место своё → Результатов: 68


1.

История эту читал в конце времён перестройки в газете "Труд". Запомнилась довольно подробно из-за своей не шаблонности. Когда тогда вспоминали времена Брежнева то обычно тарахтели о коррупционности верхов, о противостоянии Андропова и Щёлокова. При этом жуют одни и те же истории: "брульянты" для жены министра МВД, как на станции метро милиционеры-отморозки убили сотрудника КГБ, ну и так далее. Иного ничего на ум не приходит знатокам, потому выкладываю нестандарт о том как МВД умыли КГБ во всех смыслах.
В те годы на Колыме помимо госпредприятий по добыче золота, были старательские артели - эдакие не то пережитки капитализма, не то форма кооперации (разновидность колхоза). Смысл прост - оформляются мужики с ломанной судьбой в такую вроде бы негосударственную структуру, моют золотишко, но в отличие от америкосного Клондайка золото обязаны были сдавать только государству по фиксированной цене, разумеется ниже той что была на чёрном рынке среди теневиков, соответственно желание продать дороже, но для этого надо вывезти золото на "большую землю", а это только на самолёте, а там проверки. Разумеется всячески исхитрялись (см. комедии "Вальс золотых тельцов", "По ком тюрьма плачет"), курьеры вывозили самородки, передавали скупщикам. Но был один нюанс: формально преступлением считалась только продажа этого золотишка, при чём по факту - вот курьер, вот золото, вот покупатель, вот деньги. Брать одного курьера с золотом было бесперспективно: система отработана была на 100%. Вяжут такого, а он: за что волки позорные? Золото моё, сам намыл - вот справка я работник артели, по закону сдавать обязан государству, вот и везу в Москву сдавать в КГБ, они мужики правильные, а вы наскрозь гнилые, имею право. В законе место сдачи точно не указано, местные чинуши моё золотишко притиснут, а в Москве оно на социалистическое строительство пойдёт. Всё, абзац, много бла-бла: ну там ишшо попадёшьси, много бумаг-протоколов, толку ноль. Золото изъяли, куда вёз-кому не узнали, кто отправитель в реальности - только подозрения.
И вот однажды привалила радость: взяли разом и курьера и покупателя, на передаче золото - деньги, все колются всю цепочку сдают. Победа по всем направлениям + партия была каких-то бешеных масштабов: самородки крупные и много. Щёлоков разумеется похвалился в Политбюро: вот как работать умеем, стране народное добро вернули, преступную сеть с корнем выдрали. Политбюро заинтересовалось и возжелало лично лицезреть вокруг чего такая радость. К следователю который на Петровке вёл это дело нарисовался генерал КГБ из охраны верхушки слуг народа и ультимативно потребовал: открывай сейф, давай чё там у тебя - мне приказано доставить твои цацки на Старую площадь, может тебе за твой труд чё и обломится, если я за тебя похлопочу. Шевелись, большие люди ждут.
Щассс. Следак в отказ - у меня своё начальство, это раз, золото - вещдок, это два, висит на мне, это три, согласовывайте. Вопли, да ты с кем, да я тебя! Но согласования начались, до самого верха. От Щёлокова приказ - оформлять передачу официально, по акту, с подробным указанием: количество самородков, вес каждого, общий вес, сдал - принял, звания, подписи. Не нравится кому советский закон, так в Политбюро и доложим. Генерал повопил, но процедуру стерпел, расписался и кипя гневом умотал. Через несколько часов возвращается. бухает пакет назад следаку, презрительно: держи ссыкун своё добро, ни х... с ним не сталось. Момент, а теперь обратная процедура, для начала общий вес - опа, недостача стока-то грамм, смотрим по акту - соответствует весу самородка №.., где оный? Генерал заикаться начал: не могёт быть, да я глазки протёр глядучи, да я только на столике в самом Политбюро из рук выпустил, да как же это.... Опять звонок на верх что делать? Щёлоков - генерала опросить, запротоколировать, а я к Брежневу еду, советоваться.
- Леонид Ильич, тут такое..., что теперь?
- Я чё-то не понял, ты у нас кто?
- Министр МВД.
- О! Министр милицейский! А чего должна милиция делать если чего-то украли?
- Дело заводить, следственно-процессуальные действия проводить...
- Ну так и заводи, проводи, закон что ли поменяли?
- Членов Политбюро надо допрашивать, кто самородки осматривал.
- Ну так и допрашивай, для них закон что ли другой, вот с меня и начинай. Хоть под протокол, хоть так...
После этого Щёлоков заглянул ещё кое к кому из Политбюро, с кем отношения были хорошие, формально для опроса, а фактически сообщил, что дело будет и никто замазывать его не станет - слух по верхушке задвинул.
Через некоторое время к следаку приезжает опять тот же КГБ-генерал, только кислый-кислый, смущённый-смущённый. Выкладывает недостающий самородок: эта, не для протокола, ну сам понимаешь, там же старичьё, ну так один в карман себе сунул и забыл, давай звони своим на верх, по-тихому закрываем процедуру, они там на Старой площади сами своими силами клистир выпишут. Кто это? Да ты чё, хочешь что бы мне башку отвернули? Хотя и так могут, на всякий случай. Ладно, может и обойдётся, оформляй полную передачу всего в сохранности.

2.

Мишиной историей про Феррари и Проффессора про эммиграцию напомнило.
Предупреждаю сразу - очень много букафф.

"Мексиканец"

Дело было с десяток лет назад. В те тучные годы баррель нефти стоил $100+, а доллар по отношению к рублю был дешёв. Народ был счастлив, весел и богат и хотел денежку куда либо пристроить, например прикупая машинки из США. Ясное дело нарисовались дельцы по обе стороны океана которые скупали пепелацы по дешёвке на аукционах и отправляли их в Клайпеду, Котку, Поти, итд. дабы удовлетворить огромный спрос на частичку шикарной жизни. Нюансов в этом бизнесе, вагон и очень много маленьких тележек, от покупки на аукционе, до таможенной очистки и предпродажной подготовки. Одна из компаний в холдинге где я когда-то работал осуществляла многие функции в этой цепи, но основным бизнесом в США была именно отправка машин в разные страны.

Врядли покупатели даже подозревают (впрочем они и не должны) о всех шагах того процесса благодаря которому они становятся владельцами четырёхколёсного друга. В частности отправка, дело очень даже не простое. Начинается всё с площадки которую желательно иметь поближе к порту, дабы транспортное плечо было небольшим. А это не благополучный район, очень даже не Парк Авеню. Там базы траковых компаний, заправки, склады, дешёвые мотели, стрип клубы, забегаловки, и кабаки для грузчиков и дальнобойщиков. Гламурному кисо там делать совсем нечего. Это территория для брутальных мужчин и не менее брутальных женщин (сам видал как барменша замешивала водилу в 100-кг весом как кутёнка).

Площадку надо огородить, поставить охрану, и на ней организовать хранение ибо иногда тачки ждут отправки очень долго. Сроки простоя надо отслеживать, ведь за каждый день хранения можно брать денежку. Есть и место для хранения сотен галлонов бензина, ибо его надо слить с машин перед отправкой. Нужно и место для загрузки контейнеров, т.е. специальные настилы под навесом. Не забудем и про запас аккумуляторов, кабелей, и склад досок, гвоздей, инструментов, ремней, верёвок, и цепей который надо регулярно пополнять. Ещё нужна техника (которую надо обслуживать и заправлять), например вилочные погрузчики и тягачи (или контракты с перевозчиками) чтобы привозить пустые контейнера из порта и отвозить в порт гружёные.

Но главное это люди. На пике отправляли около 70 контейнеров в неделю (это примерно 200-220 машин, серьёзный объём). Значит нужны охранники, люди на приёмке машин от клиентов для первичного осмотра и описи, расстановщики машин по площадке которые и подгоняют их к загрузке, грузчики, водители тягачей, администраторы, менеджеры, оформители бумаг, и конечно управляющий всем этим дурдомом.

Естественно хозяева нежно выпестовывали и культивировали практический расизм. На денежные позиции (т.е закупки, бухгалтерия, дебиторка) сажали либо украинцев либо своего брата, аида. Этих хрен надуешь. Из несчастных поставщиков вытащат всю душу, но добьются скидки. А из недобросовесного должника выбьют всё что положено. В охрану обычно брали осетин. У них главное достоинство, они не любят грузин, то есть самых скандальных клиентов. Грузин же наоборот брали на приёмку машин, ведь свой своего при сдаче машины обычно дурить не будет, да и буянит пореже. Беларусы, как тихие и спокойные исполнители, водили тягачи. Дали им задание, и они тихо тянут свою лямку. Русских и казахов брали как универсалов, и на оформление бумаг, и на обслуживающий персонал на площадке, и в администраторы, и на продажи услуг. Для работы с клиентами, менеджерами брали представителей от каждой национальности дабы всегда клиент мог найти родную душу. Единственно кого вообще не брали на моей памяти, так это прибалтов, сам не знаю почему. Ну а объединяющим цементов служил великий и могучий торгово-матерный диалект.

Конечно "мамы всякие нужны, мамы всякие важны", но не так уж сложно быть охранником или подгонщиком машин. И не надо быть учёным что бы оформлять бумаги или собирать долги с клиентов. Посложнее быть перевозчиком контейнеров, но и тут не надо быть доктором наук. В конце концов это не дальнобойщики - их транспортное плечо всего 3-4 мили, в порт и обратно. Самая сложная профессия на складе (помимо управляющего) - это грузчик.

Грузчик машин это специализация очень узкая, их немного, и обучающих курсов нет. Работа эта тяжёлая морально и физически. Ведь грузчики и строят помостки внутри контейнеров, и сливают бензин, и загоняют машины в контейнера. Они должны уметь завести любую сдохшую машину, иногда даже без ключа (т.е навыки механика), знать столярное дело (построить правильные помостки), загнать машину в очень узкое место своим ходом или с помощью погрузчика не повредив (не забудьте, потом из неё ещё надо вылезти - вообще цирковое искусство), уметь правильно распределить вес внутри контейнера, и ещё очень многое другое. Грузчик всегда в напряжении, ведь любая царапина и скандал от клиента обеспечен (представьте попадалово от царапины на Бентли). Работа эта полна соблазнов, особенно когда идёт большой поток машин на отправку. Клиенты, эдакие хитрованы, пытаются проникнуть на склад и подмаслить грузчиков чтобы их машинки грузили вне очереди, с них не сливали бензин, или чтобы можно было засунуть кое-какой груз контрабандой в багажник, итд.

На эту гадскую, скажем прямо, работу трудно найти кадры. Редко какой русскоязычный эммигрант выдерживал долго. Загрузив несколько десятков контейнеров летом (это 30+ градусов в тени, а температуру в металлическом контейнере можете представить сами) или в холод (зимой температура может быть и -15), поскандалив с управляющим склада (а иногда и с особо настырными клиентами) по поводу царапин и сколов (а их не избежать, все же люди), провоняв насквозь бензином, позагоняв заноз и поотбивав конечности, страдалец заявлял - "всё с меня хватит. Переведите меня в охрану, подгонщиком машин, приёмщиком, в офис, куда угодно." А многие просто уходили кто куда. Намучившись с кадровым вопросом, приняли очередное практическое расисткое решение, в грузчики брать преимущественно нелегалов - мексиканцев, гватемальцев, и других "спиков" (т.е. испаноговорящих - сленг).

Обычно они трудолюбивы, управляемы, послушны, и хорошо обучаемы. К жаре с детства привычны, да и на холод не особо жалуются. Они быстро выстраивают свою дедовщину, и если мотивировать их общим бонусом, то они выкидывают сачков на раз-два, помогают друг-другу, и вкалывают как проклятые, без перебоя на "покурить." А главное, они абсолютно бесправны, их можно эксплуатировать и в хвост и в гриву. По английски они почти не говорят, в США они нелегально, так что фискалить не побегут. Главное платить им оговоренную зарплату регулярно. Объективно говоря, они получали не так уж и много, особенно учитывая что им платили не за часы, а зп за неделю. Но конечно по сравнению с тем же Никарагуа это были огромные деньги, и за работу они очень держались.

На общем фоне очень выделялся их лидер, Энрико. Он вроде бы родился в Сальвадоре, но вырос Мексике, а далее нелегально перебрался в США. Если честно то не знаю откуда он взялся на площадке, то ли он сам забрёл на склад и предложил свои услуги, то ли его управляющий подобрал на точке где "спики" тусуются и предлагают свои услуги как разнорабочие. В любом случае, это была удача, ибо Энрико был Профи, с большой буквы. Вообще смотреть как работает любой мастер это эстетическое удовольствие. Не важно что он делает, разделывает туши, рисует картины, собирает мебель, или продаёт страховку. Когда человек делает то ради чего он был создан, он великолепен.

Энрико можно смело назвать Паганини складских работ. Что он вытворял на погрузчике, это было цирковое шоу. Допустим надо загрузить контейнер негабаритом. Энрико в развалочку подходил к горе груза, окидывал её насмешливым взглядом, и начиналось волшебство. Казалось он чувствовал вес и форму каждого паллета. Они становились как влитые и контейнер заполнялся как будто по волшебству. Другие мыкались и тыкались погрузчиком пытаясь пристоить несговорчивый негабарит, но не наш Энрико. Хоп, и за полчаса контейнер готов, отправляйте. И главное, содержимое ящика приходило целёхоньким.

Загрузка машин в контейнер это вообще была ария. Если обыкновенный, грамотный грузчик при самом лучшем раскладе загружал по 3 контейнера в день, то Энрико грузил 5. И не простых, а сложных, например по 4 машины в контейнере, на цепях, что шли на Казахстан. Никогда у него не было царапин или сколов. Любая, даже самая капризная машинка, заводилась у него с полоборота. Молоток, циркулярка, ремни, брусья, цепи, обретали невесомость и летали сами на нужное место с бешеной скоростью. Сразу было видно, какой именно контейнер грузил наш герой, у него был свой уникальный профессиональный почерк. Клиенты в нём просто души не чаяли и в ногах валялись умоляя что бы их контейнер грузил именно Энрико.

Отработал он на складе пару лет, что для портового грузчика на одном месте очень много. Парень был очень хваткий, быстро выучил английский, разобрался в оформлении бумаг, компьютерной программе, и нередко в часы простоя помогал в офисе. Конечно Энрико был ас и вскоре зп у него стала в 2-2.5 раза больше любого другого грузчика. Если учесть что он получал нал и налогов не платил, то его доход был побольше чем у иного выпускника престижного университета.

Но в один далеко не прекрасный день, точнее ночь, произошла катастрофа. Рано утром управляющий склада был разбужен звонком горе-охранника, Аслана. Этот гордый сын горного народа глухими Нью Джерсийскими ночами должен был как Дед Мороз обходить свои владенья дозором каждый час. В остальное время его задача была аки филин беспрерывно смотреть на мониторы наблюдения. Это дело скучно и он естественно забил преогромный болт. Так как ничего не происходило месяцами и что бы его ничего не раздражало во время крепкого ночного сна, он просто напросто мониторы выключал. Вся его функция сводилась к обходу территории часов в 10:30-11 вечера, поглощению саперави, просмотру очередного эпизода сериала, сну, и обходу территории часов в 6 утра.

Так вот, этот абрек при обходе увидел что в одном хитром месте где территория площадки прилегала вплотную к дороге разрезана сетка, а камеры отсоединены. Более того, несколько машин было подвинуто так что бы освободить свободный проход. Было с первого взгляда ясно, угон, т.е. ЧП.

Весь следующий день превратился в ад. Богатейший поток ненормативной лексики который обрушился на Аслана от хозяев и управляющего я для простоты опускаю. Он даже не отпирался, честно признался и тупо хлопал глазами. Полиция перекрыла склад, доставка и отправка машин была приостановлена. Автовозы и клиенты грустно скопились на улице и загородили большую часть проезда. Телефоны раскалились докрасна, ведь новости распостроняются быстро и каждый владелец машины на складе пожелал убедиться лично что это не его автодитёныш был похищен гадкими бандерлогами. Бедняга управляющий бегал со списком по складу как вшивый по бане и пытался определить что же всё таки умыкнули, а менеджеры успокаивали и облизывали клиентов. Хозяевам тоже не позавидуешь, им пришлось объясняться с полицией, страховой, и обворованными Шпаками.

Окончательный список был длиннен и ужасен, 12 машинок улетучились в неизвестном направлении. И главное какие машинки - пара Майбахов, несколько Лексусов, Ягуар, Порше, но это всё мелочи. Самое страшное, пропала Maserati Sebring Series 1, вещь старинная, цены не малой. Того хуже, оказалось что эта наша прелесть предназначалась для одного скромного народного избранника от четырёхбуквенной партии в РФ. Так что и в Питере у нас грозно звенел телефон и велись более чем неприятные разговоры. Добило то что страховая сказала что скорее всего не выплатит ничего, ибо охранник явно нарушил базовые правила безопасности ведь не увидеть то что пропала видимость с нескольких камер нормальный человек просто не мог. Объяснения что охранник просто-напросто долбоёжик в рассчёт не принимались.

Удар по репутации был ужасен. Клиенты резко, буквально на следующий день, стали присылать меньше машин. Некоторые даже забирали машины с площадки. Охранника конечно уволили, сразу же наняли нескольких новых, вложились в крутейшие камеры, сигнализацию, итд. Но проблемы конечно это всё не решало, надо было как то расплачиваться и успокаивать разъярённых клиентов. Можно смело сказать что ситуация была хуже пожара в борделе во время наводнения после землетрясения. Менеджеры, управляющий, и хозяева потратили километры нервов и потеряли килограммы волос. Плюс хозяевам надо было прикинуть как же всё таки рассчитаться за сотни и сотни и сотни тысяч долларов если страховая покажет фигу.

Полиция поводила жалом, но особо сделать ничего не могла, помимо написания длинного и печального отчёта. А посему она и обратилась в родное ФБР, которое как известно не спит и граждан бережёт. Вечером, когда накал в дурдоме немного спал и сотрудники разошлись, появлась парочка неприметных человек в неброских костюмах которые скромно запарковали свою Crown Victoria подальше. Они побродили по складу в сопровождении печальных хозяев и управляющего, посмотрели на камеры, асфальт, ограду. Просмотрели тот небольшой отрезок записанный на камеру (до того как её обезвредили), приметили время и многозначительно переглянулись. Не прощаясь они ушли, заметив на последок "молитесь, может быть повезёт."

Не знаю если хозяева молились, но повезло однозначно. Своё дело ребята из ФБР знали туго и дело разкрутили на раз-два. Как? Ну это наверное их профессиональный секрет, они его не раскрывали.

Оказалось что работала команда загорело-американцев и афро-африканцев, человек с 20. Подъехали они на нескольких машинах и грузовичке. Негодяйцы отлично знали каждую деталь и были прекрасно подготовлены. Было им известно и время обхода охранника, и то что он не смотрит на камеры, и те места где камера не просматривает, и главное где какая машина. Разыграли всё как по нотам. Каждый знал чётко что делать.

Одна группа разрезала ограду и профессионально отключила камеры. Другие сразу же бросились к машинам. Брали конкретные тачки, игнорируя другие, т.е. явно работали под заказ. Никаких ключей им даже не понадобилось, каждую машину вскрывали и заводили за две-три минуты, несмотря на марку. Пока команда выискивала машинки, с грузовика гидролопатой выгрузили вилочный погрузчик и кто-то виртуозно растаскивал мешающие машины что бы создать проезд к дороге. ФБР прикинуло что при таком раскладе весь концерт занял не более 15-20 минут.

Все машины оказались на одном пароходе который должен был уплыть в далёкую и жаркую Нигерию. Контейнеры загрузили прямо перед отходом корабля, буквально на следующее утро после угона. Время было подобрано очень удачно, но случилась непредвиденная незадачка, что-то сломалось на сухогрузе и рейс задержали на несколько дней для починки. Этих нескольких суток хватило ФБР что бы и найти покражу и выйти на банду по горячим следам. Взяли правда не всех, в основном исполнителей, а несколько главарей умудрились ускользнуть. Одна вещь восхитила следователей. Все 12 машин были на удивление качественно загружены в 4 контейнера буквально за пару часов. Явно работал мастер экстра класса.

А Энрико через пару дней после инцидента на работу не вышел и даже не позвонил чтобы отпроситься. Такое бывало и раньше, но очень-очень редко. На следующий день забили тревогу, как же лучшего грузчика нету. Опросили девчонку Энрико и мексиканцев с кем он делил квартиру. Они сказали что сидели вместе и ужинали, но вдруг Энрико кто-то позвонил. Тот взял курту и сказал что вернётся через полчаса. Но не вернулся, исчез без следа, даже личные вещи и деньги что хранил в своей комнате не забрал.

Ну а машинки через пару недель ФБР выпустило. Повезло клиентам, да и компании повезло, что и говорить.

3.

Зашла тут речь в обсуждениях о русских в Америке. Типа, "не толерантные" и могут "уе@ать", со слов русского камрада, живущего в Штатах. И я вспомнил одну из своих "европейских" историй...

Как-то раз поселился во Франции в небольшом захудалом отельчике. Некогда было на ночь глядя что-то еще искать - уж очень устали тогда всей семьей. Пацан араб, портье той гостинички, долго по-английски зачем-то расспрашивал меня о наших планах, когда будем уезжать и т.п.. Я сначала не понял, почему. Но он успокоился, когда я сказал, что завтра планируем ехать дальше. Даже дал мне поставить машину на своё персональное парковочное место. Дело в том, что там был дефицит парковочных мест - узкая почти средневековая улочка. И у гостинички собственных парковочных мест было всего два. Пацан-портье сказал, что сегодня он, все равно, пешком пришел на работу и я могу поставить машину на его место.

Через некоторое время я пошел вниз, на парковку, забрать кое-что из багажника. И подходя к рецепшну сзади, из-за угла, услышал гул голосов. Арабские постояльцы на все лады "наседали" на беднягу-портье. Он им отвечал по-французски и по-английски. Среди английских фраз я расслышал: "Они не белые, ОНИ - РУССКИЕ! И они завтра уедут!.."

4.

