Результатов: 45

2

КАЗУС ПРОКОФЬЕВА

Сергей Сергеевич Прокофьев умер в один день со Сталиным: 5 марта 1953 года. Кончина «вождя народов» затмила уход музыканта. Все, кто хотел с ним проститься, шли в Дом композиторов, где проходила гражданская панихида, с комнатными цветами в горшках: других просто не было - все «достались» Сталину. Рядом с гробом стояла печальная и смиренная Мира Мендельсон - вдова.

В то же самое время другая вдова Прокофьева - зэчка Лина Любера – привычно толкала бочку с помоями в женском лагере в поселке Абезь. И знать ничего не знала о том, что умер человек, которого она любила больше всех на свете.
Долгое время этого имени - Каролина Кодина-Любера - не было ни в одной биографии Прокофьева. Еще бы - не пристало одному из самых прославленных советских композиторов, шестикратному обладателю Сталинской премии, иметь жену-иностранку. А между тем именно с этой хрупкой испанкой, в которой бродило много «вражеской» крови - польской, французской и каталонской, - Сергей Прокофьев прожил долгих 20 счастливых лет. Но ее безжалостно вычеркнули сначала из жизни композитора, а потом - даже из воспоминаний о нем. Оставили место лишь для «образцовой» Миры Мендельсон: выпускницы литературного института, комсомолки, дочери «старого большевика» Абрама Мендельсона и - по слухам - племянницы Лазаря Кагановича.

Каролина росла в музыкальной семье: отец - испанец Хуан Кодина и мать - полька Ольга Немысская - были певцами. И потому следили за музыкальными событиями Нью-Йорка, куда они перебрались из Испании. А в 1918 году гвоздем музыкальной программы «Большого Яблока» был как раз Прокофьев. Он выступал в знаменитом Карнеги-Холле. Манера его исполнения, собственные авторские вещи привели в восторг Ольгу Немысскую, и та буквально заставила свою дочь - начинающую певицу - познакомиться с Прокофьевым после концерта.

Лина не слишком хотела идти за кулисы: да, ей понравилась его музыка, но сам долговязый 27-летний русский не слишком заинтересовал ее. Лине едва минул 21 год, но она прекрасно знала себе цену: ей, как две капли воды похожей на звезду немого кино Терезу Брукс, мужчины, проходящие мимо, подолгу смотрели вслед. Она знала пять языков, прекрасно пела.
Понятно, почему ей не хотелось являться к Прокофьеву в качестве одной из восторженных поклонниц. Но ей пришлось капитулировать под материнским натиском. Лина хотела остаться незамеченной в толпе других барышень, замерла на пороге. Однако Прокофьев сразу выделил темноволосую девушку и пригласил войти. С этого все и началось. Как он потом написал в своем дневнике, Лина «поразила меня живостью и блеском своих черных глаз и какой-то юной трепетностью. Одним словом, она представляла собой тот тип средиземноморской красоты, которая всегда меня привлекала».
Очень скоро они уже дня не проводили друг без друга. Специально для своей Пташки - как Прокофьев прозвал Лину - он написал цикл из пяти песен. Потом были другие произведения. И они концертировали вместе - русский пианист и композитор Прокофьев и испанская меццо-сопрано Любера (в качестве творческого псевдонима она взяла фамилию бабушки по материнской линии).

Между турне Каролина играючи выучила русский язык. И также между гастролями они умудрились обвенчаться - 20 сентября 1923 года в баварском городке Этталь. В феврале 1924-го в их семье появился маленький Святослав. А спустя 4 года - второй сын - Олег. Хрупкую Пташку по-прежнему провожали взглядами мужчины. С годами она лишь похорошела, приобрела лоск. За образец элегантности ее держали в музыкальных кругах Парижа и Лондона, Нью-Йорка и Милана. Бальмонт посвящал ей стихи, Пикассо, Дягилев и Матисс высоко ценили ее стиль, Стравинский и Рахманинов, несмотря на музыкальное соперничество с Прокофьевым, отдавали должное ее голосу и, главное, - таланту совмещать три должности разом: певицы, светской дамы и композиторской жены. В качестве последней она не только заботилась о быте Прокофьева, но и занималась организацией гастролей и связанных с ними частых переездов, вела переговоры, переводила: Она успевала все играючи, элегантно и красиво. По воспоминаниям сыновей Прокофьева, «мамино слово было решающим».

Когда композитор надумал после затянувшихся на долгие 18 лет гастролей вернуться в СССР, именно Пташка поставила точку во всех этих сомнениях и метаниях. На Родине Прокофьеву обещали дать возможность писать музыку. На Западе же он, как и Рахманинов, и Стравинский, вынужден был откладывать сочинительство ради исполнительской деятельности: только так он мог зарабатывать. Лина, обожавшая мужа, прекрасно понимала: творчество для него - на первом месте. Значит, надо переезжать.

В 1936 году семья Прокофьева вернулась в СССР. Дети пошли в англо-американскую школу. Лина заблистала на приемах в многочисленных посольствах - она всегда была в центре внимания. А Прокофьеву действительно позволили творить. Правда, недолго: очень скоро ему объяснили, в чем состоит задача советского композитора. И вот чуть ли не параллельно с «Ромео и Джульеттой» он пишет «Ленинскую кантату», сочиняет оперу об украинском колхозе – «Семен Котко». И видит, как редеет круг его друзей – тот арестован, этот пропал без вести, этот расстрелян, объявлен шпионом и т. д. и т. п. Видит все это и Лина. Но даже не думает меняться: почему она должна перестать общаться со своими иностранными друзьями, посещать посольства, писать матери во Францию? Что это за глупости?

В 1938-м Прокофьев уехал в Кисловодск - отдыхать. И едва ли не в первом письме отчитался: «Здесь за мной увивается очаровательная иудейка, но ты не подумай ничего плохого.» Лина и не подумала. А зря. Прокофьев не устоял перед преследованиями Миры Мендельсон. Их курортный роман перерос в роман постоянный. И в 1941 году композитор ушел из семьи. Возможно, урони Пташка хоть одну слезу, он бы остановился: Но та «держала марку». Она не любила жаловаться. И терпеть не могла нытиков. Глядя на Лину, никто и подумать не мог, какие демоны разрывают ее душу. Потому что с уходом Прокофьева она не смирилась ни на секунду, и ни на секунду не перестала его любить.

Любила композитора и Мира - правильная девушка из правильной семьи. Долгое время Лина была уверена, что их разрыв - лишь временный. Не устраивала скандалов, не обременяла просьбами. Но через несколько лет
Прокофьев заговорил о разводе. Тут уж она встала на дыбы. Чего здесь было больше - любви, уязвленной гордости или простого опасения за участь свою и детей? Она въезжала в СССР женой советского композитора. А кем она будет после развода с ним? Иностранной шпионкой? Врагом народа? В конце концов, умные люди объяснили Прокофьеву: брак с испанкой, зарегистрированный в Баварии, в СССР - недействителен. Так что он спокойно может жениться. Что композитор и сделал 15 января 1948 года. Через месяц после этой свадьбы Лину Кодину арестовали как иностранную
шпионку и приговорили к 20 годам лагерей.

Там она узнала о смерти своего мужа - случайно: одна из таких же заключенных услышала по радио, что звучит концерт, посвященный памяти Прокофьева. Сказала Лине. И тогда эта гордая женщина заплакала так, что охранники вынуждены были отпустить ее с работы в барак. Она горько оплакивала человека, который оставил ее одну с сыновьями в самый тяжелый момент, который бросил ее на произвол судьбы, и по вине которого она оказалась в лагерях. С Колымы Лина вернулась через три года после смерти Сталина и Прокофьева. И, по воспоминаниям современников, уже через два дня вновь являла собой образец элегантности. Заявила о своих правах на наследие композитора, тут-то и всплыло пикантное обстоятельство, получившее в юридической практике название «казус Прокофьева»: гений оставил после себя сразу двух вдов. Теперь, когда Сталина не стало, брак Прокофьева с Линой вновь стал законным. Лине и сыновьям досталось почти все имущество.

...Лина стремилась уехать на Запад. Она безрезультатно обращалась к Брежневу с просьбами дать ей возможность повидать престарелую мать. В 1971 году ее младший сын Олег получил разрешение выехать в Лондон на похороны своей жены-англичанки, скончавшейся в России от заражения вирусным гепатитом, и повидать свою дочь от этого брака. Олег остался жить и работать в Британии. В 1974 году на одно из писем Лины, адресованное тогдашнему председателю КГБ Юрию Андропову, с просьбой разрешить ей на месяц выехать в Великобританию, чтобы повидать сына и внучку, пришел ответ: через три месяца ей позвонили из ОВИРа и сообщили, что ей предоставлена трехмесячная виза для поездки в Великобританию. К этому времени ей было уже 77 лет. Она не вернулась. Но Лину нельзя было считать беженкой. Советские власти не хотели политического скандала, который возник бы, если бы вдова великого Прокофьева попросила политического убежища на Западе. Советское посольство в Лондоне без проблем продлевало ей визу. На Западе Лина Прокофьева делила время между Лондоном и Парижем, куда впоследствии перебрался ее старший сын с семьей. Много времени она проводила в США и Германии. В Лондоне в 1983 году она основала Фонд Сергея Прокофьева, куда передала свой обширный архив, включавший переписку с мужем. Ее без конца приглашали на прокофьевские юбилеи, фестивали, концерты. Свой последний, 91-й день рождения Лина Прокофьева отпраздновала 21 октября 1988 года в больнице в Бонне, куда прилетели ее сыновья. Она была смертельно больна, но пригубила шампанского. Ее переправили в Лондон, в клинику имени Уинстона Черчилля, где она скончалась 3 января 1989 года.

Записи с пением сопрано Лины Люберы не сохранились. Каролина Кодина-Любера прожила долгую жизнь. В 77 лет она начала жизнь сначала. Много путешествовала, растила внуков. Но главное - она занималась переизданием музыкального наследия Прокофьева, делала все, чтобы имя ее великого мужа не было забыто на Западе. И его действительно там знают, помнят и любят.

3

У Оси в бане украли трусы. Слава богу не все, а только одну пару. Тогда в баню было принято со сменой белья ходить, так вот грязные свистнули, а чистые в узелке так и остались.

Ося – это прозвище, заработанное молдавским розовым портвейном, решившим рассказывать Валеркиным голосом стихи прям в помывочной. «На головах царей божественная пена - Куда плывете вы? Когда бы не Елена…»

- Это твой стих был? - спросили чтеца, прерывая декламацию.
- Нет, Осипа Эмильевича, - необдуманно ляпнул Валерка, – Мандельштама стихи. «Что Троя вам одна, аxейские мужи»?
- Ося?
- Ну, я вообще-то больше Бродского люблю, Йосифа - попытался исправиться любитель поэзии, подталкиваемый дрянным напитком.
- Йося? Киса и Йося были здесь…
- Киса и Ося были в оригинале, - снова вылезло начитанное вино, и Валерка стал Осей бесповоротно.

Так вот у Оси, студента третьего курса, украли грязные трусы в сельской бане в период осенних картофелеуборочных работ.

- Ося, ты уверен, что их украли? Чистые трусы в бане украсть – это мы еще понимаем, но грязные-то зачем?

- Салаги! - отвечал Осип, с высоты своих двадцати четырех лет и двух академок, - если грязные трусы выстирать, они станут чистыми. А чистое нательное белье – очень нужная вещь. Украли, украли и украли, а такого прощать нельзя. Надо у них тоже что-то украсть. Например, гуся.

- Почему именно гуся? Они у тебя трусы, а мы у них гуся? Он же живой и крякает. Твои трусы могли крякать?

- Начнем с того, - тоном злобного преподавателя общей химической технологии заявил Ося, - что крякают утки а гуси гогочут, причем гогочут они в кустах у сарая, где мы сегодня картошку грузили. Мы придем и убьём их всех, как тореадоры в опере убили Кармен, - одним ударом. Потом закопаем, сверху разведем костер, потом раскопаем и съедим, отрубая куски шпагами и запивая благородным бургундским.

- Ося! Гуся можно и украсть, Ося, - Ванька был краток, - только без жестокостей. Ты же не хочешь, чтоб с твоими трусами сделали тоже самое, что ты собираешься сотворить с птицей? Нет? Тогда домываемся, надеваем на дело чистое, берем инструмент и идем красть птицу.

Инструментом кражи оказались мешок и топор. Большой топор вместо шпаги. Очень большой топор. Я не знаю, как называются плотницкие топоры такого размера, но Французы из чего-то похожего делают гильотины. Мешок тоже был о-го-го каким мешком. В такой мешок у хозяйственной Солохи кроме угля вполне влезет какой-нибудь сельский голова, дьяк и черт.

Вооружившись инструментом, семеро мстителей села в засаду караулить мирную птицу, гогочущую в кустах. Говорят, что гуси спасли древний Рим с древними римлянами от древних галлов. То ли нынче гусь пошел не тот, то ли галлы стали тише, но… гусиный вожак был подло отделен от стаи и похищен. Крякнуть в пользу Рима, он не успел.

Речной закат пылал, окрашивая багрянцем молодой месяц и редкие перистые облака. На песчаном берегу, поросшим редким осинником, в кругу мрачных похитителей горел костер. В кружках пенилось благородное бургундское. Вместо семерых шпаг наличествовал один топор, около которого тихо шевелился мешок с жертвой.

- Не надо было эту гадость по два двадцать ноль восемь, брать, оно ж пенится как пиво со стиральным порошком.
- Тогда будем считать, что это сидр, а не бургундское! Все равно больше ничего нет, мы в этой деревне даже портвейн весь выпили, только в пятницу завезут. Сидр с гусем – это нормально? Что нам говорит этикет?
- Этикет, Ося, говорит, что гуся надо убить, ощипать, выпотрошить и приготовить, завернув в капустные листья и закопав в горячие угли. У нас есть топор. Есть гусь, капустные листья, угли тоже сейчас будут. Мсти. В смысле убей гуся, Ося.

Заинтересовавшаяся неторопливой беседой птица выбралась из мешка и уставилась на бандитов.

- Убей? – удивился Ося, - не, убить я его вряд ли смогу. Топор слишком тупой и тяжелый. Могу ощипать, - закончил Мандельштам и для убедительности выдернул из гусиного хвоста перо.

Возмущенная птица тут же клюнула Ваньку в неосторожно подставленный зад.

- Ой, - сказал Ванька, - убью скотину!
- Гуся? – с надеждой спросил Ося.
- Причем тут гусь? – Ванька поднял топор лезвием вверх, вырвал у Оси волос и бросил его на лезвие, - вот видишь, нормальный топор, острый.

- Я придумал, - быстро сказала жертва бельевого маньяка, - мы найдем подходящий пень, двое возьмут гуся за ноги, один за клюв, третий топором…
- Ты?
- Не, я же сказал, только ощипать могу, - Ося ловко выдернул еще одно перо из гусиного хвоста. Ванькина задница пострадала еще раз.

- Блядь такая, - возмутился Ванька, - да посадите вы в мешок эту сволочь, а я пока поэта убью. В лезвии топора кровью отразилось алое пламя костра.
- Точно блядь такая, - поддержал Ваньку Леха, - пока вы тут тореодорите , эта скотина у меня весь сидр из кружки вылакала.
- И у меня! И у меня. Алкоголик бессовестный, - вступили в разговор остальные бандиты.

