1201
- Серёг, в жизни, знаешь ли ты, всегда есть место подвигам! – глубокомысленно сбаянил Колян фразу классика из «Старухи Извергиль» или как её там, хлебнув тепловатое пиво из двухлитровой пластиковой баклаги «Очаковского», закусил «курятиной», то бишь затянулся «Винстоном Лайтс», и ловким щелчком отправил окурок на утилизацию в кусты. Видимо, попал, потому что из кустов раздались звуки возни и невнятный мат.
Я посмотрел на свои же нижние конечности с двумя шрамами от пулевых ранений и послал Коляна в эротический пеший тур.
Подвигов совсем не хотелось.
Мы возлежали на побережье подмосковного Пироговского водохранилища, куда выбрались, дабы наполнить выходные единением с природой. Ноздри щекотал запах кошкошашлыка, который жарили золотозубые предприимчивые азербайджанцы.
«Где-то далеко идут дожди,
Ну и что, пускай себе идут…» - похуистично бубнил Кай Метов из распахнутых дверей припаркованной неподалёку «девятки» с областными номерами и быдлотюнингом, принадлещащей, по всей видимости, «чиста канкретным поцонам», которые, сверкая фальшивой «голдой», щупали за выпуклости экстерьера своих так же фальшиво повизгивающих лахудр.
Погода стояла прекрасная, лёгкий ветерок еле заметно шевелил листву деревьев, солнце присмаливало распростёртые на пляже тела, которые периодически, как бройлерные куры в гриле, лениво поворачивались с боку на бок. Несмотря на обилие тушек женского пола в тряпочках, только из приличия именуемых купальниками, либидо молчало. Просто хотелось лежать, ничего не делая, пить пиво, периодически погружая нагретое тело в водную стихию, чем, собственно, и занимались.
Помимо нас с Коляном был ещё третий член экипажа, мой заклятый друг и даже родственник Серёга-2, представитель невъебенно серьёзной силовой структуры, который на момент начала повествования употребил литр водки в одну фотографию и теперь блаженно похрапывал, прикрыв лицо трусами, на которых имела место быть свиная камасутра в картинках. Картинки под воздействием дыхания трусовладельца периодически приходили в движение, хрюшки похотливо совокуплялись во всевозможных позициях, между тем как сам он возлежал неподвижно, иногда пуская газы, от звука и запаха которых Колян, сидевший с наветренной стороны, изрядно морщился.
- Слушай, чем это таким наши спецслужбы кормят, что бздо у них больно вонючее? – проявил любопытство Колян.
- Хуй знает! Может, чекистов учат и газовые атаки устраивать на талибов или ваххабитов? – высказал я предположение. Ветер переменил направление и мне шибануло в нос адской вонью.
Мстительный Колян ножничками из набора перочинного ножа аккуратно вырезал из страницы прихваченного в путь «Вруна» («Московского комсомольца») несколько полосок, осторожно закрепил их на груди нашего закадыки и теперь сакральная надпись «ХУЙ» украшала грудь находящегося в коматозе сотоварища.
- Я, пожалуй, поссать пойду! – озвучил образовавшуюся проблему Колян, допил последние граммы из баклажки, закурил и потопал по направлению к кустам.
|