Как-то в самом начале восьмидесятых возвращался в Ленинград из какой-то дальней командировки. Было уже довольно поздно. Взял билет в вагон СВ (бухгалтерия нехотя, но оплачивала - "молодой, да ранний"). Захожу в практически пустой вагон. Проводница в дверях не встречает, сидит в своём купе и ногти полирует. Увидел её - и ... "в зобу дыханье спёрло"! Живая богиня! В таких влюбляются с первого взгляда! Билет предъявил, получил своё койко-место, шмотки бросил, мясорубку почистил и, конечно, назад рванул - знакомиться с богиней. Снизошла. У меня там что-то было, под шоколадные конфетки. Подруга - проводница из другого вагона нарисовалась, как только стаканы зашуршали (конечно, далеко не Софи Лорен). Смех, вино, тепло, никуда спешить не надо, молодая и красивая страшно рядом! Как-то незаметно перебрались ко мне в купе (просторнее!), подруга куда-то слиняла. Она уже на коленях, грудь полураспахнута, в руках тонкие стаканы с белым искрящимся вином, море яркого света, она звонко смеётся. Необыкновенно хорошо! И тут чувствую - что-то не так, как должно быть. Блин! Поезд просто стоит, мы не движимся. Занавеска на окне распахнута, а за окном какой-то полуночный заснеженный полустанок с одной моргающей в ночи лампочкой над платформой. А на платформе местный ханурик полумороженый, с беломориной на отвислой губе и шапке-ушанке, надетой поперёк морды лица. И глаза вытращены на нас, в другой мир, где смех, вино, женщины и молодость! "Ебёт же кто-то баб красивых!" Мы не сговариваясь поднимаем стаканы в его сторону:"Выпить хочешь? Тост за твоё здоровье!" Мыжик выплюнул папироску, что-то явно обидное крикнул нам, повернулся и побрёл в темноту. Поезд тронулся и потихоньку поплыл в сибирскую заснеженную темноту.
Эх, как бы хотелось вернуться в прошлое...

5.

История не моя, но реальная, поскольку последствия видел сам. Иные подумают, что я начитавшись Зощенко, все умыкнул у него. Но это не так. Как говорится, хотите верьте, хоте - нет.
Особой напряженки с дровами в Сибири нет. Их есть везде. Нет в Сибири и напряженки с ленью (как, впрочем и по всей России). А поскольку заготовка дров и лень являются категориями антагонистическими, то получается ситуация, в которой есть либо лень, либо дрова. У наших героев первого оказалось гораздо больше, и, как следствие, дабы не разморозить дом и согреться самим, приходилось искать иные (как сейчас принято говорить альтернативные) способы добычи энергоносителей. Самым распространенным в России способом. Воровством. У соседей. Однако, одним из соседей наших героев, оказался отставной военный, а по совместительству охотник, с креативным мышлением. Тот не стал привязывать в сарай собак, искать улики, там всякие следы или устраивать засады. В одном из поленьев, просверлив повдольное отверстие, он засыпал щедрую порцию пороха, зафиксировав его деревянными же "пыжами". Снаряд он вернул в поленницу, отметив для себя новоприготовленный подарок. Идея сработала. Да еще как! Но об этом немного ниже. А в отступление скажу, что за год до описываемых событий, наши герои привезли к себе домой бабушку - одуванчик, и отправили ее доживать своё в махонькую комнатенку, в аккурат к одной из стенок печи, в которую впоследствии и был заложен снаряд. Бабушка от лет своих ходить перестала (диабет), и вела жизнь немудреную, преимущественно кроватную. Далее с ее слов: тот день не отличался от иных: завтрак, созерцание потолка, ноющая боль в ноге и суета домашних. Тишину нарушало лишь легкое потрескивание дров в печи и бряканье посуды на кухне. А потом началась артподготовка. Окна ушли практически бесшумно, как и я в уже голый оконный проем. Год лежачей жизни никак не дал о себе знать. Ноги несли легко, практически не сигнализируя болью. В последние годы мне процесс моргания глазами занимал больше времени, чем операция по передислокации с кровати на сугроб в пяти метрах от дома.
Вот так. Не было бы смешно, если не было бы грустно. От хлопка в доме вынесло все двери и окна (это–то в мороз), а почти всё внутренне имущество пришло в негодность. Бабуля после тех событий прожила еще пару лет. В другой комнате. Эхо взрыва помешало ей вернуться на прежнее место. Сейчас из последствий остались только две алюминиевые болванки на потолке, некогда бывшими полноценными кастрюлями, что обитали на том орудии-печке в момент залпа. Сплющенные в почти идеально ровные круги. В назидание о последствиях лени и воровстве…

6.

Про русский язык там, где его не понимают. По следам вчерашней истории штангиста и почти рекордсмена.

В начале 90-х мы со старым другом, ещё по институту, оказались в Лондоне одновременно, хоть и по разным причинам. Договорились встретиться где-то в районе Сити и бухнуть, старое вспомнить. Встретились. Поговорить-то есть о чём, да вот негде. Все бары в лондонском Сити в выходные оказались закрыты, район тогда был чисто офисный.

Делать нечего, пошли в метро. Думаем, сейчас поедем на запад и уж оторвёмся по полной где-нибудь в Сохо. Заходим в вагон, рядом три свободных сидушки. В соседнюю дверь залетает какая-то бабка и садится прямо по середине.

Надо заметить, что русскую речь тогда в Лондоне было практически не слышно, поэтому мы не особо стеснялись в выражениях. Всё равно никто не понимает, о чем мы? Ну я и и брякнул: "Вот пизда, обязательно надо сесть по середине..."

Тётенька на меня, зырк, и на чистом русском: "А это моё любимое место."

Закончилось всё относительно благополучно. Я извинился чистосердечно. Мадам оказалась, хоть и англичанкой, но всё-таки профессором русской литературы какого-то колледжа лондонского университета. За оставшиеся полчаса в дороге мы обсудили с ней последние литературные веяния, и воздух стал чище.

Тот случай стал мне хорошим уроком, не пизди почём зря и где попало. Но свидетелем подобного приходилось быть.

Нулевые, командировка в Париж, вечером пошли с местными коллегами в ресторанчик. И уж что-что, а местные знали толк в этом деле. Покажи им хоть раз, где можно хорошо пожрать, потом их оттуда за уши не оттащишь. Поэтому свободных столиков почти нет. В какой-то момент заходят две расфуфыренные дамы, на лицо смазливые, добрые внутри. Им ставят дополнительный столик так, что мы оказались затёртыми в угол, не выберешься.

Продолжаем свою офисную беседу ни о чём. Через какое-то время я понимаю, что рядом говорят по-русски. Но поздно я это понял. Обсуждают они, слава богу, не нас, а мужиков, сидящих за столиками напротив. То, что все эти мужики уже с дамами, их не смущает. А тема у них про позы сексуального характера, и ещё - что лучше, заиметь папика, вот прямо сейчас, чтобы он оплатил счёт, или заняться честной проституцией?

Их разговор зашёл так далеко, что мне не хватило смелости, чтобы их остановить и признаться, что меня сейчас вот-вот разорвёт, и что это нечестно. Так они и ушли, выпив своё шампанское с устрицами, а я остался зализывать душевные раны.

7.

Записки старой собаки.
Сначала нас было много, мои щенки спали на полу на своих подстилках, я спала слева, в центре - моя хозяйка, справа спал мой новый хозяин, которого пару лет назад подобрала моя добрая и великодушная хозяйка, думаю, что из жалости, он был один и без собак.
Он быстро освоился, баловал меня и хозяйку, я к нему привыкла и даже немножко полюбила, про хозяйку не скажу, не знаю, но вроде и она к нему привыкла.
Потом что-то случилась, с хозяйкой.
Почти год она пахла по-другому, потом начала сильно линять и похудела.
А потом ушла и не вернулась.
Я по-прежнему спала слева, хозяин справа, своих дочек я на кровать не пускала, ждала.
Хозяин пробовал меня передвинуть, в центр или на правую сторону.
Но я знала своё место, левая сторона, ждала, пока он заснёт и тихонько переползала к себе.
Жизнь шла своим чередом, мои дочки подросли, одна даже меня переросла и хамила, хозяин её пару раз наказал за это.
Он тоже начал линять, поменял масть, особенно на голове и стал как мы - соль с перцем, отрастил бородку и усы, чисто шнауцер, мы с дочками так это поняли -подражает.
Мы много гуляли, я любила гоняться за чайками, втроём мы поднимали на крыло громадные стаи больших птиц, это было так здорово!
А потом пришла беда, набегавшись, я пришла домой и на следующее утро у меня отнялись задние лапы, я еле выползала на травку.
Хозяин расстроился, повёз меня на край страны и мне сделали операцию.
И мы поехали домой, я заново научилась ходить, хозяин спал со мной на полу на матрасе, боялся, что я спрыгну с кровати, вот глупый, я что, не понимаю.
Уговорила. Мы опять спали вместе, я слева, он справа.
Место хозяйки я охраняла, ждала. Её запах становился все слабее, я беспокоилась.
Но тут что-то случилась с хозяином, он стал часто отдыхать на прогулках и его грудь пахла бедой. Я лизала левую сторону, там где что-то гулко бьётся, намекала, он с трудом, но понял, исчез на пару дней, вернулся похудевший, сильно пахнущий морскими водорослями.
Но весёлый. Мы тоже сильно посмеялись, когда он нам показал свою новую стрижку, вышел из душа - батюшки, под гиену его стригли, не иначе: грудь и живот - в белых пятнах, пах с обоих сторон выбрит наголо, в середине чуб, как на картине из альбома, где такие же чубы вокруг стола веселятся, пишут, я подсмотрела, когда хозяин листал большую книгу с картинками.
Зато он больше не останавливался на прогулках, шагал быстро, я еле успевала.
Я сильно постарела, три ступеньки прикроватной лесенки стали непреодолимы, хозяин поднимал меня на руках.
И хозяйка всё не возвращалась...
Я решила пойти и найти её сама.
Хозяин, если ты читаешь эти записки, знай - я её нашла.
Мы тебя тут вдвоём дождёмся, ты не грусти, пожалуйста!
И ещё - пусти моих щенков в постель, мы разрешаем
Да и тебе теплее будет...
Твоя Хопочка.

9.

"Косой"

Был у нас сосед один - молодой парень с большими ушами и, прикрывавшими эти уши, специально отпущенными длинными волосами. Но настораживало в нём не длинные лохмы с торчащими из под них локаторами, а его психика.

Стоит, разговаривает с тобой, а тебе как-то не по себе, потому что вдруг его правый зрачок медленно опускается вниз глазницы и покоится там. А он как ни в чём не бывало смотрит на тебя левым и ораторствует дальше.

Потом вдруг, заметив видно на лице слушателя некую "невнимательность" (у того от паники уже глаза на лоб лезут), он, не переставая говорить, бултыхает головой и смотрящий в землю зрачок, помотылявшись по глазнице, устанавливается на своё рабочее место, и затем уже синхронно с левым глазом рассматривает медленно приходящего в себя слушателя.

10.

А пацаны-то не знают!

Помните? Когда мобильники ещё не были средством связи, а были атрибутом достатка и понтов, мечтой любого гопника был сюжет: в переполненном вагоне элетрички раздаётся громкая мелодия, все удивлённо оборачиваются на источник звука, а он помедлив небрежно достаёт из кармана какой-нибудь сименс в кожаном чехольчике, и сверкая апельсиновым экраном нарочито громко и недовольно говорит в трубку:
- Да!? Слушаю!

Потом такими атрибутами были коммуникатор со стилусом, ноутбук, или дивиди-плейер.
Сейчас смотришь - половина вагона носом или в планшетнике, или в нетбуке, или в электрической книжке. Всяк убивает время по своему.
Уровень благосостояния александровских гопников вырос до небывалых высот.
Никого ничем не удивишь.
Казалось бы...

И вот тут намедни едем с утра, народу не то что бы битком, но и не присядешь. И вдруг гляжу, а неподалёку, примостившись с краешку лавки, сидит вполне себе обычный, неприметного вида молодой человек, и с сосредоточенным лицом, - ... вяжет.
Да-да! Разложил себе на коленочках пакетик, и в абсолютном окружении пользователей электронных девайсов сверкает спицами, быстро-быстро нанизывая петлю за петлёй из каких-то ярко-оранжевых ниток.
Ну, с другой стороны, вяжет и вяжет. Необычно, конечно, но чего только в наших электричках не бывает.

Однако дальше. Где-то на Перловке в вагон влетает толпа растрёпанных мытищинских матрёшек, и сверкая глазами в поисках свободного местечка растекается по проходу. Молодой человек поднимает глаза на стоящих рядом дам, сгребает в кучу своё рукоделие, и неловко прижимая его к животу отрывает задницу от лавки. С вполне естественной, но весьма нетипичной для наших электропоездов целью - уступить место.

И тут же (слушайте - тут же!) хор из пяти или шести женских голосов срывается в нестройный крик.
- Нет-нет! Ни в коем случае! Сидите-сидите!
А некая особо зоркая особа из почти другого конца вагона кричит.
- Осторожнее! Осторожнее, молодой человек! У вас сейчас петелька соскользнёт!

Нет, вы поняли, да? Петелька у него щас блять соскользнёт видите ли.
Короче. В связи с вновь открывшимися обстоятельствами срочно возьму несколько уроков вязания. Спицами или крючком. А лучше и тем и другим.
Повторяю - срочно!
Надо торопиться.
Надо успеть удовлетворить свой низменный инстинкт гопника с мобилой.
Потому что чувствую, если так пойдёт, завтра и ниток будет не купить.

11.

Эпиграфы:
Неудачник не тот, кому не везет
И о ком соседки судачат
Неудачник - тот, кому повезет
А он не сумеет схватить удачу.
В.В. Маяковский

Вот если бы у меня были три рубля...
М.М. Жванецкий

Снова из студенческой поры (филфак ЛГУ им. Аль Капоне). Не имею привычки жалеть о содеянном, но и посейчас иногда вспоминаю о двух упущенных вещах, которые были почти в руках, но выскользнули, как говорил Понтий Пилат "Безвозвратно...." Итак, мизансцена намбер уан. Время - 1983 год. Место действия - Ленинград, близ улицы Моховая, аккурат близ знаменитого пивного ларька. Некто сзади нежно берет меня под локоть и эдак вкрадчиво- "старые книги не интересуют?". Мятый серый реглан, фетровая шляпа с потёками на ленте, у ног - стопка книг в кожаных переплетах, короче - мучимый жаждой обитатель коммуналки, распродающий потихоньку имущество на пропой души. Интеллигент,пьющий, так как более других он ощущает своё тяжкое божественное предназначение. За каждую книгу - по трёшке, по всему видать, что плестись до магазина "Букинист" нет ни сил, ни желания. Не помню всех фолиантов, запомнился один - "Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский" с литографиями Поля Гюстава Доре. Но нет у меня трёх рублей, билять! Получив отказ от меня и маленькую кружку мочеподобного и заботливо разбавленного торговкой мадам Стороженко "Жигулёвского", несущий культуру в массы просветитель, он же неудачливый коммерсант, жадно, в два глотка высмоктал пойло и растворился в пыльных липких сумерках, одной рукой прикрывая рот при неотчетливой икоте, во второй унося стопку никому не нужных здесь книг.
Мизансцена намбер ту. Примерно те же года, тот же город, На ходу, кто-то догоняет сзади, опять же нежно, как и выше, дотрагивается до локтя и тихо :"Парень, древняя икона не нужна?"
Кепчонка, невысок, опухшая физия-глаза щелки с хитринкой. Я, как Чичиков -"интересуюсь познанием всякого рода мест", в данном случае артефактов, соглашаюсь посмотреть, тем более иногда в Ленинграде можно в такое гавно (в хорошем смысле) влететь с разбегу, что мама не горюй. Но то, что он, таясь вынул из под полы превзошло все мои ожидания. Ошибки быть не может - это ОНА! Я впотьмах даже пересчитал пальцы на одной из рук богородицы, все шесть были на месте, как впрочем и она сама и посейчас находится в Дрезденской картинной галерее и с утра по ТВ не трубили о краже века - пропаже Сикстинской мадонны.
Если бы выбирали символ наивности, умноженной на хитрожопость и возведенной в степень наглости, несомненно - это был бы Гран-при, как первое место на конкурсе картин по теме "Голод" занимает картина "Жопа, затянутая паутиной"(холст, масло). Древняя икона выглядела так - кухонная разделочная доска, для придания коричневого старинного цвета опаленная паяльной лампой, на ней красуется несколько кособоко наклеенная открытка с изображением "Сикстинской мадонны" по самое не могу залитая лаком, завершающий штрих - лак заботливо раскоцан, видимо, молотком в умелых руках этого "кузнеца и богомаза Вакулы, что малюет важно"- это, значить, от старости потрескалось, то бишь, эти, как их - а! кракелюры -во!. Да, с тыльной стороны вбита этакая алюминиевая петелька, чтоб повесил, где хошь - и глазу приятно, и опять же -не хуже, чем у людей. Так что, не извольте сумлеваться, барин, всё на месте, без обмана, будете иметь вещь на все полновесные три рубля ассигнациями. Билять, подумал я, давясь от смеха, что ж за проклятая заветная неразменная сумма такая, что в нужный момент её не случается под рукой?! Так и живу по сю пору середь голых стен, ни тебе книжку почитать-картинки посмотреть (а может и раскрасить), помолиться, кстати тоже не на что.
"Безвозвратно....."

12.

Штаны

Я уже рассказывал что во время многих моих расследований происходили случаи которые были много интереснее чем сами расследования. И когда то я говорил, что иногда поражение (в моих глазах) стоит 10 побед, ибо учит много большему. Это пожалуй один из таких случаев.

Одна из худших вещей что может произойти с молодым специалистом это попасть под начальство плохого руководителя. Да, университет конечно даёт многое, но всё таки основное, я считаю, приходит с опытом и познаётся во время работы от "старших товарищей." А если с ними не повезло, то молодй специалист может приобрести очень нехорошие навыки, которые потом вытравливаются годами. Самое печальное что человек сам часто не замечает что учится не хорошим вещам и осознаёт это лишь много лет спустя (а иногда и никогда.

Мне в начале карьеры не повезло, я попал под руководство человека очень заносчивого, с самомнением, и достаточно презрительно относившегося к другим, в том числе к клиентам. Мол они дети не разумные, их надо поучать и наставлять на путь истиный. В своей дыре они мало чего соображают, пущай радуются и падают в ноги за то что явился Он, дабы принести свет разума и прогресса в их первобытную пещеру. Наверное, подобное поведение начало становиться и моим, но к счастью я встретил человека который если меня не вылечил, то прописал хорошую долю лекарства.

Очень много лет назад, надо было нам поехать с проверкой на завод в городок Коллиервилль, Теннесси (это недалеко от Мемфиса). Команда: я и тот самый руководитель, Алекс. Обычно перед каждой поездкой аудиторы встречались с Фин Директором или членами его команды и они давали небольшую вводную. Рассказывали что за завод, кто директор, кто контролёр, какие основные клиенты, специфику завода, на что обратить внимание, короче разные крупные и мелкие полезные детали.

Встретились мы с Фредом (это Фин дир) и его помощником что за определённую группу заводов отвечает. "Ну и куда вы в этот раз направляетесь, в Коллиервилль?" Видим у них в глазах зажглись огоньки. Ох не понравился мне этот блеск, ох не понравился, но я что, пешка. Алекс он крутой, он знает, он может. Да и ведёт он себя соотвественно. "Да туда. Чего там творится? Кого из местных аборигенов буквой зю построить надо?" А ему в ответ "Завод как завод. Правда там контролёр человек очень необычный, сами увидите. Будьте с ним начеку, он дело знает, но очень он уж особый. Не спорьте с ним, а то без штанов уедете." "Контролёр, фи... плебей. Да мы и не таких на конюшне пороли." "Ну-ну, мы предупредили."

Приехали на завод, с контролёром естественно познакомились. Я много людей на свете повидал, но это уникум. Мужик под лет 60, зовут Кларк. А выглядит он точь в точь как "полковник" Сандерс (ну тот самый что знаменитую сеть KFC основал и рекламировал). Правда он одет конечно не в белой костюм, а в драные джинсы, мятую клетчатую фланелевую рубашку и в необычные туфли (потом он рассказал, что его подход, одежду можно носить любую, а обувь надо заказывать под свою ногу и шить у сапожников, а не носить магазинную).

Да хрен с имиджем, это дед Щукарь, Жванецкий, и Друзь в одном флаконе. Прикидывается таким дурачком деревенским, а на самом деле эрудирован до нельзя и остёр на язык. Говорит всё с юмором, с двойным смыслом, но с абсолютно серёзным выражением лица. И понимаешь что он издевается, но очень утончённо. Например, сразу после знакомства начал с фразы "Ой аудиторы приехали, сейчас тяжкое отложу, и Вам все бумаги на легке принесу. Но, Вы не волнуйтесь, все бумаги у нас чистые." И так во всём. Вот и возьми его за рупь за двадцать.

Надо признаться, дело он своё знал туго. Персонала у него было мало (у других контролёров, даже на меньших заводах, много больше людей), но все отлично обучены, всё чётко выполняют, он всё вовремя проверяет, и даже когда его нет, всё идёт по накатаной. Прирождённый руководитель. Найти какое-то нарушение у такого очень тяжело, да и нет их обычно. Но Алекс, человек упрямый, да и самолюбие играет, как же, показатель аудита это количество замечаний. "Порву Кларка как грелку" говорит. Сам роет как экскаватор, и мне велит рыть не по детски. Ну а Кларк лишь ухмыляется и видно что над нашими усилиями смеётся.

И чего то я с Кларком в его офисе языками зацепился, вот мол должна одна штука по правилам быть или так или так, как корпоративная политика указывает, а у вас мол третий вариант. А он в ответ, "так они там не совсем всё понимают. Иногда и третий, промежуточный вариант, самый правильный." А я ему, "может быть либо белое, либо чёрное. Серое не предусмотрено." Он на меня посмотрел и говорит, "а ты на всё так думаешь?". Я молодой, глупый, наглый говорю "да, Белое это белое, чёрное это чёрное. И только так и никак иначе."

Он усмехнулся и говорит "на вещи надо смотреть глубже и со всех сторон. Вот тебе кажется можно либо "А" либо "Б", то есть как бы спор можно только выиграть или только проиграть. А вот я с тебе докажу, что спор можно проиграть и выиграть одновременно, если хорошо подумать да все условия местные знать и понимать." Я загорелся, ретивое нашло, говорю, "глупости, не сможете." Он опять ухмыльнулся, "Ты ещё молодой, ладно спорим что докажу." Я "на что спорим, у вас времени, до конца аудита." Кларк "давай так, денег я с тебя не возьму. Вот что, у тебя какой размер штанов?" Я "36х30." "В последний день аудита, если я выиграю, отдашь мне свои штаны. Они сколько стоят?" Я "ну долларов 40". Кларк говорит, "ты выиграешь, я тебе новый костюм куплю, а я выиграю, ты мне те штаны что на тебе сейчас отдашь. По рукам?" Согласились.

Ну а на следующий день вижу Алекс уже с Кларком тоже сцепились. Алекс доказывает ему что амортизация на одну очень хитрую машинку должна быть подсчитана одним образом, а Кларк по другому считает (надо признать, Алекс технически подкован был хорошо и тему он реально знал). Вопрос то на копейки, по большому счёту роли не играет, но тут дело принципа.