- Может освободим? – неожиданно предложил Ося, немного отойдя в сторону - наш же человек, и вино пьет и компанейский, Ваньку вон в жопу клюнул.
- Сейчас я тебя клюну, - пообещал Ванька помахивая топором, - еще как клюну. Но сначала птицу отпустим.
Семеро Паниковских двинулись к реке. Среди них пошатываясь ковылял пьяный гусь. Дойдя до воды птица гоготнула и уплыла в темноту.

- Эх, правильно я сделал, что тушенки с собой взял, - Ванька повернулся спиной к реке, - пойдем месть обмоем, пока костер не потух. А ты, мститель, бери топор, дуй за дровами. Завтра в бане украдешь себе трусы.

4

Непорочное зачатие.

Предисловие.

В середине 80-х жил я в самом центре славного города Харькова и была у нас такая традиция (правда, не долго продержалась) — собираться вечером по пятницам у меня дома.
Я готовил легкую закуску в виде тартинок, ставилась бутылочка сухого вина. Это называлось "для разгона мысли". Потом шёл коньяк, кофе и ликёры, хороший табак. И было о чём поговорить.
Публика у меня собиралась очень интересная. Помню врача-дерматолога, уже тогда КМН, врача-психиатра, врача-реаниматолога и пару художников. Велись интересные разговоры, рассказывались разные медицинские байки. В этой компании я был самым младшим, так что больше слушал, чем говорил. К моему глубокому сожалению эти «пятницы» продлились недолго, я уехал поступать в аспирантуру, компания распалась, но, даже спустя более чем тридцать лет, с некоторыми я до сих пор поддерживаю дружеские отношения.
Общаемся в основном в WhatsApp.

Некоторое время назад вечером в пятницу раздаётся сигнал WhatsApp. Звонит Виктор Семёнович, доктор медицинских наук, профессор, в прошлом — Витя-реаниматолог.

- Привет, Саша!
- Ой, привет, Витя! Я рад тебя видеть в добром здравии, сто лет не общались. Рассказывай, как сам, жена, дети, внуки.
- Всё нормально, преподаю, в клинике работаю, вот внучка замуж вышла. Квартиру новую купил. А ты как?
- А что я? Всё так же и там же.
- Саша, мне неудобно к тебе обращаться…
- Витя, что за церемонии, если смогу — помогу.
- Я провел домой интернет, мне тут поставили роутер, чтобы я мог подключаться с моего ноутбука, вот только я не умею ставить пароль.
- Так пароль не обязателен, его ставят, чтобы чужие не подключались.
- Вот в том-то и дело. Есть у меня соседка по лестничной клетке, в общем, тяжелый случай. Помнишь, из серии «корову продал – квартиру купил». И кроме всего, она ещё на религии поведенная. Муж её явно сбежал. Ходит, что она, что дочка её, как монашки погорелого монастыря. Иконки в подъезде клеит, к людям докапывается, мол почему в церковь не ходите, как-то до внучки прицепилась – не так одета. В общем весёлая тётка. Так ты сможешь помочь?
- Витя, друг мой, вообще не вопрос, конечно смогу, нет ничего проще. А что не так с этой соседкой? Расскажешь?
- А как же. Дело было так.

Звонок в шесть утра.
- Здравствуйте сосед! У меня к вам серьёзные претензии и я требую…
- Простите, вы не могли бы представиться?
- Я мама Веры Ивановой.
- Я могу поинтересоваться, что у вас такое случилось, раз вы мне звоните в столь ранний час?
- Вы, наверное, ещё не в курсе, но моя дочь беременна.
- Поздравляю, но я не знаком ни с вами, ни с вашей дочерью. И какое отношение я имею к сему событию?
- Самое непосредственное. Это всё из-за вас! Вы думаете, если вы профессор, то вам всё можно?
- Простите, а каким образом?
- Из-за вашего вайфая моя дочка залетела!
- Интересно, это новая форма непорочного зачатия?
- А вы не умничайте. У вас на вайфай пароля нет, вот она и подключалась каждый день. И ещё, как я выяснила, к ней друг приходил и они решили лишиться девственности. Поначитались в этих интернетах, как это делается.
- Ну да, я раньше по медицинским учебникам и атласам учился. Времена меняются, нынешняя молодежь использует другие ресурсы.
- Да она бы этого не узнала, если бы не ваш вайфай. И не забеременела бы. Почему вы не паролите его?
- Извините, но мне кажется, что это не ваше дело. Ваша дочь подключается к чужому интернету, это как бы воровство, а вы ещё выдвигаете какие-то необоснованные претензии. И почему ваша дочь не пользуется вашим домашним интернетом? У неё что, нет туда доступа?
- Конечно нет. Я ей запрещаю дома пользоваться интернетом.
- Теперь я понимаю, почему она такая «жадная» до знаний.
- А вы не прикрывайтесь. Я уже написала заявление в полицию, что моя дочь из-за вас залетела. Правда, пока нет ответа.
- Вы бы заодно написали заявление в «Лигу сексуальных реформ», может там помогут. Я представляю, как в ОВД смеются, небось до икотки.
- Посмотрим, как вы будете смеяться, когда вас повяжут.
- Позвольте поинтересоваться, за что?
- За то, что моя дочь из-за вашего беспаролевого вайфая девственности лишилась и забеременела.
- Интересно, а раньше надо было всех библиотекарей пересажать, которые книги по медицине студентам выдавали?
- Очень может быть.
- Удовлетворите моё любопытство, а что особь мужеского пола, которая рядом была и тычинку в пестик тыкала, вы о ней ни слова.
- Васенька ни в чём не виноват. Он тоже попал под влияние вашего беспаролевого вайфая. Это вы виноваты, что дети зашли в интернет и занимались непотребством. Вам надо в церковь идти, грехи ваши замаливать. Я вот вас ни разу там не видела. Вы точно безбожник, в аду вам гореть.
- Мне внучка говорит, что вашей дочке 19 лет уже. У меня сложилось впечатление, что вам необходимо проконсультироваться у врача-психиатра. Может в церковь переходили лишнего. Да, Васеньке привет. Кстати, на свадьбу не позовете?
- Какая, нафиг, свадьба?!
- Как это "какая"! С «Чайкой» и куклой на капоте. И, как там положено, выкуп невесты, питие водки из туфли. Уж вы то знаете, в этом у меня нет сомнений. А я им подарок сделаю, атлас хороший по беременности и родам, а также книгу по воспитанию детей. Книга – лучший подарок.
- Не язвите.
- Простите, не могу сдержаться. Непорочное зачатие на новый лад.

- Витя, всё, стоп, прекрати, я до туалета не добегу. Весёлая у тебя жизнь, даже позавидовал. Закончится эпидемия – в гости приеду, я это чудо своими глазами увидеть должен. Примешь?
- Спрашиваешь, конечно приезжай.

А Wifi я ему запаролил, а то мало ли что. Уважаемый профессор всё-таки.

Ах, да. Совсем забыл. Для тех, кто сомневается в подлинности этого повествования. Господа, не верьте! Вся история и её герои – плод фантазии автора. Совпадения имен, названий и событий случайны.

5

Не мое (из Интернета)
Конец 1980-х годов. Последние годы существования Советского Союза. Глухая деревня на Дальнем Востоке.
Рассказ учительницы из этой деревни.

" Меня уговорили на год взять классное руководство в восьмом классе. Раньше дети учились десять лет. После восьмого класса из школ уходили те, кого не имело смысла учить дальше. Этот класс состоял из таких почти целиком. Две трети учеников в лучшем случае попадут в ПТУ. В худшем — сразу на грязную работу и в вечерние школы. Мой класс сложный, дети неуправляемы, в сентябре от них отказался очередной классный руководитель. Директриса говорит, что, если за год я их не брошу, в следующем сентябре мне дадут первый класс.

Мне двадцать три. Старшему из моих учеников, Ивану, шестнадцать. Он просидел два года в шестом классе, в перспективе — второй год в восьмом. Когда я первый раз вхожу в их класс, он встречает меня взглядом исподлобья. Парта в дальнем углу класса, широкоплечий большеголовый парень в грязной одежде со сбитыми руками и ледяными глазами. Я его боюсь.

Я боюсь их всех. Они опасаются Ивана. В прошлом году он в кровь избил одноклассника, выматерившего его мать. Они грубы, хамоваты, озлоблены, их не интересуют уроки. Они сожрали четверых классных руководителей, плевать хотели на записи в дневниках и вызовы родителей в школу. У половины класса родители не просыхают от самогона. «Никогда не повышай голос на детей. Если будешь уверена в том, что они тебе подчинятся, они обязательно подчинятся», — я держусь за слова старой учительницы и вхожу в класс как в клетку с тиграми, боясь сомневаться в том, что они подчинятся. Мои тигры грубят и пререкаются. Иван молча сидит на задней парте, опустив глаза в стол. Если ему что-то не нравится, тяжелый волчий взгляд останавливает неосторожного одноклассника.

Районо втемяшилось повысить воспитательную составляющую работы. Мы должны регулярно посещать семьи в воспитательных целях. У меня бездна поводов для визитов к их родителям — половину класса можно оставлять не на второй год, а на пожизненное обучение. Я иду проповедовать важность образования. В первой же семье натыкаюсь на недоумение. Зачем? В леспромхозе работяги получают больше, чем учителя. Я смотрю на пропитое лицо отца семейства, ободранные обои и не знаю, что сказать. Проповеди о высоком с хрустальным звоном рассыпаются в пыль. Действительно, зачем? Они живут так, как привыкли. Им не нужна другая жизнь.
Дома моих учеников раскиданы на двенадцать километров. Общественного транспорта нет. Я таскаюсь по семьям. Визитам никто не рад — учитель в доме к жалобам и порке. Я хожу в один дом за другим. Прогнивший пол. Пьяный отец. Пьяная мать. Сыну стыдно, что мать пьяна. Грязные затхлые комнаты. Немытая посуда. Моим ученикам неловко, они хотели бы, чтобы я не видела их жизни. Я тоже хотела бы их не видеть. Меня накрывает тоска и безысходность. И через пятьдесят лет здесь будут все так же подпирать падающие заборы слегами и жить в грязных, убогих домах. Никому отсюда не вырваться, даже если захотят. И они не хотят. Круг замкнулся.

Иван смотрит на меня исподлобья. Вокруг него на кровати среди грязных одеял и подушек сидят братья и сестры. Постельного белья нет и, судя по одеялам, никогда не было. Дети держатся в стороне от родителей и жмутся к Ивану. Шестеро. Иван старший. Я не могу сказать его родителям ничего хорошего — у него сплошные двойки. Да и зачем что-то говорить? Как только я расскажу, начнется мордобой. Отец пьян и агрессивен. Я говорю, что Иван молодец и очень старается. Все равно ничего не изменить, пусть хотя бы его не будут бить при мне. Мать вспыхивает радостью: «Он же добрый у меня. Никто не верит, а он добрый. Он знаете, как за братьями-сестрами смотрит! Он и по хозяйству, и в тайгу сходить… Все говорят — учится плохо, а когда ему учиться-то? Вы садитесь, садитесь, я вам чаю налью», — она смахивает темной тряпкой крошки с табурета и кидается ставить грязный чайник на огонь.

Этот озлобленный молчаливый переросток может быть добрым? Я ссылаюсь на то, что вечереет, прощаюсь и выхожу на улицу. До моего дома двенадцать километров. Начало зимы. Темнеет рано, нужно дойти до темна.

— Светлана Юрьевна, подождите! — Ванька бежит за мной по улице. — Как же вы одна-то? Темнеет же! Далеко же! — Матерь божья, заговорил. Я не помню, когда последний раз слышала его голос.

— Вань, иди домой, попутку поймаю.

— А если не поймаете? Обидит кто?

Ванька идет рядом со мной километров шесть, пока не случается попутка. Мы говорим всю дорогу. Без него было бы страшно — снег вдоль дороги размечен звериными следами. С ним мне страшно не меньше — перед глазами стоят мутные глаза его отца. Ледяные глаза Ивана не стали теплее. Я говорю, потому что при звуках собственного голоса мне не так страшно идти рядом с ним по сумеркам в тайге.
Наутро на уроке географии кто-то огрызается на мое замечание. «Язык придержи, — негромкий спокойный голос с задней парты. Мы все, замолчав от неожиданности, поворачиваемся в сторону Ивана. Он обводит холодным, угрюмым взглядом всех и говорит в сторону, глядя мне в глаза. — Язык придержи, я сказал, с учителем разговариваешь. Кто не понял, во дворе объясню».

У меня больше нет проблем с дисциплиной. Молчаливый Иван — непререкаемый авторитет в классе. После конфликтов и двусторонних мытарств мы с моими учениками как-то неожиданно умудрились выстроить отношения. Главное быть честной и относиться к ним с уважением. Мне легче, чем другим учителям: я веду у них географию. С одной стороны, предмет никому не нужен, знание географии не проверяет районо, с другой стороны, нет запущенности знаний. Они могут не знать, где находится Китай, но это не мешает им узнавать новое. И я больше не вызываю Ивана к доске. Он делает задания письменно. Я старательно не вижу, как ему передают записки с ответами.

В школе два раза в неделю должна быть политинформация. Они не отличают индийцев от индейцев и Воркуту от Воронежа. От безнадежности я плюю на передовицы и политику партии и два раза в неделю пересказываю им статьи из журнала «Вокруг света». Мы обсуждаем футуристические прогнозы и возможность существования снежного человека, я рассказываю, что русские и славяне не одно и то же, что письменность была до Кирилла и Мефодия.

Я знаю, что им никогда отсюда не вырваться, и вру им о том, что, если они захотят, они изменят свою жизнь. Можно отсюда уехать? Можно. Если очень захотеть. Да, у них ничего не получится, но невозможно смириться с тем, что рождение в неправильном месте, в неправильной семье перекрыло моим открытым, отзывчивым, заброшенным ученикам все дороги. На всю жизнь. Без малейшего шанса что-то изменить. Поэтому я вдохновенно им вру о том, что главное — захотеть изменить.

Весной они набиваются ко мне в гости. Первым приходит Лешка и пристает с вопросами:

— Это что?

— Миксер.

— Зачем?

— Взбивать белок.

— Баловство, можно вилкой сбить. Пылесос-то зачем покупали?

— Пол пылесосить.

— Пустая трата, и веником можно, — он тычет пальцем в фен. — А это зачем?

— Лешка, это фен! Волосы сушить!

Обалдевший Лешка захлебывается возмущением:

— Чего их сушить-то?! Они что, сами не высохнут?!

— Лешка! А прическу сделать?! Чтобы красиво было!

— Баловство это, Светлана Юрьевна! С жиру вы беситесь, деньги тратите! Пододеяльников, вон полный балкон настирали! Порошок переводите!

В доме Лешки, как и в доме Ивана, нет пододеяльников. Баловство это, постельное белье.

Иван не придет. Они будут жалеть, что Иван не пришел, слопают без него домашний торт и прихватят для него безе. Потом найдут еще тысячу поводов, чтобы завалиться в гости, кто по одному, кто компанией. Все, кроме Ивана. Он так и не придет. Они будут без моих просьб ходить в садик за сыном, и я буду спокойна — пока с ним деревенская шпана, ничего не случится, они — лучшая для него защита. Ни до, ни после я не видела такого градуса преданности и взаимности от учеников. Иногда сына приводит из садика Иван. У них молчаливая взаимная симпатия.

