Результатов: 28

1

Разбросаны медвежьи, лисьи шубы по глубоким креслам-качалкам, нелепо скопившимся в просторной прихожей – видимо, их занесли с веранд и беседок на зиму, как яхты на берег. Из гостиной доносится приятный баритон под семиструнную гитару:
- Гремят куранты, сверкают аксельбанты!
Как черти скачут адьютанты!
На балеринах сверкают бриллианты!
А в их пуанты льют шампанское рекой!

Гремит бас:
- Мы же договорились, за буриме штраф! Это моветон! Поручик, извольте в качестве штрафа заржать так, чтобы присоединились кони снаружи!
- Позвольте, это не буриме, а хокку! Я осваиваю поэзию нашего вероятного противника!

К общему ржанию в самом деле присоединяются кони. А я, прокрутив в голове эту сценку по мотивам картин раннего авангарда первых залов, шагаю в следующие - в XX век. Черт знает что! Художники разучиваются рисовать прямо на глазах, год от года.

Дошагал и до Шагала. Прекрасная влюбленная пара взлетает и парит над местечком. Ну хоть какие-то люди остались узнаваемы и трогательны посреди окружающий мазни прочих авангардистов. Портрет балерины в соседнем зале может быть сочтен таковым, только если ее пропустили через мясорубку! Остальное вообще треш – полоски, круги и квадраты.

Читаю био Шагала. Он покинул свой Витебск от огорчения, что все его ученики сбежали к Малевичу! Куда податься одинокому мастеру? Москва, Париж – так и обретался в скитаниях до 98 лет несчастный гений, единственный, нарисовавший что-то стоящее среди этого ужаса.

Но вот дошел я до картины, где моряки ныряют в Черное море с борта линкора. Парят орлами среди чаек! Аж дух захватило, когда вспомнил свои ныряния с 10-метровой вышки. Человек создан для полета с глубоким погружением в воду – было очевидно из этой картины. Даже художник нырнул по всей видимости для вдохновения – к нему вернулся реализм живописи, моряки похожи на людей, а не на объекты геометрии.

Это мои лаконичные впечатления от выставки авангарда в ЦДХ, всем рекомендую! Некоторые картины повешу в комментах с еще более глубокомысленными замечаниями.

3

Эх, ярмарка тщеславия...
Нет, история прикольная, но как-то рассказчики опять случайно зашли, не так одеты, встретили... Слушайте, как надо.

Мне повезло быть и оставаться очень привлекательной особой. Но знали бы вы меня на заре моей юности!
История случилась в бурные 90-е. Мы все крутились, как могли, и развивая с первым будущим мужем свою маленькую, но хищную рекламно-полиграфическую контору, придумали такой трюк. Он успешно устраивался в большую известную кампанию главным рекламщиком, трудился и осваивал бюджет, проводя все заказы через свою фирму. Двойная выгода! Особенно хорошо пошло дело, когда мы расширили ассортимент услуг, зацепив один ТТЦ (Телевизионно-творческий Центр) ЛенТВ. Имея там статус коммерческого директора, можно было взять бригаду ролики снимать, время в передачах ТТЦ продавать. И это был уже совсем другой колёр и формат. А какие у нас пошли клиенты! Но никаких имён! Из них потом и сегодняшним днём известные личности выскочили, и не все из них ещё умерли... А при чём тут я, красивая? А это тоже был отличный трюк.

Я всегда была рядом. Вовремя, правильно одетая, со всеми знакомая и вовсе не случайно.
Представьте себе 17-тилетнюю хрупкую нимфу (тогда: 170, 83-55-88) с фарфоровой кожей, пушистым медовым каре и васильково-синими глазами - они и сейчас не выцвели, цепляют, будь здоров. Лебединая шея, идеальные музыкальные длинные пальцы и осанка классической балерины. Щиколотки - обхватить мужскими большим и указательным пальцами - как многим их хотелось так измерить! Семью годами позже мне достался комплимент партнёров шефа "Лолита с крокодильей хваткой". А в то время я расцветала, как девочка-виденье, и многие оборачивались посмотреть, рискуя вывихнуть глаза, мозги и... вывернуть кошельки наизнанку! Встречи, договоры, презентации... Нужно всегда быть милой, каждый может стать клиентом нашего рекламного агентства! Нет, я и логотип, и товарный знак могла кому сообразить - кое-что осталось в Википедии, дочь проверяла мои байки. Но способность раскрутить клиента на максимум была доведена нами до совершенства. Апофеозом стрижки заказчиков стал случай с одной городской Управой.

Был затеян Великий ремонт одного известного проспекта с полной заменой коммуникаций и применением новейшей техники и эксклюзивных технологий. В связи с этим Заказчику хотелось полутора-двухминутный рекламный ролик в эфир на два месяца и документалку на 30-40 минут.
Профильная Управа располагалась в историческом здании, кабинеты в котором, как полагается, устарели, но Главный был молодцеват и моложав. А я вырядилась в такое ярко-розовое, что, кажется, светилась ярче люстры на фоне отделки темным деревом и, как полагалось, кожаного гарнитура. У меня звонкий мелодичный голос, поставленная в театре-студии речь, но в этот раз я только поздоровалась. Встреча прошла хорошо. Заказчик краснел, заикался и просто окосел, лишь одним глазом следуя за репликой Григория, и, совершенно неприлично по отношению к деловому собеседнику развернувшись корпусом в мою сторону отвечал, нет, докладывал мне, что он со всем согласен. Я улыбалась Заказчику, сияла, внимала, кивала - мужчинам важно одобрение, и чуточка восхищения никогда не повредит. Договор на предоставление услуг был подписан.

На следующий день звонок. Главный спрашивал, а сколько это будет стоить.
Мой будущий первый муж очень сильно смеялся и, само собой, ободрал Управу, как липку. (В напечатанном типовом договоре цена вопроса вписывалась тогда от руки).

4

Как оказалось, все свадьбы и помолвки балерины Анастасии Волочковой были фикцией, в том числе, и последние с банщиком Сергеем и кондитером Дмитрием.

Хоть 5 десятков на носу и в сексе жизнь закончена,
а Настя Волочкова вот те на,
как говорится, сексуально озабочена!
Интересуют бабку сексуальные моменты
и не волнуют Крымский мост и инагенты.
Пора уж старушенции понять, её в гробу видали,
все те, кто сексом занимается на Бали!
Увидев сиськи вислые балетной теледивы,
кладут два пальца в рот и дивные Мальдивы,

