Результатов: 293

1

Из фронтовых треугольников Ивана Никитовича Видова

9 октября 43 г. Украина.
«… 5 дней побывал на самом Днепре, плавал так и на лодке почти круглосуточно, и всё время был мокрый. Здесь около Киева Днепр широкий доходит до 300 м шириной…»

01.12.43. Белоруссия:
«…большинство деревень выжжены дотла немчурой… иногда встречается 2-3 старика, жителей либо угоняют в Германию, либо сжигают вместе с деревнями…»
«… Отец зовет домой повидаться может в последний раз, болен раком… пока наступление – не отпускают в отпуск. Командир сказал – когда остановимся…»

6 февраля 44.
«… тянем связь по болотам, постоянно мокрые, в грязи и обсушиться негде все деревни сожжены… Сообщили, что отпустят домой на 6 дней…»

Его отпустили в краткосрочный отпуск, и в феврале 44 он встретился с Антониной – невестой и с родственниками в Воскресенске,

А «… с 27-го уже приступил к своей работе, уже навел линию и сейчас сижу за телефоном и пишу эти строки, а немного в отдаленности летает немчура и немного швырнул бомб…»

31.01.45.
«… завтра в бой на УРА…»
Перед боем вспоминает прошлое ранение:
«…когда лежал в грязи в воронке и по мне ходили и даже не чувствуя и думая только об одном, чтоб если убило так сразу бы…»

О9.05.45.
«…Да, Тоня, вот пришел тот день, которого мы ждали 4 года и когда я вышел 09/05/1945 в 6-00 утра на улицу и мне сообщили, что война окончена и мне как то не верится, и думаю, неужели и в самом деле это так… И как то на душе легко стало и ходишь то совсем легко, как в детстве…
…Кругом посмотришь, уже нигде окна не маскируют и огонь солдаты во всю ночью жгут. И стрелять нигде не стреляют, тихо как то и ходишь ничего не опасаешься, что пуля пролетит или снаряд разорвется, и мы вот с этим никак не освоимся и не укладывается в голове всё это. Даже вот выразить не могу на бумаге все это т.к. привыкли к войне за 4 года, а тут раз и нет её…»
***
Письма сохранили в семье Ивана Никитовича. Его внучка – Ольга Горбушина – все их перечитала, изучила по ним весь боевой путь деда, выделила и для себя, да и не только для себя эти цитаты.
Московской области. Он был у моей мамы классным руководителем.

В комментарии загружу фото, на котором он с учителями-фронтовиками в День Победы. На обороте этой карточки надпись его рукой «Бойцы вспоминали минувшие дни».

Повторю за ним: "привыкли к войне за 4 года, а тут раз и нет её…"

Вот так – раз, и нет её… войны. И скольких нет…

Заслуживает внимательного прочтения и напутственное письмо командования части демобилизовавшемуся в сорок пятом году солдату. Какие верные и нужные слова!

Дорогой т. Видов Иван Никитович!
Теперь, когда мы победили гитлеровскую Германию, ты с честью выполнил свой долг перед Родиной, уходишь из рядов Красной Армии, возвращаешься к мирному труду. Вместе с нами ты прошел большой боевой путь. Труден и суров был этот путь советского солдата к победе.
Много дней ты провел в ожесточенных боях за славный город ЛЕНИНА – город Русской Славы – колыбель пролетарской Революции.
В любых условиях блокады и наступления, ты честно выполнил присягу воина Красной Армии, приказы Верховного Главнокомандующего Генералиссимуса Советского Союза тов. СТАЛИНА и уставы Красной Армии.
В жестокой борьбе с коварным и злобным врагом тебя вдохновляли великие идеи партии ЛЕНИНА – СТАЛИНА.
Во имя защиты свободы и независимости нашей Социалистической Родины ты не жалел ни сил, ни крови своей.
Вместе со всеми защитниками города ЛЕНИНГРАДА, ты отдавал все свои силы на преодоление трудностей, вызванных блокадой. Тебя не только не сломили голод и лишения, а наоборот закалили и усилили твою веру в победу нашего правого дела.
Твой тяжелый ратный труд не пропал даром. Враг был разгромлен под Ленинградом, и сегодня Советские знамена победоносно развеваются над поверженной, вставшей на колени Германией.
Годы совместной борьбы против ненавистного врага сплотили нас в дружную родную семью. И сегодня, расставаясь с тобой, от имени всего рядового, сержантского и офицерского состава благодарим тебя за верную службу нашей ОТЧИЗНЕ. Ты заслужил эту вечную благодарность от всего нашего народа – ПОБЕДИТЕЛЯ.
Надеемся, что и там, вдали от своей родной части, ты не уронишь чести и достоинства Советского воина, будешь честно и добросовестно трудиться, крепить мощь и силу Советской Державы, Красной Армии.
Не забывай своей части, поддерживай с нами связи. Рассказывай своим детям и внукам о подвигах советских воинов в дни Великой Отечественной войны, воспитывай их на боевых традициях нашего Советского народа.
От всего сердца желаем тебе долгой, счастливой, радостной жизни и успехов в труде на благо матери-Родины.
До свиданья, боевой товарищ! Счастливого пути!

Командир части (подпись)
Зам. по политчасти (подпись)
9 декабря 1945 г.

2

Я переехала в США меньше года назад и сразу стала пользоваться Фейсбуком. Когда у меня началась тоска по родине, я нашла группу эстонце в Северной Америке и сразу же вступила туда. В один из дней я листала ленту и обратила внимание на пост о том, что стартовал поиск эмигрантов из Эстонии, которые приедут в страну и расскажут свою историю, программа называлась Back to our roots (или Назад к своим корням). Меня это заинтересовало, так как я имею за плечами опыт двух переездов в другие страны, опыт развития карьеры графического дизайнера. В тот же день я отправила свою заявку на участие. А через месяц получила приглашение и сразу же взяла билеты до Таллинна.

В глубине души я чувствовала себя героем книги Пауло Коэльо Алхимик. Я более 10 лет не живу в Эстонии. И мне предстояло снова вернуться на родину, но уже другим человеком. В Таллинне живут мои родители и бабушка. Они живут в той же квартире, где я выросла. Я эмигрировала из Эстонии когда мне было 23 года и конечно, большая моя часть жизни прошла здесь. Сейчас я живу в Чикаго, США. Поразительно, насколько сильно разбросаны эстонцы по всему миру - США, Канада, Гватемала, Колумбия, Аргентина, Бельгия, Швейцария, Швеция, Ирландия, Россия.

Уже в аэропорту я встретила одного из участника группы «Назад к своим корням» Эрки, я видела его фотографию в нашей группе на фейсбуке, а также я знала что мы летим одним рейсом из Чикаго. С остальными участниками группы мы встретились уже в центре Тарту, откуда отправились на юг Эстонии в Сетомаа. Я была в этой части Эстонии когда заканчивала художественную школу. Но это было очень давно.

Наша первая локация была как из миров Толкиена – аккуратные маленькие бревенчатые домики с папоротником и мхом на крыше, маленький пруд и речка рядом. Хорошее спокойное место, где наша группа начала знакомиться друг с другом. У меня было ощущение что некоторых ребят я как будто знала очень давно. Особенно я сблизилась с ребятами из Северной Каролины – их было 4 человека из одной семьи, они приходятся друг к другу двоюродными братьями и сестрами.

Здорово было снова окунуться в историю народности Сету. Особенно мне понравился мастер-класс по традиционным танцам Сету. В этой местности очень много необычных вещей, таких как пещеры Пиуза, огромная стена из оранжево-красного песка, холмы, летучие мыши и замки. Песок в этой местности иногда красного цвета, из-за содержания в нем железа. Но благодаря своим свойствам и качеству этот песок – отличное сырье для изготовления стеклянной посуды, бокалов и бутылок. Мало кто знает, но большинство стеклянных изделий в России сделано из эстонского песка, так и появились пещеры Пиуза. Они образовались после добычи сырья.

Во время смены локации мы остановились у берега реки, нам предстояло сплавляться на каноэ вверх по реке. Я была взволнована, это был мой первый опыт. Надо сказать, это было целое приключение, грести надо было 11 км. Или около 4х часов пока мы не достигли водяной мельницы. На нашем пути встречались упавшие деревья, пороги из больших камней, а также домики, утки и живописные песчаные обрывы. Руки мои устали сильно, так как я была на носу каноэ и помогала нашей команде избегать препятствий в воде, я же говорила им когда и куда грести, так совпало, что Эрки (из Чикаго) был тоже в нашей лодке из 3-х человек. Все это время мы болтали на эстонском и английском и я потихоньку начала вспоминать эстонский язык. Я его понимаю, но не говорила больше 10 лет.

Ну а после поездки – вкусный кофе на заправке и наш путь лежал в Тарту. В этом городе я была несколько раз, но очень давно, первый раз я посетила этот студенческий город еще будучи школьницей, а второй раз когда покупала свою первую машину.

Очень мне запомнился музей АНАА – это нечто потрясающее, он намного интереснее музея Science and Industry Chicago, здесь есть развлечения как для взрослых, так и детей. Очень познавательно.

Тарту отличный город для студентов, он маленький, но очень уютный. Стоит отметить Эстонский национальный музей. Эстония – очень продвинутая страна в плане IT. Так билет в руках не просто билет, а как флешка, ты можешь записать на нее информацию об интересных экспонатах и потом зайти на сайт и изучить информацию более глубоко.

Под Кохтла-Ярве мы посетили еще одно место, в котором я была очень давно. Здесь развернулся настоящий музей – это шахты горючего сланца. Мы спустились в подземелье, прокатились на поезде для шахтеров и изучили как добывали горючий сланец. Это очень тяжелый труд в суровых условиях. Техника огромных размеров, шумная, а также добыча сланца всегда сопровождается большим количеством воды из-за подземных течений. Работа шахтеров оценивалась в количестве собранного сланца в килограммах за день. Поэтому чтобы быстрее собрать сланец, породу вначале подрывали динамитом, а потом по пояс в воде шахтеры бежали собирать сырье. Не редко кто после этого болел. Подземные воды очень холодные, Эстония не Майами. Люди кто работал там – настоящие герои. После экскурсии мы обедали прямо в шахте, нам наливали из половника суп, дали булочку и компот. Была и забавная история от шахтера-экскурсавода. Он рассказал, что очевидно, в шахте нет туалета. Если сходить по маленькому проблемы не было, то когда нужно было по-большому - ходили в той части породы, которую собирались подрывать. А потом просто взрывали.

Самый высокий водопад нам увидеть не удалось – лето не было дождливым. Зато мы спустились к морю и там я нашла пару камней с окаменелостями – ракушки, водоросли, фрагменты застывших костей. Я подобрала пару деревяшек, от морской воды они стали серыми, также пару небольших камней с окаменелостями. Мне хотелось взять на память то, что будет мне напоминать о родине.

Локации менялись очень быстро и вот мы уже в великолепном парке с многовековыми деревьями, розами и усадьбой. Замечательный парк Ору на востоке Эстонии. Никогда в нем не была и прогулялась с большим удовольствием.

Наш путь лежал в дом отдыха на берегу озера Пейпси. Говорят что здесь можно увидеть северное сияние. Эта локация была моей самой любимой. Природа здесь какая то удивительная. А какие яркие звезды, я впервые за много лет увидела млечный путь. Я насобирала коллекцию ракушек на берегу, которые потом подарила Анни, она свои потеряла и очень расстроилась. Здесь же мы начали погружаться в создание презентации наших историй - почему иммигрировали мы или наши предки и какие корни нас связывают с Эстонией. Условно нас разделили на 3 группы: иммиграция до второй мировой войны, иммиграция во время второй мировой войны, иммиграция по любви и для улучшения жизненных условий. Моя история такова, что я могла бы входить во все группы. Сестра моей прабабушки эмигрировала в 1938 году в Германию и оттуда в США. Мои прадедушка и прабабушка жили в маленькой деревне и во время войны пережили две оккупации. Я же эмигрировала по любви в Россию и потом моя семья эмигрировала в США по работе. У меня виза для талантливых людей и сфера моего таланта - графический дизайн.

С этого момента со мной стали происходить странные вещи. Я очень сильно почувствовала историю печальную своей семьи. Мои прабабушка и прадедушка пережили на себе невзгоды второй мировой войны. Моего прадедушку Август-Эдуарда, учителя музыки, ветерана Первой мировой войны, человека без одной ноги, депортировали в Сибирь из-за доноса что якобы он убил русского солдата. Он уедет и больше никогда не увидит свою семью. Прабабушка, его жена, Адель-Юлиетта была выслана в Сибирь с двумя дочерьми(моей бабушкой и тетей) как жена врага народа. Дом заняли доносчики, хутор и все что было отобрали. Сейчас открыты архивы и можно прочитать протоколы допроса Августа-Эдуарда. Он знал немецкий(отец был немец) и русский, во время оккупации немцев прапрадед был переводчиком между немецкими офицерами и сбитым советским летчиком. Летчик предпочел застрелиться, но не сдаваться. А мой прапрадед был человеком справедливым и эмпатичным, он его по-человечески похоронил. По деревне поползли слухи. Оккупация сменилась советской, и доносчики солгали, они указали на дом Августа-Эдуарда и сказали что он убил советского солдата. Жена осталась без мужа и дома, пережила не самые простые 10 лет в Сибири, но потом была помилована новым советским режимом и вернулась в Эстонию. Но уже не в свой дом, а к родственникам.

Сейчас, как жена, и как свидетель тех событий что происходят в мире я понимаю ее историю как никогда. Бабушку, дочку моих депортированных прадедушки и прабабушки, которая прожила 10 лет в Сибири и безупречно говорила на русском я помню, но она рано умерла, мне было годика 3. Я очень много плакала и мне очень хотелось обнять моих родственников и сказать им что я их люблю.

Презентация была закончена и ждала своего дня Х в Таллинне. 20 сентября в музее оккупации мы расскажем каждый свою историю.

А пока - мы идем 5 км по деревянной дорожке посреди болот. Удивительные пейзажи с карликовыми деревьями, легкий туман и я как будто героиня из фильма Сумерки. Это был интересный поход.

По пути в Таллинн, со стаканчиком вкусного кофе в руках и конфетами фабрики Калев я смотрела в окно. Я очень люблю поездки в автобусе по Эстонии, мне очень хотелось, чтобы она не заканчивалась.

Ребята придумали смешные номинации и путем голосования мы выбирали призеров. Я стала лауреатом номинации “человек, который всех удивляет”. Честно говоря за эту поездку я сама от себя была удивлена. Все внутри у меня было перевернуто с ног на голову. Я почувствовала зарождение новых эмоций, которые были мне до сих пор не знакомы.

Таллинн мой родной город, я знаю здесь каждый двор. Но город растет и меняется, он очень современный с большим количеством офисов, компаний и развитым публичным транспортом. Здорово было посетить офисы компаний Wise по международным переводам и офис e-eesti. Я узнала для себя много нового по части дигитальных услуг, а также что можно переехать в Эстонию и найти работу в этом секторе. Я знаю что несколько ребят серьезно заинтересованы в переезде в Эстонию.

С большим трепетом я ждала экскурсию в Эстонскую Художественную Академию. В 2011 году я ее закончила и получила специальность графический дизайнер. Это самое лучшее образование! Кто бы мог подумать потом, что я стану востребованным специалистом, лучшим графическим дизайнером России и получу национальную и международные премии!

Мне нравилось место, где мы остановились в Таллинне - прямо у моря, где каждый вечер из окна номера я видела светящиеся паромы, двигающиеся в Хельсинки или Стокгольм.

20 сентября музей оккупации закрылся в 18 часов для специального мероприятия, а именно - нашей презентации “Назад к своим корням 2022”. У нас были специально приглашенные гости и мы. группа из 25 человек. Я готовила презентацию всей группы, выступали мы по очереди. Когда подошла речь моей части, в горле встал комок. А дальше читать я уже просто не смогла, слезы лились ручьем. У меня было ощущение, что мои прабабушка и прадедушка стоят рядом, как будто они положили мне руку на плечо и сказали - спасибо, что ты рассказываешь нашу историю. Как будто таким образом я их освободила на волю. Я прожила их историю через себя, что значит оказалась в их ботинках. Знаете я считаю что успешен тот человек, кто знает свои корни и помнит о них. И я о своих тоже помню.

И все, как будто в небо взлетел воздушный шар. Я думаю что мне нужен был этот опыт, я взглянула на мир другими глазами.

Наш лагерь подошел к концу, мы обменялись подарками и адресами, каждый улетел в свой город. Мы настолько сильно объединились, что первое время я ощущала одиночество и тоску. У меня еще было пару дней в Таллинне, которые я провела со своей семьей и купила запас любимых шоколадных конфет Маюспала, кофе и другие сувениры. Впереди меня ждал трансатлантический перелет в Чикаго.

В этой поездке я нашла много классных друзей, получила жизненный опыт, узнала новые грани своей личности. Это очень интересный опыт. Я пишу это сейчас и снова погружаюсь в эти эмоции. Что я могу сказать - я горжусь быть частью истории, культуры и национальности Эстонии.

Спасибо что дочитали.

Фотографии, бабушка
https://disk.yandex.ru/i/Ft92Vfst21BjlA

Прадедушка и прабабушка в день из свадьбы 20 февраля 1938 года
https://disk.yandex.ru/i/s8TANADaqO-URw

3

В Вологду
Родители взяли меня с собой к родственникам .А ехат надо было в Вологду а потом ещё на автобусе в сторону Череповца .И вот мы вышли из поезда на привокзальную площадь. И мне бросилось в глаза объявление крупное такое.
Вологодский техникум по искусственному осеменению крупного рогатого скота начал приём студентов обучение 3 года . Я у мамы спрашиваю
-Видишь вот объявление. А что это такое осеменение крупного рогатого скота
Мать растерялась и сказать что не знает
-У отца спроси.
А отец идёт впереди с чемоданом .Я его догнал и опять со своим вопросом. Отец выслушал и тоже видно растерялся.
- Потом расскажу сейчас некогда.
Сели мы в автобус а я опять к отцу с этим вопросом
- В окно посмотри город какой красивый ..
Я смотрю а там в окне ничего интересного.
Та мне отец ничего и не ответил. Зато когда приехали в деревню там местные ребята мне быстро рассказали что да как.
Вот до сих пор мне непонятно чему в этом техникуме учат 3 года. Неужели что бы попасть корове в подхвостницу надо 3 года учится.

5

Первый класс. «Родители соревнуются, кто лучше рисует, лепит, шьет и мастерит»

СЕНТЯБРЬ.
Как уже завтра гербарий сдавать? Нееет, конечно, мы не забыли.
Муж печально смотрит на часы, девять вечера. Да ладно, парк рядом. Вперед!
И вам здравствуйте, уважаемый человек в какой-то форме, извините,
но мы не видим в какой форме…. вы нам фонариком в лицо светите.
А, здравствуйте, товарищ сержант!
Действительно странно, что мы в темном парке на четвереньках ползаем.
Нет, мы ничего не закапываем. У нас первый класс, сыну завтра гербарий сдавать.
У вас дочка во втором классе? Ой, спасибо, что вы нас понимаете.
Набрали листьев полный пакет. До двух ночи разбирали, муж искал в интернете названия растений, а я гладила листья утюгом и лепила их в альбом.
К первому классу мы готовились, но купили все НЕ ТО.
Ручки завтра надо цветные, но не гелевые. Альбом только в твердой обложке.
Картон формата А3 восьми цветов. Бархатный? Спасибо, господи, нашли!
Это у нас есть. Так, альбом, ручки цветные есть, вот блин… гелевые.

ОКТЯБРЬ.
Какой пластилин? А где три коробки? Понятно. Надо новый. Двенадцать цветов? Еще гуашь, которая смывается с лица? Зачем с лица? Ну, если в школе так сказали!
Теперь мы знаем все супермаркеты, которые работают с 7.00.
Хотя, выбор там весьма скудный.
Вот как так? Колбасы тридцать сортов, сыра двадцать! А пластилин только шести цветов? Ладно, купим две коробки, будет «двенадцать» цветов.
Девять вечера. Надо образец полезного ископаемого для музея школы? Уже завтра?
Вот, нашему папе смешно… у папы, наверно, есть полезные ископаемые?
Нет, дорогой, бензин в твоей машине это уже не нефть.
Нет, слетать в Ямало-Ненецкий округ и добыть алмазы мы до утра не успеем.
А помнишь, Петров кусок кварца показывал? Что значит, они уже спят?
У них трое детей, они никогда не спят. Вперед, отец года!

НОЯБРЬ.
А чем эти ножницы не угодили? Ах, надо в чехле и с насадками на кончиках.
На урок нужна пряжа? Спицы 3 мм? Это вязальные или велосипедные? Точно, на среду? Так, пообедать сегодня я опять не успею.
Сделать куклу в народном стиле? Сынок, я пока не знаю, какой это будет народ.
Нет, куклу «Вуду» мы делать не будем. Вечером решим, какому народу повезет.
Кормушку для птиц? Хорошо птицам…. они кушать успевают. С кормушкой это к папе.

ДЕКАБРЬ.
Надо новогодний костюм. Конкурс на лучшую игрушку для школьной елки.
Ну все, пойдем ложиться спать. Завтра еще аппликацию делать «Елка моей мечты». Сынок, почему елка МОЕЙ мечты? Я думаю, что надо..
Ну хорошо. Моя елка мечты растет в лесу.. и я под ней сплю с готовым статистическим отчетом по продажам!
Я спала… мне снилась огромная елка в лесу… было тепло… грела бархатная бумага формата А3… в руке я держала ножницы в чехле … вокруг новой кормушки кружились птички… вязаная кукла «Вуду» охраняла мой покой, кидая в них пластилином из коробки… с елки на снег падали желтые листья...

Утром рядом с моей подушкой лежала тетрадь, на которой было все –
аппликация елки, бисер, огромный вязаный бант и надпись "Сатичический" (зачеркнуто, замазано)
А сверху "Лучший в мире отчет для моей мамы»

6

Фамильная недрагоценность

Столовый набор из ножа и вилки отцу подарила его старшая сестра Зина. Это было больше пятидесяти лет назад. Подарок был не по случаю какого-то праздника. Просто они приехали к нам в гости. Ну, и не с пустыми руками, наверное. По тем временам столовые ножи не очень в ходу были, а вилкой потом отец пользовался только этой. Мама накрывала на стол – себе и мне обычные, а папе – конечно только эту.

У тёти Зины той же зимой обнаружили рак, и очень быстро её не стало.

Конечно, эта вилка не была для отца единственной памятью о сестре, но когда однажды вилка упала на пол и костяной черенок раскололся – он жутко расстроился. Вытащил из ящика с инструментом твердые, похожие на шоколад кусочки столярного клея, варил его, собрал на этот клей все обломки, обмотал чем-то, и двое суток не трогал, пока схватится.

Как видите на фото – вилка цела.

Отец года на три пережил свою старшую сестру.

Вилку вместе с некоторыми другими раритетами мама спрятала.

Принесла однажды мне её, когда уже был женат и жил своим домом. И вот больше 30 лет пользуюсь только ею. При гостях, случалось, что на стол выкладывались всем одинаковые приборы, но я всегда шёл на кухню за своей. Для меня в моём доме других вилок нет. Такая вот у меня странность.

Когда-нибудь меня не станет, и вилку заберёт один из сыновей.
Наверное...

Добавлю:
Помню тот приезд тёти Зины, и мы гуляли по дворовым сугробам, отец их увидел издалека, и сказал мне: "Вон, - тётя Зина с дядей Ваней приехали (А Ваня Белаш - его армейский друг. Приехал к отцу после дембеля и женился на Зине.)

И ещё помню именно, как потом расстроился отец на разбитую вилку. Как варил этот клей. мне всё показывая и объясняя. как потом, собирая кусочки на клей, отослал меня в комнату, чтобы я неловкой вознёй не нарушил процесс. Как обматывал склеенный черенок многими мотками белой нитки, как потом положил эту вилку повыше на кухонный шкаф, и сказал мне строго и умоляюще, что ни в коем случае нельзя трогать. И потом, когда мама пришла из школы - первое, что ей сказал, что вилка сломалась. он склеил, и она на кухонном шкафу, и туда не лазить.

Папа умер - мне было семь. Он был редкий человек и отец. и муж. И эта вилка ценна для меня не материалом черенка и зубьев, а тем, что с ней связано. Это папино огорчение, а потом - радость, что склеилась. И как он наждачкой-нулёвкой потом снимал клей... И как на столе перед ним всегда была эта вилка.

А теперь - у меня.

Десятки лет.

7

Навеяло историей https://www.anekdot.ru/id/1314239/

ПРО КОЛУН.

Для неспешного чтения) Повествование рванное, ностальгическое.

В компании моих братьев-друзей, Лехи и Олега, у меня машина первой появилась.
Копейка, 1974 г.р. После кап. ремонта. Других больше просто не было даже за 10000 рублей. Хотя новая восьмерка тогда стоила не больше 6-7 тысяч.
Их продавали-выдавали за эти деньги только чиновникам, «афганцам», и еще кому-то кем я не являлся.

Был, правда, вариант, судя по местным слухам, за те же деньги с «Волгой» наверно 24-й, но в ней, по тем же слухам, умерло от угарного газа задолго до давеча, пара ебущихся на природе человек, которые успели разложиться на атомы к моменту её продажи наследниками.

Рассматривал и её, мне тогдашнему было насрать на ауру. Телефонов было мало, все с проводами, не дозвонился, и купил свою первую машину – Жигу «копейку» 1974 года выпуска и это в 91-92 году.

Я всю её переносил в сумке по запчастям на любимый завод, и выдрочил каждую внешнюю от двигателя деталь до состояния новой. Те из запчастей, которых не было в продаже, я выпилил ножовкой («болгарок» тогда еще не было) изогнул просверлил окрасил и сделал еще краше, чем полагалось. Оказалось, что кап. ремонт касался только двигателя, но и там оказался косяк, с опережением зажигания на один зуб, и кузовщины.

Еще один момент необходимо упомянуть для большей понятности посыла.
До мореходки, в которую я с первого захода не поступил, благодаря школьной характеристике, мне пришлось один год отработать в Ремонтно-Механических –Мастерских Биохимического завода с учеников слесаря со сдачей экзаменов, до его же четвертого разряда, освоив при этом токарные, сверлильные и фрезерные станки. Плюс механическая морская специальность и опыт работы к тому моменту, о котором идет речь.

Тачка за 18 лет сгнила, ей заменили пороги, крылья и полы, спалив газосваркой все жгуты электропроводки, и придав всему силуэту скукоженный профиль.
После «капиталки» она еще какое-то время колесила, без какой либо лако-краски после сварочных работ и снова серьезно заржавела.
Эти косяки я тоже устранил, зачистив с помощью нанятого китайца, тогда они еще были беднее нас, окрасил корабельным свинцовым суриком, а полы еще и залил толстым слоем клея.
Почти подводная лодка получилась. Но не совсем.

Где-то из под крыльев, куда не залезешь не сняв торпеду, во время дождя и езды по лужам в салон попадала вода, но назад не вытекала. Много воды.
Фокус вычитанный мною из журнала «За рулем», когда под напольное покрытие салона под ноги подкладывали пластмассовые решетки, предназначенные для кухонных раковин, для проветривания, работал наполовину.
Ноги были сухими, но под ногами вода хлюпала словно в дырявой шлюпке. Чуть позже, когда я уже совсем освоился, психанул, и просверлил из салона сквозь полы четыре дырки, проблема рассосалась.

Ну мы и гоняли на ней туда, куда было нужно. В 90-е нужно было везде, и под машиной я проводил достаточно много времени, меняя к началу каждого сезона почти все элементы подвески. С собой, конечно, и всегда все, что необходимо для того чтобы хотя бы попытаться вернуться домой - ключи, и самые важные запчасти.

Немного назад.
Дядя Леша, царствие небесное, отец моих братьев-друзей, заимел вишневую четырехглазую «пятерку» задолго до меня и одним из первых в нашем городке.
Дядя Леша был социально востребованным баянистом, и стабильный доход от востребованности, собственной коммуникабельности и таланта, почти не позволяли ему жить дома. Сами посудите, и возьмите хотя бы только свадьбы.
В пятницу. Застолье начинается к вечеру до утра субботы, опохмел для взбодриться, и найти баян. К обеду подтягиваются вчерашние подпевалы и весельчаки, которым пару щедрых рюмок необходимо запеть, и дядя Леша уже навеселе. Я не знаю как он это выдерживал, учитывая зачарованных им в ночь веселушек, а еще и ряженных родителей молодоженов завтра катать на тележке под баян…

Стабильный доход от востребованности позволил ему набить багажник своей Жиги буквально всем, что он считал необходимым. Я в него однажды заглянул – под жвак.
Вряд ли он знал назначение всего того что было в его багажнике, ему было не до этого.
Светлая память дяде Леше!

Когда старший Леха-сын повзрослел на столько, что получил права, Леша-отец стал позволять братьям-сыновьям проехаться по вечерам выходных на своей красавице.
Леха надевал на палец левой руки папину золотую печатку, небрежно свешивая кисть с печаткой за окно, и они катались с Олегом, свысока озирая по сторонам пешеходиц своими серьезными ебальниками.
На этом знакомство с автомобилями у главного героя этого рассказа, Олега, заканчивалось.

Когда я сменил «копейку» на Тойоту «Карина» и машина перестала ломаться, мой багажник опустел до пары наборов ключей, которые чуть позже спиздили вскрыв машину.
Я докупил комплект, который спиздили снова. Значит не нужно, решил я, и теперь храню ключи в гараже. Теперь, только если еду в приморские ебеня и на неделю - закидываю все снова.

