Шутки про внимание - Свежие анекдоты

Результатов: 2167

51

"Поучайте лучше ваших паучат!", - вдогонку мему про паука, который заделал дырку в москитной сетке.
Обратили ли вы внимание на существенную деталь: автор, дама, благодарна пауку не только за то что он ликвидировал брешь в антикомариной защите, но и за то, что свою сеть он построил именно с уличной стороны.
А если бы он это сделал с внутренней стороны? Никакой благодарности бы не получил, женщины терпеть не могут паутину внутри вверенной им жилплощади.
Просто рассказываю: жена мне тут говорит: "Катастрофа! Мухи пытаются проникнуть в электросушилку, где сушатся наши белые и подосиновики, и эти мухи там могут оставить личинки!"
Ну я, понятное дело, выхожу на борьбу с мухами. Хожу по дому, борюсь, и, конечно, вспоминаю, что, вот также, недавно боролся с паутиной.
Да, дом, это вам не квартира, здесь природа рядом, лезет изо всех щелей, и паутина по углам возникает не по дням, а по часам. А бороться с паутиной, понятно, не женское дело, потому что высоко, и вообще.
И вот, я боролся с паутиной, самих пауков, понятное дело, не трогал, наоборот, старался объяснить, что ничего личного, а токмо волею пославшей мя супруги, но паукам всё это не нравилось, многие уходили.
И что в итоге? Мух, которых поймали бы пауки, ловлю я. С меньшей эффективностью, и с большими затратами времени и сил.
А ведь паутина, - это ещё и красиво!
Ну вот почему женщины настолько против природы?.
Например, та же пыль. Луна всем женщинам, кстати, нравится, - а ведь что они видят, глядя на Луну? Пыль! А в доме та же пыль, видите ли, неприемлема!
А чем она хуже лунной?
Всё-таки согласитесь: мы, мужчины, в восприятии мира гораздо более совершенные существа, чем женщины!
Нас, как правило, всё устраивает!

53

Моя дурная молодость прошла в начале двухтысячных в холодной Сибири. Но не на стройках народного хозяйства, а все больше по казино. Жил в них практически, с небольшими перерывами на сон с барышнями. На память, вместо денег, осталось много историй. Несколькими хочу поделиться. Первая история – про сок с мясом.
Сидели мы с приятелями в вип-зале за рулеткой. Казино было привокзальное и замухрыжное, но в випе старались. Мебеля приличные, коньяк французский рекой и все такое. Даже бутеры с черной икрой даром давали. Только катай по большим ставкам!
А за соседним покерным столом играл очень авторитетный кавказец со свитой. Интеллигентные такие ребята, с поломанными ушами. И уделялось этому уважаемому кавказцу максимальное внимание. Дилер «спасибо-пожалуйста», официантки на низком старте. Аж сам пит-босс рядом крутился.
Все шло чинно и благородно, и вдруг кавказец как завопит: «Сука страшная!!!», да карты как киданет во все стороны. Мы сначала подумали, что все проиграл. Но оказалось смешнее. Сок ему принесли апельсиновый свежевыжатый. Он его сначала посасывал через соломинку, а потом пригляделся – сверху комар дохлый плавает. И чрезвычайно его это фраппировало. Глазища кровью налились, рычит чегой-то неразборчивое и с акцентом. Даже нукеры его растерялись. Стоят и глазами хлопают.
Пит-босс перепугался – могут и побить. Кинулся ситуацию разрулировать. Типа, произошла нелепая случайность, все исправим, любые ништяки за счет заведения... А кавказец одно талдычит:
– Спицально! Спицально!
– Ну почему специально-то?
– Патамушта зима!!!

***********
Много забавных и слегка олитературенных воспоминаний в моей книжке.
https://www.litres.ru/book/mih-sazonov/samcovyy-kapkan-72360712/

54

Когда в 1996 г. в Москву приехал легендарный Майкл Дебейки, чтобы подстраховать наших врачей, которые делали шунтирование сердца Ельцину, он сказал журналистам, что хотел бы поклониться Мастеру.
Ни один из журналистов не знал этой фамилии, тогда Дебейки повторил по слогам, полагая, что его просто не понимают. Дебейки жалел, что Мастер — не врач, а биолог и не может продемонстрировать свою виртуозную технику операции на человеке.

А Мастер в то время доживал свой век в маленькой однокомнатной квартире со старой мебелью. Он был выжат до дна бесконечной травлей. Последние годы даже не выходил из дома, потому что мог запросто заблудиться. Так закончил свою жизнь человек, который изменил мир.

Южно-африканский всемирно известный хирург Кристиан Барнарде, который в 1967 г. первым в мире пересадил сердце человеку, по его собственным словам, был учеником Мастера и перед тем, как решиться на свой исторический эксперимент, дважды приезжал к русскому учёному. Не удивительно: никто другой в то время не обладал большим опытом в таком сложном и туманном деле, как пересадка и трансплантация внутренних органов.

Мастер, который придумал и сделал

1937 г. — первое в мире искусственное сердце;

1946 г. — первую в мире гетеротопическую пересадку сердца в грудную полость;

1946 г. — первую в мире пересадку комплекса сердце-легкие;

1947 г. — первую в мире пересадку изолированного легкого;

1948 г. — первую в мире пересадку печени;

1951 г. — первую в мире ортотопическую пересадку сердца без использования искусственного кровообращения;

1952 г. — первое в мире маммарно-коронарное шунтирование (1988 год — Государственная премия СССР);

1954 г. — пересадку второй головы собаке (всего им было создано 20 двухголовых собак).

В 1934 году Мастер поступил в Московский государственный университет на физиологическое отделение биологического факультета и очень рано начал научную деятельность.

В 1937 году, будучи студентом-третьекурсником, он сконструировал и собственными руками изготовил первое в мире искусственное сердце и вживил его собаке. Собака жила два часа. Чтоб сделать это сердце, Мастер продал свой костюм и купил необходимые серебряные пластины.

В 1940 году он окончил университет, написал первую научную работу. Начавшаяся война прервала научные поиски. В 1941–1945 годах Мастер служил в действующей армии в анатомической лаборатории.

С 1947 по 1954 годы учёный осуществил первую в мире пересадку лёгкого, трансплантацию предплечья. Ему удалось поддерживать жизнь собаки без головы.

В 1951 году на сессии Академии медицинских наук СССР в Рязани он пересадил донорское сердце и лёгкие собаке Дамке. Она прожила семь дней.

Это был первый случай в мировой медицине, когда собака с чужим сердцем жила так долго. Сообщают, что она жила в холле того здания, где проводилась сессия, и после операции чувствовала себя вполне хорошо. Повреждение же гортани, от которого она умерла, было непреднамеренно ей нанесено во время операции.

В том же году великий хирург создаёт первый совершенный протез сердца, работавший от пневмопривода (пылесоса) и проводит первую в мире замену сердца на донорское без аппарата искусственного кровообращения.

В 1956 году он подсадил второе сердце дворняжке Борзой, которая после этого прожила больше месяца. Этот эксперимент привлёк значительное внимание мировой медицинской общественности, но на родине к деятельности хирурга по-прежнему относились холодно, а часто враждебно.

Академик В. В. Кованов, директор Первого медицинского института имени Сеченова, где одно время работал Мастер, назвал последнего «шарлатаном и псевдоучёным». Н. Н. Блохин, президент Академии медицинских наук, считал, что «этот человек — просто „интересный экспериментатор“». Многие считали саму идею пересадки сердца человеку, которую защищал учёный, аморальной. Кроме того, как уже говорилось, у великого хирурга не было медицинского образования, что давало многим повод упрекать исследователя в несерьёзности.

Тем временем, видные медики Чехословакии, Великобритании и США приезжали в СССР лишь для того, чтобы присутствовать на операциях Мастера. Ему присылали персональные приглашения на симпозиумы в Европе и США, причём принимающая сторона нередко соглашалась взять на себя все расходы. Однако Мастера выпустили за границу только однажды. В 1958 году он выехал в Мюнхен на симпозиум по трансплантологии. Его выступление там произвело сенсацию. Однако чиновники министерства здравоохранения посчитали, что Мастер разглашает советские секретные исследования, и больше он за границу ездить не мог. (Отношение к нему советского Минздрава было до смешного грустным. Тогдашний глава минздрава назвал опыты Мастера «антинаучными, шарлатанскими и вредными, но при этом выезд за границу ему был запрещен за то, что он на конгрессе в ФРГ продемонстрировал свои опыты, за это его обвиняли в разглашении гос. тайны. Так и хочется спросить: так лженаука или гостайна?

После смерти академика Вишневского, в 1960-м году из-за обострения отношений с директором института В. В. Ковановым, который не допускал к защите диссертации на тему «Пересадка жизненно важных органов в эксперименте», Мастер был вынужден перейти в Институт скорой помощи имени Склифосовского. Там для него открыли «лабораторию по пересадке жизненно важных органов». В реальности это было помещение площадью пятнадцать квадратных метров в подвале флигеля института, половину которого занимали аммиачная установка и шкаф с препаратами и инструментами. Плохое освещение, сырость, холод. Ходили по доскам, под которыми хлюпала грязная вода. Оперировали при освещении обычной лампой. Аппаратуры никакой. Самодельный аппарат искусственного дыхания, все время ломавшийся списанный кардиограф. Вместо компрессора использовали старый пылесос. Под самыми окнами «лаборатории» кочегарила котельная, заполняя помещение едким дымом. Никто из ассистентов в дымной темной каморке больше получаса выдержать не мог. Помещения для содержания экспериментальных собак не было, животные ели, пили, принимали лекарства и процедуры и оправлялись тут же, в «лаборатории». Операции проводились на деревянных столах. Собак, участвовавших в экспериментах, учёный выхаживал после операций у себя дома.

Михаил Разгулов, один из учеников Мастера, вспоминал о том, как впервые студентом попал в его лабораторию. В старом дворе Склифа он спрашивал всех, кто ему попадался, как пройти в лабораторию. Никто не знал. Только один старый санитар указал на маленький полуразвалившийся флигель. Домик оказался пустым, только из подвала доносились голоса. Разгулов решил, что над ним подшутили, однако все-таки спустился вниз. В тускло освещенном подвале сидел Мастер... Правда, позже под лабораторию дали полторы комнатки этажом выше. Вот в таких условиях советский ученый ставил эксперименты, о которых потом заговорил весь мир.

В 1960 году Мастер выпустил монографию «Пересадка жизненно важных органов в эксперименте». Она стала единственным в мире руководством по трансплантации. Книга была переведена на несколько языков, вызвав живейший интерес в медицинских кругах. В нашей стране этот труд остался почти незамеченным. Кроме того, в это же время предпринимались попытки закрыть лабораторию из-за «шарлатанства».

В 1962 году Мастер подсадил второе сердце собаке Гришке. Пёс прожил после операции более четырёх месяцев. Это стало мировой сенсацией.

Лишь только в 1963 году Мастер, причём в один день, смог защитить сразу две диссертации (кандидатскую и докторскую).

Лаборатория под руководством Мастера работала до 1986 года. Разрабатывались методы пересадки головы, печени, надпочечников с почкой, пищевода, конечностей. Результаты этих экспериментов были опубликованы в научных журналах.

Работы учёного получили международное признание. Ему было присвоено звание почётного доктора медицины Лейпцигского университета, почётного члена Королевского научного общества в Уппсале (Швеция), а также Ганноверского университета, американской клиники Майо. Он является обладателем почетных дипломов научных организаций разных стран мира. Он был лауреатом «ведомственной» премии имени Н.Н. Бурденко, присуждавшейся Академией медицинских наук СССР.

Кристиан Барнард вошел в список 200 самых значимых людей ХХ века...

18 июля 2016 года исполнилось 100 лет со дня рождения крупнейшего русского гения, который, не прооперировав ни одного человека, спас миллионы жизней.

Это Владимир Петрович Демихов. Демихов — отец трансплантологии. Большинство своих экспериментов он провел в сырой подвальной лаборатории размером пятнадцать квадратных метров Института Склифософского.

27 июня 2016 года в Москве, в новом здании НИИ трансплантологии и искусственных органов имени Шумакова состоялось торжественное открытие памятника Владимиру Петровичу Демихову.

"Демихов. История главного человека в мировой трансплантологии - RusTransplant"

Из сети

55

В Третьяковке перед картиной два знатока: - Ого! Вы только посмотрите, какая прелесть! Какая техника! Какой колорит! Волшебная палитра! - Да, превосходно! А какая игра красок! Обратите внимание, как восхитительно первые лучи солнца вплетаются в общую гармонию жизни просыпающейся природы. Какая гамма авторских чувств!! - Да-а! Неподражаемо! А вот эти изумрудные блики на воде придают эстетическую свежесть всему полотну! - Гениально! - Да-а! А вот рамочка-то, того-с, - полный пиздец! - Совершенно с вами согласен, батенька, поебень-с, а не рамочка, блевать тошно- с...

56

Неравный брак длиною в 64 года: Академик Дмитрий Лихачёв и его Зинаида.
Дмитрия Сергеевича Лихачёва уже при жизни стали называть совестью и голосом русской интеллигенции, а его мнение часто становилось решающим в спорных ситуациях. Он был очень плодотворным учёным, написал множество трудов по истории русской литературы. И всегда за его спиной стояла главная женщина в его жизни, супруга Зинаида Александровна, благодаря которой, по сути, он и остался жив.

Неравный брак

Дмитрий Лихачёв познакомился с Зинаидой Макаровой в 1934 году, когда за плечами у него уже был арест и пять лет лагерей. Он пришёл устраиваться на работу в ленинградское отделение издательства Академии наук, где работала корректором Зина Макарова. Она была в числе тех, кто с любопытством разглядывал необычного посетителя.

Дмитрий был молод и хорош собой, но при этом он был очень бедно одет: летние брюки и парусиновые туфли, старательно вычищенные. И это при том, что за окном уже стоял холодный октябрь. Дмитрий явно робел и волновался: это было далеко не первое место, куда он пытался попасть. Тогда Зина ещё подумала, что у посетителя наверняка есть жена и множество наследников, а потому сама бросилась к вышедшему из кабинета директору с уговорами взять на работу молодого человека.

Дмитрий Лихачёв сразу же обратил внимание на миловидную девушку, но он был старомоден и не решался к ней подойти. Ему пришлось просить друга, Михаила Стеблина-Каменского представить его Зинаиде. Только после «официального» знакомства молодые люди подружились, а вскоре стали встречаться.

Они часто гуляли, Дмитрий, Митя, как называли его близкие, много говорил, а она внимательно слушала. Он рассказывал интересно, но иногда и страшно. Например, о том, как сидел в Соловецком лагере, как прошёл все круги ада в заключении и выжил совершенно случайно. И, кажется, после до конца дней опасался доносчиков.

У Дмитрия Лихачёва был сложный характер, иногда с ним было тяжело, но Зинаида без тени сомнения ответила согласием на предложение Дмитрия стать его женой. Она была уверена, что встретила своего человека, с которым проживет вместе всю жизнь. Свадьбы как таковой у них не было, была просто роспись в ЗАГСе, даже без колец, молодожёны просто не моги себе позволить их купить.

Дмитрий и Зинаида были очень разными. Он – петербургский интеллигент, выходец из хорошей семьи, в которой всегда много читали, любили театр. Зинаида родилась и выросла в Новороссийске, отец её был продавцом в магазине, а она после революции и смерти мамы должна была помочь отцу поставить на ноги младших братьев.

Она мечтала стать врачом, но так и не смогла получить высшее образование ввиду отсутствия средств. После смерти одного из братьев семья перебралась в Ленинград, и Зинаида благодаря своей безупречной грамотности смогла устроиться корректором в издательство Академии наук. Когда в Ленинграде ей стали говорить о её узнаваемом южном говоре, девушка начала самостоятельно заниматься и следить за собой, а спустя время уже никто не смог бы сказать, что она говорит на диалекте.

Кажется, она была совсем не пара своему Мите, простая девушка без образования, но супруги были счастливы. Они жили поначалу в квартире с родителями Лихачёва и старались не обращать никакого внимания на бытовые проблемы и сложности.

Дмитрий Лихачёв был сдержанным, иногда даже жёстким, а после лагеря и мрачным. Зинаида – открытая девушка со здоровым чувством оптимизма и весёлыми искорками в глазах. Возможно, именно в этой их разности и заключалась взаимная притягательность. И с момента появления в его жизни этой удивительной девушки филолог точно знал: у него есть надёжный тыл и человек, который всегда и во всём его поддержит.

«Как я выжил, будем знать только мы с тобой…»

Зинаида полностью посвятила себя супругу. Она почти перестала встречаться с подругами и даже родными, помогала мужу во всём. Решив, что с мужа необходимо снять судимость, она приложила все свои силы для достижения этой цели. Она вспомнила о своей знакомой, которая ещё в юности знала будущего наркома юстиции, умолила её приехать в Москву и ходатайствовать перед наркомюстом о Дмитрии Лихачёве. Это было трудно, стоило для Зинаиды немалых денег, но у неё всё получилось. После этого Лихачёв смог устроиться на работу в Институт русской литературы и даже защитить кандидатскую диссертацию.

В августе 1937 года у Дмитрия и Зинаиды Лихачёвых родились две дочери, Вера и Людмила. Семье и так приходилось несладко, но во время войны они все смогли выжить только благодаря Зинаиде Александровне. Это она стояла в огромных очередях за хлебом в сорокаградусные морозы, она же носила воду с реки, обменивала на хлеб и муку свою одежду, драгоценности свекрови. Муж всё это время занимался научной работой, писал вместе с историком Тихановой книгу по заданию руководства города «Оборона древнерусских городов». Книгу потом раздавали бойцам на фронте.

После их всех эвакуировали в Казань, затем Дмитрий Сергеевич вернулся в Ленинград и позже уже смог вызвать семью. И на протяжении многих лет на всех семейных праздниках Дмитрий Лихачёв говорил: они все выжили во время блокады только благодаря Зинаиде Александровне.

В 1949 году, когда у Дмитрия Сергеевича началось заражение крови от пореза, нанесённого случайно в парикмахерской, он уже простился с женой и детьми, но его спас брат, доставший дефицитный в то время пенициллин. Судьба словно хранила Дмитрия Лихачёва, чтобы он успел написать свои труды, смог внести свой вклад в литературу и историю.