6

Разговор этот произошел лет пятнадцать назад. И вот сейчас я его вспомнила.
Однажды меня занесло корректором в маленькую редакцию. Совсем маленькую – офис занимал обычную квартиру в старом доме на Фонтанке. Ну и коллектив, соответственно, был оптимизирован экономным владельцем издания до предела – в нашем теремочке трудились плечом к плечу редактор, художница Ника, верстальщица и рекламщица - обе Верки, большая и малая. Необходимость такого элемента газетной деятельности, как журналист, не помещалась в начальственной голове. Зачем он нужен, если столько разных текстов произрастает на тучной ниве интернета, и всего-то делов – собрать их заботливыми руками редактора. Чтобы не нарваться на месть раскрученных саблезубых авторов, контент умыкался у тихих провинциальных графоманов и в покрытых розовыми девичьими прыщиками лирушечках. В общем, журналиста не было. Зато в отдельном кабинете красило ногти умопомрачительной красоты и глупости созданье, гордо называвшее себя офис-менеджером. Вначале премудрое начальство пыталось обойтись и без корректора, но нудные рекламодатели такой подход признали порочным. Пришлось уступить капиталу.
В первые дни, еще не разобравшись в особенностях редакционной политики, я сильно недоумевала, читая поступавшие от редактора, пожилой простодушной Тамары Николаевны, тексты. Кроме того, чувствовалось что-то странное в отношении ко мне сотрудников. Трудноуловимое – не то настороженность, не то опаска. Точнее сотрудниц – это был типичный женский монастырь. Единственный самец, большой раскидистый фикус Вася, ютился на подоконнике, грустно прижав ладошки-листья к стеклу. Окно, естественно, выходило во двор-колодец привычно угрюмого вида.
Через пару недель, когда все как-то потихоньку вошло в рабочую колею и в перерывах мы дружно гоняли на кухне чаи, я улучила подходящую минуту и спросила – что это было? Девицы переглянулись и засмеялись.
Как выяснилось из их рассказа, я была здесь уже не первым корректором. Причем два предыдущих успели произвести неизгладимое впечатление. Оба, точнее обе, были, как деликатно выразилась Верка большая, херакнутые. Первая посвящала все свободное время обличению козней нечистой силы, и легкомысленные молодые сотрудницы довольно скоро почувствовали себя неуютно. Вторая же отличалась редкой чистоплотностью. Мыла она все. Когда она вымыла под краном купленное в киоске мороженое, девицы решили, что вечный поиск ошибок пагубно влияет на душевное здоровье корректоров.
Но я мыла только руки и фрукты, с нечистой силой же и так всегда на короткой ноге, поскольку постоянно чертыхаюсь, - в общем, все облегченно выдохнули.
Мы очень мило сработались. Народ все был жизнерадостный и не вредный, общие темы – мужики и дети – всегда были под рукой, так что поводов для конфликтов не находилось. Единственное неудобство возникало, когда девицы вспоминали про телевизор. Стоило нам собраться на кухне в обеденный перерыв или на чай-кофе, как они тянулись за пультом. Я не протестовала. Просто стала выходить на обед минут на пятнадцать пораньше. Пила кофе и читала какую-нибудь книжку. Потом вваливались буйные Верки, плюхались на стулья, начинался шум-гам-телевизор. Я мирно брала книжку, чашку и отчаливала в тихую гавань, обратно на рабочее место.
Мои исчезновения не остались незамеченными.
В один прекрасный день, когда я встала и развернулась к выходу, сотрудницы подступили с вопросом – какого хрена.
- Девчонки! Просто я не люблю телевизор, вот и все, - объяснила я.
- Как это? - не поняла Верка большая.
- А… а для фона? – растерянно спросила Верка маленькая.
- А зачем? Вот зачем тебе телевизор «для фона»? Как это – «для фона»? – полюбопытствовала, в свою очередь, я. Тем более что меня действительно давно интересует этот странный феномен.
Верстальщица вдруг возмутилась.
- Потому что я не люблю тишину! Мне в ней неуютно.
- А мне наоборот, - проникновенно пыталась втолковать я. – Хочу слышать свои мысли. Вот тебе – разве этот галдеж не мешает их слушать?
Наступила тягостная пауза.
- Но я вовсе не хочу слышать свои мысли!
- Нет, ну как же все-таки без него? – вступила Тамара Николаевна. – А дома?
- И дома так же.
Девицы сопели. Телевизор орал. Я переминалась с ноги на ногу.
- Ужас… Бедные твои родственники… - наконец протянула Верка большая. - Да ты тиран! Даже тираннозавр!.. Нет, я все-таки не понимаю. Почему?!
И я сделала ужасную глупость. Пустилась в объяснения.
- Ну смотри. Вот он включается - это как если бы вдруг ко мне домой ввалились незнакомые гнусные рожи – о, во-во, вроде этих - и начали завывать, обсуждая новые приключения певицы Валерии или балерины Волочковой. Или Путина с Медведевым. Или еще хуже – сами певицы с балеринами приперлись. И кругом они тычут мне в нос своим грязным бельем, новыми пулялками и всячески производят принуждение к групповому замужеству. А я сижу в своей фланелевой пижамке со слониками, кофе мой стынет, и никуда от них не деться. Короче, мне все это мешает.
- Мешает чему?!
- Думать, - застенчиво ответила я.
И тут в их глазах однозначно прочиталось: «Вот оно! Корректор! Мы так и знали!»
Верка буркнула, помолчав (а все согласно кивали):
- Танька. Ты больная. Тебе надо к психиатру.
- Отчего же мне? Смотрите, вам неуютно в тишине - почему? Да потому что вы не можете остаться наедине со своими мыслями. Так, может, это вам надо к психиатру?
Все внимательно на меня посмотрели.
И Верка членораздельно, внятно пояснила:
- Нет, нам не надо. Тебе надо. ПОТОМУ ЧТО НАС БОЛЬШЕ.
(Татьяна Мэй)

7

У скандальной балерины Волочковой уже маячит на горизонте новый кандидат в мужья, мечтающий о Мальдивах за её счёт.

Банщик Настеньку оставил,
как герой себя прославил.
Когда чуть погоревала,
на другого поменяла,
матки бешенство уняла.

То ли новый "муж" художник,
то ли спившийся сапожник.
Слухи ходят этот гад,
на Мальдивы кандидат.
Только страшно он боится,
банщик к Насте возвратится.
И тогда его мечты
полетят в тартарары.

8

Арик Мейцман торговал в Малаховке ёлочными игрушками. Нельзя сказать, чтоб это был такой уж ходовой товар, особенно с учетом того, что где как, а в Малаховке Новый год случался только один раз в году. И уравненные советской властью дети разных народов почти не вспоминали о Рождестве и других календарях. К тому же и редкий тогда в Подмосковье навруз и более привычный для Малаховки рош-а-шана как-то обходились без игрушек. Так что горячие денечки у Мейцмана приходились только на вторую половину декабря одновременно со стойким запахом хвои и поиском дефицитной жратвы.

Вообще в семье предполагалось, что Арик будет часовщиком, как папа и дед. В углу старого рынка даже имелся фамильный скворечник, куда с трудом помещался соответствующий Мейцман с инструментами и разная тикавшая и куковавшая начинка. Но дед как мелкий собственник и индивидуалист сгинул в лагерях, когда Арик еще надеялся стать пионером, а отец, несмотря на хромоту и полуслепые глаза, погиб в ополчении в первые же месяцы войны, так что, когда Арик вернулся с фронта, учить часовому делу его было некому. К тому же разбирал он всякие механизмы, особенно - часы, охотно, а вот собирать уже не очень хотелось, он спешил и всегда оставалось много лишних деталей. Но главное, когда во время Восточно-Прусской операции сержант Арон Мейцман вошел со своей ротой в Кенигсберг, в разбитом при бомбежке доме ему попалась на глаза каким-то чудом уцелевшая коробка елочных украшений.