На носу выпускные экзамены, я хожу хвостом за учителем английского Еленой — уговариваю не оставлять Ивана на второй год. Затяжной конфликт и взаимная страстная ненависть не оставляют Ваньке шансов выпуститься из школы. Елена колет Ваньку пьющими родителями и брошенными при живых родителях братьями-сестрами. Иван ее люто ненавидит, хамит. Я уговорила всех предметников не оставлять Ваньку на второй год. Елена несгибаема. Уговорить Ваньку извиниться перед Еленой тоже не получается:

— Я перед этой сукой извиняться не буду! Пусть она про моих родителей не говорит, я ей тогда отвечать не буду!

— Вань, нельзя так говорить про учителя, — Иван молча поднимает на меня тяжелые глаза, я замолкаю и снова иду уговаривать Елену:

— Елена Сергеевна, его, конечно же, нужно оставлять на второй год, но английский он все равно не выучит, а вам придется его терпеть еще год. Он будет сидеть с теми, кто на три года моложе, и будет еще злее.
Перспектива терпеть Ваньку еще год оказывается решающим фактором, Елена обвиняет меня в зарабатывании дешевого авторитета у учеников и соглашается нарисовать Ваньке годовую тройку.

Мы принимаем у них экзамены по русскому языку. Всему классу выдали одинаковые ручки. После того как сданы сочинения, мы проверяем работы с двумя ручками в руках. Одна с синей пастой, другая с красной. Чтобы сочинение потянуло на тройку, нужно исправить чертову тучу ошибок, после этого можно браться за красную пасту.

Им объявляют результаты экзамена. Они горды. Все говорили, что мы не сдадим русский, а мы сдали! Вы сдали. Молодцы! Я в вас верю. Я выполнила свое обещание — выдержала год. В сентябре мне дадут первый класс. Те из моих, кто пришел учиться в девятый, во время линейки отдадут мне все свои букеты.

Прошло несколько лет. Начало девяностых. В той же школе линейка на первое сентября.

— Светлана Юрьевна, здравствуйте! — меня окликает ухоженный молодой мужчина. — Вы меня узнали?

Я лихорадочно перебираю в памяти, чей это отец, но не могу вспомнить его ребенка:

— Конечно узнала, — может быть, по ходу разговора отпустит память.

— А я вот сестренку привел. Помните, когда вы к нам приходили, она со мной на кровати сидела?

— Ванька! Это ты?!

— Я, Светлана Юрьевна! Вы меня не узнали, — в голосе обида и укор. Волчонок-переросток, как тебя узнать? Ты совсем другой.

— Я техникум закончил, работаю в Хабаровске, коплю на квартиру. Как куплю, заберу всех своих.

Он легко вошел в девяностые — у него была отличная практика выживания и тяжелый холодный взгляд. Через пару лет он действительно купит большую квартиру, женится, заберет сестер и братьев и разорвет отношения с родителями. Лешка сопьется и сгинет к началу двухтысячных. Несколько человек закончат институты. Кто-то переберется в Москву.

— Вы изменили наши жизни.

— Как?

— Вы много всего рассказывали. У вас были красивые платья. Девчонки всегда ждали, в каком платье вы придете. Нам хотелось жить как вы.

Как я. Когда они хотели жить как я, я жила в одном из трех домов убитого военного городка рядом с поселком леспромхоза. У меня был миксер, фен, пылесос, постельное белье и журналы «Вокруг света». Красивые платья я сама шила вечерами на машинке.

Ключом, открывающим наглухо закрытые двери, могут оказаться фен и красивые платья. Если очень захотеть".

6

Рассказала жена. У ее подруги умерла мать. Ей было 83 года. Остались две дочери и сын. Все устроенные по жизни, материальных проблем не имеют. Но подруга применила интересный психологический ход. Стала обзванивать всех мужиков, с которыми была когда-то близка. Плакала, сообщала день похорон и адрес. Большинство предложили финансовую помощь. Никому не отказала. После похорон, которые оплатили вскладчину две сестры и брат, у нее осталось 600 тыс. рублей. Сестре и брату не рассказывала. Говорит, что немного погодя, возможно поедет в туристическую поездку. Очень тяжелый год выдался. Надо немного сменить обстановку.

7

Медицинские страховки: «Это был тяжелый год, корона все-дела, мы повышаем взносы»
ОСАГО: «Это был тяжелый год, корона все-дела, мы повышаем взносы»
Железнодорожная компания: "Доходов практически нет - корона все-дела, возможен рост цен на билеты».
Городской общественный транспорт: "Доходы упали, цены будем повышать, корона, так получилось»
Гос. телевизионная компания: "Давно не поднимали тарифы, но вот теперь, в связи с короной, вынуждены. Иначе умрем с голоду.»
Банки: «Повышаем цены за обслуживание счетов, урезаем сервис по самое не могу. Ну а что, корона и все такое»
Частные пенсионные фонды: «За этот год процентов по начислениям не предвидится – корона, ну что мы вам будем обьяснять»
Тур. операторы: «Конечно, мы вернем вам ваши деньги… или ваучеры… может быть, когда-нибудь. Корона – нам совсем плохо! Наверное, хуже всех»
Авиакомпании: см. выше
Билетные кассы: см. выше
Рестораны молча печатают новые меню, с новыми ценами. Остальное – см. выше.
Работодатели, увольняя: «Ну, корона, ребята, все плохо, сами знаете, надо экономить.»

И только у конечного потребителя, по-ходу, все просто за-ши-бись!

8

Один больной, перенесший недавно тяжелый инфаркт, выиграл в лотерею огромную сумму-1000000. Никто из близких не решался ему об этом сообщить, боясь, что такая новость может его погубить. - Давайте я объявлю ему об этом, -сказал врач, -У меня самого нелады с сердцем, и я знаю, как надо поступать в подобных случаях. Буду действовать не спеша. Врач отправился к удачливому больному и спрашивает: - Что бы вы сказали, если бы однажды выиграли в лотерею? - Я бы устроил такую пирушку, которая запомнилась бы на всю жизнь. - А если бы выиграли 10 000? - Я бы пригласил всех друзей в роскошный ресторан. - А если бы 100000? - Я бы принес вам и вашей жене такие подарки, о которых вы никогда не помышляли. - Ну, а, скажем, 1000000? - Тогда, мой друг, я тотчас же отдам вам половину. Доктор замертво свалился на пол.

9

Декамерон в поезде. Хочу поддержать идею Михаила, расскажу врачебный Декамерон в поезде. Послало нас как-то руководство в столицу на однодневную учебу. Мы - это семь врачей (хирург, онколог, эндоскопист, гинеколог, уролог, анестезиологов было два). Все мужчины. И я, сотрудница администрации. На собрании перед поездкой начала им говорить о командировочных, билетах, прочих бумагах: поймав удивленные взгляды, поняла, что с этой мутатенью они не справятся, кого-то потеряем. Ладно, сделала все сама, централизовано так сказать. Наступил вечер отъезда. Как пионервожатая по списку всех собрала на платформе. Тут же рядом, смотрим, наш главный патанатом едет. И главный сексопатолог областной. О, думаю, случись чего, нет такого вида помощи медицинской, который в вагоне не смогут оказать. Из приключений только уролог поезд перепутал, пытался прорваться в северобайкальский, ну устал с дежурства. Но я его отловила и последнего доставила в вагон. Ну, думаю, по купе - и спать. Захожу с урологом в купе, а там все (патонатом с сексопатологом уклонись). Когда я думала, что готовилась одна, то ошиблась, готовились все. Мои попутчики сделали совершенно синхронное движение, открыв сумки и поставив заготовленное на стол. Плюс лежало яблочко. От неожиданности, я яблочко тут же схрумала, за что была награждена неодобрительными взглядами. Но эндоскопист спас положение, достав шоколадку. Через час и приключится Декамерон на тему: самые запомнившиеся подарки пациентов. Первый Анестезиолог: «начинал я в 90-е на скорой. Вызывают в гостиницу, в люкс. А там сотрудник посольства страны из Бенилюкса, лежит с почечной коликой. Вокруг бегают Секретарь и переводчик. Мужик лежит богатый, холёный. Через переводчика транслирует, что бывает с ним такое редко, но спасает одно волшебное средство, но вот ампулу разбили при неумелом введении. Что, говорю за средство. Секретарь протягивает портсигар, желтый, тяжелый, старинный. Классика сразу вспомнил. В жизни больше такого портсигара не видел. А в нем ампула разбитая от баралгина. Ну, такое средство мы для Вас найдём, говорю. Купирую колику, все хорошо. Переводчик меня провожает, и говорит, что пациент был так доволен, что хочет сказать спасибо. Даёт мне 50 рублей. Неденоминированных. 50 копеек наверное на наши деньги. Я тут гордо отвечаю: русские врачи не берут денег у пациентов! И ушёл так гордо, пусть знают наших». Эндоскопист. «А я начинал в маленьком городке. Хлеб завозили к обеду и в течение часа разбирали. А мне продавщица оставляла буханку серого. И после работы мне доставала из-под прилавка. Вкусный был!!! Сейчас нет такого вкусного хлеба». Гинеколог. «Тоже на скорой. На севере. Привезли меня к авторитету, богатый дом, охрана вокруг. Как положено, цепи золотые, пиджаки малиновые. Помог. Мне шоколадку выдают. Тьфу, думаю, но побоялся обидеть, сунул в карман. Отдал медсёстрам, развернули фольгу, а плитка надкусана...». Хирург. «А кому дарили бутылку водки, разбавленную и бумажкой заткнутую? Все хором: мне!!! « Онколог. «А я вот как первую мастэктомию сделал, мне пациентка пакет принесла, полный творожных масс. Работала она на молокозаводе. Времена голодные были, с сёстрами поделился и домой понёс. Годы прошли, мир повидали, много ресторанов посетили. Но эти массы жена, вечно на диете сидящая, помнит до сих пор, какие были вкусные творожные массы с изюмом. У пациентки, кстати, все хорошо...» Анестезиолог 2. «А я вспомнил про подарок, который я сам сделал. Летали недавно в соседнее государство,,...стан. Солдатика подстрелили на границе, спасали. Вот их анестезиолог и просит: коллега, а у Вас есть воздуховод с манжеткой? Есть, конечно! А мне можете подарить? Берите. А даа? Берите. Ура, говорит, я теперь большой человек! Коллега, говорю, а Вы знаете, что они одноразовые? Ну, я то, говорит, знаю. А остальные - нет!» Уролог спал. Оставалась два часа до Москвы, пришла проводница, поворчала, типа шума от нас много. Купили у неё лотерейные билетики. Утром эндоскопист забыл телефон под подушкой. Проводница бежала за ним по перрону, отдала средство связи... вот. Резюме: берегите люди врачей. Ну никак без них, оказывается!