Следующим, Леха купил свою первую японку. А за ним Олег, второй, из двух моих троюродных братьев приобрел японский микроавтобус «Тойота Хайс» года, наверно 95-го.
Через пару дней после покупки, раньше сильно заняты были, мы с Лехой, его родным братом, рассматривали его Хайса, и дарили комплименты.
Олег, неосознанно переняв от папы правила оснащения автомобиля, двинул еще дальше, и закинул в него все, что видел в папином багажнике, добавив свои наработки.
У него к тому моменту за плечами была только средняя школа с Армией, и несколько лет со сварочным держаком и бензорезом в нашей бригаде монтажников. Вряд ли он догадывался о том, что происходит внутри двигателя внутреннего сгорания его автомобиля, с его трансмиссией и подвеской.

-А это нахуя?! – Поинтересовался я, увидев меж прочего, под потолок забитого салона автобуса, средних размеров деревянную чурку.
На что Олег на голубом глазу поведал:
-Ну мало ли, если что под машину подставить…

Каюсь, я съехидничал немного, серьезно задав ему еще один вопрос:
-А колун положил? - Леха, неслышно согнулся чуть позади меня.
-Нахуя? – В свою очередь поинтересовался Олег.
-Ну мало ли, может понадобиться дровишек наколоть?!

Кстати, нужно отдать должное, я зря издевался. Сегодня Олег не то что бы самый успешный из нас, но самый богатый - точно.
Потому что не пьет!)

8

Родители в начале 80-х вышли на пенсию и тут же взяли большой надел в тайге, где завели ферму с пасекой. Главная прибыль, конечно, шла от пчел, но и животина с птицей тоже хорошо помогали. Родители были родом из поволжских деревень, но прожили почти всю жизнь в большом промышленном городе в Сибири. Как оказалось на этом месте после войны был женский лагерь военнопленных - в основном с западной Украины - занимались заготовкой дерева. Мама первые года обработки грядок находила по кружке монет тех времен. Историй, конечно, было много. Расскажу про кошек, живших на подворье.
Представьте как должны были работать ушастые против грызунов, если мама спокойно в амбаре на полу ставила мешки с зерном, комбикормом и разной крупой, а ведь там, где птица, там сам Бог велел пастись и мышам, и крысам, тем паче в тайге. Я когда ходил косить траву рано утром за несколько километров от фермы, то пару раз обнаруживал там наших кошек - отец говорил, что они ходят на охоту за свежим мясом, т.е. более близко мышей и других грызунов не было.
Но был случай, когда мамуля обнаружила прогрызенный угол мешка с крупой. Возможно какая то приблудная мышка зашла полакомиться. Далее мама берет за шкирку обоих кошечек и с нежным матом тычет ихние морды в отгрызенный угол мешка и оставляет их в амбаре. Естественно, через минут двадцать труп мелкого грызуна лежал на крыльце.
На крик мамы мышка было в миг унесена.

9

Скажи мне кто твой друг и я скажу кто ты?!

Я не знаю, кто это придумал, но попробую высказаться, а вы мне ответить.

Год 86-87. Мы на каком-то моем задротном параходишке стоим на рейде Петропавловска-Камчатского. После вахты отпустили в увольнение. Автобус, дорога вдоль всего его побережья, пиво, одна история которую я уже рассказывал здесь и еще пиво в двух 3-х литровых банках, принесенное на борт. И Серега.
Чуть ниже состоится наше с ним знакомство.
Башка у Серого была большая, наверно как у меня 60-61, но для него это было простительно. Для меня, с моими ста семидесяти пятью, голова такого размера скорее ноша. А Серый, под 190 см. был широченным полуконем, с огромными, круглыми, немного сумасшедшими глазами, и вдобавок горным лыжником, кмс-ом из Кемерово.
Причина нашего посещения Петропавловска была в том, чтобы забрать невизированную часть экипажа плавбазы (рыбаков), которая уходила куда-то за рубеж во фрахт. Серый был частью этого экипажа. Не помню кем именно.
Мы пересеклись на трапе, когда я спускался с полными трехлитровыми банками на свою палубу.
Не припомню, что он у меня спросил но я, видя новое и немного потерянное лицо на своем пароходе, гостеприимно предложил ему отведать камчатского пивка у меня в каюте. Петропавловское пиво – отдельная тема, о нем тогда ходили легенды, и передавались моряцкими устами в моряцкие уста.

Посидели небольшой компанией, много говорили, все выпили и разошлись. Во время возвращения во Владик мы встречались с ним еще несколько раз, типа привет-привет. Я друзей не искал, и он в них не навязывался.
Потом приход во Владивосток. Серый зашел попрощаться, и спросил не займу ли я ему денег до тех пор, пока он не получит свою зарплату за всю путину (около года). Дальше не всем будет понятно, почему я ему отдал, по памяти, примерно половину своего месячного оклада, заранее предполагая, что мы с ним уже никогда больше не встретимся. Может потому, что однажды сказал мне мой отец (бывший моряк) что бичам (морякам на берегу) нельзя отказывать, а скорее потому, что деньги меня никогда особо не возбуждали. Без всякой надежды на возврат денег, я по его настоятельной просьбе, рассказал, когда собираюсь вернуться.
Припомним, что тогда до мобильной связи оставалось хуева куча лет. Простились. Не телефонов, ни адресов.
Возвращаюсь во Влад. Ночь в пути. Смотрю в окно вагона, серое утро, перрон, туман – все как всегда.

Кроме одного, Серого. Он стоял одинокий и квадратный, в чем-то темно-джинсовом, в тумане, вместе со своей огромной башкой с круглыми глазами и…. цветами.
Я тоже охуел!
-Ты охуел?!- так я и спросил, спрыгивая с подножки, а он ржать и обниматься. Это было утром, около девяти. Серый объявил, что заказал столик в кабаке к обеду. Не помню, где мы шароебились до этого времени, а потом за стол. Где-то в 12. Зал ресторана «Приморье» был пустым, и только начинали подходить на «комплексный» обед клерки из соседних контор. Выделялся один стол. Наш. В обед. Заставленный всем, что можно себе представить, обладая богатым воображением.
-Прошу! – протянул руку к столу Серый.
После того, когда мы накатили по паре коньяка, Серега поднял палец, и достал из кармана какую –то штучку. Он поставил ее на стол.
-Зырь! – сказал он мне, сдергивая кожаный футляр с карманных механических часиков стилизованных под напольные. Голос у Серого был низкий, густой и громкий словно из пароходной трубы.
-Тише, бля! – Прошептал я ему, прижав палец к губам, когда к нам обернулись почти все.
Он покрутил настройки своими нерегулируемыми пальцами, и поставил часики посреди стола:
-Щас! - Сказал он уже чуть тише.
Зал к тому времени уже наполнился посетителями, чинно и молчаливо вкушающими свои обеды, и украдкой поглядывающими на наш необычный стол. По Серегиной команде чего- то ждем. Дождались. Посреди мерного постукивания ножей и вилок, напольно-карманные часики стоявшие передо мной, выдали самую длинную и противную механическую трель, из всех которые я когда-либо слышал. Люди перестали жевать, и уже в открытую уставились на нас.
Если кто-то из читателей и слышал популярный в 80-е годы джинсовый возглас , выражающий крайнюю степень восторга или восхищения, то только не в Серегином исполнении:
-МОНТАНА! – проревел он будильнику, одновременно с тем, когда я уже утратил «хорошую мину», и пытаясь не опрокинуться, дрыгал ногами.
-ДАРЮ!

До моего отхода в рейс оставалось два – три дня, а Сереге нужно было дождаться окончательного расчета с пароходством. Мы на удачу поехали к моей подруге, чтобы попробовать, там перекантоваться. Подруге-подруге.
Мы с Наташей никогда друг друга не возбуждали. А с Серегой они возбудились, и пыхтели на соседней кровати всю ночь, или даже две,(давненько было) словно в последний раз.
На следующий день Серега позвал меня вечерком прогуляться. Я отказался, и он отвалил один. Вернулся он ближе к полуночи, закинутый неизвестными колесами и алкоголем, с огромным американским флагом-полотенцем на голове. Сказал, что сдернул его с чьего-то балкона, и предложил совместно сдернуть еще один. Наталья к тому моменту уехала, договорившись со мной, где оставить ключи от квартиры.

Мне нужно было уезжать, до выхода в рейс оставалось совсем немного времени , но оставить Серого в чужой квартире я не мог.
-Все, уходим - сказал я Серому. Его не отпускало.
-Сейчас! - сказал он мне.
Серега сел на кровати в лотоса и начал медитацию. Сидел он так несколько минут, громко бормоча, что-то непонятное, и тяжело дыша. Потом резко спрыгнул с кровати и сказал: -Идем! Меня хватит на пятнадцать минут!
И добавил: -Леха! – проникновенно, - Бабу тебе хорошую надо!
Я это запомнил, но с «бабами» вышло так как вышло и гораздо позже.

Мы запрыгнули в автобус и через несколько минут были на Луговой.
В этом месте Владивостока пересекались несколько центральных городских улиц, и светилась неоном пара ресторанов. Выпрыгнули на остановке в темноте на сопке прямо над одним из них. Мне нужно было ловить такси, или ехать на трамвае, я еще не знал, для трамваев было, наверно, поздно.

Я был «на мели», Серега об этом знал, а мне и ненужно ничего было – завтра в рейс. Пришло время прощаться. Еле видим друг-друга в свете фонарного столба. Прощание «давай!» тогда только набирало обороты:
-Пока,-говорю, протягивая руку.
-Стой! – говорит Серый, тянется к нагрудному карману рубашки , достает оттуда пачку денег, отделяет от них примерно половину, и энергично протягивает мне.
-Иди нахуй! – отвечаю. И даже не потому, что это его зарплата за пол года. Он смеется, пытается меня убедить их взять. Все это быстро происходит.
В тот момент, когда я решил, что вопрос исчерпан, Серый резко засовывает мне в карман рубашки эту половину пачки. Часть из них вываливаются у меня из кармана, я наклоняюсь чтобы их подобрать, а Серый как ломанется в ночь.
Теперь я знаю как бегает двухметровый горнолыжник в ночи. Через мгновение я только смех его слышал. Больше мы не встретились.
Серый, не знаю, когда и как ты стал моим другом, ПОМНЮ, ЛЮБЛЮ!

10

Игры в монополию

Свои первые деньги Юрка Симаков получил через небольшое окошко кассы ПТУ, в которое поступил после восьмого класса школы. Это была ученическая стипендия - двенадцать тысяч уже прилично обесценившихся рублей.

Поставив неуверенную подпись напротив своей фамилии, и стараясь не выдать радости, которая овладела им в этот момент, Юрка бережно спрятал хрустящие купюры во внутренний карман куртки.

После уроков окрылённые только что полученными деньгами пятнадцатилетние пацаны были готовы к кутежу.
Вскоре крестные магазины были атакованы весёлыми пэтэушниками. Каждый тряс серебром по-своему: Парни в одинаковых костюмах скупали мороженное, импортные сигареты, газировку из рекламы. Старшекурсники, практически не таясь, затаривались пивом и недорогим портвейном в виноводочном отделе.

И тут из магазина вышел Юрка. На лице у него было то же выражение, что и у раскрасневшихся одногруппников, но содержимое его сумки, в которую легко можно было заглянуть, разительно отличалось от того, что покупали они.
Там лежали две бутылки подсолнечного масла и свёрнутая в трубку игра в монополию.
Мысленно покрутив пальцем у виска, несовершеннолетние любители сладкого и пенного пошли тратить остатки своей первой получки.

Юркой его назвали в честь Гагарина. Он был первым ребенком в семье водителя и телефонистки с городской подстанции. После него родились две девочки погодки - Рита и Маша.

Когда Юрке было четырнадцать лет, отец ушел из семьи, нашел себе новую женщину в городе, куда часто ездил в рейсы. Именно в этот день Юркино беззаботное детство закончилось. Мама и сестры неделю ревели, новый 1990 год встретили без привычной праздничной суеты, молча усевшись перед стареньким телевизором.

Резкие перемены в жизни Юркиной семьи совпали с переменами в стране. Все чаще стали отключать свет в их микрорайоне, котельной постоянно не хватало угля, и тепла в батареях было ровно столько, чтобы не замёрзли трубы. Рукастые соседи сооружали в своих квартирах печки-буржуйки, выводя трубы прямо в форточки.

Возвращаясь из школы, Юрка с завистью смотрел на сероватые струйки дыма, поднимающиеся вдоль стен его дома. Но денег на печку не было, маминой зарплаты только-только хватало на продукты, да и то на самые простые. Поэтому и пошел он после восьмого класса в строительное ПТУ.

Там Юрке и его одногруппникам выдали костюмы и рубашки, грубые, но вполне пригодные к носке ботинки, и ватные зимние куртки. Иные ребята воротили нос от казённой одежки, а Юрка в этот день чувствовал себя именинником.

- Юрик, какой ты бравый в новом костюме, - сказала мама, когда он примерил на себя обновку, - ну точно Гагарин.
Сестрёнки тоже крутились вокруг и восхищённо цокали языками.
- Юр, а девочки у вас там есть? - Спросила старшая, Рита. - Тоже в твое училище пойду! Учат, одевают, да ещё и кормят два раза в день!
- Есть, одна даже староста группы у нас - Таня, но в основном девчонки в малярно-штукатурной группе, - ответил Юрка и подумал, что действительно можно будет и сестру через пару лет устроить в училище.
Здесь действительно было неплохо, а теперь вот ещё и стипендию стали выдавать.

Через двадцать лет после окончания ПТУ, которое сейчас стало называться лицеем, та самая староста Юркиной группы решила собрать выпускников девяносто пятого года.

Кинула клич в "Одноклассниках" создал чат, и через месяц Таня с однокупсникми встретились в кафе, неподалеку от места своей трехлетней учебы. Под холодный алкоголь и горячую закуску завязался душевный разговор о том, как сложилась жизнь у каждого из них.

Через час после начала встречи в кафе вошёл очень респектабельный мужчина. Оглядевшись по сторонам, он с улыбкой направился к столу, за которым сидела компания строителей.
- Юра, привет! - Таня единственная узнала в импозантном посетителе Юрку Симакова.
Он действительно мало походил на того худого и вихрастого пацана с последней парты в неизменном коричневом костюме.
Юрка присоединился к уже захмелевшей компании и тут все конечно вспомнили его странную покупку после первой стипендии.

- Юр, а нафига тебе тогда это масло сдалось? - спросил один из одногруппников, - я ещё тогда хотел спросить, но ты был такой закрытый, что решил не лезть с вопросами.

И Юрка рассказал. Причем когда он начал говорить, все притихли, настолько был роскошен его голос и манера повествования.

Его история началась с тех самых холодов и отключений отопления в начале девяностых. Именно эта критическая ситуация заставила Юрку начать что-то предпринимать в качестве главы семьи.

Перво-наперво он прочно законопатил все щели в квартире - дверной проем, окна, трещины в панелях. Стало немного теплей, но все равно мама и сестры ходили в двух кофтах. Потом решил перенести из спальни в зал кровати сестер, спать в одной комнате было не так холодно. И самое главное, он понял, что им нужен постоянный источник тепла, в этом качестве как нельзя лучше подходила огромная чугунная сковородка, доставшаяся маме от бабушки. Нагревшись на газовой плите, она долго отдавала свое тепло и на несколько градусов поднимала температуру в квартире.

- Ну а раз сковородка горячая, грех на ней что-то не поджарить, - продолжал рассказ Юрка, - сестрёнки наловчились делать лепешки, замешивали тесто на воде и соли и жарили их в масле. И сытно и тепло. Да что только не готовили на ней - и сухари сушили, и картошку жарили и яичницу, но это в хорошие времена, а бывало, что кроме мороженого лука и приготовить нечего было.

- Так что, ребята, масло мне в те времена очень нужно было. - Объяснил ту необычную покупку Юрка.

После его рассказа возникла довольно долгая пауза, которую нарушила Таня.

- А монополия тогда зачем тебе нужна была, ведь перебивались практически с хлеба на воду?

- О, та штука тоже важна была. Это ведь настольная игра, в которую всей семьёй можно было сражаться. Мы и играли - бросишь кубик - и ты миллионер, покупаешь фирмы, продаешь, богатеешь. Доллары игрушечные младшая сестра Маша отсчитывала, так интересно ей было деньгами заведовать.

Представьте, за окном хмурый зимний вечер, фонари не горят, да и выходить по темноте на улицу опасно было, сами помните. А у нас хорошо, вся семья за столом, подначиваем друг друга по-доброму, рядом сковородка лепешки печет, красота. Так и жили. - Юрка улыбнулся.

- Так ты сейчас, наверное, директор маслозавода? - спросила Таня, - или инвестор, игры в монополию, поди, не зря прошли?

- Нет, в бизнесе у нас только сестра Маша, - ответил старосте Юрка, - ей точно монополия жизненный путь определила. А я психолог, в том числе семейный, если буду нужен - звони.

"Кому же ещё быть психологом, - подумала Таня, - если не тому пятнадцатилетнему пацану, радостно спешащему домой с двумя бутылками подсолнечного масла и капиталистической монополией".

Автор: Андрей Егорин

11

Как то раз где-то среди приколов я прочитал такой прикол-отрывок из школьных сочинений - "На лугу паслись мцыри. Одна мцырь убежала". Похихикав над такой фразой я стал размышлять. Интересно, если бы мой ребёнок в школе написал такое? Скорее всего меня бы вызвали бы в школу на разборки. Но я, как отец, должен быть кроме отца ещё и другом для своего ребёнка, и должен доказать, что "мцырь" это реальное животное, про которое на самом деле мало кто знает. Слышали ли вы про животное "ай-ай"? А "кускус"? То-то же. А ведь они реально существуют. Так почему же мцырь не может так же реально существовать?

Эта мысль зацепила меня настолько, что я решил написать статью, копируя стиль статей на википедии и пытаясь сделать статью максимально научной. О результате - судите сами. Результат ниже.

Кстати - Рафаил Данибегашвили - это реальный грузинский путешественник, который действительно существовал на самом деле. Это не моя выдумка.

Мцырь - это животное семейства парнокопытных, по своему виду максимально приближенное к коровам. Произошло из семейства туземных диких коров, которые были впервые приручены туземцами Патагонии, жившими на территориии современной республики Чили. На туземном наречии эти животные назывались "мцы".

Эти животные отличаются небольшим ростом и большой выносливостью, внешне немного смахивают на увеличенного в размерах осла и часто используются туземцами как вьючные животные. Они как и обычные коровы дают молоко, которое имеет повышенную жирность но довольно специфический вкус. Если после дойки молоко постоит на жаре в течении некоторого времени то оно теряет свой специфический привкус и приобретает лёгкую кислинку, что делает его незаменимым напитком в тропических широтах.

Эти животные впервые попали в Европу благодаря известному грузинскому путешественнику Рафаилу Данибегашвили и впервые появились в Грузии. Местному населению было неудобно называть животных "мцы", поэтому их назвали "мцыри", что частично соответствует истине, так как "мцыри" в переводе с грузинского - "странник".

На территории Грузии у Мцырей выявилась одна интересная особенность. Животные, которые привыкли к жаркому климату Патагонии, плохо переносят холода в зимний период. Пытаясь согреться животные пытаются активно двигаться и из-за чего нередко убегают. Для этого на грузинских фермах ставят большие колёса, наподобие беличьих, диаметром в 6,5 метров, чтобы мцыри могли согреваться в холодное время года.

12

Навеяно историей https://www.anekdot.ru/id/741269/

День рождения одного из моих одноклассников всегда являлся своеобразной встречей выпускников - как минимум пятеро из тех, с кем я учился, стабильно присутствуют на каждом празднике. С учетом переезда в другие страны примерно трети одноклассников - это существенная часть класса. В этот раз мы очень ждали Юру - нашего шестого одноклассника. Юра - самый большой шутник из всех, кто собирается за столом. Раньше его шутки даже как-то раздражали своим количеством, но с возрастом он научился тонко подмечать канву и получается по-настоящему смешно и в точку. Именинник, получивший полгода назад звание подполковника ГБ, чинно восседал за столом, гости шумели и обсуждали злободневные происшествия.
- Юра-то сегодня будет?
- Да должен быть, обещался!
- В прошлый раз тоже обещался, но не пришел..
- Ему позволительно - все же трое детей и четвертый на подходе!
- Да уж, нелегкое дело, многодетный отец, как никак..
- Ладно, надеюсь что будет - соскучился по его искрометному юмору.
Лет 6 назад Юра несколько удивил всю компанию, женившись на девушке с ребенком. Сами слова Юра и жениться как-то плохо сочетались друг с другом. Но по факту - все получилось наилучшим образом - трое детей в браке и полная иддилия в семейной жизни.
Наконец, Юра приехал и начал юморить в своих лучших традициях. Про свою работу он рассказывал редко и неохотно. Папа помог ему в свое время устроиться в серьезное ведомство, но двигаться в нем Юре пришлось самому - так как профильного ресурса у отца уже не было. И в силу этой причине Юра как-то застыл в скромной должности сисадмина.
- Юра, - спросил именинник, - как на службе-то?
- Да все потихоньку. Тебе, я слышал, подпола дали?
- Ага, - с гордостью сказал именинник.
- Поздравляю! Ты вообще молодец!
- А сам как? ГС два то уже получил? (государственный советник 2 ранга, гражданский чин, аналогичный подполковнику)
- Да нет, третий пока, у нас второго сложно получить.
- А по должности что?
- Начдеп, как и был. Уже два года.
- Ну так мы больше не видились с тобой, да и работу как-то не обсуждали.
Вдруг именинник задумался...
- Так, Юра, погоди... ты там же работаешь?
- Ну да.
- То есть ты начдеп в .... ?
- Да, а что?
- Юра, тут 2 варианта: либо ты сейчас как всегда шутишь, либо тебя ну очень сильно не любят сверху, причем как-то извращенно не любят.
- В смысле?
- Давай так - ты мне сейчас корочку покажешь. И мы все поймем.
Юра немного помялся, но под одобрительным взглядом супруги нехотя достал корочку.
- Погоди, погоди.... ЮРА, ты же не ГС, ты ДГС 3! (Действительный государственный советник 3 ранга, аналог генерал-майора)
- Так я же так и сказал....
(В зале ресторанчика начинала повисать тишина)
Именинник, подняв удивленный взор от корочки:
- Юра, так ты уже 2 года как ГЕНЕРАЛ?!!
- Ну да...
- А поставиться?!

13

Мой отец был автолюбителем. Сейчас, когда автомобили есть примерно у всех, это слово лишилось смысла, а тогда это была довольно редкая категория граждан. Начинал он с мотоцикла, после женитьбы приобрел мотоцикл с коляской, а когда мне было года 2-3, они с мамой заняли денег у всех родственников и купили горбатый «Запорожец».

Почти каждые выходные мы ездили в деревню к маминой сестре. Машин было мало, «Запорожец», трясясь и дребезжа, несся с бешеной скоростью 70 км/ч. Главную опасность представляли внезапно выбегавшие на дорогу местные жители: козы, собаки, мальчишки, иногда и взрослые колхозники. Каждый раз, увидев препятствие, папа нажимал на сигнал, машина громко гудела и резко теряла скорость. Папа произносил что-то вроде: «Еле затормозил», или «Опять пришлось тормозить», или мама замечала козу раньше него и говорила: «Тормози!». Так я усвоил, что «тормозить» — это то же, что «бибикать»: при опасности надо нажать на сигнал, машина загудит и остановится. То, что при этом папа еще жал ногой на какую-то педаль, прошло мимо моего детского сознания.

Иногда мы ездили за покупками «в район», то есть в мелкие городки и поселки, расположенные вокруг нашего города. Там можно было купить, например, колготки или шариковые ручки. В городе их быстро разбирали, а жители района этими новшествами еще не пользовались, по старинке писали чернилами и одевали детей, включая мальчиков, в чулки на резинках. Еще мы обязательно покупали на базаре брикет сливочного масла, обернутый в тетрадный лист в клетку или линейку. Молоко, кефир, творог были в молочном магазине в городе, а масло там то ли отсутствовало, то ли не устраивало маму по качеству.

Мне было лет 5 или 6, когда мы очередной раз приехали в район и остановились на главной улице. Папа с мамой решили на минутку забежать в промтоварный магазин, вдруг там что-то выкинули, а меня оставили в машине. Как только они ушли, я перебрался на водительское сиденье и стал играть в автолюбителя.

На помню, как тогда полагалось оставлять запаркованную машину, на первой передаче или на ручном тормозе. Так или иначе, я ее с этого тормоза снял, и машина покатилась под горку вдаль по улице. Я страшно испугался. Обернулся назад – за машиной бежал папа и отчаянно кричал: «Тормози!»

Ну я и стал тормозить так, как себе это представлял: изо всех сил давил обеими руками на гудок. Машина оглушительно бибикала, но почему-то совсем не замедляла хода и наконец врезалась в столб. Обошлось легким испугом, разбитой фарой и царапиной у меня на носу.

– Ну почему ты не тормозил? – спросил подбежавший отец. – Я же тебе кричал.
– Папа, я тормозил! – ответил я сквозь слезы. – Я очень громко тормозил. Но она почему-то не останавливалась.

Прошло больше 50 лет. Отца давно нет в живых. Но это выражение до сих пор бытует в нашей семье и в нескольких дружеских. Когда кто-то пытается исправить ситуацию действиями, которые никак на эту ситуацию повлиять не могут – например, пьет фуфломицины, или кричит на плачущего ребенка, чтобы его успокоить – мы говорим ему:
– По-моему, ты громко тормозишь.

14

Наказание за любовь

«Я погубила тебя», - шептала молодая женщина. Он устало покачал головой в ответ. Слёзы катились по щекам Элоизы, а затем перешли в судорожные рыдания. Всё, о чем она когда-то мечтала, теперь было перечеркнуто навсегда. Абеляр, державший её за руку, отпустил ладонь и сделал шаг назад. Он смиренно принял это наказание за любовь. Говоря откровенно, сделать что-то было уже невозможно.
Маленькую сироту воспитывал дядя. В память о рано умершей сестре он заботился об Элоизе, словно родной отец. Фульбер, каноник Собора Богоматери в северном предместье Парижа, возможно и не располагал большими средствами, но девочка ни в чём не нуждалась. Она жила в доме при монастыре Нотр-Дам-Д’Аржантей и с ранних лет полюбила учиться.
Много ли знаний могли ей дать в монастыре в самом начале двенадцатого века? Грамоте Элоизу обучил Фульбер, затем латинскому языку (без которого чтение было просто невозможно), а ещё греческому. Но со временем каноник стал плохо видеть, и по вечерам его не могли выручить даже самые яркие светильники. Элоизе требовался другой учитель. К тому же, Фульбер уже исчерпал свой запас знаний.
Пьер Абеляр был в ту пору признанным философом и богословом. С 1115 года он управлял соборной школой Нотр-Дам, а до того читал лекции в Лане. Человек науки в XII столетии редко скреплял себя семейными узами – считалось, что эти понятия несовместимы. Абеляр тоже не планировал жениться, он был целиком поглощен своим делом… Когда Фульбер по-дружески попросил его позаниматься Элоизой, поначалу хотел отказаться.
ул. Шануанес, 28 - дом закрывает двор старой часовни, где, предположительно, обвенчались Элоиза и Абеляр
«Моя племянница увлеченно читает на латыни и греческом, - говорил Фульбер, - она самостоятельно принялась изучать язык иудеев, но, боюсь, в этом сложно преуспеть без посторонней помощи».
Абеляр был заинтригован. По словам каноника, девушке едва исполнилось семнадцать лет. В таком цветущем возрасте обычно предпочитают танцы и наряды! Вскоре, познакомившись с Элоизой, философ был очарован ещё больше: не только умна, но и невероятно красива…
В обучении Фульбер дал Абеляру полный карт-бланш. Даже посоветовал применять розги, если ученица окажется нерадивой. Но этого не потребовалось: Элоиза занималась с упоением. Она расцветала от одного звука голоса своего учителя. Не сводя с него восторженных глаз, девушка была готова находиться подле него часами.
Это была настоящая любовь: чистая, сильная, идущая от самого сердца. Учитель и ученица – классический сюжет! На виду у Фульбера они прилежно постигали науки, но были и другие встречи, скрытые от посторонних глаз. Однажды влюблённым не повезло: дядя решил появиться в неурочный час. Тайное стало явным, Абеляра с позором выгнали из дома каноника.
Элоиза умоляла дядю не гневаться. В конце концов, это была её добрая воля. И разве не благословили небеса её любовь к Пьеру – ведь она ждёт ребёнка! Замахав руками, Фульбер предостерёг девушку: об этом лучше молчать… А потом он найдет Элоизе подходящего мужа, в наказание за любовь.
Ночью, когда все уже спали, к дому каноника подъехал Абеляр: ему удалось незаметно забрать Элоизу и уехать вместе с ней в Бретань, к сестре, Денизе. Его намерение было самым простым – жениться на любимой. Правда, Элоиза умоляла Пьера одуматься. Его карьера шла в гору, перспективы перед популярным богословом открывались самые радужные, и такое обременение как семья вряд ли было нужно ему. К тому же, Пьер мог принять духовный сан, и – кто знает! – оказаться в Риме… Однако Абеляр настоял: брак был заключён.
В Бретани Элоиза родила сына, которого назвали Пьер Астролябий. Опасаясь осуждения окружающих, супруги решили «переждать бурю»: Элоиза оставалась в женском монастыре, Пьер жил отдельно. Дядя Фульбер, которому уже сообщили о женитьбе, не одобрял такого поведения– если уж союз освящён, значит, нужно жить под одной крышей. Все видели, что Абеляр приезжает к Элоизе, начались шушуканья, смешки…
Говорили, что Пьер вспыльчив. Что Фульбер осыпал его несправедливыми упрёками. Что двусмысленная ситуация с племянницей бросала тень на каноника. Так или иначе, Фульбер подослал к Абеляру настоящих разбойников. А те.. оскопили богослова.
Известие об этом происшествии быстро разнеслось не только по Парижу, но и по всему королевству. Общество негодовало – что за варварская выходка! И где! В Соборе Богоматери! Фульбера лишили сана и конфисковали его имущество. Тех, кто напал на Абеляра, нашли и осудили – их также оскопили, а ещё лишили зрения.
Есть другая версия, кроме заботы о племяннице, почему Фульбер поступил так - скопец не мог занимать высокие духовные посты. В Византии это допускалось, но в западной Европе церковь была категорически против. Оскопив Абеляра, его лишали возможности двигаться вперед - он мог быть лишь рядовым монахом. А ведь Пьера считали талантливым богословом! Более того, один из его учеников впоследствии стал папой Римским... Так что помимо родственных чувств, у Фульбера могли быть иные мотивы - корыстные.
Пьер и Элоиза встретились вскоре после этого. Молодая женщина плакала, потрясённый Абеляр не знал, что сказать. «Я стану монахиней», - решила Элоиза, и в восемнадцать лет она приняла постриг.
Пьер тоже ушёл в монастырь, в Сен-Дени. Его дух был сломлен. Тремя годами позже недруги – а мы помним про его вспыльчивый характер – добились признания одного из сочинений Абеляра еретическими. А в 1141 году, по решению папы Римского, Пьера едва не приговорили к заточению…
Вдалеке друг от друга, они не теряли связи – писали письма. Те, что сохранились до наших дней, историки рассматривают скептически: дескать, это сочинения более позднего времени:
«Моя любовь обратилась в такое безумие, что я сама отняла у себя надежды на возвращение того единственного, к чему стремилась… Ты – единственный обладатель как моего тела, так и моей души».
Элоиза пережила любимого на двадцать два года: её не стало в мае 1163-го, Пьера - в апреле 1142 года. Но погребены они вместе. Их сына воспитала сестра Абеляра, Дениза. Позже он получил пост каноника в Нанте.