В мирной малаховской жизни Арик ничего похожего не видел и даже себе не представлял. Ни в его скромном доме, ни у школьных друзей и елку-то сроду не ставили, так что какие уж там игрушки! А тут такое чудо! Из ватных гнезд на него смотрели диковинные птицы, знакомые, но полупрозрачные или блестящие животные, изящные балерины, сказочные звездочеты, ослепительные звезды и шары и всё это горело и сверкало, стоило по ним скользнуть лучу света, всё это было таким невесомым и хрупким, что страшно было прикоснуться огрубевшими от автомата, машинного масла и крови пальцами. Арик, к счастью до 45-го года не получивший даже царапины, этой волшебной красотой был убит наповал. И родилась мечта познакомить с этим чудом лучшее место на свете - Малаховку.

Арик понимал, что бессмысленно и невозможно даже пытаться таскать эту коробку по дорогам войны. Он долго выбирал, какие бы из игрушек могли выдержать поход, найти место в его вещмешке и доехать до родного дома. В подобранную там же, в разоренном барахле, жестяную коробку из-под чая или печенья он аккуратно упаковал завернутых в вату смешного гнома с бородой, в колпачке и остроносых ботинках, пузатую красногрудую птичку вроде снегиря, но с пушистым разноцветным хвостом, крохотную балеринку в газовой розовой пачке и стеклянную вызолоченную шишку, чешуйки которой словно припорошил снег. С этим богатством он довоевал до победы и вернулся домой. Так в Малаховку пришла красота.
На немногих уцелевших после войны близких Ариковы трофеи не произвели большого впечатления, жизнь была непростая, а до Нового года было далеко. Поэтому Арик не заметил, как лет десять он пахал на самых разных работах как проклятый, не зная праздников и не внося новых красок. Разбогатеть тоже не получилось, заработал он только артрит, зародившийся еще в Синявинских болотах, и унаследованный от папы астигматизм. Эти две болячки и позволили ему через десять лет получить инвалидность, не спасавшую от голода, но прикрывавшую от фининспектора, и распахнувшую отсыревшую и просевшую дверь дедова часового скворечника.

Весь год Арик торчал в этой лавочке, с трудом зарабатывая на бутылку кефира, пакет картошки и пачку сигарет починкой всякой примитивной ерунды типа застежки на чемодане или развалившейся пряжки от туфель, но весь интерес его был направлен на поиск, скупку, ремонт и неохотную продажу елочных игрушек. К декабрю его рабочее место преображалось и начинало напоминать вход в сказочную пещеру. Окошко, из которого виднелась его лысоватая башка, сама напоминавшая игрушечную говорящую голову, мигало разноцветными лампочками, горело яркими звездами и переливалось удивительными шарами. Из него доносились незнакомые песенки на непонятных языках, спетые тонкими, словно лилипутскими голосами, и другие нереальные механические звуки, которыми переговаривались его сокровища.

Из разных углов, ящиков, полочек и мешочков торчали волшебные человечки, куколки, зверюшки, неизвестные миру существа и жители Малаховки не сомневались, что в темноте закрытого рынка они оживали, влюблялись и ссорились, дрались, танцевали, сплетничали, подворовывали и жадничали, показывали языки и кукиши и бранились смачнее мясника Мотла. Т.е. там, за мутноватым стеклом Ариковой лавки была своя игрушечная Малаховка, если и отличавшаяся от настоящей, то только богатством, блеском, красотой и масштабами.

Около окошка всегда торчали дети, мечтая о той или иной игрушке, изредка покупая ее на выклянченные у родителей деньги, меняясь друг с другом или с Ариком, рыдая, если она доставалась другому или разбивалась и загадывая на будущий Новый год следующую. Взрослые тоже нередко задерживались возле лавки, делая вид, что просто переводят дух, но на самом деле возвращаясь в детство, окунаясь в сказочную жизнь за стеклом. У них тоже появлялись любимые и узнаваемые игрушки, они давали им имена и наделяли судьбами своих знакомых.

Коротышка сапожник Фуксман утверждал, что добытый Ариком в Кенигсберге гном - копия его двоюродного брата Зеева и божился, что такие же длинноносые вишневые ботинки Зееву сшил до войны именно он. Толстая тетя Клава Бобрикова, купив однажды стеклянного зайца, каждый месяц меняла его на того или другого игрушечного зверька, пока не остановилась на ватной белочке с меховым хвостом, доказывая всем, что это - пропавший бельчонок из выводка на ее участке. Отставная балерина кордебалета Большого театра Августа Францевна, не снисходившая ни до одного односельчанина и умудрившаяся за тридцать лет жизни в Малаховке не сказать и десятка слов молочнице или почтальону, не говоря уж о других соседях, часами могла торчать у Ариковой лавки и трещать о том, что старая Арикова балеринка - это она сама в молодости, а розовая газовая пачка и сейчас лежит у нее в сундуке.

Когда в малаховских домах в моду вошли новогодние елки, не было семьи, у кого на видном месте не красовался бы какой-нибудь трофей из Мейцмановской коллекции, хотя к этому моменту елочные игрушки уже можно было купить во многих местах и часто поинтереснее Ариковых. Но они были игрушки - и всё, барахло без имени и судьбы, а Ариковых все знали в лицо и в спину. Старухи даже жертвовали Арику старые кружевные перчатки и воротнички, пуговички, похожие на драгоценные камушки, и прочие диковины, чтоб он мог подремонтировать и освежить свои сокровища. Когда наш щенок стащил с елки и раздербанил старенькую медведицу в клетчатой юбочке, я, уже здоровая деваха выпускного возраста, рыдала, словно потеряла подругу детства.

А потом снесли старый рынок. А новую лавку старому уже Арику Мейцману было не потянуть. Он и так уже едва доползал до своего скворечника, особенно зимой, по скользоте, да и почти не видел. Правда, так хорошо знал свое войско наощупь, что по-прежнему содержал их в идеальном порядке. Но это в старой лавке. А что делать теперь ни ему, ни всем остальным жителям, было непонятно. Жена Арика, молчаливая, косенькая Шева, вроде бы никогда не заглядывавшая в лавку и равнодушная ко всей елочной чепухе, быстрее других поняла, что с концом скворечника может кончится и Арикова история. И она не стала этого дожидаться, она подхватила Арика, двух их сыновей-близнецов, собрала немудрящий скарб, главное место в котором занимали Ариковы игрушки, и они подали на выезд.

Тогда Малаховка вообще переживала свой Исход, снялась с места добрая половина ее жителей. Долгое время все выходные вдоль железнодорожного полотна были раскинуты клеенки, подстилки и одеяла со всякими домашними диковинами и утварью, книгами, посудой, запчастями и саженцами, куклами с отбитыми носами и потертыми школьными ранцами, короче, всеми материальными доказательствами реальной человеческой жизни отъезжающих , выставленными на продажу и раздачу. Но даже тут, оставив Шеву с разложенной раскладушкой, на которой предлагалась пара подушек, Ариковы валенки, тяпка и дедов самовар, Арик бродил между прошлыми и будущими соотечественниками и приценялся к елочным игрушкам. Потом Мейманы, как и другие малаховские пилигримы, растворились в чужих пределах и никто многих уже никогда не видел.
Но даже сейчас, в другом веке, будучи сегодня уже старше Арика, бродя по рождественским ярмаркам или блошинкам Вены, Парижа, Тель-Авива или Нью-Йорка, я не могу пройти мимо елочных игрушек. Я долго их разглядываю и беру в руки, и иногда мне кажется, что они теплые. Потому что, наверное, живые, а скорее - согретые любящими ладонями. И тогда я начинаю искать глазами их хозяина, каждый раз надеясь узнать в нем Арика Мейцмана.