Кларк видит меня и при мне говорит, "давай так Алекс, ты меня вчера про место где хороший стейк в Мемфисе можно найти спрашивал, я как понял ты любитель." (Алекс и впрямь стейки обожал и в каждой командировке лучший стейкхаус выискивал). "Да" отвечает. Хорошо, спорим с тобой что я прав, на стейкый ужин. Если выиграешь то я тебя и коллегу (меня то есть) лично в самый мой любимый стейкхаус в Мемфисе отвезу, и сам тебе стейк приготовленный как ты хочешь закажу, за мой счёт. Согласен?" Алекс "конечно да." А Кларк добавляет "только условие, стейк будет приготовлен как ты хочешь, но ты должен съесть весь, иначе за него платишь ты. Ты как мясо любишь?" Алекс "ну что бы оно было "medium-well. А за то что я его весь съем не переживай (он и впрям мог жрать как слон, сам туша большая). Договорились."

Подняли бухгалтерские правила, посмотрели, почитали. Оказалось прав Алекс. Попал Кларкуша на стейк, без вариантов. Алекс сияет "А вот нечего спорить когда тебе умные люди умные вещи говорят. Завтра вечером поведёшь меня кормить." Кларк грусно смотрит на него и ехидно на меня, "хорошо, завтра. Договор дороже денег."

Ну завтра быстро пришло, вечерком мы к нему в машину сели и в ресторан поехали. А ресторанчик тот на Beale St., в Мемфисе, он хоть и центрально расположен, если его не знаешь и пропустить можно, но местные его хорошо знают. Там меню даже нет, он только стейки, подаёт. Ну и картошку, рис, овоши и пиво естественно тоже. Просто говоришь при заказе как стейк приготовить и размер, маленький, средний, большой. Кларк и говорит официанту "мы с ним (мной) с заказом подождём, а ему (Алексу) вынесите супер стейк что я вам заранее заказал."

И выносят Алексу стейк размеров в 7 фунтов (это больше 3кг). Оказалось это фишка ресторана, они такие стейки делают под спец заказ (обычно один такой стейк на целую компанию заказывают, например на мальчишник). Стейк ровно как Алекс хотел приготовлен, medium well, только размер... Алекс, уж на что стейк любил, посмотрел и сразу сдался. Я говорит "такой никогда полностью в одиночку не осилю, давайте уж вместе." Ну и Кларк смеёся "значит платишь ты." Алекс погруснел ибо такой стейк $200+ стоит, но делать нечего, говорит "ладнo, плачу."

Поделили его, едим. Алекс по нужде отошёл, а Кларк мне и говорит "вот смотри, мы с тобой спорили что можно выиграть спор и проиграть одновременно. Так вот, я спор Алексу проиграл насчёт амортизации конечно, но я стейк сейчас бесплатно ем, а он платит. Значит я в реалии его и выиграл. И причем одновременно. Ну и кто же наш с тобой спор выиграл." Пришлось мне поражение признать. Алексу я ничего не сказал.

Аудит хорошо прошёл, ничего мы конечно не нашли ничего кроме парочки мелочей. А перед отъездом я к нему в офис зашёл, штаны занёс. Он штаны взял, посмотрел на меня и улыбнулся и сказал "ты парень молодой, совет даю, ты вещи только на белое и чёрное не дели, глубже думай. Да и на людей лучше смотри, особенно на Алекса своего. А за штаны не обижайся, я их себе оставлю. Ты у меня не первый такой. У меня пол головного офиса в своё время штаны оставило."

Открыл шкаф, а у него целая стопка штанов там лежит. Это фишка у него такая, особо наглых проверяющих на своё место ставить, за годы накопил. Тут то я и вспомнил что мне Фин Директор про то что мы без штанов уедем, говорил.

Вот сколько лет прошло. Больше я своего УЧИТЕЛЯ не встречал, но вспоминаю часто. Эх дела держат, а то бы съездил бы к нему в Коллиервилль, руку бы за совет жизненный и науку пожал. А лишние джинсы я на всякий случай прикупил, а вдруг я Кларка ещё увижу.

14.

Напомнило мне недавним рассказом, "О том кому на Руси жить хорошо" и фразой что дома в США строятся из картона. Так вот не правда это, строятся они вполне прилично, в соотвествии с условиями местности где человек проживает. Где-то есть кирпичные, где-то есть и бревенчатые, где то и в трейлерах живут.
Так что эта зарисовка немного о домах, американской мечте, ну и об истории.
На Северо-Востоке США 200-300 летние дома не редкость. В них есть какая-то аура и чувство что ты соприкасаешься с Историей. А если дому больше 100 лет, то мне кажется что он хранит какую-то энергетику и невольно задаёшься мыслью, а что же тут происходило в прошлом. Какие драмы, какие события? Какие люди тут жили, какие страсти переживали? И всегда мне хотелось жить именно в старинном доме, не смотря на относительное отсутствие современного комфорта. Ну и может ещё присутвие определённых легенд играет свою роль.
Родилось моё пристрастие к старинным домам в 90ые, когда я был студентом. Была в нашей компании одна девушка, Майя, с который мы хорошо дружили. Она жила на большой (примерно 60 акров) ферме в городке Ламбертвилль (штат Нью Джерси). Ламбертвилль, совсем недалеко от Трентона (столицы Нью Джерси), считается неформальной столицей торговцев антиквариатом в США. Дом у её семьи был самый что ни есть старинный. Построен он был ещё в 18м веке. Толстые стены сложенные из больших камней, низкие потолки, двери закрывающиюся на мощные щеколоды, тяжёлые ставни на окнах, несколько бойниц, большие камины, огромные балки, место для хранения льда, огромный подвал. В этом доме останавливался сам Вашингтон во время войны за Независимость, когда кипели вокруг нешуточные баталии. Короче дом был сделан с расчётом что там можно выдержать осаду, будь то от индейцев, англичан, или просто лихих людей которых в старину было не мало.
Эта ферма когда-то была плантацией. И помимо дома там были поля, река, пруд, всякие добавочные хозяйственные постройки и ... кладбище где когда-то хоронили рабов (хозяев как я понял хоронили в 18м-19м веках около местной церкви).
Хоть это к истории о домах относится не совсем, пару слов о тепершних хозяевах дома.
Хозяин (Сал), приёмный отец Майи, был младшим ребёнком в самой что ни на есть бедной иммигрантской итальянской семье. Родители приехали в Нью Йорк в конце 1910-х из Калабрии, ну а он родился в начале 1930х. Жили очень бедно, 6 детей и родители в двух маленьких комнатках. Отец работал грузчиком, а мать шила на дому. И Сал мечтал естественно хоть как-то выбраться из нищеты. В начале 50х он пошёл в армию, отвоевал своё в Корее, и использовав Джи Ай билль пошёл в университет. Очень уж не хотел обратно в 2 комнатки возращаться.
Учился он и работал одновременно как зверь. И в конце концов выучился на химика. Пошёл работать в одну компанию, в другую, наконец-то оказался в компании Colgate (та самая которая выпускает зубную пасту). Много работал, сначала химиком, потом зав лабораторией, потом очень успешным управленцем, и поднялся до больших чинов. Но очень долго не женился. Ему было около 45 когда он встретил Доротею (приёмную мать Майи) в самолёте в Швейцарии (она была лет на 15 младше его).
У Доротеи была история поинтересней. Её отец был из религиозной католической семьи в Германии, а стал эсэсовцем. Да да, самым настоящим. Гитлерюгенд, зиг-хайль, войска СС, 1940й, Франция. И тут, во время первой же акции где он должен был проявить себя как примерный член СС, в нём неожиданно проснулся религиозный католик и он отказался выполнять приказ. Наотрез. Из него хотели сделать пример, судить, и расстрелять. Посадили в тюрьму откуда каким-то чудом он как-то умудрился бежать. В Швейцарию. Доротея рассказывала детали, но я, дурак, к сожалению в то время, больше налегал тогда на пиво и выпечку, чем слушал её (о чем сейчас дико жалею).
В Швейцарии он поселился в франкоязычной части и стал ювелиром. В Германию не захотел вернуться даже после войны. Единственную дочь он научил ювелирному делу, отлично стрелять, и ненавидеть всё немецкое. Он даже на немецком отказывался говорить, даже не ездил в немецко-говорящие кантоны, и завещал ей не верить Германии никогда, кто бы там не был у власти, и быть всегда готовой с оружием защищать Швейцарию.
Кстати, снайпер она действительно была классный. У них на ферме был пруд и там были гуси. Часто большие черепахи с огромными клювами хватали гусей и утаскивали их под воду. Так я сам не раз видел как услышав гусиные крики, она хватала винтовку Henry (всегда висела у входа) и навскидку, почти не целясь, с более полусотни шагов отстреливала голову черепахам, не потревожив даже пёрышка на гусе.
Они поженились и она переехала в США, но вот только детей у них не было. И они решили усыновить одного. В те годы шла гражданская война в Колумбии, но они не испугались, поехали туда, и усыновили мальчика Хозе (мы его звали Джо). А потом через два года поехали снова и удочерили Майю. В отличии от брата она выглядела совсем не как колумбийка. Блондинка и совсем не смуглая. Оказывается вот такие колумбийцы тоже бывают.
В начале 80х Сал продал свои акции, купил эту ферму, и ушёл из Colgate. До них фермой владела семья предки которой и основали ферму. Сал, хоть никогда раньше не работал с животными и землёй, начал разводить овец, растить кукурузу, тыквы, завёл лошадей, и несколько коров и вообще заделался заправским фермером. А Доротея делала ювелирные изделия под заказ в разные магазины. В подвале их дома на ферме она сделала мастерскую. Часто днём мы спускались в подвал и она показывала свои изделия. И хотя в 90х и начале 2000х им поступали неоднократные предложения продать ферму за очень большие деньги что бы там построить элитный мини посёлок, они неизменно отказывались.
Но как то мы заметили что как только наступала темнота никто из семьи никогда (по крайней мере при нас) не спускался в подвал. Даже если что то нужно было, ждали утра. Естественно начали задавать вопросы. На что Майя поведала то чем поделились продавцы фермы.
Как я и говорил, когда-то в 18м веке, на месте фермы была плантация и на ней были рабы (рабство в Нью Джерси было отменено только в начале 19ого века). Одна из рабынь была кухаркой, и подвале дома (из него можно было выйти на улицу), она готовила еду на всю плантацию (в подвале и вправду был огромный очаг - такого гиганского размера, что в нём вполне можно было запарковать небольшой автомобиль). Та рабыня, когда была готова еда, била в большой колокол что висел на улице около входа в подвал и созывала всех на завтрак, обед, или ужин.
Она и один из рабов на плантации хотели пожениться, но почему-то хозяева были против, и они продали её суженного на Юг, на хлопковые плантации. Ну, а она с горя одной ночью повесилась прямо на перекладине около колокола. Её похоронили на плантации, но не на кладбище, а отдельно. С тех пор, иногда ночами, сказала Майя они слышат шаги и плач в подвале. Пару раз они спускались, но на следующее утро находили ювелирные заготовки Доротеи разбросанными по всему подвалу. Так они перестали спускаться. И иногда, говорит, колокол начинает звонить сам по себе, даже если нет ветра. Может быть несчастная рабыня до сих пор зовёт своего жениха...
Вечерами мы часто засиживались у Майи. Врать не буду, шагов и плача я никогда не слышал. А вот звон колокола пару раз слышать довелось в совершенно безветренные вечера.
Ну и с тех пор, я и увлёкся старинными домами и легендами связанными с ними. Ну и для себя, когда время настанет я хотел именно подобный дом. Ну а что из этого желания получилось, и как мы искали старинный дом - так про то будет другая история.

15.

Стою вчера на автобусной остановке. На моих глазах происходит мелкая авария -- иномарка, в наглую, не включая поворотник и подрезав машину в соседнем ряду, перестраивается. Но наказание пришло мгновенно -- впереди идущий грузовик остановился на "красный", а нарушитель, не успев отреагировать, въезжает ему под задний бампер (и "хорошо" так -- как клин вбил, бампер и капот под замену).
С водительского места иномарки вылезает расфуфыренная мадама на шпильках, куда-то звонит, а потом начинает изучать повреждения.
Кто-то из толпы свидетелей ей кричит: "Вам бы знак аварийной остановки выставить"
-- Не лезьте не в своё дело!!!!
-- Как хотите, инспектор приедет и первым делом штраф выпишет за необозначенное место ДТП
-- А может у меня его нет!
-- Тогда будет два штрафа -- за необозначенное место ДТП и за нарушение правил эксплуатации транспортного средства...

16.

В армии любому таланту найдётся достойное применение. К примеру если художник - добро пожаловать красить заборы. Музыкант с абсолютным слухом? Постой на шухере. Если никаких совсем талантов нету, то их в тебе непременно откроют, разовьют, и используют по назначению. Я, среди прочих своих безусловных талантов, владел плакатным пером. Нынче, в век принтеров и плоттеров, даже сложно представить, насколько востребованным в то время было умение провести прямую линию на листе ватмана черной тушью.

Освоил я этот нехитрый навык ещё в школе, на уроках физкультуры. В восьмом классе я потянул связки, и наш физрук, Николай Николаевич, пристроил меня чертить таблицы школьных спортивных рекордов. И пока весь класс прыгал, бегал, и играл в волейбол, я сидел в маленькой каморке, где остро пахло кожей и лыжной смолой, среди мячей, кубков, и вымпелов, и высунув язык переносил из толстой тетради на лист ватмана цифры спортивных результатов.

В какой момент я понял, что поменять эти цифры на своё усмотрение мне ничего не стоит? Не знаю. Я тогда как раз влюбился в девочку Олю из параллельного, и однажды, заполняя таблицу результатов по прыжкам в длину, вдруг увидел, что легко могу увеличить её результат на пару метров. «Наверное ей будет приятно» - подумал я. Подумано - сделано. Вскоре с моей лёгкой руки Олечка стала чемпионкой школы не только в прыжках, а во всех видах спорта, кроме вольной борьбы, в которой девочки участия не принимали. Погорел я на сущей ерунде. Кто-то случайно заметил, что Олечкин результат в беге на сто метров на несколько секунд лучше последнего мирового рекорда. Разразился скандал. Терзали ли меня угрызения совести? Нет. Ведь своей выходкой я добился главного. Внимания Олечки. Олечка сказала: «Вот гад!», что есть силы долбанула мне портфелем по спине, и месяц не разговаривала. Согласитесь, даже пара затрещин от Николай Николаича не слишком высокая цена за такой успех. Кстати, от него же я тогда первый раз услышал фразу, что "бабы в моей жизни сыграют не самую положительную роль". Как он был прав, наш мудрый школьный тренер Николай Николаич. Впрочем, история не о том. Короче, по итогам расследования я навсегда был отлучен от школьных рекордов, и тут же привлечен завучем школы к рисованию таблиц успеваемости. Потом, уже на заводе, я чего только не рисовал. Стенгазету, графики соцсоревнований, и планы эвакуации. Возможно где-то там, в пыли мрачных заводских цехов, до сих пор висят начертанные моей твёрдой рукой инструкции по технике безопасности, кто знает? Именно оттуда, из заводских цехов, я вскоре и был призван в ряды Советской Армии. Где мой талант тоже недолго оставался невостребованным.

Один приятель, которому я рассказывал эту историю, спросил – а каким образом там (в армии) узнают о чужих талантах? Глупый вопрос. Ответ очевиден - трудно что либо скрыть от людей, с которыми существуешь бок о бок в режиме 24/7. Сидишь ты к примеру на боевом дежурстве, и аккуратно, каллиграфическим почерком заполняешь поздравительную открытку своей маме. А через плечо за этим твоим занятием наблюдает твой товарищ. И товарищ говорит: "Оп-па! Да ты, военный, шаришь!". И вот к тебе уже выстраивается очередь сослуживцев, преимущественно из азиатских и кавказских регионов нашей необъятной родины, с просьбой сделать им "так жы пиздато". И вот уже ты пачками подписываешь открытки с днём рожденья, с новым годом, и с 8 Марта всяким Фатимам, Гюдьчатаям, и Рузаннам. Несложно же. Потом, когда ты себя зарекомендуешь, тебе можно доверить и дембельский альбом. Где тонким пером по хрустящей кальке хорошо выводить слова любимых солдатских песен про то, как медленно ракеты уплывают вдаль, и про высокую готовность.

Вот за этим ответственным занятием меня однажды и застал начальник связи полка майор Шепель.
Собственно, вся история только тут и начинается.

Ну что сказать? Это был конкретный залёт. Майор держал в руках не просто чей-то почти готовый дембельский альбом, он держал в руках мою дальнейшую судьбу. И судьба эта была незавидной. По всем правилам альбом подлежал немедленному уничтожению, а что будет со мной не хотелось даже думать.
Майор тем временем без особого интереса повертел альбом в руках, задумчиво понюхал пузырёк с тушью, и вдруг спросил:
«Плакатным пером владеете?»
«Конечно!» - ответил я.
«Зайдите ко мне в кабинет!» - сказал он, бросил альбом на стол, и вышел.

Так началось наше взаимовыгодное сотрудничество. По другому говоря, он припахал меня чертить наглядную агитацию. Сравнительные ТТХ наших и американских ракет, характеристики отдельных видов вооруженных сил, цифры вероятного ущерба при нанесении ракетно-ядерного удара, и прочая полезная информация, которая висела по стенам на посту командира дежурных сил, где я никогда в жизни не был ввиду отсутствия допуска. Поскольку почти вся информация, которую мне следовало перенести на ватман имела гриф "совершенно секретно", то происходило всё следующим образом. Когда майор заступал на сутки, он вызывал меня вечером из казармы, давал задание, и запирал до утра в своем кабинете. А сам шел спать в комнату отдыха дежурной смены.

Так было и в тот злополучный вечер. После ужина майор вызвал меня на КП, достал из сейфа нужные бумаги, спросил, всё ли у меня есть для совершения ратного подвига на благо отчизны, и ушел. Не забыв конечно запереть дверь с той стороны. А где-то через час, решив перекурить, я обнаружил, что в пачке у меня осталось всего две сигареты.
Так бывает. Бегаешь, бегаешь, в тумбочке ещё лежит запас, и вдруг оказывается – где ты, и где тумбочка? Короче, я остался без курева. Пары сигарет хватило ненадолго, к полуночи начали пухнуть ухи. Я докурил до ногтей последний обнаруженный в пепельнице бычок, и стал думать. Будь я хотя бы шнурком, проблема решилась бы одним телефонным звонком. Но я был кромешным чижиком, и в час ночи мог позвонить разве что самому себе, или господу богу. Мозг, стимулируемый никотиновым голодом, судорожно искал выход. Выходов было два, дверь и окно. Про дверь нечего было и думать, она даже не имела изнутри замочной скважины. Окно было забрано решеткой. Если б не эта чертова решетка, то от окна до заветной тумбочки по прямой через забор было каких-то пятьдесят метров.

Я подошел к окну, и подёргал решетку. Она крепилась четырьмя болтами прямо в оконный переплёт. Чистая видимость, конечно, однако болты есть болты, голыми руками не подступишься. Я облазил весь кабинет в поисках чего-нибудь подходящего. Бесполезно. «Хоть зубами блять эти болты откручивай!», - подумал я, и в отчаянии попробовал открутить болт пальцами. Внезапно тот легко поддался и пошел. Ещё не веря в свою удачу я попробовал остальные. Ура! Сегодня судьба явно благоволила незадачливым чижикам. Месяц назад окна красили. Решетки естественно снимали. Когда ставили обратно болты затягивать не стали, чтоб не попортить свежую краску, а затянуть потом просто забыли. Хорошо смазанные болты сходили со своих посадочных мест как ракета с направляющих, со свистом. Через минуту решетка стояла у стены. Путь на волю был открыт! Я полной грудью вдохнул густой майский воздух, забрался на подоконник, и уже готов был спрыгнуть наружу, но зачем-то оглянулся назад, и замешкался. Стол позади был завален бумагами. Каждая бумажка имела гриф «сов.секретно». Это было неправильно, оставлять их в таком виде. Конечно, предположить, что вот сейчас из тайги выскочит диверсант и спиздит эти бумажки, было полной паранойей. Но нас так задрочили режимом секретности, что даже не от вероятности такого исхода, а просто от самой возможности уже неприятно холодело в гениталиях. Поэтому я вернулся, аккуратно скатал все бумаги в тугой рулон, сунул подмышку, на всякий случай пристроил решетку на место, и спрыгнул в майскую ночь.

Перелетев забор аки птица, через минуту я был в казарме. Взял сигареты, сходил в туалет, поболтал с дневальным, вышел на крыльцо, и только тут наконец с наслаждением закурил. Спешить было некуда. Я стоял на крыльце, курил, слушал звуки и запахи весенней тайги, и только собрался двинуться обратно, как вдалеке, со стороны штаба, раздались шаги и приглушенные голоса. Загасив сигарету я от греха подальше спрятался за угол казармы.

Судя по всему по взлётке шли два офицера, о чем-то оживлённо переговариваясь. Вскоре они приблизились настолько, что голоса стали отчетливо различимы.
- Да успокойтесь вы, товарищ майор! Зачем паниковать раньше времени?
Этот голос принадлежал майору Шуму, начальнику командного пункта. Он сегодня дежурил по части.
- А я вам говорю, товарищ майор, - надо объявлять тревогу и поднимать полк!!!
От второго голоса у меня резко похолодело в спине. Голос имел отчетливые истеричные нотки и принадлежал майору Шепелю. Который по моей версии должен был сейчас сладко дрыхнуть в комнате отдыха.
- Ну что вам даст тревога? Только народ перебаламутим. - флегматично вещал майор Шум.
- Как что?! Надо же прочёсывать тайгу! Далеко уйти он всё равно не мог! - громким шепотом возбуждённо кричал ему в ответ Шепель.
Офицеры волей случая остановились прямо напротив меня. Обоих я уже достаточно хорошо знал. Не сказать, что они были полной противоположностью, однако и рядом их поставить было сложно. Майор Шепель, молодой, высокий, подтянутый, внешностью и манерами напоминал офицера русской армии, какими мы их знали по фильмам о гражданской войне. Майор Шум, невысокий и коренастый, был на десяток лет постарше, и относился к той категории советских офицеров, которую иногда характеризуют ёмким словом «похуист». Отношения между ними были далеки от товарищеских, поэтому даже ночью, в личной беседе, они обращались друг к другу подчеркнуто официально.
- Да вы хоть понимаете, товарищ майор, что значит прочёсывать тайгу ночью? – говорил Шум. - Да мы там вместо одного солдата половину личного состава потеряем! Половина заблудится, другая в болоте утонет! Кто бэдэ нести будет? Никуда не денется ваш солдат! В крайнем случае объявится через неделю дома, и пойдёт под трибунал.
- А документы?!
- Какие документы?!
- Я же вам говорю, товарищ майор! Он с документами ушел!!! Всё до единой бумаги с собой забрал, и ушел! Документы строгого учёта, все под грифом! Так что это не он, это я завтра под трибунал пойду!!! Давайте поднимем хотя бы ББО!!! Хозвзвод, узел связи!
- Ну погодите, товарищ майор! Давайте хоть до капэ сначала дойдём! Надо же убедиться.
И офицеры двинулись в сторону КПП командного пункта.