10

Скворцов и тюлень

— Это несерьёзно! — сказал фотограф Скворцов. На рекламном плакате к острову Тюленей подплывал неказистый кораблик, битком набитый толстыми туристами с дешевыми фотокамерами. Ограниченный ракурс, нет возможности выбрать правильный угол к солнцу, всеобщая толкотня, грязь и хаос, думал Скворцов. Нет, надо нанять лодку. Отельный консьерж тут же раскрыл перед ним альбом с красивыми катерами. Поглядев на цены, Скворцов подумал, что не так уж и любит тюленей.
Но выход, как всегда, нашёлся. Таксист, отвозивший вечером Скворцова в портовый ресторан, рассказал, что у рыбаков можно найти лодку на весь день, не дороже пятисот рандов. С опытным шкипером. Скворцов одобрил и дал таксисту поручение.
В порт Скворцов направился, поскольку предположил, что если где и умеют готовить рыбу, то у самого моря. Пока что в Африке кормили только невкусной рыбой. К тому же, Скворцову захотелось немного романтики: сидя в Кейптаунском порту за бокалом минералки, напевать песенку «В Кейптаунском порту». Последнее вполне удалось, хотя кроме первой строки ничего не вспомнилось. Звучал джаз, сотни лампочек отражались в темной воде, от бара к бару гуляли веселые люди. Рыба, креветки, мидии — всё, что заказал Скворцов, на вкус было одинаковым и напоминало соленую вату.
Рано утром, таксист, как и обещал, ждал у входа в отель. В багажник уже поставили заказанный Скворцовым "пикник" — большой пластмассовый ящик-холодильник, где лежали во льду бутылки с минералкой, два банана и диетический бутерброд с брокколи.
Дорога оказалось долгой. Скворцов успел вздремнуть. Проснувшись понял, что город остался далеко позади. Они ехали вдоль океана, вокруг было пустынно, изредка попадались дома и большие указатели с надписью "Пляж".
— А вот и рыбацкий порт! — наконец сказал таксист и, заметив удивление на лице Скворцова, добавил, — Старый рыбацкий порт.
Весь порт состоял из бетонного мола, длинным полукругом уходящим в море. С внутренней стороны болтались на воде лодочки, с мачтами и без. На берегу стояли ржавые контейнеры, используемые, видимо, для хранения, и высилась сооруженная из тех же контейнеров будка, с гордой надписью "Офис". От этого офиса к ним направился чёрный мускулистый парень, очень чёрный, намного чернее таксиста.
— Это ваш шкипер, — радостно объявил таксист.
Скворцов для начала уточнил расценки. Парень подтвердил, что за пятьсот рандов лодка до темна в распоряжении Скворцова, но бензин оплачивается отдельно, по факту.
— Окей! — сказал Скворцов. Он был рад, что всё удачно складывается.
Шкипер взял пикник, потянулся было за фоторюкзаком, но Скворцов понёс фоторюкзак сам.
Идти пришлось немало. Уже у самого конца мола шкипер вдруг резко повернул направо и исчез. Скворцову в первый миг показалось — прыгнул в воду, но нет, парень, как по лестнице, не останавливаясь, сошёл в небольшую моторную лодку. Скворцов устремился было за ним, но замер на бетонном краю. Ступить вниз, на качающийся нос лодки он не решался, да и высота была пугающая. Шкипер прижал борт к молу, принял у Скворцова рюкзак. Скворцов же сел на край, потом развернулся и, опираясь на руки, попытался спуститься. Шкипер поймал болтающиеся в воздухе ноги фотографа и направил их в нужное место.
Изнутри лодка показалась не такой маленькой, как снаружи. Имелся тент и непромокаемое отделение, куда Скворцов тут же запихал рюкзак. Шкипер на корме возился с мотором. Скворцов решил сказать ему что-нибудь приятное.
— А мне тут гид рассказывал, что чёрные люди боятся моря. Плохо же он знает свою страну — сказал Скворцов и посмотрел на облака. Те были не особо фотогеничны, но в целом подходили. И тут Скворцов почувствовал неладное. Наверное, парень должен был что-то ответить, но ответа не было. Скворцов перевёл взгляд на шкипера и понял, что тот побледнел. Заметить этого Скворцов никак не мог, но каким-то образом почувствовал. Выкатив глаза, парень смотрел то на Скворцова, то на воду, на Скворцова, на воду и вдруг, одним прыжком выскочив из лодки, побежал к берегу.
— Куда же... эээ, — не успел спросить Скворцов и подумал, — наверное, парень забыл что-то. Важное. Бензин, к примеру.
Скворцов обвыкся в лодке, посидел на разных скамьях, определил самую удобную. Дул лёгкий ветерок. Было приятно дышать морем, похлёбывая прохладную воду из пикника.
По молу шёл черный человек с ящиком, похожим на скворцовский, но крупнее. Вскоре стало ясно, что это не шкипер.
— Доброе утро, сэр! — сказал человек, подойдя. — Не желаете мороженого?
— Нет, не желаю, — ответил ему Скворцов. Мороженщик как будто не расслышал, он поставил ящик, открыл и стал вынимать и показывать образцы продукции.
— Очень вкусное, очень холодное, сэр! С тёмным шоколадом, с белым шоколадом. С орехами, без орехов, с кокосовой стружкой. Отличная цена, сэр!
— Я сказал уже, мне ничего не надо.
— А мороженого?
— Нет.
— Окей, сэр! Я понял вас, сэр. Я могу принести пива. Есть настоящее намибийское! Для вас шесть банок по цене пяти!
— Послушай, — с лёгким раздражением сказал Скворцов, — я ничего у тебя покупать не буду. Это понятно?
Мороженщик не ответил. Он не торопясь уложил продукцию в холодильник, присыпал льдом, и, не без труда подняв ящик, медленно зашагал к берегу.
Столько прошёл и зря, думал Скворцов, провожая его взглядом. Бизнесмен то он плохенький, не то что... я. Неожиданно пришедшее на ум сравнение пляжного мороженщика с собственным бизнесом показалось Скворцову забавным. Он рассмеялся. Затем долго наблюдал за морем, птицами, мелкими рыбками, кружившими вокруг лодки. Думал о том, как велик мир. Снова смотрел на рыбок. Прошло, однако, минут двадцать пять. Пора уже что-то предпринять. Вокруг не было ни души.
— Для рыбаков поздно, для туристов рано, — подумал Скворцов настороженно. — Если здесь вообще бывают туристы.
Посмотрел в телефон, связи не было. Да если бы даже была, позвонить Скворцов мог только в Россию. В далекую, заснеженную Россию.
Попил воды, пожевал бутерброд. Возникло ощущение, что шкипер не вернётся никогда.
Надо было вылезать из катера и топать к офису. Скворцов надел рюкзак, поднял пикник, подержал и опустил. Над лодкой возвышалась ровная бетонная стена, зацепиться не за что.
Самым высоким местом лодки был нос, но выйти на него Скворцов не решался. Волнение моря усилилось, лодку неприятно подкидывало. Чтобы хоть как-то уцепиться за мол, надо было встать на бортик, но суденышко опасно кренилось. Тяжелый рюкзак стеснял движения. В лодке его не оставишь, это же Африка. Людей вроде нет, но стоит только отойти, как тут же появятся люди и всё сопрут. Кидать рюкзак на бетон, в надежде, что не все объективы разобьются, Скворцов не собирался.
Похоже, единственный вариант сделать как шкипер — оттолкнувшись от скамьи выпрыгнуть из лодки. Но это грозит падением и гибелью всей фототехники в морской воде. Не хотелось Скворцову и акул. Он поставил ногу на скамью и тут же убрал. Скворцов не был склонен переоценивать свои прыгательные способности. Решил подождать ещё какое-то время и съесть банан. Банан Скворцову не понравился — слишком сладкий. Кожуру он положил обратно в холодильник, завернув в салфетку.
Ещё можно попытаться завести мотор и поплыть. Но куда? К берегу не подойти, там острые камни, да и волны нехорошие. Вот в порту, где вчера ужинал Скворцов, были удобные причалы и людей много. Но где тот порт, сколько туда плыть, сколько в лодке горючего? Скворцов не рискнул оценить свои мореходные способности выше прыгательных. Собственно, он даже не знал, в каком из двух океанов, Атлантическом или Индийском, сейчас находится.
И вдруг то, на что не решался Скворцов, с блеском исполнил... тюлень. Метрах в пяти от лодки из воды высоко выпрыгнул морской котик и плюхнулся на мол.
— Ух ты! — только и сказал Скворцов и осторожно полез за фотоаппаратом, боясь спугнуть. Но котик и не думал пугаться. Он преданно смотрел на Скворцова и негромко тявкал.
Скворцов защёлкал камерой. С одним объективом, с другим, с фильтрами и без, меняя параметры съемки на сколько хватало фантазии. Котик вёл себя превосходно, переворачивался с боку на бок и махал Скворцову ластами.
Сзади послышались шаги. Скворцов оглянулся — шкипер? — нет, снова мороженщик.
— Добрый день, сэр! — начал Скворцов как можно вежливее, — Я хотел вам объяснить, но не успел. У меня диабет, это такая болезнь, и я не ем ничего сладкого, никаких десертов. Вы не поможете мне вылезти из лодки?
— Но вы же ничего не купили, — как-то задумчиво произнёс мороженщик.
— Я же говорю, мне нельзя мороженого.
— Так ему можно.
— Кому ему?
— Ему, — мороженщик показал на тюленя.
— А, я понял, конечно, сейчас, — покопавшись в кармане, Скворцов протянул мятую бумажку в десять рандов.
Но мороженщик не стал за ней наклоняться. Солнце светило ему в спину, темным силуэтом возвышался он над Скворцовым.
— Сэр, — заговорил мороженщик, усиливая речь жестами, — дайте мне сразу четыреста рандов. Вынем вас из лодки, накормим тюленя, а потом мой брат отвезет вас в отель, другое такси сюда всё равно не вызвать.
Подумав пару секунд, Скворцов решил не торговаться. Он передал наверх пикник, потом, с опаской, фоторюкзак. Вцепившись в руку мороженщика, выбрался на мол и ощутил приятную твердость под ногами. Фразу про твердость Скворцов раньше где-то читал, но теперь прочувствовал и глубоко. Дал мороженщику две купюры по двести рандов. Тот принял деньги обеими руками и поблагодарил. Затем протянул Скворцову мороженое.
— Снимите обёртку и бросайте. Он поймает.
Тюлень, тем временем, аж подпрыгивал на животе от нетерпения.
— Лучше ты бросай, — распорядился Скворцов, доставая камеру, — а я фотографировать буду.
Морской котик безошибочно хватал мороженое на лету, с удивительной ловкостью вертя гибкой шеей.
На десятой порции Скворцов озаботился защитой природы.
— А ему плохо не станет? Не заболеет?
— Он привычный, — уверенно сообщил мороженщик.
Скворцов взглянул на него с подозрением.
— Так это твой тюлень? Ручной?
— Нет, сэр. Это дикий тюлень. Совсем дикий. Но мы с ним родственники через третью жену.
— Как это?
— Она тоже очень любит мороженое и такая же дикая, как он.
— А сколько у тебя жён? — уважительно спросил Скворцов.
— Четыре жены, сэр.
Скворцов подумал, что поспешил с выводом о размахе бизнеса мороженщика. Всё-таки парень содержит четырёх жен и контролирует немалую территорию на берегу неизвестно какого океана.
Поймав ещё порций пять, тюлень, похоже, наелся. Он лежал на спине и вяло похлопывал себя ластами по животу.
Скворцов собрал рюкзак. Решил высыпать лед из пикника, чтобы легче было нести. Хотел было предложить мороженщику банан, но испугался, что будет неправильно понят.
Пикник и без льда нести было тяжело. Поднявшийся ветер мешал разговору, но идти молча мороженщик, похоже, считал невежливым.
— А пиво вам тоже нельзя?
— Тоже нельзя.
— Вон за теми горами живет колдун. Могущественный колдун. Лечит от всех болезней. Мой брат много пил, а теперь не пьет, боится колдуна.
— Это тот брат, который таксист?
— Нет, сэр, другой. У меня восемь братьев. А у вас?
— Четверо, — ответил Скворцов, посчитав всех двоюродных и троюродных, включая тех, кого бы и не узнал при встрече. Отчего-то захотелось, чтобы у него тоже были братья. Между двумя порывами ветра Скворцов спросил:
— Почему шкипер убежал и не вернулся?
— А вы дали ему денег вперёд?
— Нет, не давал.
Мороженщик всем своим видом показал, что в таком случае не видит причин для беспокойства.
— Ну как же, — настаивал Скворцов, — мы же договорились, а он куда-то делся. Мог денег заработать.
— Чёрные люди, сэр. Никогда не знаешь, что у них на уме.
Скворцов отметил про себя, что чёрный мороженщик далеко не такой чёрный, как шкипер. Видимо, в этих краях это важно.
Они подошли к офису. То, что таксист оказался тем же самым, Скворцова уже не удивило. Вид у таксиста был виноватый. Опять же, мороженщик издалека начал выговаривать брату на неизвестном Скворцову языке.
— Мне так жаль, сэр, так жаль, — бормотал таксист, принимая у Скворцова пикник.
— Так что случилось со шкипером? — спросил его Скворцов.
— Не знаю, сэр, не знаю. Быть может, он на выборы побежал, у них, вроде, выборы сегодня.
— Выборы? Кого выбирают?
— Вождя.
— Всюду политика, — чертыхнулся Скворцов, — куда ни плюнь.
Он простился с мороженщиком, обещав подумать насчёт колдуна. Сел в машину. Снова замелькали пустынные пляжи. Горы то приближались, то удалялись от шоссе. Потом пошли ухоженные коттеджные поселки, пристани с множеством яхт. Вскоре начался город. Скворцов узнал набережную, где ужинал вчера.
— А я знаю, почему тюлень так мороженое любит, — сказал Скворцов.
— Почему же? — живо заинтересовался таксист.
— Рыба у вас невкусная.

©СергейОК, текст и фото
2020 г.

11

Война в Хуторовке

(Рассказал Александр Васильевич Курилкин 1935 года рождения)

Вы за мной записываете, чтобы люди прочли. Так я прошу – сделайте посвящение всем детям, которые застали войну. Они голодали, сиротствовали, многие погибли, а другие просто прожили эти годы вместе со всей страной. Этот рассказ или статья пусть им посвящается – я вас прошу!

Как мы остались без коровы перед войной, и как война пришла, я вам в прошлый раз рассказал. Теперь – как мы жили. Сразу скажу, что работал в колхозе с 1943 года. Но тружеником тыла не являюсь, потому что доказать, что с 8 лет работал в кузнице, на току, на полях - не представляется возможным. Я не жалуюсь – мне жаловаться не на что – просто рассказываю о пережитом.

Как женщины и дети трудились в колхозе

Деревня наша Хуторовка была одной из девяти бригад колхоза им. Крупской в Муровлянском районе Рязанской области. В деревне было дворов пятьдесят. Мы обрабатывали порядка 150 га посевных площадей, а весь колхоз – примерно 2000 га черноземных земель. Все тягловые функции выполнялись лошадьми. До войны только-только началось обеспечение колхозов техникой. Отец это понял, оценил, как мы теперь скажем, тенденцию, и пошел тогда учиться на шофера. Но началась война, и вся техника пошла на фронт.
За первый месяц войны на фронт ушли все мужчины. Осталось человек 15 - кто старше 60 лет и инвалиды. Работали в колхозе все. Первые два военных года я не работал, а в 1943 уже приступил к работе в колхозе.
Летом мы все мальчишки работали на току. Молотили круглый год, бывало, что и ночами – при фонарях. Мальчишек назначали – вывозить мякину. Возили её на санях – на току всё соломой застелено-засыпано, потому сани и летом отлично идут. Лопатами в сани набиваем мякину, отвозим-разгружаем за пределами тока… Лугов в наших местах нет, нет и сена. Поэтому овсяная и просяная солома шла на корм лошадям. Ржаная солома жесткая – её брали печи топить. Всю тяжелую работу выполняли женщины.
В нашей деревне была одна жатка и одна лобогрейка. Это такие косилки на конной тяге. На лобогрейке стоит или сидит мужчина, а в войну, да и после войны – женщина, и вилами сбрасывает срезанные стебли с лотка. Работа не из легких, только успевай пот смахивать, потому – лобогрейка. Жатка сбрасывает сама, на ней работать легче. Жатка скашивает рожь или пшеницу. Следом женщины идут со свяслами (свясло – жгут из соломы) и вяжут снопы… Старушки в деревне заранее готовят свяслы обычно из зеленой незрелой ржи, которая помягче. Свяслы у вязальщиц заткнуты за пояс слева. Нарукавники у всех, чтобы руки не колоть стерней. В день собирали примерно по 80-90 снопов каждая. Копна – 56 снопов. Скашиваются зерновые культуры в период молочной спелости, а в копнах зерно дозревает до полной спелости. Потом копны перевозят на ток и складывают в скирды. Скирды у нас складывали до четырех метров высотой. Снопы в скирду кладутся колосьями внутрь.
Ток – место оборудованное для молотьбы. Посевных площадей много. И, чтобы не возить далеко снопы, в каждой деревне оборудуются токи.
При молотьбе на полок молотилки надо быстро подавать снопы. Это работа тяжелая, и сюда подбирались четыре женщины физически сильные. Здесь часто работала моя мама. Работали они попарно – двое подают снопы, двое отдыхают. Потом – меняются. Где зерно выходит из молотилки – ставят ящик. Зерно ссыпается в него. С зерном он весит килограмм 60-65. Ящик этот они носили по двое. Двое понесли полный ящик – следующая пара ставит свой. Те отнесли, ссыпали зерно, вернулись, второй ящик уже наполнился, снова ставят свой. Тоже тяжелая работа, и мою маму сюда тоже часто ставили.
После молотьбы зерно провеивали в ригах. Рига – длинный высокий сарай крытый соломой. Со сквозными воротами. В некоторые риги и полуторка могла заезжать. В ригах провеивали зерно и складывали солому. Провеивание – зерно с мусором сыпется в воздушный поток, который отделяет, относит полову, ость, шелуху, частички соломы… Веялку крутили вручную. Это вроде огромного вентилятора.
Зерно потом отвозили за 10 километров на станцию, сдавали в «Заготзерно». Там оно окончательно доводилось до кондиции – просушивалось.
В 10 лет мы уже пахали поля. В нашей бригаде – семь или девять двухлемешных плугов. В каждый впрягали пару лошадей. Бригадир приезжал – показывал, где пахать. Пройдешь поле… 10-летнему мальчишке поднять стрелку плуга, чтобы переехать на другой участок – не по силам. Зовешь кого-нибудь на помощь. Все лето пахали. Жаркая погода была. Пахали часов с шести до десяти, потом уезжали с лошадьми к речушке, там пережидали жару, и часа в три опять ехали пахать. Это время по часам я теперь называю. А тогда – часов не было ни у кого, смотрели на солнышко.