9

Помню в 90-х еду я по Ленинграду, восхищаюсь архитектурой, а таксист мне и говорит: Ведь вся эта красота создавалась личностями темными. Вот дворец Меньшикова, известного казнокрада и мздоимца, но Петр ему все прощал за его преданность. Вот палаты Григория Орлова, фаворита Екатерины Великой, жалованы за помощь в восхождении на престол. Вот особняк графа Алексея Орлова, пожалованный за подавление восстания декабристов императором Николаем I. А от декабристов только названия улиц и остались. Вот дворец балерины Кшесинской, ну вы сами все знаете. Вся история города как бы говорит, что за преданность величайшей особе и подворовать не в грех. Так вот и надо страной управлять. В 90-е многие промышляли частным извозом. Интересно, где сейчас этот таксист?

11

Что была бы наша жизнь без философских вопросов?
- Если к тефлону ничего не прилипает, то как тефлон приклеивают к сковородке?
- Если Супермен действительно такой мужественный, то почему он носит свои красные трусы поверх штанов?
- Когда в Диснейленде ты фотографируешься рядом с Микки-Маусом, улыбается ли человек внутри Микки-Мауса?
- Почему самолеты не делают из того же материала, что и черные ящики для них?
- Если слово неправильно написано в словаре, то как об этом можно узнать?
- Когда едет машина, крутится ли воздух внутри колес?
- Кошка все время падает на лапы, а бутерброд маслом вниз. А что случится, если кошке на спину маслом вверх прикрепить бутерброд и уронить ее?
- Какого цвета хамелеон, когда он смотрится в зеркало?
- Почему балерины все время встают на носочки? Не проще было бы пригласить танцовщицу повыше ростом?
- Зачем камикадзе надевают шлемы?

12

Теща заказала купить для нее чай слабительный: Но чтоб обязательно на коробке три балерины на картинке! Зять в магазине по полкам рыскал. Нет, блин с тремя, да пошла теща нафиг со своими капризами! Взял коробку, на которой 2 балерины. Дома теща: Я же сказала, чтоб слабительный чай с тремя балеринами, а тут две!!! Мама, одна балерина уже пошла ср%ть:

14

Мироздание всегда было неоправданно благосклонно ко мне,

и как следствие — я ни разу в жизни не пересекал траекторию своего жизненного отрезка с бабами, имеющими страсть к так называемым ролевым играм в постели. Сам я, как вы, видимо уже догадались, интереса к подобному не испытываю абсолютно.
Нет, ну серьёзно — вот откуда это всё? Как? Зачем? Все эти маски, наручники на искусственном меху, какие-то ремешки везде, цепочки, костюмы балерины и Пьеро. Моему скудному мозгу такое никогда не понять.
Овладеть медсестрой? Ну что это за фантазия? Для меня медсестра — это строгая, тревожно пахнущая лекарствами, взрослая тётка из детства, которая сначала заставляет тебя показать язык, сказать «а», неприятно слушает ледяным стетоскопом и потом обязательно больно колит укольчик в ягодичную мышцу и приговаривает противное - «Ну, что ты?! Как комарик же укусил, совсем не больно!».
Никакого вожделения всё выше перечисленное лично у меня не вызывает, и фантазировать, что там у неё под халатиком — я не желаю принципиально.
Ну сами вспомните медсестёр из советских больниц, да и из современных тоже. Чего у них там под халатиками то? Усталость, хронический недосып, затяжное раздражение, мрачные мысли о том, как на имеющуюся зарплату выкроить и себе и детям, что муж урод, и что надо было маму слушать, да уж теперь поздно и ничего назад не воротишь?
И куда прикажите в такое великолепие ещё и хуем тыкнуть? Совсем что ли звери?
Или вот горничными ещё, говорят, любят рядиться дамочки и есть желающие с такими маскарадницами потом совокупляться с неистовым рёвом, до того, мол, волнующе это.
Вы знает — я был в гостиницах. И, чует моё сердце, буду в них ещё ни раз. И возможно я бывал в каких-то не таких гостиницах, но у меня сложилось стойкое ощущение, что горничные - это в основной своей массе обычные тётки совершенно не модельных габаритов, а зачастую так и вовсе - откровенно в возрасте, и как результат - далеко не самого соблазнительного вида.
И я совершенно не виню их за это. Вот нисколько! Люди работают, пылесосят за вами, свиньями, ваши номера, перестилают простыни, выносят мешки из ведра в туалете, моют унитазы и душевые, чтобы всякие елены летучие потом не шастали бы и не находили бы там пылищу, мёртвых крыс и заскорузлые, позапрошлогодние использованные гандоны.
Им, горничным, не до эпиляции зоны бикини и не до томных, вызывающих поз. Они не закусывают нижнюю пухлую губку и не смотрят на вас с поволокой из-под чёрного бархата преступно откровенных ресниц. Им не до этого дерьма, им двадцать пять номеров нужно сдать до двенадцати, китайцы заселяться будут, а время пол одиннадцатого уже! Галя, начинай полы мыть, мы щас с девками перекурим и подойдём!
По этому все эти истории про соития с горничной — это тоже какие-то бредни четырнадцатилетних девственников, которые пересмотрели ретро-порно.
Что там ещё бывает? Полицейские? Вы когда-нибудь сталкивались с полицейскими? Не важно, с мужчинами или с женщинами, был опыт общения? Обыскивали вас? Дубинкой по почкам прилетало? В наручниках, возможно, пару часов в УАЗике сидели? Возможно в обезьяннике, с бомжами и наркоманами доводилось ночевать?
Я вот это всё по молодости щедро отведал, и ответственно заявляю — никакого эротического компонента в этом развлечении нет абсолютно. Я при виде людей в форме не возбуждаюсь, а нехорошо так настораживаюсь на всякий случай и в голове у меня уже готовый набор выверенных, ледяных ответов на все их стандартные вопросики возникает. Таких ответов, что не подкопаться! Какие уж тут соития!
Что там ещё? Красная Шапочка, Белоснежка, Гаечка из «Чипа с Дэйлом»? Говорят, пользуются спросом.
Но я, видимо, ужасно, вопиюще скучный человек, и совершенно не представляю, чтобы баба моя нацепила бы на себя какой-нибудь голубой парик Мальвины и блядское платьице из дешёвой, синтетической ткани, а я — форменную фуражку и какие-то там сапожищи со шпорами и галифе, и вот она такая визжит — ай, помогите, злой полицейский на меня напал, а я, бешено выкатывая глаза, хриплю ей в ухо похотливо — пройдёмте гражданочка, сейчас я вас осматривать буду, и хрясть дубинкой по мордасам.
И пошла потеха! Все сразу потные, красномордые сделались, задышали горячо, возьми меня прямо на столе, мой лейтенант, да ты горячая штучка, моя цыпочка, ох что это тут у нас (как будто бы за восемь лет законного брака так и не рассмотрел, что там у ней) и дальше вдруг характерные звуки, как будто кто-то в резиновых тапках по мокрому кафелю бежит.
Или я такой весь из себя больной, на приёме, а молодая и подозрительно похожая на жену медсестра меня начинает осматривать, а у самой под халатиком то — ничего нового! Жена у неё под халатиком! А ты ещё, как назло слова забыл и невпопад что-то говоришь из предыдущей серии, когда мушкетёром был и преступно щерясь, драл беззащитную Рапунцель прямо в башне, где она ждала своего принца, или где она там у них жила-то? Или это кто там была, не Рапунцель? А кто? Навыдумывают имён то! Тьфу!
Одним словом — не моё это. Не моё.
А вы как, уважаемые, практикуете такое? Рядитесь в разнообразные костюмчики, поёбываетесь с фантазией да с заученными репликами? И как, занимательно сие?
Заводит ли? Освежает запаутиненные пыльной рутиной отношения?
Расскажите, будьте любезны.