У меня была хорошая фора. Им - через КПП по всему периметру, мне - через забор, в три раза короче. Когда за дверью раздались шаги и ключ провернулся в замочной скважине, решетка уже стояла на месте, бумаги разложены на столе, и я даже успел провести дрожащей рукой одну свеженькую кривоватую линию. Дверь резко распахнулась, и образовалась немая сцена из трёх участников. Потом майор Шепель начал молча и как-то боком бегать от стола к сейфу и обратно, проверяя целостность документации. При этом он всё время беззвучно шевелил губами. Потом он подбежал к окну и подёргал решетку. Потом подбежал ко мне, и что есть мочи заорал:
- Вы где были, товарищ солдат?!!!
- Как где, товарищ майор!? Тут был! – стараясь сделать как можно более дураковатое лицо ответил я, следуя старой воровской заповеди, что чистосердечное признание конечно смягчает вину, но сильно увеличивает срок.
- Где «тут»?! Я полчаса назад заходил, вас не было!!! - продолжал кричать Шепель.
- Может вы, товарищ майор, просто не заметили? – промямлил я.
Это его совсем подкосило. Хватанув полную грудь воздуха, но не найдя подходящих звуков, на которые этот воздух можно было бы потратить, майор Шепель внезапно выскочил за дверь, и куда-то быстро-быстро побежал по коридору.

Шум всё это время стоял, не принимая никакого участия в нашей беседе, и невозмутимо рассматривая таблицы на столе. Когда дверь за Шепелем захлопнулась, он придвинулся поближе, и негромко, продолжая изучать стол, спросил:
- Ты куда бегал, солдат?
- За сигаретами в роту бегал, товарищ майор. – так же тихо ответил я. - Сигареты у меня кончились.
- Долбоёб. - философски заметил майор Шум. - Накуришь себе на дисбат. А документы зачем утащил?
- А как же, товарищ майор? Они же секретные, как же я их оставлю?
- Молодец. А ты в курсе, что там есть бумажки, вообще запрещённые к выносу с капэ?
- Так я ж не выносил, товарищ майор! Я их там у забора спрятал, потом забрал. Неудобно с документами через забор…
Шум покачал головой. В этот момент в комнату как вихрь ворвался майор Шепель.
- Я всё выяснил! Он через окно бегал! Там, под окном, - следы! Товарищ майор, я требую немедленно вызвать наряд и посадить этого солдата под арест!
- С какой формулировкой? – индифферентно поинтересовался Шум.
На секунду Шепель замешкался, но тут же выкрикнул:
- За измену Родине!!!
- Отлично! – сказал Шум, и спросил: - Может просто отвести его за штаб, да шлёпнуть?
Это неожиданное предложение застало Шепеля врасплох. Но по глазам было видно, как сильно оно ему нравится. И пока он мешкал с ответом, Шум спросил.
- Вот вы, товарищ майор, солдата на ночь запираете. А куда он в туалет, по вашему, ходить должен, вы подумали?
От такого резкого поворота сюжета Шепель впал в лёгкий ступор, и видимо даже не понял вопроса.
- Какой туалет? При чем тут туалет?!
- Туалет при том, что солдат должен всегда иметь возможность оправиться. - флегматично сказал Шум, и добавил. - Знаете, товарищ майор, я б на месте солдата в угол вам насрал, и вашими секретными бумажками подтёрся. Ладно, поступим так. Солдата я забираю, посидит до утра у меня в штабе, а утром пусть начальник особого отдела решает, что с ним делать.
И скомандовав «Вперёд!», он подтолкнул меня к выходу.

Мы молча миновали территорию командного пункта, за воротами КПП Шум остановился, закурил, и сказал:
- Иди спать, солдат. Мне ещё в автопарк зайти надо.
- А как же?... Эээ?!
- Забудь. И главное держи язык за зубами. А этот мудак, гм-гм… майор Шепель то есть, через полчаса прибежит и будет уговаривать, чтоб я в рапорте ничего не указывал. Ну подумай, ну какой с тебя спрос, у тебя даже допускам к этим документам нету. А вот ему начальник ОСО, если узнает, матку с большим удовольствием наизнанку вывернет, и вокруг шеи намотает. Так что всё хорошо будет, не бзди.

С этими словами майор Шум повернулся и пошел в сторону автопарка. Я закурил, сломав пару спичек. Руки слегка подрагивали. Отойдя несколько шагов, майор вдруг повернулся и окликнул:
- Эй, солдат!
- Да, товарищ майор?!
- Здорово ты это… Ну, пером в смысле. Мне бы на капэ инструкции служебные обновить. Ты как? С ротным я решу, чай и курево с меня.
- Конечно, товарищ майор!
- Вот и договорились. На ночь запирать не буду, не бойся!
- Я не боюсь.
- Ну и молодец!
Мы разом засмеялись, и пошли каждый своей дорогой. Начинало светать. «Смирррно!» - коротко и резко раздалось где-то позади. «Вольно!» - козырнул майор. Навстречу ему, чеканя шаг по бетону взлётки, шла ночная дежурная смена.

17.

Как-то вечером Потап отправился провожать домой известную на районе красавицу Юльку Нитобург. На следующий день он появился в школе с фонарём под глазом. Искал п@зду, а получил п@зды. Со слов потерпевшего стало известно, что расправу над ним учинили негодяи из соседней школы.
Школы располагались по разные стороны от улицы Герцена. Мы контролировали территорию от улицы Герцена до проспекта Маркса, а наши соперники – от улицы Герцена до улицы Горького. Нитобург жила на улице Горького.

В принципе, мы поддерживали нейтралитет, т.е. само по себе появление на чужой территории не считалось нарушением, влекущим за собой применение мер физического воздействия, но тут вмешался дополнительный фактор – Юлька.

О случившемся Потап доложил представителям восьмых-десятых классов, собравшимся в туалете для мальчиков на четвёртом этаже школьного здания. Представители курили, плевали в окно и громко матерились. По результатам обсуждения пришли к единогласному мнению, что раз Потапа били пятеро, то ответить должна вся школа.

На следующий день мы (человек пять) отправились обедать в чебуречную. Погода установилась солнечная, курток уже не надевали. Зверь бежал прямо на нас - один из оголодавших потаповских обидчиков с ходу влетел в наши объятия, обречённо остановился и сник. Ситуация повторилась с точностью до наоборот. Но его ожидания не оправдались, немедленного возмездия не последовало. Ему указали место и время, куда он и его товарищи в любом количестве и без оружия должны явиться на раздачу. Парламентёр поневоле разом повеселел, за что тут же получил увесистый пендаль. Никто с ним шутить не собирался.

В ближайшую субботу после уроков (в то время в школах была шестидневка) ученики старших классов не расходились. Мелюзгу отсеивали. Оставили трёх или четырёх семиклассников.
Подтягивались жители Кисловских и других переулков нашей зоны влияния, в том числе те, кто уже закончил школу или учился в ней ранее, а также их товарищи. Кто-то из них принёс несколько штакетин, а один балбес – армейский штык-нож.

По конвенции мы должны были быть безоружными, поэтому в тот раз ему предложили или оставить штык, или проваливать. Он свалил (ножны были намертво приторочены к изнанке его пиджака). Штакетины тоже не взяли - оставили за пристройкой.

К месту встречи – узкому переулку возле редакции газеты «Гудок» - мы подошли в количестве 50-60 человек. Основные бойцы находились впереди нашего войска, а менее ценные члены экипажа – сзади. Такая же картина наблюдалась и в стане противника.
Тесный переулок был выбран неслучайно (и фланги прикрыты, и отступать некуда – задние ряды напирают). Дойдя до его середины, два центуриона в молчании остановились на расстоянии пяти-шести метров друг от друга.

До сих пор, когда я слышу или читаю о «стоянии на Оке» у меня перед глазами весна, узкий московский переулок, две наши толпы, втиснувшиеся в него с противоположных сторон, и абсолютная тишина, невесть откуда возникшая тогда в центре большого города.

Боя Пересвета с Челубеем протокол не предусматривал, поэтому мы замерли, ожидая сигнала к атаке. Кто-то из наших должен был заорать: - Бей гадов! - или что-нибудь в этом роде.
Крики раздались одновременно с двух сторон. С нашей стороны в сторону вероятного противника полетело: - Колька, сука, где ты был, почему на игру не пришёл?! Булыга, бля, когда рупь отдашь?! Со стороны вероятного противника до нас донеслось: - Самсон, х@ли ты там стоишь, иди сюда! Проня, закурить есть?!

Многие добровольцы из обоих воинств находились между собой в хороших отношениях. Началось братание, над переулком повисло облако сигаретного дыма, о Потапе никто не вспоминал. Первоначальное напряжение спало, однако заряженность на конфликт никуда не далась. Более того, она получила дополнительный импульс – присутствующие осознали, что наша ударная мощь увеличилась в два раза. Сильное, надо признать, ощущение.

В общем галдеже родилась простая, моментально поддержанная большинством мысль – дать п@зды школе, что на Суворовском бульваре. В рейд пошли человек сто. В эпоху футбольных фанатов такой толпой никого не удивишь, а в 1971 г. это было в диковинку. Прохожие с опаской косились на густые, нестройные ряды участников дальнего похода.

Подворотня вытянула нас в колонну, поэтому на Суворовский бульвар мы выходили группами по 4-5 человек. Не обращая внимание на машины, эти группы пересекали проезжую часть, перелезали сначала через одну чугунную ограду, потом через другую, снова пересекали проезжую часть и скрывались в подворотне напротив. На некоторое время движение транспорта по этому участку Бульварного кольца прекратилось. Водители нас пропускали.

Когда первая группа вошла во двор рядом с Домом полярников я оглянулся и увидел, что хвост растянувшейся колонны ещё находится в проходняке на чётной стороне бульвара, где жил Тэккер.
Вражеская школа встретила нас закрытой дверью. Во дворе тоже никого не было. Суббота однако. Хотя спортивная площадка нас и вместила, но яблоку упасть было негде. Вечерело.

Эх, - сказал один из наших союзников, расстегнул штаны и выплеснул всё своё разочарование на невысокий борт, опоясавший площадку со всех сторон.Через пару минут этот подвиг повторили почти все находившиеся на льдине полярники. Искра конфликта угасла. Так что, единственным результатом коллективных усилий в тот день стало искусственное болотце, созданное нами в тылу врага, в том числе, благодаря паршивой дренажной системе спортивного сооружения, находившегося на балансе у наших соперников.

Ощущение неправильности произошедшего живёт во мне до сих пор, но за рассказ я взялся вовсе не из желания облегчить свою совесть. Я вспомнил, как на втором курсе вернувшийся из Москвы Лёха сказал, что его приятель из МГИМО, с которым я был шапочно знаком, получил по морде.
- За что? – вяло поинтересовался я.
- Провожал домой какую-то Юлю Нитобург, - ответил Лёха.

18.

Про Мишу-Катастрофу навеяло

Был у нас тоже такой персонаж в айтишном отделе, взятый по протекции. Саша (имя реальное) :)
Работал я лет восемь назад в сервисной службе небольшой сетки магазинов бытовой и компьютерной техники.
С первых дней Саша показал редкостную тупость и брехливость (рассказывал такие байки про свой домашний комп, что я просто катался по полу от небылиц). Начальник айтишников быстро понял, что к основному оборудованию подпускать персонажа нельзя, потому Сашиной обязанностью была транспортировка картриджей на заправку и развоз по магазинам, в промежутках между которой он рубил браузерные онлайн-игрушки.
Вызвали в кредитный отдел одного из магазинов - забрать картридж на заправку. Приехал он туда к обеду, зашёл в кредитный отдел (отдельный кабинет) в середине рабочего дня. Аппарат был крупный, дублирующего картриджа для него не было, потому девочки в кредитном задали вполне нормальный вопрос - сколько времени не будет картриджа и что им в это время делать?
Саша пожал плечами и сказал веское "ХЗ".
- А может потрясти, а вечером заберёшь? - спросили девочки
- А может и потрясти, - сказал Саша, поднял МФУ и потряс.
- Вообще-то мальчики обычно сам картридж трясли, - подсказали потрясённо девочки, глядя как Саша трясёт аппарат весом под 30кг.
- Аааа, - сказал Саша, открыл крышку отсека картриджа и потянул. Картридж дался не сразу, но после пары рывков радостно покинул своё место.
Скорее всего уже в этот момент с картриджем было не всё в порядке, но установить это уже невозможно. Богатырский встрях и половина картриджа стартовала в стратосферу. Правда дальше потолка она не взлетела, ударилась. Одно облако тонера летело из половины, оставшейся в Сашиных руках, второе облако оседало от половины, ударившей в потолок.
Норма заправки данного картриджа - 500 грамм. Если учесть остаток тонера в бункере и отсек отработки - грамм 300 тонера там точно было. В кабинете размеров 20 кв.м 300 грамм тонера сели на девочек (в белоснежных блузках), рабочие компы, ноутбуки, пачки документов, столы, пол, принтер, окна. В общем - везде.
Администратору магазина с трудом удалось отбить Сашу у разъярённых худосочных миниатюрных девиц. Приехал вызванный начальник айтишного отдела, оглядел поле битвы, смачно выругался и уехал в офис, где зашёл к коммерческому директору и сказал "Чтобы больше я этого мудака не видел".

Вспоминаю Картриджа иногда, на новом месте работы, когда мастер по ремонту оргтехники спрашивает, заглядывая в очередной принтер "Как им это удалось? Ну как?"
Пользователь ПК бывает не только умный, но и сильный :)

19.

У одной Ивановой был роман с приходящим Сидоровым, хотя какой там роман, так, заметка в многотиражку. По вторникам и пятницам Сидоров отдыхал душой и телом от своей жены, дуры и стервозы. В стервозе Иванова сомневалась, а про дуру Сидоров, похоже, не врал, как ещё назвать женщину, которая верит в круглогодичные курсы повышения менеджерского мастерства, занятия два раза в неделю, вторник-пятница, с семнадцати до двадцати трёх. Впрочем, ещё неизвестно, кто тут бОльшая дура.
На вопрос про будущее Сидоров отвечал, проникновенно глядя в глаза, понимаешь, малыш, говорил Сидоров, нам и так хорошо, штамп в паспорте ничего не изменит, ну стоит у меня такой штамп — и что? любви-то нету! Год назад Иванова попыталась соскочить с поезда, но Сидоров резко активизировался, по вторникам и пятницам ждал после работы с тремя гвоздичками и рассказывал, как именно наложит на себя руки, потому как без Ивановой свет ему не мил. Не взяла грех на душу.
И вот недавно Иванова встретила красивого негодяя. Говорила, ты представь, идёшь домой, а на лавке у подъезда такой Хью Джекман, грязный, неустроенный, но дерзкий такой, смотрит с прищуром, с ухмылочкой, устоять невозможно, да и вообще — всё не одна. Негодяй был отмыт-отдраен, накормлен и наречён Пушком.
К вечеру выяснилось, что с именем Иванова погорячилась: либо Пушка воспитала стая бультерьеров-отморозков, либо он продукт генной инженерии — в кошачью ДНК искусно вплели крокодильи гены, отвечающие за характер. При попытке погладить прицельно отмахивался лапами, вместо мурчания рычал как дикий тигр и за пару дней выстроил иерархию, назначив себя альфой и опустив Иванову в район омеги.
Во вторник пришёл Сидоров.
С порога спросил возмущённо, это ещё что?! с ума сошла?! знаешь же, у меня аллергия на шерсть! немедленно убери! Иванова сказала, здравствуй, Жорик, он не помешает, он на кухне посидит! Пушок на кухне сидеть не пожелал, проскользнул в дверь, запрыгнул на комод и уставился на Сидорова немигающим оценивающим взглядом.
Сидоров чихнул и сказал, нет, это невозможно, ему на помойке самое место! И решительно сграбастал Пушка, намереваясь выставить его из комнаты. Иванова и ахнуть не успела, как Пушок располосовал Сидорову руку, тем самым подтвердив своё духовное родство с Джекманом-Росомахой, сиганул в открытое окно, в мгновенье ока взлетел на ближайшую берёзу и угнездился примерно на уровне четвёртого этажа.
Иванова бросилась к окну, Пушок, миленький, слезай, не бойся! Жорик, ну сделай же что-нибудь! Сидоров пошёл пятнами, визгливо заорал, у меня кровь, а ты за эту тварь переживаешь? выбирай, кто тебе дороже — я или он! Иванова посмотрела на Пушка, на Сидорова, ещё раз на Пушка, подумала и сказала, он.
Сидоров аж захлебнулся и, сорвавшись на фальцет, заголосил, жалел я тебя, время на тебя тратил! ты сама всё разрушила! И ушёл, держа на весу пострадавшую руку.
Иванова хотела заплакать, но что-то не плакалось. Высунулась в окно. Ни Пушка, ни Сидорова. Ходила, звала, всё без толку.
Вечером в дверь позвонили. Сосед с четвёртого этажа сказал, это не ваш? с дерева на балкон ко мне запрыгнул, вот ходим, ищем хозяев, не найдём, себе оставлю, красавец кот, ласковый, воспитанный.
Муррр! сказал Пушок.
Мой, сказала Иванова, спасибо вам!
Давно хотел к вам подойти, но не решался, робел, сказал сосед, раз уж случай выпал, давайте знакомиться, не возражаете?
Иванова глянула на соседа, удивилась несоответствию соседского облика слову «робел», покраснела и сказала, не возражаю, чаю хотите?
Хочу, сказал сосед.
Муррр! сказал Пушок.

20.

... Случилась эта история на исходе 80-х годов 20 века, когда я ещё был юн и красив, моя блестящая лысина коварно пряталась под копной волос, проезд на метро стоил 5 копеек, на трамвае 3 копейки, солнце светило ярче, а девчонки были проще и доступнее.
Один из старших курсов военного училища, без пяти минут лейтенантов, обеспечивал зимние учения младших курсов на заснеженных просторах живописных Карельских лесов. Старшекурсникам уже не надо было трамбовать лесные сугробы широченнейшими лыжами, именуемые в армейском обиходе "дрова от папы Карло", тогда ещё деревянными, а не нынешними пластиковыми шикарными "Азимутами", автоматы год назад были сданы на склады, поэтому учения в основном состояли из изучения способов зимней маскировки, чтения книг в аудиториях, заготовке дров для полевых кухонь и долгих карточных турнирах в "храп", "секу","тыщу". Эстеты же "от сапога и каски" осваивали преферанс...
Однако мы не о том, мы же о героизме в мирное время, правильно?
Был такой момент в истории военных училищ, что одновременно с курсантами проходили обучение и прапорщики, закончившие перед этим техникум, прошедшие "срочку",закончившие школу прапорщиков, успевшие подать заявление к зачислению в военное училище и сдавшие, пусть даже и на одни тройки, вступительные экзамены. Эдуард Гулько был одним из таких.
... Справедливости ради необходимо отметить, что голова у него была очень светлая, вороват он был по-минимуму, в курсантскую среду он вписался очень органично, а поскольку и армейская служба, и техникум, и училищная специализация совпадали, то и экзамены, особенно по специальности, он сдавал шутя, ставя порой в тупик опытнейших преподавателей своими грамотными, узкоспециализированными вопросами, на которые тут же сам давал полный, развёрнутый и исчерпывающий ответ. Любили, надо признать его все, особенно поварихи и официантки из курсантской столовки, куда заступал в наряды дежурным по столовой Эдик. Курсантская молва говорила, что некоторые любили его даже по ночам, однако к окончанию четвёртого курса у него была жена, дочь заместителя начальника по материально-техническому обеспечению, которая успела родить ему двоих детей и работала делопроизводителем в строевой части.
... А в этот недобрый декабрьский день Эдуард был в суточном наряде. Дежурным по столовой. Проверив качество и вкус приготовленного обеда, доложив дежурному по лагерному сбору, хлопнув по пути по широченнейшей заднице кладовщицу Марину, прапорщик направился в туалет. Туалет был самый обычный, армейский. Кирпичный, батальонный на 12 очков, с аккуратными, но слегка великоватыми по размеру отверстиями. Выгребная яма заслуживала отдельного описания. Это был бетонный бункер глубиной четыре метра, который очищался каждое лето специально вызванной машиной. А вот в зимнее время неотапливаемый сортир был весьма похож на небольшой каток с жёлтым льдом на полу. Тусклая одинокая лампочка освещала только его центральную часть, оставляя таинственный полумрак в далёких углах. А ровно по центру каждого очка на дне выгребной ямы высился небольшой, но очень аккуратный и острый сталагмит из курсантского дерьма, любовно и аккуратно наращиваемый после каждого посещения "места отправления естественных потребностей" страждущими. Зимние морозы этому весьма способствовали. Он был остёр, как копьё Лонгина. Именно так - Копьё Судьбы. И именно в такое вот очко и рухнул бедолага Эдик, не успев даже вскрикнуть, надевшись на один из сталагмитов, как таракан на булавку. Надеюсь, что мучения его были недолгими.
... Отсутствие дежурного по столовой было замечено сразу же, однако обнаружено тело было только после ужина. И, как говорится, "есть тело - открывай дело".
....Молодой следователь гарнизонной прокуратуры в звании старшего лейтенанта, собрав до кучи показания всех свидетелей, не утаивая ничего, описал всё как было, захлопнув и оставив папку с результатами расследования и дознавания, отправился в канцелярию лагерного сбора, дабы поставить печать в командировочное удостоверение.
В папке были материалы расследования по данному несчастному случаю, повлёкшему за собой гибель военнослужащего, произошедшую по собственной неосторожности. Говоря простым, человеческим языком, из-за банальнейшего распиздяйства. Рутинный, казалось бы самый обычный процесс описания гибели военнослужащего, если бы не сам экстраординарный способ покинуть сей бренный мир столь витиеватым образом.
Естественно, строевой отдел немедленно ознакомился с содержимым папки и принял своё, военно-канцелярское решение. По возвращению старлея, его ожидал достаточно неплохо собранный на скорую руку стол с закусками, бутылкой коньяка, двумя бутылками водки и порезанным сыром, колбасой, апельсинами и двумя банками шпрот, сберегаемыми к Новому Году, но открытыми по столь серьёзному делу именно сейчас. Командовали парадом начальник строевого отдела лично и тесть покойного. Молодая вдова была отправлена отцом с глаз долой, "чтоб мокротами не портила картину".
- Присаживайся, старлей, присаживайся, - зычным басом пророкотал подполковник-начстрой. Извиняй, конечно, но... Прочитал я твой рапорт. Так-то оно конечно так, но как-то вот не совсем так. Был человек, без пяти минут офицер, отличник боевой и политической, так сказать, заботливый отец двоих детей и примерный муж. Коньяк, булькая в горлышке бутылки, заполнял "первыми по-сто" гранёные стаканы, направляемый опытной и умелой рукой.
Старлей двинул кадыком, сглатывая слюну, как собака Павлова.
- А что не так, тащподполковник, какие замечания, может можно как-то исправить? Несмотря на юный возраст старлей был хитёр не по годам и умел поддержать разговор, начатый старшими.
- Ну, за помин души...
... Непоропливо выпили, старлей схватил кусок булки и пару шпротин для закуски, подполковник, не закусывая, закурил "Беломор" и продолжил:
- Вот ты, к примеру, какие видишь перспективы жизненные у детей-сирот и безутешной вдовы? Вот и я не вижу... А деньгами помочь надо бы? Надо... А вот скажи, мил человек, если погибает, скажем, защитник отечества геройски, в Афганистане, не к ночи будь он помянут, спасая своих товарищей и выполнив до конца свой воинский долг перед Отечеством, народом-партией-Правительством, а?
... Старлей, торопясь, начал перечислять положенные надбавки, сыпля цифрами и процентами, оперируя сроками выслуги и районными коэффициентами, однако взгляд его был прикован к руке подполковника, который не торопясь наливал по второй.
- И вот куда ты спешишь, сынок, а? А вот на охоту на зайца зимнюю ты когда-нибудь ходил, нет? А как насчёт русской баньки, да с веничком, да после того чайку с брусничным листом, что девчонки из медсанчасти у себя по вечерам заваривают? А на рыбалочку подлёдную? На денёк-другой? Да и прикоптить налимчика-то зимнего, да под водочку, а? Так говоришь, если погиб боец при исполнении, то и разговор в кадрах совершенно другой, верно?
- Так служба у меня, служба, мне же завтра уже и прокурору округа доложить до обеда надо!
- Служба, сынок вещь такая. Её служить надо! А если кто её служить не умеет, то нахрена он нам такой в наших славных Вооруженных Силах нужен? И прокурор твой тоже человек, заслуженный, полковник как-никак, много что видал и много что понимает, - и рука подполковника потянулась к телефонной трубке.
- Товарищ генерал? Пал Степаныч, подполковник Сидоров докладывает, здравия желаю! Тут вот у меня старлей один сидит, из гарнизонной прокуратуры. Да-да, Пал Степаныч, по вопросу Гулько, Вы сразу правильно поняли. Толковый парень, очень толковый. Странно даже, почему такой толковый парень и всё ещё в старлеях, а не в капитанах ходит. А что Вы с прокурором-то нашим гарнизонным знакомы, да? С Виктором Иванычем? Да Вы что? Соседи по даче? Ну и как? Понял, понял, обязательно разберусь и доложу... Так как бы мне капитана этого на недельку у себя задержать? Да по делу, по делу, конечно. Так Виктору Иванычу вы сами позвоните? Ну спасибо, спасибо, груз с плеч долой, груз с плеч...
Телефонная трубка приземлилась на своё законное место, и подполковник произнёс второй короткий тост:
- Обойди стороной беда-печаль и минуй нас чаша сия!
Дружно выпили, закусили, некурящий старлей на полуватных ногах побежал в туалет, но памятуя о последних событиях, остановился у заднего крыльца и оросил снег в пышном сугробе.
Вернувшись он обнаружил, что коньяк уже закончился, а в стаканах плещется водка. Встали, выпили по третьей. Как положено. За тех кто в море и в дозоре. Посыльный из столовой прибежал с отварной картошечкой, жареной курицей и кастрюлькой солёных огурцов и помидор. Мужицкий офицерский разговор затянулся надолго, глубоко за полночь, зам по МТО сбегал к себе в кабинет и принёс ещё две бутылки водки, отобранных на днях у курсантов, неудачно сходивших в самоволку.