15

Цветы жизни.

Пара наблюдений о детях из времен моего детства 60-x, которое прошло без телевидения и гаджетов. Возможно, это обстоятельство способствовало более пристальному вглядыванию в окружаюшюю действительность.

1. В соседнем небольшом дряхлом домишке поселилась новая семья из родителей, лет по 35, и мальчика лет 4-5. (Я был тогда на неск. лет постарше его). Все славянского вида, папа стройный, как легкоатлет, мама легкой приятной полноты, мальчик худенький, бледный, несмотря на солнечное лето, и на виске у него я заметил проступающие цветом бледно-синие сосудики. Два окна в одной комнате они занавесили вылинявшими летними одеялами, как делали некоторые, не любящие солнце и жару. У них установился четкий распорядок дня: утром всем семейством они выходили за калитку и тут же родители расходились в противоположные стороны. (С кем шел мальчик, не припомню). Отец шел в часовую мастерскую, работая часовщиком, мама - в амбулаторию, работать медсестрой. На обед быстрым спортивным шагом обычно сначала приходил отец. Он заходил в дом и тут же выходил опять к калитке, стоял там, глядя внимательно в сторону, откуда должна была появиться жена. Она, появлялась как бы чуть запыхавшись от быстрой ходьбы. Вместе заходили домой. Пообедав, вместе выходили и вновь расходились в разные стороны. Вечером они обычно приходили домой уже втроем. Мальчик производил впечатление полусонной мухи, никогда не зыркал по сторонам, никогда не смеялся, не капризничал, не носился по двору или улице, сам или с о сверстниками. Не припомню от него даже звука его голоса!

Через некоторое время вроде их не стало видно. Затем пришел незнакомый мужик, зашел в дом, попозже вышел, по-хозяйски закрыл на навесной замок. И обратившись ко мне через штакетник, сказал, что купил этот дом и скоро в него переедет. Спустя короткое время у дома появился другой мужик, покрутился у замка. Обратившись ко мне, сказал, что купил этот дом, хотел бы войти, не оставили ли прежние хозяева нам ключи. Я рассказал этому мужику про мужика предыдущего. Еще несколько дней спустя я услышал из разговора моих родителей, что соседи были морфинисты. Жена таскала из амбулатории морфий к обеду. А муж прибегал и с нетерпением ждал прихода жены. Они удрали из поселка всем семейством. Муж при этом прихватил с собой кучу часов из мастерской и умудрился дважды продать хибару. Их сняли с поезда еще в пределах области.

На следующее лето или быть может даже после я пропалывал траву на огороде. Высокую, примерно метровую, траву я, как правило, выдирал руками, из-за ее слабого корневого сцепления с землей. И тут попалась трава, пара кустов, которая не поддавалась, пришлось прибегнуть к рубке. Но даже рубилась она с трудом. Я пришел при этом в какое-то волнение, будто впечатленным после торжественного собрания или концерта. Запах у срубленой травы был какой-то не травянистый, а напоминающий отдаленно запахи душистых мыл. Трава росла у забора, отделявшего нас от вышеописанных соседей. Будучи уже взрослым, я оказался возле человека, курящего коноплю, и вспомнил тот запах! Тот, который я когда-то, примерно 10-12-летним ребенком единыжды унюхал!

Таких худосочных мальчиков, как описанный (по-моему, его звали Веня), я встречал потом в жизни, из числа с врожденным пороком сердца. То ли мальчик таким вышел от того, что был рожден морфинистами, то ли родители от переживаний за больного мальчика на наркоту подсели, я не знаю. Как и то, выжил ли этот мальчик, которого вероятно определили в детдом.

2. Через дорогу от нас стоял еще более дряхлый домишко, по-моему, даже без шифера, как сакля, и с земляным полом, застеленным толстым войлоком у предыдущих хозяев. Прежние хозяева отстроили себе капитальный дом и перебрались в него, а этот вроде остался бесхозным. В домишко вселилась семья бомжеватого вида, с дочкой, лет 10-11. Родители обычно были в телогрейках и штанах. Дочку я помню только в одном одеянии во все времена года: Осеннее пальтишко из синтетики, грязно-малинового цвета, с редким белесоватым скатавшимся начесом, в линяло-оливковых рейтузах, и стоптанных обшарпанных коричневых сапогах, явно болтающихся на ней, наверное, с мамкиной ноги. Вечером часто приходила еще примерно пара гостей, мужиков, и они там бухали, но без наружных мордобоев. Во время буханий к нам без стука, случалось, входила в дом их дочка, с авоськой в руке, в авоське трехлитровая банка. И стояла молча, только несколько смущенно улыбаясь. У нее была красивая улыбка (мне тогда было примерно 13), очень четко очерченные красивые губы и вообще красивое лицо. Отдаленно, если представить Валентину Толкунову, но увеличить глаза и губы. В другой реке держала денежку. Это ее посылали к нам за молоком, которое мы ей продавали по магазинной цене, хотя оно было намного жирнее. Из разговора взрослых услышал раз, что в школе она очень плохо учится. Когда мы встречались с ней взглядами, мне казалось, в ее улыбке было нечто снисходительное, как к младшему, типа, вы там всякую ерунду учите, а я уже познала настоящий кайф жизни.

Однажды вечером я увидел, как мать быстро побежала от дома, через считанные минуты прибежал назад и сразу в дом. Оказывается, она бегала в милицию заявить, что муж совокупляется с дочкой. Следствию мужчина сообщил, что он не первый у своей дочки. И назвал конкретно нескольких мужиков, ранее бухавших в этом домишке. И что это раньше происходило на глазах у матери, и мать не возражала. А сейчас мать просто из ревности нажаловалась, опасаясь стать лишней. Никого не осудили.

Дальнейшая судьба этой девочки мне неизвестна. Полагаю, что преждевременно разбуженная сексуальность поставила крест на ее последующем образовании. Но если ей удалось вырасти и при этом не спиться, то шансы создать семью при ее красоте оцениваю как вполне реальные. Как и ее стремление к тому. На ум приходит история жизни красавицы Мерлин Монро. Изнасилованной, по ее утверждению, в 9 лет в приемной семье и успевшей до своей кончины в 36 лет трижды побывать замужем.

Ну, за любовь к детям!

16

Второй шанс Бенджамина Спока

В начале 1998 года жена знаменитого педиатра Бенджамина Спока Мэри Морган обратилась через газету Times с призывом к нации: "Помогите оплатить лечение доктора Спока! Он заботился о ваших детях всю жизнь!"
Состояние здоровья Спока внушало врачам опасения, а сумма в медицинских счетах переваливала за 16 тысяч долларов в месяц.
Мэри надеялась, что ее призыв будет услышан: ведь популярность врача-педиатра Спока, согласно опросам, превышала популярность американского президента.
Но репортеры тут же набросились на Мэри: "Скажите, а почему вы не обратились с этой просьбой к сыновьям доктора?"
Мэри потупила глаза. Разумеется, она обращалась неоднократно. Но честно говоря, ей совершенно не хотелось озвучивать то, что ей ответили. И старший сын мужа Майкл, сотрудник Чикагского университета, и младший Джон, владелец строительной компании в Лос-Анджелесе, заявили, что не готовы финансировать лечение отца - пусть о нем позаботится государство.
Сыновья посоветовали Мэри отдать Спока в дом престарелых. Она горько усмехнулась: доктор посвятил жизнь тому, чтобы научить родителей понимать своих детей и обращаться с ними, а на самом деле нужно было учить взрослых американцев заботиться о пожилых родителях.
80% американцев считают совершенно нормальным выкинуть из своей жизни несчастных стариков в дома престарелых: ведь там профессиональный уход и все такое. Нет, Мэри никогда не отдаст своего Бена в подобный пансионат.
...Когда в 1976 году 34-летняя мисс Морган вышла замуж за 73-летнего Спока, коллеги по институту детской психиатрии, где работала Мэри, были потрясены. Всем было понятно, что это брак по расчету. Разведенная молодая женщина с ребенком облапошила доверчивого немолодого известного доктора, позарившись на его деньги и имя.
Заочно Мэри познакомилась с доктором Споком когда родила дочь Вирджинию. Мэри буквально выучила советы врача наизусть. И вот спустя несколько лет они встретились в Сан-Франциско. Мэри организовала лекцию Спока в институте детской психиатрии. В ее обязанности входила встреча Бенджамина в аэропорту.
Мэри, чей рост едва дотягивал до метра пятидесяти, выбрала туфли на самом высоком каблуке. Из-за невысокого роста она часто носила обувь на каблуках, даже приноровилась бегать в ней как в спортивных тапочках, что на работе ее прозвали "малышка-акробатка". В аэропорту она стояла с табличкой "Доктор Спок" в толпе встречающих.
До этого Мэри несколько раз видела его по телевизору, но все равно удивилась: двухметровый гигант, подтянутый, весьма интересный и моложавый подошел и скромно представился: "Я доктор Спок".
Внимательные добрые глаза смерили невысокую фигурку Мэри и ее двенадцатисантиметровые каблуки: "А вы точно не упадете?"
Он бережно взял ее за локоть, словно поддерживая: "Давайте знакомиться. Как вас величать?" Мэри почему-то растерялась и выпалила:"Малышка-акробатка..."
Он засмеялся безудержным ребяческим смехом и сразу стал похож на озорного мальчишку: "Это замечательно, что в вас еще жив ребенок! Я, как врач, вам это говорю".
Когда настало время лекции, доктор Спок преобразился: корректный, строгий, сдержанный и безупречный. Сидя в первом ряду, Мэри иногда ловила его внимательный взгляд на своем лице. В один момент ей показалось, что он даже подмигнул ей. В голове мелькнула шальная мысль: а что если... Нет, она даже думать себе запретила об этом.
Когда наступил день его последней лекции Мэри пришла с букетом и большим пакетом, в котором был подарок для доктора Спока. Будучи человеком благодарным и воспитанным, она очень хотела подарить доктору шутливый презент, но переживала: вдруг ее подарок обидит его?
Немного нервничая, она затолкала подарок под свое кресло в лекционном зале. Успокаивала ее мысль, что это их последняя встреча. Она просто отдаст подарок и они никогда больше не увидят друг друга. Завтра он уедет из Сан-Франциско, а потом и не вспомнит ее. Мало ли малохольных он видел за свою жизнь?
После лекции Мэри вручила Споку букет алых роз и поблагодарила его за интересные лекции, а потом тихонько сказала: "У меня для вас есть подарок. Только пожалуйста не сердитесь на меня!"
Бенджамин смутился, достал из пакета большую коробку и надорвал оберточную бумагу. "Это для меня? Вот это сюрприз!" - только и сказал доктор. В коробке находилась игрушечная железная дорога, с поездами, вагончиками, станциями, рельсами, семафорами, дежурными...
Изображение использовано в иллюстративных целях, из открытых источников
В тот же вечер, галантно пригласив Мэри в ресторан на ужин, доктор Спок спросил: "Но как вы догадались? Вы умеете читать мысли?"
Оказалось, что он в детстве мечтал именно о такой железной дороге. Но к сожалению, его мечте не суждено было сбыться. Старший из шести детей, Бен твердо усвоил: подарки должны быть полезными.
Отец Бена, мистер Бенджамин Спок, был юристом, работавшим в управлении железных дорог, а мать Милдред - домохозяйкой. К праздникам дети получали пижамы, варежки и ботинки. Игрушек в доме не водилось: их в многодетной семье считали непозволительной роскошью. Девятилетний Бен для младшего брата выпиливал из дерева лодочки, машинки, человечков и они увлеченно играли (пока мать не видела).
Отец пропадал на работе, Милдред воспитывала детей одна. Она старалась применять для воспитания своей ватаги руководство доктора Лютера Эмметта Холта. Холт утверждал: "Детям необходимы полноценный ночной отдых и много свежего воздуха".
Здравая мысль была доведена Милдред до абсурда: отбой в 18:45, сон на неотапливаемой веранде круглый год, при том, что в штате Коннектикут температура зимой до минус десяти градусов!
На маленькой кухне Милдред составила и вывесила список продуктов которые были полезны (молоко, яйца, овсянка, печеные овощи и фрукты) и которые запрещены сладости, выпечка, мясо).
На каждом шагу Бен, ставший нянькой для младших братьев и сестер, натыкался на запреты: занятия спортом вредны для суставов, танцы способствуют раннему возникновению интересов к противоположному полу, в гости к друзьям - нельзя. За малейшую провинность Милдред наказывала подзатыльником или ремнем. При этом мать была фанатичной пуританкой и требовала от детей полного подчинения.
На младших курсах медицинского колледжа Йельского университета сам ректор не один час уговаривал миссис Спок разрешить Бену войти в университетскую команду по гребле. Высокий, крепкий, спортивный Бен мог добиться немалых успехов и Милдред, скрепя сердце, дала разрешение.
Когда Бен, в составе команды гребцов в Париже на Олимпийских играх 1924 года, завоевал "золото", мать презрительно хмыкнула: "Подумаешь, медаль!" и больше никогда об этом не сказала ни слова.
Бен настолько привык чувствовать себя ничтожеством, что влюбился в первую попавшуюся на его пути девушку, проявившую к нему интерес. Симпатичная темноволосая Джейн Чейни, дочь адвоката, благосклонно слушала как Бен рассказывал о соревнованиях, о том что синяя гладь моря сливается с горизонтом, о том как важна работа и понимание в команде. Джейн уважительно посмотрела на бицепсы симпатичного парня: "Ничего себе, вот это мускулатура!"
Милдред восприняла пассию сына в штыки. Но не на ту напала. Заносчивая и своевольная Джейн в упрямстве могла соперничать с будущей свекровью. В 1927 году Бен и Джейн поженились к неудовольствию Милдред.
"Женись - это не самое худшее в жизни, некоторые вообще попадают на электрический стул!" - прокомментировала мать.
В начале тридцатых Бен открыл свою первую частную практику в Нью-Йорке. Трудные это были времена: разгар Великой депрессии, миллионы безработных, рухнувшие на сорок процентов зарплаты, искусственно взвинченные цены. У доктора Спока пациентов было хоть отбавляй.
В его приемной толпилось всегда по пятнадцать человек, когда у коллег - по два-три человека. Весь секрет был в том, что Бен брал на десять долларов за прием, как коллеги, а семь. Джейн злилась: "К чему эта благотворительность?!"
Содержать семью было непросто: с семи утра до обеда Бен был на приеме, а до девяти вечера мотался по вызовам. Приходя домой он еще успевал отвечать на звонки до полуночи: что делать если малыш чихнул, срыгнул и т.д.
Вскоре родился их первенец. Но, к сожалению, роды у Джейн начались преждевременно, и ребенок прожил лишь сутки. Радости молодых родителей не было предела, когда в 1932 году появился Майкл.
Подруги завидовали Джейн: "Тебе повезло. Твой муж - педиатр!" Но видимо, нет пророка в своем отечестве. Джейн воспитывала Майкла по собственной методике и Бену это напомнило кошмар его детства.
Майкл был отселен в детскую и заходился плачем, Бен бросался к ребенку, а Джейн перегораживала вход в комнату со словами: "Его нельзя баловать!"
В своей знаменитой книге "Ребенок и уход за ним" Спок напишет: "Матери иногда способны на поразительную жестокость по отношению к собственному ребенку".
В жене Бен узнавал собственную мать: самодурство, упрямство и раздражительность. Если у малыша болел живот, Бен рекомендовал ему рисовый отвар, а вечером Джейн гордо докладывала, что поила ребенка морковным соком, что по ее мнению, было " гораздо полезнее".
Если он не велел кутать малыша, то Джейн все делала в точности до наоборот: надевала на него сто одежек. Если Майл простужался, то виноват был в этом Бен.
Бен счел за лучшее не вмешиваться в воспитание сына. Помимо практики он начал преподавать. К концу первого класса школы выяснилось, что Майкл необучаем: он не мог понять, чем отличаются буквы "п" и "б", "д" и "т"... В сотый раз тщетно объясняя разницу между буквами, доктор Спок обратился к детскому психиатру. Тот вынес вердикт: "У мальчика дислексия и он должен учиться в специальном учебном заведении..."
Бен перевел ребенка в особенную школу и тщательно скрывал этот факт от коллег. Через пару лет дислексия Майкла почти исчезла, но характер стал злым и колючим. Отчуждение между Майклом и родителями росло.
Когда издатель Дональд Геддес, отец маленького пациента Бена, предложил Споку написать книжку для родителей, тот растерялся: "Я не писатель!"
ональд подбодрил его: "Я не требую от тебя ничего сверхъестественного! Напиши просто практические советы. Издадим небольшим тиражом..."
Геддес планировал издать книгу максимум в десять тысяч экземпляров, а продал семьсот пятьдесят. Книгу немедленно перевели на тридцать языков. Послевоенное поколение родителей, уставшее от ограничений и жестких правил, приняло книгу доктора Спока как новую Библию, а критики назвали ее "бестселлером всех времен и народов".
До этого педиатры рекомендовали туго пеленать детей и кормить строго по часам. Доктор Спок писал: "Доверяйте себе и ребенку. Кормите его тогда, когда он просит. Берите его на руки, когда он плачет. Дайте ему свободу, уважайте его личность!"
В тот год, когда вышла книга, у Бена родился второй сын - Джон. Но увы, отношения с Джоном тоже не сложились. Джейн, как и в случае с Майклом, отстранила его от воспитания: "Поучайте чужих детей, а я знаю, что лучше для ребенка".
Спока печатали популярные журналы, приглашали на телевидение. Доктор Спок тратил большие суммы на благотворительность. Однажды во время прямого эфира в студию ворвался человек: "Младший сын Спока покончил с собой!"
К счастью, сообщение было ложным. У семнадцатилетнего Джона были проблемы с наркотиками и его откачали. После выписки из больницы Джон заявил, что не будет жить с родителями: "Вы мне осточертели!"
Возраст был тому виной или характер? Вечно отсутствующий молчаливый отец и крикливая, раздраженная мать ему не казались авторитетом. Джон ушел из дома, а Джейн пристрастилась к выпивке. Грузная и располневшая, она с утра до вечера готова была пилить Бена. Несколько раз доктор Спок отправлял ее лечиться в лучшие клиники, но напрасно.
Алкоголизм и депрессия Джейн прогрессировали. Семейная жизнь рушилась. Супруги приняли решение расстаться в 1975 году. После развода Джейн утверждала, что это она надиктовала доктору Споку его гениальные мысли для книги. Он оставил Джейн квартиру в Нью-Йорке , помогал деньгами. Сиделки ей были теперь куда нужнее мужа.
...И вот теперь, сидя в ресторане с молодой женщиной по имени Мэри Морган, доктор Спок, вдруг спросил ее: "Вы, конечно, замужем?"
Мэри задумчиво посмотрела в окно: "Одна. А вы, конечно..." - "Нет, я разведен".
Они прожили с Мэри двадцать пять лет в любви и согласии. Из них двадцать два года они провели... на яхте. Их плавучий дом дрейфовал зимой в окрестностях Британских Виргинских островов, а летом в штате Мэн.
К своему удивлению, Мэри обнаружила в своем немолодом муже множество необыкновенных черт. Этот старик в джинсах многого был лишен в своей жизни. Она смеялась: "Ты не-до-жил!" Молодая жена разделила его увлечение морскими путешествиями.
Ее дочь Вирджиния пыталась урезонить мать: "Вы оба сошли с ума! В такую погоду в море!" Но Бен был прирожденным капитаном и Мэри с ним было совсем не страшно. В 84 года Спок занял 3-е место в соревнованиях по гребле.
Она подарила ему вторую молодость, более счастливую, чем первая. Когда он стал немощным, она не отдала его в дом престарелых, а ухаживала сама, как за ребенком. Доктор Спок прожил девяносто четыре года и умер 15 марта 1998 года.

17

Во вредных привычках есть свои плюсы.

Как-то давно на работе прораб нам говорит "ну что мужики, вижу заебались - сядьте покурите". А у нас в бригаде был молоденький пацанчик по распределению (лет 20-21), и прораб ему "а ты хули сел, ты же не куришь".
Мне нравится идея курения тем, что ты можешь просто встать и выйти, объясняя всё простым "я курить". Если некурящий встанет и выйдет подышать воздухом, то начинается: "что случилось", "почему ты уходишь когда надо работать", "зачем тебе куда-то выходить", "что у тебя там такое важное что?!"
Когда не курил, то вечно подобная фигня была. Все сидят, отдыхают, курят и я с ними. Если подойдёт начальник, то обязательно меня пошлет что нить делать.
Всегда бесило, что выйти посидеть можно только с сигаретой в руках. А когда просто так сидишь, ты лентяй.
Ещё какой то дедок мне мне рассказывал как он начал курить. Как он молодой, на своей первой работе решил отдохнуть, когда другие пошли покурить, а ему наставник "И чё рассеялся, работай давай. Мужики покурить пошли, а ты не куришь. Так что нечего бездельничать!"
"Кто не курит, тот работает без перекуров" - это меня научили еще на первой стройке 20 лет назад.
Курить иногда оказывается полезно для здоровья.

У меня так отец закурил. В армии отдыхали те, у кого был перекур. А кто не курил - работал дальше. Вот пришлось закурить. Недавно бросил(в 52 года) т.к. воспаление лёгких было и врач сказал надо бросать. Такие дела...
В какой-то книге также читал, что хорошо быть курящим, когда тебя о чём-то спрашивают. Пока достанешь пачку, зажигалку, из пачки сигарету, пока подкуришь, затянешься, выпустишь дым, то уже и нормальный ответ созреет.

С алкашами та же муть. Ты опоздал или не пришел на работу - кара неминуема. Когда же алкаш в запое - все ждут, когда он оттуда выйдет. Что ж делать, мол, он алкаш! И ЕМУ НИ ХРЕНА!
У друга который работает поваром на горячем процессе напарник пришел пьяный на смену, шеф повар его отпустил домой, когда друг задал вопрос хули ты его отпустил то получил лаконичный ответ: так он же бухой, пусть едет спит.

18

Невеста, над которой все смеялись

Богачке и единственной наследнице немалого состояния Екатерине Луниной было почти тридцать, а она все еще была незамужней. По меркам ХIХ века она считалась безнадежным перестарком. Что поделать, все признавали: девица Лунина была некрасива. Почти безобразна.
Отец Екатерины, генерал-лейтенант Петр Лунин, если верить мемуарам Казановы, в молодости был очень хорош собой и отличался пренебрежением к общественной морали. Ходили слухи о его нетрадиционной ориентации. Как утверждает Казанова, он был "умным малым", который "не только плевал на предрассудки, но и поставил себе за правило добиваться ласками любви и уважения всех порядочных людей, с коими встречался".
Проще говоря, он не только ставил себя выше всяких предрассудков, но и не стесняясь гордился тем, что своими ласками мог пленить любого мужчину. Мать Екатерины, урожденная графиня Авдотья Хвостова, отличалась редкой некрасивостью и на похождения мужа смотрела сквозь пальцы.
Кате - единственной дочери, не повезло - внешностью она пошла в мать. А от отца ей досталась любвеобильность.
По описаниям современниц во внешности Екатерины было достаточно много непривлекательного: у нее были выпуклые глаза, короткие ноги, длинная спина, толстые бока и несоразмерно большая голова. Мемуаристы порой к Екатерине Луниной безжалостны, рисуя ее карикатурной и даже уродливой. Хотя по нынешним вкусам, она, судя по портретам, была не так уж дурна. К тому же, Бог наградил ее чудесным голосом "одним из лучших в Европе" и музыкальным слухом.
Екатерина училась в филармонической академии Болоньи и одновременно со званием первоклассной певицы была удостоена почетной награды - золотого лаврового венка. После Тильзитского мира она пела при дворе Наполеона и была своим человеком в кружке падчерицы императора, королевы Голландии Гортензии.
В Москве смеялись, вспоминая ухажеров Луниной - принца Карла Бирона, взобравшегося на раскидистое дерево напротив окна спальни Екатерины и пропевшего ей серенаду, и офицера Измайловского полка француза Ипполита Ожэ, пославшего Луниной страстное восторженное письмо на пятнадцати страницах. Письмо это ходило по Москве в рукописях.
Луниным принадлежал огромный особняк на Никитском бульваре, построенный по проекту архитектора Доменико Жилярди в стиле московский ампир.
Как анекдот ходил слух об императоре Александре I, проезжавшем по Москве ранним утром по Никитскому бульвару и увидевшем ночного гостя, вылезавшего из окна спальни легкомысленной девицы Луниной.
Вернувшись во дворец, царь якобы через обер-полицмейстера попросил барышню быть осторожнее: "Иначе у вас могут похитить все, что есть драгоценного..." Такое поведение могла позволить себе замужняя дама, но не барышня.
Отличаясь эксцентричным характером, Лунина в течение последних десяти лет уверяла окружающих, что ей всего 20 лет. Она стала комическим персонажем, над которым все потешались. По понятным причинам состоятельные и родовитые женихи сторонились Екатерины Петровны.