С именем любимой на губах

Жизнь Дмитрия Лихачёва очень часто подвергалась опасности, но он всегда оставался верен себе. Он отказывался подписывать письмо против Сахарова, после чего был избит в собственном подъезде, двери его квартиры поджигали. Но он никогда не шёл против своей совести.

Дочери Лихачёвых выросли, вышли замуж и жили вместе с родителями. Так хотел Дмитрий Сергеевич. Он создал семью со своими законами и устоями, где он был главным. Когда арестовали за финансовые махинации мужа дочери Людмилы, Лихачёв, относившийся к зятю не слишком хорошо, счёл своим долгом ходатайствовать за него. Ради сохранения семьи. Тем не менее, зятя посадили, а после внучка Дмитрия Сергеевича Вера вышла замуж за диссидента и вынуждена была уехать из страны.

В 1981 году погибла дочь Лихачёва Вера, на руках у немолодых супругов осталась внучка Зинаида, названная в честь бабушки. Тщательно выстраиваемый Дмитрием Сергеевич дом рушился на глазах. Но при любых испытаниях рядом с ним оставалась Зинаида Александровна. Женщина, для которой он всегда был главным человеком в жизни.

Они сохранили свои чувства на протяжении всей жизни, и уже на закате, когда возле Дмитрия Сергеевича появлялись молодые журналистки или женщины-учёные, Зинаида Александровна даже могла приревновать супруга. Но он любил её ничуть не меньше, чем она его. И когда в 1999 году он в полубессознательном состоянии находился в больнице, в бреду произносил только одно имя, своей верной Зинаиды, её звал и с её именем на устах скончался.

После его ухода Зинаида Александровна потеряла смысл жизни. Она перестала вставать и спустя полтора года ушла вслед за ним.

Дмитрий Лихачёв был одним из тех, кому удалось выжить в нечеловеческих тюремных условиях. В условиях, убивающих и тело, и душу, сохраниться физически и морально непросто.

Из сети

57

Не все на Западе могут позволить себе мясо, даже раз в месяц.

На фото вы видите достаточно успешную (по меркам США, разумеется) семью. У них есть крыша над головой и даже что-то похожее на мясо на столе. Но присмотритесь внимательно к этой картинке мнимого благополучия.

1. На фото нет ложек и вилок, только деревянные приборы. Простые американцы не могут себе позволить купить металлические приборы, и глава семьи вынужден тратить свой досуг на изготовление столовых приборов из дерева.

2. Они лепят пельмени вдвоём и на фото нет холодильника. Знаете что это значит? Им приходится лепить пельмени в четыре руки, чтобы сэкономить время и не дать продуктам испортиться, холодильника-то нет. Возможно, это ужин не для одной семьи, а для целой общины, которые смогли скопить денег на несколько килограммов свинины.

3. На фото нет никакой бытовой техники. Обратите внимание: мы видим на картинке розетки, но нет ни чайника, ни кухонного комбайна, ни микроволновки.

4. На главе семьи видавшая виды футболка, доставшаяся ему от отца, и которую он никогда не сможет сменить на что-то более новое.

5. Ну и самое главное доказательство крайней бедности семьи на фото - отсутствие занавесок на окне. Можете ли вы представить себе такое у нас, чтобы людям не на что было купить занавески?

Как мы много раз уже говорили, не доверяйте первым обманчивым впечатлениям так называемого "благополучия" западного общества. Если вы присмотритесь чуть внимательнее, вы сами сможете многое увидеть и понять.

Искренне желаем семье на фото преодоления жизненных невзгод и крепкого здоровья. Когда-нибудь и они смогут позволить себе холодильник и другую бытовую технику, которая есть в каждой российской семье. Надеемся, мужчине на этом фото не придётся угробить ради этого лучшие годы жизни на нелюбимую работу с ужасными условиями труда и ненормированным рабочим днём.

Из сети

58

Вошла в автобус королевой — вышла оплеванной обычной гражданкой: или общество слепых мужчин

Позвольте, я начну с того, что я — красивая. Не просто симпатичная, не «на любителя», не «у неё что-то есть». Нет. Я — красивая. Статная. Породистая. У меня идеальный овал лица (о чём ещё в 2008-м сказала мне визажист с ТНТ), длинные ухоженные волосы цвета утреннего кофе с каплей карамели, фигура, за которую мне не стыдно ни в зеркале, ни в жизни, ни в Instagram. И стиль. Я одевалась с умом и вкусом ещё тогда, когда все остальные носили джинсы с заниженной талией и клали в них расчёску-«шпату». А теперь и подавно.

Я не сама себе это придумала. Нет-нет. Это всё проверено многолетним опытом. Мужчины всегда смотрели. Всегда. От соседей на парковке до начальников на корпоративах. Не всегда говорили, не всегда подходили — времена сейчас пошли осторожные, конечно, — но смотрели. Всегда был взгляд. Были попытки. Были ухаживания, смущённые вопросы: «А можно узнать ваш номер?», были приглашения на кофе, на вечеринки, даже на яхты. Однажды мужчина в магазине за мной весь чек оплатил, просто потому что ему понравилось, как я выбирала баклажаны.

И вот теперь, внимание, кульминация. Я, в своём расцвете — подчёркиваю, в своём расцвете, а не на излёте, как любят ехидничать безгубые комментаторши из мамских форумов, — захожу в автобус.Да, автобус. Не смейтесь. Я туда попала случайно. Судьба распорядилась с той своей ироничной ухмылкой: забыла кошелёк дома, а возвращаться уже было поздно. На карточке осталась мелочь — ровно столько, чтобы заплатить за проезд. Так что я, как дама, способная адаптироваться к любым условиям, решила доехать на работу на общественном транспорте.

И вот я — звезда, муза, эстетическое наслаждение — стою на остановке. Ветер треплет мои идеально вымытые и только что уложенные волосы. Макияж — лёгкий, утончённый, едва заметный, но подчёркивающий черты. Платье — актуальное, обтягивающее, но не вызывающее (я не из тех, кто путает сексуальность с отчаянием). Туфли — на каблуке, но удобные. Маникюр — свежий. Аура — недосягаемая.Автобус подъезжает. Я вплываю. Именно так — вплываю. Плавно, грациозно, как героиня рекламы духов или новенькая в офисе в сериале про богатых и красивых. И что же вы думаете?

Никто. Меня. Не заметил.

Секунду, подождите, я снова подышу в пакетик. Потому что до сих пор не могу прийти в себя.Полупустой автобус. Не забит. Я заняла самое видное место: стою у поручня, где каждый входящий и выходящий должен пройти мимо. Я стою в свете окна, как под софитом. Освещение божественное. Спина прямая. Взгляд уверенный. Всё рассчитано.Но. Ни один мужчина — повторяю, ни один — не задержал на мне взгляда. Не подошёл. Не улыбнулся. Не предложил уступить место. Не пробормотал робкое: «Вы так прекрасны, как весенний закат над промзоной».

Максимум — это двухсекундный взгляд. Даже не взгляд, а такой беглый проверочный рикошет глазами, как на часы, как будто кто-то вспомнил, что не выключил утюг.

Как?! Что это было?! Что за квантовый сдвиг в реальности?Я не могла в это поверить. Я сперва решила: может, у меня размазалась тушь? Может, я случайно надела халат и тапки? Нет. Проверила. Всё в порядке. Я была безупречна. Бьюти-карта по всем параметрам зелёная. Но автобус ехал, минуты шли, и я оставалась… невидимкой.В невидимки! Меня — невидимкой! Это же всё равно что пригласить Виардо и не дать ей спеть.

Я стояла в автобусе — как уличённая богиня, случайно зашедшая в хлев. Вокруг — люди. Обычные. Кто-то слушал музыку, кто-то тыкал в телефон, кто-то грыз пластиковый стакан от кофе, как бы мстя за всё утраченное в жизни. Одна женщина в костюме цвета «пыльный гнев» читала «Кодекс административных правонарушений» — и, судя по взгляду, уже мысленно арестовала половину пассажиров.Но самое ужасное — мужчины. О, эти мужчины!Они сидели, стояли, существовали… Но не смотрели. Не пялились. Не делали того, что мужчины обязаны делать в присутствии женщины, которую можно назвать «ах, черт, ну да». Ни один не наклонился и не прошептал: «Вы — воплощение стиля и женственности в этом депрессивном маршруте между заводом и унынием». Ни один не притворился, что уронил ключи, чтобы заглянуть подол. Да вообще ни один не пытался начать тот глупый разговор о погоде, который обычно служит паролем к «я женат, но можно посмотреть».

Меня как будто вычеркнули из видимой части спектра.Я стою, как глупая Мона Лиза XXI века, только без рамки, но с обидой на лицо. Я же знаю, как это бывает. Я привыкла. Я зашла в ресторан — официант забывает про меню, принося сразу шампанское. Я прохожу мимо охраны — они улыбаются и открывают дверь, даже если я иду не туда. Я молчу — и мужчины начинают доказывать мне, что я самая интересная собеседница в комнате.А тут — ничего.Моя внутренняя Дива встала, прошлась по мраморному полу моей самооценки, посмотрела на меня с презрением и сказала: «Ты хоть понимаешь, что сейчас произошло? Тебя проигнорировали. В.общественном.Транспорте».В автобусе, где комплимент может быть валютой! Где «у вас такой красивый голос» может значить: «можно я заплачу за твой проезд и возьму в жёны?»

Где взгляд — это уже почти гражданский брак!Но нет.Я начала размышлять. Сперва — логично. Может, я что-то не так сделала? Может, феромоны не тем слоем нанесла? Может, я, как та печально известная королева бала, забыла надеть корону и теперь никто не понимает, кто тут VIP?Потом — чуть более тревожно. А может, со мной что-то не так? Может, я… старею?Нет. Стоп. Пауза. Выдыхаем. Я проверила паспорт — дата прежняя. Проверила отражение — всё на месте, подтянуто, блестит. Кожа свежа, взгляд ясен, губы натурально припухшие (спасибо маме, а не косметологу, между прочим).

Но даже если вдруг я старею — с какой стати все мужчины в автобусе решили хором это проигнорировать? Где уважение к вложениям? Где пиетет перед женской харизмой?Потом я подумала — может, это поколенческое. Может, мужчины больше не смотрят? Может, они... боятся?Да, да, сейчас же повсюду это: не смотреть, не подходить, не улыбаться, не дышать, не излучать флюиды, если тебя не просили. Новая этика. Новая скромность. Новая эпоха флегматиков. Может, они все просто переживают, что их обвинят в харассменте, если они попытаются распознать красоту женщины на остановке?И всё бы ничего. Я бы сказала себе: ну, времена такие. Терпи, адаптируйся, стань монахиней, начни растить фикусы. Но потом… один из них вышел. Он прошёл мимо меня, и я услышала, как он сказал по телефону:

— Да нет, ничего интересного, обычный автобус. Народ как народ.

ОБЫЧНЫЙ АВТОБУС?! НАРОД КАК НАРОД?! Я?!Я — «народ как народ»?!

Это как если бы кто-то сказал: «Ну, Мона Лиза — так, ничего особенного, просто улыбается» или «Закат на Бали? Видел и получше».Я схватилась за поручень так, что он застонал. Моё самолюбие дало трещину, как экран айфона после вечеринки с бывшим. Это было предательство — как будто ты варила борщ три часа, а тебе сказали: «Что-то солоновато».Я вышла на своей остановке — эффектно, как всегда, с разворотом, с ветром в волосах. Но, увы, без аплодисментов. Без оборачивающихся взглядов. Без манящего «а может, кофе?»И тогда я поняла: я в кризисе.Мой личный кризис привлекательности. Или, как я его позже назвала — фрустрация имени маршрута №147.

61

История: "Ядерная тревога и три деда"
Жаркий август. Сидят три старых деда на лавке у подъезда. Говорят о жизни:

— А помнишь, как в 85-м хлеб по 20 копеек был?
— А помнишь, как в 98-м рубль исчез?
— А помнишь, как вчера голубь на Путина сел?

И тут с неба раздаётся голос:
— Внимание! Учебная ядерная тревога. Просим сохранять спокойствие.

Один дед снимает кепку:
— Ага, "учебная"... как в 62-м!

Второй кладёт семечки в пакет и встаёт:
— Ну, я домой — рубашку глажу. Вдруг на небо.

Третий запускает старый планшет на Android 4.0 и орёт:
— Погоди! По твиттеру пишут, что кнопку нажал Трамп... нечаянно. Искал кнопку "чай" на микроволновке!

Тем временем в Белом доме:

— Господин Трамп, вы только что активировали ядерную боевую систему!
— Я хотел разогреть буррито…

В Кремле:

— Владимир Владимирович, активировано!
— Кто посмел?!
— Трамп. Буррито.
— Ага. Ну ничего. Готовьте лодку. Позовите Медведева — пусть с самогоном едет к канадской границе. Будем переговариваться.

Финал:
Всё закончилось мирно:
— Трамп сел на диету.
— А деды сидят, жуют сушёную воблу. Один говорит:
— Эх… ядерная война — фигня. Главное, чтоб пенсия пришла.

62

История про Ку-клукс-клан и комментарии к ней специалиста по американским законам.

В 1950-х годах в Америке началось массовое движение за гражданские права афроамериканцев. Верховный суд США принял решение о десегрегации школ (дело «Браун против Совета по образованию»). Против этого яростно выступал Ку-клукс-клан и один из его лидеров «Великий дракон» кланов Северной и Южной Каролины Джеймс «Кэтфиш» Коул. Он был известен своими громкими акциями устрашения. В 1957 году Коул решил расширить свою деятельность и «навести порядок» в округе Робсон, штат Северная Каролина.

Но округ Робсон был не совсем обычным местом. В отличие от большинства южных штатов с их бинарным делением на «белых» и «черных», здесь проживала третья крупная группа — индейцы племени Ламби. Племя Ламби было известно своим обостренным чувством собственного достоинства, сплоченностью и нежеланием терпеть унижения. Они владели землей, имели оружие (многие были ветеранами Второй мировой войны) и были готовы защищать себя и свои семьи.

Коул и его люди как обычно начали свою кампанию с того, что им удавалось лучше всего — с запугивания. Расисты сожгли крест на лужайке у дома индианки, которая переехала в «белый» район города Ломбертон. Потом провели небольшой митинг, на котором Коул произнес пламенную расистскую речь, заявив, что индейцы смешиваются с белыми и что он «поставит их на место». Наконец, он анонсировал главный митинг Клана, который должен был состояться в субботу вечером, 18 января 1958 года на местном кукурузном поле у болота Хейз-Понд. Коул был настолько уверен в себе, что даже напечатал листовки, приглашая всех «братьев-клановцев» прийти и посмотреть, как он будет «усмирять индейцев».

Но индейцы тоже не сидели без дела — они решили дать отпор. Сотни индейцев — мужчины, женщины и даже подростки начали собираться в окрестностях Хейз-Понд. Многие принесли с собой ружья, дробовики и винтовки, которыми обычно пользовались для охоты. Их целью было не убивать, а разогнать клановцев и унизить их.

И вот 18 января 1958 года Коул и его последователи (около 100 человек) прибыли на кукурузное поле. Они установили передвижную акустическую систему, повесили единственную электрическую лампочку, работавшую от автомобильного аккумулятора, и готовились начать свое «шоу». Коул начал свою речь. И в этот момент случилось то, чего Клан никак не ожидал. Окружившие поле индейцы (их было более 500 человек) подняли боевой клич. Они открыли огонь в воздух, над головами клановцев. Одна из пуль попала в единственную лампочку.

Перепуганные до смерти клановцы бросились врассыпную. Они бежали в панике, бросая свое оружие, флаги и регалии. «Великий дракон» Джеймс Коул, по свидетельствам очевидцев, скрылся в болоте, бросив свою жену в машине. В суматохе несколько клановцев получили легкие ранения дробью. Но никто не погиб и не был серьезно ранен.

Когда все закончилось, индейцы собрали трофеи — прежде всего, большое знамя Ку-клукс-клана. На следующий день фотографии радостных индейцев, завернутых в захваченный флаг Клана, появились на первых полосах газет по всей стране, включая New York Times и журнал Life.

«Битва у Хейз-Понд» имела огромные последствия:
— Ку-клукс-клан, который строил свой имидж на страхе и превосходстве белых, был публично унижен и выставлен на посмешище группой, которую он считал «низшей». Эта история превратила их из грозной силы в сборище трусов. После этого случая активность Клана в этом регионе практически сошла на нет.
— Этот инцидент привлек к племени Ламби внимание всей страны и сильно укрепил их чувство гордости и идентичности. Они показали, что коренные американцы — не пассивные жертвы, а сильная и организованная община.
— История о том, как индейцы прогнали Ку-клукс-клан, стала источником вдохновения для других групп меньшинств на Юге, показав, что прямое и организованное сопротивление может быть эффективным.
— Джеймс Коул был арестован за подстрекательство к беспорядкам и осужден. Его карьера как лидера Клана бесславно окончилась.

«Битва у Хейз-Понд» — это история не столько о насилии, сколько о силе коллективного действия. Индейцы Ламби не пытались устроить бойню. Они победили Клан его же оружием — страхом, но сделали это так, что превратили расистов в посмешище.


Комментарий:

Силой оружия разогнали митинг. В нарушение конституционного права на свободу слова, митингов и демонстраций.

Нанеся при этом нескольким людям огнестрельные ранения, испортив и разграбив чужую собственность.

При попустительстве правоохранительных органов.

Если, конечно, куклуксклановцы собрали свой митинг на чужом кукурузном поле, против воли его владельцев, тогда конечно, это было незаконно и их можно было разогнать. Или, если они явно планировали после митинга погром. Но в тексте об этом ничего не сказано. А в объявлении говорилось только про ралли и сожжение креста. Если на чужом поле это да, это треспассинг, это заслуживает штрафа. А если жжешь свой крест, на своей земле - ради бога.

Но кого это интересует, за святое же дело борьба идёт.

Когда государства не может или не хочет бороться с безобразием, в Америке люди имеют право бороться сами. Бороться, защищая свои права, они имеют право. Бороться, нарушая чужие права — не имеют право. Первым бить нельзя, давать сдачи можно. Именно поэтому во всех конфликтах главный вопрос — кто первый начал?