Работа в кузнице

Мой дед до революции был богатый. Мельница, маслобойка… В 1914 году ему, взамен призванных на войну работников, власти дали двух пленных австрийцев. В 17 году дед умер. Один австриец уехал на родину, а другой остался у нас и женился на сестре моего отца. И когда все ушли на фронт, этот Юзефан – фамилия у него уже наша была – был назначен бригадиром.
В 43-м, как мне восемь исполнилось, он пришел к нам. Говорит матери: «Давай парня – есть для него работа!» Мама говорит: «Забирай!»
Он определил меня в кузню – меха качать, чтобы горно разжигать. Уголь горит – надымишь, бывало. Самому-то дышать нечем. Кузнец был мужчина – вернулся с фронта по ранению. Классный был мастер! Ведь тогда не было ни сварки, ни слесарки, токарки… Все делалось в кузне.
Допустим - обручи к тележным колесам. Листовой металл у него был – привозили, значит. Колеса деревянные к телеге нестандартные. Обруч-шина изготавливался на конкретное колесо. Отрубит полосу нужной длины – обтянет колесо. Шатуны к жаткам нередко ломались. Варил их кузнечной сваркой. Я качаю меха - два куска металла разогреваются в горне докрасна, потом он накладывает один на другой, и молотком стучит. Так металл сваривается. Сегменты отлетали от ножей жатки и лобогрейки – клепал их, точил. Уж не знаю – какой там напильник у него был. Уже после войны привезли ему ручной наждак. А тут - привезут плуг - лемеха отвалились – ремонтирует. Тяжи к телегам… И крепеж делал - болты, гайки ковал, метчиками и лерками нарезал резьбы. Пруток какой-то железный был у него для болтов. А нет прутка подходящего – берет потолще, разогревает в горне, и молотком прогоняет через отверстие нужного диаметра – калибрует. Потом нарезает леркой резьбу. Так же и гайки делал – разогреет кусок металла, пробьет отверстие, нарезает в нем резьбу метчиком. Уникальный кузнец был! Насмотрелся я много на его работу. Давал он мне молоточком постучать для забавы, но моя работа была – качать меха.

Беженцы

В 41 году пришли к нам несколько семей беженцев из Смоленска - тоже вклад внесли в работу колхоза. Расселили их по домам – какие побольше. У нас домик маленький – к нам не подселили.
Некоторые из них так у нас и остались. Их и после войны продолжали звать беженцами. Можно было услышать – Анька-эвакуированная, Машка-эвакуированная… Но большая часть уехали, как только Смоленск освободили.

Зима 41-го и гнилая картошка

Все знают, особенно немцы, что эта зима была очень морозная. Даже колодцы замерзали. Кур держали дома в подпечке. А мы – дети, и бабушка фактически на печке жили. Зимой 41-го начался голод. Конечно, не такой голод, как в Ленинграде. Картошка была. Но хлеб пекли – пшеничной или ржаной муки не больше 50%. Добавляли чаще всего картошку. Помню – два ведра мама намоет картошки, и мы на терке трем. А она потом добавляет натертую картошку в тесто. И до 50-го года мы не пекли «чистый» хлеб. Только с наполнителем каким-то. Я в 50-м году поехал в Воскресенск в ремесленное поступать – с собой в дорогу взял такой же хлеб наполовину с картошкой.
Голодное время 42-го перешло с 41-го. И мы, и вся Россия запомнили с этого года лепешки из гнилого мороженого картофеля. Овощехранилищ, как сейчас, не было. Картошку хранили в погребах. А какая в погреб не помещалась - в ямах. Обычная яма в земле, засыпанная, сверху – шалашик. И семенную картошку тоже до весны засыпали в ямы. Но в необычно сильные морозы этой зимы картошка в ямах сверху померзла. По весне – погнила. Это и у нас в деревне, и сколько я поездил потом шофером по всей России – спрашивал иной раз – везде так. Эту гнилую картошку терли в крахмал и пекли лепешки.

Банды дезертиров

Новостей мы почти не знали – радио нет, газеты не доходят. Но в 42-м году народ как-то вдохновился. Притерпелись. Но тут появились дезертиры, стали безобразничать. Воровали у крестьян овец.
И вот через три дома от нас жил один дедушка – у него было ружьё. И с ним его взрослый сын – он на фронте не был, а был, видимо, в милиции. Помню, мы раз с мальчишками пришли к ним. А этот сын – Николай Иванович – сидел за столом, патрончики на столе стояли, баночка – с маслом, наверное. И он вот так крутил барабан нагана – мне запомнилось. И потом однажды дезертиры на них может даже специально пошли. Началась стрельба. Дезертиры снаружи, - эти из избы отстреливались. Отбились они.
Председателем сельсовета был пришедший с войны раненный офицер – Михаил Михайлович Абрамов. Дезертиры зажгли его двор. И в огонь заложили видимо, небольшие снаряды или минометные мины. Начало взрываться. Народ сбежался тушить – он разгонял, чтобы не побило осколками. Двор сгорел полностью.
Приехал начальник милиции. Двоих арестовал – видно знал, кого, и где находятся. Привел в сельсовет. А до района ехать километров 15-20 на лошади, дело к вечеру. Он их связал, посадил в угол. Он сидел за столом, на столе лампа керосиновая засвечена… А друзья тех дезертиров через окно его застрелили.
После этого пришла группа к нам в деревню – два милиционера, и еще несколько мужчин. И мой дядя к ним присоединился – он только-только пришел с фронта демобилизованный, был ранен в локоть, рука не разгибалась. Ручной пулемет у них был. Подошли к одному дому. Кто-то им сказал, что дезертиры там. Вызвали из дома девушку, что там жила, и её стариков. Они сказали, что дома больше никого нет. Прошили из пулемета соломенную крышу. Там действительно никого не оказалось. Но после этого о дезертирах у нас ничего не было слышно, и всё баловство прекратилось.

Новая корова

В 42 году получилась интересная вещь. Коровы-то у нас не было, как весной 41-го продали. И пришел к нам Василий Ильич – очень хороший старичок. Он нам много помогал. Лапти нам, да и всей деревне плел. Вся деревня в лаптях ходила. Мне двое лаптей сплел. Как пахать начали – где-то на месяц пары лаптей хватало. На пахоте – в лаптях лучше, чем в сапогах. Земля на каблуки не набивается.
И вот он пришел к нашей матери, говорит: «У тебя овцы есть? Есть! Давай трех ягнят – обменяем в соседней деревне на телочку. Через два года – с коровой будете!»
Спасибо, царствие теперь ему небесное! Ушел с ягнятами, вернулся с телочкой маленькой. Тарёнка её звали. Как мы на неё радовались! Он для нас была – как светлое будущее. А растили её – бегали к ней, со своего стола корочки и всякие очистки таскали. Любовались ею, холили, гладили – она, как кошка к нам ластилась. В 43-м огулялась, в 44-м отелилась, и мы – с молоком.

1943 год

В 43-м жизнь стала немножко улучшаться. Мы немножко подросли – стали матери помогать. Подросли – это мне восемь, младшим – шесть и четыре. Много работы было на личном огороде. 50 соток у нас было. Мы там сеяли рожь, просо, коноплю, сажали картошку, пололи огород, все делали.
Еще в 43 году мы увидели «студебеккеры». Две машины в наш колхоз прислали на уборочную – картошку возить.

Учеба и игры

У нас был сарай для хранения зерна. Всю войну он был пустой, и мы там с ребятней собирались – человек 15-20. И эвакуированные тоже. Играли там, озоровали. Сейчас дети в хоккей играют, а мы луночку выкопаем, и какую-нибудь банку консервную палками в эту лунку загоняем.
В школу пошел – дали один карандаш. Ни бумаги, ни тетради, ни книжки. Десять палочек для счета сам нарезал. Тяжелая учеба была. Мать раз где-то бумаги достала, помню. А так – на газетах писали. Торф сырой, топится плохо, - в варежках писали. Потом, когда стали чернилами писать – чернила замерзали в чернильнице. Непроливайки у нас были. Берёшь её в руку, зажмешь в кулаке, чтобы не замерзла, и пишешь.
Очень любил читать. К шестому классу прочел все книжки в школьной библиотеке, и во всей деревне – у кого были в доме книги, все прочитал.

Военнопленные и 44-й год

В 44-м году мимо Хуторовки газопровод копали «Саратов-Москва». Он до сих пор функционирует. Трубы клали 400 или 500 миллиметров. Работали там пленные прибалтийцы.
Уже взрослым я ездил-путешествовал, и побывал с экскурсиями в бывших концлагерях… В Кременчуге мы получали машины – КРАЗы. И там был мемориал - концлагерь, в котором погибли сто тысяч. Немцы не кормили. Не менее страшный - Саласпилс. Дети там погублены, взрослые… Двое воскресенских через него прошли – Тимофей Васильевич Кочуров – я с ним потом работал. И, говорят, что там же был Лев Аронович Дондыш. Они вернулись живыми. Но я видел стволы деревьев в Саласпилсе, снизу на уровне человеческого роста тоньше, чем вверху. Люди от голода грызли стволы деревьев.
А у нас недалеко от Хуторовки в 44-м году сделали лагерь военнопленных для строительства газопровода. Пригнали в него прибалтийцев. Они начали рыть траншеи, варить и укладывать трубы… Но их пускали гулять. Они приходили в деревню – меняли селедку из своих пайков на картошку и другие продукты. Просто просили покушать. Одного, помню, мама угостила пшенкой с тыквой. Он ещё спрашивал – с чем эта каша. Мама ему объясняла, что вот такая тыква у нас растет. Но дядя мой, и другие, кто вернулся с войны, ругали нас, что мы их кормим. Считали, что они не заслуживают жалости.
44 год – я уже большой, мне девять лет. Уже начал снопы возить. Поднять-то сноп я еще не могу. Мы запрягали лошадей, подъезжали к копне. Женщины нам снопы покладут – полторы копны, вроде бы, нам клали. Подвозим к скирду, здесь опять женщины вилами перекидывают на скирд.
А еще навоз вывозили с конного двора. Запрягаешь пару лошадей в большую тачку. На ней закреплен ящик-короб на оси. Ось – ниже центра тяжести. Женщины накладывают навоз – вывозим в поле. Там качнул короб, освободил путы фиксирующие. Короб поворачивается – навоз вывалился. Короб и пустой тяжелый – одному мальчишке не поднять. А то и вдвоем не поднимали. Возвращаемся – он по земле скребет. Такая работа была у мальчишек 9-10 лет.

Табак

Табаку очень много тогда сажали – табак нужен был. Отливали его, когда всходил – бочками возили воду. Только посадят – два раза в день надо поливать. Вырастет – собирали потом, сушили под потолком… Мать листву обирала, потом коренюшки резала, в ступе толкла. Через решето высевала пыль, перемешивала с мятой листвой, и мешка два-три этой махорки сдавала государству. И на станцию ходила – продавала стаканами. Махорку носила туда и семечки. А на Куйбышев санитарные поезда шли. Поезд останавливается, выходит медсестра, спрашивает: «Сколько в мешочке?» - «10 стаканов». Берет мешочек, уносит в вагон, там высыпает и возвращает мешочек и деньги – 100 рублей.

Сорок пятый и другие годы

45,46,47 годы – голод страшный. 46 год неурожайный. Картошка не уродилась. Хлеба тоже мало. Картошки нет – мать лебеду в хлеб подмешивала. Я раз наелся этой лебеды. Меня рвало этой зеленью… А отцу… мать снимала с потолка старые овечьи шкуры, опаливала их, резала мелко, как лапшу – там на коже ещё какие-то жирочки остаются – варила долго-долго в русской печке ему суп. И нам это не давала – только ему, потому что ему далеко ходить на работу. Но картошки все-таки немного было. И она нас спасала. В мундирчиках мать сварит – это второе. А воду, в которой эта картошка сварена – не выливает. Пару картофелин разомнет в ней, сметанки добавит – это супчик… Я до сих пор это люблю и иногда себе делаю.

Про одежду

Всю войну и после войны мы ходили в домотканой одежде. Растили коноплю, косили, трепали, сучили из неё нитки. Заносили в дом станок специальный, устанавливали на всю комнату. И ткали холстину - такая полоса ткани сантиметров 60 шириной. Из этого холста шили одежду. В ней и ходили. Купить готовую одежду было негде и не на что.
Осенью 45-го, помню, мать с отцом съездили в Моршанск, привезли мне обнову – резиновые сапоги. Взяли последнюю пару – оба на правую ногу. Такие, почему-то, остались в магазине, других не оказалось. Носил и радовался.

Без нытья и роптания!

И обязательно скажу – на протяжении всей войны, несмотря на голод, тяжелый труд, невероятно трудную жизнь, роптания у населения не было. Говорили только: «Когда этого фашиста убьют! Когда он там подохнет!» А жаловаться или обижаться на Советскую власть, на жизнь – такого не было. И воровства не было. Мать работала на току круглый год – за все время только раз пшеницы в кармане принесла – нам кашу сварить. Ну, тут не только сознательность, но и контроль. За килограмм зерна можно было получить три года. Сосед наш приехал с войны раненый – назначили бригадиром. Они втроем украли по шесть мешков – получили по семь лет.

Как уехал из деревни

А как я оказался в Воскресенске – кто-то из наших разнюхал про Воскресенское ремесленное училище. И с 1947 года наши ребята начали уезжать сюда. У нас в деревне ни надеть, ни обуть ничего нет. А они приезжают на каникулы в суконной форме, сатиновая рубашка голубенькая, в полуботиночках, рассказывают, как в городе в кино ходят!..
В 50-м году и я решил уехать в Воскресенск. Пришел к председателю колхоза за справкой, что отпускает. А он не дает! Но там оказался прежний председатель – Михаил Михайлович. Он этому говорит: «Твой сын уже закончил там ремесленное. Что же ты – своего отпустил, а этого не отпускаешь?»
Так в 1950 году я поступил в Воскресенское ремесленное училище.
А, как мы туда в лаптях приехали, как учился и работал потом в кислоте, как ушел в армию и служил под Ленинградом и что там узнал про бои и про блокаду, как работал всю жизнь шофёром – потом расскажу.

12

Собеседование: - Представьте, у вас в доме в гостях начальник, и вся семья. Вдруг в дом врывается вооруженный террорист, собирает всех в одной комнате, дает вам пистолет с одним патроном и говорит, что вам нужно застрелить одного из собравшихся, тогда остальных он отпустит. Кого вы застрелите? - Это очевидно. - Ну вы подумайте. Это тяжелый моральный выбор. - И думать нечего. Конечно же, террориста... А у Вас был другой ответ?! ? ... anekdotov.net

13

Собеседование: - Представьте, у вас в доме в гостях начальник, сослуживцы и вся семья. Вдруг в дом врывается вооруженный террорист, собирает всех в одной комнате, дает вам пистолет с одним патроном и говорит, что вам нужно застрелить одного из собравшихся, тогда остальных он отпустит. Кого вы застрелите? - Это очевидно. - Ну, вы подумайте. Это тяжелый моральный выбор. - И думать нечего. Конечно же, террориста... А у Вас был другой ответ?

14

"Давайте же упьемся в дым.
Чтоб было счастье – молодым!"
Надпись на свадебном плакате.

Истории у меня традиционно длинные, кого это напрягает - листайте...

Ну, не умею я коротко писать, тогда "сводка с полей" какая-то получается.

Недавно на ан.ру была хорошая история про еврейскую свадьбу, тоже вспомнил и решил отметиться, только расскажу про казахскую.

Далекий уже 1987 год. Сибирский город на условной тогда границе с Казахстаном. В нашей институтской группе учились настоящие кондовые казахи: парень и девчонка из Северного Казахстана. Длинное романтическое ухаживание со всеми соответствующими атрибутами, цветами, хождением за руки... и вот наконец свадьба. Пригласил Ильгиз целиком без исключения всю группу. По казахским обычаям свадебный той делается два раза, у жениха и у невесты, но тут родственники как-то сговорились сделать один в деревне (аулами тогда никто не называл) у жениха, но зато какой... Назначили на конец июня после сессии, знаменующей окончание 1-го курса, ну и Рамадан (пост) вроде как закончился.