И вот одна из самых богатых московских невест утерла нос сплетникам. Вернувшись в 1817 году из Италии, она похвасталась обручальным колечком и предъявила публике красавца-мужа. Катенька познакомилась с ним в Италии. Граф Миньято Риччи был знатен и вел свой род с незапамятных времен, от лангобардов и Карла Великого, но беден.
Стройный, темноволосый, со жгучими глазами красавчик был моложе жены на пять лет. Причем пишут, что это был брак по любви - Риччи, как и многие, был покорен соловьиным голосом Екатерины.
Риччи был не только красив, хорошо воспитан, но и талантлив. Миньято Риччи быстро стал одним из самых желанных гостей в московских салонах: его каждый мечтал зазывать к себе, "на него" заманивали важных гостей, знакомством с ним гордились. Новоиспеченная графиня Риччи ездила по городу с визитами: ей не терпелось похвастаться мужем.
Дело было в том, что граф великолепно пел, считалось, что он может дать фору оперным звездам первой величины. Когда Екатерина Лунина с Миньято Риччи начинали свой дуэт, у сидящих в зале слушателей перехватывало дыхание. Один из первых визитов Екатерина с супругом нанесли ее подруге - Зинаиде Волконской.
Красавца-флорентийца посчитали охотником за внушительным приданым. Но супруги выглядели абсолютно счастливыми. Вскоре Екатерина забеременела. К несчастью, первая ее беременность окончилась неудачно. Граф и графиня находились в Париже. Екатерина получила известие от отца. Сумасшедший старик решил проверить, насколько дочь любит его и послал Екатерине ложное сообщение о своей смерти. От переживаний у графини Риччи начались схватки и ребенок родился мертвым.
Вскоре она снова забеременела. Долгожданная дочь Александра появилась на свет в 1821 году в Москве. Девочка не прожив и года, умерла. После потери двоих детей Екатерина находилась в депрессии и ее нервы были совершенно расстроены. В 1822 году умер отец Екатерины. На этот раз по-настоящему и вдобавок промотал немалое состояние.
Екатерину с мужем по-прежнему приглашали в лучшие дома Москвы: изысканная публика, запотевшие бокалы с шампанским, множество удивительных крошечных канапе, ароматное облако духов, чудесные арии и романсы супругов, держащихся за руки...
В какой-то момент, абсолютно уверенная в прочности своего брака, вернувшись из салона "царицы муз и красоты" Зинаиды Волконской, Екатерина Петровна спросила у мужа: "Как тебе хозяйка? Правда, необыкновенно мила?"
Риччи сказал как можно небрежнее: "По-моему, ничего особенного!" Екатерина удовлетворенно заметила, что муж равнодушен к чарам легендарной красавицы, разбивавшей с легкостью мужские сердца. Но Зинаиде Волконской такое безразличие итальянского красавца к ней показалось особенно обидным.
Тем временем, певческая карьера графини Риччи неожиданно стала близиться к закату. В 1820-е годы "артистическая звезда графини уже померкла, голос ее, хотя еще обширный, высказывался визгливостью и был не всегда верной интонации. Муж же ее пел с большим вкусом и методом, но басовый голос его был глух и несилен, отчего нельзя было ему пускаться на сцену. Граф Риччи был превосходным комнатным певцом и особенно хорошо пел французские своего сочинения романсы"- в декабре 1820 года московский почт-директор А. Я. Булгаков писал брату.
Волконская начала свою охоту на Риччи. Вскоре графиня Риччи из-за наступившей беременности перестала посещать мероприятия и граф ездил один. Волконская с удовольствием аккомпанировала Риччи в своем особняке на Тверской.
Они подолгу гуляли вместе и явно наслаждались обществом друг друга. Однажды, вернувшись от Зинаиды домой, Миньято сообщил жене, что уезжает с Волконской в Италию. Оба они были несвободны. В обществе назревал скандал.
Безуспешно ухаживавший за княгиней Волконской Пушкин проводил ее злой остротой: "ни дна ей, ни покрышки, то есть ни Италии, ни графа Риччи". Екатерина Петровна осталась одна. Ее последнее объяснение с мужем вышло трагическим: она бросилась за Риччи, но подвернула ногу и упала. Случился выкидыш.
После расставания с графом Риччи Екатерина жила с матерью в Москве на съемных квартирах. Из-за долгов они были вынуждены продать свой дом на Никитском бульваре Государственному банку. Летом они жили у родственников Голицыных-Прозоровских в их имении в селе Троицко-Раменское. Голос Екатерины испортился окончательно и ее пение никому было не интересно. Драгоценности, оставшиеся от прошлой жизни, были отнесены в ломбард.
А муж тем временем наслаждался любовью со своей ненаглядной Волконской в роскошном палаццо Поли, который Зинаида сняла. Нет-нет, в его мыслях проскакивало сожаление о том, что он так некрасиво поступил с Екатериной, сказав: "Прости, но я больше тебя не люблю!" Риччи отгонял грустные мысли от себя: Зинаида не любила, когда им овладевала меланхолия. А он не любил огорчать ее.
В то время, совсем далеко от солнечной Италии, в подмосковном Раменском Екатерина Петровна готовила комнату для маленькой девочки: расставляла игрушки, развешивала крохотные платьица и кофточки.
Лизочка Нащокина была внебрачной дочерью кузена Екатерины. Взяв девочку к себе, она воспитала ее как родную дочь. Она учила девочку итальянскому и французскому, игре на фортепиано, литературе и пению. И Лиза полюбила свою приемную мать всей душой.
Лизонька выросла красивой и благонравной барышней. Вскоре она вышла замуж за хорошего и обеспеченного человека - директора местной мануфактурной фабрики Федора Дмитриева. Его ждала блестящая карьера: он стал видным ученым, профессором, управлял крупными предприятиями.
Екатерина Петровна воспитывала семерых внуков и прожила 99 лет, пережив графа Риччи на 21 год. Лиза и ее дети заботились о Екатерине Петровне.
Граф Риччи остаток жизни провел с графиней Волконской. Он начал стремительно терять зрение и вскоре не мог передвигаться самостоятельно.

Риччи ходил с палочкой, в поглотившей его темноте натыкался на мебель и стены, безумно ревновал княгиню Волконскую, заботившуюся о нем, и думал, что за все на этом свете приходится платить, - а уж за предательство вдвойне.

19

Ура-патриотов во все времена было навалом.
Писатель Леонид Соболев рассказывал:

Парню 20 лет, полгода как женился. Отправили на фронт.

Чтобы поддержать боевой дух сына, отец написал ему длиннющее письмо о том, что, мол, мы всей семьей верим в тебя, что история нашей семьи - это летопись героических защитников нашей Родины. И так на двух страницах. Через месяц получает ответ:

"Дорогой отец, листовочку твою получил, спасибо. Сообщи, родила ли Наташа и кого, и здорова ли мама."

А в прикрепе к истории - малыш в три года выучил стихотворение о войне. Выучил на слух, потому что читать еще не умеет. Вот это настоящий герой!

20

Собственно то, что вызвало у меня саркастическую ухмылку и последующие события, не особенно актуально в свете нынешних событий, но если совсем уж скучно, то вот... слушай, дружок. ))

Моя свекровь восьмидесяти лет, с точки зрения огромного числа пенсионеров, женщина отнюдь не бедная, обожающая свой дачный участок, и по этой причине регулярно нанимающая для своих «угодий» очередного работягу из теплого зарубежья. В это лето к нам частенько заглядывал таджик Саша, милейший отец большого семейства лет сорока с высшим таджикским медицинским образованием.

В обеденный перерыв свекровь усаживалась напротив него и начинала вести светскую беседу, мол, а как у вас там чо... Я обслуживала банкет и краем уха следила за разговорами. Как-то, среди прочего, прозвучало: «...да нет, холодильники у нас конечно есть, но ломаются часто».
Ну ещё бы, подумала я. Ну откуда ТАМ нормальные холодильники?... Что в Таджикистане вообще производят? Да вот, похоже таджиков и производят...

Мысленно пнув себя за неуместное чувство превосходства я на четыре года забыла об этом эпизоде. Меня ждал ремонт в новой квартире, покупка кухни и... бытовой техники. Менеджер в салоне радостно впарила мне комплект по скидке и я начала жить со всем этим счастливо, но не так долго, как мне представлялось. Спустя три года работы, сияющий новизной брендовый холодильник как-то внезапно потеплел к моему семейству.

Вызванный мастер поставил неутешительный диагноз - ваш девайс безнадежно сдох, восстановлению не подлежит, поскольку находится в нижней ценовой категории.
Чтооо?!?!? Не-под-ле-жит? ... Да вы... да... Мастер предложил забрать моего почившего друга и привезти нового, подержанного, но работающего. Я посчитала, что это разводилово и вызвала другого умельца, который уже в деталях описал мне всю логистическую цепочку сборки, которая по его мнению неизбежно приводила к трагическому концу.
В том числе мастер сказал, что лично он, не дал бы на сегодняшний день гарантию ни на одну модель, сколько бы она ни стоила.

Было лето, нужно было срочно решать что и по чем. С финансами было не особо, поэтому выбор пал на продукт «от батьки» – проверено, не дорого, ежели что, будет не так обидно. Прошло 4 месяца и... у холодильника отлетела ручка. Ладно, подумала я, похоже надо меньше есть и заказала другую. Прошло 6 месяцев и мы потеряли вторую ручку. Ну ёшкин кот... из картошки они их делают что ли?
Обсуждая ситуацию с подругами, я поняла, что не одна во вселенной - у первой была ну почти такая же история про плохой дорогой холодильник и хороший дешевый, купленный на авось из принципа.
Вторая, наслушавшись наших проблем сделала ход конем - купила чистокровного немца за очень приличные деньги. Мы теперь ждем - сколько протянет это чудо техники, к которому может притрагиваться только дипломированный специалист и тоже за очень приличные деньги. Но лично я ставлю на старенький холодильник ЗИЛ, который доживает свой век в бане, ему уже лет 60, а он все булькает.

P.S. А вообще-то обидно. Что значит - «в низшей ценовой категории». Ну касаемо марки - да, а если говорить о всех марках, представленных на рынке, так он был в среднем на тридцать процентов дороже тех же белорусов и китайцев. И вот эта «дешевизна» по мнению мастера, а похоже и производителя, необходимое и достаточное условие, чтобы агрегат проработал три года? Но это же... не колготки....

Эээх, Саша-Саша... Эх, ЗИЛ...

21

История услышана из уст молодого парнишки Дениса, на одной городской новостройке. Весело он рассказывал как пришел в профессию, но история скорее грустная.
Далее с его слов.
В школьные годы чем становился старше, тем хуже была успеваемость. Не оставался на второй год, но и пятерки были только по труду и физкультуре. Отец предупреждал:
- Учись лучше сынок, или на завод пойдешь.
Но школу закончил, отслужил два года в армии, летом демобилизовался, месяц погулял и нужно устраиваться куда то на работу. Опять же отец, знает где места свободные есть на заводе:
- В кузнечном цехе жара постоянно, в сварочном дышать не чем, в литейном все вместе взятое. В столярный сходи, там только одна пила-циркулярка и бригадир хороший.
Иду на собеседование, мимо высоких штабелей досок с одной стороны и брёвен с другой. Нахожу бытовую комнату столяров-плотников.
Бригадир во главе стола сидит, остальные вдоль стола, слева и справа до самого входа в помещение. Получается, что я на пороге стою, бригадир просит про себя рассказать.
Говорю и смотрю на всех, сначала по лицам пробежался, потом на руки посмотрел, руки у всех на столе, кто в замок взял, кто пальцем вокруг пальца крутит, кто ладонями вниз положил.
Вижу что-то не так, но понять не могу, потому что волнуюсь. Только когда закончил рассказ, рассмотрел что у бригадира нет пальцев на обеих руках, у далее сидящих за столом, до десяти посчитать на пальцах, чем ближе к двери, тем шансов больше.
Вернулся с собеседования, на следующий день, поехал подал документы в училище на сварщика, преподаватели-мастера научили всему, любили свое дело и меня заразили.
Целы пальцы остались.

P.S. Сварщик Денис отменный, сталь, чугун и алюминий все может заварить и видно что ему работа по душе.

22

Из родительской квартиры я выезжал четверть века назад в самом приподнятом настроении, с юной девушкой в обнимку, будущей женой. Взял из своей комнаты только самое необходимое для жизни вдвоем, легко уместилось в один чемоданчик. Свои архивы и прочие вещи оставил как есть, в шкафу и комоде, обещал родителям разобрать со временем. Но сколько раз ни навещал их потом, времени этого никак не находилось - радость встречи, застолье, беседы, ну а потом пора ехать.

Вскоре выбыла и моя сестра, но она отнеслась к этому более ответственно - всё нужное взяла с собой, остальное выкинула. Что называется, полностью очистила помещение. Но часть ее детских вещей и игрушек, предназначенных сестрой на выброс, родители сохранили и переложили в мою опустевшую комнату.

Они остались одни на просторах трехкомнатной квартиры, комнату мою определили под кладовку и пару морозильных камер. Но и моих вещей не трогали, терпеливо дожидались, когда же я их разберу.

Отец не дождался. А маме к ее 85-летию я решил сделать попутный подарок - приехал заранее, преодолев расстояние в 8 тысяч километров, и разобрал наконец свое барахло полностью. Выгреб всё наружу, вывалил вокруг кресла на все окрестные поверхности, уселся и принялся метать - на выброс налево (громадная куча), на сохранение направо (крошечная стопка).

Но хорошо, что хоть тщательно перетряс все эти кипы и груды. Невесть откуда выпадали то пачка царских купюр вплоть до 500-рублевок, то стопка дореволюционных почтовых открыток с весточками от моих предков, долетевшими до 2022 года, то мои детсадовские каракули с рисунками, то юношеские дневники, стихи и записки. Почитав их, с грустью понял, что это писал человек гораздо более талантливый и разносторонний, чем я сейчас. Под занавес выпала фотка моей первой девушки, тщательно спрятанная от последующих - такое всё сохранил.

Хуже время обошлось с модами и гаджетами конца 80-х и начала 90-х. Не раздумывая выбрасывал вещи, удивляясь, как я мог такое носить и каким нелепым страшилищем при этом выглядел. В ту же кучу полетели старенький магнитофон, куча кассет, бобин, 5-дюймовых и 3-дюймовых дисков, пропыленные колонки, наушники, паутина всяческих проводов с запутавшимися в ней коннекторами и разъемами.

С изумлением нашел я в этой груде даже простецкий стационарный телефон, купленный мною в 90-х в чикагском супермаркете за $9.99 для свежеснятой квартиры, в которой телефонный провод торчал и соответствующая строчка в счете имелись, а вот аппарат был вывезен предыдущим жильцом. Ну и я прихватил оказывается свой при выезде из США, чтобы подкинуть родителям во Владивосток хрен знает зачем. И вот до сих пор валяется. Схватил его, прицеливаясь в мусорную кучу, но нахлынули вдруг воспоминания, с кем перезванивался когда-то с этой трубки. Снял ее напоследок - послушать тишину. Как прощальный салют этому ветерану связи, да и своей молодости.

Но жуть взяла - из трубки послышался вдруг долгий гудок. Набрал растерянно с нее свой нынешний сотовый номер, мой смартфон зазвонил и высветил "Родители". Заметил тянущийся с подставки провод. Ну да, похоже тогда, в прошлом тысячелетии, я успел перекинуть его в комнату и приладить к нему этот аппаратик для параллельной связи, но честно не помню. А может, это сделал отец, он любил там читать в этом самом стареньком кресле. Так или иначе, телефон до сих действует, и у меня не поднялась рука его выкинуть. Так что у него есть все шансы и меня пережить в исправном состоянии.

С огорчением вспомнил сегодня, что в груде выкинутых мною не глядя кассет с записями музыкальных групп, доступных сейчас по Интернет, была и пара кассет наших собственных семейных записей, сделанных в микрофон. Молодые голоса родителей, наши с сестрой детские голоса. Люди! Не будьте такими ослами, как я. Внимательно разбирайте архивы.

23

Как одно точное слово бьёт больнее сотен ударов.

Жил я как-то в пятиэтажке, которых разбросано по стране очень много. Наш подъезд был очень дружным и спокойным, много молодых семей, детишек. Большинство малышей даже в школу ещё не ходили. Были и пожилые люди — в общем, как везде. Ну и как водится — не без урода. На первом этаже обитал один старик, назовём его Савелий, который очень любил курить. Вид у него был явно затасканный жизнью, типичный работяга. Были там и другие курильщики, но все уважали друг друга. При детях не творили гадостей, уважали окружающих — в общем, вели себя нормально. Этот же тип был очень неразборчив - дымил везде и, наверное, всё свободное время. А на пенсии свободного времени очень много.

Говорят, что и на детскую площадку он мог припереться с сигаретой в зубах. Этого я не видел, врать не буду. Но то, что он в подъездах дымил — это точно. Причём даже не проветривал за собой. Повторюсь: жил он на первом этаже, а значит, это “благоухание” касалось всех, кто заходил/выходил на улицу.

Со стариком вежливо разговаривали - бесполезно. Окружающие, мол, молокососы, а он, видите ли, жизнь прожил. При этом и пожилые люди, 70+, пытались его вразумить. Фотографировали с поличным и заявления писали. Результат не лучше. Участковый лично беседовал с жильцами, говорил, мол, пожилой человек — отнеситесь с пониманием. А то, что ваших детей травят — это без разницы. Он старый — ему можно. Особо горячие жильцы даже рукоприкладствовали. При мне, помню, молодой отец прописал ему в печень. Спускался с подъезда с пятилетним пацаном, а курильщик струю вонючего дыма прямо на малыша выпустил. Ну, мужик и не выдержал. Вроде даже тот старик на кого-то заявил, после того как заслуженно получил по щам. С таким же нулевым результатом. Длилась борьба с курильщиком, года два — не меньше.

Коллективными усилиями и с боем подъезд отстоять удалось - он вообще редко стал выходить на улицу, но привычку гадить не оставил. Теперь он стоял возле двери и выпускал дым в подъезд, находясь как бы в своей квартире. То есть вроде как и право имеет, но и окружающим создаёт неудобства. Сделать с этим что-то было трудно - на улице его уже редко видели. Иногда он выходил, например, за продуктами. Только время подгадать было сложно. Да и кому он нужен - у людей и без того дел много. Такой вот хрупкий мир, когда в подъезде воняет, как в дешёвом пивбаре, всех раздражает, но что-то сделать невозможно.

И вот один из жильцов решил пробить информацию про этого типа. Заказал справки через закрытые источники. И тут выяснилась интересная информация: Савелий был 3 месяца женат, потом развёлся — и больше никакой информации ни о супруге, ни о детях. Стало очень любопытно, он не поленился и разыскал его бывшую.

В итоге выяснилось, что раньше у мешающего всем соседа, ещё в молодости, был друг, с которым они многое вместе пережили. Армия, институт и т.п. Только товарищ его был более успешным. Именно друг пристроил героя сего повествования на работу, где был уже на хорошем счету. А ещё, у Савелия была любовь когда-то. Он встречался с девушкой, на которой потом женился. И так уж получилось, что у супруги его раньше был недолгий роман с более успешным другом. Зависть к чужим достижениям, а может ревность, затмила голову. Он написал в КГБ донос про то, что тот хранит дома валюту - в те годы страшное преступление. И поехал успешный приятель далеко и надолго. Потом всё всплыло, жена как узнала - сразу же бросила мерзавца. На работе тоже никто руки не подавал. Тогда же неизвестный на дверях его квартиры нацарапал: “ЗДЕСЬ ЖИВЁТ СТУКАЧ!!!”. Пришлось ему бросить работу и уехать в другой город. С тех пор и поселился рядом, работал до пенсии на непрестижных должностях и жил замкнуто и уединённо.

Мужик принялся действовать. Не поленился найти его бывшую жену и даже привёз в район - благо, жила она не так уж и далеко. Женщина попыталась поговорить с Савелием, но тот не открыл дверь даже ей. Зато эту историю она пересказала местным пенсионеркам, которые распространили информацию быстрее интернета. Но главное не это. Было решено распечатать на цветном принтере в хорошем качестве его фотографию и написать большими буквами: “ЗДЕСЬ ЖИВЁТ СТУКАЧ!!!”. Дальше подробно расписан мерзкий поступок, совершённый им. Лист надёжно, клеем, прикрепили к его входной двери. Но этого показалось мало: подобные “объявления” висели на каждом подъезде дома, возле магазина и вообще по пути его предполагаемого маршрута.

Я и не думал, что это что-то изменит. Те события были более сорока лет назад! С его двери листовка исчезла только на третий день, оставив размазанный след приклеенного намертво листа. Но не прошло и месяца, как вдруг вонь в подъезде стала заметно меньше. Это мало кто заметил, но вскоре в его квартиру приехали новые жильцы - молодая семья с сыном девяти лет и дочерью четырёх. Савелий продал квартиру и убрался в неизвестном направлении. Вскоре в подъезде навели порядок, а на подоконнике даже выставили цветы. Жизнь людей наладилась.

Вывод: не творите людям гадостей - расплата обязательно настигнет, отмыться не получится даже через сорок лет. Всем добра и счастья!

24

Сидим на кухне втроем с подругой и нашим общим знакомым. Травим байки, вспоминаем былое. Зашел разговор о чинах-званиях.
- Я когда на сборах офицерских был, в составе нашей части было 3 полка, отдельный батальон и ещё что то приданное. Командовал всем этим полковник- так как часть не была дивизией и генерала ему не полагалось по табели. Первый зам- тоже полковник. Два других зама - тоже полковники. А во время сборов ещё рокировку устроили - командира одного из полков отправили в столицу - приглянулся чем-то командующему, а на его место прислали какого-то косячного полкана - и поставили командиром полка. Получилась ситуация, в которой 4 полковника один выше по должности другого! - закончил я свой рассказ.

- Такое бывает, - заметила подруга. Вот у нас - руководитель администрации - Действительный государственный советник первого класса ( аналог генерала армии или генерал- полковника). Первый зам - так же ДГС 1 класса. Просто зам - тоже ДГС 1 класса. А мой шеф- его подчиненный - начальник управления - тоже ДГС 1 класса.

Это все высокие материи, - заметил наш общий приятель. Вот я, например - институт закончил, кафедру военную - на последних месяцах учебы замешкался , не успел переговорить с кем нужно - и попал под призыв. Батя там конечно напрягся, помог- и через месяц перевели меня в академию Генштаба, но не на синекуру- а полноценно работать, у меня же все же высшее юридическое. Бумаги готовил разные, документы, прочую работу. Через 2 года старшим лейтенантом уволился в запас, хотя очень предлагали остаться. Год проработал у отца. А тут появилсять перспективная должность в ФМС - но в регионе. Батя нехотя согласился, я переехал и пошел на службу. Сразу почти капитана получил. Прошло ещё 2 года, вызывают в Москву, отец довольный - говорит, тут реарганизация крупная, я за тебя поручился перед начальником- воровать тебе не нужно, и так все есть, так что принимай отдел. Прихожу на место и понимаю что должность - полковничья. И зам первый тоже полковник. Уровень коррупции - просто зашкаливает. А значит ненавидеть меня будут люто. Но не отказываться же - все же отец обещал... Заступил, сразу дали майора. Три года промучился - чего только в свой адрес не слышал, половину отдела уволить пришлось, пару человек село. Уволился подполом. Ну а дальше - вы сами знаете.

P.S. Помню как лет 10 назад деловые партнеры подначивали меня получить капитана запаса - пару раз сгонять на сборы в формате алкопосиделок и небольшого "бонуса" руководству. Но меня всегда останавливал простой вопрос: вот завтра война придет, я капитан и НИХЕРА не умею... стыдно же будет!

25

Арик Мейцман торговал в Малаховке ёлочными игрушками. Нельзя сказать, чтоб это был такой уж ходовой товар, особенно с учетом того, что где как, а в Малаховке Новый год случался только один раз в году. И уравненные советской властью дети разных народов почти не вспоминали о Рождестве и других календарях. К тому же и редкий тогда в Подмосковье навруз и более привычный для Малаховки рош-а-шана как-то обходились без игрушек. Так что горячие денечки у Мейцмана приходились только на вторую половину декабря одновременно со стойким запахом хвои и поиском дефицитной жратвы.

Вообще в семье предполагалось, что Арик будет часовщиком, как папа и дед. В углу старого рынка даже имелся фамильный скворечник, куда с трудом помещался соответствующий Мейцман с инструментами и разная тикавшая и куковавшая начинка. Но дед как мелкий собственник и индивидуалист сгинул в лагерях, когда Арик еще надеялся стать пионером, а отец, несмотря на хромоту и полуслепые глаза, погиб в ополчении в первые же месяцы войны, так что, когда Арик вернулся с фронта, учить часовому делу его было некому. К тому же разбирал он всякие механизмы, особенно - часы, охотно, а вот собирать уже не очень хотелось, он спешил и всегда оставалось много лишних деталей. Но главное, когда во время Восточно-Прусской операции сержант Арон Мейцман вошел со своей ротой в Кенигсберг, в разбитом при бомбежке доме ему попалась на глаза каким-то чудом уцелевшая коробка елочных украшений.

В мирной малаховской жизни Арик ничего похожего не видел и даже себе не представлял. Ни в его скромном доме, ни у школьных друзей и елку-то сроду не ставили, так что какие уж там игрушки! А тут такое чудо! Из ватных гнезд на него смотрели диковинные птицы, знакомые, но полупрозрачные или блестящие животные, изящные балерины, сказочные звездочеты, ослепительные звезды и шары и всё это горело и сверкало, стоило по ним скользнуть лучу света, всё это было таким невесомым и хрупким, что страшно было прикоснуться огрубевшими от автомата, машинного масла и крови пальцами. Арик, к счастью до 45-го года не получивший даже царапины, этой волшебной красотой был убит наповал. И родилась мечта познакомить с этим чудом лучшее место на свете - Малаховку.

Арик понимал, что бессмысленно и невозможно даже пытаться таскать эту коробку по дорогам войны. Он долго выбирал, какие бы из игрушек могли выдержать поход, найти место в его вещмешке и доехать до родного дома. В подобранную там же, в разоренном барахле, жестяную коробку из-под чая или печенья он аккуратно упаковал завернутых в вату смешного гнома с бородой, в колпачке и остроносых ботинках, пузатую красногрудую птичку вроде снегиря, но с пушистым разноцветным хвостом, крохотную балеринку в газовой розовой пачке и стеклянную вызолоченную шишку, чешуйки которой словно припорошил снег. С этим богатством он довоевал до победы и вернулся домой. Так в Малаховку пришла красота.
На немногих уцелевших после войны близких Ариковы трофеи не произвели большого впечатления, жизнь была непростая, а до Нового года было далеко. Поэтому Арик не заметил, как лет десять он пахал на самых разных работах как проклятый, не зная праздников и не внося новых красок. Разбогатеть тоже не получилось, заработал он только артрит, зародившийся еще в Синявинских болотах, и унаследованный от папы астигматизм. Эти две болячки и позволили ему через десять лет получить инвалидность, не спасавшую от голода, но прикрывавшую от фининспектора, и распахнувшую отсыревшую и просевшую дверь дедова часового скворечника.

Весь год Арик торчал в этой лавочке, с трудом зарабатывая на бутылку кефира, пакет картошки и пачку сигарет починкой всякой примитивной ерунды типа застежки на чемодане или развалившейся пряжки от туфель, но весь интерес его был направлен на поиск, скупку, ремонт и неохотную продажу елочных игрушек. К декабрю его рабочее место преображалось и начинало напоминать вход в сказочную пещеру. Окошко, из которого виднелась его лысоватая башка, сама напоминавшая игрушечную говорящую голову, мигало разноцветными лампочками, горело яркими звездами и переливалось удивительными шарами. Из него доносились незнакомые песенки на непонятных языках, спетые тонкими, словно лилипутскими голосами, и другие нереальные механические звуки, которыми переговаривались его сокровища.

Из разных углов, ящиков, полочек и мешочков торчали волшебные человечки, куколки, зверюшки, неизвестные миру существа и жители Малаховки не сомневались, что в темноте закрытого рынка они оживали, влюблялись и ссорились, дрались, танцевали, сплетничали, подворовывали и жадничали, показывали языки и кукиши и бранились смачнее мясника Мотла. Т.е. там, за мутноватым стеклом Ариковой лавки была своя игрушечная Малаховка, если и отличавшаяся от настоящей, то только богатством, блеском, красотой и масштабами.

Около окошка всегда торчали дети, мечтая о той или иной игрушке, изредка покупая ее на выклянченные у родителей деньги, меняясь друг с другом или с Ариком, рыдая, если она доставалась другому или разбивалась и загадывая на будущий Новый год следующую. Взрослые тоже нередко задерживались возле лавки, делая вид, что просто переводят дух, но на самом деле возвращаясь в детство, окунаясь в сказочную жизнь за стеклом. У них тоже появлялись любимые и узнаваемые игрушки, они давали им имена и наделяли судьбами своих знакомых.

Коротышка сапожник Фуксман утверждал, что добытый Ариком в Кенигсберге гном - копия его двоюродного брата Зеева и божился, что такие же длинноносые вишневые ботинки Зееву сшил до войны именно он. Толстая тетя Клава Бобрикова, купив однажды стеклянного зайца, каждый месяц меняла его на того или другого игрушечного зверька, пока не остановилась на ватной белочке с меховым хвостом, доказывая всем, что это - пропавший бельчонок из выводка на ее участке. Отставная балерина кордебалета Большого театра Августа Францевна, не снисходившая ни до одного односельчанина и умудрившаяся за тридцать лет жизни в Малаховке не сказать и десятка слов молочнице или почтальону, не говоря уж о других соседях, часами могла торчать у Ариковой лавки и трещать о том, что старая Арикова балеринка - это она сама в молодости, а розовая газовая пачка и сейчас лежит у нее в сундуке.

Когда в малаховских домах в моду вошли новогодние елки, не было семьи, у кого на видном месте не красовался бы какой-нибудь трофей из Мейцмановской коллекции, хотя к этому моменту елочные игрушки уже можно было купить во многих местах и часто поинтереснее Ариковых. Но они были игрушки - и всё, барахло без имени и судьбы, а Ариковых все знали в лицо и в спину. Старухи даже жертвовали Арику старые кружевные перчатки и воротнички, пуговички, похожие на драгоценные камушки, и прочие диковины, чтоб он мог подремонтировать и освежить свои сокровища. Когда наш щенок стащил с елки и раздербанил старенькую медведицу в клетчатой юбочке, я, уже здоровая деваха выпускного возраста, рыдала, словно потеряла подругу детства.

А потом снесли старый рынок. А новую лавку старому уже Арику Мейцману было не потянуть. Он и так уже едва доползал до своего скворечника, особенно зимой, по скользоте, да и почти не видел. Правда, так хорошо знал свое войско наощупь, что по-прежнему содержал их в идеальном порядке. Но это в старой лавке. А что делать теперь ни ему, ни всем остальным жителям, было непонятно. Жена Арика, молчаливая, косенькая Шева, вроде бы никогда не заглядывавшая в лавку и равнодушная ко всей елочной чепухе, быстрее других поняла, что с концом скворечника может кончится и Арикова история. И она не стала этого дожидаться, она подхватила Арика, двух их сыновей-близнецов, собрала немудрящий скарб, главное место в котором занимали Ариковы игрушки, и они подали на выезд.

Тогда Малаховка вообще переживала свой Исход, снялась с места добрая половина ее жителей. Долгое время все выходные вдоль железнодорожного полотна были раскинуты клеенки, подстилки и одеяла со всякими домашними диковинами и утварью, книгами, посудой, запчастями и саженцами, куклами с отбитыми носами и потертыми школьными ранцами, короче, всеми материальными доказательствами реальной человеческой жизни отъезжающих , выставленными на продажу и раздачу. Но даже тут, оставив Шеву с разложенной раскладушкой, на которой предлагалась пара подушек, Ариковы валенки, тяпка и дедов самовар, Арик бродил между прошлыми и будущими соотечественниками и приценялся к елочным игрушкам. Потом Мейманы, как и другие малаховские пилигримы, растворились в чужих пределах и никто многих уже никогда не видел.
Но даже сейчас, в другом веке, будучи сегодня уже старше Арика, бродя по рождественским ярмаркам или блошинкам Вены, Парижа, Тель-Авива или Нью-Йорка, я не могу пройти мимо елочных игрушек. Я долго их разглядываю и беру в руки, и иногда мне кажется, что они теплые. Потому что, наверное, живые, а скорее - согретые любящими ладонями. И тогда я начинаю искать глазами их хозяина, каждый раз надеясь узнать в нем Арика Мейцмана.