Старлей появился следующим днём в штабе только к обеду, с красными сонными глазами и выбритым до синевы подбородком. От него густо пахло одеколоном "Шипр". Взяв со стола свою папку, он удалился в кабинет начальника строевого отдела. Часа через два в строевую часть заглянул начальник.
- А что вы ещё здесь? По домам, девочки-мальчики, по домам! Пятница, дела домашние ждут не дождутся, в понедельник всё допишете. Меня до понедельника до обеда не искать, я тут с ребятами из прокуратуры на зайца да на рыбалочку сгоняю.
А во вторник утром был готов рапорт прокурору и доклад о служебном расследовании, в котором говорилось, что "при выполнении боевого задания, находясь в составе круглосуточного наряда, неся дежурство, прапорщик Гулько совершал обход вверенного ему объекта. В условиях плохой видимости, обеспечивая боеспособность войск при проведении общевойсковых учений в условиях, приближенных к боевым, находясь на объекте, предназначенном для обеспечения жизнедеятельности и повышенной боеспособности курсантских подразделений потерял равновесие, и поскользнувшись упал на остро отточенный предмет, являющийся неотъемлемой частью вышеуказанного объекта".
Тут же прилагался рапорт в округ о том, что "произведены организационно-штатные мероприятия по устранению возможного повторения несчастных случаев подобного типа", что было чистейшей правдой, ибо целый взвод курсантов-первокурсников до рассвета вырубал по самое основание говнянные сталагмиты топорами, приваренными к длинным и тяжёлым арматуринам.
Прапорщика Гулько похоронили со всеми почестями, как военнослужащего, погибшего "при исполнении". Семье и детям до совершеннолетия обеспечили пенсию "по потере единственного кормильца", командование даже выбило им в ЛенВО отдельную двухкомнатную квартиру, также было выписано совсем немаленькое единовременное пособие, как и полагалось по закону.
Злые языки говорили, что там ещё был и какой-то орден положен прапорщику, да замылили его в Москве, в МинОбороны в отделе кадров, адресовав кому-то совершенно постороннему, но это, конечно уже враки.
А злополучный сортир заколотили намертво досками, а на следующее лето снесли, чтобы построить абсолютно такой же, но с другой стороны дорожки ведущей к плацу. Да и то - через год.
Вы, наверное, спросите, что сталось с тем старлеем? А ничего. Получил досрочно капитана, был переведён в Сочинскую военную прокуратуру, где дослужился, наверное, до полковника.
У них с этим строго, у прокурорских-то.

21.

Вечерние и утренние прогулки с собаками стали для меня отдушиной в бесконечной череде жизненных радостей. Любой мой выход с любимыми друзьями на поводках превращается во встречу с пугающим.
Утром меня будит Савелий Парменыч. Просыпаюсь я вот уже сорок лет с хриплым криком "Предъявите ордер!" Протираю краем простыни закисшие глазки. Нащупываю тапочки. Нащупываю их рядом с лицом. Лицом и нащупываю. Савелий приплясывает у кровати. Он тапочки принёс, извольте видеть, какой песик у вас прекрасный. Вставай, батя! Всё пропустим! Надо мне, понимаешь, бать, очень надо! Ты чё, не мужик что ли?! Не понимаешь, да?! Надо мне! Очень надо! АААА!!! Смотри, как я умею оглядываться с укором. Видишь, да?! А так?! Ну чё ты...гляди!
Вроде, как невтерпёж ему. Что неправда.
Добиться от Савелия исполнения планируемого на выгуле совсем непросто. Он как-то очень в этом вопросе требователен. Статс-дама скорее опростается на Дворцовой во время развода караулов, чем Савелий. Тут ему не так, там страшно, тут неловко, там отвлекают, а там?! А там что такое?! Бать, пошли туда! Вот! Вот отличное место! Это уже я ору! Шуршу пакетом. Я бы и сам тут прекрасно... Смотри, как хорошо здесь! Делай своё дело, аферист! Но тут появляется енот. Енот на поводке. При хозяине. Савелий, совсем уж было со мной согласясь, видит енота. Енот видит Савелия. Я не знал, что еноты так хорошо по деревьям умеют. А Савелий по деревья, как выяснилось, не очень. Поэтому лай несусветный и прыжки у корней. Ты кто такой, гадина?! Зачем здесь?! Кто ты такое, отвечай?! Ты что?! Ты как так... Ты кот что ли?! Или что?! Паскуда какая! Кидай, батя, в неё камни, а на земле я эту...того вон...её...ну этого вон! Просто всеку этому! Ты меня знаешь! Сшибай ко мне! Сволочь какая, иди сюда! Гадина! ААА!!! Непонимание! Батя, тормозишь! Да что ж такое, люди?! Куда вы меня оттаскиваете?! Рвите вон то...это вон!!!
Сосильда в этом плане гораздо приличнее себя ведёт. Очень любит свой намордник, например. Девочка-крепыш у нас романтична. Племянницы мои связали шапку с девичьими косами. В дополнение к розовой попоне. Вместо того, чтобы подарить её дядюшке, нахлобучили на Сосильду. Пятый день гуляю с белокурой брунгильдой в наморднике.

22.

Моя девушка очень полная, имеет очень острый маникюр. Мне это нравилось-имею слабость к крупным женщинам. Но после просмотра фильма "Выживший", начались проблемы. Дело в том, что когда она ночью перелазит через меня на своё место, игриво поцарапывает мне спину...Я ПРИКИДЫВАЮСЬ МЁРТВЫМ!

23.

Мисс Дзен. История о нахальной попутчице с эпичным концом.

Друг ночью приехал из Воронежа. Расчехлился, сумки закинул и увлёк на кухню чаи гонять. Сна, говорит, ни в одном глазу, пока не расскажу, как доехал, не успокоюсь.
Итак, дальше от его лица:

"Еле успел на поезд, сумки на бегу закидывал, сам чуть носом не проехался по платформе, но успел. Протискиваюсь по коридору и молюсь, чтобы мою нижнюю полку заняли: ненавижу их, всегда езжу наверху, чтоб меня никто не трогал. Молитвы были услышаны: на моей полке угнездился пацан лет десяти, полный, щекастый, ухоженный такой, прилизанный. Рядом мать, сумку его разбирает. На другой нижней полке сидит девушка лет двадцати, в старом свитере, брючках и ярких голубых сланцах. Читает, на возню перед собой ноль внимания. Я взгляд женщины поймал и сказал такой: "Пожалуйста". Мне не жалко полки, но для приличия спросить могли бы. Она фыркнула и отвернулась. Бухнула сумку рядом с девушкой, начала разбирать и ультимативным тоном сказала: "Деточка, я тут расположусь, рядом с ребёнком, ты не против?" Видно, ей тоже выпала верхняя.

"Против..." - раздался полный какого-то внеземного дзена и спокойствия голос.

Дама на секунду опешила, но опомнилась и продолжила разбирать вещи.

"Я должна следить за Мишенькой, вдруг с ним что случится, а сверху слезать долго. Давай не будем ругаться и поменяемся".

"Не поменяемся..."

Я думал, она сейчас начнет говорить, что специально бронировала место заранее, что это не её проблемы и бла-бла-бла. Но нет. Девушка просто повернулась и легла спиной на баул дамы, как на подушку, не выпуская из рук книгу.

Дамочка от неожиданности рванула сумку, освободив место, и мисс Дзен разлеглась на нём во весь рост.

"Скотина малолетняя" - отчётливо пробурчала женщина и, водрузив сумку на столик, полезла наверх. Оттуда она в скором времени очень удачно уронила расческу, угодившую девушке прямо в лоб. Мисс Дзен, не отвлекаясь от чтения, скинула расческу на пол.

Первые два часа пути дама кряхтела, ворчала, демонстративно неуклюже спускалась с полки, чтобы вытереть Мишеньке сопельки и отрегулировать его теплообмен, расстёгивая и застёгивая жилетку. Но вскоре, поняв, что мисс Дзен класть хотела на её мучения то, чем Вселенная её обделила, устроилась наверху и задремала.

Еще пару часов мы провели в относительном спокойствии и даже умиротворении. Я познакомился с Мишкой, развел его на пару партий в морской бой, в дурака - нормальный, в принципе, пацан оказался, только залюбленный. Мисс Дзен читала, отрешившись от внешнего мира.

Вечерело. Дама проснулась и начала сокрушаться по поводу того, что её сыночек, небось, помирает от голода. Миша, недавно вточивший со мной пару сосисок в тесте, недоуменно пожал плечами. Мол, раз мама сказала, значит, и правда голодный.

Как раз тогда судьба увлекла мисс Дзен в уборную. Вернувшись, она обнаружила, что ей оставили небольшой закуток возле окна, а остальное сиденье было заставлено контейнерами, термосом и Мишей. Дама, перехватив ее абсолютно флегматичный взгляд, все же подумала, что, наконец, проняла нахалку, поэтому торжествующе заявила: "Столик внизу, и мы имеем полное право сидеть тут, мы же не всю полку заняли!".
Ничуть не смутившись, Мисс Дзен прошла на своё место, уютно устроилась там и устремила свой взгляд в размытую движением бесконечность.

...Под конец ужина Миша, накормленный так, что аж из ушей лезло, решил, что негоже другим голодать, и поделился с Мисс Дзен варёным яйцом. Та, как ни странно, взяла... И тут мать, решив, что "нечего разбазаривать продукты на всякую шелупонь", одёрнула Мишу, приземлив того обратно, и шлёпнула Мисс Дзен по руке.

Вот тут я уж было подумал, что стена невозмутимости рухнет, но снова ошибся: Мисс Дзен вернула яйцо на стол и со словами "Всё ваше" вытерла руки о дамочкину юбку.

Что там началось... Дама как ждала, пока что-то проткнёт пузырь негодования. Размахивая руками, она завела сольную арию "Вокзальная хамка, уродка, недоношенная!" В своей тираде она как душу изливала, избрав Мисс Дзен первопричиной бед человечества в целом и своих в частности. "Из-за таких, как ты, сучка, никогда и ничего не идёт так, как надо". Ярость застилала ей глаза, закипал мозг, и, когда контроль над собой был окончательно потерян, дама пихнула Мисс Дзен, да так, что та приложилась головой о стенку, слава Ктулху, хоть легонько.

Пихнула и затихла, с нетерпением ожидая реакции.

"Фас!" - подумал я. Такое стерпеть было уже нельзя.

Если бы Мисс Дзен начала скандалить или распускать руки, образ Самой Невозмутимости навсегда растворился бы в моём сознании. Но она не разочаровала.

Медленно, но вместе с тем неотвратимо она наклонилась к женщине, будто бы собираясь что-то сказать ей на ушко...

И СМАЧНО, МОКРО, ОТ ДУШИ ЛИЗНУЛА ЕЁ, ОТ ПОДБОРОДКА ДО ЛБА, ЧЕРЕЗ ГЛАЗ, РАЗМАЗАВ КОСМЕТИКУ, ОСТАВИВ БЛЕСТЯЩИЙ СЛЮНЯВЫЙ СЛЕД.
ЛИЗНУЛА, КАРЛ!

...Эффект был сокрушителен и мгновенен, как от транквилизатора: дама затихла и принялась кончиками пальцев щупать щеку... Затем сгребла Мишу, закинула его на свою полку и умчалась умываться.

Мисс Дзен вытерла рот салфеткой и изысканно промокнула уголок. Данное действо уже было рассчитано на меня, и, видит бог, я не удержался и похлопал.

За всю оставшуюся поездку дама не проронила ни слова в её сторону. Так же молча они с Мишей покинули вагон на своей станции.

А Мисс Дзен снова углубилась в книгу. Весь её вид говорил о том, что она покинула эту реальность и вернется еще не скоро. Тормошить я её не стал.

24.

Максим дорисовывал последнюю линию граффити, затерянного среди множества надписей и рисунков на стенах старой заброшенной автомойки. Он любил это место и часто посещал его, наслаждаясь одиночеством и своеобразной атмосферой холодного воздуха с запахом адреналина. Но сейчас на автомойке пахло краской. Стены были покрыты свежим слоем краски.
Пару дней назад парень затеял крупный рисунок на стенах заброшенного здания. Максим закрасил старые рисунки валиком и приступил к работе. Он уже пять часов рисует большую картину, на которой найдется место и для призраков и для всех прочих и иных. Краска на исходе, но её должно хватить чтобы дописать его тег, "Ich"- я, по немецки.
Сзади хрустнула банка. Сердце Макса забилось, но он не подал виду, продолжая рисовать. Максим вслушался и услышал неясный звук. Дыхание! Как только Максим понял что это за звук, как человек ударил, но Макс был готов и смог уклониться. Это был бомж. Максиму ничего не пришло в голову лучше, чем обрызгать лицо бомжа своей дорогой люминесцентной немецкой краской фирмы "Pape Satan", светящейся по ночам.
Бомж заверещал и упал, а Максим бросился бежать, забыв своё дорогостоящее оборудование...

Аркадий вот уже третий день в запое. Недавно у него умерла вша и он решил устроить по ней тризну, несмотря на уговоры матери не пить. Тогда он набухался, и на следующее утро был разбит, ведь он опять не смог бросить пить. Чтобы заглушить печаль Аркадий снова нажрался.
И вот он бредёт по темному ночному переулку и рыщет в мусорках в поисках недопитой бутылки. Каково было его удивление, когда он, порывшись, нашел спящего голубого человека! Аркадий вскрикнул и упал на землю, молясь и крестясь. Тем временем голубой человек открыл глаза и встал, рыча и тем самым приводя Аркашу в ужас. Аркадий вопил и плакал:
- Уйди, Сатана! Господи, я брошу пить!!!
Сатана спросил, почему Аркадий визжит, но Аркадий его не слышал. Аркадий потерял сознание.

Аркадий бросил пить, Сатану отмыл и они вдвоем стали успешными бизнесменами, они - основатели марки "Pape Satan". Они торгуют люминесцентными баллончиками по всему свету.

25.

Его высочество Том. Не кот, а полноценный член семьи. По жизни психолог, казанова и боец. К каждому имел свой подход. Мама для него была Богиней, на неё он молился. Отца воспринимал как соперника, периодически бился с ним за внимание мамы. С братом рос вместе, они были друзьями, несмотря на все жестокие детские шалости. А я так, обслуживающий персонал, если мамы нет дома.
Том появился у нас 7 ноября 1993 года. Мать приехала откуда-то и сказала:
— Лезь ко мне за пазуху.
Я нащупала тёплый меховой комок с жёсткой шерстью и, вытащив нечто в тёмном коридоре, решила, что мама привезла крысу. На свету котомок оказался белым котёнком с ушами и хвостом цвета муки третьего сорта. Тогда мы ещё не знали, что сиамцы рождаются белыми и темнеют к 6 месяцам.
В квартире не топили, и все ходили в спортивных костюмах. Котёнок с разбегу забирался по штанам, как по дереву, и полз за пазуху. Когда Том подрос, резинки на штанах пришлось утягивать: вес котёнка всё увеличивался, а ловить штаны на коленях — занятие не из приятных.

2 – Проказы Тома
К году Том стал красавцем, радующим нас своим шкодством. В принципе, он мог и не проказить, но видел, что мы в восторге от его проделок и с удовольствием рассказываем про них друзьям и знакомым. Он нас прочувствовал.
* * *
Из его любимых пакостей — засунуть морду в кружку или трёхлитровую банку с молоком и полакать оттуда. А потом с хитрым прищуром посмотреть на того, чьё молоко испортил: «Ну и что теперь делать будешь?» Молоко он не любил, это так, для адреналина, вот сгущёнка — совсем другое дело. Стоило Тому увидеть «правильный» синий рисунок на консервной банке, как сразу же раздавался требовательный «мяв». Ну и танцы под ногами, пока не получит или сгущёнки или пинка.
* * *
Были у нас с Томом игры. Одна из них — «Отнеси еду на место». Коту выдавали кусок мяса, говорили: «Том, место!» Кот брал кусок в зубы и нёс на газетку в свой угол в коридоре. У этой игры был нюанс. Если кусок Том украл, но успел-таки донести в свой угол, трогать кота и его добычу никто не имел права: всё, чики-домики!
* * *
У Тома был талант — он умел абсолютно бесшумно открывать и закрывать сковородки, но с поличным не был пойман ни разу. Выяснилось это так. Захожу на кухню. Сковородка как-то неестественно стоит, ещё чуть-чуть — и упадёт с плиты. Понятно, что никто из людей так оставить не мог. Но крышка на месте? Я медленно перевожу взгляд на пол. На линолеуме возле плиты жирное пятно, улика на месте преступления. Открываю сковородку: в ней жареная рыба и не хватает самого большого куска по центру. Я бегу в коридор и вижу рыбные кости. Какие же противоречивые чувства меня тогда обуревали! Кража налицо, а на своё место этот поганец уже отнёс и съел. И ведь ни одного звука никто не услышал! Вроде и нужно провести воспитательную работу, да поздно.
Кстати, рыбу Том очень любил. По молодости ему один раз попала кость в горло, еле вытащили. После этого случая он научился есть рыбу так, что все косточки оставались горкой, и за него мы больше не переживали.
* * *
Том умел открывать дверцы шкафов. Это помогало ему добывать мясо, которое мы размораживали в кухонном шкафу, как мы думали, пряча от него, пока не застукали там кота.
Ещё Том заметил: если надгрызть палку колбасы, то её отберут, дадут этой палкой по морде, но сколько он надгрыз, столько от этой палки отрежут и потом ему же отдадут. В результате, если коту удавалось «добыть» колбасу, он не обкусывал её с одного конца, а быстренько надгрызал по всей длине. Потом, естественно, получал звездюлей и всё то, что успел надкусить в придачу. И ведь делал он это по большей части не от голода, а от скуки...

