко страдала от утраты старых друзей и привычного образа жизни. Той жизни, где есть для кого одеваться и красить губы, где выходишь на улицу и встречаешь знакомых, где сегодня тебя приглашают на кофе, а завтра ты - на обед. «Молодой негодяй» вернул ее в потерянный рай, и этим раем мама меня основательно достала. Я подумал, что хорошо бы переключить ее на кого-нибудь другого, и пригласил гостей. А чтобы они точно приехали, – на плов.

Визиты наших друзей были самым большим праздником для мамы. Она занимала свое почетное место за столом и живо участвовала в общей беседе. У нее находилось что сказать по любому поводу. Вдобавок это «что» всегда было непредсказуемым и часто - забавным. Например, как-то она рассказывала о своей бабушке, которая дожила до 105 лет. На вопрос одного из гостей отчего же бабушка умерла, мама лаконично ответила: «От угара». Разумеется, она имела в виду отравление угарным газом, но молодежь, которой никогда не приходилось топить печь, таких терминов не знала. Одни решили, что речь идет об угаре хмельном, другие – что о любовном. Смеялись. Мама смеялась вместе со всеми. Человеком она была самолюбивым, но не настолько, чтобы напрягать приятное общество.

Нью-йоркские гости появились в доме в воскресенье. Как водится, сели за стол. После того как выпили по нескольку рюмок и утолили первый голод, за столом установилось относительное спокойствие. К этому времени мама уже выбрала достойного собеседника и поспешила начать разговор, который по ее замыслу должен был превратиться в общий:
- Владимир, что вы думаете о Лимонове?
Володя, музыковед, у которого в голове если не Стравинский, то Прокофьев или Шостакович, совершенно искренне спросил:
- Фаня Исаевна, а кто это такой?
Оттого, что выстрел пришелся мимо цели, мама разволновалась:
- Эх, - сказала она в сердцах, - вы, доктор наук, профессор, и не читали Лимонова?! О чем с вами разговаривать?!
И замолчала на несколько минут. Я думаю, этих минут ей хватило чтобы сделать важное заключение: раз о Лимонове не знает профессор, значит Лимонов не тема для светской беседы. Во всяком случае, больше мама о нем не вспоминала. Как я уже говорил, напрягать приятное общество было не в ее правилах.

Прошло, наверное, недели две, и я снова встретился с Володей, теперь на концерте его сына.
- Ты знаешь, - сказал он первым делом, - мне кажется, твоя мама на меня обиделась. Неудобно получилось. Я решил исправиться и прочитал этого «Негодяя» для следующего плова. Впечатление осталось крайне неприятное.
- Из-за мата?
- Да Бог с ним, с матом. Понимаешь, с одной стороны Лимонов строит из себя этакого Генри Миллера. Мол, нет у него ничего запретного и ничего он не стесняется. Но обсуждать табуированные в России темы избегает.
- Что ты имеешь в виду?
- Посуди сам, он описывает богему пусть провинциального, но полуторамиллионного Харькова. Персонажи – сплошные фрики. И ни одного гея и ни одной лесбиянки. Ладно, допустим, что они гении конспирации. Но поверить, что в этой гопкомпании не было ни одного стукача?! Что-то с этим товарищем сильно не так.
А ведь точно, подумал я, именно Генри Миллер. Мог бы и сам догадаться.

С тех пор интерес к Лимонову у меня угас и больше не возвращался. Но, узнав о его смерти, я машинально снял с полки «Молодого негодяя» с пожелтевшими уже страницами. Трудно поверить, но книга показалась мне совершенно новой, вроде бы я ее никогда не читал. Персонажи отошли на второй план. Они сохранили знакомые имена, но превратились в бледные тени с совершенно неинтересными мыслями и поступками. Зато на первый план выплыл быт, густой и телесный как украинский борщ с мясом. Здесь было все: где жили, что ели, что пили, во что одевались, как все это доставали, сколько зарабатывали, привычки, предрассудки… Раньше я его не замечал - уклад того мира был еще слишком привычным и не привлекал внимания. С годами, когда фокус сместился, быт обозначился и приобрел законченность исторического факта. Белинский когда-то назвал «Евгения Онегина» энциклопедией русской жизни. Можете со мной поспорить, но «Молодой негодяй» тоже энциклопедия жизни, советской жизни.

У каждого свой бзик. Я, например, люблю гадать по книгам. Обычно - по тем, которые читаю в данный момент. «Негодяй» для гадания был не лучше и не хуже других. Я задумал номера страницы и строки. Открыв, прочитал: «Анна запнулась. Эд, стесняясь, проглотил рюмку водки». Я не знаю, как поступил бы ты, мой дорогой читатель. Но я поставил перед собой бутылку «Абсолюта», усилием воли превратил ее в «Столичную» за 3.12, налил, пожелал мира праху Эдуарда Лимонова и выпил до дна.

Бонус: харьковские фотографии молодого Лимонова при нажатии на «Источник».

9

Пафос.
Как отрок вкусивший запретного плода
из лона путаны почившей в хлеву.
Крадётся король, властелин всех народов,
свою ему вверивших в руки судьбу.
Он внемлет стенаньям нетрезвого люда
клянущих злой рок и жестоких богов.
Дарующих им муки первого круга,
из тех что зовутся семь ада кругов.
Не в силах король изменить ход столетий,
он кротко бредёт проведеньем ведом.
На карте судьбы уж невидимой нитью,
руками богов его путь предрешён.
Спросите меня –и к чему этот пафос
ломая извилины я сочинял?
Всё просто поумничать я попытался,
а что получилось и сам не догнал!