15

Первый «взрослый» новый год. Помните?
Сначала мнётесь, но потом, выдохнув, подходите, и решительно заявляете родителям, что в этот раз будете встречать у Коли, с ребятами.
И мама сразу - ну как это у Коли? Семейный же праздник! Тётя Таня приедут с дядей Борей, Алла Ильинична с детьми будет. Помнишь же её Сонечку и Мишу? Они так выросли! Сонечка — ну прямо невеста уже! Как же мы без тебя? А если уж так невтерпёж — пусть и Коля к нам приходит!
Я вон сколько наготовила, на всех хватит.
Но тут отец, понимающе подмигивая, скажет — ну взрослый же он уже, мать, пусть сходит, встретит с друзьями. Но, только чтоб звонил! А то знаю я ваши новые года!
А у тебя уже заветный, давно припасенный козырь жирным ломтём выпадает из рукава — а у Кольки телефона нет! И всё! Бита родительская карта. Я вообще не понимаю, как сейчас дети живут. Постоянно же на связи. У меня сейчас, если ребёнок не отвечает на звонки и сообщения в месенджерах, всего две мысли возникают: либо батарея села, либо съели ненаглядное дитятко и косточек даже не найти теперь. Схрумкали безотходно демоны ада.
А вот нам ничего, нормально было. Нет телефона у Кольки — и шабаш! Мы потом, как встретим, с автомата позвоним — говоришь. И мама начинает махать руками — ой, вот только этого не надо, по ночам ещё по улице шляться! Сидите уж лучше дома у Кольки у своего, раз уж в родительском гнёздышке вам, неблагодарным, ради которых ночей не досыпалось, не сидится! И отворачивается.
А отец машет рукой — мол давай-давай, вали отсель, а то ведь передумает сейчас.
И начинается таинство. Шумно идёт этот увлекательный ещё, ну потому что неизведанный и от того — безмерно романтичный процесс скидывания, и обсуждения, по сколько, кто чего покупает, и кто чего ещё принесёт из дома. И кто будет, и кого звать вообще-то не надо.
И в итоге всё непонятно, но ты едешь в благоухающем всеми оттенками алкоголя предновогоднем вечернем троллейбусе в новых джинсах и с банкой домашних помидоров в пакете. И ещё там салат от мамы, блюдо от которого ты клятвенно обещал привезти в целости и сохранности назад, ибо — от набора и вообще — вещь в хозяйстве незаменимая.
И вроде бы ты приехал раньше, чем надо, но у подъезда обязательно встречаешь всех, потому что все приехали почему-то чуть раньше, чем надо. Звенят многообещающе купленные на общественные деньги «Асланофф» и «Белый медведь», им игриво отзываются «Амаретто» с «Сангирей» и непонятно зачем взятый, абсолютно ядовитый, не по хорошему зелёный ликёр «Киви» тоже подгавкивает на ровне со всеми.
Ну и шампанское, конечно, куда ж без него. Тоже — неведомых производителей, самых страстных названий,купленное в бескрайней веренице круглосуточных ларьков на Полевом спуске.
Девочки все, не смотря на мороз — без шапок, ну потому что причёски, сам Колька уже немного пьяный, в белой рубашке, глуповато улыбается и сообщает, что самое главное — не заходить в родительскую комнату и что скорее всего ещё сейчас приедет его двоюродный брат, он не скидывался, но привезёт с собой литр водки и вообще — хороший парень, хоть и с села.
В прихожей становится тесно от обуви, а шубы и куртки наваливаются огромной кучей на кровать Колиных родителей, в чью комнату заходить строжайше запрещено. Под этой кучей, на утро будет обнаружен и сам Коля, который в итоге раньше всех напился и, всласть наблевавшись с балкона, куда-то пропал. Оказывается — вот куда.
И девочки, цокая туфлями по паркету, в каких-то неимоверных кудрях и платьях, тех самых, ещё с рынка, (ну а где тогда ещё что покупать), оккупируют кухню и что-то там режут, поминутно требуя помочь им открыть банку или быстренько сбегать за чем-то, что забыли купить.
А вьюноши томятся в ожидании начала распития приобретённого арсенала и смотрят старушечьи, как им тогда кажется, кинокомедии по телевизору Funai, который чёрным ксеноморфом расположился в патриархальной чешской стенке. А остальные её обитатели — хрусталь, две фарфоровых балерины, полное собрание сочинений Лескова и Дюма, керамическая лиса-кувшин, деревянное панно изображающее какой-то былинный сюжет и вольно раскинувший фосфорные крылья зелёный орёл смотрят на него с религиозным ужасом.
А под ним, такой же инородной формой бытия, щерится прикрытой до поры амбразурой видеомагнитофон Grundig , уже готовый всеми своими, то ли шестью, то ли восемью головками впиться в кассету, ну вы понимаете в какую кассету, которую уже кто-то принёс на всякий случай.
И безгрешные, девственные графины, которые на полном серьёзе надеялись состарится и умереть за непробиваемым стеклом серванта, бесцеремонно достаются и наполняются водой, в которой, о ужас, разводится вкуснейший порошковый напиток «юпи» или «инвайт», коими лица, ответственно готовящиеся к встрече нового года будут запивать импортного производства водки, которые, уже в свою очередь, заботливо выставлены на балкон, поскольку всем известно, что тёплую водку пить — занятие пустое и неприятное.
Кто-то предлагает проводить старый год, и ребята, не особо афишируя свою задумку перед барышнями, довольно скоро становятся немного пьяненькими и всем начинает казаться, что вот действительно, сейчас начнётся новый год, а вместе с ним какая-то новая жизнь.
Все постоянно курят, даже те, кто не курит в принципе, и, что самое характерное, именно они — курят больше всех. Но сигарет в избытке. В ходу «житан» и «давидофф», «пьер карден» и противный ментоловый «салем». Время «магны» в мягкой пачке ещё не пришло, но оно обязательно придёт вместе с тихим, чуть мглистым утром первого дня нового года.
И ты выходишь на балкон, а город мягкой, молочной дымкой стелется внизу и пустынные улицы почему-то кажутся сказочными и хочется, чтобы эта тишина и безлюдность не кончалась никогда.
И ты потом, какое-то ещё время, будешь искать это волшебное ощущение, испытанное ровно один раз, регулярно выходя утром первого января на балкон, посмотреть на сонный, скованный хрустальными цепями праздника город, и почти будешь находить его, но с каждым разом всё меньше и меньше, пока наконец совсем не забудешь о нём.
Но это всё не сейчас, ещё не скоро, а пока всё впервые, и по просьбе девочек, ставится «нормальная» музыка, и третий иностранный бандит, нагло вторгшийся в полированно-ворсистый рай советского быта, музыкальный центр Panasonic, заполняет квартиру новинками техно. Чувственные Эйс оф Бэйс сменяются диджеем Бобо и Кэптэном Джеком, Итайп смешно коверкает русские слова и ещё тысячи однотипных песен, где девушка красивым голосом поёт одну фразу, а в промежутках — быстрые речёвки и синтезаторная феерия.
Но потом дело обязательно дойдёт и до медляков от Металлики, и начнутся близкоконтактные танцы, которые, возможно, перетекут во что-то большее, а возможно — и нет. Элемент лотереи, помноженный на новогоднее чудо, порой даёт самые неожиданные результаты.
А моложавый ещё, абсолютно не уставший и никуда не собирающийся уходить Ельцин, смотрин на всех по отечески из заморского Фуная и поздравляет дорогих россиян с новым, девяносто там каким-то годом.
И все кричат ура, и куранты, и надо срочно без верхней одежды всем бежать во двор и бахать там петардами и салютами, и никто ещё не взрослый и не гундит, что это всё глупость и неуместный перевод денег, что надо вести себя прилично а не вот так вот. И мы орём как чумные, и нам орут в ответ с балконов соседнего дома, и мы такие все взрослые, что вот прямо сейчас пойдём и выпьем ещё, и мы идём и выпиваем, и самые стойкие потом почти до самого утра сидят на кухне с гитарой и ревут охрипшими голосами «Гражданскую оборону», а старинная гирлянда отбивает одной ей понятную морзянку, как бы говоря нам, что милые дети, пресловутого молока и сена будет в этой жизни в достатке не всегда.
А потом приходит утро, то самое, которое бывает только один раз в жизни, и которое ты будешь пытаться вспомнить и поймать те незнакомые ощущения чего-то нового, необычного и только-только начинающегося, и теперь всё время ускользающее из-под самого носа до тех пор, пока ты окончательно не забудешь и перестанешь понимать, о чём вообще идёт речь. Или не будешь. Кто тебя знает. Неважно.
С новым годом, ребят. С новым годом.