Запугивание начал Коул. Но в тексте не говорится о том, чем это запугивание подкреплялось. Этот Коул с компанией кого-нибудь убили? Искалечили? Избили? Хотя бы сожгли чужой автомобиль, как любят нынешние протестующие? Если ничем, то сожжение креста на чужой лужайке — это просто мелкое хулиганство, заслуживающее штрафа.

А вот стрельба в людей — это преступление, заслуживающее многолетнего заключения.

Когда две группы вооруженных людей встречаются на поле, и те и другие — в своем праве. Свобода митингов, свобода ношения оружия. А вот свободы стрельбы в людей или в чужую собственность в Америке нет, и поэтому тот, кто выстрелил первым, становится преступником.

А первыми выстрелили индейцы.


Про расизм.

Ку-клукс-клан часто называют расистским, а сам расизм - античеловечным. Предлагали даже преследовать этот Ку-клукс-клан.

К сожалению, стандартного определения расизма нет, потому что обозвать оппонента расистом — легкий способ выиграть спор и поэтому расизмом называют что угодно. Но чтобы хоть на что-то опереться, вот вам определение, которое выдает гугловский ИИ, когда в поисковике ввести слово "расизм".

Расизм - это убеждение в том, что человечество состоит из отдельных рас, некоторые из которых превосходят другие по каким-либо признакам, и что эти различия определяют историю и культуру.

Можно спорить о верности этого убеждения. Можете, например, зажмуриться и не замечать, кто побеждает в соревнованиях по бегу, а кто — в математических олимпиадах. Но чего именно античеловеческого в мнении, что Израиль богаче Эфиопии потому, что евреи в среднем умнее эфиопов?

По крайней мере в этом, гугловском определении я ничего античеловеческого не вижу.

И последнее. В гугловском определении расизм — это убеждение, что... То есть предлагается преследовать людей за убеждения? И затем считать это правовым государством?

Мне кажется, эти вопросы раньше не анализировали, а просто, не задумываясь, верили пропагандистам, создающим из расистов образ врага.

63

Отдыхали в Феодосии. Сидим с друзьями на пляже, пивко потягиваем, на девушек любуемся... И тут приходит здоровастый качок. Рост - метр с кепкой. Но сам такой плотненький, мускулы всюду. Расстилает полотенце, изо всех сил стараясь "непринуждённо" привлечь к себе внимание. Встаёт, берёт мобилу и звонит. Вроде как случайно начинает говорить громко (на месте многоточий паузы - слушает):
- Да дорогая!.. Здравствуй... Нет, жена ещё не приехала - она не скоро приедет, пока что в Москве... Вчера всё было хорошо! Тебе понравилось?... Ещё бы!(довольная ухмылка) Сегодня вечером так же?.. Ага, бутылка вина, пляж, только ты и я... Ну да, конечно, ещё и продолжительный ceкс...
На него начинают оборачиваться, девушки спускают солнечные очки и оценивающе разглядывают его... И тут его мобильный телефон начинает звонить...
Весь пляж ушёл в ха-ха.
Мужик с испуганным лицом отвечает на звонок, после чего собирает вещи и уходит.

64

Лабубу — это игрушки в виде монстриков с широкой зубастой улыбкой, они стали главным трендом весны 2025 года. С этими игрушками были замечены топовые селебрити — Рианна, Дуа Липа, Ким Кардашьян. На самом деле гонконгский художник Касинг Лунг придумал Лабубу ещё в 2015 году — это героиня его иллюстрированной книги The Monsters. В комиксе были и другие причудливые персонажи: Зиммомо, Тайкоко, Спуки и Пато, но именно Лабубу обрела широкую популярность у публики.
Лабубу представляют собой эльфов размером с котёнка, отличающихся заостренными ушами и зубастой улыбкой. Причём, все они — девочки, которые живут в таинственном лесу и любят устраивать розыгрыши. «И хотя её озорная внешность предполагает неприятности, Лабубу добросердечна и всегда готова помочь, даже если её добрые намерения часто приводят к хаосу. Её яркая, веселая улыбка напоминает, что немного позитива может поднять нам настроение даже в самые трудные времена», — так описывают характер и внешность персонажа её производители.
Лабубу — это не просто куклы, а гача-игрушки — фигурки или брелоки, которые продаются в одинаковых закрытых коробках, скрывающих дизайн содержимого. Чаще всего это игрушки по мотивам популярных произведений, будь то комиксы, книги, кино, мультфильмы, игры или аниме.
В 2019 году Лунг подписал контракт с китайской компанией Pop Mart. И хотя игрушки марки Pop Mart уже давно зарекомендовали себя на рынке, тренд завирусился у зумеров благодаря инфлюэнсерам. Одной из первых с Лабубу на сумке появилась участница южнокорейской группы Blackpink Лиса. Девушка регулярно делится в соцсетях фотографиями разноцветных монстров, украшающих её люксовые сумки. Следом за Лисой с плюшевой Лабубу вышла в свет всемирно известная певица Рианна, которая прикрепила розовый брелок к своей модной сумке. Среди фанатов эльфов оказались, в том числе, актёр Марио Морер, блогерша Аделайн Морин, актриса Арайя Харгейт, супермодель Амелия Хэмлин и даже звезда Ким Кардашьян.
Тренд на Лабубу заполонил соцсети: иностранные и русскоязычные блогерши принялись демонстрировать фанатам свои коллекции монстров и снимать распаковки коробок-сюрпризов, набирая миллионы просмотров в TikTok.
Популярные игрушки Лабубу в России стали стоить дешевле по сравнению с прошлым месяцем. При этом спрос на них по-прежнему растёт — за тот же период он увеличился в 7 раз. Благодаря грамотному продвижению игрушка стала популярной повсеместно и перекочевала с дорогих сумок (поначалу Лабубу был брелоком) в детские комнаты. Сейчас Лабубу выпускают в формате крупной плюшевой игрушки размером около полуметра. Также есть серии, в которые входит от 6 до 12 фигурок среднего размера.
Кстати, производитель кукол Labubu — китайская Pop Mart — обогнала по капитализации «Новатэк» и «Газпром», одни из самых дорогих на российском рынке. Такая ситуация говорит о том, что нужно перезапустить рост фондового рынка, обратив внимание на новые идеи, приток свежих денег и интереса вне зависимости от сферы эмитента: игрушки, IT-продукты или биотех, считает эксперт.

Занимательный вопрос внимательного читателя: «В последнее время это лабуба поднялась или газпром с новатэком упали?»

65

Дело происходит в конце советских лет. Педагогический техникум, соответственно контингент в основном женский. Перемена. Один из немногочисленных юношей, по имени Вадик, собрал вокруг себя кружок увлечённых его красноречием однокурсниц, они смеются его шуткам, а он купается в их внимании. И вдруг замечает спокойно сидящую на танкетке девушку класса "серая мышь", полностью погруженную в конспект.
Вадик думает, вероятно, что это непорядок, и внимание девушек должно принадлежать именно ему. Впрочем, возможно, у него другие побудительные мотивы. Но так или иначе, он подходит к серой мыши и произносит:
-Что задумалась, дивчина,
Что повесила свой нос?
Иль увидела кретина,
Иль прошиб тебя понос?

"Серая мышь" неспешно поднимает взгляд от конспекта и говорит:
- Вадик, вот насчёт кретина. Я его не просто увидела, я с ним сейчас разговариваю.

Повисает неловкое молчание, мышь возвращается к конспекту.

66

Занятный взгляд на привычные, вроде, вещи))

Гостья из будущего. Фанатская теория.

1. "Я из будущего. В будущем не станет обыкновенных людей. На Земле будет жить пять миллиардов исключительных, знаменитых, одаренных людей," – то есть через сто лет население уменьшится на 2 миллиарда.

2. Алиса подчёркивает: она самая обычная школьница, в будущем такими станут все.
Но если знание многих языков (с десяток) ещё объяснимо, то зачем тренировать умение прыгать из окон и без труда прыгать через трёхметровые заборы? На упражнения для общего физического развития что-то непохоже. А вот на что похоже — так это на программу для тренировки спецназа.
Ну, или на «улучшение породы людей», евгенику.

3. Реакция Крыса, когда к заброшенному дому подходит 6 «В» класс. Не спецназ, не «Альфа» — десяток детей. Против матёрых вооружённых пиратов. Но у Крыса — никаких сомнений: «Всё, Весельчак». Он хорошо знает, на что способны земные дети его времени.

4. Устаревшие, но боевые бластеры.

5. Флип. В качестве городского транспорта — штука спорная- конструкция предельно небезопасная.
Но внимательно присмотритесь к модели. Высоченный подголовник. Иного варианта, кроме как защищать шею при перегрузках, что-то не придумывается. А ведь перегрузки — это не пассажирский режим, а экстремальный. Например, боевой.
Круговой обзор. Идеально в боевых условиях. Открытые дверные проёмы. Стрелять? Высаживаться?

6. Биороботы.
«Простой мусорщик» и романтик Вертер, которого даже бластер не сразу берёт.
Что мы о нём вообще знаем? С одной стороны, это явно устаревшая модель с шаркающей походкой паралитика, судя по всему, не способная передвигаться быстрее хромой черепахи.
С другой стороны... Эта шаркающая походка легко может сменяться бесшумной (ещё и с подстройкой под шаг впереди идущего). Прыгать, кстати, Вертер тоже может — хоть бы изображая гитариста.
Без усилия он хватает двух пиратов и вертит их в воздухе. Выдерживает пять попаданий — и только шестое оказывается фатальным!
Списанный боевой андроид?
Пираты, что характерно, «старую консервную банку» узнают с первого взгляда.

7. Эта странная Полина. В скромном платье, абсолютно не выделяющаяся на фоне людей 1984 года. Шутка.
Она намеренно привлекает внимание школьников Коли и Фимы (почему-то больше НИКТО на нее не обращает внимания и ни один мужик не видит ее скромное декольте. Отвод глаз?), провоцируя их на слежку. Кстати, помните, как она посматривает, идут ли они за ней?
Зачем сотруднику секретной организации так выделяться в 1984 году? Возможно, это был расчет — чтобы мальчики нашли машину времени. Зачем?

8. Алиса рассказывает одноклассникам откровенные сказки — и не скрывает этого.

9. И ещё одно. По неясной причине ни у кого не возник вопрос, которым стоило бы задаться: «А почему именно мы?». А ведь он прямо-таки напрашивается.

Вспомним, откуда возвращаются остальные сотрудники. Иван Сергеевич спасает раритеты из Александрийской библиотеки — скорее всего, имеется в виду разгром 391 года, а значит, и падение Рима не за горами. Профессора Гоги мы видим в одежде эпохи Людовика XVI, он только что беседовал со стариком Вольтером; значит, осталось всего несколько лет до Великой Французской революции. Мария работает с неандертальцами — возможно, последними, и уж точно вымирающими.

И — Полина. У нас. В 1984-м. Перестройка начнётся через год, в марте 1985-го. Что сотрудник Института времени делает у нас? Что спасает? От чего?
Мы не знаем этого точно и не узнаем уже никогда. Но если какая-то эпоха интересует историков будущего, её обитателям — нам — можно только посочувствовать.

P.S. Информация взята и переработана из многих источников. Что-то у Налбандяна, что-то у Татьяны Луговской, что-то в youtube, что-то у Жукова, что-то еще у кого-то.

Ana Sosnovskaja

68

Два Александра, Грибоедов и Алябьев, летом 1812 года поступили в добровольческий Московский гусарский полк, там и сдружились. Их сближали любовь к музыке, свободомыслие и независимость характера. Недаром Грибоедов отдал Чацкому любимую поговорку Алябьева: "Служить бы рад, прислуживаться тошно!". Алябьев, храбро сражавшийся с французами, участвовавший во взятии Дрездена и Парижа, после войны был переведён в Петербург, где судьба снова свела его с Грибоедовым.
Однажды в театре Алябьев и Грибоедов, громко аплодируя, обратили на себя внимание полицеймейстера. Блюститель порядка, подозвав квартального, подошёл к Грибоедову и строго спросил его фамилию. Грибоедов сказал. Полицеймейстер приказал квартальному: "Кузьмин, запиши!".
Тогда Грибоедов в свою очередь обратился к главе петербургской полиции: "А ваша как фамилия?". Полицеймейстер от такой наглости на минуту потерял дар речи, но всё-таки назвал свою фамилию.
"Алябьев, запиши!" - невозмутимо произнёс Грибоедов.
История имела продолжение: Алябьев, вопреки уставу, был в театре в штатском платье, а не в мундире, но гусарские усы выдали его, и будущий автор бессмертного "Соловья" на целый месяц отправился на гауптвахту в Петропавловскую крепость.

69

ДРЕМЛЮЩИЙ ТАЛАНТ
Бывают такие семьи, где детей готовят к артистической карьере и настраивают на то, что они непременно должны состояться как творческие личности. Немало судеб сломано благодаря усилиям чадолюбивых родителей, но история повторяется вновь и вновь.
Леонид Быков был знаком с семьёй, где родители мучили свою маленькую дочку, уверяя всех, что у ребёнка талант, что девочка - вундеркинд, что нужно только обратить на неё внимание.
- Не правда ли, - спросила как-то растроганная мать у Быкова, - в ней дремлет драматический талант!?
И тогда Леонид Быков не удержался и сказал:
- Пожалуйста, постарайтесь его не разбудить!

70

Со слов доброго приятеля, одноклассник бывший, в такси работает:

- Не поверишь, вчера такую дивную картину видел – красота. Еду на вызов, по Кубинской, к выезду из города, не нарушаю- там сейчас хрен нарушишь, видеокамеры на каждом столбе. В зеркало заднего вида наблюдаю такую ситуацию- какой- то светленький кабриолетик ведёт себя совершенно некорректно- несётся с большим превышением, скачет из ряда в ряд, мигает фарами, всех расталкивает. Торопится, видно.

- Справа армейский КРАЗ. Тихонько так движется. Кабриолет вылетает на оперативный простор, догоняет меня, и по сложившейся традиции давай фарами моргать – дорогу мне, дорогу!

- Ну я то знаю, что через сто метров очередная камера на скорость- дай думаю, сэкономлю торопыге денег на штраф- притормаживаю- едем с КРАЗом шеренгой – скорость чуть больше шестидесяти. Там двойная сплошная, и встречка забита полностью – даже нарушив не обгонишь.

- Кабриолет весь извёлся, елозит вправо- влево, сигналит мне чуть не с истерикой. Девица какая- то. Проезжаем камеру, притормаживаю- обгоняй, теперь можно. КРАЗ уходит вперёд, эта дура проскальзывает в образовавшуюся щель так, что чуть мне зеркало не загнула. Побибикала, и рванула вперёд, победно поднявши вверх руку с оттопыренным средним пальцем. В качестве благодарности, вероятно. Есть такие водители – «Раздайся грязь, говно плывёт». Водитель КРАЗА тоже хорошо видит этот жест.

- Перед перекрёстком с Краснопутиловской девица останавливается- красный свет. Там слева, на разделительной, перед светофором небольшой такой островок безопасности – и поребрик сантиметров двадцать. Подъезжаю, встаю за ней. Дура меня игнорирует- да я и остановился подальше – себе дороже, хрен знает, чего ждать от подобных водителей. Справа, на нейтралке и холостых, тихонько подбирается КРАЗ. Водитель – солдат срочной службы, высунул башку в открытое окошко, вытянулся в струну, и с аппетитом девицу разглядывает. Там есть на что посмотреть- как она выглядит, это называется раздеться, а не одеться. Ну лето, жарко. Да и внимание надо на себя обратить.

- Срочник двигает чуть вперёд, я не сразу понял, что у него на уме, но голову он вывернул почти на 180 градусов, примериваясь, и глядя на девицу.

- К красному добавляется жёлтый. Сейчас позеленеет. Кабриолет трогается с места- и в этот момент водитель КРАЗа со всей дури на нейтралке топит педаль газа в пол. Девица, под рёв КРАЗа получает в физиономию мощнейшую струю чёрного дыма пополам с сажей – бинго. Пытаясь отвернуть, дёргает руль влево и плотно влетает брюхом на поребрик островка безопасности. Из кабины КРАЗА раздаётся радостный заливистый хохот – удачно проучили нахалку.

- Мы с КРАЗом двигаемся вперёд, я успеваю разглядеть охреневшую девицу – в себя приходить начинает. Уже никуда не торопится. Хорошо влетела, ряд почти свободен. Объезжаю её, догоняю КРАЗ. Обхожу его и аварийкой говорю- молодец братан, спасибо, порадовал. Водитель с улыбкой от уха до уха машет мне рукой из окна.

- Вот такие дорожные эпизоды можно иногда наблюдать в Северной столице. Да, машинка была – светло- салатный двухместный Пежо, номера Московские, да простят меня жители Первопристольной, если кого этот факт ущемит – я не делаю сопоставлений, идиотки в любых регионах встречаются…

71

БУБЛИЧКИ

60-е годы. Киев. Подол. Ходить с бабушкой на базар требовало от сопровождающего большого терпения. Трудным было туда просто дойти. Постоянные здоровканья через короткое время становились невыносимы, так как моментально завязывался разговор за жизнь. Ведь моя бабушка знала всех и вся. Однако, как только мы заходили на территорию рынка, она с порога концентрировалась на товаре, а не на лицах знакомых. Бабушка всегда покидала базар с хорошим настроением и с полными кошёлками. Перепадало кое-что и мне. Моим самым желанным призом за терпение, которое я испытывал по дороге с бабушкой на базар, была покупка горячего бублика с маком и холодные пол-литра. Тогда меня интересовало исключительно молоко, которое продавалось в бумажной пирамидке. Даже сейчас, когда я пишу эти строки, от обильного слюновыделения боюсь поперхнуться. Бублики раскупались моментально, как только они доставались из печи, запах вокруг стоял такой, что проходившие мимо подоляне были вынуждены сглатывать слюну. После регулярного вбрасывания новой партии бубликов скапливалась небольшая очередь.

От бабушки я знал, что здесь бубликами торговали ещё до исторического материализма, и этот магазин носил имя Бейгельмана, по имени его бывшего владельца Хаима. Хаим Бейгельман жил на Подоле в начале 20-ого века. Все его предки были бубличниками. И как Шнайдеры получили фамилию от своей профессии портного, так и Бейгельманы получили фамилию потому, что пекли бублики – по-еврейски бейгелах. Хаим Бейгельман их не только пёк, но и продавал. В результате я получал вожделенный горячий бублик и холодное молоко. И поедая это счастье на ходу, мы с бабушкой возвращались домой на Мирную.