Сбор рано утром у ж/д вокзала, там автобусы для нас и многочисленных гостей, прибывающих почти одновременно на поездах с Востока и Запада (откуда же еще, Транссиб однако).
Загрузились в три Икаруса - едем сперва в райцентр (примерно 200-250 км.) на регистрацию, а потом уже в деревню (еще 40 км.). Группа собралась вся, за исключением двух человек, примерно треть состава девчонки. В молодости рвануть вот так за много километров, практически в неизвестность, совсем запросто...

А в деревне... Ух ты!!! За околицей, в бескрайнем и ровном, как пол поле - сколочены лавки и столы, установленные буквой "П". Простенький навес, крытый рубероидом, от ближайшего столба "кинуто" освещение, в виде множества лампочек без абажура, висящих над столами просто на проводах. Лавки и столы из неструганной доски, выписанной колхозом, но скамьи застелены коврами, половиками, покрывалами, а на столах просто развернули рулоны из дешевого ситца вместо скатерти. Выглядит всё весьма аскетично, но вот размеры... Человек на четыреста, если не на пятьсот! Поодаль вырыты ямы и установлены деревянные туалеты, там же сооружены открытые, просто прибитые гвоздями к доске рукомойники, возле каждого дощечка с порезанными кусками хозяйственного мыла. Для ночевки гостей поставили почти рядом с "П" несколько аутентичных, огромных войлочных юрт. Культурный шок для городских жителей, мягко сказать, а некоторые девчонки еще вырядились на каблуках, несмотря на предупреждение. Но это цветочки...

На столах никаких разносолов или салатов. Только овощи. Ну как овощи - немного ранних огурцов целиком, на четвертинки порезанные сырые луковицы, цельные дольки чеснока, перья зеленного лука и молодой укроп, как вырванный, так и положенный пучком. Когда уселись за стол, подали на больших столовских подносах парящее, разваренное мясо, говядина тоже была, но в основном баранина. Рядом в кастрюлях бульон (шурпа или сюрпа). Перед каждым гостем тарелка и глубокая пиала под шурпу... и никаких столовых приборов. Не называть же прибором классический граненный стакан...))

В тех же стаканах на столах через пару-тройку метров черный перец и соль, насыпанные до половины. Еще были хлопчатобумажные полотенца, вернее, я бы назвал - "рушники", как бы это не странно, с вышитым традиционным украинским орнаментом. Вот и весь антураж.
А из напитков только водка. И еще раз водка. Где уж взяли в таком количестве в те жуткие антиалкогольные времена - история умалчивает.

Мы уселись компактно, где-то в середине. На свадьбе примерно пополам казахских и... хотел написать славянских лиц, но вспомнил про немецкую деревенскую диаспору. Хотя те казахстанские этнические немцы иногда уже были больше русские, чем многие русские по паспорту. Вот напротив и рядом с нами такие и оказались. И как-то очень легко они нас взяли "на слабо", наливая по половине стакана, как впрочем и везде за столами, подзуживали пить до дна, типа, "ты что не мужик?" или "невесту с женихом не уважаешь", или "за такой тост (Пусть горя в их (молодых) жизни будет столько - сколько останется на дне ваших стаканов) надо до дна" и тому подобное. Над девчонками правда смилостивились, после первой наливали уже по четвертинке. Кто-то из наших попытался вначале сказать "фи", типа дайте мне вилку или запить, но на них не обратили никакого внимания, а голод не тетка, с раннего утра ничего не ели, а тут такой запах свежесваренного мяса... Опять же про чужой монастырь все помнят...

Несколько казахских бабок, в повязанных по самые глаза цветных платках, шустро носились вдоль столов, подкладывая половниками куски и наливая в пиалы ароматную шурпу. Горячо-жирно-вкусно, еще раз жирно и непревзойденно-обалденно вкусно. Кто не понимает разницу между парным, свежеприготовленным мясом, которое еще час назад "бекало" и блюдом из охлажденного, а тем более размороженного... - мне не о чем с вами говорить. Совершенно разный продукт. Серьезно. Как слепому с рождения объяснять, что такое радуга. В данном случае - яркая, насыщенная радуга запаха и вкуса. Вот аналогия: Одно дело когда ты ешь, нагретую и напитанную солнцем, налитУю, спелую клубнику "с куста", совсем другое растаявшую из морозилки. Я думаю, никто даже сравнивать бы не стал.

Я ел и не мог остановиться, наверное с килограмм уже убрал под пять тостов. Пьяным себя ни капельки не ощущал и в принципе "не гнали", тосты говорились длинные, по восточному цветистые, было время основательно поесть.
Наконец, народ потянулся из-за стола, кто покурить, кто уже плясать, включили поодаль музыку, огромные колонки с устрашающих размеров усилителем, принесенные из клуба, вне помещения звучали мягко "не ахти", но кто там придирался.

Вот нифига себе, это что ж получается, подумалось мне: Я уже выпил бутылку водки? До этого даже близко к таким объемам не приближался, ну пару, максимум тройку рюмок по большим праздникам, типа Нового года или 8 марта... а сейчас чувствую себя, только как лишь очень слегка выпившим. Вот это закуска!
Теорию все знают, и я тогда знал, типа: надо за несколько минут съесть кусок масла и опьянения не будет, но чтобы так действенно...

Помыл липкие руки и присоединился к танцполу под бессмертную, заводящую Moskau от Dschinghis Khan. С минуту-другую активно подвигался и в желудке вдруг стало горячо-горячо, а мне легко и весело, хотелось скакать и брыкаться, как молодому жеребенку. И не мне одному... Такой вот парадокс, встали из-за стола все почти трезвыми людьми, а вернулись после танцев абсолютно пьяными.
Дальше фрагментарно, опять ел и пил, лихо плясал и даже с кем-то пытался "выйти" в бескрайнюю степь, но почему-то так и не вышел... Были, и кража туфли, и невесты, и во всем очень активно участвовал. А вот как спать ложился в юрту вообще выпало.
Утром проснулся с затекшей шеей от непривычного сна без подушки. Огляделся в юрте... Мама дорогая! Вповалку, вразнобой... "Смешались в кучу кони, люди..." Вру, конечно, коней не было, но не сильно преувеличил, одна девка во сне брыкалась, "шо та кобыла"...

Похмелья особо не было, но снова мгновенно попал в "цепкие руки."..
И был вкуснейший плов, и был бешбармак... и даже вилки появились... Но день как-то очень быстро промелькнул... Опять плясал, с кем-то все-таки "выходил", но драки не помню, кому-то оказывал недвусмысленные знаки внимания, но логического конца вроде не было, даже лицо не осознаю...

Снова утро. Противно пахнет сырой кошмой, носками, немытыми телами и чьим-то неудержанным содержимым желудка. И еще какими-то дешевыми духами или дезодорантом.
Тошнит. Медленно осознаю себя. Лежу щекой на чем мягком, похоже в юрте. Хочется одновременно выйти на свежий воздух и... вообще не шевелиться, дабы не не расплескать эту боль. Хочется безумно пить и возможно еще больше - обратного процесса. Возжелается, по мужскому утреннему обыкновению, женщину и... мама..., уже не хочется, в нешуточном страхе отодвинулся-сполз с богатырской груди какой-то страшной, старой (для того возраста), огромной бабы. Бля... Неужели?!! Да не-е, она одетая, и колготки, и юбка с кофточкой...
А вот я чего полностью голый?!! В голове полный раздрай и противоречивость желаний... В юрте спит с десяток человек казахской внешности. Где я? Где моя одежда? Кроме носков на мне ничего. Надо срочно валить... А как? Мелькнула мысль надеть на чрезмерно налитые кровью гениталии носок и так выползать... Вот тоже вовремя, типа организм говорит диким желанием, мол, если ты себя так убиваешь, то давай уж напоследок род продолжим...
Глянул на часы - восьми утра еще нет, осторожно выглянул наружу... Ну, бля... Сидит за столами человек пятьдесят, словно и не расходились. Представил себя со стороны, голышом и с недвусмысленно торчащим на причинном месте носком... Про это в деревне и потом в институте будут ходить веселые легенды...
Что же делать то?!! Заметил, что один молодой мужик спит, положив под голову свернутый пиджак. Осторожно начал вытаскивать, интересно, что подумает, если проснувшись, увидит меня в полной половой готовности, склонившегося на коленях над ним... Чуть не хихикнул, представив. Надо бы поаккуратнее, то-то "визгу" будет, не отбрешешься...
Завязал рукавами на поясе, вышел... Думал незаметно скользнуть за юрту и там оправиться, но сразу заметили, разразились восторженными криками, пришлось так и идти больше 100 метров в туалет, словно по большой сцене. Боже, как стыдно то... Уши и лицо ощутимо горели. И чего вчера я такого набурагозил?

Одежду я нашел в "нашей" юрте, аккуратно сложенную и с игриво поверх раскинутыми трусами. Это точно не я так сделал. Что же вчера было? Провалы в памяти - первый признак алкоголизма - услужливо подсказал мозг. Или второй? О чем думаю? А вот, что надо с водкой сегодня однозначно завязывать - это точно. Решено.
Начали выползать из юрты мои одногруппники с помятыми лицами, а одна с сильно покусанным комарами. Уснула, где-то на улице, что ли?
По тому, как их одобрительными криками встречали гости, и как они стыдливо прятали глаза, покрываясь румянцем... - похоже не я один вчера "корки мочил".

Сижу скромно, пью крепкий черный чай, не обращая внимания на подначки и советы бывалых мужиков про "необходимость поправить кислотно-щелочной баланс". Даже одна мысль вызывает рвотные спазмы... На меня перестали обращать внимание, а я прислушиваюсь к разговорам, может про меня чего скажут. О-о! А вот это я помню, даже снова засмеялся.

Мой одногруппник давно подбивал клинья к симпатичной однокашнице, но как-то не заходило. А тут такой "romantic" на пленэре с водкой и танцами. Короче, на второй день уговорил он ее все-таки прогуляться под звездами в степь. А на звезды там безусловно стоило посмотреть, когда отойдешь подальше от света, в безлунном небе точно раскинутая плотная серебряная парча с частым вкраплением сверкающих, крупных бриллиантов. Под таким небом уже и поцеловались неоднократно, и подержались за все что можно и за что не надо бы, и решил он события немного форсировать. А ушли они далеко по петляющей полевой дороге, на которой, в отсутствие уже больше недели дождей, слой мягкой пыли образовался, в почти сантиметр толщиной. И нет, чтобы отойти подальше в сторону, сдвинул даму буквально на пару метров, и не придумав ничего лучшего, приложил на запорошенную пылью, осевшей от проезжающих машин, траву. Этого в темноте видно не было, но только в дамских романах и у поэтов такая спонтанная любовь на лоне природы выглядит возвышенно и романтично. Как там у Есенина:

"Зацелую допьяна, изомну, как цвет,
Хмельному от радости пересуду нет.
Ты сама под ласками сбросишь шелк фаты,
Унесу я пьяную до утра в кусты."

Ага, в кусты, ага, до утра... А КОМАРЫ? Наши родимые комары, от многочисленности которых ты в ночных кустах возненавидишь любого, кто тебя туда завел.
Или, например, классический, пресловутый сеновал. А вы пробовали голым задом прилечь на колючее сено? От такой акупунктуры любая страсть напрочь мгновенно пропадет. Я на сеновал без толстого одеяла никогда ни ходил, а вот романтики писатели и поэты явно сами не пробовали.

Вот и тут, побарахтавшись на грязной, колючей траве, она, ошалев еще от ерзанья противно-пыльными руками по своему телу, решительно стала отбиваться. Степная, мелкодисперсная пыль, это вам не сухой речной или морской песок, который легко отряхивается - та прилипает намертво, везде и сразу. Махом кончилась романтика и любовь. Он, по пьяному делу, сразу не поняв и не осознав, такой перемены, продолжил настойчивые, страстные попытки, но в итоге получил коленом в известное место и ошеломленно отвалился. А она вскочила, и плача, не разбирая дороги, напрямки бросилась к свету далеких фонарей, гуляющей вовсю свадьбы. Какие уж тут звезды...

Фыр-р-р... - какая-то степная птица резко взлетела из под ног, напугав ее до окончательной паники. А когда она, метнувшись в сторону, провалилась в неглубокую, но неожиданную канаву (К-700 буксовал по весне), с только немного подсохшей липкой грязью на дне, то кто-то резко и крепко схватил ее за волосы...

В музыке случился перерыв и дикий, многодецибельный и продолжительный вопль, в котором уже не было ничего человеческого, заставил смолкнуть все разговоры.
- Шайтан-ана... - громко в тишине одна из казахских бабок, со сморщенным и темным как печеное яблоко лицом.
- Бесится, что у людей праздник... - все, как-то протрезвев, притихли, с суеверным ужасом вслушиваясь и вглядываясь в ночную степь.

А когда бедная девочка, все-таки вырвавшись, с колоссальными потерями для прически, из репейника и громко подвывая - выскочила на освещенное место из-за туалетов, то стоявшие там женщины, с заполошными визгами бросились врассыпную. И даже один мужик, тоже издав до неприличия тонкий взвизг. А было от чего! С размазанными грязными руками слезами, с причудливыми узорами грязи и пыли по лицу, со всклоченными волосами, с несколькими застрявшими репьями, с дикими, безумными глазами, в расстегнутой грязной блузке (лифчик потеряла), где виднелось отчего-то жутко несимметрично-полосатое черно-серое-белое тело..., в юбке собранной на талии, в одной туфле, в дранных, приспущенных колготках под которыми угадывались бывшие когда-то белыми трусики... еще и руки с черными ладонями к людям протягивала... - вылитая получилась Шайтан-ана...)) Без преувеличения.

Рыдающую девчонку увели куда-то опомнившиеся женщины, а прибежавшему по дороге парню, немного офигевшему, от такой ситуевины, местные мужики дали по лицу и несколько разочаровано, потому, что не сопротивлялся и никто не заступался, ушли за стол... Ну куда ты придурок, городскую девочку в степь на предмет любви поволок, не подготовившись? Потом выпили еще вместе с пострадавшим, нехило поржали, осознав ситуацию, и снова, и снова вспоминая, как она с воем выскочила из темноты... Даже сегодня вспомнил с улыбкой.

А сегодня под восторги гостей появились наконец молодые, невеста уже без традиционной шапочки, а жених... с разбитым, похоже вчера, носом, да так, что фингалы поползли под оба глаза. Я покрылся холодным потом, что "...часовню тоже я..."? Ой, хоть бы не... И ведь дрался вчера с кем-то, костяшки на правой руке содраны, болит и немного шатается передний зуб, хотя губа цела. Лыбился, как идиот, что ли?
Пронесло. Оказывается, теперь смущенно молчащему жениху, прилетело вчера резко открытой дверью туалета, когда он неосторожно подошел слишком близко (версия невесты). Чего только не бывает на свадьбах...))