17

Как вырастить Снегурочку (в продолжение к новогодним историям).
Как встретились мои родители я уже давно знаю, но почему они решили пожениться навсегда останется для меня загадкой. Отец - высокий широкоплечий боксер, любимец (и любитель) женщин и маленькая хрупкая красавица-мама, которая макушкой не достает ему до плеча еще сантиметров десять. От такого союза родилась я – крупная крепкая девочка. Не толстая, а именно крупная; уже в пятом классе я не могла натянуть на себя ни одно мамино платье.

Я росла абсолютным чертенком! Кличка Вождь Краснокожих прочно закрепилась за мной как в семье так и за ее пределами. Моя маленькая мама, натерпевшаяся невзгод от собственной семьи и особенно от жестокой матери, дала себе клятву, что никогда не обидит и не ударит своего ребенка. И свое слово сдержала. Каждый вечер мы с мамой рисовали, лепили, и читали; без ремня и мордобоя я выросла свободной и независимой. Она никогда не принимала сторону учителей, не орала на меня в кабинете директора, не наказывала за грязную или порванную одежду, а только смотрела на меня с нежной грустью и говорила: «Ну что же ты так, деточка?» А уж в кабинете директора моя мама побывала!

Я училась легко и на отлично, но никогда и никому не позволяла себя обидеть, унизить, или обозвать. Поэтому когда очередной белобрысый ушастик тыкал меня карандашом в спину на уроке, я не терпела до перемены, не грозила хулигану, не жаловалась учительнице, и не шептала: «Дурааак!», я вставала из-за парты и била обидчика кулаком в нос. В советской школе, где в школьных кабинетах во время урока даже мухи летали с глушителями, мое поведение было вопиюще-недопустимым. В начальных классах меня ставили в угол, разбирали на собраниях, порицали, объявляли бойкот, и водили к директору. Безрезультатно, к третьему классу каждый мальчишка в школе знал, что связавшись со мной, пиздюли были неизбежны как весна.

Во дворе я тоже была не ангел. Как то в драке мне разбили камнем лоб, кровища залила правую половину лица мгновенно, но левым глазом я все еще видела. Я вцепилась во вражину обеими руками и мы катались по земле, смешивая пыль с кровью. Растащили нас проходящие мимо работяги, потом была скорая, лоб мне зашили и маму мою откачали тоже. Вечером она долго гладила меня по забинтованной голове, вздыхала, и повторяла: «Моя ты деточка!»

Беда пришла в ноябре. Учительница попросила мою маму прийти в школу. «А что я сделала?» - возмутилась я. «Что, опять?» - обреченно вздохнула мамочка и поплелась в школу. На этот раз не было ни разбитых носов ни подбитых глаз. Школа готовилась к встрече Нового Года и на общешкольную елку среди начальных классов требовалась Снегурочка. Выбор пал на меня. «Моя дочь? Снегурочка? Да как же она справится?» - отбивалась мама как могла. Но учительница была непробиваема как Китайская Стена: «Ваша дочь единственная кто справится с такой задачей, готовьте костюм.»

Костюм Снегурочки был проблемой, мама совершенно не шила. У нас даже швейной машинки в доме не было, пока у меня в седьмом классе не началось шитье на уроках домоводства. Перед Новым Годом все портнихи и ателье были забиты заказами, кто будет тратить время на дешевый детский костюм? Купить новогодний костюм в Советском Союзе было возможно, но не везде и не так то просто. Какая-то портниха сжалилась над мамой, измерила мои могучие плечики, и раскроила голубую ткань на платье и шапочку.

Теперь по вечерам, пока я репетировала роль, мама руками шила костюм. Для белой отделки она варила клейстер из муки, чтобы прикрепить вату к краям юбки, потом посыпала еще теплую конструкцию размельченной смесью елочных игрушек и дождика. Потом все это сушилось на столе и тщательно оберегалось от вездесущей кошки. Мама не успевала. Еще надо было украсить белые чешки и прикрепить на них белые бубоны.

В городе вовсю царила предпраздничная атмосфера, люди несли елки и выстраивались в очередь за азербайджанскими мандаринами и марокканскими апельсинами. Советские дети с нетерпением ждали подарков, которые советские профсоюзы уже распределяли советским родителям. И вот настал торжественный день. Актовый зал был полон перво,второ, и третьеклассниками, с любовью превращенными в снежинок и зайчиков заботливыми мамами и бабушками. Роскошная елка сверкала гирляндами, упиралась в потолок красной звездой, и вызывала всеобщее восхищение.