Недавно я узнал, что на улице Мирной до начала 20-х годов жил некто Давыдов. Яков Петрович был человек творческого склада, и он пытался заработать свой кусок хлеба пером. Он писал свободно и легко, и для украинских газет использовал псевдоним Якив Орута. Он работал абсолютно во всех жанрах журналистики, начиная с новостных колонок и заканчивая стихами и фельетонами. Пописывал и коротенькие скетчи для театра миниатюр.

По дороге в редакцию заходил еврей Давыдов к еврею Хаиму Бейгельмыну и покупал себе на завтрак что? Правильно – бейгелах! Но настал 1918 год, и пронеслись по Подолу сначала петлюровские, а затем и польские погромы. Вместо того, чтобы наслаждаться бубликами, бандиты устраивали погромы. Если человек при деньгах, то долго он может выдержать это безобразие? Так, Хаим Бейгельман этого выдержать не мог и, как другие 1,8 миллиона украинских евреев, купил себе и своей семье билет на белоснежный пароход. И сбежал наш бубличник прямо на Манхэттен, где было много евреев и мало бейгельных шопов. Взял себе в жёны Эстер - венскую красавицу. И зажили они дружно и счастливо.

Давыдов, тоже не будь дурак, взял да и удрал из Киева. Но так как он не умел печь бублики, а только писал, то дальше Одессы сбежать он не смог и белый пароход в Америку отчалил без него. Он на всякий случай сменил свой псевдоним ещё раз. Таким образом, объявился в литературной Одессе подольский журналист Яков Ядов, который влился в ряды штатных сотрудников газеты «Одесские известия». Когда ему становилось скучно, то он под именем Яков Боцман пописывал фельетоны в газетёнку «Моряк». Это открыло ему двери в одесские литературные салоны, где он и познакомился с цветом одесских тружеников пера – К. Паустовским, В. Катаевым и неразлучной парочкой, И. Ильфом и Е. Петровым.

Вскоре большевистская власть, трещавшая по швам от голода и холода военного коммунизма, объявила новую экономическую политику, или коротко НЭП. НЭП дал стране воздух, народу еду, а евреям заработок. Дал он заработать и Давыдову-Ядову. Помня своё босяцкое происхождение, подолянин Давыдов стал сочинять песенки, которые мгновенно превращались в хиты, для друзей куплетистов. Достаточно сказать, что к началу 1926 года он был уже автором таких известных песен, как «Гоп со Смыком», «Лимончики», «Фонарики», «Мурка» и одним из символов нэпа – «Цыпленок жареный».

И вот как-то, в 1926 году, к нему пришёл приятель-куплетист Красавин и попросил Якова сочинить для него что-то новенькое, а то публика стала его уже освистывать за старый репертуар. Пока Красавин с друзьями гонял чаи, Ядов сбегал в соседнюю комнату. Когда он вернулся через полчаса за стол, то положил листок с новой песенкой «Бублички». На следующий же день, по свидетельству очевидцев, песню пела уже вся Одесса. Через две недели Красавин получает письмо из Петрограда от своего приятеля Утёсова, где он просит задним числом прощения, что включил красавинские «Бублички» в свой репертуар. Через месяц этот хит уже пела Москва. Так Яков Давыдов с помощью Якова Ядова отблагодарил земляка Бейгельмана за неповторимый вкус его бубликов. «Бублички» стали после «Цыпленка» вторым символом НЭПа. Эти «шедевры» своей залихватской бесшабашностью и «близостью к нуждам масс» ознаменовали вместе с остальными песнями Ядова новое музыкальное направление, который сегодня называют шансон.

Но «Бублички» шагнули далеко за пределы Советской России. Не прошло и года, как Нью-Йорк уже пел переведённую на идиш и английский популярную песню. Однажды маленькая Мина Бейгельман услыхала лёгкую по мелодии и тексту песенку на идиш, которая очень подходила к её фамилии, запомнила её и стала часто напевать. Так песенка «Бублички» попала в дом к Бейгельманам. Голос у неё был прекрасный, и шестилетнюю девочку пригласили спеть популярную уже песенку «Бейгелах» на еврейском радио.

Это первое публичное выступление Мины положило начало её музыкальной карьере и карьере её сестры Клары. Так в 30-х годах родился дуэт под названием «Сестры Бейгельман». Через какое-то время на них обратил внимание джазовый композитор Абрам Эльштейн. Он сделал смелые аранжировки казалось бы забытых мелодий еврейского местечка, джазовое сопровождение воскрешало и ностальгию по еврейским традициям и по языку идиш. Сёстры Бейгельман получили отличную вокальную школу. Научились извлекать из своих по-разному красивых голосов великолепное звуковое сочетание. Благодаря свинговой обработке, казалось, уже забытых песен, ими был создан на эстраде свой собственный стиль. Сегодня трудно найти еврея в мире, который бы не был знаком с их песенным репертуаром, сестры приобрели всемирную любовь и популярность.

Москва, 1959 год, открытие первой американской выставки. На эстраде Зеленого театра в Парке имени Горького американские эстрадные артисты устроили для москвичей концерт. Говорят, что эта популярная в Москве эстрадная площадка ещё никогда не переживала такого наплыва слушателей. На эстраде появились две еврейские красавицы, оркестр заиграл до слёз знакомую мелодию и сестрички запели очаровательными голосами «Бублички, койф майне бейгелах …». Московские евреи узнали родной, но уже почти забытый идиш. Публика рыдала от восторга. Так дочери бубличника Бейгельмана вернули «Бублички» на родину и дали песне второе дыхание, которое уже длится более 55 лет. Второй песней сёстры исполнили «Очи черные», тоже в джазовой обработке Эльштейна. Первый куплет они спели на русском языке, зал Зеленого театра ревел от переполняющих его эмоций! Если американские империалисты, главные по культуре, ставили своей задачей произвести сенсацию, то они свою цель с успехом перевыполнили.

В мире существуют тысячи Бейгельманов. Часть из них – потомки выходцев из Украины. В Америке и Израиле есть и киевские Бейгельманы. Так вот, наши сёстры Мина и Клара – дочери того самого киевского булочника Хаима и венской красавицы Эстер! Но и это ещё не всё… Девочки для простоты подрихтовали свои имена и фамилии на английский манер. В результате Мина стала называться Мерной, Клара превратилась в Клэр, а фамилию Бейгельман они переделали в Берри и дуэт стал называться просто - «Сёстры Берри»! Если бы в начале 20-х Хаиму Бейгельману кто-то сказал, что у него в Америке родятся две дочери и своим замечательным пением они завоюют весь мир, то он бы в это не поверил. Если бы подольскому журналисту Давыдову в то же время сказали, что он напишет песни, которые будут петь и любить миллионы людей вот уже несколько поколений подряд, и эти песни будут переведены на десятки языков, то и он бы в это тоже не поверил. Дочери подольского бубличника начинали свой путь к музыкальному олимпу с песни «Бублички». Всё новые поколения слушателей продолжает захватывать их замечательное исполнение.

Вместо послесловия.
Яков Петрович Ядов (настоящая фамилия Давыдов, ещё псевдонимы: Жгут, Боцман, Отрута, Пчела; 1873–1940) — поэт, писатель-сатирик, киносценарист, эстрадный драматург, автор слов широко известных песен «Бублички», «Гоп со Смыком», «Лимончики», «Фонарики», «Мурка», «Цыпленок жареный». Умер в нищете в Москве в 1940 году. Так родина отплатила одному из своих самых исполняемых песенников.

Однажды Исаака Дунаевского спросили: «Какая ваша самая любимая песня протеста?» – «Бублички», – ответил композитор. – Лучшей песни про тесто еще никто не написал!» Практически дословно сказал и сам Леонид Утёсов в своём последнем интервью Зиновию Паперному.

1990 год. Таллинн.
Наш трёхлетний сын Давид, лёжа на двух стульях с громадными советскими наушниками на голове, слушает в гостиной свои любимые песенки и носком ноги отмеривает такт. Из Москвы в Таллинн приехала Инна Генс, вся семья, сидя на кухне за праздничным столом, ждёт Давида. Докричаться до него невозможно. Наконец, как всегда жертвенная Юля поднимается и идёт в большую комнату. Она выдёргивает штекер от наушников и, стараясь перекричать магнитофон, зовёт сына к столу. В это время из магнитофона раздаётся любимая мелодия трёхлетнего Давида: «Бублички, койф майне бейгелах …».

2007 год. Мюнхен.
Наш младший сын Симон, которому тогда было 10 лет, сидя за расстроенным в доску пианино, неуверенно, но громко играет песню «Их хоб дих цу филь либ» («Я так тебя люблю») из репертуара любимых им, да и всеми нами, песен «Сестёр Берри».

Май 2009. Нью-Йорк.
Нас с Юлей в аэропорту встретила моя подружка детства Лена Грант. По дороге к ней домой мы заехали в еврейскую пекарню, которая находится на окраине Нью-Йорка, и купили что? Правильно – бейгелах!

Ноябрь 2014. Нью-Йорк.
Умирает последняя из сестёр, Клара Берри, урождённая Бейгельман.

Февраль 2015. Мюнхен.
В процессе подготовки книг о семьях моих родителей я беру у папы и мамы интервью о жизни довоенного Подола. Вдруг во время рассказа о своих детских пристрастиях мама говорит, что очень любила ходить к Хаиму Бейгельману за бубликами. Через неделю я принес ей этот текст.

Автор: Геннадий Блиндманн/Gennadi Blindmann
2015 г. Мюнхен

73

Младшая дочь Александра III, Ольга, считалась некрасивой: вздёрнутый "романовский" нос, очень серьёзный взгляд, всегда без улыбки. Любила рисовать. Легко находила общий язык с отцом, а вот с матерью они друг друга не понимали. Ольга тяготилась шумными балами, не хотела "блистать" в свете - то, без чего не мыслила свою жизнь императрица Мария Фёдоровна. В 19 лет Ольгу Александровну выдали замуж за герцога Ольденбургского. Такой выбор матери-императрицы трудно объяснить. Историки и мемуаристы стыдливо характеризуют Петра Ольденбургского как "не интересующегося дамами". Достоверно известно, что первую брачную ночь жених провёл за игорным столом в компании офицеров, а потом очень быстро проиграл доставшийся Ольге по наследству миллион золотых рублей. Пережив глубокое разочарование, Ольга Александровна стала вести одинокую жизнь, посвятив всё своё время живописи.
И вот как-то в апреле 1903 года брат Ольги Михаил пригласил её в Гатчину посмотреть парад Лейб-гвардии кирасирского полка. Во время парада внимание великой княгини неожиданно привлёк бравый ротмистр Николай Куликовский. Их взгляды встретились... И всё, что было раньше, перестало иметь значение...
Путь к семейному счастью у царской дочери и кирасира занял 13 (!) лет, что, безусловно, подтверждает глубину их чувств. Больше всех противилась мезальянсу вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, а после неизменно относилась к нетитулованному зятю с нескрываемым презрением. Однако скорое будущее показало, что положение госпожи Куликовской значительно лучше положения любой великой княжны или княгини. В революционном хаосе Ольге Александровне удалось не только сохранить всех членов своей семьи, но и уехать из России, избежав ареста.

74

В России невозможно быть нациком

В пятницу дело было. Звоню контрагенту в Уфу:
- Ты не мог бы...
- Не-не-не! У нас Курбан-байрам!
- А, ну да... Тогда в понедельник...
- Не-не-не! У нас Троицу перенесли с воскресенья.
- Не понял. Так ты мусульманин или православный?
- А что ко мне-то? Задорнов тоже рассказывал, что на Новый Год он православный, на Рождество католик, а в субботу он еврей.
- Ладно, тогда во вторник...
- Не-не-не! Я буду два дня отходить после двух праздников, а потом государственный.
- Уфа, вы задолбали! Ты там неделю, что ли, собрался отдыхать?
- И обрати внимание - всё по закону.
- Тьфу на вас!

Бросаю трубку, говорю коллеге:
- С Уфой абсолютно невозможно работать! Хитрые, блин!
- Почему только с Уфой? У меня сестра в Крыму, так у них всё точно так же.

Ну и как в многонациональной и многоконфессиональной России быть нациком? Для нормального человека - никак.

75

"Я пишу эту статью только для того, чтобы парни (ну, быть может, и девчонки) не думали, что хакерство - это что сложное. Вообще говоря, тут нет ничего особо сложного. Я тоже думал, что хакеры - это элита. Нет, дорогие мои. А все началось с того, что я однажды, проходя мимо книжного магазина, решил-таки заглянуть внутрь. Я всегда хотел купить "Приключения Электроника", это моя любимая книжка детства. Но мое внимание привлекла невзрачная тоненькая книжечка, лежавшая на полке рядом с "Электроником". На обложке мелким шрифтом значилось "Как взломать Пентагон за пицот минут. " Я, недолго думая, купил эту книженцию и прожёгом помчался домой. Вот что я узнал, открыв эту книгу.. .
__________

1. Для начала определим IP-адрес Главного компьютера Пентагона. Для этого в командной строке напишите следующую команду:
Код|Code
ping whitehouse.gov

Никому не говорите результат! Это чрезвычайно секретные данные. Зная их, вы сможете получить полный контроль над компьютером Пентагона!

//Все так и сделал... И о чудо! Эта программа (некая cmd.exe) действительно работает! Со все возрастающим интересом я стал читать дальше.. .

2. Для того, чтобы вас не поймали при взломе, вам нужны чистые носки. Пожалуйста, настройте ваш компьютер таким образов, чтобы он работал через чистые носки.

//А вот это было для меня в диковинку. Я опрометью кинулся в магазин и купил парочку (мои не подходили под критерий "чистые", поэтому пришлось пойти на такие растраты) . Придя домой, я начал думать над словами "настройте ваш компьютер таким образов, чтобы он работал через чистые носки". Я взял один носок, вытащил сетевой кабель из компьютера, надел на него носок и засунул обратно. И о чудо! На мониторе появилась надпись "Ваш компьютер защищён одним чистым носком". Это сработало! Я немедленно кинулся читать дальше.

3. Теперь вы знаете IP-адрес компьютера Пентагона и вы максимально защищены. Перейдем к более ответственным действиям. Напишите в командной строке
Код|Code
echo "full access; login - test, password - rest" >> ip

Внимание! Вместо ip вы должны ввести несколько цифр, полученных при выполнении шага один.

//Я сделал и это. На мониторе появилась надпись "Access to Pentagon computer granted". Я тут же понял, что делает эта команда. Она отсылает компьютеру Пентагона новые логин и пароль для входа в систему. Поистине гениально!

4. Отлично! Мои поздравления! Вы внутри. Хорошенько осмотритесь. Видите левую дверь справа? Зайдите в нее.

//Моему удивлению не было предела. Там была кнопка. Красная копка. Под ней было написано "Похакать весь интернет". Рядом записка "Нажимать только в экстренных случаях". Я, не медля ни секунды, что есть силы вдавил ее.

5. Мои поздравления! Взгляните на часы. Не прощло и пицот секунд, а вы уже похакали весь интернет!

//О да! Я был на седьмом небе от счастья. Но, к сожалению, ничто не вечно.. .
__________

В этот момент на экране монитора замигало сообщение "Внимание! Постирайте носки! Угроза безопасности! ". Но я не успел ничего сделать. В комнату ворвались какие-то люди в белых халатах и... Больше я ничего не помню. "

Вот такая эксклюзивная статейка попалась мне в руки, и, с благословения автора, я её перепечатал. Искренне надеюсь, что эта статья кому-нибудь да поможет.

77

Было это в Златоглавой зимой 1980-го года.
Я в то время учился в очной аспирантуре МТИ (Московской Технологический Институт)
по специальности "Автоматизированные системы обработки информации и АСУ".
На каникулах решил съездить домой, в древний Смоленск.
Провожать меня до Белорусского вокзала подвизался замечательный человек, к.т.н. доцент
Исаков Борис Васильевич.
Мы с ним на электричке от станции Тарасовская Ярославль свой железной дороги приехали
в столицу и, поскольку был уже вечер, направились в московский "Гастроном N1" на улице Горького.
Сразу поясню, что этот Гастроном уже тогда в народе назывался "Елисеевский", а улице уже
в постсоветское время вернули родное название: "Тверская".
Мы взяли в этом "N1" бутылочку вина и какую-то закуску.
Чтобы "уговорить" приобретенное я предложил другу пойти на вокзал,
где в буфете можно потихонечку отметить мой отъезд.
А Борис Васильевич мне и говорит:
"Я знаю тут недалеко одно место, где вечером нам никто не помешает".
Дошли до шикарного кинотеатра "Россия" и буквально за ним заметили очень уютный сквер.
Присели на скамеечку, разложили съестное и раскупорили "Портвейн".
Разлили по стаканам, "махнули" и как только мы приступили к закуске, из темноты
с включенными фарами прямо возле нас остановилась милицейская "карета".
К нам подошли двое в форме, один спрашивает: "Ну что, распиваете в общественном месте?"
Отнекиватся было бесполезно...
Второй говорит: "С вас штраф ТРИ рубля!"
БВ тут же достаёт из кармана "трешку" и отдает менту. Тот невозмутимо положил трояк в карман
и говорит: "Можете продолжать, мы побудем здесь рядом, чтобы вам никто не помешал!"
Во какой культурный оказался!
Короче: мы допили остатки, быстренько закусили и под светом ментовских фар почти бегом
рванули "с места преступления" к вокзалу.
Слава Богу - на поезд я не опоздал!
Спасибо за внимание.
Инженер-пенсионер, выпускник аспирантуры ВД.

78

На производственном совещании: - Хочу обратить внимание сотрудников, работающих непосредственно с клиентами, на то обстоятельство, что словосочетание "всякая фигня" не в полной мере отражает ассортимент товаров и услуг, предоставляемых нашей компанией...

80

Принимая во внимание недружественное поведение разных стран, любое программное обеспечение этих стран считается трофейным и его использование без покупки лицензии не может ни каким образом наказываться.

81

Фартук

Мой дед после армии проработал почти 30 лет учителем математики в старших классах школы (с середины 50-х по начало 80-х). Мне кажется, что его любили ученики, поскольку помню, как, будучи шкетом и гуляя под его присмотром, я нередко видел, как взрослые дяди и тёти (некоторые даже со своими детьми примерно моего возраста), подходили к нему, уважительно здоровались, представляли своих отпрысков и рассказывали о своём житье-бытье. Даже спустя годы периодически приходили письма с разных концов страны и иногда звонил телефон, обычно ближе к его дню рождения.