Судебный пристав
У меня такое впечатление, что в прошлой жизни Том работал судебным приставом, ибо описун он был отменный.
Несколько лет моя двоюродная сестра, приезжая на сессию в наш город, возила на своей сумке «приветы» от своего тайца Лакки нашему сиамцу Тому и обратно. Не видев друг друга ни разу, они выясняли отношения «по переписке».
Все новые вещи проходили опись. А пакеты, пакеты это слабость всех котов. Не смотря, на то что их прятали, надо было перед выходом всё-таки обнюхать средство транспортировки, ибо дома ты уже принюхался, а в магазине благоухаешь.
Когда брату купили велосипед, кот его обнюхал, подошёл к заднему колесу, повернулся и сбрызнул спицы, то же самое проделал с передним колесом. Мама философски заметила: «Ну всё, теперь велосипед точно наш».
Ещё Том умел напустить лужу так, чтобы она попала под обувь и распределялась строго по контуру подошвы. Сверху ничего не было заметно. Вспомнился знакомый, зашедший к нам на пять минут в туфлях за 500 баксов. Мой словарный запас в тот день существенно пополнился.
Как-то Том потребовал кошку. Требовал так, что его зычное «мырроу» было слышно в соседнем дворе. Дефилировал на балконе второго этажа, время от времени поворачивался к публике задом, гордо задирал хвост и демонстрировал, что он кот. Так его нашли многие хозяева сиамских невест. Периодически в нашу дверь раздавался звонок, и гости говорили, что у них есть кошечка, и как бы вот так их свести... Для рождения сиамских котят нужно, что бы оба родителя были сиамцами, иначе родятся только чёрные. Кота выдавали в корзине в обмен на телефон и адрес или принимали невест у себя.
* * *
В один прекрасный вечер в дверь позвонила соседка с третьего этажа и попросила родителей срочно подняться к ней. Нашим глазам предстала картина маслом по сыру: под дверью была огромная лужа, вокруг валялись клочья утеплителя, сам Том лежал рядом и из разодранной дермантиновой двери одной лапой вяло выковыривал набивку. Раздавшиеся из-за двери требовательные кошачьи вопли заставили Тома сорваться с места, сесть на попу и заработать передними лапами с такой невероятной скоростью, что утеплитель начал взлетать в воздух и медленно, как хлопья снега, падать вниз.
Хозяйка невесты приоткрыла дверь, оттуда высунулась кошачья мордочка и позвала Тома. Кот незамедлительно исчез в квартире, а мы с открытыми ртами так и остались стоять на лестничной клетке. Через пару минут Том вернулся и с деловым видом направился куда-то по своим делам. Соседка только и смогла выдавить: «Я ж тебя, заразу, таблетками кормила…»
В принципе, эту парочку мы уже сводили, и Том не смог пройти мимо нужд своей старой приятельницы. Поэтому ситуацию с соседкой решили полюбовно: лужу вымыли, а дверь просто зашили, обивку менять не стали.
Ухаживал Том настойчиво настойчиво. Ничего не могло стать между ним и объектом его обожания. Как-то в ветклинике, когда мы втроём держали кота чтобы сделать ему укол, он ломанулся в зал ожидания. Там была большая очередь огромных собак и их владельцев. Но наш кот не обратил на них никакого внимания. Всё его внимание сфокусировалось на единственном достойном для его внимания объекте – белой кошке. Кошку держала на руках молодая девушка. Не глядя ни на кого, кот пошёл к ним. Подойдя к девушке, наш Ромео не остановился ни на секунду и полез по одежде хозяйки вверх к кошке. Кошка, увидев такого настойчивого ухажёра, взметнулась вверх к ней на голову. Выше головы лезть было некуда и она вцепилась когтями намертво. Я ломанулась следом. И вот картина. Посреди зала стоит девушка и пытается отцепить кошку от себя, но та вцепилась и есть угроза снять кошку вместе со скальпом. В то же время я пытаюсь отодрать своего кота от несчастной хозяйки белой кошечки и всё это на глазах кучи огромных кобелей и их хозяев, челюсти отвалились у всех. Ветеринары сложились пополам. Наш кот вызвал настоящее восхищение в их глазах и иначе как настоящий мужчина они больше Тома никак не называли. Такой трюк он проделывал не раз. Потом я уже научилась относительно безболезненно снимать кота с хозяек кошачьих невест.

26.

ЗАДАЧКА ДЛЯ САМЫХ УМНЫХ.

Преподаватель сел, достал билеты, зашла первая пятёрка студентов, и процесс пошёл. По воплям экзаменатора мы поняли, что наши самые тревожные ожидания оправдались. Человек оказался каким-то серьёзным профессором и не мог спокойно слушать бред наших бедных студенток.
Это было жестокое побоище! Апофеоз настал, когда незнакомый нам злой экзаменатор заставил нашу Катю, пьющую девочку из очень далёкой глубинки, написать синус в квадрате плюс косинус в квадрате. Катя старательно вывела на доске каллиграфическим почерком слово «синус», обведя его таким же ровным красивым квадратом.

Как раз в этот момент в аудиторию заглянула староста группы. Оценив ситуацию, она вернулась в коридор, схватила меня и подтолкнула в аудиторию, заявив профессору, что я очень хочу отвечать без подготовки.

Экзаменатор согласно кивнул и показал рукой на стул перед ним. Я села, выбрала билет, стала отвечать. Он вытаращил глаза:
– Бери другой билет!

Беру. Одна теорема, другая. Проверил меня на предмет наушников – а мне смешно. И давай меня грузить:
– А ну-ка, расскажи теорему косинусов – три доказательства, прямо сейчас? Так. А вот это?

И так целый час. Но мне даже понравилось. Было приятно что-то доказать этому дяде. В итоге удовлетворённый экзаменатор сел на своё место, достал мою зачётку и поставил «отлично». Потом я узнала, что он даже на физмате девушкам больше четвёрки не ставил.

– И почему на вашем факультете все такие тупые? – вздохнул мужик. – Что конкретно вы здесь забыли?
– Мы не тупые, – ответила я. – У нас просто мышление по-другому устроено – творчески. И вообще математика для начальной школы иногда бывает сложнее, чем для высшей.
– Это как? – удивилось светило.
– А вот так!

С этими словами я вернулась в коридор, взяла пакет с книгами, вытащила учебник по математике для четвёртого класса, открыла, где была закладка.

– Решите вот эту задачку, – и отдала книгу профессору.

Он стал читать. Условия такие: от двух берегов большого озера навстречу друг другу плывут две лодки. Между ними от одной лодки к другой плавает человек. Доплывёт до лодки, разворачивается и обратно. Чем дольше обе лодки в пути, тем сильнее сокращается дистанция пловца. Дано расстояние между берегами, скорость лодок, скорость пловца. Вопрос: через какое время пловец остановится?

Дядя ещё раз посмотрел на обложку учебника, схватил листок и карандаш. Сказал всей группе заходить и готовиться. Все забежали, билеты выбрали и сели, счастливые, списывать. Мужик начал чертить какие-то иксы и игреки. Аж язык высунул от усердия.

На первый взгляд казалось, что, если сложить кусочки расстояния от пловца до лодок, можно добраться до сути, потом сложить отрезки времени, и получится правильное решение. Но на деле на бумаге было слишком много расчётов, и в течение получаса профессор ещё не пришёл к ответу. И тогда я ему подсказала:
– Есть простая формула: расстояние делим на скорость, получаем время. Расстояние между берегами дано в задаче, скорость лодок – тоже. Делим расстояние на скорость лодок и узнаём, когда они зажмут пловца – через пятнадцать минут.

У препода челюсть отвисла:
– А как же пловец?
– А что пловец? – улыбнулась я. – Раз лодки прижмут пловца через пятнадцать минут, то без разницы, какая у него была скорость. Это просто лишние данные. Видите, задача-то со звёздочкой – для самых умных деток в четвёртом классе!

После этого я собрала вещи и смылась домой, оставив онемевшего профессора с остальными студентами. Как узнала позже, экзамен он принимал хорошо, двоек не ставил. До конца экзамена просидел в ступоре.

27.

В уже далёкую сейчас перестройку приезжала к нам в город делегация парижских транспортников. Были в то время такие поездки по обмену опытом. В числе всего прочего французы посетили наше автобусное предприятие и меня привлекли ими заниматься.
Гости осмотрели наш автопарк, прошлись по разным цехам, а после было собрание, где наш директор делал доклад, приводил какие-то наши нормы, показатели и т.д.
Парижане слушали внимательно, активно обсуждали все цифры, а особенно их заинтересовал процент оплаты билетов нашими гражданами. У них, как выяснилось, это серьёзная проблема, многие французы просто не платят за проезд. Кто-то из-за отсутствия средств, молодёжь в качестве развлечения, люди постарше в знак протеста против государства и так далее.
Что только они не пытались делать - ставили специальные турникеты, заставляли платить при входе, разрабатывали различные проездные, увеличивали штрафы и штат контролёров, проводили лотереи по номерам билетов – ничего особо не помогало.
Наш директор объяснил, что за собираемость денег у нас отвечают кондукторы, на что французы попросились посмотреть на их работу. В итоге, меня с одним из гостей и переводчиком, весёлым молодым парнем, послали проехаться по одному из наших маршрутов.
На выезде как раз стоял «пятнадцатый», куда мы втроём залезли, и наш автобус вырулил на линию. На первой же остановке нас ожидала огромная толпа пассажиров. Была осень, когда большую часть автобусов забирали на сельхозработы, и немногие оставшиеся народ брал отчаянным штурмом.
Когда подошла наша «пятнашка», то вся эта толпа кинулась к дверям автобуса. Все толкались, спеша занять сидячие места и с нами никто не церемонился. Нас закрутил людской поток и вскоре, не успев опомниться, мы уже стояли плотно прижатые друг к другу, так, что трудно было дышать. Буквально за какую-то минуту автобус был забит под завязку. Француз с интересом смотрел на происходящее и что-то тихонько щебетал.
- Чего говорит? – поинтересовался я у переводчика.
- Взятие Бастилии поминает – улыбнулся тот.
И тут, словно от небольшого землетрясения, по автобусу прошла волна – от водителя в переднюю дверь вошла кондукторша Нинка - рослая и тучная тётка, метра два в обхвате и весом примерно с центнер. Она молча протиснулась на своё место, согнав оттуда какого-то пенсионера, мрачно оглядела битком набитый автобус и громко заявила хриплым голосом:

- Значит, так…. или сейчас все передаём на проезд, или я пойду по салону…

Прозвучало это весьма угрожающе, а по сути, это был просто ультиматум. Представив себе эту сцену, больше похожую на массовую пытку, народ разом, как по команде, полез за деньгами, дружно передавая их вперёд. Видя такую небывалую людскую гармонию, наш француз удивлённо округлил глаза и начал что-то выспрашивать у переводчика. Видимо, интересовался, что именно сказала Нинка.
Переводчик что-то пробулькал французу в ответ, потом подмигнул мне и прошептал:
- Сказал ему, кто не оплатит проезд, того на «конечной» она сдаст в КГБ.
Француз посмотрел на нас заметно посерьезневшим взглядом, потом быстро достал из кармана бумажник и, опасливо покосившись на Нинку, робко спросил у переводчика:
- Комбьен?

© robertyumen

28.

Прочитал историю про закопанный и закатанный в асфальт трансформатор - я охотно поверил в эту историю, так как мне рассказали вот такую.
Ростов-на-Дону, завод "Роствертол", тот самый завод, на котором до сих даже вовсю идёт работа, делают новые вертолёты, ремонтируют старые, спасибо его руководителям, которые не дали разбазарить оборудование и разогнать людские кадры, превратив территорию в центре города в очередной торговый центр.
На краю испытательного заводского вертолётного поля стоят бетонные блоки для испытания готовых вертолётов на грузоподъёмность. Процесс очень простой, вертолёт взлетает, тросом к нему цепляют бетонный блок, приподнимают над землёй, какое-то время держат на весу и опускают груз на землю. Блоков много и они разные, весом от нескольких сот килограмм, до нескольких тонн. Используются они очень давно, ещё с советских времён и внешний вид у них весьма непрезентабельный, уродливые куски бетона, побитые, покоцаные, но свою основную функцию быть грузом определённого веса они исправно выполняют и заводским испытателям более ничего не надо и внешним видом заводчан они не смущали.
Но тут в какой-то из приездов в Ростов, его САМОГО, решили запланировать посещение завода и производства и лётного поля. На заводе всё чистили, мыли территорию, на дороге ведущей к заводу перестелили хороший асфальт на новый - короче всё блестит как у кота яйца. Только одна проблема - весь парадный вид портят те самые бетонные блоки. Так как блоки очень тяжёлые, увезти их с глаз долой было сложно и поэтому приняли мудрое и простое решение - выкопали на краю поля траншею, сбросили в неё блоки и заровняли сверху землю.
Когда посещение его САМОГО прошло, блоки откопали вытащили из земли и поставили на своё место, где они и продолжают находится, периодически поднимаемые вертолётами на испытаниях.

29.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ БАРЬЕР
В мужском туалете одного из китайских ресторанов за писсуарами разместили полураздетые женские манекены. На удивление, некоторые посетители выразили недовольство таким дизайном туалета. По их словам, они чувствовали дискомфорт из-за того, что сексуальная модель смотрит на них.
- Я выскочил отсюда, когда увидел женщин, потому что сначала подумал, что ошибся дверью, но затем понял, что попал в нужное место, и попытался облегчиться, но не смог, - сказал один из молодых людей.
- Если симпатичная женщина, даже если она пластмассовая, смотрит на меня, когда я пытаюсь сделать своё дело, это отталкивает, - добавил он.

32.

Дело было на майские праздники 1984 года. Вспоминаете, да? Брежнева уже нет, Ельцин ещё только будет, над страной тем временем нависла угроза всесоюзной борьбы за трезвость, но народ, к счастью, этого ещё не знает и спит спокойно. Клуб туристов из подмосковного города М. собирается на валдайскую речку Мста — дрессировать новичков на тамошних порогах. Районная газета “За коммунизм” навязывает ребятам в компанию двух семнадцатилетних девчонок — меня и Лильку, будущих абитуриенток журфака МГУ. Мы должны сочинить что-нибудь “патриотическое о боях на Валдайской возвышенности” в номер к 9 мая, и нам даже выданы командировочные — рублей, что ли, по двадцать на нос… У председателя клуба Вити Д. хватает своих чайников и нет ни одного байдарочного фартука, но он зачем-то соглашается нас взять. Лилька не умеет плавать. Это интродукция.

Завязка — типичная. Ну, ехали поездом. Ну, тащили рюкзаки и железо до речки. Ну, собирали лодки. Ну, плыли. Всё это, в принципе, не важно — даже тот забавный факт, что, когда доплыли, наконец, до тех порогов, Лилькина лодка единственная из всех сподобилась, как это называют байдарочники, кильнуться (хотя боцманом специально был назначен самый надёжный ас Серёжа…) Лилю вытащили, лодку поймали, Серёжа сам доплыл… Перехожу, однако, ближе к делу.

Там такое место есть немножко ниже по течению (было тогда, во всяком случае) — очень удобное для стоянки, и все там останавливались на ночёвку. Дрова, правда, с собой везли — по причине отсутствия местного топлива. Народу собралось изрядно — не один наш клуб решил с толком использовать длинные первомайские выходные. Так что палатки пришлось ставить уже довольно далеко от воды. Помню, нас с Лилькой взялись опекать студенты небезызвестного Физтеха долгопрудненского — Оля и два Димы, туристы толковые и опытные. У них была на троих полутораместная палатка, но они ещё и нас приютили без особого труда — колышки только пониже сделали. Нас, девчонок, ребята в середину пристроили, сами по краям улеглись (холодновато ещё в начале мая-то). Палатка раздулась боками… Уснули все быстро и крепко.

Среди ночи просыпаюсь в кромешной темноте от того, что кто-то в самое ухо дурниной орёт: “А ОН ВСЁ ПОДГРЕБАЛ — АЙ ЛЮЛИ, ОЙ ЛЮЛИ!!! И ПЕСНЮ РАСПЕВАЛ — АЙ ЛЮЛИ, ОЙ ЛЮЛИ!!!” Дуэтом орёт — на два голоса. Пытаюсь вскочить — спальник, ясное дело, не даёт. Потом соображаю, что я в палатке, причём в самой середине. В непосредственной близости от моих ушей — только Оля и Лиля. Молча лежат, не спят. И Димки оба ворочаются, заснуть пытаются. Что характерно, тоже молча. Или, вроде, ругаются сквозь зубы — но как-то невнятно: неловко им вслух при девчонках (84-й год же, золотые времена, говорю я вам…:-) А эти ненормальные снаружи всё не унимаются: “В ПОРОГ ИХ ЗАНЕСЛО — АЙ ЛЮЛИ, ОЙ ЛЮЛИ!!! И ЛОДКУ УНЕСЛО — АЙ ЛЮЛИ, ОЙ ЛЮЛИ!!!” В общем, почти до рассвета проорали, благо, в мае, да ещё на Валдае, ночи короткие. Угомонились, наконец.

Утром, часов не то в шесть, не то в семь, просыпаюсь от шума на берегу. Продираю глаза, вылезаю на свет божий, вижу картину: у самой кромки воды наводят шухер два здоровенных верзилы в бушлатах и бескозырках. Выстроили по ранжиру всех, кто им на глаза попался на своё несчастье, и орут до боли знакомыми охрипшими голосами: “Товарищи бойцы!! Поздравляем вас с Международным днём солидарности трудящихся — праздником Первое Мая!! Пролетарии всех стран — соединяйтесь!! УР-РРА-А-АА!!!” Сонный народ подхватывает, даже с некоторым энтузиазмом: “Ура-а!” Верзилы — что бы вы думали — шмаляют вверх из настоящей ракетницы, пожимают всем руки, садятся в байдарку (она делает “буль” и оседает по верхний стрингер) и торжественно отчаливают. Оркестр, гудок, рукоплескания, букеты летят в воду, дамы промакивают слезинки батистовыми платочками…

Немного погодя часть нашей компании тоже отчалила: у Димок у двух зачёт, пропускать нельзя, а то к сессии не допустят. Оля без них, конечно, оставаться не захотела. Мы с Лилькой решили податься вместе с физтеховцами — у нас командировка, нам материал писать. И ещё, помню, присоединилась к нам одна семейная пара: муж в каком-то ящике почтовом работал, там режим строжайший, пять минут опоздания — объяснительную пиши… Благословил нас председатель Витя, а сам со второй половиной клуба остался учить молодняк пороги проходить.
И вот доплыли мы до какого-то города, где железнодорожная станция. Не помню сейчас, как называется, всё-таки давно дело было. Там надо на поезд садиться, чтобы в Москву. Приходим на вокзал (приползаем, вернее — рюкзаки же при нас, и железо это байдарочное), а там таких как мы — полный зал ожидания. И все нервные: на вечерний поезд московский билетов нет, а есть только на утро. Мужики начинают потихоньку психовать: им с утра кровь из носу надо быть в столице. И находят они неординарное инженерное решение: как только подъезжает поезд — штурмуют вагон, оккупируют тамбур, заваливают все двери рюкзаками и — уезжают, стараясь не слушать вопли проводницы. А мы остаёмся — четыре ещё не старые особы женского пола, и с нами две байдарки — казённые, между прочим, клубные. Да ещё свои рюкзаки. И денег только на билеты в общий вагон да на буханку чёрного хлеба и банку джема “Яблочно-рябиновый” осталось. Рябина красная, лесная, джем от неё горький…

Переночевали в зале ожидания на полу: кафельный был пол, жёлтый, как сейчас помню. Подходит утренний поезд, стоянка две минуты. Наш вагон — в другом конце состава. Мимо народ бежит с рюкзаками наперевес, все уехать хотят. А мы стоим возле своей горы барахла, растерялись совсем. Кто знает - тот знает, что такое байдарки “Таймень”, пусть и в разобранном виде. И вдруг…

Вот ради этого вдруг я всё это и пишу. Вдруг — откуда ни возьмись — два эти супостата окаянных, верзилы здоровенные, которые нам прошлую ночь спать не давали. Схватили каждый по две наши упаковки байдарочные и стоят нахально, озираются — что бы ещё такое ухватить. А байдарки клубные, казённые же…

До сих пор — столько лет прошло — а всё ещё стыдно. Вот, каюсь во всеуслышанье и публично: показалось мне на секунду, что сейчас смоются бугаи с нашими вещичками — и поминай как звали. И тут они орут на нас: “Ну что стоите — побежали!”

Добегаем до своего вагона, они запихивают наши вещи, запихивают нас, потом свои рюкзаки бросают, запрыгивают — на ходу уже… Полчаса потом завал в тамбуре растаскивали. Разбрелись по местам, перевели дух наконец.

Вагон плацкартный, билеты у всех без места — пристроились кто куда. Мы четверо, девочки-одуванчики, выбрали боковой столик. Достали банку с остатками джема этого горького, хлеба чёрного чуть меньше полбуханки на куски нарезали, сидим глотаем всухомятку, кипятка нету в вагоне. До дома ой как долго ещё… А супостаты наши, благодетели, напротив верхние полки заняли. “Ложимся, — говорят, — на грунт”. И легли: ноги в проходе на полметра торчат, что у одного, что у другого. Морды распухшие у обоих, красные, носы облупленные — на первом весеннем солнышке на воде в первую очередь носы сгорают. Лежат на локти опираются — один на левую руку, другой на правую, щёки по кулакам по пудовым как тесто стекают… Смотрят на нас сквозь опухшие веки, как мы вчерашним хлебом пытаемся не подавиться, и комментируют: “Да-а, бедно вы, пехота, живёте. То ли дело мы, моряки — у нас и сливки сгущенные, и сервелат финский, и “Саянчику” бутылочка найдётся…” Щёлкнули по кадыкам, подмигнули друг другу и в рюкзаки свои полезли. Сейчас как примут своего “Саянчику”, как пойдут переборки крушить — ой, мама…

А рюкзаки у них, кстати, были — это отдельная песня. Огромные — чуть ли не со своих хозяев ростом. Туда и байдарка разобранная помещалась (железо, наверное, у одного было, а шкура у другого), и всё остальное добро. Тяжеленные… Зато у каждого — только одно место багажа, хоть и явно негабаритный груз. Не потеряешь ничего, в спешке не забудешь… Удобно, что и говорить — тем, у кого духу хватит поднять.
И вот, значит, лезут они в эти свои великанские рюкзаки и достают… Банку сгущённых сливок, батон сервелата и бутылку газировки “Саяны”. И всё это нам сверху протягивают. А 84-й год на дворе, напоминаю в который раз. Заказы, талоны и нормы отпуска.

Вот не помню сейчас — сразу мы на это добро накинулись или всё-таки поломались сначала немножко для приличия… Если и ломались, то, наверное, не очень долго: есть дико хотелось. Навалились дружно, особо не заботясь о манерах… А они на нас сверху смотрят — один слева, другой справа, и такая в заплывших глазах нежность материнская… Картину Маковского помните — “Свидание”? В Третьяковке висела? В таком вот, примерно, ключе.

По дороге они нам ещё песню спели — про то, как “Из Одессы в Лиссабон пароход в сто тысяч тонн шёл волне наперерез и на риф залез…” Так гаркнули, что на переборку облокотиться было невозможно — вибрировала она до щекотки в бронхах. Проводница прибегала выяснять, что случилось. Весь народ, который после кафельного пола в зале ожидания отдыхал, перебудили. А песенка закольцованная, как сказка про Белого бычка. Не перестанем, говорят, пока все подпевать не начнут… Когда по третьему разу поехали — народ смирился, подхватывать стал потихоньку, а тут и Москва, Ленинградский вокзал…

Они ведь нас, обормоты сердобольные, ещё и до Ярославского вокзала дотащили и в электричку погрузили торжественно, ручкой помахали. И с тех пор благодетелей наших я не видела ни разу. И имён даже не знаю. Осталось только в памяти почему-то, что они, вроде бы, ленинградские были, не московские. Но опять же — столько лет прошло, не поручусь.

Вооот... Статью мы с Лилькой написали — омерзительную. Просто до сих пор стыдно вспомнить. Это сейчас я про войну понимаю кое-что — довелось взглянуть, было дело (никому не пожелаю). А тогда — “воды” налили про какой-то памятник, который в одной деревне случайно увидели, вот и весь патриотизм. Я псевдонимом подписалась, Лилька, правда, своей фамилией, ей не страшно было, она уже тогда замуж собиралась… Газета “За коммунизм” тоже довольно скоро сменила девичью фамилию и теперь называется... ээээээ... ну, допустим, "Лужки". Пишет, правда, всё так же и всё о том же…

Полжизни назад дело было, если разобраться, но морячков нет-нет, да и вспомню. Хоть бы спасибо им как следует сказать…

СПАСИБО!!!