26

КАК МЫ С ПАПОЙ ХОДИЛИ В МАГАЗИН

Все фото магазинов, встречи с артистами можно посмотреть в источнике на сайте.

Москва, середина 60-х, мне 10 лет. Когда мы жили в Среднем Кисловском переулке мама в субботу утром отправила папу за продуктами в магазин. Он недавно вернулся из длительной командировки, и мама решила устроить небольшой праздник. Дала ему список, где было указано: 1.5 кг мяса, 2 бутылки молока, 300 г колбасы, 200 г масла, 1 кг сахара, 2 кг картошки, батон хлеба и чего-нибудь к чаю. Мне в тот день особо делать было нечего, и я напросился пойти в поход за продуктами в магазин с отцом.

Все эти продукты можно было купить в одном магазине, и я подумать не мог, что наш простой поход за продуктами в магазин растянется до обеда. Мы совершили «кругосветное путешествие» по ближайшим улицам и переулкам, встретили всем известных артистов и, конечно, увидели, какие продукты и по какой цене продавались в те времена в магазинах и киосках. Также расскажу о некоторых достопримечательностях, встретившихся на нашем пути.

ДОСТОПРИМЕЧАТЕЛЬНОСТИ

Папа взял сумку, кинул в неё пару авосек, и мы вышли во двор. Прошли арку во дворе, на Среднем Кисловском переулке свернули налево и пошли вверх по переулку в сторону тылов консерватории имени Чайковского. Кстати, о своем дворе, консерватории и прочем я рассказывал в своей статье «Мой двор». Вскоре мы вышли к Малому Кисловскому переулку, повернули направо и вот тут начались достопримечательности.

Справа моя родная школа №92 (сейчас это гимназия), где я проучился целых два года. Когда школа ещё строилась, то все думали про большую пристройку к ней справа, что, интересно, там будет? То, что там будет спортивный зал – это понятно, но так как пристройка была высокая, то говорили, что там будет ещё и бассейн, и я уже представлял, как я там плаваю в тепленькой водичке. Никакого бассейна не оказалось: внизу спортзал, этажом выше — столовка, а еще выше — какие-то кабинеты.

Идем дальше по Малому Кисловскому переулку, проходим театр имени Маяковского и выходим на улицу Большая Никитская (в мою бытность улица Герцена). Идем по Большой Никитской и справа видим здание государственной консерватории имени П.И. Чайковского, бывший дом императорского русского музыкального общества. Это в её окно с обратной стороны мы с приятелем болт запулили, о чём я также писал в рассказе «Мой двор».

Был я в детстве в этой консерватории. Мама решила, что если я живу от консерватории близко, то я просто обязан туда сходить, и купила мне билет на какой-то концерт. Честно скажу – не понравилось. Что там тогда играли я не помню, но то, что там были жесткие кресла с высокими прямыми спинками, это я запомнил очень хорошо: спина затекла и пятую точку отсидел.

Поход за продуктами в магазин продолжался, и вскоре мы дошли до магазина «Гастроном».

ГАСТРОНОМ

Чего там только не было из продуктов во времена СССР. Мне как мальчишке казалось, что там можно было купить всё. Первым делом мы с отцом пошли в мясной отдел, где мясник отрубил нам 1.5 кг говядины ровно на 3 рубля. Первый заказ из списка был выполнен.

Далее мы пошли в колбасный отдел, где нам нарезали тонкими кусочками 300 грамм докторской по 2.30 за кило. Я упросил папу купить еще немного ветчины, такой красненькой с жирком с краю. Сейчас тоже можно купить такую же ветчину по виду, но она какая-то пресная и не вкусная. На все остальное великолепие, что продавалось в этом отделе, можно было только смотреть и пускать слюни.

После этого мы пошли в бакалею, где нам взвесили 1 кг сахарного песка за 94 копейки. В магазине продавался еще и хлеб, но мы решили купить его в булочной. Также в гастрономе отец купил к чаю бисквитный торт за 2 рубля 39 копеек, мама его очень любила.

Проходя мимо прилавка с консервами, мы заметили скучающую продавщицу, и чтобы поднять ей настроение папа купил у неё банку крабов за 1 рубль 40 копеек. Мне запомнились эти горы банок особенно с крабами и сгущёнкой, расположенных друг на друге и высотой почти до потолка.

В отделе фрукты-овощи мы купили 2 кг картошки по 10 копеек, в молочном отделе — две бутылки молока по 30 копеек. На этом наш поход за продуктами должен был почти закончиться. Осталось только купить хлеб в булочной и всё.

Уже на выходе из магазина мы заметили прилавок, где продавались соки в разлив и решили выпить по стаканчику. Отец заказал себе томатного сока, а я сладенького яблочного.

Выйдя из гастронома, отец сунул мне в руки торт. Я было стал возражать, типа того, что это девчачье занятие тортики носить, на что папа мне резонно ответил, что он сам тоже много чего тащит. Пришлось с этим согласиться, и мы пошли дальше в булочную. Поход за продуктами в магазин продолжался.

МАГАЗИН «Рыба»

По пути в булочную нам попался магазин «Рыба». В рыбном магазине нам не заказывали ничего покупать, но не зайти в него мы просто не могли. Иногда я проходил по улице Герцена мимо этого рыбного магазина и всякий раз останавливался на минуту, чтобы вдохнуть умопомрачительные запахи, исходящие из открытых дверей. Внутрь я не заходил, так как с моими пятаками в кармане мне там делать было нечего.

В магазине глаза разбежались от всех этих деликатесов, лежащих на прилавке. Отец походил – походил, посмотрел и со словами, гулять так гулять, купил 200 грамм осетрины горячего копчения. Между прочим, по 12 рублей за килограмм! Я эту осетрину пробовал только на Новый Год.

БУЛОЧНАЯ

Какого хлеба там только не было: булки, батоны, булочки, халы, ржаной, бородинский, не говоря уже о бубликах, калачах и баранках!

Папа купил батон хлеба за 18 копеек, а мне калорийную булочку за 10. Мне нравились такие булочки особенно с молоком: мягкие, вкусные, с изюмом, а сверху ещё орешки насыпаны, класс.

ПИВО, ВОДЫ, КВАС И ВСТРЕЧА СО ЗНАМЕНИТОСТЯМИ

Рядом с булочной располагались автоматы с газированной водой, где мы увидели Александра Демьяненко. Он только что сдал очередной экзамен в институте и опустошал сразу два автомата. Поздравив его с успешной сдачей экзамена, мы пошли дальше.

Пройдя метров десять, около продавца газированной водой мы увидели Фаину Раневскую. Она как раз сегодня собиралась на дачу. Не успела она отойти, как прибежал Ростислав Плятт, который забыл у продавца стопку книг, во время поиска своего «подкидыша». Пройдя еще немного, мы увидели у бочки с пивом Никулина, Вицина и Моргунова, которые с удовольствием пили пенный напиток.

По пути нам встретилась бочка с квасом, и мы решили выпить по кружечке. Отец взял себе большую кружку за 6 копеек, а мне хватило и маленькой за 3. В принципе наш поход за продуктами в магазин подошел к концу. Мы купили всё, что было нужно, но решили с маршрута не сходить, а пройти дальше по Большой Никитской и подойти к нашему двору с другой стороны.

ТАБАЧНЫЙ КИОСК, СОЮЗПЕЧАТЬ, МОРОЖЕНОЕ

Проходим мимо табачного киоска. Папа решил купить себе папиросы «Беломор», но оказалось, что «Беломор» не подвезли, и он купил сигареты «Друг» за 30 копеек с собачкой на этикетке.

Далее на нашем пути повстречался киоск «Союзпечать» и отец купил себе газету «Правда». В своё время бытовал анекдот, который, возможно, актуален и сейчас: На вопрос покупателя, какие газеты есть в продаже, продавец отвечает: «Правды нет, Россию продали, остался Труд за две копейки».

Шагаем с отцом дальше, и к моей радости я увидел лоток с мороженым. Уговаривать папу долго не пришлось. Он сам любил мороженое и купил себе своё любимое «Ленинградское» за 22 копейки, а мне «Рожок» за 15. Это мороженое было вкусное само по себе, но у него была ещё очень вкусная вафля.

Таким образом, шагая по улице, заходя в магазины, встречая знакомых людей, покупая всякую всячину, мы дошли до зоологического музея.

ЗООЛОГИЧЕСКИЙ МУЗЕЙ

Был я в детстве в этом музее несколько раз. Моими самыми любимыми экспонатами были всякие завры, бабочки и, конечно, бегемот, на которого также любил смотреть в зоопарке внук одного из генералов в фильме «Офицеры». Из бабочек я знал только два названия: капустница и шоколадница. Слышал еще название «махаон», но как выглядят эти самые махаоны понятия не имел. Наверное, что-то большое, крылатое и мохнатое.

Пора было закругляться, так как наш поход за продуктами в магазин слишком затянулся. Свернули на Большой Кисловский переулок, затем на наш Средний, нырнули в арку двора и бегом припустили к нашему подъезду. Войдя в квартиру, предстали перед мамиными грозными очами.

Самыми ласковыми выражениями в наш адрес были: где вас черти носили, вас только за смертью посылать, почему масло не купили и ещё несколько столь же ласковых. А мы с папой переглянулись и каждый подумал: «Хорошо ещё, что мы в зоомузей не зашли, а то наверняка вернулись бы домой только к вечеру!»

А масло мы с папой действительно забыли купить, но я сам за ним завтра пойду и обязательно пройдусь мимо рыбного магазина.

Все фото магазинов, встречи с артистами можно посмотреть в источнике на сайте.

27

Дед Мороз. Новогодняя быль.

Это случилось так давно, что, казалось бы, многие детали этой истории могли бы бесследно исчезнуть из памяти. Стереться, раствориться в годах. Тем не менее, я помню все настолько отчетливо, словно это произошло лишь вчера.

…Мне шесть лет. Я уже хожу в первый класс и очень этим горда. Мне очень нравится в школе. Только вот… если бы не было этого противного хулигана Юрки Политая. Его боятся даже старшие ребята. Он драчун и забияка. К своим восьми годам Юрка успел уже остаться на второй год в первом классе. Он до сих пор читает по слогам. А мы уже закончили букварь. У нас даже «Праздник Букваря» был. А сейчас мы готовимся к встрече Нового Года. Репетируем песни и стихи – в школе второго января будет новогодний утренник.

Я с особым нетерпением жду наступления Нового Года и мечтаю о том, что в этом году Дедушка Мороз принесёт мне в подарок коньки “Снегурки”. Такие белые, высокие ботинки. А на кончике полозьев непременно должны быть нарезки – чтобы крутить пируэты. А то у меня не получается в старых коньках моего старшего двоюродного брата. Они простые, черные, с длинными полозьями. Мальчишеские. Я уже поделилась своей мечтой с бабулей и она сказала, что если я буду послушной, то непременно Дед Мороз придёт с подарками. Что я, маленькая? Я и так знаю, что Дедушка Мороз приходит только к хорошим детям. А к таким хулиганам, как Юрка Политай, он не приходит. И подарки им не дарит. Я это Юрке и сказала на переменке, когда он опять больно дернул меня за косичку. А он в ответ только скривился. Сплюнул прямо на пол и заявил:
- Дура ты! Никакого Деда Мороза нет. А подарочки вам ваши родители под ёлку ложат!
- Во-первых не «ложат», а кладут, а во-вторых сам дурак! Ко мне Дед Мороз приходит каждый год. И к девочкам приходит! Правда, девочки? - я обратилась к притихшим одноклассницам.
- Правда! Есть Дед Мороз, только живет он далеко, в Сибири! – поддержала меня Ирочка. У нее папа военный. Они в Сибири жили, Ирочка точно знает, что там очень холодно, и у Деда Мороза там избушка.
- Нету никаких Дедов Морозов! - не сдавался Юрка.
- А, вот и есть! Есть!
- А ты его видела?
- Нет… - растерялась я.
- А вы его видели? – обратился он к девочкам.

Они помотали головами. Оказалось, что живого Деда Мороза не видел никто.
- Я ж говорю, нету никаких дедов морозов! – обрадовался Юрка.
- А вот и есть! Он каждый год ко мне приходит, и подарки под ёлкой оставляет. А к тебе он не приходит, потому что ты хулиган и двоечник! – распалилась я.

Я не успела ничего понять, как Юркин кулак въехал мне прямо в нос. Слезы брызнули из глаз.
- Ах, так! – я бросилась на Юрку, колошматя его кулаками…

…Мы стояли перед учительницей. У меня из носа текла кровь. Белый воротничок был оторван, один манжет болтался на ниточке, другой закапан кровью. Вместо аккуратных косичек «крендельков» волосы торчали в разные стороны, а на них сиротливо висели ленточки… У Юрки вид был не лучше. Лицо расцарапано. Волосы взъерошены, а под глазом уже наливался синяк.

- Очень красиво! – произнесла учительница, - И не стыдно? – поинтересовалась она почему-то только у меня.

Я угрюмо молчала, и изо всех сил старалась не зареветь. Мне было очень обидно. Но я продолжала молчать.
- Политай, с тобой разговор отдельный, останешься после уроков. А ты, - учительница обратилась ко мне. - Пойдешь сейчас и приведешь себя в порядок, а потом мы поговорим.

В туалете меня окружили девочки. Я закусила губу, но не плакала. Мне было обидно. Ну, как он может говорить, что Деда Мороза нет?…

…Бабуля всплеснула руками:
- Как же это так случилось! Ты что, подралась? Ты же девочка! А почему ты в тапочках? Где сапожки?

Я забыла поменять сменную обувь и всю дорогу от школы шлепала по сугробам в тапочках, даже не замечая, что ноги насквозь промокли…

- Юрка Политай сказал, что Деда Мороза нет! – выпалила я, и тут меня прорвало. Я залилась слезами и всхлипывая рассказала все бабуле.

Бабуля помогла мне переодеться. Ловко замочила платье и фартук в миске с горячей водой, сыпнув туда стирального порошка. Ленты из косичек были выплетены. Лицо умыто. Бабуля прижала меня к себе и, убаюкивая, сказала:
- Конечно, Дед Мороз есть. А как же? Кто же приносит ребятишкам новогодние подарки?
- А почему его никто не видел? – спросила я.
- Потому что он приходит, когда дети спят. Он ведь один, а вас много, ему знаешь сколько успеть нужно в новогоднюю ночь? Но ты не сомневайся. Дед Мороз точно есть!
- А ты его видела? – с надеждой спросила я
- Видела, – серьезно ответила бабушка.

Я окончательно успокоилась. В доме было тепло, уютно. Пахло ванилью и корицей. Бабуля пекла коржики… Напившись горячего чаю с малиновым вареньем и коржиками, я уснула. А когда я проснулась, в комнате царил полумрак. Я услышала мамин голос. Но встать не было никаких сил.
- Мама, - позвала я.
- Она уже проснулась. Да, непременно. Спасибо. – мама говорила по телефону, догадалась я и испугалась.

Мама вошла в комнату, присела на кровать рядом со мной. Я прижалась к ней. Мне очень хотелось спать.
- Да ты вся горишь! – сказала она.
- А ты не будешь меня ругать? - Спросила я шепотом.
- Драться, конечно, не хорошо, и ты это сама прекрасно знаешь.
- Знаю, но…
- Я разговаривала с учительницей. Она мне все рассказала.
- Я больше так не буду… - прошептала я.
- Я знаю. А теперь давай-ка измерим температуру, и ты выпьешь чаю с малинкой.

Болела я долго. Мне все время снились сны про Деда Мороза. А потом откуда-то возникало Юркино лицо. Он что-то кричал, я с ним спорила, и просыпалась от собственного вскрика. Мама и бабушка все время были со мной, поили меня чаем и бульоном, давали лекарство. А по вечерам папа читал мне книжки, но я, не дослушав историю, проваливалась в сон. И опять мне снился Дед Мороз и Юрка…

…Я проснулась от яркого света. Солнышко заглядывало в расписанные морозом окна. Иней переливался, искрился множеством искорок. Ветки деревьев прогнулись от снега. Крыши домов нарядились в снежные шапки.
- Мама, - позвала я.
В комнату вошла бабуля.
- Ну, как ты, доченька?
- Я хорошо. – Мне действительно больше не хотелось спать. - Я выздоровела.
- До “выздоровела” еще далеко, но похоже ты пошла на поправку.
- А Новый Год? – вспомнила я.
- До Нового Года еще три дня. А в школе каникулы. Так что у тебя еще есть время окрепнуть. Только ты должна обязательно покушать. Тогда окончательно поправишься.

Я почувствовала, что жутко проголодалась.
- Только ты пока не вставай, я тебе сейчас принесу.
Суп был потрясающе вкусным, и пирожки, и чай, и коржики. Я не могла наесться, а бабуля не могла нарадоваться. Я и в хорошие времена была не ахти каким едоком, а во время болезни вообще ничего не ела.
- Одни кожа да кости, - причитала бабуля. А я, насытившись, почувствовала усталось, и меня опять начало клонить в сон.

Мне больше не снился Юрка. Зато приснился Дед Мороз. Он был большой, с белоснежной бородой, с мохнатыми бровями и очень добрый. Он был наряжен в длинную красную шубу, и красные руковицы, а в руках он держал мешок с подарками…

К Новому Году я уже ходила по дому. Но еще была слаба. А на дворе была настоящая зима. Яркая, морозная, снежная. Безумно красивая. С сугробами и голубым дымком над печными трубами. Перед нашими окнами соседские дети слепили снежную бабу. Она была смешной, с черными угольными глазами и бровями, носом-морковкой, а губы ей покрасили помадой. На голове красовалась дырявая соломенная шляпа…

Вечером мы всей семьей наряжали ёлку. У нас много ёлочных игрушек. Есть даже очень старые. С прищепками вместо веревочек.Они очень красивые. Мама говорит, что этими игрушками наряжали ёлку, когда она была такой, как я. Неужели мама была такой как я? А я тогда где была? “Тебя еще не было. Ты родилась потом. Когда я с папой познакомилась и вышла за него замуж.” - Объясняла мама. Папа приладил макушечку на елку и стал проверять гирлянду.
- Удивительно! Все лампочки горят! – радостно сообщил он.

Я помогала накрывать на стол. Вкусно пахло ёлкой, мандаринами, сладким печеньем. Чувствовала я себя прекрасно, но где-то в глубине души волновалась. А вдруг Дед Мороз не придет. Я ведь подралась с Юркой. А Дед Мороз приходит только к хорошим детям. Спросить родителей я не решалась. Ничего, осталось совсем немного. Я непременно не лягу спать и дождусь Деда Мороза, если он, конечно, придет ко мне.

За праздничным столом было много гостей. Все шутили, поднимали бокалы с похожим на лимонад пузырящимся вином. Называлось это вино очень красиво – шампанское. Разгадывали загадки, и папа, приклеив бороду из ваты и подмигнув мне, доставал из большой красной наволочки подарки для гостей. Я, конечно, понимала, что папа просто играет в Деда Мороза. А настоящий Дед Мороз придет тогда, когда все улягутся спать. По телевизору пел какой-то дяденька. Слова песни были не совсем понятными для меня:

…У леса на опушке жила зима в избушке
Она снежки солила в березовой кадушке
она сучила пряжу,
она ткала холсты,
ковала ледяные да-над-реками мосты…

За столом все гости подхватили:
«Потолок ледяной, дверь скрипучая!
За шершавой стеной тьма колючая,
Как шагнешь за порог всюду иней,
А из окон парок синий-синий».

Я представляла себе избушку на детской площадке, в которой мы летом с девочками играли «в дом», а зимой у нас там была крепость. Мы играли в снежки с мальчишками, запасаясь снежками именно в этом домике. Я тоже пела. Мне было очень весело и радостно. Только пела я неправильно – мне казалось, что из окон виден не «парок», а порог синий-синий. Я его очень даже отчетливо представляла – такой порожек, деревянный, покрашенный в синий цвет.

«…Ходила на охоту, гранила серебро,
Сажала тонкий месяц в хрустальное ведро.
Деревьям шубы шила,
Торила санный путь, а после в лес спешила,
Чтоб в избушке отдохнуть…»- продолжал дядька из телевизора.

Мне было жаль месяца, который злая старуха сажала в хрустальное ведро. Зачем она это делает, задумывалась я. А слово «торила» я вообще не поняла и пела “кроила” – потому, что бабушка совсем недавно кроила мне новогоднее платье. Это было понятно… И что такое «гранила серебро»? Наверное, дяденька ошибся – надо петь «хранила серебро» – думала я.

…Гости веселились, подпевали. А потом в экране телевизора появились кремлевские куранты. Все встали с бокалами и стали поздравлять друг друга с Новым Годом. Я изо всех сил боролась со сном. Еда в моей тарелке оставалась нетронутой. И бабуля недовольно хмурилась. Я стала клевать носом, и меня попытались увести в другую комнату спать. Я отчаянно сопротивлялась, и родители оставили меня в покое. Уснула я прямо за праздничным столом, а проснулась уже утром. До сих пор помню, как у меня в эту минуту колотилось сердце. Я вскочила с постели, коря себя, что проспала приход Деда Мороза. В гостиной под ёлкой, мерцающей в полумраке цветными искорками гирлянд, лежали два свертка. С замиранием сердца я вытащила один. На нем было написано моё имя. Я схватила подарок и помчалась в кухню вне себя от счастья. Бабуля мыла посуду, мама вытирала фужеры мягким белым полотенцем.

- Он приходил?! – то ли утвердительно, то ли вопросительно закричала я.
- Ты же видишь, что приходил, - ответила улыбаясь мама.
- Это мне?
- Ты же читать умеешь, там Дед Мороз тебе написал.

В красиво завернутом пакете были «Снегурки». Я завизжала от радости и тут же начала их примеривать.
- Только осторожно, пол порежешь! – всплеснула руками бабушка.
- Не порежу, у этих коньков на полозьях есть такие штучки. Пластмассовые. Они надеваются когда не катаешься, а когда на лед выходишь, их снимаешь… - Обьясняла я пыхтя, пытаясь зашнуровать ботинки.
- А вы его видели? – вспомнила я.
- Нет, мы уже спали, наверное, - ответила мама.
- Жалко… - пыхтела я. И вдруг я вспомнила, - а кому под елкой еще один подарок лежит?
- Не знаю. Пойдем посмотрим. – удивленно пожав плечами и откладывая полотенце, сказала мама.

Я нырнула под ёлку. Вытащила подарок, и у меня открылся рот от удивления. Я ещё раз перечитала надпись, думая, что ошиблась.
- Тут написано: «Для Юры Политая». Как это?
- Ну-ка, дай-ка я посмотрю. – Мама повертела подарок в руках. – Да, действительно. Для Юры.
- А почему он здесь? – моему удивлению не было предела.
- Наверное, Дедушка Мороз не смог попасть к Юре и оставил подарок у нас под ёлкой. Ну, чтобы мы передали, наверное. – Предположила мама.
- Но ведь он плохой. Он драчун… - я прикусила язык и посмотрела на маму. «Я ведь тоже драчунья. Я сама дралась с Юркой.» Словно прочитав мои мысли, мама прижала меня к себе:
- Но он обещал больше не драться. Мне учительница ваша звонила. Сказала, что Юра исправил все свои двойки. И даже выучил стишок к утреннику.
- А как же мы ему подарок отдадим?
- Мы можем к нему сходить домой. Отнести, – предложила мама. А пока сними коньки, в доме на коньках не катаются. Затем умываться и завтракать. А потом пойдем к Юре.

Я тащила Юркин подарок, держась за мамину руку. От морозного воздуха, такого вкусного, свежего, зимнего, слегка кружилась голова. Мы шли по заснеженной улице, похожей на сказку. Я вспомнила вчерашнюю песню.
- Мам, а почему старуха сажала тонкий месяц в хрустальное ведро?
- Что? – удивилась мама.
- Ну, вчера, то есть ночью, дяденька в телевизоре пел – «Ходила на охоту, хранила серебро, сажала тонкий месяц в хрустальное ведро.» – напела я.
- Действительно, интересно, - сказала мама. – Это песня про зиму. Наверное под хрустальным ведром подразумевается… - она задумалась. – Может быть облако? Или даже всё небо? А ты молодец. Внимательная. Я никогда не задумывалась. – Мама с удивлением посмотрела на меня.
- Ну, да, там про избушку на детской площадке пелось, только она стояла «у леса на опушке»…
- Здесь кажется. - Мама сверилась с адресом. - Да, точно здесь. Ну давай, постучи в дверь.

Я вытащила руку из варежки, которая сразу повисла на резинке. Чтоб не потерялась. Дверь открыл какой-то дед.
- Здравствуйте. С Новым Годом вас. А Юра дома? – спросила мама.
- Да, где ж ему еще быть. Проходите. – ответил дед. У него были высокие валенки, без галош, а на плечах и груди крест-накрест был повязан серый пуховый женский платок.

По узенькой тропинке, расчищенной от снега, мы прошли к крыльцу дома. Дед открыл дверь и позвал:
- Юрка, к тебе гости.

Юрка выскочил из какой-то темной комнаты. Взъерошенный, заспанный и безумно удивился, увидев нас с мамой.
- Ты? Чё пришла?
- Мы тебе принесли подарок. От Деда Мороза. – сказала я тихо.
- Подарок? Мне? От Деда Мо… - Юрка запнулся на полуслове и оглянулся на деда.
- Он к нам ночью приходил, наверное, к вам попасть не смог – вот смотри, написано: Юре Политаю.

Юрка нерешительно взял сверток в руки. Губы его шевелились. Он читал свое имя на открытке, прикрепленной к подарку.
- Врешь ты все… - начал было он, но опять осёкся.
- А ты разверни и посмотри, что там – предложила мама.

Дрожащими руками Юрка стал развязывать тесемки. Они не поддавались. Мама помогла, и обертка скользнула на пол. В подарке была коробка на которой был нарисован планер.
- Планерная модель! – выдохнул Юрка. – Это мне? – все еще не веря, спросил он.
- Тебе, тебе. – Ответили мы с мамой почти хором.

Юрка открыл коробку. В ней лежали разные тоненькие дощечки, крылья из плотной пергаментной бумаги, маленькие колесики и даже красный пропеллер.
- Там, наверное, есть инструкция. Разберешься? – спросила мама.
- Разберусь, - шмыгнув носом, ответил Юрка.

Сейчас он был совсем не страшным, гроза первоклашек Юрка Политай. Вздернутый курносый нос, обсыпанный веснушками. Рыжеватый чубчик надо лбом. Мальчишка, как мальчишка, подумала я. Только руки в цыпках. Наверное, варежки потерял…

Пока мы с Юркой разбирались с планером, мама с дедом пили чай в маленькой кухоньке. Говорили они тихо, но до меня время от времени доходили слова деда. Я услыхала, что Юркин отец «пропал» еще до юркиного рождения.
– И как сгинул – сообщил дед. А мама его, дочка моя, Танька, беспутная, завербовалась куда-то на север, и ни слуху ни духу от ней… - продолжал он. - Иногда перевод пришлет рублей двадцать. Да моя пензия. – Он так и говорил. «Пензия»… - Вот так мы с Юркой и живем… Спасибо вам - помолчав, сказал дед…

Планер мы собрать не успели. Но мама пообещала отпустить меня к Юрке в другой день.
- Ты к нам, Юра, приходи. Просто так поиграть, а наш папа сможет тебе помочь с планером, - сказала мама, помогая мне застегнуть шубку.
- Приду, - пообещал Юрка.
- Не забудь, завтра утренник. Ты придешь? – прощаясь, спросила я.
- Угу, - ответил Юрка, посмотрев на деда.
- Придет, придет. – Подтвердил тот.

Что было на утреннике, я помню уже смутно. Но после этого Нового Года мы подружились с Юркой. Мы вместе возвращались из школы домой. Бабуля кормила нас, а потом мы вместе делали уроки.

С ёлки сняли игрушки и гирлянды и папа, ворча, долго пылесосил ковер в гостиной. Мне было немного жаль ёлочку, но я была уверена, что она возвратится в лес, чтобы в следующем году снова вернуться к нам домой к Новому Году.

(с) Стелла Иванова

28

Заботливые родители

Эта история произошла в начале двухтысячных. У одного дальнего знакомого, назовём его Шурик, была небольшая софтверная контора в Москве. Дела хоть и шли с переменным успехом, но в среднем на хлеб с маслом вполне хватало. Шурик был в разводе, бывшая жена с двумя детьми жила в Израиле. Отцом Шурик был заботливым и обеспечивал детей с избытком, да так, что заодно и бывшей жене работать не нужно было. Если не ошибаюсь, бывшую жену Шурика звали Лариса. Шурик часто бывал в Израиле, останавливался у Ларисы и у них были, что сейчас называется "открытые отношения".

И решили Шурик с Ларисой не жалеть ни денег ни усилий на воспитание своих двоих детей. А поскольку младшей дочке было лет 5 и она уже была записана на всевозможные кружки в Нетании, решили направить всю свою неуемную энергию на старшего - Игоря. Сказано - сделано. Вначале Игоря записали в "школу для детей-дипломатов, с углублённым изучением языков". Не знаю, о каких дипломатах или чемоданах речь, но школа была в Яффо в арабском квартале и в ней учились процентов 90% арабских детишек, а ещё 10% русскоязычных детей, родители которых, как Шурик и Лариса попали в незамысловатые сети специалистов по маркетингу этой школы. Иностранные языки таки преподавали: французский и английский. Но уровень преподавания всех предметов был где-то на уровне плинтуса.