После дед объяснял мне - это, мол, Вася. Я у него был классным руководителем и готовил его к поступлению в институт в 59-м году. А это Сёма, лучший математик в моём классе, он закончил школу в 66-м году. Теперь он архитектор и строит большие дома. Вот Тимур. Он хоть и лодырничал, но математику хорошо выучил. Теперь он милиционер, плохих людей ловит. Зина, которую мы сегодня видели, была очень хорошая девочка, и теперь она сама учитель математики в школе.

Уважение и любовь учеников - это, конечно, замечательно, но к сожалению, ни на должности, ни на зарплате деда это никак особенно не отражалось. Ни завучем он не стал, ни золотых гор на учительском поприще не нажил. Впрочем, я думаю, он к этому и не стремился.

Но вот раз в году, дед становился для школы фигурой знаковой, даже можно сказать, ключевой. Дело в том, что как оказалось, к концу 1970-х он остался единственным участником Войны во всей школе. Оно, наверное, и неудивительно, ведь мужчин в школах и так немного работает, да и вообще состав школы ему в своём большинстве в дети годился.

В начале его школьной карьеры, в середине 50-х, День Победы был обыкновенный рабочий день, и лишь после 1965-го этот день стал праздничным. А дальше - годы шли, настоящих участников становилось всё меньше и меньше, а вот спрос на них в мае рос и рос. Более того, стало практически обязательным, чтобы в каждом учебном заведении или предприятии, перед праздником с трибуны или сцены выступил какой-нибудь ветеран с патриотическо-праздничной речью.

Ясное дело, и сам оратор тоже должен был быть соответствующий, то бишь, политически выдержанный и правильный. В идеале, всамделишный участник, с орденами и медалями. А ежели тот прошёл всю Войну, с 1941-го по 1945-ый краскомом, так ещё лучше. Ну и, всенепременно, кандидат должен быть партийным и из рабочей (или крестьянской) семьи.

Дедовская кандидатура попадала в ябочко по всем категориям. Из семьи кузнеца, из Беларусии, в армии с 1940-го по 1953-й, прошёл путь от рядового до капитана, партийный, 3 ранения, 3 ордена, пригоршня медалей. Правда, единственный, но очень существенный, недостаток, тоже имелся, ведь пятый пункт у него был весьма нежелательный. Вздохнув, руководство школы закрыло на это глаза: дескать, "кто из нас без греха."

Деда вызвали и поставили перед фактом, ведь ясное дело - и завуч, и кадровичка, и парторг, и директор школы, хотели "воспитать Бабу-Ягу в собственных рядах." Удобно же. Изначально он отнекивался, стеснялся, пытался подогнать другого оратора, неуклюже клялся, что всё давно забыл и, вообще, ничего примечательного в его биографии нет, и всячески пытался увильнуть от роли "свадебного генерала". Всё-таки учить детей математике и толкать правильные речи со сцены, это разные навыки и далеко не каждому дано.

Но не прокатило. И кадровичка, и завуч, и парторг, и директор взялись за него всерьёз.
- Вы же коммунист! - взывали они к его партсознанию. - Столько повидали! - аппелировали они. - Кто же передаст знания и привьёт патриотизм детям? - давили они на больное.
Наконец, дед смирился с неизбежным и сдался.

Изначально с празднично-патриотичной речью дело пошло худо, ведь первым же делом организаторы потребовали черновик. Прочитав его, пришли в ужас. Выяснилось, что у деда исключительно неправильные воспоминания, которые, несмотря на партийный стаж, дурно попахивали политической близорукостью, и откровенным непониманием важности задания.

Митинг курсантов-сапёров во дворе Инженерного замка в июне 41-го и задорные речи о том как "закидаем шапками" врага и "и разобьём его одним могучим ударом" посчитали излишним, ведь Красная Армия, хоть и самая сильная в мире, отнюдь не заносчива и не самонадеянна. Рытьё окопов у Выборга до потери сознания под палящим летним солнцем и дальнейшим оступлением от Выборга к Ленинграду, вокруг которого вот-вот должно было сомкнуться кольцо блокады, показалось слишком драматичным. Подбитый и затонувший пароход "Ейск" у мыса Хрони в декабре 1941-го, почти полностью погибший в ледяных водах десантный батальон, так и не успевший сделать ни одного выстрела, и последующий плен были немедленно выбракованы из текста. Побег из плена велели стыдливо замолчать, ведь Советские военнослужащие в плен не должны попадать.

Проведённые месяцы в советском фильтрационном лагере, голод, и упоминание о вшах приняли как поклёп на РККА. Отступление по Военно-Грузинской дороге повелели не упоминать, Красная Армия не отступает. Освобождение лагеря смерти в городе Прохладный, кучи обуви и волос, и сожжённые останки потребовали опустить, ведь в аудитории будут дети, им такое знать рано.

Оторванную голову старлея Хорунженко, что бежал рядом во время атаки на высоту 244.3 у деревни Матвеевщина сочли чересчур брутальной. Момент с тем, что стальные наргрудники ШИСБР* во время атаки превращали область ниже пояса в один сплошной синяк вычеркнули, как неприлично интимный. Ранение у высоты 199.0 у деревни Старая Трухиня, когда ночью делали проходы на минных полях перед атакой, сначала думали оставить, но увидев дальнейшие строки про дурной уход в санитарном поезде, чудом не наступившую гангрену, и выгребание гноя из раны ложкой без анестезии, всё удалили скопом, дабы не порочить советскую медицину. Сошедшего с ума от боли раненого соседа велели забыть.

Расстреляных двоюродных братьев и сестёр в Больничном лесу полицаями из своей же деревни, и бабушку, которую зарубили во дворе собственного дома соседи, позарившиеся на её немудрёное барахло, удалили, как недостойную клевету на Советских граждан. Уведомление родителям, что их сын пропал без вести, тоже порешили убрать. Это что же за глупость такая, Советская Армия не может ошибаться.

Обезумевшую от горя мать, которая каждый день ходила к госпитальным поездам, останавливающихся на станции Лопатково, и, отрывая еду от семьи и раздавая картошку раненым в госпитальных поездах, с надеждой в глазах задающей всё один и тот-же вопрос: "Сынки, вы моего мальчика моего не видали? Лейтенант он, сапёр, из под Гомеля, зовут, М.Ю.П.", сначала пропустили, как весьма трогательный эпизод, но в последний момент порекомендовали всё-таки убрать.

Подготовку маршевых рот и семнадцати-восемнадцатилетних девушек, которые под его руководством снимали мины в освобождённой Белоруссии, сначала милостиво разрешили оставить. Но, прочитав про самострел сержанта и разорванного на куски комроты Маркова, оступившегося, пока показывал дорогу танку-тральщику, весь абзац вырезали.

Бой с власовцами в августе 1944-го и их последующий расстрел удалили, ибо ситуация была весьма неоднозначной. Погибших друзей, комроты Оккерта, ординарца Макрова, и командира разведзвода Танюшина, хотя и было очень жалко, решили объединить в общую фразу о погибших товарищах. Упоминать разбомбленный своими же госпиталь у реки Муданьдзян в августе 1945-го было запрещено. Вывоз контрибуции из Китая и Кореи сочли неполиткорректным и несоотвествующим политическому моменту.

Текст под чутким руководством и приглядом переиначили. Повелели рассказать о руководящей роли партии в целом, и Леонида Ильича в частности. Потом добавили несколько общих выражений о тяготах и подвиге всего народа. Далее попросили сказать о той памяти, которая должна жить из поколения в поколение. В итоге, безжалостно кастрированная речь превратилась в несколько десятков общих и пафосных фраз, от которых деду сделалось дурно. Он снова пытался "слиться" с темы, но было поздно. Его выступление уже запланировали, утвердили и на местном и на более высоком уровне, и менять ничего не разрешили.

Оказалось, что попав в сети раз, выпутаться из них запросто не удасться. Из года в год ритуал повторялся. Дед грустно надевал пиджак с орденами и медалями, презирая себя за малодушие, ехал в школу, с отвращением повторял малозначащие и пустые реплики и, кляня всё и вся, принимал очередной букет и поздравления, которые наизусть повторяли назначенные пионеры и комсомольцы. Он прекрасно осознавал, что всё это мишура, что ему не дают сказать то самое главное, которое можно только выстрадать, и снова обещал себе, что "это в последний раз." Но в последний раз не получалось.

И вот наступил очередной месяц май. Дед приготовил костюм, почистил ордена и медали, с досады выпил грамм 50, повторил в уме обрыдшие фразы, присел в кресло и... неожиданно задремал. Проснувшись, осознал, что не приготовил обед для бабушки, которая поздно работала, и для внуков (то бишь меня с сестрой), которые после садика и школы должны были прийти, и бросился на кухню. Одновременно он второпях одевался, ибо времени оставалось в обрез. И вот он что-то нарезал, что-то быстренько поджарил, что-то подогрел, что-то положил в холодильник и выбежал из дома к автобусу.

По пути он ловил неловкие и несколько удивлённые взгляды, но не обращал на них внимания. Мало что ли спешащих по делам людей каждый день? И вот он уже в школе, еле-еле успел. Он направляется к актовому залу, который битком набит, как обычно. По пути ловит недоумённые взгляды учителей. В последний момент за кулисами его ловит директриса.
- Вы что? Как вы выглядите?
- А что?
- Посмотрите на себя.
И тут дед замечает, что поверх костюма у него надет ... бабушкин фартук, из-под которого весело выглядывают ордена и медали. Он банально забыл его снять после готовки. А ведь он прошёлся по основной улице города, стоял какое-то время на остановке, ехал в автобусе, шёл по коридорам школы, и хоть бы один человек слово сказал.

Дед снял фартук, отдал директрисе, вышел на сцену, тяжело вздохнул и... дал речь.

Нет, это не была та речь, которую привыкли слышать из года в год. Не обращая внимание на отчаянные жесты и страшные глаза директрисы, парторга, и прочих руководителей школы, он говорил то, что должен был сказать ещё годы тому назад. Это были не пустые официальные слова, а то, что сказать мог только тот, кто побывал ТАМ и хотел снять груз с души. В зале была мёртвая тишина - ведь ему было чем поделиться.

Потом он ушёл со сцены, подошёл к директрисе и забрал фартук.
- Вы что себе позволяете? Я на вас жалобу напишу. - прошипела парторг.
- Ой испугали. Своё я уже отбоялся. Что вы мне сделаете? - усмехнулся дед. - Пишите. В профанациях я больше не участвую, - заявил он. - И увольняюсь, - сказал он директрисе. - Давно пора.

Вот собственно и всё. Казалось бы, простой фартук...

------------------------------
*ШИСБр - Штурмовая инженерно-сапёрная бригада

82

21 августа 1698 года в итальянской Кремоне в семье скрипичных дел мастера Иосифа Гварнери родился мальчик, которого назвали Бартоломео Джузеппе Антонио.
В наши дни он известен как Джузеппе Гварнери дель Джезу.
Ему завидовал сам Страдивари. Инструменты, изготовленные его руками, на сегодня самые дорогие в мире.
И никто не может сказать, почему.

Будущее маленького Джузеппе было предопределено.
Его дед учился еще у великого Амати, уже в то время прославившего свое имя созданием прекрасных певучих струнных инструментов.
Ему пришлось начинать свое обучение с мальчика на побегушках.
Вначале он постигал науку распознавать и сортировать дерево, потом готовить кишки ягнят для изготовления струн, потом обращаться со столярными инструментами — в общем, все, как обычно для подмастерья. Только некоторые его уроки проходили отдельно от других учеников: семейные секреты изготовления волшебных инструментов передавались от отца к сыну вдали от чужих глаз.
Мальчик быстро перенимал мастерство отца и деда.
Мало того, что он свободно повторял их работы, так его копии превосходили оригиналы звучанием.
Вроде бы то же дерево, тот же лак, еще неумелые руки молодого мастера, а скрипка — поет!
Впоследствии даже Иосиф копировал сыновние технологии, стараясь повторить его шедевры. Но дошедшие до наших дней скрипки отца и сына кардинально различаются по звуку, его тембру и наполненности.
Семье Гварнери приходилось нелегко.
В то же время расцвета достиг гений другого скрипичного мастера — Антонио Страдивари. Его скрипки вошли в моду, мастер был продуктивен, имел влияние и деньги.
Страдивари производил около 25 скрипок в год, притом что обычно из-под рук мастера выходит всего до пяти качественных инструментов.
Конечно, в мастерской Страдивари работали подмастерья, но все равно это было слишком много.
Ниша дорогих инструментов была заполнена, а тут еще Джузеппе достался своенравный характер деда Андреа.
Он был невоздержан во хмелю и постоянно попадал из-за этого в передряги.
Некоторые исследователи жизни великого мастера считают, что именно по этой причине Джузеппе оказался в ордене иезуитов.
Он жил и работал в монастыре, продавая свои скрипки церкви практически за бесценок.
Только вот не все оправдывают пребывание мастера в монастыре попыткой избавиться от земных пороков или бегством от нищеты. Современники Гварнери судачили, что он жил среди монахов не просто так.
Гварнери надеялся спрятаться за монастырскими стенами от дьявола, которому он продал душу за то, чтобы его инструменты стали лучшими, превзойдя работы Страдивари.
К моменту становления Гварнери как отличного производителя скрипок противостояние между двумя конкурирующими семействами достигло своего апогея.
Страдивари почувствовал в молодом Джузеппе сильного соперника и применял в борьбе с ним все свои связи.
Инструменты Гварнери не покупали, тем более, он не признавал дорогой отделки, предпочитая уделять внимание голосу скрипки часто в ущерб ее внешнему виду.
Работы Гварнери в сравнении со Страдивари неряшливы.
Эфы (резонаторные отверстия) вырезаны неровно, можно сказать, даже небрежно.
Лак положен где-то даже комками. И
таких непростительных огрехов — множество.
Те, кто изучал скрипки руки Гварнери в разное время, пытались улучшить звучание, отшлифовав покрытие или доведя до правильной формы ту деталь, что казалась неправильной.
В результате скрипка теряла свое волшебное звучание.
Из-за таких горе-улучшателей до наших дней дошли всего несколько неиспорченных скрипок дель Джезу.
Однажды, спустя много лет после смерти Джузеппе, великому скрипачу Никколо Паганини предложили купить скрипку почти неизвестного мастера. Музыкант, привыкший к изяществу и совершенным формам инструментов Страдивари, недоверчиво отнесся к грубой скрипке с нарушенными пропорциями.
Но стоило ему заиграть, как он влюбился в ее звук.
Свое имя «Пушка» скрипка получила именно за особенность своего голоса.
Глубокий насыщенный, сильный — он долетал до любой точки любого концертного зала.
Говорили, что когда Паганини играл на ней, за его спиной можно было видеть тень дьявола.
А кое-кто поговаривал, что в «Пушку» вселилась проданная этому самому дьяволу душа самого Джузеппе Гварнери, которая после смерти не знает покоя.
В 1999 году «Пушка» попала в руки Богодара Которовича, известного скрипача.
Вспоминая опыт игры на ней, маэстро говорил о полнейшей мистике.
Инструмент не представлял ничего особенного, репетиции не показали никакого сверхзвука, которого так ждал от легендарной скрипки музыкант.
Артист переживал о том, что и выступление будет посредственным.
Но стоило заиграть на концерте, как скрипичный голос необъяснимым образом преобразился.
Которовичу казалось, что кто-то стоит за спиной и играет вместе с ним.
Скрипки Гварнери действительно превзошли работы самых известных мастеров.
Они стоят в два раза дороже работ Страдивари.
Но даже если Гварнери продал душу дьяволу, то он плохо читал контракт…
Дьявол не стал долго дожидаться и прибрал душу великого мастера всего в 46 лет.
Умер Джузеппе дель Джезу в нищете и безвестности, в тюрьме.
И не осталось даже сведений о том, почему он там оказался.
Известно только, что в последние годы он создал лучшие свои скрипки.

Владельцу «Пушки», легендарному Паганини, тоже не повезло прожить долгую жизнь и обрести покой после смерти.
За пару лет до смерти скрипач потерял голос
Говорят, что скрипка Гварнери в тот же день тоже потеряла звучание.
Но если скрипку смогли починить, то Паганини до самой своей смерти не мог говорить.
После того как Паганини умер, церковь не дала разрешения похоронить его на освященной земле, объявив музыканта нечестивцем и пособником дьявола из-за тех самых слухов о сатанинской тени за его спиной.
С тех пор гроб с телом виртуозного скрипача ждала жуткая одиссея, продолжавшаяся 56 лет.

Автор Анна Русич

«Хранители воспоминаний»& Zemfira Qurbanova

83

«БЕЛАЯ ЯБЛОНЬКА»

Если бы эта женщина была героиней романа, его автора можно было бы упрекнуть в слишком бурной фантазии.
Она писала трогательные стихи о белых яблонях и ангелах — и танцевала в ночных клубах; разбивала походя мужские сердца — и долгие годы была одинока; родилась в мирном 1911 г., задолго до войн и революций — и умерла, увидев первое десятилетие XXI века.