Меня переодевали в до боли знакомом кабинете директора, чтобы как можно дольше не раскрывать личность Снегурочки. Тут обнаружилось, что в процессе транспортировки от белой чешки оторвался бубон. Учителя и мама заметались в поисках иголки и ниток. Времени не оставалось, директриса повела меня к актовому залу. Я была сверкающе спокойна и великолепна, как истинная внучка Деда Мороза! Бубон я несла в руке как снежок.

У входа в актовый зал нас догнали мама и трудовичка. Мама принялась судорожно пришивать бубон к чешке, не снимая чешку с моей ноги. В это время началось представление. После короткого вступления из динамиков раздался призыв ведущей: «Дети, а давайте позовем Снегурочку! Сне-гу-роч-ка!» Сотня разгоряченных снежинок и зайчиков подхватили звонкими голосами: «Сне-гу-роч-ка!» К этому моменту сверкающая фигурка Снегурочки уже наполовину торчала из дверей актового зала, но правая нога, скрытая от глаз зрителей, была вытянута за дверь как у породистой примы-балерины. «Придумай что-нибудь», - простонала мама, стоя на коленях и пытаясь перекусить нитку. «Иду, иду-у-уу! – взвыла я, - нога-а провалилась в сугро-об!» Наконец-то измученная Белошвейка победила нитку и внучка Деда Мороза впорхнула в актовый зал, осыпая затоптанный пол блестящей мишурой. Новогоднее представление началось. Были конкурсы и хороводы, потом ловили и линчевали Бабу-Ягу за то, что она слямзила мешок с подарками у простака Деда Мороза, потом зажигали елочку. Прошли годы. Костюм Снегурочки долго еще сыпал раскрошенными елочными игрушками и дождиком в целлофановый пакет, вспоминая былую славу.

Маме 70 лет. Я рассказываю ей про свой тяжелый день: два слушания перенесли в расписании суда, и я весь день проторчала в суде, и у судьи сегодня явно был ПМС. Мама улыбается своей доброй улыбкой и говорит: «Моя ты деточка, главное что бубон от чешки не оторвался.» И мы заговорчески улыбаемся друг другу.

18

Я все никак не могу отойти от шока, который случился со мной на первом курсе, когда она на моих глазах неудачно пыталась убить таракана, пробегающего на уровне ее лица, ногой. Со словами: "все балерины так делают"

19

e.в.: В школе еще ходили в наш оперный, на Лебединое озеро. Как раз во время сцены у озера, когда 24 лебедя танцуют, вдоль рампы медленно прошла крыса. Народ ржет, а балерины взвизгивают по очереди. Но ничего, дотанцевали, не разбежались. Крыса когда в кулисы ушла народ захлопал.
Светлана: Она у нас больше не работает
e.в.: Зря, талантливая была животная.

20

Я, молодой инженер, работал в 80-х годах на заводе ракетно-космической отрасли.
Однажды мне, только что назначенному начальнику участка, надо было обязательно в конце месяца окончательно сдать партию довольно непростых узлов старшему военному заказчику по нашему производству.
Пришёл к военпреду. Узлы лежат у него на столе приёмки. Он (капитан-лейтенант, ракеты морские подводного старта) сидит читает газету, говорю:
- Здравствуйте, Игорь Петрович!
- Привет!
- Есть у вас время вот эти узлы окончательно посмотреть, они испытаны с представителем вашей приёмки....
Он угрюмо молчит, вижу, о чем-то своем думает. Вспоминаю, что Петрович любитель анекдотов, но в голову мне как на зло ничего не лезет. И тут вдруг в памяти всплывает откуда-то, говорю:
- А вот вы знаете, Игорь Петрович, в наших советских газетах любой заголовок читай и можно представить, что это самый ответственный момент, ну, когда мужик с бабой спит!
Он сразу оживился:
- Да ну, не может быть?
- Нет, а вы это представьте и почитайте!
Он читает первый заголовок в своей газете, типа:
- Дадим стране угля! 
Смеётся!
Дальше:
- Советские металлурги показали высокий класс!
Ржёт!....
Переворачивает газету и читает на последней странице:
- Отличились наши балерины на гастролях за границей! 
Вытирает Петрович от смеха слезы и говорит:
- Раз ты гарантируешь, давай узлы подпишу!

22

Были у нас в экипаже два кореша - два вторых - помощник капитана и механик. Оба одного возраста, выпускники одной мореходки (не буду уточнять какой). В рейсе, когда из развлечений в то время было только кино, взятое в Союзе на базе и пересмотренное по несколько раз на трескучем кинопроекторе "Украина" и зачитанная до потери страниц скудная судовая библиотека, каждый спасался от тоски зеленой как может. Вот и эти двое развлекались как могли - пугали друг друга, выскакивая из-за угла, обливались из водяных пистолетиков и т.п. Для тех, кто не в курсе, уточню: время вахт у них совпадает, оба стоят вахты с 0 до 4 и с 12 до 16.
И вот, собственно тот самый случай:
Пришли во Владивосток, стоим на якоре на рейде в ожидании постановки к причалу. Ночь, мне не спится в предчувствии близкого берега. Стою на мостике, со вторым помощником неспешно беседуем у громоздкого радара. Лето, абсолютное безветрие, полная луна, легкий туман, вдали огни города перемигиваются, тишина. Двери на крылья мостика открыты. На крыло выходит капитан, облокачивается на планширь и замирает, глядя вдаль. К нам он не обращается и мы его не беспокоим. А фигурами и ростом второй помощник и капитан были очень похожи, оба невысокие и оба плотные, днем их спутать можно было, что уж говорить про ночь! И вот мы с изумлением наблюдаем, как из темноты появляется длинная нескладная фигура второго механика и, по-кошачьи крадясь, выставив вперед руки, бесшумно приближается к замершему у планширя капитану и с криком ОБААА!!! хватает его за бедра, одновременно совершая своей тазовой частью поступательное движение!
Капитан, умница и интеллектуал, совершает прыжок на месте с поворотом, достойный первоклассной балерины, выставив перед собой обе ладони. Охреневший от неожиданности механик тоже выставляет обе ладони вперед и качая головой лепечет - не-не-не... Такой же звук издает капитан, скользя по планширю спиной, обходя механика на расстоянии вытянутых рук и, также все еще не решаясь повернуться к нему кормой, пятясь и спускаясь по трапу задом наперед.
Ржать во весь голос было нельзя, а тихая истерика нас со вторым помощником чуть не лишила жизни...

23

РУССКИЙ GOOGLE - БЕССМЫСЛЕННЫЙ И БЕСПОЩАДНЫЙ

«Пошли дурака рыбачить, так он всю рыбу выловит…»
(Главная рыбацкая аксиома)

Эта маленькая, но эпическая история, приключилась недавно с моим приятелем Женей.