Лариса месяца 3 повозила Игоря из Натании в Яффо в школу, её пыл как-то поубавился, да и Игорь сопротивлялся почти с первого дня. Ладно, что дальше делать? Шурик с Ларисой поразмыслили и решили, что учиться "с этими наглыми необузданными израильскими детьми" не комильфо. А у Шурика как раз дела реально пошли в гору.

И решили Игоря отдать в элитную школу в... Москве. Не буду утомлять читателя подробностями, скажу только, что за последующие 3 года Игоря переводили из школы в школу, из России в Израиль и обратно - раз 5. На скромные замечания друзей, что они с Ларисой, походу маленько преувеличили, Шурик реагировал типа: "всё под контролем. Мы - супер-пупер, охренические воспитатели, знаем, что делаем". В чужую семью никто лезть, разумеется, не хотел, у всех свои дела и свои семьи.

Игорь был где-то в 8-м классе, когда он в один прекрасный день заявил, что в школу больше не пойдет. Вообще ни в какую. Не помогли ни внушения, ни срочно прилетевший ближайшим рейсом Шурик.

Опущу множество ненужных деталей, просто подведу итог этой трагической истории.

Шурик решил, что раз уж со школой не пошло, может сделать из Игоря охренического программиста? Заодно и в фирме поможет, а там со временем гляди и будет кому дела передать. Семейный подряд: отец-сын. Звучит замечательно.

На робкие позывы Игоря, что ему мол программирование не нравится (по-моему он любил рисовать и у него хорошо получалось) - было забито: родителям виднее - будешь программистом.

Короче, в 20 лет Игорь умер от передозировки наркотиками. Кто в этом виноват - решайте сами.

29

Давным-давно повел отец нас в зоопарк. Я и сестра уже пионэрами были, а вот братец совсем мелким еще, года три. Подошли к обезьяннику, братишка с макак млеет, впервые их увидел и влюбился, не оттащить: ах, какие они кавайные, ах, какие милые... А одет братец был в алую нейлоновую чехословацкую куртку, которой очень гордился и в которой из прочих посетителей выделялся. Милашка обезьянка от вида этой куртки чрезвычайно возбудилась, начала верещать, хватать куски дерьма с пола и в братишку швырять. Oно даже и близко не долетало, далеко стояли. Но отношение продемонстрировала наглядно. Когда братец понял, что это адресовано именно ему, он жутко разревелся: как же так, он к ним со всей душой, а они его дерьмом закидывать. Мы его быстренько увели, слонами успокоили, а отец нам с сестренкой потом говорит: усваивайте урок, в жизни тоже так, будете выделяться - обезьяны первым делом в вас дерьмом, поможет только держать дистанцию, чтоб не докинули. Держитесь лучше слонов. Сестра говорит, что всегда вспоминает эту историю, общаясь в интернете.

30

xxx: Семейная легенда гласит, что мой отец в возрасте примерно года или около того возвращался из Канады дипломатическим рейсом
Громыко взял его потискать мол мимими такой малыш, а малыш обоссал Громыко
xxx: Считается что именно так отец впервые выразил недовольство режимом
xxx: Дед был возмущён

31

Когда-то, в середине 90х, мне довелось месяц быть на практике в уголовном розыске.
Руководителем у меня был опер по фамилии Фонатуллин, которого за глаза называли Фонтан, человек кипучей энергии, всячески оправдывающий свое прозвище. Фонтан был спец по раскрытию хищений чужого имущества, как краж, так и разбоев с грабежами. Он постоянно куда-то ходил, что-то осматривал, кого-то опрашивал, успевал заполнять кучу документов и при это не переставая колол злодеев, как говорится «одним ногтем до самой жопы».
При этом у начальства Фонтан постоянно был на карандаше, на каждом совещании ему прилетало по шапке за нарушение каких-то сроков, несвоевременную сдачу дел и прочие недоработки.

Помимо Фонтана в кабинете сидели еще два опера, первый, по фамилии Иванов, был представителем милицейской династии. В милиции у него работали оба деда, отец и дядя. Вследствие этого на Иванове природа отдохнула по полной. Я не видел, что бы он чем-то занимался, все время, что я его наблюдал, он шлялся по отделу из кабинета в кабинет, травил байки и договаривался, где и с кем будет пить пиво после работы. Единственный раз, он проявил себя в деле, когда был командирован в составе группы для сопровождения каких-то задержанных из области. За пару дней до даты он плотно сел на телефон и начал обзванивать всех в поисках портупеи на две кабуры (именно так, с ударением на «а»), рассказывая, что едет брать банду и сами понимаете. В итоге, когда где-то в ОМОНе у каких-то энтузиастов ему нашли вожделенную портупею, оказалось, что, пистолет-то у него один, и он поехал без нее, а по возвращении выяснилось, что портупея пропала и он долго ругался по телефону с кем-то неизвестным, торгуясь в количестве спиртного, которое пойдет в качестве компенсации.

Третий, по фамилии Ошеровский, был педантичен, аккуратен и вежлив. На столе у него был идеальный порядок, и у него единственного был УПК, в который он даже вклеивал изменения. Тогда что бы ваш кодекс был актуальным, вы брали Российскую газету, вырезали лезвием напечатанные изменения в соответствующие статьи и вклеивали на нужную страничку.
В УПК Ошеровского статьи, касающиеся отказа в возбуждении уголовного дела и направлении его по подсудности как раз, и были снабжены вклейками, закладочками, а особо важные места были подчеркнуты. Нужно ли говорить, что его показатели были одними из лучших в отделе?

К чему я это все вспомнил? Да черт его знает, просто наводил тут справки и выяснил, что один из них руководит охранным предприятием, один возглавлял отдел в областном управлении, пока не перевелся куда-то в Москву на повышение, а один попался на какой-то совершенно глупой взятке, отсидел полтора года и дальнейшие следы его затерялись.
Как говорится, пишите в комментариях, кто из них чем закончил. Интересно угадаете или нет.

32

Битый Конь.
Летом 89го, в поезде, дембель рассказывал. Помните, тогда ещё студентов после года службы демобилизовали. Хотя это не важно совсем.
В детсаду за верандами он (тогда 5-6 летний) играл с друзьями и окликнул его мужик странный. Этож отец! Почти мгновенно узнал. У папки-то лицо родное. Как на той карточке, где они с мамкой женятся. Одет необычно, но что удивляться – папка в бегах был. Ушёл из ЛТП босиком, в одной простынке и след навсегда простыл. Такая семейная легенда. Но не в этом суть.
“ Сразу скажу, я не твой папа, пойми и запомни. Я - это ты, из будущего” это отец ему, там, за верандами, говорит. “Две тыщщи десятый”, “Купишь на все деньги”,”В долг возьми”. Короче, бред.
Мать вечером плакала – “Белая горячка” , “Ладно, хоть жив”
“А я ещё там, за верандами заревел”, - это уже дембель мне - ””Я не твой папа” меня расквасил , всё ещё снится, даже в армии. Приходит, берёт меня за плечи и всё своё твердит – Битый Конь, Битый Конь…”

33

Напомнила история alexcne о водной преграде
Было мне лет 13-14, когда в Краснодаре, открылся плавательный бассейн. Местная ТЭЦ сбрасывала отработанную тёплую воду в старое русло реки Кубань и купаться можно было круглый год. Этим воспользовались энтузиасты плавания и добились от властей решения на постройку бассейна.
Афиши о наборе детей в секцию плавания были расклеены по всему городу. В школе только и разговоров было, что о занятиях плаванием. Однажды, сразу после школы, мы несколько человек, отправились на трамвае на край города бассейн посмотреть и разузнать что к чему.
Оказалось, что для того, чтобы записаться на плавание нужно прийти с родителями, со справкой от школьного врача, метрикой...
Отец и рта не успел открыть, как мама наотрез отказала мне в просьбе учиться плаванию. Дело даже не в том, что надо покупать резиновую шапочку, очки и плавки, что каждый день придётся убивать уйму времени на дорогу, просто нет и нет. Вопрос закрыт раз и навсегда.
Не знаю, что бы вышло из меня, но Краснодарская школа плавания оказалась действительно очень хорошей и подготовила несколько замечательных, всемирно известных спортсменов.
Много лет спустя, когда уже мои дети были таком в возрасте, что начинать заниматься спортом поздно, отмечали какой-то юбилей моей мамы. То ли 65, то ли 70 лет, неважно. Как водится, вспоминали старые года и я вдруг напомнил о той давней упущенной возможности попасть на плавание и спросил маму, почему же она тогда так категорически упёрлась и не позволили мне заняться плаванием?
Ответ меня просто ошеломил, она боялась, чтобы я не утонул!
Если бы тогда она знала, что я с пацанами спокойно переплывал нашу широкую и быструю Кубань туда и обратно без отдыха и без тренеров и ни разу в голову не приходило утонуть.
Просто хотел научиться плавать грамотно, как настоящие спортсмены.

34

КАЗУС ПРОКОФЬЕВА

Сергей Сергеевич Прокофьев умер в один день со Сталиным: 5 марта 1953 года. Кончина «вождя народов» затмила уход музыканта. Все, кто хотел с ним проститься, шли в Дом композиторов, где проходила гражданская панихида, с комнатными цветами в горшках: других просто не было - все «достались» Сталину. Рядом с гробом стояла печальная и смиренная Мира Мендельсон - вдова.

В то же самое время другая вдова Прокофьева - зэчка Лина Любера – привычно толкала бочку с помоями в женском лагере в поселке Абезь. И знать ничего не знала о том, что умер человек, которого она любила больше всех на свете.
Долгое время этого имени - Каролина Кодина-Любера - не было ни в одной биографии Прокофьева. Еще бы - не пристало одному из самых прославленных советских композиторов, шестикратному обладателю Сталинской премии, иметь жену-иностранку. А между тем именно с этой хрупкой испанкой, в которой бродило много «вражеской» крови - польской, французской и каталонской, - Сергей Прокофьев прожил долгих 20 счастливых лет. Но ее безжалостно вычеркнули сначала из жизни композитора, а потом - даже из воспоминаний о нем. Оставили место лишь для «образцовой» Миры Мендельсон: выпускницы литературного института, комсомолки, дочери «старого большевика» Абрама Мендельсона и - по слухам - племянницы Лазаря Кагановича.

Каролина росла в музыкальной семье: отец - испанец Хуан Кодина и мать - полька Ольга Немысская - были певцами. И потому следили за музыкальными событиями Нью-Йорка, куда они перебрались из Испании. А в 1918 году гвоздем музыкальной программы «Большого Яблока» был как раз Прокофьев. Он выступал в знаменитом Карнеги-Холле. Манера его исполнения, собственные авторские вещи привели в восторг Ольгу Немысскую, и та буквально заставила свою дочь - начинающую певицу - познакомиться с Прокофьевым после концерта.

Лина не слишком хотела идти за кулисы: да, ей понравилась его музыка, но сам долговязый 27-летний русский не слишком заинтересовал ее. Лине едва минул 21 год, но она прекрасно знала себе цену: ей, как две капли воды похожей на звезду немого кино Терезу Брукс, мужчины, проходящие мимо, подолгу смотрели вслед. Она знала пять языков, прекрасно пела.
Понятно, почему ей не хотелось являться к Прокофьеву в качестве одной из восторженных поклонниц. Но ей пришлось капитулировать под материнским натиском. Лина хотела остаться незамеченной в толпе других барышень, замерла на пороге. Однако Прокофьев сразу выделил темноволосую девушку и пригласил войти. С этого все и началось. Как он потом написал в своем дневнике, Лина «поразила меня живостью и блеском своих черных глаз и какой-то юной трепетностью. Одним словом, она представляла собой тот тип средиземноморской красоты, которая всегда меня привлекала».
Очень скоро они уже дня не проводили друг без друга. Специально для своей Пташки - как Прокофьев прозвал Лину - он написал цикл из пяти песен. Потом были другие произведения. И они концертировали вместе - русский пианист и композитор Прокофьев и испанская меццо-сопрано Любера (в качестве творческого псевдонима она взяла фамилию бабушки по материнской линии).

Между турне Каролина играючи выучила русский язык. И также между гастролями они умудрились обвенчаться - 20 сентября 1923 года в баварском городке Этталь. В феврале 1924-го в их семье появился маленький Святослав. А спустя 4 года - второй сын - Олег. Хрупкую Пташку по-прежнему провожали взглядами мужчины. С годами она лишь похорошела, приобрела лоск. За образец элегантности ее держали в музыкальных кругах Парижа и Лондона, Нью-Йорка и Милана. Бальмонт посвящал ей стихи, Пикассо, Дягилев и Матисс высоко ценили ее стиль, Стравинский и Рахманинов, несмотря на музыкальное соперничество с Прокофьевым, отдавали должное ее голосу и, главное, - таланту совмещать три должности разом: певицы, светской дамы и композиторской жены. В качестве последней она не только заботилась о быте Прокофьева, но и занималась организацией гастролей и связанных с ними частых переездов, вела переговоры, переводила: Она успевала все играючи, элегантно и красиво. По воспоминаниям сыновей Прокофьева, «мамино слово было решающим».

Когда композитор надумал после затянувшихся на долгие 18 лет гастролей вернуться в СССР, именно Пташка поставила точку во всех этих сомнениях и метаниях. На Родине Прокофьеву обещали дать возможность писать музыку. На Западе же он, как и Рахманинов, и Стравинский, вынужден был откладывать сочинительство ради исполнительской деятельности: только так он мог зарабатывать. Лина, обожавшая мужа, прекрасно понимала: творчество для него - на первом месте. Значит, надо переезжать.

В 1936 году семья Прокофьева вернулась в СССР. Дети пошли в англо-американскую школу. Лина заблистала на приемах в многочисленных посольствах - она всегда была в центре внимания. А Прокофьеву действительно позволили творить. Правда, недолго: очень скоро ему объяснили, в чем состоит задача советского композитора. И вот чуть ли не параллельно с «Ромео и Джульеттой» он пишет «Ленинскую кантату», сочиняет оперу об украинском колхозе – «Семен Котко». И видит, как редеет круг его друзей – тот арестован, этот пропал без вести, этот расстрелян, объявлен шпионом и т. д. и т. п. Видит все это и Лина. Но даже не думает меняться: почему она должна перестать общаться со своими иностранными друзьями, посещать посольства, писать матери во Францию? Что это за глупости?

В 1938-м Прокофьев уехал в Кисловодск - отдыхать. И едва ли не в первом письме отчитался: «Здесь за мной увивается очаровательная иудейка, но ты не подумай ничего плохого.» Лина и не подумала. А зря. Прокофьев не устоял перед преследованиями Миры Мендельсон. Их курортный роман перерос в роман постоянный. И в 1941 году композитор ушел из семьи. Возможно, урони Пташка хоть одну слезу, он бы остановился: Но та «держала марку». Она не любила жаловаться. И терпеть не могла нытиков. Глядя на Лину, никто и подумать не мог, какие демоны разрывают ее душу. Потому что с уходом Прокофьева она не смирилась ни на секунду, и ни на секунду не перестала его любить.

Любила композитора и Мира - правильная девушка из правильной семьи. Долгое время Лина была уверена, что их разрыв - лишь временный. Не устраивала скандалов, не обременяла просьбами. Но через несколько лет
Прокофьев заговорил о разводе. Тут уж она встала на дыбы. Чего здесь было больше - любви, уязвленной гордости или простого опасения за участь свою и детей? Она въезжала в СССР женой советского композитора. А кем она будет после развода с ним? Иностранной шпионкой? Врагом народа? В конце концов, умные люди объяснили Прокофьеву: брак с испанкой, зарегистрированный в Баварии, в СССР - недействителен. Так что он спокойно может жениться. Что композитор и сделал 15 января 1948 года. Через месяц после этой свадьбы Лину Кодину арестовали как иностранную
шпионку и приговорили к 20 годам лагерей.

Там она узнала о смерти своего мужа - случайно: одна из таких же заключенных услышала по радио, что звучит концерт, посвященный памяти Прокофьева. Сказала Лине. И тогда эта гордая женщина заплакала так, что охранники вынуждены были отпустить ее с работы в барак. Она горько оплакивала человека, который оставил ее одну с сыновьями в самый тяжелый момент, который бросил ее на произвол судьбы, и по вине которого она оказалась в лагерях. С Колымы Лина вернулась через три года после смерти Сталина и Прокофьева. И, по воспоминаниям современников, уже через два дня вновь являла собой образец элегантности. Заявила о своих правах на наследие композитора, тут-то и всплыло пикантное обстоятельство, получившее в юридической практике название «казус Прокофьева»: гений оставил после себя сразу двух вдов. Теперь, когда Сталина не стало, брак Прокофьева с Линой вновь стал законным. Лине и сыновьям досталось почти все имущество.

...Лина стремилась уехать на Запад. Она безрезультатно обращалась к Брежневу с просьбами дать ей возможность повидать престарелую мать. В 1971 году ее младший сын Олег получил разрешение выехать в Лондон на похороны своей жены-англичанки, скончавшейся в России от заражения вирусным гепатитом, и повидать свою дочь от этого брака. Олег остался жить и работать в Британии. В 1974 году на одно из писем Лины, адресованное тогдашнему председателю КГБ Юрию Андропову, с просьбой разрешить ей на месяц выехать в Великобританию, чтобы повидать сына и внучку, пришел ответ: через три месяца ей позвонили из ОВИРа и сообщили, что ей предоставлена трехмесячная виза для поездки в Великобританию. К этому времени ей было уже 77 лет. Она не вернулась. Но Лину нельзя было считать беженкой. Советские власти не хотели политического скандала, который возник бы, если бы вдова великого Прокофьева попросила политического убежища на Западе. Советское посольство в Лондоне без проблем продлевало ей визу. На Западе Лина Прокофьева делила время между Лондоном и Парижем, куда впоследствии перебрался ее старший сын с семьей. Много времени она проводила в США и Германии. В Лондоне в 1983 году она основала Фонд Сергея Прокофьева, куда передала свой обширный архив, включавший переписку с мужем. Ее без конца приглашали на прокофьевские юбилеи, фестивали, концерты. Свой последний, 91-й день рождения Лина Прокофьева отпраздновала 21 октября 1988 года в больнице в Бонне, куда прилетели ее сыновья. Она была смертельно больна, но пригубила шампанского. Ее переправили в Лондон, в клинику имени Уинстона Черчилля, где она скончалась 3 января 1989 года.

Записи с пением сопрано Лины Люберы не сохранились. Каролина Кодина-Любера прожила долгую жизнь. В 77 лет она начала жизнь сначала. Много путешествовала, растила внуков. Но главное - она занималась переизданием музыкального наследия Прокофьева, делала все, чтобы имя ее великого мужа не было забыто на Западе. И его действительно там знают, помнят и любят.

35

Водная преграда

В детстве я боялся глубокой воды. Какой-то необъяснимый страх перед глубиной, страх, который сковывал тело, который не давал вдохнуть, и в голове пульсировала единственная мысль - держаться подальше от этой страшной воды.
Мне было 11, когда родители отдали меня в бассейн, учиться плавать. Бассейн находился на улице Забайкальской, от дома примерно полчаса на трамвае. 25-метровый стандартный бассейн, 6 дорожек, в начале бассейна "лягушатник", где вода была мне по грудь, а примерно к середине дорожки дно бассейна резко уходило вниз, и начиналась глубокая часть, где толща воды доходила до 5 метров. В конце бассейна на каждой дорожке были тумбочки, а посередине стояли две вышки для прыжков в воду - трёх- и пятиметровая. Каждое занятие начиналось с разминки. Мы бегали по бортику вокруг бассейна, дальше по команде тренера махали руками и приседали, и потом садились на бортик бассейна и махали ногами над водой. Я каждый раз с замиранием сердца бежал по бортику, где рядом была пятиметровая прозрачная глубина, такая страшная и такая хищная, куда так легко упасть и откуда просто невозможно выбраться. Да, именно такие мысли были тогда в моей голове. Слава богу, что садиться на бортик и махать ногами нужно было над мелкой частью, где страх понемногу отступал.

Нас учили как правильно держаться на воде, как двигать руками и ногами, как дышать. Я выполнял все эти упражнения, всё вроде получалось, но в единую картину "я плыву" не складывалось. И вот, на одном из занятий тренер решил, что в лягушатнике мы научились достаточно, и можно приступать к прыжкам в воду с тумбочки. Один за другим в воду прыгали мальчишки и девочки из моей группы, прыгали вниз головой, выныривали и плыли к мелкой части, а тренер держал рядом с головой длинную палку. "Это чтобы по башке дать, если за бортик начнёшь хвататься" - мелькнула мысль. В голове был сумбур и большой тарарам, я просто не мог себе представить что я вот так же смогу поплыть, и с ужасом представлял, что вот сейчас я встану на тумбочку, раздастся свисток тренера, я свалюсь с тумбочки в воду и сразу камнем пойду ко дну, а эта проклятая глубина меня проглотит, хищно чавкнув напоследок, и воды сомкнутся над моею головой последний раз. А ребята будут смеяться и показывать пальцем - ну вот ведь какой недотёпа, взял и сразу утонул.
Вот прыгнул и поплыл мальчик передо мной, дальше моя очередь. Я забрался на тумбочку, выпрямился. Сердце стучит как набат, в голове бьётся одна мыслишка - только бы не показать как я боюсь, только бы не опозориться... Вот тренер подносит свисток к губам, ещё две секунды и... И тут прозвенел звонок. Конец тренировки. Тренер глянул на меня, произнёс "Вот с тебя мы на следующем занятии и начнём" и скомандовал "всем мыться и в раздевалку". На негнущихся ногах я слез с тумбочки и побрёл в душевую. А к следующей тренировке я заболел, простыл, без всяких на то видимых причин. Больше на плавание я не ходил - та группа закончила учиться без меня, а в другую родители меня уже не отдавали...

...Когда мне было 13, мы переехали в новую квартиру. Дом только построили, вокруг горы строительного хлама. Идём мы с сестрёнкой из школы, уже подходим к подъезду, и тут перед нами откуда-то сверху падают ласты. Мы дружно задрали головы - никого, и даже ни одно окно не открыто. Чудеса, как будто с неба ласты свалились. Мы их подхватили и бежать домой. Дома померили - сестре чуть великоваты, а мне в самый раз. Подарок судьбы? В те времена всеобщего дефицита ласты купить (как тогда говорили, достать) было очень трудно.

Применить ласты по назначению не представлялось возможным - я плавать не умел, на море мы ни разу не были, да и вообще... Ласты лежали в кладовке ещё два долгих года. А потом руководитель клуба по подводному спорту, предложил отцу походить в бассейн. В тот самый бассейн на Забайкальской. Клуб снимал весь бассейн, по два часа три раза в неделю. На четвертой и пятой дорожке тренировалась секция подводного ориентирования, на первой, второй и третьей - секция скоростного подводного плавания. А шестая была "дорожкой здоровья" - там собирались и купались члены семей тренеров и "особы, приближённые к императору". Отец был в то время председателем профкома института, и именно он и договаривался насчет бассейна для клуба. Так что пошли мы в бассейн всей семьёй. По этому случаю отец купил нам на всех один комплект, состоящий из маски с трубкой, а я достал из кладовки ласты.
Мы плескались на дорожке здоровья, по очереди с сестрёнкой надевали ласты, пытались дышать в воде через трубку. Было весело, оказалось, что в маске можно смотреть под водой не закрывая глаз, и что вода в бассейне такая прозрачная, что видно весь бассейн из конца в конец и от поверхности до самой глубокой... У меня остановилось дыхание и кровь отхлынула от лица. В глубине бассейна были люди. Они плыли друг за другом, вытянув руки вперёд и медленно шевеля ластами. Они плыли прямо возле дна, в самой страшной глубокой части, на пятиметровой глубине. Они плыли, и как ни в чём не бывало поднимались из глубин, с шумом выплёвывали воду через трубку и продолжали плыть по поверхности. Они говорили друг с другом, стоя в начале дорожки и отдыхая между заплывами, они разговаривали и смеялись, а потом надевали маску и снова ныряли в эту глубину, в эту страшную манящую глубину.
Страшную? А почему, собственно, страшную?

И в этот момент я вдруг ощутил, что я ничем не хуже этих людей, что я тоже так хочу, и, самое главное, что я тоже так смогу, обязательно смогу. На следующей тренировке я уже плавал по дорожке номер пять, начиная постигать азы подводного ориентирования.

Впереди было так много увлекательного - за два последующих года я успел не только научиться плавать, сначала в ластах, а потом и без них, но и выучиться на подводного пловца-спасателя, погрузиться в тёмном глубоководном (11 метров!) бассейне школы ДОСААФ, в настоящем водолазном снаряжении, с медным шлемом-трёхболтовкой на голове и свинцовыми башмаками (как мы шутили, в советских кроссовках) на ногах, пройти испытание в барокамере, обрести новых друзей и настоящее увлечение всей моей жизни. Подводное плавание.

А теперь вернёмся на минутку далеко назад, в раннее моё детство. Воспоминание о том моменте всплыло в памяти во время психологического тренинга-погружения, уже во взрослой жизни.

Солнечный летний день. Город Тольятти, река Волга, песчаный берег, мне года 4. Я со своим дедом загораю на берегу. Вот я захожу в воду, смеясь, плещусь и брызгаюсь. Подходит дед, и со словами "вот я тебя сейчас плавать научу" хватает меня за руку и за ногу и швыряет далеко, кажется что на самую середину Волги. Очень неожиданно, очень страшно. Под ногами нет дна, я из последних сил бью по воде руками и ногами, сам не помню как добарахтался до берега. Выплыл. Со словами "а теперь закрепим" дед повторяет свой бросок. Как баскетболист в кольцо, меня в реку. Не выплыл. Картинка из памяти, словно кадр плохого кино - дед стоит на берегу, рядом хохочет дядька, потом всё это видится сквозь слой бликующей на солнце, движущейся воды, сквозь набегающую мутную волну... дальше картинка отключается, как экран телевизора, который выдернули из розетки...

Никогда. Никогда я сам не учил детей плавать таким способом. И когда слышал о таком от других, меня охватывала волна возмущения, чувство страха и ощущение беспомощности. Беспомощности маленького ребёнка перед стихией, страха не умеющего плавать перед неизвестной тёмной пучиной. И огромное желание уберечь от этих ощущений других детей...

36

Когда я родился, отец занимался приобретением квартиры.
Была в советское время такая мутка под названием МЖК: Два года после основной работы фигачишь на стройке и без очереди получаешь квартиру в этом же доме. Жили в частном доме, причем молочная кухня на другом конце района, стиралка ручная, памперсов не придумали и в магазинах по еде тоже особо них@я небыло. Мама справлялась и еще умудрялась на пол-ставки работать дома на печатной машинке.
Когда моей маме было 2 месяца, дедушка нарубил дров, привез угля, заколол хрюшку на мясо и уехал на полгода в
Москву, учиться на новую технику.
Бабушка осталась в деревне одна с тремя детьми(старшему из которых было 3 годика) и спокойно перезимовала топила печку, носила воду, стирала, гладила, убирала и работала в яслях на пол-ставки.
А сейчас я хуею, дорогая редакция: Благоустроенная квартира с горячей водой.
Стиралка автомат. Посудомоечная машина. Мультиварка практически сама варит. Питьевую воду, детскую одежду, памперсы, молочную смесь и лекарства привозят на дом. И что бы ты думал жена мне заявляет? Ты на своей работе специально сидишь чтобы нас не видеть, а я одна, я не справляюсь, мне тяжело, давай мама у нас поживет!!! !!! !!! !