И были блины с топленным маслом и медом, и был классный хрустящий "хворост", и были офигенные манты..., вот только без алкоголя не было аппетита. Выпил, наверное, уже литра три крепкого чая. Трезвый, грустный, чувствовавший себя неуютно грязным, без городской цивилизации, испытывающий еще какой-то нестерпимый, глубинный стыд, я пытался потихоньку узнать, что же все-таки было вчера. Кто меня раздевал (и с какой целью?), аккуратно складывая вещи, почему и как я голый оказался в другой юрте? Подвыпившие опять одногруппники, на мои наводящие вопросы:
- Да ты не парься братан... Всё пучком... Да я за тебя... Орём пацаны... Не ссы, братуха... Да ты красава... Всех порвем... Фигня война... Пойдем лучше выпьем! - краткая антология ответов, сводившихся к последнему.
- Да забей..., не бери в голову, бери в рот... ОЙ! - это от самой скромной и малопьющей, но уже хорошо поддатой одногруппницы.
Как же трезвому неуютно среди бушующего разгула. Сорваться поводов была масса, но я тогда, с возвышенным юношеским максимализмом, жестко тренировал практику непреложного решения. Пообещал даже про себя - делай железно и сразу, не позволяй никаких компромиссов...

Потихоньку гулянка утихомирилась, все-таки третий день уже закончился. И я прилег в юрте, но спать не смог, мешал многоголосый пьяный храп, тяжелые периодические всхлипы и стоны, и тяжелый воздух, насыщенный многоаккордным перегаром. Вышел и пошел в одиночку гулять по просыпающейся степи, встречая летний, ранний, красивый, степной рассвет, пронизанный звонкими трелями проснувшихся птиц. Ай, как хорошо! Немного продрог и вернувшись, умиротворенно сразу уснул в теплой юрте.

Утром приехали автобусы. А многие (половина точно) гостей осталось, говорили, что некоторые специально на такой случай отпуск берут. "The Show Must Go On". Да сколько же у них здоровья, так гулять? И ведь многие весьма в годах были, прошедшие великую войну или даже испытавшие на себе сталинское жестокое переселение поволжских и донбасских немцев в казахскую степь, с дырявыми теплушками и холодными землянками, наскоро вырытых в мерзлой земле. Что тут сказать, переделав классику: "Богатыри, не мы..."

А вот над помятыми и страдающими одногруппниками я (бодр и свеж) вволю поиздевался в автобусе. Взял экскурсионный микрофон и прочитал пародийно-лекторским тоном нравоучительную почти часовую лекцию "О вреде пьянства и алкоголизма". Поймал вдохновение, ссыпал цитатами из классиков, шутками и анекдотами, словно заранее готовился, жалел только, что нет наглядной агитации, типа плакатов, демонстрирующих печень алкоголика. Развеселил народ, водила даже пару раз руль бросал, закатываясь... Закончил только тогда, когда почувствовал, что начинаю повторяться и инициативная группа товарищей меня полушутя буцкать толпой собралась за переходы на конкретные личности.

В группе после свадьбы установилось молчаливое, стыдливое табу на любые воспоминания о ней. Несколько раз пытался даже совсем прямо, что-то узнать, но натыкался на типа:
- Да не помню я, пьяный был... Я к тому моменту , наверное, уже вырубился... Я вообще ничего не видел (а) и не знаю о чем ты... - так, что тот стыдный момент для меня до сих пор непонятная загадка.

Поддерживаю отношения с одним казахом-сослуживцем и вот он пригласил меня летом на свадьбу к старшему сыну. Приезжай в поселок, дорогих гостей много будет... Аж немного вздрогнул, вспомнив. Может лучше вы к нам?

Я после этого бывал на многих свадьбах, но по количеству присутствующих, объемам съеденного и особенно выпитого той свадьбе нет равных. Что может быть суровее и беспощаднее казахской свадьбы?
Ну, если только башкирская... Но это уже совсем другая история, может когда-нибудь расскажу...

P.S. И да, чуть не забыл: Ни одна лошадка, пёсик или котик - не пострадали...))

15

Хотите верьте, хотите нет, а дело было так.
В 1998 году работал я сисадмином в одном медицинском центре. В те времена в других приличных местах использовали windows 95, а в очень приличных windows 98. В конторе, где я работал, высшим достижением компьютерной техники считался windows 3.12, да и то, только у большого начальства, а у секретарей и прочих только DOS и редактор Einstein (был такой редактор, печатал на иврите и работал под досом). Но были некоторые офисные работники, которые печатали на обычных печатных машинках, спасибо, хоть электрических.
В один прекрасный день большое начальство потребовало убрать печатные машинки, поставить всем компьютеры и научить работать в этом самом редакторе.
Компьютеры установили, персонал ходил на курсы, все шло по плану, но некоторые несознательные, но ооочень «блатные» работники продолжали упорно печатать на машинках. Одной такой несознательной мадам была то ли тетя, то ли двоюродная сестра зав. отделением. По слухам у мадам был очень тяжелый характер и все недовольство она, пользуясь своими связями, вымещала на всех, кто попадался ей под руку. Рассказывали, что пока меняешь на ее печатной машинке ленту, узнаешь много нового о себе, своих родственниках и друзьях. Не верил я в эти слухи. А как оказалось, зря.
Мадам категорически идти на курсы отказалась и мне была поставлена задача научить ее включать компьютер, создавать папки, печатать и редактировать тексты, а также выводить на принтер. Обучать, так обучать, не впервые. Опыт преподавания у меня был неплохой, и самое главное, начальство пообещало премию в размере месячной зарплаты. Вот на это я позарился. Деньги нужны всегда. Прикинул, за месяц справлюсь, не впервые. Как я был наивен.
Для начала пришлось приходить на работу к восьми утра. Раньше я приходил к 9:30-10:00, но почти всегда задерживался допоздна. Резервное копирование в те времена было на кассетах, а их надо было менять каждые два часа.
Начались ежедневные занятия. Учил создавать папки, файлы, печатать, редактировать, короче самый обыкновенный курс. Тетя оказалась не просто с очень тяжелым характером и очень низкими способностями к обучению, а абсолютно тупой тварью. Занятия проходили приблизительно так:
- Смотрите, чтобы сохранить файл надо нажать CTRL+S. Вот видите, файл сохранен. Повторите пожалуйста.
- Ты мне вчера не так говорил.
- Смотрите, я вам даже наклейку сделал, чтобы было удобно запоминать.
- Это другая наклейка. Я видела, как ты ее поменял. Ты все делаешь, чтобы запутать меня. Тебя давно пора уволить. Кто тебя вообще на работу взял.
Приходилось похожие претензии выслушивать ежедневно. Если бы не обещание премии давно бы послал «до мамы, с которой поступили не очень хорошо», но я взялся, пообещал, надо терпеть и продолжать обучение.
Самым трудным оказалось научить редактировать готовый текст и вносить изменения. Тетя упорно набирала текст заново, предварительно замазав лишнее в распечатаном. Я освоил дыхательную гимнастику ушу, научился абсолютно спокойно выслушивать все претензии к начальству, к компьютеру, к программе и ко мне. Стал очень философски смотреть на жизнь, повторять, как для слабоумных, одно и тоже. Когда она уходила домой, я почти час курил и пил кофе, чтобы привести себя в порядок и заняться прямыми обязаностями.
Только на шестой неделе обучения дело сдвинулось с мертвой точки. Что-то началось получаться. И наконец к концу третьего месяца упорного выноса мозга, мадам заявила, что она все знает и все умеет и даже лучше меня. Хорошо, просто отлично. Я был настолько счастлив окончанием ее курса, что даже не остался делать свою работу, оставив ее на следующий день.
Утро ничего плохого не предвещало. Встал поздно, не торопясь позавтракал, выпил пару чашечек кофе, выкурил трубочку хорошего табака. В прекраснейшем настроении освобожденного узника пришел в свой кабинет и...
Телефон на столе трезвонил не переставая, с короткими перерывами, как будто бы я срочно понадобился всему миру и мир без меня вот вот рухнет. Хватаю трубку:
- Здравствуйте, чем могу помочь?
Из трубки несся рев изнасилованного носорога.
- Он печатает!!! Я вычеркиваю, а он печатает!!! Где ты ходишь! Почему тебя нигде нет!
- Простите, кто печатает?
- Он печатает. Я вычеркивала и замазывала, а он печатает. Я не могу так работать. Я уже два часа не работаю!! Я на тебя напишу докладную! Тебя сегодня же уволят!
- Простите, мадам, что вы там замазывали?
В трубке короткие гудки.
Со скоростью лошади, ужаленной в зад скорпионом, несусь на место происшествия. Открываю дверь кабинета, смотрю на экран компьютера и вот тут мне понадобились все дыхательные упражнения для обретения внутреннего покоя. Весь монитор был вымазан и облеплен канцелярским корректором. Канцелярским корректором по монитору, это же надо было додуматься!!! Кто бы рассказал, сам не поверил бы, не бывает такого, но вид монитора с белыми полосками и наклееными ленточками говорил сам за себя.
Глубокий вдох: «Тварь, руки твои кривые повыдергивать и в дупу засунуть», выдох:
- Как же так, это же не бумага.
- А какая разница, и вообще, я звонила, а тебя нигде нет, ты должен быть на рабочем месте. Я звонила уже сто раз.
Вдох: «То, что звонила, я не сомневаюсь. Звонить и стучать начальству – твое любимое занятие. А подумать или спросить, хоть кого-нибудь, мозгов нет.» Выдох:
- Почему вы не спросили у кого-нибудь ещё, например секретаря главврача или секретаря приемного покоя?
- Они дуры и ничего не понимают.
Вдох: «Действительно, зачем спрашивать. Амбиций у тебя выше крыши, вот только с головой никак. Морду бы ты свою намазала и то умнее выглядеть будешь.» Выдох:
- Мадам, пожалуйста, сделайте перерыв. Я немедленно решу вашу проблему.
Унес, разрисованный и облепленный лентой корректора монитор в свой кабинет. Зашел к ее начальству.
- Что делать? Продолжать обучение? Лучше расстреляйте.
Зав отделением внимательно посмотрел на меня.
- Садись.
Присаживаюсь. Доктор достает из шкафа бутылку коньяка и две малюсенькие рюмочки. Разливает коньяк.
- Бери, пей, поможет.
Молча выпиваю рюмку.
- Что, достала тебя. Да черт с ней, поставь ей печатную машинку.
Через десять минут компьютер с принтером был убран и на столе возвышалась печатная машинка.
А премию я все-таки получил.