Когда в семье офицера Николая Андерсена, потомка переселенцев из Дании, родилась дочь, названная красивым именем Ларисса, вряд ли кому-то могло придти в голову, что девочку ждет долгое странствие по странам и континентам.
Но прошло несколько лет, и семью Андерсенов закружили вихри гражданской.
В стихотворении «Тот человек», Ларисса вспоминала об одном из драматических эпизодов: она ребенком отстала от поезда, но была спасена неизвестным солдатом, который догнал тронувшийся поезд и передал малышку через окно в руки матери.
В 1922 г. семья навсегда покидает Россию, отправившись в Харбин.
Расположенный на севере Китая Харбин в 1920-30-х выглядел, как типичный русский провинциальный город.
В этом «осколке империи» проживало около 200 тыс. белоэмигрантов, на улицах звучала только русская речь. Центром литературной жизни была «Чураевка» — основанное поэтом А.Ачаиром объединение поэтов и художников.
Когда 15-летняя Ларисса впервые пришла на заседание «Чураевки», участники литературной студии были поражены глубиной ее стихотворений, но еще больше — красотой девушки.
Очень быстро Ларисса превратилась в подлинную поэтическую «звезду».
Практически все «чураевцы» были влюблены в юную поэтессу: ей поклонялись, ее называли Белой Яблонькой и Горным Ангелом, посвящали стихи.
Но Лариссу всеобщее преклонение не радовало, она словно предчувствовала будущую трагедию.
В 1934 г. Харбин был потрясен двойным самоубийством членов «Чураевки», молодых поэтов Г.Гранина и С.Сергина.
По городу поползли слухи, обвинявшие в случившемся Лариссу, молодые люди якобы прикончили с собой из-за неразделенной любви .
Сама же поэтесса версию самоубийства на почве несчастной любви всегда отрицала, уверяя, что и Гранину, и Сергину она была не более чем другом.
Ларисса переехала в Шанхай.
С детских лет она увлекалась танцами, не предполагая, что со временем они превратятся в главный источник доходов.
Но хотя поэтический талант Лариссы в Шанхае раскрылся с необыкновенной полнотой — это отмечали все критики после выхода ее первого сборника «По земным лугам», прожить на гонорары было невозможно.
И Ларисса стала танцовщицей, выступая в многочисленных шанхайских клубах и кабаре.
Шумный, богатый, многонациональный Шанхай не походил на спокойный, чуть провинциальный Харбин, где главным развлечением молодежи были прогулки у универсального магазина Чурина.
Ночные клубы переполняли лощеные иностранцы — французы, англичане и американцы, а среди музыкантов, певцов и танцоров, развлекавших публику, был и Александр Вертинский.

«Если бы Господь Бог не дал Вам Ваших печальных глаз и Вашей Внешности – конечно, я бы никогда в жизни не обратил на Вас такого внимания и не наделал бы столько ошибок, сколько я наделал! …Важно, что Вы – печальная девочка с изумительными глазами и руками, с тонкими бедрами и фигурой отрока – пишите такие стихи!», — писал Александр Вертинский в одном из своих писем, адресованных поэтессе Лариссе Андерсен — женщине, в которую был беззаветно влюблен и чьё творчество высоко оценивал.
…Безответно.
Она конечно же высоко ценила его талант, ей лестно было внимание кумира тысяч и тысяч русских эмигрантов, но это не стало Судьбой…
Они познаколимиль в Шанхае в 1936 году, куда Александр Вертинский — известный артист, киноактёр, композитор, поэт и певец, переехал из Сан-Франциско.
У
них было так много общего: красота и талант, тонкость чувств и жажда любви, что казалось — роман неминуем.
Но Ларисса Андерсен осталась единственной женщиной, которая сумела устоять перед обаянием Вертинского.
Она не могла ни лукавить, ни изменить себе, и напрасны были все строки, посвященные ей Александром Николаевичем.
С трудом оправившись от горькой страсти, Вертинский в 1942 г. женился на Лидии Циргвава, а через год вернулся в СССР.
Для Андерсен эмиграция продолжалась: она по-прежнему танцевала и писала стихи.
Ей удалось стать одной из самых высокооплачиваемых танцовщиц, но не успела она привыкнуть к относительному достатку, как политическая ситуация резко меняется: к власти в Китае приходят коммунисты.
Один за другим покидали Шанхай друзья Лариссы: не прошло и нескольких лет, как из большой группы белых эмигрантов в городе остались считанные единицы.
Среди них была и Ларисса: китайские власти упорно не давали ей выездную визу.
Не помог даже фиктивный брак.
После долгих мытарств Лариссе удалось получить визу в Бразилию — но буквально накануне отъезда она свалилась с высокой температурой.
Диагноз прозвучал пугающе: туберкулез.
Благодаря антибиотикам с болезнью удалось расправиться в самом начале, но, пока Ларисса лечилась, закончился срок действия бразильской визы.
И тогда Андерсен, по собственному признанию, махнула рукой: будь что будет!
Позабыв о своих проблемах, она спасает от тяжелой болезни маленького сироту Колю.
И, словно в награду, судьба посылает ей то, что она так долго ждала — подлинную любовь и семью.
В 1956 г. Ларисса выходит замуж за француза М.Шеза и наконец покидает Китай.
Шез служил в морской компании, и впереди были долгие странствия по местам его работы от Индии до Таити.
Лишь в 1971 г. семья осела во Франции.
Там, в небольшом городке Оссанжо, Ларисса прожила вплоть до своей смерти в 2012 г., успев получить от судьбы еще один долгожданный подарок: издание в России ее книги «Одна на мосту».

Где-то там, на этом свете,
Ты живёшь не для меня.
И растут не наши дети
У не нашего огня.
Но неведомая сила не развязывает нас.
Я тебя не отпустила –
Ни навеки, ни на час.
Лишь уснёшь – тебе приснится
Тёмный сад и звёздный пруд…
И опять мои ресницы
Осенят и уведут.
Ускользнёт среди растений
Зашуршавшая ладья –
В тишину, где дышат тени,
В глубину, где ты и я.

Автор стихотворения Ларисса Андерсен

©Источник: poet&pisatel.

84

В советское время обычно всех студентов дневного отделения буквально на следующий день после зачисления в ВУЗ направляли в колхоз\совхоз "для оказания помощи сельскому хозяйству". Вот такая "оказия" произошла и с вашим покорным слугой в далёком 1966 году. Попали мы с однокурсниками в колхоз с великолепным названием "Днепр",
находившийся в Сафоновском районе многострадальной Смоленской области. Уточню: разместили нас, "желторотых первокурсников" в деревне Батищево. Кто из преподавателей был начальником в нашем сборном студенческом отряде сейчас не помню, но трудится нам пришлось на картофелеуборочных комбайнах. Это такая большая железная громадина, в передней части которой устроен механизм для выкапывания клубней и передачи их на широкую транспортерную резиновую ленту, которая подумала собранный урожай и подавала клубни на верхнюю площадку. Там по обе стороны от транспортера стояли по два студента, задачей которых было успеть выбросить всякий мусор, который медленно двигался рядом с нами. При этом не следует забывать, что обычно первый осенний месяц в этих краях бывал очень и очень "неуютным" с точки зрения погоды: непрерывный порывистый ветер, который периодически дополнялся промозглыми дождями, а то и грозой.
Короче: все коллеги-"первачки" через несколько дней простудились: кашель, насморк, бесконечное чихание и т.д.
На экстренном "совещании" бригады было принято решение командировать одного из нас в Смоленск для приобретения абсолютно народных средств.
Сказано-сделано: "командированный" задачу я выполнил и после работы вечером того же дня мы приступили к "курсу лечения". На дно гранёного двухсот граммового стакана накладывалась столовая ложка мёда, сверху поочередно наливалось примерно по 75 грамм водки и перцовки. Затем, не перемешивая, всё это выпивалось под добротную деревенскую закуску, непременно включающую хороший шматок сала, квашеную капусту и солидный чугунок изготовленного в русскойпечки жаркого из отборной свинины с картофелем.
По жребию мне выпала "честь" спать на этой теплой печке.
Ох и спалось мне в ту ночь - не передать словами!
Утром просыпаюсь ... плыву! Кругом вода и слышен хохот друзей: это они шухнули на моё "лежбище" ведро родниковой воды! Проснулся мгновенно, простуды как ни бывало, позавтракали и опять на комбайны - помогать селу!
Так что рецепт проверенный, рекомендую!
Спасибо за внимание.
С уважением, инженер-пенсионер, выпускник СФ МЭИ 1972 года -
Вячеслав Дмитриевич Шеверев.

86

Катаюсь как-то на велосипеде по одному парку в Канаде. Место достаточно оживлённое и популярное, так что нередко здесь можно встретить молодожёнов в окружении родственников, делающих снимки у профессиональных фотографов.
Происходит такое действо и на этот раз. Стоят, голубчики. Колумбийского такого вида. Ну, родом из тех краёв, что и Медельинский Картель. Рядом ужом извивается фотограф. Невеста лучится неподдельным счастьем. Но что-то в этой картине не так. Первое, что притянуло внимание - это совершенно неподходящая для таких снимков погода - тёмная, пасмурная, с нависшими над головой неприветливыми тучами. Неужели нельзя было перенести свою фотосессию на другой день? Второе - это отсутствие родственников. Просто двое нарядных людей. Мужчина хотя бы в обычном аккуратном строгом костюме, а невеста - так в белом кисейном невестином платье. И больше никого.
Молодая была немолода; намного старше своего новоиспечённого мужа. К тому же, значительно выше и, казалось даже, покрепче.
Но муж, хотя и был моложе, не создавал впечатления какого-то желторотого лоха. Мужику было явно за тридцать, и, несмотря на приличную причёску и безупречный комплект, на лице его читались следы латиноамериканской уличной мудрости и некой бывалости.
И я всё понял. Эта свадьба, наряды и фотографии были необходимы для иммиграции. Для получения Канадского вида на жительство мужик решил жениться на какой-нибудь канадской гражданке, заплатив ей за помощь определённую сумму, и подстраховав себя свадебными снимками от неудобных вопросов иммиграционных властей. Явление вполне распространённое и объяснимое. Непродолжительный такой и ни к чему не обязывающий брак по-расчёту.
Но светящееся счастьем лицо его временной, как ему казалось, жены явно давало понять, что видавший виды бывалый колумбиец попал.

87

История из моей жизни.
Военный гарнизон мотострелкового полка . Джульфа. Граница с Ираном по реке Аракс. 1983 год . Я служу уже 8 месяцев, в должности командира взвода. За хорошую службу , повесили мою фотографию в клубе , на доске почета. Ну висит и висит. Июнь, июль, август в полку идет учеба:стрельбы, кроссы, марши на БТРах. Короче , все в мыле. Жара 45-55 градусов каждый день. Пыльные бури. Местных на улицах нет. Работают на виноградниках и полях с рассвета и до 9 утра. А мы на полигоне. Стреляем. И тут командир полка объявляет всем выходной: мыться , бриться и приводить все в порядок- через день приезжает командующий армией генерал-майор , скажем, Петров... Или Иванов.
Плац , огромная асфальтовая площадка, метется дюжиной солдат с загорелыми лицами в панамах. Из казарм , человек двадцать, носят ведрами воду и моют заметенное. По аллее,в тени дерев, ходит невысокий полковник Кондратьев( фамилия изменена) , со сдвинутой набекрень фуражкой и тыкает комбатов носами в разные недоделки. Только заканчивают мыть плац, дается команда на построение. В основном , все уже готовы- одеты, побриты, сапоги начищены. Через 10 минут полк( примерно 1000 человек) стоит по-батальонно и ждет прибытия командующего. Наконец , к плацу подъезжает УАЗик из которого шустро выскакивает генерал. К нему , звонко печатая шаг, подходит наш комполка и отдавая честь, приветствует начальство. С генералом свита. Он здоровается с полком. Все громко отвечают. Генерал крепкий малорослый толстяк, с короткими ногами, обутый в мягкие , удобные хромовые сапоги. Обходя батальоны, он четко идет строевым шагом, громко здоровается с каждым подразделением. Наш комбат Шевченко, сдвинув фуражку на глаза, покусывает черные хохляцкие усы и спокойно следит за передвижением генерала. Тот подходит , здоровается. Ему громогласно , с кавказским акцентом, отвечает наш батальон. Довольный, он идет дальше, здороваясь с каждым подразделением. И наконец , подходит к клубу, расположенному в конце плаца. За ним спешит свита и командир полка.Все офицеры входят в клуб за генералом. Он дает команду: -товарищи офицеры ...и все садятся. Генерал начинает что-то говорить о проклятых империалистах из США, чьи корабли зашли в Персидский залив и необходимости повышенной готовности, но его речь прерывается скрипом тяжеленной трехметровой двери, в которую протискивается Вовочка-афганец , капитан и орденоносец и пытается незаметно сесть в задних рядах. Генерал сурово рычит : - кто это там мнется? Света в зале нет, освещена только сцена, поэтому генерал и не видит вошедшего. Вовочка кадровый офицер, двухметрового роста капитан , награжденный в Афгане орденом Ленина уверенно клал на все полковое начальство свой прибор и ему никто ничего не мог сделать. И никто не хотел его трогать , даже комполка.
-- Ну-ка покажись , страдалец ,- рыкнул генерал.
Вовочка нехотя поднялся и чеканя шаг сапогами 47 размера, подошел к столу где сидели генерал , начштаба комдив и комполка. Я видел как комполка отстраненно чухал репу, а начштаба просто опустил глаза в пол.
--- Товарищ генерал майор, член сборной СССР по хоккею капитан Голиков по вашему приказанию явился - громогласно объявил Вовочка(ходила в полку легенда , что Вовочка играл за ЦСКА и сборную по хоккею десять лет назад, но правда это или нет никто точно не знал).
Генерал замялся. Видно было , что ему не часто приходилось бывать в похожей ситуации. Поэтому он повернулся к командиру полка и коротко сказал :-разберитесь.
А Голикову кивнул сурово:-Вольно, садитесь.
Инцидент был исчерпан. Потом еще выступали комдив, начштаба и говорили о задачах полка по выполнению исторических решений, кажется 26 съезда КПСС. В общем несли пургу. Наконец , генералу Петрову(или Иванову) разговоры надоели. И он предчувствуя хорошую выпивку, что-то тихо сказал командиру полка. Тот поднялся и дал команду:-товарищи офицеры. Все встали. Поднялся и генерал. И первым пошел к выходу. За ним , в узком проходе, потянулось дивизионное и полковое начальство, а потом скрипя сиденьями встали и двинулись остальные офицеры. Генерал вышел из зала и покрутив головой обратил внимание на стенд с фотографиями передовиков, так сказать, военного производства. Моя фотография висела слева. Несмотря на свои 23 года , я выглядел пацаном. Он прочел надпись под фотографией и спросил командира полка кто таков. Кондратьев ответил- неплохой офицер, не пьет( он просто не догадывался) правда двухгодичник.
Генерал повертел головой, снял фуражку, вытер пот и сказал: - пригласите. -Посмотреть хочу на орла. Меня вытолкнули из толпы и я строевым подошел и представился. Генералу понравилось. Он повернулся к комполка : - и не скажешь, что двухгодичник.
- Ну как служится?
В мозгу пронеслось слово за.... сь, но я сказал : нормально.
- Хочешь стать кадровым офицером?- и ожидая от меня утвердительного ответа, повернулся к комполка Кондратьеву. Но я вспотел больше прежнего ,начал что-то мямлить. Короче испужался.
--Пройдемте к Вам домой , я хочу посмотреть , как живет лучший молодой офицер полка.
Это была засада... В двухкомнатной квартире, куда мы вселились неделю назад с моим товарищем, был полнейший бардак, доставшийся нам от предыдущих кадровых жильцов. Все бутылки от спиртного(122 шт.) мы уже упаковали в мешки и собирались сдать через пару дней. Но не успели, поленились.
Командир полка, угрожающе сверкая глазами, исподтишка поглядывал на меня. Вся процессия из 7 человек, двинулась в городок к моему дому. Впереди выступал генерал- майор, уверенно топча азербайджанскую землю.
Я всё-таки исхитрился вырваться вперед, и когда группа инспектирующих остановилась у КПП полка, осматривая его , за минуту добежал на четвертый этаж и ворвался в свою комнату. Быстро застелил кровать, убрал вонючие носки в фанерный казенный шкаф, выбросил две бутылки на балкон, закрыв его шторами.... И тут услышал, как в открытую дверь , в коридор ввалился генерал- колобок со свитой.
Не разуваясь они зашли из коридора в мою комнату и ошалело огляделись... На них, со всех стен смотрели с фотографий певцы deep purple, pink Floyd и Beatles.
А в центре, на двери шкафа, была приклеена фотография с изображением Леннона, сидящего на унитазе в квартире Йоко.
Сказать , что генерал ... негативно возбудился, значит не сказать ничего. Заикаясь, он начал тыкать толстым указательным пальцем в Леннона и как рыба карась, открывал рот не произнося ни слова. Наконец я услышал: - кто эттоо?
Я не замедлил с ответом:- это певец Леннон.
Генерал набычился , пытаясь больше вдохнуть воздуха. Очевидно ему послышалась другая фамилия...
-- Снять к уйам, лейтенант,- свирепо заорал он на меня.
..... И тут вишенка на тортике. Мой товарищ из соседней комнаты, отдыхавший после караула, имел две неотразимые привычки. В связи с 50 градусной жарой он любил ходить по квартире нагишом и курить сигары "Ромео и Джульетта", коими были забиты все магазины в СССР Проснувшись и прикурив сигару , он пошел в ванную, где обнаружил в самой ванне, наполненной водой, плавающую мышь. Вода у нас была два часа в день, поэтому запас ее держали в ванне. А мылись на кухне в тазике.

И вот увидев мышь, он схватил ее рукой за шкирку(она уже утопилась) и с сигарой в другой руке, голый пошел ко мне в комнату, где приезжий генералитет драл меня за Леннона.
Состоялась продолжительная немая сцена: генералы при параде и напротив них голый джентльмен с сигарой и дохлой мышью.
После некоторых раздумий, генералом было произнесено несколько идиоматических выражений, закончившихся указанием на полное название романа Горького Мать.
Но генерал всё-таки оказался благоразумным человеком.Как мы узнали позже, он несколькими словами убедил командира полка дать нам по две недели , чтобы привезти жен.
Ты свою...... шь, а они?? Если не хочешь конкуренции- пусть привезут жен.
И мы поехали... За любимыми женами.

89

В середине четвертого класса по каким-то семейным обстоятельствам меня отправили жить к тетке. В город, небольшой, но портовый. В принципе я был не против. А когда увидел теткину трехкомнатную квартиру со стенами заставленными стеллажами книг и саму курящую тетку, то даже был за. Тетка работала директором то ли вечерней, то ли какой-то вечерней школы мастеров, но не суть важно. Главное по мне было ее привычка курить какие-то дорогие сигареты, занятость на работе и ее библиотека. Я понимал, что без курева, а я грешил им с шести лет, не останусь. А вечером мне будет чем заняться.