37

В 1902 году в Пскове, в семье лесника родился Глеб Травин. Рос, учился, отец научил его выживать в лесу, после уже сам Глеб вел кружок охотников-следопытов. B 1923 году в Псков зарулил голландский велосипедист Адольф де Грут, объехавший всю Европу. Его рассказы так впечатлили Травина, что он сам решил замахнуться на кругосветное путешествие. Его за границу, разумеется, не выпустили, и в 1927, увольняясь из Красной Армии, он указал местом рождения Петропавловск-Камчатский и получил туда бесплатный билет. В Петропавловске Травин открыл артель как электромонтер и начал заниматься подготовкой к путешествию и тренировками — выбил себе американский велосипед, купил ружье, отрастил длинные волосы (шапки у него не будет ближайшие три года).
В 1929 он стартовал на пароходе из Петропавловска во Владивосток, с собой у него было немного вещей, стратегический запас еды (шоколад и галеты), компас, ружьишко, кожаная куртка, удочка и маршрутная книжка, чтобы отмечать в ней все пункты остановки у местных властей. И поехал.
Ел два раза в день, в 6 утра и в 6 вечера, питался подножным кормом, спал на куртке на земле. Как ни удивительно, он проехал всю Сибирь и Среднюю Азию, перевалил через Кавказ, переплыл на пароходе Каспий, добрался до Крыма и оттуда прибыл в Москву. В Москве во всесоюзных обществах ГТО его, как он вспоминал, встретили с презрением, зато в союзе велосипедистов поощрили запасными покрышками. Травин в Москве не задержался и поздней осенью приехал в Петербург, заехал в Псков и двинулся через Кольский полуостров к Мурманску.
Оттуда он добрался до Архангельска, удивляя местных велосипедом на замерзших ледовых просторах и начал пробираться вдоль берега Северного Ледовитого океана к Новой Земле и Диксону. Без шапки, на велосипеде.
Дальше начинается жесть, поверить в реальность этих событий почти невозможно.... Где-то на велосипеде, где-то пешком (в руках с велосипедом), где-то на лыжах, но Травин шел по замерзшему Северному Ледовитому океану – по-прежнему без шапки, палатки и припасов. Он ночевал в снегу, примерзал меховым комбинезоном ко льду, выдирал ошметки одежды и сапог и практически босиком ехал на велосипеде к ненецким чумам, пугая всех своим видом. Когда, наконец, Травин ввалился в ненецкий чум, ноги были сильно обморожены. Опасаясь гангрены, он решил, что потемневшие и распухшие большие пальцы лучше ампутировать, и тут же отрезал их ножом. Глядя на это, ненцы решили, что перед ними не человек, а дух. Так по окрестностям распространилась весть — едет по тундре сам черт на железном олене. Сам питается древесным углем, а оленю и вовсе не нужна пища. Он ночевал внутри убитых оленей — и все это время упорно двигался в сторону Чукотки. Он поражал начальников радиостанций на Крайнем севере, когда входил с мороза в здание, ведя велосипед; правда галеты и шоколад, свой стратегический запас, он наконец в Арктике подъел.
В июле 1931 года Травин добрался до мыса Дежнева — крайней точки северо-восточной части России. Там он соорудил скромный памятный знак в честь окончания полярного перехода и сразу же принялся отправлять телеграммы — вновь просил разрешения выехать за границу, чтобы не медля продолжить путешествие — проехать по западному побережью обеих Америк, достичь Огненной Земли, переправиться в Африку, пересечь Сахару и Аравию, оттуда — в Индию и Китай, чтобы через Тибет и Монголию вернуться в Россию. Ответная телеграмма в выезде отказывала и предлагала с ближайшим судном вернуться в исходную точку своего путешествия. В августе на китобойном пароходе Травин вернулся на Камчатку.
А дальше Травину вручили вымпел с памятной надписью: «Камчатский облсовет физкультуры активному ударнику физкультурного движения Камчатки». И значок ГТО. Писатель Викторин Попов, посвятив Травину главу в своей книге про Север, назвал ее «Никчемный герой» — пока страна выполняла пятилетку в три года, тот прохлаждался неизвестно где.
Человек, который в одиночку проехал больше 85 тысяч километров на велосипеде, половину из них - по берегу Северного Ледовитого океана, умер всеми забытый в 1979 году. Сейчас о нем вспоминают только завсегдатаи велофорумов. Вспоминают и снова принимаются критиковать рамы, вилки, ободья — эти ломаются, эти гнутся. А допотопный «Принстон» прошел 85 тысяч километров, преодолел пустыни, горы, Арктику — и ничего.

38

Ввиду того, что история может людям и не понравиться, то предисловием станет однозначно полезная информация.
Секретов вкусного ананаса на столе всего два, первый это цвет - обязательно должен быть ярко желтый хотя бы местами, пусть даже лишь просвечивается на общем зелёном фоне, но если яркая желтизна есть, то можно брать. Второй - подавать его надо без кочерыжки, если разрезать вдоль на четыре части, то с каждого куска обязательно срезать верхушку, она и есть та самая жесткая и несладкая кочерыжка.

И собственно история.
С Волгами у меня отношения непростые, всегда хотелось владеть, но бремя этого владения заставляло отступать снова и снова. Начал любить кататься, когда еще были таксопарки с ними, супруга старенького таксиста продала за смешные 250 долларов бежевую Волгу 89 года. Они стоили дороже, но все осложняла невозможность доставки владельца машины для переоформления, удалось договориться с нотариусами и регистрацией, и объект мечтаний впервые оказался у меня в руках. Проект сразу задумывался как коммерческий, поэтому собственность была общей с приятелем.

Первые ощущения прямо с детства, тяжелая солидная поступь, тихо булькающий впереди мотор при должном воображении вполне мог сойти за американский в8, а уж рессорная задняя подвеска и монументальная управляемость добавляли этого сходства. Фирменно хрюкающий глушитель в салоне был почти не слышен, ни ям, ни лежачих полицейских машина не замечала, что после отцовской 99й Лады было очень приятно.
Но и саночки возить пришлось полюбить очень скоро: чудо-порошки от протекающего радиатора не помогают, холодная сварка это дрянь, но вот благодаря бытовой автохимии салон сияет как новый. Так Волга превратилась в недвижимость.
Позже нашелся и подходящий радиатор с более старой Волги, и аккумулятор еще живой, и даже перекрасили ее валиком, натерли хром уксусом, но машина оставляла за собой белый шлейф дыма, прямо как истребитель.
Дальше за дело взялся отец приятеля, довел до ума мотор, увидеть ее в добром здравии мне не довелось - нашелся покупатель и приобрел за целых 650 долларов.

Следующий опыт практически исключил "кататься" и сразу перешел к "саночки возить", Газ 3110 желтого цвета был куплен прямо в таксопарке за долларов 900, сейчас и не вспомню. Доехала Волга аккурат до гаража, сразу по приезду умерло сцепление, вот так тонко умеют рассчитывать ресурс деталей мастера в таксопарках.
Затолкали соседу на уже почти профессиональный перекрас, стала она солидно-черной, но даже заводиться перестала. Пытался проверить свои навыки механика, снял коробку, которая пролетела на бетонный пол стремительным домкратом, больше решил ремонт особо не практиковать. Саночки, которые нужно катать, вспомнились парой месяцев позже, когда по хрустящему снежку толкали в другой гараж, ибо первый уже нужен был хозяину. В общем продали парням из далекой глубинки за 380 долларов в состоянии как есть спустя год, за что им огромное спасибо.

Опыт пошел впрок и об очередной Волге мысли появлялись редко и немедленно прогонялись. Однако спустя лет восемь поиск возобновился, пришла в голову отличная мысль взять Волгу чистую 24ку, поставить в нее приличный двигатель и ездить как человек каждый день. Видимо с появлением ресурсов хочется переписывать грустные истории из прошлого.

Хорошо сохраненная машина нашлась у дедушки профессора, который на ней ездил исключительно на море летом. Белая 24я не была в музейном состоянии, однако двери закрывались очень легко с приятным железным щелчком, значит геометрия в порядке, ударов не было и ржавчина не затронула силовые элементы.
С этой баржей за 650 долларов период "кататься" затянулся на несколько месяцев, посему о ней самые приятные воспоминания. Съезжая на обочину с трассы на скорости 80 разницы не замечалось, такая мягкая и крепкая была машина. Но всему приходит конец, долгий забег на скорости 120+ мотор не выдержал и застучал, а через еще километров 20 заклинил. План действий уже был, поэтому в следующем месяце в Волгу уже впихивали v12 от бмв с автоматической коробкой.
А спустя еще шесть я с большим трудом, угрозами, расписками и напряженными разговорами забрал свои 5000 предоплаты, еще 1000 за чудесную загубленную машину и с тех пор мысли о Волгах прогоняю яростно, благо их на дорогах в хорошем состоянии все меньше и меньше.

40

НА СЕВЕРНОЙ ДВИНЕ

Рассказ о моей очередной командировке на Северную Двину: о клопах, которые донимали меня по ночам, о грибах, о баркасе, с которого я свалился и о том, как я впервые попробовал стерлядку. Как выглядят клопы, грузди, стерлядь, баркас и сплав леса можно посмотреть в источнике.

В конце лета 64-го года я попал в богатейший и красивейший край, расположенный на Северной Двине недалеко от Архангельска. Край богат рыбой, ягодами, грибами и белыми ночами. Прибыв на место своей будущей работы в деревню (название не помню), расположенной на Северной Двине, я первым делом пошел посмотреть на реку. Кругом лес и довольно широкая в этом месте река. Красиво, особенно, если смотреть на реку с высокого места.

Вся река на две трети ширины была покрыта бревнами, которые сбивались в плоты и сплавлялись по реке с помощью буксиров. Но про бревна чуть позже.

КЛОПЫ

Поселился я в деревенском доме в семье рыбака. Хозяйка выделила мне угол с огромной кроватью и периной, наверное, метровой толщины, в которой я просто утопал. Все бы хорошо, если бы не клопы. Проснувшись на следующий день, я заметил, что у меня чешется тело в некоторых местах. Увидел красные пятнышки и не сразу понял, что это клопы.

"Да, они у нас водятся, - сказала хозяйка, - Но нас не кусают. Поэтому мы на них не обращаем внимания".

"Бедные клопы, - подумал я, - Это же сколько им прошлось голодать, пока свежатинка в виде меня к ним не приехала?"

На вторую ночь я не спал, стерег клопов. Но это мало помогло. Все равно заснул. А когда проснулся, был искусан ничуть не меньше, чем в первую ночь, да к тому же еще и не выспался.

Пережив еще одну ночь, я собрался сбежать из этого клоповника в другой дом. Хозяйка, узнав об этом и не желая терять постояльца, уговорила меня спать в сенях, мол, там клопов нет. Ладно. Перетащил я кровать в сени и вечером лег спать, надеясь хоть здесь выспаться и не быть к утру искусанным. Надежды не оправдались. Утром я обнаружил несколько свежих укусов.

Как добираются клопы к лежащему на кровати человеку? Поднимаются по ножкам кровати? Где-то я слышал или читал, что клоп ползет по потолку, останавливается точно над человеком, ориентируясь на исходящее от него тепло, и прыгает на него. Не знаю, правда ли это? Так прошла неделя, и я заметил, что уже почти не обращаю на клопов внимания и нормально высыпаюсь по ночам. Но в избу не переехал, остался в сенях. Тут и клопов меньше, да и храпа хозяина не слышно.

Хозяева мне рассказали, что зимой они клопов вымораживают. Перестают топить печь и несколько дней живут у соседей. Какое-то время клопов действительно нет, но потом они откуда-то все равно появляются.

И еще мне не понятно, почему эти кровопийцы не кусают самих хозяев? Считают их своими? Или же сами хозяева до того к ним привыкли, что уже их просто не замечают, а на укусы не обращают внимания?

СТЕРЛЯДЬ

Как я уже говорил, я поселился в семье рыбака, где отец с сыном служили на траулере и поэтому рыба в семье не переводилась. И вот, как-то раз сын притащил огромную рыбину чуть больше метра длиной. Это оказалась стерлядь.

Хозяйка стала хлопотать на кухне, и вскоре до нас стали доноситься умопомрачительные запахи. Ну, не знаю, как для всех, но для меня точно запахи были умопомрачительные. И вот на столе появилась наваристая уха и огромные куски вареной и жареной стерляди.

ГРИБЫ

Наверное, не стоит говорить, что Русь богата ягодами и грибами. Я не очень люблю собирать ягоды, поэтому ходил только по грибы. Такого изобилия грибов я нигде больше не видел. Леса довольно болотистые, влажные. Влага и тепло это то, что надо грибам. Вот они и росли в немереных количествах.

Местные жители особенного интереса к грибам не проявляли. Я не видел, чтобы их жарили или варили из них суп. Из всех грибов предпочитали грузди и рыжики, которые солили и белые, которые сушили.

Когда я притаскивал полные корзинки с грибами, хозяйка, тихо ворча, их перебирала, мыла, сушила, наверное, чтобы меня не обидеть, так как этих сушеных грибов тоже было немерено.

БАРКАС ИЛИ ДОСКОЙ ПО ...

В начале рассказа я упомянул, что Северная Двина в районе деревни была покрыта бревнами. По бревнам были проложены деревянные мостики в разных направлениях, по которым можно было спокойно дойти до середины реки.

Между бревнами были окна чистой воды, там, где бревна не прилегали близко к друг другу. Там можно было ловить рыбу. Отошел по мостикам от берега, закинул удочку между бревен и лови ту же стерлядку. И не надо никаких лодок.

Рабочие сбивали из бревен большие плоты, которые буксиры тащили к месту назначения. По реке также ходил баркас. На нем люди по выходным плавали в Архангельск, покупали нужные вещи и возвращались назад. Этот баркас был единственным средством связи с цивилизацией, не считая вертолета. И был точь-в-точь, как баркас из фильма "Белое солнце пустыни".

Для этого баркаса на Северной Двине в бревнах был проделан проход и установлены ограждения, чтобы люди случайно не упали в воду. Поперек баркаса была положена большая доска, которая и сыграла не последнюю роль в моей жизни.

Как происходила погрузка на баркас:

Баркас становился в проделанном проходе, и к нему приставлялась лестница типа самолетного трапа, но, конечно, меньшего размера. Человек поднимался по лестнице, ступал на доску, по ней проходил до середины баркаса и спрыгивал вниз. На баркасе кроме капитана было два матроса, которые помогали людям.

Как-то ранним утром я собрался в город. Народу было мало. Был я, да еще один мужичок. Поэтому мы быстро погрузились и отчалили. При выходе из прохода в бревнах баркас набрал уже приличную скорость, и тут доска, которая так и осталась лежать поперек баркаса, одним краем задела ограждение… Мгновенно развернувшись, она со страшной силой ударила меня в грудь, и я с космической скоростью улетел за борт.

Спасали меня все: капитан, матросы и даже мужик-попутчик. Потом я целую неделю отлеживался. Правда, ребра не поломал, а только получил синяк во всю грудь, но зато хозяйка кормила меня ухой исключительно из стерляди.

41

Рассказывает Жорес Иванович Алферов. Его отец-большевик назвал так в честь деятеля французского и международного социалистического движения, борца против колониализма, милитаризма и войны, философа и историка.

В 1964 году я оказался первый раз в Париже. В том году французы отмечали 50 лет со дня гибели Жана Жореса. Он был убит 31 июля 1914 года. Я же, относительно молодой человек, был участником конференции по физике полупроводников. Как и все, я получил карточку участника, где вместо Жорес Алферов было написано А. Жорес, потому что организаторы конференции решили, что Жорес — конечно, фамилия. Я посмотрел на эту табличку, думаю, что же делать? Из буквы «А» я сделал эмблему полупроводникового диода, после имени Жорес дописал Алферов. Мой приятель, американский физик Маршалл Нейсон, на коктейль-пати устроил скандал: почему русским дают значки с эмблемой полупроводникового диода, а американцам нет?

42

Тоннель Саланг — автодорожный тоннель, построенный советскими специалистами, главным образом московскими метростроевцами, в 1958—1964 годах в районе одноименного перевала. Со времени начала эксплуатации в 1964 году и до 1973 года считался самым высокогорным автодорожным тоннелем в мире. Длина - 2,676 километра (вместе с выходными галереями 3,6 километра). Ширина проезжей части - 6 метров. Высота южного портала над уровнем моря около 3200 метров. наивысшая точка тоннеля над уровнем моря 3363 метра. В 1976 г. была проведена электрификация и установлена система вентиляции. Движение автотранспорта было односторонним. В годы гражданской войны между Северным Альянсом и талибами Саланг стал естественной преградой и в 1997 году тоннель был взорван чтобы не допустить продвижения талибов на север. В 2002 году после объединения страны тоннель был вновь открыт.

Недалеко от трассы среди удивительно чистого снега у подножия скалы сиротливо стоит гранитный валун с высеченной вверху звездочкой и надписью: «Мальцин Сергей В. 1965-85».

Обычный парнишка из Нижегородской области. Ему шел только двадцатый. Еще бы жить да жить, но Сергей не раздумывая пожертвовал собой ради спасения других. КамАЗ, за рулем которого сидел советский солдат, выскочил из тоннеля, а навстречу - местная машина, груженая продовольствием. Сверху на мешках сидели афганские крестьяне и дети - всего около двадцати человек. Счет шел на секунды. Резкий поворот руля - и КамАЗ Сергея Мальцина на ходу врезается в скалу, уступив дорогу встречной. Если бы произошло столкновение, то машина с людьми улетела бы в пропасть.

Памятник установлен точно на месте гибели Сергея. На протяжении сотни километров он - единственный, не тронутый и не снесенный. За все прошедшие годы не было ни одного случая вандализма. Он постоянно приводится в порядок и находится под охраной. А не так давно в нем установили трубу для подачи воды. Получился рукотворный фонтанчик, работающий в теплое время года. Афганские водители регулярно останавливаются возле памятника, пьют воду, восстанавливают силы. Рядом дуканы, в которых можно перекусить. Получился небольшой островок отдыха.

Советский солдат погиб не в бою. Но от этого его смерть не стала менее героической.

13 апреля 1984 - 13 призывников, среди которых был и Сергей Мальцин, уходили в армию из городка Бор Нижегородской области.

Екатерина Мальцина, мать солдата: "Повернулся ко мне, говорит, мам, меня, наверное, в Афган. А я говорю, ты что? Ты такой худенький".

Он мог погибнуть от пули или при подрыве колонны, а погиб, отвернув свой КАМАЗ в скалу, чтобы не столкнуться с афганским грузовиком, в котором ехали люди.

Гранитный обелиск русскому солдату стоит здесь более четверти века, чуть дольше, чем на его могиле на родине. Стоит, несмотря на войну с моджахедами и на войну моджахедов с талибами.

Екатерина Мальцина, мать погибшего солдата: "А я так и не увидела, не пришлось. Привезли его в цинковом гробу. Открыть не дали. Окошко закрашено было".

Гибели сына отец пережить не смог и вскоре умер. А Екатерина Мальцина осталась одна. Ведь у них был только Сергей».

Награждён орденом Красной Звезды (посмертно).

В ноябре 2012 года на фасаде школы № 6 города Бор, где учился герой, была открыта мемориальная доска.

Англосаксы никогда не поймут таких, как рядовой Мальцин. Он для них – aliens/чужой. Непонятный, а потому очень опасный. Мотив действий этих «других» – за пределами понимания «наших западных партнеров». Смысл поступков непонятен. Цель – не очевидна. «А где же прибыль? Какова рентабельность? Что, совсем нет? Ну, тогда неинтересно,» – считают англосаксы и даже не догадываются, что слишком многим на этой планете стало неинтересно уже с ними…

- Я сижу в гостях у одного из бывших полевых командиров, воевавших против СССР – пишет наш корреспондент Георгий Зотов из Кабула.

«О, если бы я знал, что случится с Афганистаном, — вздыхает экс-моджахед, — я бы не сражался с вами. Мне следовало быть умнее, тогда мы не стали бы страной вечной смерти».

43

Не мое (из Интернета)
Конец 1980-х годов. Последние годы существования Советского Союза. Глухая деревня на Дальнем Востоке.
Рассказ учительницы из этой деревни.

" Меня уговорили на год взять классное руководство в восьмом классе. Раньше дети учились десять лет. После восьмого класса из школ уходили те, кого не имело смысла учить дальше. Этот класс состоял из таких почти целиком. Две трети учеников в лучшем случае попадут в ПТУ. В худшем — сразу на грязную работу и в вечерние школы. Мой класс сложный, дети неуправляемы, в сентябре от них отказался очередной классный руководитель. Директриса говорит, что, если за год я их не брошу, в следующем сентябре мне дадут первый класс.

Мне двадцать три. Старшему из моих учеников, Ивану, шестнадцать. Он просидел два года в шестом классе, в перспективе — второй год в восьмом. Когда я первый раз вхожу в их класс, он встречает меня взглядом исподлобья. Парта в дальнем углу класса, широкоплечий большеголовый парень в грязной одежде со сбитыми руками и ледяными глазами. Я его боюсь.

Я боюсь их всех. Они опасаются Ивана. В прошлом году он в кровь избил одноклассника, выматерившего его мать. Они грубы, хамоваты, озлоблены, их не интересуют уроки. Они сожрали четверых классных руководителей, плевать хотели на записи в дневниках и вызовы родителей в школу. У половины класса родители не просыхают от самогона. «Никогда не повышай голос на детей. Если будешь уверена в том, что они тебе подчинятся, они обязательно подчинятся», — я держусь за слова старой учительницы и вхожу в класс как в клетку с тиграми, боясь сомневаться в том, что они подчинятся. Мои тигры грубят и пререкаются. Иван молча сидит на задней парте, опустив глаза в стол. Если ему что-то не нравится, тяжелый волчий взгляд останавливает неосторожного одноклассника.

Районо втемяшилось повысить воспитательную составляющую работы. Мы должны регулярно посещать семьи в воспитательных целях. У меня бездна поводов для визитов к их родителям — половину класса можно оставлять не на второй год, а на пожизненное обучение. Я иду проповедовать важность образования. В первой же семье натыкаюсь на недоумение. Зачем? В леспромхозе работяги получают больше, чем учителя. Я смотрю на пропитое лицо отца семейства, ободранные обои и не знаю, что сказать. Проповеди о высоком с хрустальным звоном рассыпаются в пыль. Действительно, зачем? Они живут так, как привыкли. Им не нужна другая жизнь.
Дома моих учеников раскиданы на двенадцать километров. Общественного транспорта нет. Я таскаюсь по семьям. Визитам никто не рад — учитель в доме к жалобам и порке. Я хожу в один дом за другим. Прогнивший пол. Пьяный отец. Пьяная мать. Сыну стыдно, что мать пьяна. Грязные затхлые комнаты. Немытая посуда. Моим ученикам неловко, они хотели бы, чтобы я не видела их жизни. Я тоже хотела бы их не видеть. Меня накрывает тоска и безысходность. И через пятьдесят лет здесь будут все так же подпирать падающие заборы слегами и жить в грязных, убогих домах. Никому отсюда не вырваться, даже если захотят. И они не хотят. Круг замкнулся.

Иван смотрит на меня исподлобья. Вокруг него на кровати среди грязных одеял и подушек сидят братья и сестры. Постельного белья нет и, судя по одеялам, никогда не было. Дети держатся в стороне от родителей и жмутся к Ивану. Шестеро. Иван старший. Я не могу сказать его родителям ничего хорошего — у него сплошные двойки. Да и зачем что-то говорить? Как только я расскажу, начнется мордобой. Отец пьян и агрессивен. Я говорю, что Иван молодец и очень старается. Все равно ничего не изменить, пусть хотя бы его не будут бить при мне. Мать вспыхивает радостью: «Он же добрый у меня. Никто не верит, а он добрый. Он знаете, как за братьями-сестрами смотрит! Он и по хозяйству, и в тайгу сходить… Все говорят — учится плохо, а когда ему учиться-то? Вы садитесь, садитесь, я вам чаю налью», — она смахивает темной тряпкой крошки с табурета и кидается ставить грязный чайник на огонь.

Этот озлобленный молчаливый переросток может быть добрым? Я ссылаюсь на то, что вечереет, прощаюсь и выхожу на улицу. До моего дома двенадцать километров. Начало зимы. Темнеет рано, нужно дойти до темна.

— Светлана Юрьевна, подождите! — Ванька бежит за мной по улице. — Как же вы одна-то? Темнеет же! Далеко же! — Матерь божья, заговорил. Я не помню, когда последний раз слышала его голос.

— Вань, иди домой, попутку поймаю.

— А если не поймаете? Обидит кто?

Ванька идет рядом со мной километров шесть, пока не случается попутка. Мы говорим всю дорогу. Без него было бы страшно — снег вдоль дороги размечен звериными следами. С ним мне страшно не меньше — перед глазами стоят мутные глаза его отца. Ледяные глаза Ивана не стали теплее. Я говорю, потому что при звуках собственного голоса мне не так страшно идти рядом с ним по сумеркам в тайге.
Наутро на уроке географии кто-то огрызается на мое замечание. «Язык придержи, — негромкий спокойный голос с задней парты. Мы все, замолчав от неожиданности, поворачиваемся в сторону Ивана. Он обводит холодным, угрюмым взглядом всех и говорит в сторону, глядя мне в глаза. — Язык придержи, я сказал, с учителем разговариваешь. Кто не понял, во дворе объясню».

У меня больше нет проблем с дисциплиной. Молчаливый Иван — непререкаемый авторитет в классе. После конфликтов и двусторонних мытарств мы с моими учениками как-то неожиданно умудрились выстроить отношения. Главное быть честной и относиться к ним с уважением. Мне легче, чем другим учителям: я веду у них географию. С одной стороны, предмет никому не нужен, знание географии не проверяет районо, с другой стороны, нет запущенности знаний. Они могут не знать, где находится Китай, но это не мешает им узнавать новое. И я больше не вызываю Ивана к доске. Он делает задания письменно. Я старательно не вижу, как ему передают записки с ответами.

В школе два раза в неделю должна быть политинформация. Они не отличают индийцев от индейцев и Воркуту от Воронежа. От безнадежности я плюю на передовицы и политику партии и два раза в неделю пересказываю им статьи из журнала «Вокруг света». Мы обсуждаем футуристические прогнозы и возможность существования снежного человека, я рассказываю, что русские и славяне не одно и то же, что письменность была до Кирилла и Мефодия.

Я знаю, что им никогда отсюда не вырваться, и вру им о том, что, если они захотят, они изменят свою жизнь. Можно отсюда уехать? Можно. Если очень захотеть. Да, у них ничего не получится, но невозможно смириться с тем, что рождение в неправильном месте, в неправильной семье перекрыло моим открытым, отзывчивым, заброшенным ученикам все дороги. На всю жизнь. Без малейшего шанса что-то изменить. Поэтому я вдохновенно им вру о том, что главное — захотеть изменить.

Весной они набиваются ко мне в гости. Первым приходит Лешка и пристает с вопросами:

— Это что?

— Миксер.

— Зачем?

— Взбивать белок.

— Баловство, можно вилкой сбить. Пылесос-то зачем покупали?

— Пол пылесосить.

— Пустая трата, и веником можно, — он тычет пальцем в фен. — А это зачем?

— Лешка, это фен! Волосы сушить!

Обалдевший Лешка захлебывается возмущением:

— Чего их сушить-то?! Они что, сами не высохнут?!

— Лешка! А прическу сделать?! Чтобы красиво было!

— Баловство это, Светлана Юрьевна! С жиру вы беситесь, деньги тратите! Пододеяльников, вон полный балкон настирали! Порошок переводите!

В доме Лешки, как и в доме Ивана, нет пододеяльников. Баловство это, постельное белье.

Иван не придет. Они будут жалеть, что Иван не пришел, слопают без него домашний торт и прихватят для него безе. Потом найдут еще тысячу поводов, чтобы завалиться в гости, кто по одному, кто компанией. Все, кроме Ивана. Он так и не придет. Они будут без моих просьб ходить в садик за сыном, и я буду спокойна — пока с ним деревенская шпана, ничего не случится, они — лучшая для него защита. Ни до, ни после я не видела такого градуса преданности и взаимности от учеников. Иногда сына приводит из садика Иван. У них молчаливая взаимная симпатия.

На носу выпускные экзамены, я хожу хвостом за учителем английского Еленой — уговариваю не оставлять Ивана на второй год. Затяжной конфликт и взаимная страстная ненависть не оставляют Ваньке шансов выпуститься из школы. Елена колет Ваньку пьющими родителями и брошенными при живых родителях братьями-сестрами. Иван ее люто ненавидит, хамит. Я уговорила всех предметников не оставлять Ваньку на второй год. Елена несгибаема. Уговорить Ваньку извиниться перед Еленой тоже не получается:

— Я перед этой сукой извиняться не буду! Пусть она про моих родителей не говорит, я ей тогда отвечать не буду!

— Вань, нельзя так говорить про учителя, — Иван молча поднимает на меня тяжелые глаза, я замолкаю и снова иду уговаривать Елену:

— Елена Сергеевна, его, конечно же, нужно оставлять на второй год, но английский он все равно не выучит, а вам придется его терпеть еще год. Он будет сидеть с теми, кто на три года моложе, и будет еще злее.
Перспектива терпеть Ваньку еще год оказывается решающим фактором, Елена обвиняет меня в зарабатывании дешевого авторитета у учеников и соглашается нарисовать Ваньке годовую тройку.

Мы принимаем у них экзамены по русскому языку. Всему классу выдали одинаковые ручки. После того как сданы сочинения, мы проверяем работы с двумя ручками в руках. Одна с синей пастой, другая с красной. Чтобы сочинение потянуло на тройку, нужно исправить чертову тучу ошибок, после этого можно браться за красную пасту.

Им объявляют результаты экзамена. Они горды. Все говорили, что мы не сдадим русский, а мы сдали! Вы сдали. Молодцы! Я в вас верю. Я выполнила свое обещание — выдержала год. В сентябре мне дадут первый класс. Те из моих, кто пришел учиться в девятый, во время линейки отдадут мне все свои букеты.

Прошло несколько лет. Начало девяностых. В той же школе линейка на первое сентября.

— Светлана Юрьевна, здравствуйте! — меня окликает ухоженный молодой мужчина. — Вы меня узнали?

Я лихорадочно перебираю в памяти, чей это отец, но не могу вспомнить его ребенка:

— Конечно узнала, — может быть, по ходу разговора отпустит память.

— А я вот сестренку привел. Помните, когда вы к нам приходили, она со мной на кровати сидела?

— Ванька! Это ты?!

— Я, Светлана Юрьевна! Вы меня не узнали, — в голосе обида и укор. Волчонок-переросток, как тебя узнать? Ты совсем другой.

— Я техникум закончил, работаю в Хабаровске, коплю на квартиру. Как куплю, заберу всех своих.

Он легко вошел в девяностые — у него была отличная практика выживания и тяжелый холодный взгляд. Через пару лет он действительно купит большую квартиру, женится, заберет сестер и братьев и разорвет отношения с родителями. Лешка сопьется и сгинет к началу двухтысячных. Несколько человек закончат институты. Кто-то переберется в Москву.

— Вы изменили наши жизни.

— Как?

— Вы много всего рассказывали. У вас были красивые платья. Девчонки всегда ждали, в каком платье вы придете. Нам хотелось жить как вы.

Как я. Когда они хотели жить как я, я жила в одном из трех домов убитого военного городка рядом с поселком леспромхоза. У меня был миксер, фен, пылесос, постельное белье и журналы «Вокруг света». Красивые платья я сама шила вечерами на машинке.

Ключом, открывающим наглухо закрытые двери, могут оказаться фен и красивые платья. Если очень захотеть".