33.

Недавно с папой ехали в троллейбусе, впервые за долгое время. Народу совсем мало, на остановке мы зашли одни. Подходит кондуктор - молодая девушка, и папа совершенно серьёзно её спрашивает:
- Для ветеранов Куликовской битвы проезд бесплатный?
Бедолага побледнела, разволновалась, долго думала, потом ответила твёрдое "Да" и ушла на своё место.
А папа повернулся ко мне и сказал:
- Поэтому она и кондуктор.
Учите историю, дамы и господа!

34.

Читаю истории про сбор макулатуры и вспоминаю своё пионерское детство. Тогда, в среднехрущёвские времена, мы собирали не макулатуру, а металлом. Шло соревнование между классами, победители получали Переходящий Вымпел!
В тот раз на охоту за металлом нас отправили в разгар зимы после хорошего снегопада. Все помойки и пустыри, где можно было разжиться железякой, плотно засыпаны снегом. Со свалки аккумуляторного завода нас шуганули. Приносить из дома ненужные утюги и чугунки мы зареклись - хватило одного раза.
А недалеко от школы - товарная станция, а там железа - завались! Мы быстро собрали саночный поезд - и на промысел. Из всего богатства, которое там пропадало, мы всем классом осилили только двухметровый обрезок рельса. Притаранили его на школьный двор, а там в уголке хилая кучка жалких жестянок. А у нас - рельс! Душа ликует: Вымпелнаш! Вымпелнаш!
Ну щас. Наш класс занял последнее место.
Рулила мероприятием старшая пионервожатая. Мы к ней - качать права. Она достаёт свою тетрадку: - У меня всё записано. Смотрите, у победителей: вёдра мятые без дна - 2 штуки, обручи от бочки ржавые - 4 штуки, гвозди гнутые - 7 штук, ручка от утюга - 1 штука, ложка сломанная - 1 штука, итого 17 штук. А у вас - рельс ржавый - 1 штука. Так что всё правильно.

Спустя много десятилетий у меня в начальниках образовалась дама. С двумя дипломами. Труд подчинённых программистов она оценивала в точности как та пионервожатая.

35.

Ощущение Счастья... Сколько споров, рассуждений, определений про это явление, и что у каждого оно своё, и что каждый понимает его по своему, и что это что-то высокое и очень большое. От этого ещё более непонятным становится, что же это такое – Счастье?
Вот говорят, что этот человек счастливо прожил свою жизнь. Это как, родился, был счастлив каждую секунду своей жизни и умер, не испытав в жизни ничего, кроме счастья? Непонятно. Или, счастлив в браке. Ну, здесь что-то более определённое. Или в работе.
Или в кащенко. Но это всё какое-то долгое, но пресное счастье. А вот бывает счастье короткое, сиюминутное, но взрывное, яркое, с адреналином, заливающим глаза потом и с комком в горле. Хотя расскажи другому, посчитает мелочью. Вот стоите вы на остановке в цивильном костюмчике, впереди важная встреча. Лужа на дороге. Несётся авто без явных признаков снижения скорости. Вы в доли секунды понимаете, что сейчас будет. Но сбросив оцепенение, успеваете запрыгнуть за остановку. Счастье? Вас не застукала в критической ситуации жена, вы сумели в последнюю секунду замести следы, и всё обошлось благополучно. Счастье? Или пиво, которое уже не может находиться внутри вас, и вы в последний момент, с практически вылезшими глазами находите подходящее место. Счастье? Ещё какое ! Хотя ситуации несколько комичные. Потом. Или со стороны.
А вот мне помнится история, которая спустя много лет навевает какую-то тёплую грусть. Потому, что такой вот маленький кусочек счастья никогда больше не повторится. И жизнь уже другая, и годы не те.
Было это в последний рабочий день 1991 года. 29 или 30 декабря, точно не помню, а в календарь смотреть лень. Трудился я в одной частной фирмочке у своего хорошего знакомого. И надо было подписать кое-какие документы с заказчиками именно этим годом. Одна организация в 26 км. от города. Ну ладно, с утречка у них развозка, добрался без проблем, достаточно быстро порешали все вопросы, поехал в город.
Вот это сложнее. Добраться до трассы без служебки не так-то просто. Всё же к обеду добрался до города, до второго заказчика. Там уже проблемы. Народ накрывает столы, им пиливать на всякую работу, да и шеф, который должен подписать документы, уехал поздравлять вышестоящих. Но в родной коллектив должен вроде вернуться хоть с какими-то признаками жизни. Окружающие категорически не понимают моё рвение к каким-то деловым вопросам, настойчиво уговаривают проводить с ними старый год, буквально силком пытаются влить в меня соответствующий напиток (а это было одно из подразделений милиции, они умеют людей “уговаривать”), но я всё же отбился, дождался старшого, документы подписал. Время к концу рабочего дня, а у меня ещё один заводик впереди. На окраине города. Чувство неправильности вот такой доли в этот день уже разъедает мозг. А на улице потеплело, на дороге снег с водой. На автобусе-троллейбусе уже категорически не успеваю, мечусь по дороге, пытаюсь поймать бомбилу. В ботинках уже как в болоте, брюки по колено мокрые, а на душе скверно до предела. Доехал до завода. Попал в разгар застолья. Люди смотрят на меня как на пациента соответствующей лечебницы. Мало чего уже понимают, но документы подписывают. Как искали секретаршу с печатью – песня отдельная. Пытаются усадить меня за стол. Но это так, из вежливости и всеобще-пьяного гостеприимства. Я для них посторонний, они для меня тоже. Убегаю. На улице уже темно. Мокро, ветренно, мерзко. Мне тащится до дома с двумя пересадками, и надо ещё на минутку заскочить к товарищу. Дела закончены, но никакой радости типа чувства выполненного долга, необходимой работы, только какая-то тихая грусть.
Но это ещё не всё. Рядом с заводиком вроде как их дворец культуры, и там чувствуется корпоративчик (правда, слова такого тогда ещё не было), шумный и весёлый. Музыку и вопли слышно далеко по округе. Сытый и пьяный народ в тепле провожает старый год. Как и положено нормальным людям. И вот это меня добило. Я вообще-то не из нытиков, к жизни отношусь с некоторым оптимизмом, более-менее трудности переношу, да и силы-здоровье в 30 лет позволяют. Но тут я почувствовал к себе такую жалость, ощутил себя таким куском соплей на грязном асфальте, таким идиотом на промозглой тёмной улице, что в мозгу кроме русского фольклора уже слов не было.
Уже почти не реагируя на окружение, добираюсь до дома товарища. Мокрый, замёрзший, голодный и злой. Подхожу к двери. За дверью шум компании, и не маленькой. Звоню. Там затихают. Открывается дверь. С первого взгляда понимаю кто в компании. Это мои прежние коллеги по предыдущей работе, тоже устроили свои проводы старого года. Я с ними проработал 8 лет и вот уже больше года не виделся. Затишье взрывается рёвом пятнадцати человек, меня буквально заносят за стол, в мгновение рюмка, тарелка, не успеваю услышать кого-то по отдельности, но смысл у всех один - как я вовремя и как все рады меня видеть. Я среди своих, я доплыл до своего тёплого берега.
И вот тут-то оно на меня накатило. Оно, Счастье. Почти со слезами, со спазмами в горле, с абсолютно блаженным выражением на лице, с беззвучным открыванием рта, с абсолютным умиротворением и с последней искрой разума в дурной голове – ну эко же меня растопырило!
Вот.

36.

Ну, раз пошла такая пьянка.... Очередные студенческие истории.

История первая.

Бабушка Рудь преподавала высшую математику. Нрава она была простого: запросто могла залезть студенту в карман в поисках шпоры. У доски студент.
- Зуев, что у вас в кармане?
Витя выворачивает правый карман брюк:
- Ничего.
- А в другом?!
Витя делает оборот на 360 градусов, выворачивает тот же карман:
- В этом тоже ничего!

История вторая.

В начале 80-х портфель типа "дипломат" - это было круто. У Вили он был. А у Дато не было. Но очень хотелось. Очень донимал он Вилена просьбами продать, подарить, обменять. Но дипломат Виле был нужен самому. И вот однажды на лекции, когда Дато очередной раз достал Вилю уговорами, тот сказал: "Выйдешь и напишешь на доске "Х..Й" - дипломат твой".

Дато встаёт, спускается, обходит читающего лекцию препода, и крупными буквами пишет заданное слово крупными буквами. Оглянулся на Вилена - тот уже выкладывает из дипломата свои пожитки. Дато тряпкой стирает мокрой тряпкой слово по контуру букв и возвращается на своё место. Препод даже ухом не повёл.

КИИГА форева!

38.

Удмурдская электричка. С велосипедами и прочей туристической снарягой загромождать проход в вагоне не пошли, стоим в тамбуре. У противоположной двери курит низкорослый мужичок азиатской внешности. По поезду идут контролёры. Тут отвлекусь, мы тогда сразу заметили: там сотрудники пригородных железных дорог не носят фирменную РЖД’шную униформу. Это в Москве и Питере контролёры, как правило - две пышные дамы в бордово-белых пиджачках с мобильными кассовыми аппаратами и в сопровождении вооружённой дубинками охраны. Там, куда мы ездили, машинист может быть в шортах и домашней майке. Нашими контролёрами были два качка лет двадцати пяти в спортивной одежде. Идут по вагонам, не предъявляя никаких документов, собирают мзду с немногочисленных безбилетников. Добрались до мужичка в тамбуре. Тот показывает контрам какое-то удостоверение, их это не устраивает, начинаются препирания. Половину разговора не запомнил, половину не расслышал, смысл такой: «Насрать, что ты военный лётчик-пенсионер, нам твоя книжечка по барабану, можешь ей подтереться, нет билета - плати три сотни, или сейчас двери откроются, и ты полетишь». Мужик платить упорно отказывался, минуты три разговаривали на повышенных тонах. Какой-то полустанок, поезд останавливается, безбилетного пытаются вытолкать из вагона. Он сопротивляется. Тогда один дёргает стоп-кран, мужика с двух сторон берут «под ручки», поднимают, выносят и ставят на платформу. Лётчику ещё, кажется, пытались дать пинка, но пошло не по плану и произошло практически молниеносно. Кто в детстве смотрел мультики про черепашек ниндзя или боевики с Брюсом Ли, сможет представить. Мужик подпрыгивает чуть ли не на высоту своей головы, синхронным ударом ног попадает в грудь стоящим по разные стороны от него борцам с безбилетниками. Уж не знаю, целы ли у них кости, но разлетелись контры метра на два. Мужик вернулся в поезд, закрыл стоп-кран, буркнув себе под нос что-то типа «пусть часика три там комаров покормят», ушёл в вагон на своё место. Электричка уехала, контролёры остались.

39.

Не смешно, но трогательно...

Моя любимая еврейская мама.

Мой отец чеченец и мама чеченка. Отец прожил 106 лет и женился 11 раз. Вторым браком он женился на еврейке, одесситке Софье Михайловне. Её и только её я всегда называю мамой. Она звала меня Мойше. - Мойше, - говорила она, - я в ссылку поехала только из-за тебя. Мне тебя жалко.

Это когда всех чеченцев переселили В Среднюю Азию. Мы жили во Фрунзе. Я проводил все дни с мальчишками во дворе. - Мойше! - кричала она. - Иди сюда. - Что, мама? - Иди сюда, я тебе скажу, почему ты такой худой. Потому что ты никогда не видишь дно тарелки. Иди скушай суп до конца. И потом пойдёшь. - Хорошая смесь у Мойши, - говорили во дворе, - мама - жидовка, отец - гитлеровец.

Ссыльных чеченцев там считали фашистами. Мама сама не ела, а все отдавала мне. Она ходила в гости к своим знакомым одесситам, Фире Марковне, Майе Исаaковне - они жили побогаче, чем мы, - и приносила мне кусочек струделя или еще что- нибудь.

- Мойше, это тебе. - Мама, а ты ела? - Я не хочу.

Я стал вести на мясокомбинате кружок, учил танцевать бальные и западные танцы. За это я получал мешок лошадиных костей. Мама сдирала с них кусочки мяса и делала котлеты напополам с хлебом, а кости шли на бульoн. Ночью я выбрасывал кости подальше от дома, чтобы не знали, что это наши. Она умела из ничего приготовить вкусный обед. Когда я стал много зарабатывать, она готовила куриные шейки, цимес, она приготовляла селёдку так, что можно было сойти с ума. Мои друзья по Киргизскому театру оперы и балета до сих пор вспоминают:

«Миша! Как ваша мама кормила нас всех!»

Но сначала мы жили очень бедно. Мама говорила: «Завтра мы идём на свадьбу к Меломедам. Там мы покушаем гефилте фиш, гусиные шкварки. У нас дома этого нет. Только не стесняйся, кушай побольше».

Я уже хорошо танцевал и пел «Варнечкес». Это была любимая песня мамы. Она слушала ее, как Гимн Советского Союза. И Тамару Ханум любила за то, что та пела «Варнечкес».

Мама говорила: «На свадьбе тебя попросят станцевать. Станцуй, потом отдохни, потом спой. Когда будешь петь, не верти шеей. Ты не жираф. Не смотри на всех. Стань против меня и пой для своей мамочки, остальные будут слушать».

Я видел на свадьбе ребе, жениха и невесту под хупой. Потом все садились за стол. Играла музыка и начинались танцы-шманцы. Мамочка говорила: «Сейчас Мойше будет танцевать». Я танцевал раз пять-шесть. Потом она говорила: «Мойше, а теперь пой». Я становился против неё и начинал: «Вы немт мен, ву немт мен, ву немт мен?..» Мама говорила: «Видите, какой это талант!» А ей говорили: «Спасибо вам, Софья Михайловна, что вы правильно воспитали одного еврейского мальчика. Другие ведь как русские - ничего не знают по-еврейски».

Была моей мачехой и цыганка. Она научила меня гадать, воровать на базаре. Я очень хорошо умел воровать. Она говорила: «Жиденок, иди сюда, петь будем».

Меня приняли в труппу Киргизского театра оперы и балета. Мама посещала все мои спектакли. Мама спросила меня: - Мойше, скажи мне: русские - это народ? - Да, мама. - А испанцы тоже народ? - Народ, мама. - А индусы? - Да. - А евреи - не народ? - Почему, мама, тоже народ. - А если это народ, то почему ты не танцуешь еврейский танец? В «Евгении Онегине» ты танцуешь русский танец, в «Лакме» - индусский. - Мама, кто мне покажет еврейский танец? - Я тебе покажу. Она была очень грузная, весила, наверно, 150 килограммов. - Как ты покажешь? - Руками. - А ногами? - Сам придумаешь.

Она напевала и показывала мне «Фрейлехс», его ещё называют «Семь сорок». В 7.40 отходил поезд из Одессы на Кишинёв. И на вокзале все плясали. Я почитал Шолом-Алейхема и сделал себе танец «А юнгер шнайдер». Костюм был сделан как бы из обрезков материала, которые остаются у портного. Брюки короткие, зад - из другого материала. Я всё это обыграл в танце. Этот танец стал у меня бисовкой. На «бис» я повторял его по три-четыре раза.

Мама говорила: «Деточка, ты думаешь, я хочу, чтоб ты танцевал еврейский танец, потому что я еврейка? Нет. Евреи будут говорить о тебе: вы видели, как он танцует бразильский танец? Или испанский танец? О еврейском они не скажут. Но любить тебя они будут за еврейский танец».

В белорусских городах в те годы, когда не очень поощрялось еврейское искусство, зрители-евреи спрашивали меня: «Как вам разрешили еврейский танец?». Я отвечал: «Я сам себе разрешил».

У мамы было своё место в театре. Там говорили: «Здесь сидит Мишина мама». Мама спрашивает меня: - Мойше, ты танцуешь лучше всех, тебе больше всех хлопают, а почему всем носят цветы, а тебе не носят? - Мама, - говорю, - у нас нет родственников. - А разве это не народ носит? - Нет. Родственники.

Потом я прихожу домой. У нас была одна комнатка, железная кровать стояла против двери. Вижу, мама с головой под кроватью и что-то там шурует. Я говорю:

- Мама, вылезай немедленно, я достану, что тебе надо. - Мойше, - говорит она из под кровати. - Я вижу твои ноги, так вот, сделай так, чтоб я их не видела. Выйди. Я отошел, но все видел. Она вытянула мешок, из него вынула заштопанный старый валенок, из него - тряпку, в тряпке была пачка денег, перевязанная бечевкой. - Мама, - говорю, - откуда у нас такие деньги? - Сыночек, я собрала, чтоб тебе не пришлось бегать и искать, на что похоронить мамочку. Ладно похоронят и так.

Вечером я танцую в «Раймонде» Абдурахмана. В первом акте я влетаю на сцену в шикарной накидке, в золоте, в чалме. Раймонда играет на лютне. Мы встречаемся глазами. Зачарованно смотрим друг на друга. Идёт занавес. Я фактически ещё не танцевал, только выскочил на сцену. После первого акта администратор подает мне роскошный букет. Цветы передавали администратору и говорили, кому вручить. После второго акта мне опять дают букет. После третьего - тоже. Я уже понял, что все это- мамочка. Спектакль шёл в четырёх актах. Значит и после четвёртого будут цветы. Я отдал администратору все три букета и попросил в финале подать мне сразу четыре. Он так и сделал. В театре говорили: подумайте, Эсамбаева забросали цветами.

На другой день мамочка убрала увядшие цветы, получилось три букета, потом два, потом один. Потом она снова покупала цветы.

Как- то мама заболела и лежала. А мне дают цветы. Я приношу цветы домой и говорю:

- Мама, зачем ты вставала? Тебе надо лежать. - Мойше, - говорит она. - Я не вставала. Я не могу встать. - Откуда же цветы? - Люди поняли, что ты заслуживаешь цветы. Теперь они тебе носят сами. Я стал ведущим артистом театра Киргизии, получил там все награды. Я люблю Киргизию, как свою Родину. Ко мне там отнеслись, как к родному человеку.

Незадолго до смерти Сталина мама от своей подруги Эсфирь Марковны узнала, что готовится выселение всех евреев. Она пришла домой и говорит мне:

- Ну, Мойше, как чеченцев нас выслали сюда, как евреев нас выселяют ещё дальше. Там уже строят бараки. - Мама, - говорю, - мы с тобой уже научились ездить. Куда вышлют, туда поедем, главное - нам быть вместе. Я тебя не оставлю.

Когда умер Сталин, она сказала: «Теперь будет лучше». Она хотела, чтобы я женился на еврейке, дочке одессита Пахмана. А я ухаживал за армянкой. Мама говорила: «Скажи, Мойше, она тебя кормит?» (Это было ещё в годы войны).

- Нет, - говорю, - не кормит. - А вот если бы ты ухаживал за дочкой Пахмана… - Мамa, у неё худые ноги. - А лицо какое красивое, а волосы… Подумаешь, ноги ему нужны.

Когда я женился на Нине, то не могу сказать, что между ней и мамой возникла дружба.

Я начал преподавать танцы в училище МВД, появились деньги. Я купил маме золотые часики с цепочкой, а Нине купил белые металлические часы. Жена говорит:

- Маме ты купил с золотой цепочкой вместо того, чтоб купить их мне, я молодая, а мама могла бы и простые носить. - Нина, - говорю, - как тебе не стыдно. Что хорошего мама видела в этой жизни? Пусть хоть порадуется, что у неё есть такие часы. Они перестали разговаривать, но никогда друг с другом не ругались. Один раз только, когда Нина, подметя пол, вышла с мусором, мама сказала: «Между прочим, Мойше, ты мог бы жениться лучше». Это единственное, что она сказала в её адрес. У меня родилась дочь. Мама брала её на руки, клала между своих больших грудей, ласкала. Дочь очень любила бабушку. Потом Нина с мамой сами разобрались. И мама мне говорит: «Мойше, я вот смотрю за Ниной, она таки неплохая. И то, что ты не женился на дочке Пахмана, тоже хорошо, она избалованная. Она бы за тобой не смогла все так делать». Они с Ниной стали жить дружно.

Отец за это время уже сменил нескольких жён. Жил он недалеко от нас. Мама говорит: «Мойше, твой отец привёл новую никэйву. Пойди посмотри.» Я шёл.

- Мама, - говорю, - она такая страшная! - Так ему и надо.

Умерла она, когда ей был 91 год. Случилось это так. У неё была сестра Мира. Жила она в Вильнюсе. Приехала к нам во Фрунзе. Стала приглашать маму погостить у неё: «Софа, приезжай. Миша уже семейный человек. Он не пропадёт. месяц-другой без тебя». Как я её отговаривал: «Там же другой климат. В твоём возрасте нельзя!» Она говорит: «Мойше, я погощу немного и вернусь». Она поехала и больше уже не приехала.

Она была очень добрым человеком. Мы с ней прожили прекрасную жизнь. Никогда не нуждались в моем отце. Она заменила мне родную мать. Будь они сейчас обе живы, я бы не знал, к кому первой подойти и обнять.

Литературная запись Ефима Захарова

40.

Годах этак в 70-х обратился вдруг ко мне на эскалаторе метро поддатый немолодой работяга. Несколько раз выматерившись для разминки, сообщил, что перевидал он за свою жизнь сотни начальников, и все как один были говном. Теперь уж я и сам в его возрасте, и должен сказать, что да, редко, более того - прямо-таки крайне редко становится начальником хороший человек. Ну, и ладно, сам-то я в начальство никогда не стремился. Более того, всячески этого избегал. Но однажды всё же чуть не вляпался.

В молодости работал в рыбохозяйственном институте. Лабораторией нашей руководила омерзительнейшая бабища, здоровенная и разнузданная. И от природы-то наглая, но доведённая своими бесстыжими холуями до совсем уже крайней степени самодовольства и охренения. И вот началась в стране такая компания - снимать пенсионеров с руководящих должностей. А была она уже крепко пенсионного возраста, очень тряслась за своё место и всех маниакально подозревала в подсиживании.

И придумала она со страху хитрый план - фиктивно замениться неким местоблюстителем, кем-то помоложе, использовать его как марионетку, а самой по-прежнему куражиться, всех гонять и, самое-то главное, лично контролировать тсзть финансовые потоки. А там дальше видно будет... Меня она очень не любила - ну никак не вписывался я в её холуйское окружение. Но по формальным признакам - на такое вроде больше всех подходил. Так что пересилила она себя, вызвала меня в свой кабинет, и произошёл у нас такой короткий разговор:

- Володя! Вот Вы говорите, что административная работа Вас не интересует. Так вот. Если вдруг... Если, я сказала!!! (теряя самоконтроль, багровея, глядя с ненавистью). Ну если.... (с трудом овладевая собой) вдруг! Вдруг! Сделают Вам предложение... Ну это... В общем... (через силу) Ну возглавить лабораторию вместо меня! То Вы не отказывайтесь! Поняли? Не-от-ка-зы-вай-тесь! Так надо! И не бойтесь - я буду говорить Вам, что надо делать. Не оставлю без совета. Ясно? Не откажетесь?