В школу она отвела меня новую, сданную года два-три до моего приезда. Огромное, по моим поселковым меркам, трехэтажное здание. С большими светлыми классами. И какими-то уж очень опрятными учениками. В общем все да ничего. После того как меня представили классу, я первые два урока с интересом рассматривал их упакованные в обложки учебники и тетради на соседних партах. И подсадили меня к какой-то девочке с огромным бантами, которые постоянно отвлекали мое внимание от ожидание большой перемены. А именно на ней я планировал пойти добить «бычок» умыкнутый у тетки из пепельницы. И вот наконец и она и я ломанулся на улицу не запомнив расположение класса. За углом школы, как и везде, курили. Затянулся и я. Теткины сигареты явно превосходили батин Беломор. Добив «бычок» стал думать как найти класс. Пошел по самому легкому пути попутно заглядывая во все двери кабинетов, ища эти надоедливые банты. Где-то к середине урока мои потуги увенчались успехом. Не успев получить согласие учителя и усевшись за парту услышал из-за бантов истошный крик: «я не буду с ним сидеть, от него пахнет табаком». Я даже не успел спросить не охренела ли она, как был пересажен учителем куда-то на «камчатку» и стал рассматривать свои художественные шедевры на обложке учебника.

Следующая перемена была короткой, я никуда не уходил и стал свидетелем как весь класс делил не доделенную на большой перемене жвачку. Ее принес какой-то сынок чей папа ходил в «загранку», вы же помните, что город был портовый. Мне конечно тоже хотелось этого заморского лакомства, но я был не у дел. Да и бегать выпрашивая кусочек как они это делали было не по моим понятиям и мысль, что надо этот контингент бить подкралась сама и незаметно. И на следующий день этот повод нашелся.

Как всегда слово за слово и на большой перемене вместо того чтобы идти курить мы и сцепились. Нет, все были не против меня, некоторые были даже за, но кто участвовал в групповых драках знает, там некогда разбираться кто за кто против. А еще в ней есть большие плюсы, куда бы ты не махнул, обязательно попадешь. Поэтому я и попадал. И ничего, что потом некоторые личности предъявляли мне претензии, мол, за тебя ведь вступился, а ты мне по-хлебалу.

В общем к концу перемены класс был нормализован, в смысле все выглядели не такими уж и опрятными. Но зато никто и никогда больше не предъявлял мне претензий насчет «пахнет табаком». И дележ чего либо начинали именно с предложенья мне.

91

Хочется вспомнить Виктора Николаевича Сороку-Росинского, легендарного Викниксора, директора Школы-коммуны имени Достоевского. Собрав под стенами ШКИД на Старопетергофском проспекте самых отпетых, "дефективных", Виктор Николаевич их воспитывал, кормил, одевал и главное - учил. Только представьте, в школе, для которой директор с трудом выбивал крупу, наволочки и башмаки для учеников, были театр, где ставили "Бориса Годунова", свой музей, издавались газеты и журналы, здесь учащиеся изучали иностранные языки и писали стихи! Викниксор считал, что знания, игра и творчество помогут искалеченным войной и разрухой бывшим беспризорникам стать достойными людьми.
И, несмотря на нечеловеческие трудности, многое у Сороки-Росинского получилось. Его воспитанники стали агрономами, инженерами, строителями, воевали на фронтах Великой Отечественной. А бывшие "дефективные" Григорий Белых и Алексей Еремеев написали о своей жизни в школе-коммуне книгу "Республика ШКИД".
Книжка имела бешеный успех, ШКИД в одночасье стала знаменитой, а её создатель и директор - ... уволен. Дело в том, что "Республика ШКИД" привлекла к себе внимание Надежды Константиновны Крупской, непререкаемого эксперта в сфере образования (Ещё бы! Пять лет преподавания в воскресной школе для рабочих!) Книжка Крупской понравилась, а методы Сороки-Росинского - нет. "Воскресшая бурса! И не в Чухломе какой-нибудь, а в Ленинграде!", - возмущалась Крупская. Чутьё Надежду Константиновну не подвело - ведь творчество всегда подразумевает свободу...

92

— Занятное сочетание, — бросаешь ты, когда я прохожу мимо твоего стула, переодетая после работы в твою старую рубашку, узлом затянутую под грудью, и голубой саронг с островов, спущенный на бедра. — А зачем было переодеваться?
— Юбка тесновата, — отвечаю я, немного покраснев. Ты всегда подшучиваешь насчет моего веса. О, я намерена сесть на диету, только успехов пока маловато.
Я хочу идти дальше, но ты разворачиваешь меня, желая оценить фигуру всесторонне. Ты хмуришь брови и качаешь головой, проводя пальцем по верхнему шву саронга, там, где образуется угрожающе нависающая складочка. Ты проводишь пальцем вокруг пупка, медленно кружа и продвигаясь к центру. Взгляд сосредоточен на моем пухленьком животике. Я пытаюсь не выказать, как же это меня заводит, и лишь воображаю, что же на самом деле думаешь ты.
Вдруг ты издаешь короткий смешок и легонько шлепаешь меня по животу.
— Кажется, кто-то у нас поправляется, — обвиняешь ты. — Ты же обещала с сегодняшнего дня сесть на диету, а?
— А ты по-прежнему думаешь, что без диеты никак? — интересуюсь я тоном, который должен звучать невинно, словно забыв, о чем мы говорили прошлой ночью.
Ты вздыхаешь и заставляешь меня присесть к себе на колени. К счастью, ты занимаешься спортом и твои ноги достаточно крепки. Ты слегка щипаешь и щекочешь мой животик.
— Ну и как сегодняшняя диета? Ты была хорошей девочкой или плохой? — спрашиваешь ты, пуская по моему животику легкую волну.
Против воли я снова краснею, но разворачиваюсь к тебе с суровым взглядом:
— Я намеревалась быть хорошей, правда-правда! Я забила холодильник только свежей и низкокалорийной едой и распланировала себе меню на весь день.
Ты вопрощающе поднимаешь бровь.
— И как же все прошло?
Поглаживание животика, напоминающее о его существовании.
— Ты прекрасно знаешь, как все прошло! — протестую я, выплескивая раздражение. — Утром я проснулась — и сразу ты, кружишь пальцем возле моего пупка, прослеживая все изгибы животика, пока я лежу на боку, потом гладишь его бока (да, у него теперь тоже ЕСТЬ бока) и сообщаешь, каким же он кажется большим, когда я лежу на боку.
Ты смеешься.
— Ты кажешься толще, когда лежишь на боку. Кстати, прямо сейчас ты кажешься толще сидя. Так как сегодняшняя диета? — еще один щипок.
— Но ты так долго расписывал мне, какой толстой я становлюсь, что я почти опоздала на работу. Так что я прыгнула в юбку и твой любимый свитер и уже хотела было схватить банан и бежать. Как же. Ты должен был встать и пойти готовить оладьи с ветчиной.
— Я люблю оладьи с ветчиной, — возмущенно заявляешь ты, — а ТЕБЯ никто не заставлял их есть!
— Но я не могла удержаться! Ты же уже наполнил мою тарелку и поставил прямо передо мной подогретый кленовый сироп! И СКОРМИЛ меня ветчину!
— Нужно сдерживать себя, — обвиняешь ты, скользя пальцем под узел, стягивающий саронг, и переходя на нижнюю часть животика (да, она тоже ЕСТЬ). — Ты совсем растолстеешь. На работе что-то сказали?
Смущенная, я заливаюсь краской и не отвечаю. Ты понимающе смеешься и щекочешь мое кругленькое подбрюшье. Ты притягиваешь меня поближе и шепчешь на ушко:
— Давай, скажи правду, пухлик, — и продолжаешь гладить живот.
— Прямо — ничего. Но думают, что я беременна. — Лицо полыхает.
Ты ослабляешь узел саронга и оценивающе смотришь на изгиб моего кругленького животика. Ты поглаживаешь его пальцами левой руки, пока правая охватывает мою талию. Точно знаю, ты сейчас мысленно измеряешь, насколько животик выпирает.
— И почему бы они так думали, а? — сердито замечаешь ты.
— Ты ЗНАЕШЬ, почему. На той неделе была рождественская вечеринка, и ты постоянно гладил меня по животу, а когда стоял сзади — обнимал и поглаживал бока. Ты даже чуть-чуть им потряс, и это прямо перед моим шефом!
— Но как же иначе я могу быть уверенным, что ты не забыла о своем животике и способна держаться своей диеты, фрикаделька моя! — протестуешь ты. — Наверное, тебя очень смутили эти перешептывания за спиной. — Новое поглаживание животика. — Тебе просто кусок в горло не лез. — Он что, хихикает?
Я пожимаю плечами и отвожу взгляд, по-прежнему смущенная.
Глубокий вздох.
— Только не говори мне, что ты от смущения снова принялась за шоколад.
Молчание. Долгое.
— Услышав, что ты смотришься беременной, — легкий шлепок по животу, — ты в ответ начинаешь забивать желудок шоколадом?!
— Я не могла удержаться! Он та-ак вкусно пахнет!
— А зачем ты его вообще начала нюхать? — слегка подбрасываешь меня на коленях так, что живот содрогается.
— Потому что ты, гад, засунул в мой пакет с обедом целую плитку «Кэдбери»! Он был в тридцати сантиметрах от моего носа! Я все утро держалась, чтобы не приняться за остатки шоколада с рождественской вечеринки.
— М-да? А как насчет после обеда?
Виноватый взгляд.
— И сколько?
— Не считала.
— А обед, который я тебе упаковал, ты тоже съела?
— Ну, дорогой, ты же так старался… Хотя итальянский хлеб, сыр и салями в мою диету входить не должны.
— Ничего страшного, там порция на два-три дня. На неделе приготовлю что-нибудь повитаминистее.
Виноватый взгляд.
— Что, весь?..
Тихо-тихо:
— Ага.
— Так вот почему юбка стала тесновата.
— Да. Я так набила пузик, что пришлось расстегнуть юбку. Тогда в выпирающее пузико стало впиваться ребро рабочего стола. Мне пришлось уйти в комнату отдыха, прилечь на кушетке и работать с лаптопа.
— Это тогда ты мне написала, что твое пузико выпирает над клавиатурой лаптопа?
— Да. Даже встроенной мышкой трудно было пользоваться.
— Ты ТОЛСТЕЕШЬ. — Ущипнув мое пузико, ты принимаешься его гладить. — И почему мне это так нравится?
— Дорогой, я перехожу на здоровое питание. Начинаю с чистого листа. У меня есть сила воли.
— Ну, если не хочешь растолстеть, тогда тебе нужно сесть на диету, толстушечка моя.
Ты сгоняешь меня с колен и снова завязываешь саронг. Мне это кажется, или ты завязал его посвободнее? Чуть ниже на бедрах, теперь уже совсем под животом? Я чувствую, как мой живот покачивается и подпрыгивает, пока я направляюсь в кухню.
Принимаюсь жарить лососину — мы оба ее любим. Ты, всегда готовый помочь на кухне, соглашаешься заняться гарниром — запаренные кабачки и брокколи, минимум калорий.
— Дорогой, а зачем тебе миксер? — интересуюсь я.
— У меня есть новый рецепт — картофель без жиров, на снятом молоке. Сможешь немного разбавить свою диету.
— Но мне нельзя есть картофель. В нем полно крахмала. А ты только что сказал, что я слишком толстая.
— Я сказал, что ты толстеешь.
Ты обнимаешь меня из-за спины, легонько сжимаешь, устроив обе ладони под животом. Он уютно заполняет их — и посмотрев вниз, я вижу, что уже из них выплескивается. Ты хихикаешь, как в первый раз, когда понял, что можешь приподнять мой животик и отпустить его, чтобы он немного попрыгал.
— И, дорогая, ты довольно-таки пухленькая.
— Вовсе нет. Я вешу столько же, сколько в день нашей свадьбы. ПРЕКРАТИ СМЕЯТЬСЯ!
— Ладно, Твигги. Попробуй-ка картофельное пюре.
— Нет!
Ты подсовываешь ложку прямо мне под нос. Картофель пахнет отменно. И не скажешь, что на снятом молоке.
— Ну разве что чуточку.
Великолепно. На вкус тоже не скажешь.
— Тебе правда понравилось? Уверена? — Еще ложка, и еще.
— Уверена. Очень вкусно, но хватит.
— Потому что у тебя есть сила воли.
— Да.
Я передаю тебе тарелки с лососиной, ты накладываешь овощной гарнир и мы принимаемся за еду.
— Я же сказала, хватит картошки.
— Но у тебя есть сила воли. Вот прямо тут. — Ты наклоняешься и, смеясь, целуешь меня в живот.
Я пытаюсь сопротивляться, но всякий раз, скормив мне ложку пюре, ты целуешь мой живот. Жадно или нежно, наверху, где он только округляется, сбоку, где он выпирает из моего тела, чуть ниже пупка. Дыхание учащается — от возбуждения, или я переела?
Как-то сами собой лососина, овощи и полная миска картофельного пюре пропадают. Ты показываешь, что миска пуста. Довольно-таки большая миска.
— Я думал, ты не будешь пюре.
— Хорошо, что оно на снятом молоке.
— Я не сказал, что оно было на снятом молоке. Я сказал, что у меня есть рецепт на снятом молоке.
— А на чем же оно было?
— На свежих сливках.
— Так… — Молчание. — Ну, понятно, почему было так вкусно.
— О, это объясняет многое, толстушечка моя.
— Я правда толстая?
— Ты давно была у зеркала?
— Я боюсь.
— Идем со мной.
— Помоги встать.
Ты сопровождаешь меня в ванную, где есть большие зеркала, в которые я который уже месяц избегаю смотреть. Я повторяю себе: я не поправляюсь, это одежда садится от сушилок, и мой животик вовсе не накапливает жирок. Ты подводишь меня к зеркалу и, встав за спиной, держишь меня прямо перед собой.
— Не втягивай живот, — шепчешь мне на ухо, — дыши нормально.
Я глубоко вздыхаю, отчего мой живот вздымается еще выше, а твои глаза расширяются, и выдыхаю, расслабляя мышцы. Ты так близко, что я чувствую твою немедленную реакцию — о, ты подшучиваешь надо мной насчет силы воли и округляющейся фигуры, но вроде бы тебе это нравится. Ты накрываешь ладонями низ моего живота и нежно водишь ладонями вверх и вниз, разглаживая отсутствующие складочки. Я тихо урчу; изнутри живот весьма плотно набит, но снаружи он такой мягкий. Не могу отвести взгляд. Ты поворачиваешь меня боком и наклоняешься, чтобы дотянуться кончиками пальцев до середины, медленно исследуя мои изгибы, сверху и снизу, и вокруг, и снова снизу и сверху, по бокам, сверху вниз и снизу вверх, лаская мою раздавшуюся фигуру. Не могу отвести взгляд от нас. Твои пальцы отыскивают мой пупок и нежно пощипывают мягкую, чувствительную плоть вокруг него, долго, дольше, чем обычно. Фантастика.
Ты выдыхаешь прямо мне в ухо:
— Ты округляешься. С каждой неделей добавляется сколько-то граммов, сюда, — целуешь верх моего живота, там, где он округляется под грудью, — и сюда, — целуешь мой пупок, что, как ты прекрасно знаешь, сводит меня с ума. — Сколько-то граммов в неделю, полкило, ну, килограмм в месяц. Но — да, дорогая, ты правда толстая.
Я так возбуждена, что не могу ничего ответить. Мое пузико такое круглое, что я не могу не согласиться — да, я вполне похожа на беременную. Живот после ужина туго набит; не впихнуть больше ни кусочка. Я жду, что же ты будешь делать дальше.
— Набила пузико, крошка? Хочешь массаж живота?
Я киваю, ты провожаешь меня на кушетку. Ты помогаешь мне сесть, но сидеть неудобно — слишком уж переполнено пузико. Я отклоняюсь на подушки, чтобы животу стало просторнее. Узел саронга врезается в плоть. Ты становишься передо мной на колени, со смешком ослабляешь узел и легонько сжимаешь мой живот обеими ладонями, массируешь его, покрываешь поцелуями.
— Сила воли! — провозглашаешь ты, водя шоколадкой у меня под носом. Чудесный запах. Ты намеренно проводишь ей по моим губам, пока я не сдаюсь и не развожу их, чтобы ты вложил шоколадку внутрь. Не могу жевать. Просто держу шоколадку во рту, пока она не растает.
Ты нагреваешь еще кусочек шоколадки в руках и намазываешь теплым шоколадом глубокую ямку моего пупка, а потом вылизываешь ее, медленно, миллиметр за миллиметром.
Я должна сказать.
— Кажется, ты хочешь, чтобы я была толстой, — шепчу я.
Ты останавливаешься и смотришь мне в глаза.
— Не останавливайся, продолжай… — прошу я.
По-прежнему держа мой живот обеими ладонями, ты медленно гладишь его большими пальцами, глядя прямо мне в глаза. К чему притворяться, я уже вся горю. Бросаю взгляд на лежащие на столе шоколадки, и ты быстро запихиваешь мне в рот еще одну.
— Сила воли! — смеешься ты. — Еще в день свадьбы я тебе по секрету признался, что хочу иметь толстую жену. Ты сказала, что боишься стать очень толстой, и я вполне это понимаю. Я обещал, что помогу тебе с диетами, чтобы ты не расплылась до неприличия. Я никогда не заставлял тебя делать то, чего бы ты сама не хотела. Если ты хочешь есть, я обеспечиваю вкусности. Если ты говоришь, что хочешь сесть на диету, я уважаю твой выбор и ругаю тебя за всякое нарушение режима. Ты можешь быть такой, какой хочешь быть, пока у тебя есть сила воли.
Ты уверенно ухмыляешься, помогая мне лечь на кушетку. О, я обожаю и то внимание, которое ты мне уделяешь, и вкусности, которыми ты заполняешь мой живот. Ты нежно опускаешься на меня, наши животы трутся, снова и снова, вперед и назад, доказывая, как тебе нравится чувствовать своим животом мой. И когда ты двигаешься, ты словно колышешься на волнах жира моего живота. Ты тоже чувствуешь это и усмехаешься:
— О, ты толстеешь, крошка!
Когда все заканчивается, я снова решаю с завтрашнего дня применить силу воли и больше не поправляться. Потом ты, спящий, перекатываешься ближе ко мне и обнимаешь меня, ладонь на моем толстом животе.
Я вся твоя.