Женя – здоровый, сорокатрехлетний мужик, владелец трех шиномонтажей, одним прекрасным утром взял к себе на работу нового человека.
И вот, вечером того же дня, вместе со всем своим дружным коллективом, они обмывали новенького лопоухого работничка.
Все по-семейному: музычка из пыльного, мазутного кассетника, водочка, колбаска и (как же без них?) разговоры за жизнь…
Шеф подобрел и разоткровенничался:
- Везет вам, мужики: и братья и сестры у вас есть, у многих и родители живы, а у меня хоть жена, трое детей и даже любимая теща, а все равно - чувствую себя сиротой. Стариков своих давно схоронил, братьев нет, даже двоюродных. Был у меня дядька – дядя Витя, брат отца, жив ли еще, нет? Не знаю.
Последний раз он приезжал к нам лет двадцать назад, даже не помню из какого города. Я как-то пытался его искать, да не вышло, он же никакими «одноклассниками» не балуется, уж под семьдесят старику.
Народ сочувственно вздохнул и повисла неловкая пауза, вдруг подал голос виновник торжества – новый лопоухий работник:
- Евгений Николаевич, так Вы что, правда хотите найти своего дядю? В принципе, могу посодействовать.
Женя заинтересовался:
- А как ты его найдешь?
- Ну… есть люди, помогут закинуть крюки через зону…
- Какую еще зону? Дядя Витя ни разу в жизни не сидел и даже не привлекался, он строительный инженер, орденоносец.
Лопоухий новичок резонно парировал:
- Это не страшно, что не сидел, зона – это просто, как бы офис… Ведь барышня-телефонистка в справочной службе, тоже ни разу, может, в Большом театре не бывала, но расписание спектаклей знает лучше любой балерины… Люди по цепочке раскинут запросы по всем путевым зонам, кто-то, что-то полюбому знает. Даже «козлячие зоны» помогут при случае.

Женя задумчиво почесал загривок:
- Ну, если даже козлячие, тогда конечно… и во что мне обойдется это удовольствие?
- Если его найдут в течение двух дней, то обычно - 200 баксов хватит, хотите быстрее, тогда будет чуть подороже.
- Куда уж быстрее двух дней?
- Бывают срочные случаи…

Шеф написал на листочке дядькины фамилию, имя, отчество, год рождения, выдал деньги, ушастый созвонился с «офисом» и пошел покупать карточки оплаты мобильных телефонов.

На следующий день Женя слегка пожалел, что ввязался в этот дохлый номер, но слава Богу, новый работник не сбежал с его деньгами, а как и положено – утром явился на работу.

Какие могут быть зоны, какие два дня, если адрес дяди Вити, даже знакомый мент не смог пробить? Ну, ничего, пару – тройку дней для приличия можно обождать, а потом попросить свои денежки назад.

Но все повернулось иначе.
В тот же вечер к Жене подошел его ушастый работник и сказал:
- Евгений Николаевич, сейчас мне позвонят и Вы услышите голос своего дяди, если подтвердите, что это он, то я Вам дам номер его телефона и мы в расчете, если не он, то будем искать дальше. Но скорей всего – он.

Раздался звонок, шеф взял трубку и услышал старческое и настороженное: - «Але…»
- Але! Але! Дядя Витя - это Вы!?
- Я, а кто это?
- Да, я, Ваш племянник Женя из Москвы!
- Николая сын, что ли?
- Ну да!
- Что же ты, гаденышь, творишь!? Смерти моей хочешь!? Что я тебе плохого сделал?!
- Дядя Витя, Вы что? Да я просто…

…Трубку повесили.

Через некоторое время, когда дядя в Тирасполе, а племянник в Москве, немного успокоились, они снова созвонились и старик рассказал как было дело.
В дверь позвонили, дядька открыл, на пороге стояли двое вежливых молодых людей. Спросили Ф.И.О и сообщили, что привезли посылку, но она такая большая, что не лезет в дверь подъезда: - «Пойдемте вниз, примите и распишетесь»
Спустились, вдруг посетители ловко затолкали барахтающегося старика в будку мусоросборника, зажали ему рот и сказали:
- Слушай внимательно – старый пердун, все, добегался. Ты конкретно попал и должен будешь, наконец, решить свой вопрос. Тебя ищут такие люди, что лучше и не знать.
Сейчас мы дадим тебе трубку и ты в нее скажешь: - «Але», а если будешь морозиться и не скажешь, то мы сломаем тебе ребра. Ферштейн?

24

БЕССТЫЖАЯ БАЛЕРИНА
Ираклий Андроников был блистательным рассказчиком, а ещё он замечательно
показывал персонажей своих историй. Как говорится, "один в один".
Однажды он засиделся у знаменитой балерины Ольги Лепешинской, и
рассказывал, и показывал...
А наутро Лепешинская услышала, как одна из соседок говорит другой:
- Наша-то эта... Из Большого театра... Совсем уже... То хоть по одному
мужику принимала, а вчера - не поверишь! - у ей мужиков шесть было, не
меньше! Я всю ночь голоса слышала. Потом гляжу: один вышел, а боле и нет
никого. Остальные, видать, в окно выпрыгнули!

25

Что была бы наша жизнь без философских вопросов?

- Если к тефлону ничего не прилипает, то как тефлон приклеивают
к сковородке?
- Если Супермэн действительно такой мужественный, то почему он
носит свои красные трусы поверх штанов?
- Когда в Диснейлэнде ты фотографируешься рядом с Микки-Маусом,
улыбается ли человек внутри Микки-Мауса?
- Почему самолеты не делают из того же материала, что и черные
ящики для них?
- Если слово неправильно написано в словаре, то как об этом
можно узнать?
- Когда едет машина, крутится ли воздух внутри колес?
- Кошка все время падает на лапы, а бутерброд маслом вниз.
А что случится, если кошке на спину маслом вверх прикрепить
бутерброд и уронить ее?
- Какого цвета хамелеон, когда он смотрится в зеркало?
- Почему балерины все время встают на носочки? Не проще было бы
пригласить танцовщицу повыше ростом?
- Зачем камикадзе надевают шлемы?

26

Интересные вопросы:

- почему "раздельно" пишется в одно слово, в то время как "в одно слово"
пишется раздельно?
- каким образом вирусам, не имеющим половых органов, удалось так
затрахать все население?
- каким образом слепой человек во время посещения туалета определяет,
достаточно ли тщательно он подтерся?
- может ли создавшееся в результате ядерного взрыва магнитное поле
уничтожить все мои видеозаписи?
- почему никто не выпускает корм для кошек со вкусом мышей?
- балерины всегда танцуют на цыпочках, а не проще было бы набрать более
высоких балерин?
- если я хочу приобрести себе новый бумеранг, то как мне избавиться от
старого?
- будут ли функционировать фары космического корабля, если его разогнать
до скорости света?

28

Онаниста замучили комплексы... Решил он избавиться от вредной привычки,
пошел к доктору и говорит:
- Хочу перестать онанировать, что делать?
- А вы только представьте, сколько из вашей спермы хороших людей могло
получиться: космонавты, балерины, ученые, и все впустую пропало...
- Ну, доктор, все, больше не буду!
Вышел из больницы, идет по улице, а впереди такая красотка... Он
возбудился, про все забыл, забегает в подъезд и онанирует. Кончил прямо
на перила. Сперма густым комом повисла и раскачивается. Он так жалобно
посмотрел и говорит:
- Эх, блин, какой АКРОБАТ мог бы получиться!..