101
Добавлю и я свои 5 копеек в истории об отцах.
Мой отец был сыном директора крупнейшего металлургического завода на юге России. В доме была прислуга, мама (моя бабушка) не работала, была очень набожной, строгой и четко придерживалась традиционных ритуалов. Мой отец был самым младшим из четверых детей. Синдром младшего брата, когда перед тобой достаточно тех, кто принимает решение, не обошел его стороной. Обладая яркой внешностью и незаурядными талантами, мой отец быстро привык к всеобщему обожанию и всепрощению.
В подростковом возрасте он связался с блатной компанией, где его научили пить, курить и далее по списку. Лишь счастливое стечение обстоятельств и фатальное везение помогло ему избежать тюремного заключения.
Отец занимался боксом и имел острое чувство несправедливости. Если становился свидетелем драки, то немедленно туда ввязывался. Однажды на моих глазах он выпрыгнул из окна, услышав разговор на повышенных тонах под окнами и начинающуюся потасовку. Безбашенный, взрывной, жестокий и упрямый. Густые темно-каштановые волосы, зеленые глаза, правильные черты лица, волевой подбородок, тренированное тело, безупречное сложение, упругая походка, незаурядный интеллект не давали ему шанса усомниться в себе. Отец обладал сильным голосом, тонким слухом и прекрасно пел. Вдобавок он замечательно рисовал. Всегда браковал мои рисунки, исправляя пропорции. Для меня он был богом. Который умеет и знает все.
Как лучшего студента техвуза, отца распределили в Москву, в Конструкторское Бюро гражданской авиации. Там он впоследствии и познакомился с моей мамой.
Нас тоже было четверо. Мой старший брат, я и две младших сестры. Нас муштровали как солдатиков. Домашние обязанности распределялись между детьми по графику. Эту неделю я мою посуду, брат подметает и моет полы. На следующей неделе меняемся. За невыполнение или некачественное выполнение нас били. Если мы шли гулять или в гости, называли время прибытия. За каждые 5 минут опоздания получали по удару. Забавно, но с тех пор я физически не могу опоздать. Никогда и нигде. Отец намертво вбил эту привычку в то самое место.
Время шло. Отец занял пост руководителя отдела динамической прочности. Был парткомом и вел бесконечные совещания и заседания. Диктатор и мучитель внутри него проявлялись все больше.
Его график был отточен до секунды. В 5.30 он вставал и убегал на пробежку вокруг озера и делал зарядку. Возращался злой, как черт. Сдергивал с нас одеяла и гнал на пробежку, раздавая подзатыльники и пинки. Он орал, как бешеный. У каждого из нас была кликуха - жирный, синий, кикимора, яйцо. Да, по-своему он любил нас. Я не знал, что могло быть по-другому и думал, что мой отец самый лучший и хочет добра для нас.
Ровно в 18.00 в замке поворачивался ключ. Отец пришел с работы. И мы разбегались по углам. Никогда не знаешь, за что тебя ударят. Он называл это «Попал под горячую руку». Первым делом он шел проверять вымыта ли посуда и помыты ли полы. Вопль «Кто дежурный по полу?? Пупком на диван!». И начиналась экзекуция…
Не знаю, насколько мы деформированы влиянием своих родителей. Но знаю одно. Я хотел быть другим. И одно я знал абсолютно точно : я никогда не буду бить своих детей. Боль уходит, унижение остается навсегда.
Отец пил. Как и всё, что он делал, он это делал по графику. Каждую пятницу и до понедельника. До полного отключения. Иногда срывался и начинал в четверг. На работе знали эту его слабость. И прощали. Покрывали и прощали.
Когда мама пошла в роддом за третьим ребенком, отец ушел в запой. С радости или с горя – не знаю. Мы с братом возвращались домой из школы и не могли попасть домой. Отец запирался, забывал ключ в замке и открыть дверь снаружи становилось невозможно. Он напивался и отрубался замертво, на звонки, стук в дверь уже не реагировал.
Мы были голодны. Надо было делать уроки… Мы звонили соседям. Если удавалось застать кого-нибудь дома, просили попить чая. Холодно, хоть и начало апреля, на улице снег и ветер. Если не получалось, бежали к маме в роддом. Те передачки с едой, которые ей приносили подруги, она в пакете на веревке спускала нам со второго этажа роддома. И мы радостно неслись в подъезд своего дома, чтобы там на газетке разложить чужие яства и дивно пообедать. Тогда мне это казалось веселым приключением… Однажды мы все же смогли открыть дверь. Войдя в комнату, обнаружили отца, лежащего ничком на диване. Он был пьян в дрова. Брат подергал его за штанину и вдруг начал всхлипывать. Именно тогда в 7 лет моя картина мира пошатнулась. Мой старший брат рыдал, отец – в полной отключке. Я остался один. Здравомыслящий, но абсолютно беспомощный…
Мне слегка за 20. Я и мой брат давно живем отдельно. Звонок в дверь. На пороге младшая сестра (Яйцо). Растерянная и испуганная: - «Папа умер». Мысль заработала с двойной скоростью:
- Есть коньяк. Будешь?
- Нет
- Ок. Тогда поехали.
Приехав, я еще застал врача скорой. Хмурый усталый дядька стоял над трупом и сокрушенно повторял «Что ж, вы делаете, мужики, детей сиротами оставляете…». В углу стояли две девочки подростка. Медицинское заключение – «алкогольная интоксикация».
Отца нет в живых уже более 30 лет. У меня семья. Я - авиационный инженер, руководитель, в прямом подчинении 30 человек, в косвенном более 150, много лет работал с японцами. Говорят, я слишком демократичен и позволяю много свободы своим людям. У меня один ребенок, потому что словосочетание «Многодетная семья» меня пугает до сих пор.
И я люблю своего отца.
|