44

Писатель-фантаст Александр Романович Беляев.
Это он придумал голову профессора Доуэля, летающего человека Ариэля, Ихтиандра...
Он придумал, потому что не сдавался. Хотя вся жизнь его — типичное проявление того, что называют "родовым проклятием" в народе. А как на самом деле это называется — никто не знает.
В детстве Александр Беляев потерял сначала сестру — она умерла от саркомы. Потом утонул его брат. Потом умер отец, и Саше пришлось самому зарабатывать на жизнь — он еще был подростком. А еще в детстве он повредил глаз, что потом привело почти к утрате зрения. Но именно в детстве он сам выучился играть на скрипке и на пианино. Начал писать, сочинять, играть в театре. Потом, в юности, сам Станиславский приглашал его в свою труппу — но он отказался.
Может быть, из–за семьи отказался. Кто знает? Он как раз женился в первый раз. Через два месяца жена его оставила, ушла к другому. Прошло время, рана затянулась и он снова женился на милой девушке. И одновременно заболел костным туберкулезом. Это был почти приговор. Беляева заковали полностью в гипс, как мумию — на три года. Три года в гипсе надо было лежать в постели. Жена ушла, сказав, что она ухаживать за развалиной не собирается, не для этого она замуж выходила. И Беляев лежал, весь закованный в гипс. Вот тогда он и придумал голову профессора Доуэля — когда муха села ему на лицо и стала ползать. А он не мог пальцем пошевелить, чтобы ее прогнать... Но этот ужасный случай побудил Беляева написать роман. Потом, когда он все же встал на ноги, стал ходить в целлулоидном корсете. Полуслепой и некрасивый. А был красавец в молодости...
Он писал и писал свои знаменитые романы Фантазия его не иссякала, добро побеждало зло, люди выходили за пределы возможностей, летали на другие планеты, изобретали спасительные технологии, любили и верили. Хотя немного грустно он писал. Совсем немного. Если вспомнить, в каком он был состоянии...
Он женился потом на хорошей женщине. И две дочери родились. Одна умерла от менингита, вторая — тоже заболела туберкулезом. А потом в Царское Село пришли фашисты — началась оккупация. Беляев не мог воевать — он почти не ходил. И уехать не смог. Он умер полупарализованный, от голода и холода. А жену и дочь фашисты угнали в Германию. Они даже не знали, где похоронен Александр Романович.
Потом жене передали все, что осталось от ее мужа — очки. Больше ничего не осталось. Романы, повести, рассказы. И очки. К дужке которых была прикреплена свернутая бумажка, записка. Там были слова, которые умирающий писатель написал для своей жены: "Не ищи меня на земле. Здесь от меня ничего не осталось. Твой Ариэль"...
Анна Кирьянова

45

Три заметки о «высоких отношениях» или мужчины и женщины.

Эпизод 1.

Что делать, если есть чем, с кем, но негде?

Эта история произошла в 1995 году. Я тогда работал наладчиком-программистом и по совместительству зам. начальника цеха станков SMT.
Утро. Начало смены. Распределяю операторов по станкам. Замечаю, что не хватает одного человека. Действительно, нет Сергея на смене. Прошу его напарника позвонить и выяснить, что там произошло, причину отсутствия. А я пока перенастрою станок, чтобы мог работать один человек. Минут через пять Володя, напарник Сергея, возвращается с полностью обалдевшим видом.

- Володя, что случилось? Ты дозвонился? Что там с Сергеем?
- Не знаю. Я позвонил, а его жена меня сразу послала.
- Как послала? Куда?
- На хрен.
- Не понял? Что, вот так послала?
- Ну да.
- Ладно, заряжай станок, я сейчас закончу, сегодня ты один. Будет нужна помощь – Мали поможет, я её предупредил.

Иду в кабинет, набираю домашний Сергея. Берёт трубку его жена. Сразу перехожу на иврит. Способ проверенный. Моего голоса она не знает, а если говорят на иврите, следовательно начальство, хамить не стоит. Начинаю выяснять, что там произошло. Ответ был краток – Сергей задержан полицией и находится в участке. Звоню своему начальству, объясняю ситуацию, еду в участок. Несколько несложных процедур, вытаскиваю Сергея из каталажки. Постепенно выясняется картина. У его жены появился новый воздыхатель, большая любофф, вечный ассисяй, просто жить без него не может. Одна незадача – муж мешает. Хотя разве это проблема для современной женщины? Схема проста, как дважды два. Муж приходит домой, жена находит тему для скандала, заодно огрела его шваброй. Сергею бы просто свалить из дома, ан нет, съездил он ей по мордасам, фингал поставил и только потом свалил проветриться и поостыть. Всё, дело сделано. Его жена спокойно опрокидывает шкаф, стулья, стол, в общем наводит такой нормальный бардак, дверь оставляет открытой и звонит в полицию. Полиция приезжает, видит разгромленную квартиру и «зверски избитую женщину». Сергей возвращается домой через часик, а его уже ждёт полиция и забирает в участок. Естественно запрет приближаться к собственной квартире ближе чем на (XY) километров. Бинго! Любофф победила.

P.S. Чем закончилась эпопея – не знаю, я нашел новую работу.

Эпизод 2.

Чужих детей не бывает.

История, которой я был случайным свидетелем, произошла в городе Харькове в 2001 году. В тот год я приехал на встречу одноклассников, да и город детства и юности хотелось посмотреть. Парк, уютное кафе, сижу на открытой веранде, пью кофе с ликёром и курю трубку. Рядом с моим столиком сидят трое молодых людей примерно возраста 27-32 лет и о чем-то негромко спорят. Минут через пять двое ребят встают, подходят к моему столику и вежливо спрашивают:

- Вы не против, если мы составим вам компанию. Нам надо слышать весь разговор.
- Конечно, пожалуйста, присаживаетесь.

Ребята присаживаются за столик, подзывают официантку, заказывают кофе. К столику, с одиноко сидящим их товарищем, подходит весьма симпатичная девушка, на вид лет 23-25. Парень встаёт, приветствует её, целует в щёчку, протягивает ей букет цветов, отодвигает стул, помогает присесть, в общем ведёт себя, как джентльмен 19-го века. Подходит официантка, принимает заказ, приносит для девушки кофе и пирожные. Между парой завязывается разговор. Как я понял, они встречаются ровно месяц и это их первая круглая дата. Парень смотрит на девушку влюбленными глазами, а девушка несколько напряжена.

- Коля, мне надо с тобой серьёзно поговорить.
- Да, радость моя, я тебя готов слушать всю жизнь.
- Коля, скажи мне, ты любишь детей?
- Конечно, как можно детей не любить.

Девушка немного расслабилась.

- Это очень хорошо, Коленька, что ты такой добрый. Я тоже детей очень люблю. Дети это цветы жизни. Если нет детей, то нет смысла жизни. Ты ведь согласен со мной? Я как раз хотела тебе признаться, так случилось, что я в ранней молодости по глупости вышла замуж, а мужчина, который воспользовался мной и моей молодостью оказался полным подонком и козлом. (Далее следует эмоциональное описание мужчины, едва не на уровне пьяного матроса). Так вот, у меня есть сынок, единственная моя радость. Он очень хороший и добрый малыш, ему сейчас четыре годика. Я уверена, что ты ему будешь хорошим отцом, вы подружитесь, он будет любить тебя. Как говорится: «Не тот отец, мать, кто родил, а тот кто вскормил, вспоил и добру научил.» Ведь чужих детей не бывает.
- Как хорошо, что ты мне всё это рассказала. Я совершенно согласен с тобой и очень рад, что ты так думаешь. Я тоже хочу тебе признаться. Я был женат, но три года назад моя жена попала в аварию и погибла, я воспитываю двоих детей. Дочку шести лет и сына четырёх лет. Я уверен, что ты будешь им хорошей мамой, вы обязательно подружитесь.

Лицо девушки моментально становится злым.

- Козёл, ты не мог раньше сказать, что у тебя дети? Целый месяц из-за тебя потеряла.
- Как же так? Ты же говорила, что чужих детей не бывает…
- Это для тебя не бывает, а для меня бывает. Мне нужен отец для МОЕГО сына, а твои личинки меня не интересуют. Не звони мне больше никогда.

Девушка резко встаёт, отталкивая от себя стол, стул отлетает в сторону, чашка переворачивается, кофе коричневой жижей растекается по столу. Расталкивая людей, девушка быстрым шагом идет к выходу. На выходе, оборачивается, сквозь зубы произносит какое-то ругательство, резким движением запихивает букет в урну и уходит.

Парень пересаживается за мой столик.

- Разрешите?
- Прошу. Я вижу у вас тут весело.
- А ведь мы ему говорили, ну что, убедился?
- Да ребят, с меня бутылка. Вы были правы. А идея насчет детей действительно отличная.

Обращается ко мне:

- Приглашаю выпить за моё избавление.
- Спасибо, но мне уже пора, а вам успехов.

Подзываю официантку, расплачиваюсь и покидаю уютное кафе.

Эпизод 3.

Если человек дурак, то это пожизненно.

Эта история произошла полтора – два месяца назад.
Звонит проект-менеджер.

- Саша, ты можешь позвонить Рону? Он не может зайти в программу.
- Пусть поговорит с Димой, я ему передал все пароли, а он любитель их менять через день.
- Так Дима там не работает.
- Нашёл новую работу? И не передал все пароли? Вот засранец.
- Нет, а ты разве не знаешь?
- Что я не знаю?
- Диму посадили и его уволили.
- Не понял, за что посадили, когда?

Постепенно выяснятся. Дима работал на должности завхоза, или начальник убиральников и рабочих стоянок командир. Также работала там одна женщина на должности уборщицы, но очень плохо относилась к своим обязанностям. Могла уйти раньше, могла соврать, что убрала, хотя там её близко не было. Начальству это не нравилось и начальник производства приказал Диме сообщить этой тётке, что предприятие в её услугах больше не нуждается. Она может получить расчёт и искать другую работу. Дима сообщает ей распоряжение начальства, на что тётка ему говорит, иди разбирайся с начальством, как хочешь. Если меня уволят, то я позвоню твоей жене и скажу, что я твоя любовница, ты со мной спишь и тебе будет ещё хуже. Дима, естественно, посылает её в пешее эротическое. Тетку увольняют. Она всё-таки звонит Диминой жене (где она взяла телефон – без понятия), что она наговорила, покрыто тайной, но дома его ждал большой скандал. Дима, вместо того, чтобы спокойно всё объяснить, в конце концов призвать свидетелей, а то, что тётка грозилась слышало много людей, да просто уйти, переночевать где-нибудь, хоть в гостиничке, устраивает мордобой с киданием тяжелых предметов и переворачиванием мебели. Соседи, услышав дикий шум и крики, вызвали полицию. Диму вяжут и в кутузку. Начальство и коллеги немедленно оказали помощь. Предприятие наняло адвоката, коллеги собрали 30000шек. (9300$) на залог. Диму выпустили с условием не приближаться к дому. Кто-то из ребят поехал к нему домой, попросил взять для него одежду. Но был послан его женой. Счет его жена успешно обнулила (у них был общий счет в банке, но его жена, пока он сидел, открыла новый счет и все деньги с общего перевела на свой). Таким образом Дима оказался на улице. Ни денег, ни одежды ни жилья. Но и здесь его не оставили в беде. Предприятие выделило немного денег на одежду, обувь, бельё, туалетные принадлежности, на питание. Одна из женщин предложила пожить у неё (её сын призвался в армию, была свободная комната). Кажется, сиди ровно на жопе и не дёргайся, дай адвокату разрулить ситуацию, тем более за тебя ребята вписались, и деньги, которые они внесли за тебя не лишние. Но Дима самый умный, как он думает о себе. Он почему-то решил, что может пойти домой и забрать свои вещи и потребовать деньги. Что он и сделал. Естественно, история повторилась – Дима в кутузке. Коллеги в бешенстве, ещё бы 30000 шек. коту под хвост, вернее на тупые хотелки полудурка. Адвоката отозвали, с предприятия уволили. Кому охота вписываться за идиота.

Несколько дней назад у нас была сдача этого объекта под протокол. Я, как инженер пуско-наладки, тоже там был и узнал окончание этой истории. Был суд. Диме назначили общественного (бесплатного) адвоката. Дима получил срок (сколько – не знаю, не интересовался).
А какая мораль? А мораль простая: В первую очередь надо быть мужиком и думать головой.

P.S. Пароли я восстановил в тот же день.

46

Отец оформляет пенсию. Девушка приняла документы, подсчитала и говорит: «Пенсию начнёте получать с 30 февраля 2022 года». Отец вздохнул и сказал: «Значит никогда». Девушка спросила: «Почему?» Поняла, что ошиблась. «Хорошо с 29 февраля». «Уже лучше» — обрадовался отец — «1 раз в 4 года». «Хорошо с 28 февраля». На том и разошлись.

47

В четвертом классе, в самом начале учебного года, мой сосед, который жил надо мной, на два этажа выше, был на два года старше и имел второй взрослый по шахматам, потащил меня на эти самые шахматы. Клуб был недалеко от нас, на площаде Победы (угол Володарского) ( не помню как он назывался, я условно назвал его Белая лошадь - по аналогии с 12 стульями) и был он, в принципе, неплохой. Поскольку в то время я ничем не занимался, то особых аргументов против не имел. В шахматы я уже играл и неплохо - меня научил отец еще лет в 5-6, а был он, в свое время, чемпионом Волынской области по шахматам среди школьников. Мы с ним довольно часто играли и к этому времени я у него иногда даже уже и выигрывал (хотя, возможно, он и поддавался, не знаю )). В первый же день, чтобы узнать мои шахматные навыки меня посадили играть с парнем, где-то моим ровесником, четвероразрядником, который уже год занимался в клубе. Не напрягаясь, я сыграл с ним вничью, после чего меня зауважали и негласно присвоили четвертый разряд. Наши тренировки состояли из двух частей – теории (лекции) и практики (игры). Теория состояла в следующем – ставилась вертикальная доска и на ней рассматривались всякие шахматные комбинации, выдержки из партий известных шахматистов, в общем, все такое...
На этой части я, обычно, засыпал - не то чтобы специально, просто так получалось. Один раз как-то проснулся, услышал, что сдвоенная пешка – это плохо и снова заснул.
Поэтому теории я не знал от слова совсем, что не мешало мне, однако, на практической части – игре, как правило, побеждать ).
Где-то через полгода я уже участвовал в командном первенстве города среди своих ровесников. Играли мы по одной партии. Соперник меня не впечатлил и минут за 10-20 я разнес его кавалерийской атакой так, что у него на доске, практически, не осталось фигур. Уже мысленно празднуя победу, я расслабился и решил понтануться – поставить мат теми же фигурами (королем и какими-то еще двумя), которые были у него и ... попал - он чуть не поставил мне мат. Это подействовало на меня как ушат холодной воды, я собрался и таки выкрутился, но ситуация была патовая – т.е. он мне делал шах я уходил, шах - я уходил. Если бы он отпустил меня хоть на ход ему был бы звездец и он это прекрасно понимал, но и поставить мат он не мог. Так мы вничью и сыграли. Этот случай стал для меня хорошим уроком – я понял, что самонадеянность и желание понтовать, обычно, так и заканчивается. Теперь, когда я быстро добиваюсь результата и готов расслабиться, я вспоминаю его и стараюсь быть начеку, чтобы не повторять ту историю.
А что касается первенства – мы заняли первое или второе место. Из нас трех один выиграл, один (я) сыграл вничью и один проиграл.
Прозанимался я год, особого усердия не проявлял, но играл неплохо. Меня, однако, смущало то что мои друзья во дворе бегают, прыгают, играют ... - то есть занимаются настоящим делом, а я в это время сижу тут и страдаю всякой хренью ...
К концу года (учебного) наша тренер уже хотела присвоить мне третий разряд, но потом в воспитательных целях (видя мое не очень усердное отношение к занятиям) решила повременить и дабы доказать свою правоту (дескать, я еще не достоин третьего разряда) посадила меня играть с перворазрядником десятиклассником, который лет шесть-семь уже занимался в клубе. Логику я не совсем понял – это было примерно то же, что присваивать звание мастера спорта только тем, кто перед этим обыграет (в свое время) Карпова или Каспарова.
Мы сыграли, ему пришлось со мной помучаться, играли мы довольно долго - в результате он выиграл. Тренер, которая все это время стояла чуть в стороне, делая вид что наблюдает за игрой ребят в зале, тем не менее постоянно косилась на нашу доску и сильно переживала – если бы я победил для нее это было б равносильно пощечине. Когда соперник выиграл, она облегченно вздохнула: - Вот видишь, тебе еще рано ...
Я сказал: - Конечно
и ушел ... из секции.
Если до этого я еще как-то сомневался, то ее поступок стал последней каплей, перевесившей в пользу решения уйти. Так что, по большому счету, я должен быть ей благодарен.
Уже после того как я бросил шахматы, мой сосед, второразрядник (который меня, в свое время, на них и потащил), позвал меня сыграть. Поскольку свободное время было я согласился ... и, не особо напрягаясь, обыграл его. Спускаясь по лестнице, услышал через закрытую дверь звуки ремня и крики его отца: - Я тебе покажу как проигрывать ... я тебе покажу ! ...
Я даже слегка пожалел, что выиграл – мне то пофиг, а ему воно как ...
Больше с ним в шахматы я не играл.

48

Бремя любви тяжело, если даже несут его двое.
Нашу с тобою любовь нынче несу я один.
Долю мою и твою берегу я ревниво и свято,
Но для кого и зачем — сам я сказать не могу.
(С. Маршак)

Некто Леша вот тут https://www.anekdot.ru/id/1225754/ подтвердил старую истину: одни заключают брак бегом на коленке и потом счастливо живут до бриллиантовой свадьбы, а другие женятся со всем пафосом, в платье от лучших задрищенских кутюрье, с сотнями гостей, похищением невесты и тысячей дурацких конкурсов, призванных хоть как-то отбить расходы, и потом их любовная лодка, перегруженная всей этой хренью, тонет, едва отплыв от берега. Я повидал и подтверждений этого правила, и исключений, ничего принципиально нового не добавлю, но две истории расскажу.

Первая – о моих родителях. Это 1960 год. Отцу было уже 30, на вид еще больше: он рано поседел, плюс добавляли солидности очки и должность директора сельской школы. Он строго придерживался правила не крутить любовь там, где работаешь. На выходные уезжал на колхозной полуторке в райцентр, где жили родители, и вот там покоренными им девушками можно было мостить улицы. Сохранился фотоальбом, в котором целый разворот занимают фотографии кудрявых красоток с надписями на обороте: «Дорогому ... на вечную память». Мама эти карточки всегда с неодобрением пролистывала, но не выкинула даже после папиной смерти.

Маму прислали в эту школу после института учительницей физики. Ее родители жили в том же райцентре. Стали ездить в город на полуторке вдвоем, так и сдружились. Пару месяцев жили двойной жизнью: по выходным в городе встречались, а в деревне всю рабочую неделю соблюдали конспирацию, чтобы не говорили, что директор развел аморалку на рабочем месте. Когда ехали в город на зимние каникулы, отец вдруг сказал:
– Заедем тут в одно место.

«Одним местом» оказался загс. Паспорта у невесты с собой не было, пришлось взять бланки и зайти к ней домой. Родители невесты знали жениха только как дочкиного начальника, сильно удивились. Родители жениха удивились еще больше, они невесту до того вообще ни разу не видели. Регистраторша в загсе попыталась дать им время на раздумье, но отец сказал:
– Девушка, посмотрите на меня. У меня голова вся седая, о чем мне еще думать?

Пошли вдвоем в ресторан, отец заказал бутылку шампанского и новомодный деликатес – салат оливье. Вот и всё торжество. После каникул вернулись в село, перевезли мамины платья, подушку и две простыни на отцовскую квартиру и стали жить вместе. Не дотянули, к сожалению, ни до бриллиантовой свадьбы, ни даже до золотой, но 45 лет счастливой семейной жизни у них было. Отец умер 16 лет назад. Мама жива, живет за них двоих, дай ей бог еще долгих лет.

Я по части нелюбви к пафосу пошел в отца, может даже его превзошел. Мы с Ленкой подали заявление в августе 1984-го. Тогда, если один из будущих супругов был москвич, а другой нет, полагалось три месяца на раздумье, чтобы не женились ради московской прописки. Запланировали свадьбу на начало ноября, чтобы мои родители могли приехать на осенних каникулах. Заказали столик в ресторане на десяток ближайших родственников, и я уехал дорабатывать по распределению.

В середине октября, накопив пару отгулов, я приехал к Ленке в Москву. Ее родители были в санатории, дома только 86-летний дедушка. Мы предвкушали три дня вдвоем, но получилось иначе. Дедушке стало плохо. Ленка позвонила в скорую и двум дальним родственницам-врачихам, которые приехали даже раньше. Оказалось, микроинсульт, ничего страшного, но за дедушкой надо было следить, дежурить у его постели. Мы решили родителям не сообщать, все равно они раньше приехать не смогут, только переволнуются, подежурим сами. Тетушки обрадовались такому решению и отпустили нас за покупками и пару часов погулять.

Вот во время этой прогулки, на пути из аптеки в булочную, нам попалась на глаза вывеска загса, в котором лежало заявление. И мы поняли, что не можем ждать еще три недели. Ничего не было готово, ее платье еще лежало в ателье, мой костюм висел в магазине, фотографа и тамады не было и не планировалось. Обручальное кольцо (перелитое из прабабушкиного) Ленка вопреки всем правилам носила уже месяц, а я свое так никогда и не стал носить. Казалось бы, три недели ничего не решали, штамп в паспорте ничего не менял в нашем положении, мы даже съехаться не могли, пока меня не отпустят с работы. Но почему-то это стало вдруг очень важным.

Зашли, рассказали регистраторше, сильно сгустив краски, что дедушка при смерти, и если она не распишет нас прямо сейчас, то свадьбы не будет, и на ее совести останется наше несостоявшееся семейное счастье. Она поддалась и нас расписала (паспорта с собой были, мы, видимо, подсознательно что-то такое предвидели). Купили бутылку шампанского и салат оливье в кулинарии (вот она, наследственность!), дома выставили на стол и сказали тетушкам:
– Поздравьте нас, сегодня мы стали мужем и женой.

Тут я по реакции тетушек догадался, что они поняли нас как-то не так, и поспешил уточнить:
– Мы расписались в загсе.
– А то, о чем вы подумали, – добавила Ленка, – случилось еще в прошлом году.

Конечно, этим шампанским празднование не ограничилось. В ноябре мы отметили наше бракосочетание с родителями. Потом пригласили в гости парочку общих друзей, потом Ленкиных одноклассниц, моих однокурсников, еще кого-то... В середине декабря Ленкин трехлетний племянник спросил:
– А что, свадьба у нас уже кончилась? Ленка перестала жениться?

Дедушка вскоре оклемался и прожил еще три года, успел понянчить нашу старшую дочь. Младшую уже не увидел. Брак наш продлился недолго, через восемь лет Ленку сбила машина. Я, можно сказать, тоже с тех пор живу за двоих. Сейчас думаю: если бы не эта трагедия, протянули бы мы до серебряной свадьбы? Не факт. Она была девушка с характером, я тоже не подарок. Мы периодически ссорились, пару раз даже дрались. Но всё равно восемь лет брака, начавшиеся по пути из аптеки в булочную – это были самые счастливые восемь лет.

49

История про ублюдков в погонах и взаимопомощи. Ни разу не смешная.
Февраль 2009 года. Мне 33 года и я уже несколько месяцев в командировке в Новороссийске. Каждый день звоню родителям т.к. отец сдает… Полгода назад я его возил к профессору, он сказал, что только один клапан в сердце работает. Только пересадка может помочь, но и она под вопросом. А сейчас его забрали в больницу.
17/02/2009. Звоню матушке, она как раз в больнице у Отца. Дала Бате трубку. Спрашиваю как дела, как здоровье. «Нормально» в ответ. Он никогда не жаловался. «Нормально» - любимое слово. Но что-то меня это не убедило. Мама тоже ничего не говорит. Звоню дядьке (мамин брат). Он помолчал, потом сказал «Приезжай».
18/02/2009. Предупреждаю на работе, что срочно улетаю. Билеты. Анапа. Аэропорт. Не знаю почему, но у меня неплохое настроение. Думал - приеду, там все нормально, посидим-посмеемся. Сейчас уже я боюсь такого необоснованного поднятия настроения. За ним, как правило, может быть очень обоснованная беда… Осталось минут 15 до посадки и я решаю позвонить уже сразу дядьке. Трубку взяла тогда еще его жена. «Он умер». Все. Дальше все как в тумане. Истерика. Самолет. Стюардесса с успокоительным. Даже налили чего-то спиртного.
Москва. Домодедово. Надо переходить из зоны прилета в зону вылета. Иду слабо соображая. Прохожу рамку и вот он: бравый мент! «Пройдемте!» Объясняю, что умер Отец – пофиг. У меня самолет на Минск. Могу не успеть. Пофиг. Завели в какую-то камору. «Сколько есть денег?» Я не соображаю… «Полторы тысячи где-то». «Мало. Ищи. А то можешь на похороны не успеть.» И лыбу давит, сука! А денег действительно больше нет. Сколько меня мурыжили, я уже не помню. Пришлось отдать все, что было. Потом меня без досмотра к самолету. Слава Богу, успел.
В самолете сосед, видя мое состояние, поинтересовался что стряслось. Я рассказал. И что как из аэропорта без денег в Минск буду добираться не знаю, а потом еще 100км до родительского города. Да еще ночью.
Минский аэропорт.Ночь. Выхожу и не знаю что делать. Окликнули. Сосед по самолету на машине. Просто довез к самому моему подъезду. Спасибо тебе, Человече!
Дальше звонок товарищу и к 5 утра я рядом с Отцом.
Потом я думал как-то наказать этих тварей, но Москва далеко, а электронных обращений тогда воде не было. Как же я хочу, чтобы всем воздалось по делам своим! И этим ублюдкам. И тем, кто просто помогает незнакомому человеку в трудной ситуации.
Мораль? Нет ее… Есть Люди, а есть бессовестные твари «на государевой службе».

50

Эта история не смешная и посвящена 100-летию со дня рождения моего отца, оно будет, как раз, 9 мая. Он так и говорил, что День Победы приурочили к моему дню рождения. Его статью (вернее то, что нашел в его бумагах после смерти) я публиковал здесь «Бей своих, чужие бояться будут» и писал, что в конце 1942 года он побывал в Японии, порт Вакканай. Долгое время он не вспоминал об этом эпизоде своей биографии, наверное, чтобы не стать японским шпионом (я впервые услышал это в 90-е годы).
Как-то лет 5 назад говорили со старшим братом о том, о сем и он сказал, что был у своей тогдашней подружки, отмечали День ВДВ, ее отец там служил. Я говорю:
- Наш, вообще-то, тоже
- ?
- 3-я Воздушно-десантная дивизия
- Так он же говорил, что отсиделся в артиллерии (я тоже помню эти слова, хоть и маленький был, они с мамой разошлись, когда мне было 9 лет и после этого мы общались редко)
- Да, 2-й артиллерийский десантный полк
Ну, и брат рассказал случай из отцовской боевой биографии. Это было в 1944 году в Венгрии. Немецкие танки вышли на их батарею. Подробностей боя не знаю, но после него в батарее осталось одно орудие, которым командовал отец, живых, три человека, в том числе двое раненных, у отца только рукав гимнастерки осколком порвало. После этого стало понятно, почему ему нравилась песня «На безымянной высоте», там есть слова: «Нас оставалось только трое из 18 ребят».
Не знаю, что явилось причиной: этот бой, или 10 классов образования, а может и все вместе, или, просто, разнарядка пришла, но в том же году его направили в Харьковское артиллерийское училище, где он и встретил День Победы, а потом и уволился в запас, не закончив его.
Тогда же брат рассказал, что в Венгрии на нейтральной полосе наши обнаружили винный погребок и периодически туда ходили. Однажды пошел отец со товарищи пошли в этот погребок, открыли дверь и оказались перед лестницей вниз, а в это время снизу, перед этой лестницей стояли немцы, тоже за винцом приходили, уже затаренные. Какое-то время и те и другие стояли в нерешительности, затем немцы осторожно стали подниматься, не делая резких движений и глядя на наших, наши тоже стали тихонько спускаться, ближе к середине разошлись, осторожно-осторожно, глядя в глаза и не касаясь друг друга. Сказалось, видимо, что был 1944 год, конец войны.
А это рассказал сам отец на уроке мужества, когда я учился в первом классе. Отец был в разведке с одним товарищем и на нейтральной полосе нашли немецкий танк с перебитой гусеницей, внутри все оказалось целым, исправная пушка и снаряды были. Устроили в этом танке наблюдательный пункт, сверху лучше видно, чем с земли. Ну, и разглядели немецкий блиндаж, с множеством телефонных линий и оживленным движением живой силы вокруг него. Очень осторожно, медленно-медленно, чтобы было не заметно немецким наблюдателям, развернули пушку в сторону немцев и открыли огонь. Первый снаряд недолет, скорректировали прицел, второй-перелет на такое же расстояние, еще коррекция, на середину между первым и вторым значением прицела, третьим - прямое попадание и быстрее ходу из танка. Немцы танк тут же минами закидали, сожгли, в общем. Позднее выяснилось, что огнем из этого танка они уничтожили штаб немецкого батальона.
После этого много было уроков мужества, но ни на одном больше я не слышал рассказов о боевых эпизодах. Одноклассники до сих пор вспоминают этот урок мужества, хоть и прошло уже более полувека.
Никаких выводов-комментариев делать не буду, тут народ грамотный…