96

Бывают странные сближенья, или «что в имени тебе моём», точнее, в фамилии… На днях просматривал Календарь.Ру: всегда любопытно узнать, кто в этот день родился, умер, или сделал ещё что-нибудь существенное. И вижу: день рождения Марии Игнатьевны Будберг.
Баронесса Будберг (или Мура, как её все называли), лет тридцать назад внезапно стала знаменитой, после выхода в свет книги Нины Берберовой «Железная женщина», но затем про неё опять все забыли. А напрасно: человек очень интересный. Биографию напоминать не буду, лишь некоторые штрихи: в 1918 году Мура одновременно была любовницей английского шпиона Локкарта и руководителя питерского ЧК Петерса. Затем — гражданской женой Максима Горького, из койки которого переместилась в койку Герберта Уэллса, и, возможно она была самым фантастическим приключением этого фантаста.
Горький отдал Муре права на доходы от всех заграничных изданий своих произведений, и, что ещё более удивительно, после его смерти советское правительство эти права за ней оставило (при наличии официальной вдовы!!!)
После смерти Горького жила за границей, но неоднократно бывала в СССР. Рассказывали, что, посетив спектакль Шатрова «Большевики» в «Современнике», она возмущалась, что чекисты не похожи на настоящих, в этом она разбиралась.
Когда английская контрразведка расследовала деятельность «кембриджской пятёрки», обнаружилось, что парни частенько навещали баронессу в её лондонской квартире. Учитывая, что сексуального интереса к женщинам они не испытывали (тем более, к пожилым), визиты вызвали подозрения, но доказать ничего не удалось, так что баронесса спокойно дожила до глубокой старости и скончалась на итальянском курорте недалеко от Флоренции.
К чему я заинтересовался этой историей? Дело в том, что я вдруг обратил внимание на её фамилию: нет, не Будберг, — это фамилия второго мужа, и не Бенкендорф, это фамилия первого мужа (и уже ближе к Пушкину!), а на девичью фамилию — Закревская!
Закревская, Боже мой!
Аграфена Закревская, это же одна из самых ярких личностей в так называемом «дон-жуанском списке Пушкина». Урождённая графиня Толстая, (тётка и Л.Н. Толстому, и А.К. Толстому, правда двоюродная), потрясала современников своим образом жизни. Если бы у её муженька, генерал-губернатора Финляндии, а потом Москвы, в организме хватало кальция, он не смог бы пройти ни в одну дверь, — рога бы помешали: дама меняла молодых ухажёров чаще, чем перчатки. «Как беззаконная комета в кругу исчисленных планет», — это Пушкин написал именно о ней. Неудивительно: представьте, однажды она предстала перед многочисленными гостями, собравшимися на традиционный бал в её доме, в платье из тончайшего шёлка, абсолютно прозрачном. Под платьем была лишь нижняя рубашка, тоже прозрачная!
В наши дни весь мир обсуждает «голое платье» Бьянки Цензори, друзья, да этому фокусу уже двести лет!!! Причём представьте насколько круче это было в первой четверти XIX века, когда девицы краснели и опускали глаза, едва заслышав слово «панталоны»!
Боратынский был без ума от блистательной графини, Пушкин и Вяземский посвящали ей стихи!
«Но прекрати свои рассказы,
Таи, таи свои мечты:
Боюсь их пламенной заразы,
Боюсь узнать, что знала ты….»
Умерла графиня…. Угадайте где? Во Флоренции!!!
Две Закревских не были родственницами, — у одной фамилия от рождения, у другой приобретённая.
Но сколько схожего…

99

ПИКОВАЯ ДАМА

Пиковая дама означает тайную недоброжелательность.
Новейшая гадательная книга.

Меня тоже Даша пригласила на день рождения, как впрочем и всю нашу группу, но идти не особо хотелось. Во-первых; нужно было быстренько изобрести подарок для девушки, а нестыдный подарок в 92-м году, стоил не меньше целой стипендии, даже если это не твоя девушка. Во-вторых, день рождения намечался в обычной, питерской квартире, да еще и родители там будут. Нет, совсем не выгодное вложение стипендии. Но меня уговорил сосед по общажному этажу – Миша. Миша был безответно влюблен в Дашу с самой абитуры, но признаться в этом никак не мог и даже не потому что скромный и застенчивый, просто в те времена случилась непреодолимая пропасть между обычными людьми и голодными нищими. Причем, обычных людей оказалось исчезающе мало.

Миша как-то жаловался, что однажды случайно встретил Дашу в метро по дороге в институт, Даше стало жарко и она захотела мороженое. Заглянули по пути в кафе, Даша охладилась мороженым и запила соком, заплатил конечно же Миша. В результате эти фантастические траты пробили у Миши такую финансовую брешь, что он еще месяц не мог свести концы с концами. Так что ни о каких свиданиях и походах в кино не могло быть и речи. И это при том, что Миша не сидел сложа руки, а подрабатывал где только можно, в том числе и тасканием тяжестей в порту.

А вот Даша была домашней девочкой с родителями, у которых всегда были деньги на еду, даже на сосиски, поэтому она была далека от человеческих проблем.

Последним аргументом Миши было то, что на дне рождения, кроме всей нашей группы, будет какой-то хмырь, который активно клеится к Даше. Самое обидное, что хмырь был сказочно богат; новая «девятка», кожаная куртка, которая стоила как весь наш институт, вместе со студентами, не говоря уже про белые, высокие кроссовки.

Конечно же с таким стартовым капиталом, новый ухажер мог себе позволить и кино и мороженое и даже сок с трубочкой. Еще известно, что этот жених бандитствовал где-то на «Апрашке» и по совместительству был самым настоящим ментом.

Короче, Миша меня уговорил и я обещал пойти, чтобы вблизи изучить его конкурента и посоветовать – что с этим всем делать.

Наша группа явилась почти в полном составе, в принципе, всем было довольно весело, не считая Миши. Он так и сверлил глазами Мента, пару раз даже вступил с ним в какую-то детскую перепалку, но я вовремя наступил под столом на Мишину ногу.

Проглотили жареного гуся, торт и начали бренчать на гитаре.

Я шел из туалета и заметил, что Мент вынырнул из дальней комнаты, в которой вообще никакого дня рождения не было. Я еще подумал: — а что это он там искал, да еще и свет после себя зачем-то включил?

Я машинально заглянул в комнату, оглянулся и обратил внимание на сервант с хрусталем да фарфором. Все в нем было обычно, но зачем-то, между стеклами виднелась карта пиковая дама. Как бельмо в глазу.

Постоял я так, потупил и вдруг вспомнил. Ну, конечно же! В армии наш командир роты на Новый Год переоделся в Деда Мороза и показывал карточные фокусы, показал и этот.

Я аккуратненько поднял стекло и вынул его из нижних и верхних пазов. Поставил стекло на «чесном слове», даже свернутой бумажкой сверху заткнул, чтобы стекло не рухнуло сразу…

Через минуту, никем не замеченный, я влился в общее веселье: …и мотор ревет, что он нам несет, омут, или брод…

Время шло, но ничего такого не происходило и я очень боялся услышать стеклянный грохот за стеной.

Неужели я так хотел помочь Мише, что принял желаемое за действительное, но тут очередная песня закончилась и Мент громко и властно объявил: - «А сейчас будут фокусы, которых вы в жизни не видели»

Ну, наконец-то, можно было выдохнуть.

Все в предвкушении заулыбались, особенно я.

Мент вынул из барсетки колоду карт и поручил Даше ее перемешать. Даша справилась и по команде вытащила из колоды случайную карту – разумеется пиковую даму, ну кто бы мог подумать… Ее увидели все кроме фокусника.

Потом мент что-то начал крутить, вертеть, перемешивать и заметно сердиться. У него что-то не получалось. Вначале он из колоды достал какую-то шестерку, мы закрутили головами – нет, не она, потом извлек из колоды еще какую-то карту, тоже не то. От этого он впал прямо в экстаз, стал ходить по комнате и кричать, что карты ему за что-то мстят. Смотреть на это было жутко. Всем, кроме меня. Но, кстати, актером он оказался совсем не плохим и если бы я не знал, что нахожусь в театре, то тоже бы поверил и напрягся.

Тем временем, взбудораженный мент вышел из комнаты, продолжая проклинать свою тяжкую судьбу. Все машинально двинулись за ним, даже Дашины родители. Мент зашел в ту самую дальнюю комнатку, как бы случайно сделал паузу, чтобы успела подойти вся толпа, а потом пафосно крикнул что-то типа:

«Будьте вы прокляты, карты!»

И с этими словами, что есть силы, швырнул колоду прямо в сервант. Карты картинно разлетелись, как царские ассигнации после революции и вразнобой, осенними листьями, долетели до серванта. Никто даже охнуть не успел, как стекло медленно отделилось от шкафа и вместе с некоторыми чашками и бокалами, с жутким грохотом разбилось об пол на мелкие и крупные осколки.

Мент сказал:
- Ой…
Даша сказала:
- Тебе лучше уйти.
- Даша, это не то что ты подумала – это фокус такой, как будто бы у меня не получилось, а потом я бросаю карты в стекло, а там за стеклом как раз вторая пиковая дама была вставлена. У меня просто две пиковые дамы в колоде было. Даша…

Папа вставил свое веское слово:

- Молодой человек, вы слышали мою дочь?! Вам пора на выход! Я не знаю что вы там задумывали, но в нормальном обществе не принято в гостях крушить мебель. Две дамы у него. Шулер!

С тех пор Мент навсегда пропал с радаров Даши, чему Миша был очень рад.

P.S.
Признался ли я кому-нибудь о том, что завернул такую интригу?
Конечно признался, но не всем и не сразу, только Вам и только спустя тридцать три года…

100

Супруги Бейли потерпели кораблекрушение в Тихом океане и четыре месяца 117 дней, выживали на надувном спасательном плоту.

Плавание было идеей Мэрилин. В 1966 году, через 4 года после свадьбы, она предложила Морису продать дом, купить яхту и поселиться на ней. Поначалу это казалось безумием. Супруги жили в Англии. Морис был наборщиком в типографии, а Мэрилин работала в налоговой службе. Но ее энтузиазм оказался заразителен, и в итоге муж согласился.

Через 2 года они стали обладателями небольшой яхты. В течение следующих 4 лет почти весь заработок уходил на подготовку к путешествию. Супруги решили, что поплывут в Новую Зеландию, чтобы начать там новую жизнь.

В июне 1972 года яхта покинула порт на юге Великобритании и взяла курс на запад. Морису к тому времени исполнилось 40, Мэрилин был 31 год. Они прошли Кельтское море, побывали в Испании и Португалии, заглянули на Мадейру и на Канарские острова. В каждом порту Мэрилин отправляла открытку матери, которая осталась в Англии.

Им понадобилось 9 месяцев, чтобы пересечь Атлантический океан и достичь Северной Америки. А потом они добрались до Панамы. Оттуда Мэрилин отправила последнюю открытку на родину.

Затем яхта прошла по Панамском каналу и оказалась в Тихом океане.

Катастрофа произошла через неделю. 4 марта 1973 года на рассвете их яхта столкнулась с умирающим кашалотом.
Получив полутораметровую пробоину, через 50 минут судно, с которым было связано столько планов и надежд — пошло на дно. У супругов остался только крохотный плот 1,8 метров. «Все пропало — наши мечты, наше большое приключение. — Жизнь будто остановилась.»

Мэрилин спасла с тонущей яхты маленькую плитку, коробок спичек, карту, компас, клей, несколько ножей, пластиковые кружки, пару ведер, фонарик, ножницы, бинокль и 6 сигнальных шашек. Кроме того, на плот перенесли почти 40 литров пресной воды и запас консервов, которого могло хватить на несколько недель.

Плот накрыли тентом. Морис успел накачать надувную лодку, которую захватили в плавание на всякий случай. Ее привязали к плоту веревкой. Кораблекрушение произошло в районе активного судоходства, поэтому супруги Бейли не сомневались, что их быстро спасут. Неделю они коротали время за игрой в самодельные карты, нарисовали домино. Морис читал вслух «Технику безопасности и выживания в море», книгу, которую случайно прихватил из библиотеки. Мэрилин вела дневник, рисовала кошек и платья, а на одной странице начертила план новой яхты. Они решили, что купят ее после возвращения.

Первый корабль Мэрилин и Морис увидели через 8 дней. Они кричали, махали руками и потратили все сигнальные шашки, но он не остановился. Через несколько дней на горизонте появилось другое судно. Чтобы привлечь внимание, пришлось поджечь лишние вещи, но их не заметили и на этот раз.
Третий корабль появился почти через две недели, 10 апреля. Затем четвертый, пятый и шестой. Ни один из них не остановился.

Уже через месяц Морис стал терять надежду на спасение. Ему казалось, что теперь они будут плыть вечно и никогда не увидят ничего, кроме волн и неба. Мэрилин верила в судьбу и убеждала его, что им не суждено умереть в море, раз они уже протянули так долго. Морис ни во что не верил и держался только благодаря жене.

Дрейфуя на волнах, супруги оказались в местах, которые редко посещают люди, океан кишел живностью. Плот окружали сотни рыб всех цветов радуги, мимо проплывали стайки дельфинов, иногда появлялись акулы и косатки. Одни прятались под плотом от солнца и хищников, другие объедали ракушки, которыми обросло его дно, третьих привлекло скопление рыб.

К плоту то и дело подплывали большие галапагосские черепахи, а в небе кружили олуши и фрегаты. Птицы никогда не видели людей и совершенно их не боялись. В книге «Второй шанс» Морис писал о первой пойманной олуше: «Я подкрался совсем близко, а она даже не двинулась, только глядела своими большими глазами с какими-то идиотскими кольцами вокруг. Несколько секунд изучала меня, а потом стала чистить перья. Тогда я протянул руку и схватил ее за шею».

По ночам раздавалось пение китов, а однажды совсем рядом всплыл кашалот. Мэрилин и Морис замерли, чтобы не спугнуть гиганта, способного перевернуть плот. Мэрилин прикусила губу, чтобы не заплакать. «Казалось, что этот Левиафан стоял там невероятно долго, — На самом деле вряд ли прошло больше десяти минут, но все это время мы ждали удара хвостом, который разрубит нас надвое».

Когда припасы стали иссякать, Мэрилин смастерила снасти с крючками из булавок, и они стали удить рыбу. Возле плота было столько спинорогов, что порой их можно было доставать из воды голыми руками. Потом Мэрилин научилась ловить молодых акул, которые сновали рядом. «Она сидела возле тента и от скуки прикоснулась к рылу акулы, — рассказывал Морис. — Та плыла мимо, поэтому Мэрилин провела по ней пальцем от головы до хвоста. Потом ей надоело, она схватила акулу за хвост и втащила на плот».

«На плоту не было ни уединения, ни секретов, ни комплексов. Но каким-то странным образом в полной изоляции мы обрели покой. Мы сбросили оковы так называемой цивилизации и вернулись к простому доисторическому образу жизни».

Дважды начинался шторм. Дождь не прекращался целую неделю, рыба перестала клевать. Лодка переворачивалась три раза, компас смыло в море, а емкости для пресной воды потерялись. Во время бури Морис свалился за борт, а когда выбрался, обнаружил, что все рыболовные снасти утонули.

На 45-й день дрейфа плот стал двигаться в сторону Панамы, однако через 20 дней его подхватило другое течение и снова понесло в мертвую зону посреди Тихого океана.

И плот, и лодка, не рассчитанные на долгое использование, трещали по швам. В довершение всего на 51 день надувную лодку продырявил самодельный крючок. Вскоре прохудился и плот. Шли дожди, Мэрилин и Морису приходилось постоянно вычерпывать воду и подкачивать выходящий воздух.

Они ловили рыбу каждое утро и по вечерам. Ели всё: печень, филе и глаза. Влагу высасывали даже из кишок, потому что иногда другого источника воды у них не было.

К концу плавания они едва держались на ногах. Из-за солнечных ожогов и постоянного контакта с соленой водой их кожа трескалась. Морис серьезно заболел и из-за сильного жара несколько дней почти не приходил в сознание.

«Большую часть времени на нас не было никакой одежды, — вспоминала Мэрилин. — У нас осталось по рубашке на каждого, пара шорт, один свитер. Все это мы хранили в брезентовой сумке и надевали рубашки только вылезая наружу, чтобы не обгореть на солнце. Они пропитались солью и натирали кожу».

30 июня 1973 года супруги Бейли, как обычно, утром ловили рыбу. Морис часто "плавал" на грани бессознательного состояния. Смерть от истощения была близка. Он не поверил жене, когда она сказала, что к ним приближается рыболовное судно. Мэрилин перебралась на лодку и стала отчаянно махать руками. До корабля было не больше 800 метров, но, он, как и все остальные, прошел мимо.
Мэрилин смотрела на удаляющихся рыбаков и шептала: «Пожалуйста, не уплывайте».
Корабль медленно развернулся.

Один из членов экипажа рыболовного судна Южной Кореи, которое возвращалось в Пусан после двух лет в Атлантике, заметил странный объект и доложил капитану. Истощенных мореплавателей подняли на борт. «Они ничего не говорили, только всхлипывали от счастья», «лицо мужчины было наполовину скрыто густой бородой. У женщины были длинные, растрепанные волосы, а ноги хрупкие и тонкие, как веточки ивы. Их одежда разваливалась. Они были настолько истощенными, что можно было рассмотреть форму костей под кожей» Корейские рыбаки выходили супругов Бейли и через несколько недель высадили на Гавайях.

Мы справились,— были слова Мориса.
—Теперь пора строить Аурелин II и плыть в Патагонию, – ответила Мэрилин.

По возвращении Морис и Мэрилин написали книгу о 117 днях, которые они провели на плоту. Гонорара хватило на новую яхту.

В 1975 году супруги отправились в новое плавание и все-таки побывали в Патагонии. Спустя пять лет Морис и Мэрилин вернулись в Англию и обосновались в городке Лимингтоне на берегу Ла-Манша. Они продолжали путешествовать, объездили всю Европу и увлеклись альпинизмом.

В 2002 году Мэрилин умерла от рака.
Когда ее не стало, Морис часто вспоминал те дни в открытом океане. Страхи ушли в прошлое, и осталось лишь фантастическое приключение, которое он пережил вместе с любимой женщиной.

Мориса не стало в 2019 году. Незадолго до смерти он дал интервью, в котором признался, что хотел бы снова оказаться на том плоту. "Это было чудесно, — сказал Морис. — Я никогда не был настолько близок к природе."

по материалам lenta .ru, nevsedoma. com

12345678910 → дальше →

Партнеры

Реклама