- Ну, хорошо... Не откажусь.

- (Багровея, задыхаясь, срываясь на крик) ЧТООО??!!! Как это не откажешься??!! Агааа!! Подсидеть меня решил??!!! ААААА!!!!

42.

В 2008 году учился я колледже, жил в общаге и носил гордое имя СТУДЕНТ. И как водится, как и все студенты подрабатывал...
А подрабатывал не я один, в общем, собрались мы группой подрабатывать. И нашли очень интересное место. В общем, не далеко от общаги объявился человек, который собирал "заказы" на расклейку объявлений в этом районе. Суть проста, набирается 3-4 вида объявлений. Нам выдаются сами объявления, клей или деньги на него и оплата по факту. Проверяли сами заказчики. Работа не пыльная, подумали мы, а доход какой-никакой есть. Знал бы я, чем это обернётся, ни за что не пошёл бы.
А вылилось в самую настоящую войну... Наверняка вы знаете, что у подъездов домов есть доски для объявлений. И что странно, доски вроде есть, но они пустые. Если не верите, сами, обратите внимание, некоторые доски девственно пусты и чисты. А дело в том, что во многих домах живут "те кому больше всех надо". Как правило это пенсионерки. Притом, внятно пояснить зачем вообще нужны доски объявлений они не могут. Но цель их одна, они должны быть Чистыми!
На этом фоне и завязалась перепалка. Первые разы расклейки прошли с открытыми боестолкновениями с армией пенсионерок. Они наносили огромный ущерб, воюя за чистоту объявленниц не только своего дома, но и соседних, и даже домов всего квартала. Стоит сказать что дело идёт в Омске, дома не высокие, и стоят не тесно.
Для предотвращения открытых боёв где группы студентов терпели поражения, манёвры было решено проводить после заката, под покровом ночи. Таким образом, появлялось преимущество. Но ответ был вполне предсказуем, противник назначил дежурных, которые проходят и чистят доски с утра. В результате трёх проигранных боёв, тактику было решено изменить. Объявления промазывались клеем гораздо тщательнее. Ответ был быстрым, не провисели объявления и недели, как пенсионерки начали пользоваться скребками.
Тогда решили применить секретное оружие, воспользоваться низкорослостью пенсионерок и клеить объявления выше их роста. Их гений генерировал ответ сразу! Они применили скребки на удлинённых ручках, более метра.
После такого ответа, мы решили использовать валики и обойный клей. Против них, скребки были бесполезны, более трёх недель, мы удерживали преимущество. На четвёртую неделю, противник применил контрмеры. Ручной опрыскиватель для домашних цветов, заполненный горячей водой. Клей раскисал. И бумага легко отставала. Мы не стали долго терпеть это, и комбинировали два метода, наклеивая бумаги выше их роста. Куда рука с пульверизатором не доставала. И вновь ликование. Почти месяц объявления висели на месте, но после был нанесён мощный удар. Пенсионерки стали массово использовать тяжёлую артиллерию. Садовые опрыскиватели, с длинным распылителем. Для работы с таким оружием были созданы взводы из троих пожилых женщин. Одна орудовала пульверизатором. Двое по очереди качали. Переносили тяжёлый баллон с 5% мыльным раствором втроём.
Почти две недели студенты искали способ, пока в одном из магазинов был не найден дешёвый полимерный клей в баллончике. На радостях, мы приобрели аж 10 штук. И радости не было предела. Два месяца мы спокойно клеили объявления. И тут наступила зимняя сессия. Мы ушли на каникулы, почти на месяц. Когда мы вернулись...
Все доски сияли первозданной белизной. Словно их как следует отмыли. Это было странно. Но свежепоклееные объявления исчезали сразу на следующий день. Заказчики были недовольны. Мы решили приостановить выполнение заказов до выяснений.
Была наклеена пробная партия, и всюду были расставлены шпионы. И я в том числе.
В этот момент стоит включить музыку из известного киножурнала "Стальной капут". Пятеро пенсионерок в одинаковых серых плащах, в очках от солнца, как известные журнальные герои, тащили большой прибор. Это была лампа из больницы, похожая на солярий. Только гораздо массивнее и на колёсиках. Под жуткий лязг, она подкатывалась к очередной доске. В домофон звонили очередному агенту. Из окна спускался удлинитель, лампа наводилась на объявление. Под лучами жёсткого ультрафиолета, клей распадался и бумага отставала от доски не оставив даже следов... У нас не было слов.
Последняя мера оказалась достаточно эффективной. Мы просто клеили объявления повыше. Куда лампа не доставала. Тогда был применён план Б. И уже через две недели выкатился "Аннигилятор объявлений Мк.2." Он имел шасси от старой советской коляски и тканевые амортизаторы, для улучшенной проходимости. За четыре бутылки водки слесарь Иван Петрович приварил вместо обычной ламповой стойки две телескопические трубы от пылесосов. От них же устройство унаследовало провод, удлинённый в 4 раза. Более того, для большей эффективности, чертежи устройства были переданы в другой район, где построили свою модификацию АО-2б. На основе ламы кварцевания помещений с улучшенными экранами для фокусировки и инвалидной каляской в качестве шасси.
В итоге, эти люди, которые в своё время прошли войну и восстанавливали страну поле неё, заставили нас отступить. Мы лишились работы и неплохого по студенческим меркам заработка, а эти войны до сих пор вспоминаем как кошмар, который тем не менее заставляет нас посмеяться над находчивостью пенсионерок.

43.

НЕ УМЕЮТ ЛЮДИ ЦЕНИТЬ СВОЁ СЧАСТЬЕ...

Мои друзья, ныне известные музыканты, а тогда нелегальные (прописаны в общежитии) жильцы одной из комнат роскошной, просторной квартиры на Большой Полянке рядом с Кремлём, пригласили меня на их «годовщину любви и дружбы». Жить не по прописке было делом рискованным. К примеру, на весь мир великого (даже сегодня его всё читают повсюду и записи слушают) педагога Г.Г. Нейгауза милиция как раз тогда среди ночи «удалила» по наводке соседей из квартиры его жены, с которй он прожил там уже 22 года. Сказали: «Живите, сколько хотите, с кем хотите, но по месту прописки. После ноля часов здесь не появляться». Ещё, по их словам, очень так мягко с ним обошлись, как с мировой знаменитостью, - только на улицу выкинули.

Юбиляры предупредили меня, что меня будут угощать не только продуктами из «кремлёвки», которыми с ними делится одиноко живущий хозяин квартиры, но и его непременными рассказами, которые не всем и не всегда нравятся. Однако придётся эти рассказы выслушать внимательно, не перебивая, не споря и не задавая вопросов – тогда всё будет хорошо, они гарантируют.

Любые же комментарии могут вызвать у их хозяина приступ бешенства, а это крайне опасно из-за его «особых» отношений с милицией, которая автоматически прощает ему буквально что угодно, и они это уже не раз видели.

Ужин был очень вкусным. Хозяин - очень хорошо выглядящий, полноватый, голубоглазый блондин лет пятидесяти, - был очень радушен и приветлив. Историю я выслушал лишь одну, дословно её запомнил:

«Был у Ворошилова повар. Жил – как сыр в масле катался. И денег было у него на этой работе много, и любые продукты мог не только сам есть, но и домой уносить – ему и это разрешали. Но нельзя ему было на этой работе ни в коем случае ни пить, ни болтать.

А он всё равно где-нибудь, с какими- нибудь друзьями нет-нет, да и напьётся. А напьётся - контроль теряет и что-нибудь рассказывать начинает..... (долгая пауза рассказчика и, наконец, заключение)

.......Нет! Не умеют люди ценить своё счастье....»

Каким образом эта история относилась к рассказчику, или он к ней - упомянуто не было, а я помнил предупреждение и от вопросов воздержался.

Мои друзья проводили меня домой, благо погода для прогулок была той ночью просто прекрасной. По дороге предложили мне угадать с 10 раз профессию или место работы их хозяина. Я не смог, и они мне сказали, что я ужинал с официальным палачом города Москвы.

44.

Самое начало девяностых. То ли законы и порядки смутные, то ли у меня смутные представления о законах и порядках, только стою я в аэропорту Сургута и ощущаю себя крайне неуютно. Неуютно мне от наличия $1200 командировочных американских долларов, находящихся у меня в маленьком кожаном брифкейсе и от особо смутного представления о действующем законе о наличии и хранении валюты. Деньги мне были выданы «на всякий случай, может пригодится в таможне». Никакой справки или другой объяснительной бумаги мне выдано не было. Регистрация пройдена, но рейс на Тюмень опять отложен по погоде и я выхожу покурить. Время – ноябрь месяц, прямо перед праздниками. Холодно и идёт снег. Я в енотовой шубе и в сапогах из оленьей шкуры, не по причине помодничать, а потому что летаю то в Усинск, то в Архангельск. Из толпы значит немного выделяюсь. Стою, мысли о том, что уже доеду поздно и наверное не удастся поужинать в гостинице. Краем глаза замечаю серое движение слева. Передо мной возникает человек в милицейской форме. Человек в форме смотрит на меня оценивающе, кидает резко «пройдёмте» и направляется в глубь здания аэропорта. Сердце ухает куда-то в желудок, слюна приобретает вкус металла. «Значит всё-таки нельзя иметь валюту, сейчас будет досмотр, меня арестуют, уже точно не поужинаю» - несётся в голове. Онемевшие ноги кое-как меня передвигают в пространстве за человеком в форме. Сердце опять на месте и выстукивает бешенный ритм. Заходим в кабинет. Плакаты, запах старой бумаги и какой-то мышиный. «Присаживайтесь». Я плюхаюсь на стул, судорожно сжимая злополучный брифкейс. Молчим напряжённо. Вдруг взгляд человека в форме смягчается, становится заискивающим и он вкрадчиво произносит: «Нам нужна ваша помощь». Я оторопело смотрю на него. Мокрые ладони, во рту сухо. «Вы куда летите?» «В Тюмень» - хриплю я. «Отлично. Скоро будет посадка. Мы проводим проверку работников досмотра ручной клади. Я вам дам запрещённый груз и мы посмотрим найдут ли его при досмотре». Это звучало скорее как мягкий приказ и спорить было невозможно и лучше не нужно. Я на автомате киваю головой. Мысли о том, что это может быть «подстава», возникли намного позже. «Вот и чудненько» - говорит человек в форме и с этими словами достаёт из ящика стола патроны. Такую целую мужскую горсть. Я не знаю, что это был за калибр или тип патронов. Они были внушительными и холодно блестели. «Откройте ваш кейс». Патроны засыпаются прямо поверх конверта с деньгами. «Идите на посадку. Ведите себя нормально». Посадку действительно объявляют быстро. Только успеваю забежать в туалет и переложить пакет с деньгами в карман шубы. И вот я в порядке общей очереди кладу личные вещи на ленту, прохожу через рамку и стою в ожидании фурора. Фурора, вопреки моим ожиданиям, не происходит. Мой брифкейс спокойно проплывает на ленте через коробку аппарата досмотра, я его снимаю с ленты и, ведя себя нормально, обливаясь потом, медленно прохожу в накопитель, где уже собралась толпа жаждующих побыстрее улететь граждан. Не проходит и пяти минут как по залу пробегает дрожь волнения – идёт, нет, летит разъярённый человек в форме в сопровождении антуража. Повышенный командующий тон, перст указывает на меня. Меня под белы руки проводят обратно к ленте аппарата и опять пропускают мою кладь. Работницы внимательно рассматривают картинку и просят меня открыть кейс. Из кейса они победно извлекают патроны и отдают их человеку в форме с плаксивыми объяснениями. В зале полная тишина, рты людей молчаливо очертили что-то среднее между «о» и «а». Человек в форме кивает мне и исчезает. Вокруг меня пустое пространство, мамы прижимают своих детей, разговоры шёпотом. Стюардесса потом долго уговаривала в самолёте полную женщину сесть на своё место, котрое было рядом с моим. Да, весело бывало.

45.

ИХ НРАВЫ
Когда один парень решил незаметно откачать себе бензинчику из припаркованного на улице американского Сиэтла трейлера-домика на колёсах, он в результате получил совсем не то, на что рассчитывал.
Когда местные полицейские прибыли на место преступления, они обнаружили согнувшегося в три погибели мужчину, которого рвало рядом с лужей экскрементов, разлившейся рядом с фургоном.
Представитель полицейского участка заявил, что мужчина признался в том, что намеревался украсть бензин, но по ошибке вставил шланг в горловину туалетного накопительного бачка.
Владелец трейлера забрал своё заявление из полиции, сказав, что никогда ещё так не смеялся.

48.

Ленинград, военное училище связи.

Несколько связанных между собой историй.

Зимой дело было. Решили с другом в рюмочную сходить. Сходить громко сказано. На самом деле перемахнуть забор с колючей проволокой и метров этак через 100 пожалуйста, рюмочная. Набор стандартный всегда брали: 50 грамм водки и бутерброд с селёдкой. Всё удовольствие – 70 копеек. Но в тот раз не получилось. До заведения остается совсем немного. Вдруг из стоящего недалеко жигуля вылазит наш начальник курса и призывно машет. Подходите мол, подходите. Мы с Витькой в экстремальных ситуациях всегда действовали решительно. Я сказал только одно слово – «назад»! Мы со спринтерской скоростью бежим назад, не помня себя перепрыгиваем через забор, залетаем в казарму. Дневальному только одно слово «смотри». Залетаем в кубрик (спальное помещение), до пояса раздеваемся, берём полотенца и к умывальникам. Быстро опрыскиваемся, в том числе и сапоги. Мы готовы ... А начальнику курса нужно было развернуться и обьехать территорию училища. Т. е. мы успели раньше его. Он залетает в казарму. Дневальному: «Эти, эти где? Ко мне». Дневальный всё понял и под стать ему «Эти умываются». И выкрикивает наши фамилии. Мы только этого и ждали. Выходим спокойно, с полотенцами на плечах и идём к начальнику. От такой наглости он зарычал, махнул рукой и ушёл.
Важным для будущего оказалось вот что. Перепрыгивая через забор, я зацепился за колючую проволоку и порвал подол шинели. Снизу сантиметров 5. Прикинул, ровно пришить не получится. Взял да и по горизонтали всё остальное и отрезал. Шинель укоротилась на эти 5 см.

Через какое-то время наш курс заступает в наряд в гарнизонную комендатуру. Часть народа уходит в патруль, часть остаётся на гаупвахте конвойными. Это приглядывать за арестованными, выводить их на прогулку и прочая мелочёвка. Не служба, а отдых. Мне лично повезло – в тот раз попал в конвойные. А случилось вот что. У командира группы, а он был в патрульных, в тот день был день рождения. Каким-то образом, сейчас не помню, именинник вечером собрал почти всех патрульных и где-то они крепко «вмазали». Да так крепко, что их собственные начальники повязали и доставили на гаупвахту. Прямиком за решётку. Суммарный итог на всех – 130 суток ареста. Уникальный результат. Наш начальник курса даже ящик мыла на гаупвахту привёз, чтобы только по полной программе отсидели. Да куда там. На весь гарнизон 39 камер – просто смех. Никто из наших полный срок не отсидел. Кстати, была ещё 40-я. Но она всегда пустовала. Экскурсионная. В своё время там сидел Валерий Чкалов.

Следующий факт. У нашего начальника курса угнали жигули.

А теперь всё вместе. Обьявляется строевой смотр в зимней форме одежды. Место проведения в спортивном зале. Нас предупреждают, чтобы все были наглажены, побриты, подстрижены и прочая, как никогда. Потому что, неслыханное дело, смотр проводит лично зам. начальника училища. Курс выстраивается в линейку по ранжиру, т.е. по убыванию роста кадета. Я продолговатый, стою третьим от начала. Заходит проверяющий и начинается смотр. Осматривает первого. Тот плохо стрижен. Тихое рычание проверяющего. Подходит ко второму. А этот плохо побрит. Рычание усиливается.
У меня вроде всё нормально, кроме длины шинели. Про это я вспомнил, когда уже построились. И придумал вот что. Думаю подойдёт ко мне проверяющий, а я предварительно присяду. Пять сантиметров – ерунда. Что присевший, не будет видно. А шинель будет как у всех, на нормальной высоте от пола. Но второпях не учёл одного. Рост-то тоже на 5 см уменьшится. И в ровной линейке стоящих образуется провал. Проверяющий подходит ко мне. Рычание прекращается. На его лице появляется изумление. Я честно на него смотрю. А чего, у меня всё в порядке. Но он-то по этому провалу всё понял. Мне – встаньте, товарищ курсант. Чего делать, встаю. Он уже не рычал, не кричал. Просто вышел к середине строя. И произнёс короткую речь. Дословно не помню, а смысл таков.
Этот ваш курс всех достал! И командование, и партийный, и комсомольский, и преподавательский состав. Не стрижены, не бриты. А этот вообще в военном полупальто стоит. Сто тридцать суток ареста за один раз. Это немыслимо! Вас уже на гаупвахту отказываются брать. Машину и ту спи@дили у кого? Естественно, у начальника этого курса! К экзаменам готовятся на крыше, загорают и пьют пиво (тычет пальцем на потолок). Комендант видит, а поймать их не может. Да что комендант, от патрулей как зайцы разбегаются. Всё, строевой смотр закончен.
Повернулся и ушёл.

50.

У меня когда офис на Дзержинце был, я каждый день на работу и обратно ходил мимо супермаркета. Ну, такой, знаете, типа торговый центр, на первом этаже гастроном, на втором павильончики всякие. А под лестницей на второй этаж притулился малюсенький киоск, корма для животных. Ничем совершенно не примечательный, кроме одного. Там, возле окошка, стояла обувная коробка, на которой от руки было написано - "На обед Василию". Или "Васе на еду", по разному. Коробки потому что ветшали и менялись, менялась и надпись. Не менялся только сам хозяин коробки. Который сидел тут же, внизу.

Это был такой большой черный угрюмый кот. Целый день он сидел под своей коробкой. Но не просто сидел, нет. У Васи была забинтована передняя правая лапа, с когтей по локоть, и когда кто-то шел мимо на второй этаж, он эту лапу вытягивал перед собой, наклонял голову набок, и жалобно глядел в глаза прохожему. Вид его при этом менялся разительно! Как у опытного рецедивиста на суде. Из мрачного мерзавца он моментально превращался в такую жалкую пусичку.

Надо ли говорить, что при таких раскладах Васина выручка за день значительно превышала оборот самого киоска? Я однажды ради любопытства заглянул в коробку. Знаете, мелочи там не было. Васе подавали щедро.

Сперва, наблюдая за Васей, я решил, что это кот продавца киоска. Оказалось нет. Киоск закрывался, продавец шла своей дорогой, а Вася своей. Скорей всего это был просто дворовый блудный кот. Всё свободное от работы время, пока торговый центр был закрыт, он блондился по окрестностям. Однако каждый день, ровно в половине девятого утра, он садился у дверей магазина и ждал открытия. И повязка на его лапе сияла белизной.

Я наблюдал эту бестию практически каждый день в течение двух лет. Лапа конечно у него была абсолютно здоровая, и в свободное от сердобольных взглядов время он пользовался ею как все прочие сородичи. За исключением одной особенности. Где бы Вася ни находился, что бы ни делал, ковырялся ли в помойке, драл ли зазевавшуюся муську, но стоило ему заметить на себе человеческий взгляд, как он тут же бросал всё, садился, вытягивал перед собой забинтованную лапу, смотрел прохожему в глаза, и вид его становился жалким и няшечным.

Но! Если вы один раз прошли мимо и ничего не положили в коробку, вы становились для него пустым местом. При виде вас он уже не тянул лапу и не делал жалкий вид. Он вас просто не замечал. Он помнил всех. Я не встречал в жизни другого живого существа, умевшего так наглядно продемонстрировать, что вас не существует. Неприятное, знаете ли, ощущение. Когда вы вроде есть, а вас нет.

Ну вот. А потом помещения на втором этаже выкупил банк, и торговлю оттуда убрали. Киоск с едой для животных перекочевал на два квартала к центру. А Вася пропал. Не сразу пропал, нет. Ещё какое-то время он каждый день, с половины девятого, стабильно занимал своё место у двери. И ждал открытия. Но дверь не открывалась. Васю конечно подкармливали продавцы из гастронома. Но идти туда он категорически не желал.

Не желал он и перебираться на новое место. Продавщица из киоска жаловалась.
- Я его три раза забирала! И коробку ставила! Не сидит, зараза! Хоть привязывай!
Конечно ей было печально. Такой кусок дневной выручки ушел мимо кассы.

А потом Вася совсем пропал, и я про него забыл.
Пока где-то спустя наверное уже год не заехал случайно на заправку на Старой Ярославке.
На пустой заправке прямо под окошком кассы сидел большой черный угрюмый кот. С забинтованной лапой. Правой передней.

- Вааааася! - радостно сказал я. - Так вот ты где, каналья! На работу устроился?

Вася продемонстрировал полное отсутствие меня в окружающем его пространстве.

- Ааааа! Помнишь меня, сукин кот! - засмеялся я Васиному злопамятству, но нисколько не расстроился.

Получив в кассе сдачу, отделил пятидесятирублёвую купюру, сунул её Васе под нос, и со словами

- Вот! Смотри!

демонстративно положил в стоящую возле окошка кассы пластиковую коробку с солидной надписью - "ДЛЯ КОТА"

Вася и ухом не повёл.

- Ну и ладно! - сказал я, развернулся, и пошел своей дорогой.

- Мрряяяуу! - внезапно раздалось сзади.

Я удивленно обернулся.

Вася сидел, протягивая ко мне свою забинтованную лапу, и вид у него был такой жалкий и несчастный, что хоть плачь.

* * *
P.S.
После того, как я опубликовал эту историю в жэжэ, пришел вот такой комментарий.

"Здравствуйте! Я случайно прочла Ваш рассказ, и решила написать про Васю.
Знаете, я работала кассиром на АЗС, про который Вы пишете. Сейчас правда сижу в декрете.
Вася умер примерно год назад, мы все так переживали. Мы привыкли к нему, он жил у нас на АЗС, его все любили, и сотрудники, и водители, кто постоянно у нас заправляется.
А из тез денег, которые он "зарабатывал", мы не брали себе ни копеечки, что бы кто чего не подумал. Мы на них покупали кошачью еду, и отдавали женщине, которая кормит неподалеку бродячих кошек и собак. Мы не давали ей денег, а сами покупали корм. А "зарабатывал он немало. Так что Вася кормил не только себя, но и многих своих собратьев.
Земля ему пухом. Спасибо Вам за Ваш рассказ."

Такие дела.