16

Как я служил проводником.
Будучи студентом 3 курса я получил заманчивое предложение поработать летом в стройотряде………проводником. Меня не смутило обстоятельство организации стройотряда на базе другого института. Да какая разница. В результате 1979 год, я боец МОПИ (это педагоги), факультет физвоспитания. В составе спортсмены из разных видов спорта – гимнастки, боксеры, волейболисты, легкоатлеты и т.д.
Это было Советское время. Пассажир был мелким дополнением в глобальной системе функционирования Железной дороги. Поэтому некоторые его потребности не могли быть учтены перспективными планами развития отрасли.
Ну что нужно пассажиру? Сесть в вагон и чтоб было место где прилечь (желательно на чистое белье), попить чайку, что – то скушать, отправить естественные надобности, доехать до места назначения, и спокойно выйти.
Очень часто ничего из перечисленного Железная дорога предоставить не могла, да и не собиралась. Начнем по пунктам.
Сесть в вагон. Все мы смеялись над шуткой сатирика о восьмом вагоне. В одной из поездок у моего вагона обнаружили дефект в колесных парах (в отличии от автомобиля – их меняют сразу два). Вагон отцепили, вместо него прицепили старый польский, что пару лет стоял в отстое. И поставили его сразу за локомотивом. Под номером 2. И продали около 12 билетов в вагон № 1. Я веселый парень, и всем кто в 1-30 ночи хотел попасть в мой вагон с билетами в №1, советовал размещаться на сцепке – ведь именно там должен быть первый вагон. Причем все места у меня были заняты, и более того были два военных с одним осужденным, которые требовали отдельное купе (это в плацкартном – то вагоне).
А сколько раз посадка в вагон осуществлялась в пожарном порядке? Да не счесть. Подходят две девушки с чемоданами в городе на Неве. А билеты у них за прошлое число. Это было часто (напоминаю – поезд ночной 1-30), но здесь им их продали 15 минут назад, и налицо ошибка кассы. Предлагаю девушкам обменять билеты. Бегут в кассы. Бегут назад (по прежнему с чемоданами). Осталось пять метров – вагон трогается. Пытаются догнать – не получается. Кричат рвите стоп-кран! Спрашиваю у Вас есть 15 рублей? (Штраф за срыв стоп-крана). У нас есть билеты – кричат они. Этого мало – отвечаю я – нужно присовокупить 15 рублей. Поезд, кстати, едет медленно, просто у них сил маловато и плюс чемоданы. 100 метров незабываемого диалога – Рвите стоп-кран – у Вас есть 15 рублей? – Вы сволочь - у Вас есть 15 рублей? – У нас есть билеты - у Вас есть 15 рублей? – Вы бандит - у Вас есть 15 рублей? – Пожалейте несчастных женщин - у Вас есть 15 рублей? – Я Вас ненавижу - у Вас есть 15 рублей? – Чтоб Вы все провалились……….. Стоп-кран я в итоге сорвал и мой второй вагон (из Питера он был последним) застыл у самого края платформы. Самое смешное – они были мне благодарны. Но и меня осуждать нельзя - когда ездишь 28 дней подряд – единственное развлечение это пассажиры.
Пункт второй – место. В это время ввели новый вид обслуживания - продажу билетов в поезде. Т.е. человек едет до Москвы с юга и ему прям в поезде продают билет дальше от Москвы до самых до окраин. Но это 1979 год. Мобильники, интернет, факсы есть только у загнивающих. У нас даже простых телефонов на всех не хватает. В результате мы имеем пару – тройку двойников (два человека на одно место) каждый рейс из Москвы. Причем оба уверены, что правильный билет только у него. Предложение проводника решить вопрос в кулачном бою обычно отметался. А жаль – в дороге так скучно. Правда зайцам от спортивного решения вопроса уклониться было трудно. Механик – бригадир (это официальное название – а так – просто бригадирша) разрешала из Питера брать зайцев (безбилетных) только до Бологого. Дальше они должны идти в кассу( стоянка 30 минут) и приобретать билеты до Москвы. И никаких проблем. НО! Все проводники доводят до сведения зайцев, что билетов мало – два, три не больше. И надо быть первым. Одновременно с остановкой поезда открываются двери и проводится старт забега. Делаются ставки, причем место остановки вагона относительно кассы не очень важно. Ведь пассажиры очень разные. И не из каждого вагона есть стартующие. Пару раз мои зайцы (это из последнего вагона) выигрывали. Я срывал банк. Было весело.
Ну вот пассажир попал на место. Ну и где же белье? По тогдашним правилам белье застилалось только в купейном вагоне. В плацкарте проводник обязан разнести сам. Наш состав Московского формирования. Значит в городе-герое должны мне выдать белье на поездку туда и обратно. И мне выдают 60 комплектов. В плацкарте 54 места. Туда-сюда надо 108 плюс 1 для проводника (имеет право менять белье каждую поездку). М-да, задача для первого класса. Но решается очень просто. Два скандала хуже чем один. Поэтому из Москвы выдаем белье (сами приходят – не баре чай) всем кому надо. А надо 54 человекам. А в Питере, при отправлении, объявляю - что по инструкции обязан разносить сам. И разношу оставшихся 5 комплектов - женщинам с детьми, просто молодым и симпатичным. А потом кричу – белья больше нет и закрываю дверь. Шум, крик, гам, угрозы, жалобы. А ничего не действует. БЕЛЬЯ НЕТ. Правда один раз отдал свой, уже частично попользованный, комплект – женщина угрожала что будет спать на данном, конкретном белье вне зависимости – одна или со мной – мне выбирать. Я выбрал независимость.
Продолжаем движение. Хочется чайку. Но чтоб сей продукт был доступен в вагоне должна быть вода. В больших баках между потолком и крышей. А в 1981 году (это мой второй сезон) в конце августа Железная дорога приняла решение запустить дополнительный поезд в Мурманск (пассажирский, естественно – где вы видели дополнительные скорые?). А вагоны взять из резерва. Ну то, что они стояли там несколько лет – никого не волновало. Ну должны они быть в исправном состоянии (кому правда, неизвестно). И при попытке их заправить водой все имели душ прямо в вагоне - с потолка лила вода нескончаемым потоком. В итоге в водой был только каждый третий вагон. Да и титан (железнодорожное название чайника) был в рабочем состоянии не у всех. В результате в первом рейсе дополнительного поезда только два(!) титана работали во всем составе (17 вагонов). Кипяток был на вес золота. В некоторых местах (149 остановок от Москвы до Мурманска) сохранились с незапамятных времен таблички с надписью «Кипяток» над кранами, торчащими из зданий ЖД. И я лично видел желающих получить кипящую воду – но даже простой воды не было в тех кранах.
Но, спросите Вы, как же без воды функционировали места общего пользования в вагонах? Да никак – отвечу я Вам. В тех вагонах, что не смогли заправить в Москве, туалеты были закрыты. Правда их пассажиры смогли принять душ в Петрозаводске – вагоны пытались снова заправить водой ведь не каждый проводник был в состоянии объяснить заправщикам, что его бак на крыше напоминает садовый душ. В моем вагоне вода была. Титан, правда, не работал и я четыре раза в день бегал в командирский вагон за кипятком (ну глупая идея ехать в поезде с грудным ребенком при отсутствии молока в груди – ему не объяснишь, что молочная смесь разводится в теплой воде, а ее нет(воды) и чтоб сберечь свои уши я носился за кипятком). За то в нашем вагоне был открыт туалет. Один. Я сразу решил, что я молодой, жить мне хочется и отравлять организм аммиаком (входит в состав мочи) мне не нравится. А запасов аммиака у трех вагонов( справа и слева воды не было) было очень много. Я честно два раза в день мыл единственный туалет. Но я сразу понял, что наш народ победил в Великой Отечественной Войне не за счет меткости, в унитаз практически никто не попадал.
А как же решался вопрос питания? Ведь ехать около двух суток? А никак. Поезд дополнительный – вагона ресторана не положено! Да ведь люди сели в поезд вечером, поужинали чем бог послал, а тут утро. И они к проводнику (ну то, что кипятка им не обломится вы в курсе) – а где у вас можно покушать? Да на перроне любой станции – получают они ответ. А ведь это не житница СССР – Украина. Это Карелия, и ничего кроме сырых, свежесобранных грибов перрон предложить не может. Правда посреди перрона стоит палатка с «наборами в дорогу», синими вареными курами и свежими огурцами. Но! Семнадцать плацкартных вагонов по 54 места в каждом опустошают такую палатку за 10 минут. Причем счастливчиков можно пересчитать на пальцах одной руки. Народ зверел от голода. Ну ведь ничего не возможно купить – даже хлеба!
Вспоминаю один случай. Мучительное утро вторых суток в этом поезде. Осталось ехать часов пять, но терпение пассажиров на исходе. И тут поезд останавливается на каком-то полустанке. Напротив вагон-ресторан встречного поезда, где за решетчатой дверью предприимчивая официантка выставила два ящика кефира. Половина вагона бросается ко мне и требует открыть дверь. Тщетно я их убеждаю, что в служебном расписании нет остановки и что поезд может отправиться в любой момент. Мне поставили ультиматум: Открывай, а то убьем и сами откроем.
И глядя в их полубезумные от голода глаза, я понял – не открою – убьют. Пассажиры облепили дверь (это очень хорошо, что она была решетчатая) и пытались урвать с боем себе кефир. А я метался за их спинами и думал – быть беде. И вот, без всякого гудка, поезд трогается и медленно набирает скорость. Я кричу – мы уже едем, но меня никто не слушает. Битва за еду продолжается. Тогда я одного за другим хватаю пассажиров и поворачиваю лицом к проплывающему мимо родному вагону. К ним возвращается разум и они на ходу влезают в вагон. Но одна мамаша не реагирует на мои действия. У нее в руках пять бутылок кефира и она пытается получить сдачу с десятки. Но как назло у официантки меньше четвертного билета денег нет. Мимо проплывает дальний конец вагона со стоящим на мусорном контейнере ребенком, который дико и непрерывно вопит: мама! Мама! Мама! Но женщина непреклонна – она должна получить сдачу. Тогда я хватаю ее за плечи и начинаю тащить по направлению к удаляющейся двери. То ли от диких криков своего ребенка, то ли от моих дружественных тычков пониже спины матрона потихоньку приходит в себя и пытается догнать единственную открытую во всем составе дверь. Но тщетно. Состав набрал приличную скорость и , даже я, бросивший счастливую обладательницу кефира, и включивший максимальную скорость бега, понимаю – мы отстали от поезда. Причем у меня с собой никаких документов нет. А пассажиры ставшие (или не ставшие) счастливыми обладателями кефира разбрелись по вагону и дела им нет до нашей трагедии. Ребенок, правда не выключался и продолжал вопить, что предавало дополнительную нервозность нашим бесплодным усилиям догнать уплывающую подножку.
И вдруг я слышу звук интеллигентного срыва стоп-крана. Да-да, стоп-кран можно сорвать интеллигентно. Ведь воздушная магистраль проходит сквозь весь поезд и машинист тоже пользуется ею, когда затормаживает состав. Просто он не пытается выпустить сразу весь воздух из магистрали, а стравливает его потихоньку.
И этот божественный звук означал, что поездка наша продолжается. Это проводник соседнего вагона заинтересовался мелькающими в проеме его окна головами. В одной из них он опознал мои кудри. А в то время волосы у меня на голове росли часто и беспорядочно, не в пример сегодняшнему состоянию, когда я свободно могу в солнечную погоду пускать зайчики во все стороны. И он справедливо решил, что если я не в состоянии догнать вагон, то нужно несколько уменьшить скорость состава, чтоб соблюсти спортивный принцип и дать шанс всем участникам процесса (в том числе и машинисту, лихорадочно пытавшемуся увеличить скорость) проявить себя. В результате произошло воссоединение меня с вагоном, матери с ребенком, кефира с пустыми желудками.
Апофеозом путешествия является высадка из вагона. Не всегда все проходит гладко. Представьте себя проснувшимся в пять утра в вагоне, стоящем на перроне Московского вокзала. Причем в отличии от легендарного жителя улицы Басеянной, вы ничего не забыли, это проводник проспал( а спать то ему и не положено) и есть только десять – пятнадцать минут до отправки состава в парк. Причем эта наглая рожа утверждает, что будить никого не обязан и отправкой пассажиров из пресловутого парка заниматься не будет.
Но бывают и счастливые случаи. Две симпатичные жительницы окраин Москвы пожаловались, что вот их дом только что показался в окошке – а ведь поезд проследует до вокзала, а потом им еще возвращаться на электричке. Какие проблемы – восклицает галантный проводник и срывает стоп-кран (интеллигентно). Воздушный поцелуй так пьянит. Хотя идиллию портят люди на платформе, желающие побыстрее и бесплатно (ха-ха рубль вход) доехать до вокзала.
Больше всего не везло зайцам. Их неопределенный статус (вроде деньги заплатили, но билета нет) позволяет проводнику осуществлять их высадку в любом удобном (для проводника) месте. Так людей, мечтавших посетить столицу нашей Родины, высаживали вместо Ленинградского вокзала на платформе Ржевская и кричали вслед – да тут метро рядом. При внезапной ревизорской проверке проводник узнает об грозившей опасности после отправления поезда (есть специальные сигналы) и срывает стоп-кран. Путешествие зайцев заканчивается толком не начавшись. Их высаживают на ту же платформу, где они только что обрели надежду добраться до пункта назначения. Причем я был знаком с проводником, который узнал о присутствии ревизоров в составе после полутора часов поездки. И он высадил зайцев в лесу и на вопрос ревизора – что за люди с чемоданами бредут вдоль состава – ответил – Так это ж грибники.
Но только не надо думать, что пассажир - это пугливое и от всего шарахающее создание. Отнюдь, это не так. Он знает свои права и готов их отстаивать где угодно и перед кем угодно. Причем границы своих прав он пытается определить сам. Когда я слушал интерпретацию некоторых пассажиров о своих обязанностях удивлению моему не было конца. Когда один человек сходил по большому в мое ведро для мусора, я узнал, что неплохо иметь в вагоне для экстренных случаев медицинские утку и судно. Пассажиры, с трудом пробиравшиеся по тамбуру, заблеванному ехавшими с ними же командировочными, заявляли, что не хило и полы помыть. Мои оправдания, что как помоешь, так они снова облюют, не нашли понимания. В момент когда они выходят должно быть чисто и точка. А одна руководительница группы детей заявила, что заваренный мною чай (в депо дали Грузинский 2 сорта) не выдерживает ни какой критики, и что свинство с моей стороны пить нее на глазах более качественно заваренный напиток. Мои объяснения, что это Neskafe, неизвестный ей и большинству соотечественников в то время сорт кофе, и стоимость стакана напитка составляет один рубль ни к чему не привели. Я хочу, чтоб мне и моим детям за 8 копеек принесли хорошо заваренный чай – заявила обладательница группового билета.
Я знал, что сода, добавленная в заварку, придает напитку насыщенный цвет. Но пропорции мне были не известны, и поэтому я насыпал в заварной чайник чайную ложку соды. Темно-коричневый оттенок образовался, но при этом возник мерзкий запах. В общем, кроме старшей группы этот псевдо чай никто пить не стал, да и она была вынуждена выцедить весь стакан, так как я стоял рядом и непрерывно вопрошал – Сейчас нормально? Цвет хороший? А какой насыщенный аромат! А какой божественный вкус!
Хотя англичане, посетившие нашу страну и передвигавшиеся по ней в моем вагоне, по достоинству оценили чай, заваренный из листьев чайного куста, выращенного в Грузии. Правда смягчающим обстоятельством можно считать их возраст 12-13 лет, огромное количество денег в их карманах (после обмена у них было ровно по одному рублю на англичанина) и то, что чай им достался на халяву – брать денег с детей мне показалось не этичным.
Так где же я зарабатывал деньги, если даже с капиталистов не брал «чаевых»?
Первый заработок проводника –зайцы. Причем брать их нужно осторожно. Процесс напоминает рыбную ловлю, причем на удочку. В нашей бригаде была гимнастка с очень красивой внешностью. Так у нее клевали зайцы наглые, но с полным отсутствием денег в кармане. В результате в Калинине (первая остановка после Москвы) они приобретали под руководством соседей проводников (спортивная специальность – бокс) навыки десантирования в незнакомую местность под огнем противника.
Иногда при ловле рыбы необходима сеть. Когда наш состав в конце августа отправлялся из Ленинграда в середине дня пустым – забрасывалась сеть. «Заряжающие» бегали по Московскому вокзалу и уговаривали людей уехать прям сейчас. Только никто не предупреждал, что доедут они только до станции Ржевская. И высадка не на платформу, а в балластный грунт – Московский правда.
Один раз два проводника (я и Женя Минеев по кличке Минет) применили метод рыбхоза, где сначала разводят, а потом спускают воду и собирают руками. На практике это выглядело следующим образом: мы были с бодуна и в очень плохом настроении. Поэтому на посадке бросили вагоны и пошли пить кофе на Ленинградский вокзал. После пятнадцати минутного отсутствия мы застали удивительную картину. В этот пятничный томный вечер (а съездить во вторую столицу на выходные всегда считалось хорошим тоном) в каждый из двух вагонов набилось больше восьмидесяти человек. Быстрое отделение зерен от плевел (нет денег – иди пешком) дало приемлемый результат. Когда на станции Клин вошли ревизоры они обнаружили у Жени 15 зайцев, у меня 17. Практически все третьи полки были ими заняты. На вопрос ревизоров а не слишком ли мы стремимся обогатиться – я нагло ответил, что все безбилетники сироты и у них просто нет денег на дорогу и я их посадил в вагон из чувства сострадания. Попытка в этом убедиться привела их в ужас. Предварительно проинструктированные курсанты морского училища заявили ревизорам, что ни денег, ни документов у них нет, но всякий обратившийся с таким вопросом может легко получить в рожу.
Слушай, как ты с ними будешь ладить? – Ну впрочем это не наше дело, с вас обоих сто пятьдесят рублей. Все попытки воззвать к чувству милосердия ни к чему не привели. Ну вы можете заниматься благотворительностью, а нам семьи еще кормить – таков был ответ профессиональных противников деда Мазая.
А не всегда ревизоры такие покладистые. Некоторые принципиально денег не берут, а пишут акты на проводников и механиков-бригадиров. Бригадиров за это переводят в проводники, проводников-профессионалов – в отстой, охранять старые вагоны, студентов выгоняют из вузов. Т.к. я ездил не от своего вуза – ничего не боялся. Но и старался не зарываться. Когда эти живодеры садились в состав и начинали проверку, мои пара-тройка зайцев имела статус почти законных пассажиров. Ну при желании меня можно было вывести на чистую воду, но это требовало времени и усилий, тогда как в других вагонах зайцы отлавливались косяками и почти без напряжения. Однажды я с удовольствием наблюдал за профессиональной работай ревизора с еврейской фамилией. На моих глазах (я привел зайца, вынутого им из топочного отделения вагона у со страху убежавшего по составу) он достал одного из служебного рундука и одного из багажного служебного отделения, где обычно хранятся одеяла. Как он их почуял - не знает никто. Всех трех спрятала девушка-студентка. Когда у нее кончилась фантазия – она пришла с просьбой помочь спрятать еще одного. Его я засунул в люк под крышу около туалета. Может быть и его ревизор вынюхал , но есть одна тонкость – места там мало, человек сидит непосредственно на люке и при открывании сваливается прямо на голову проверявшего. Рисковать мало кому охота, тем более что известен случай перелома ноги ревизора куском рельсы, заботливо подложенным в люк злобным проводником.
Второй по весомости – водка. Причем это самый тяжелый вид заработка. Ведь чтоб прилично заработать, с пассажирами надо пить. Тогда волшебная жидкость кончается и они не вставая с места заказывают у тебя еще. Причем количество взятого с собой пассажиром в дорогу продукта не имеет никакого значения – на половине пути собутыльники обязательно увидят пустое донышко последней бутылки. В Мурманске мы с Женей наблюдали посадку группы подводников с огромной авоськой, набитой бутылками. Издалека виделось, что они прихватили с собой из кругосветного похода плавающую мину – горлышки торчали сквозь отверстия сетки как рожки смертоносного устройства. Ну это не наши клиенты – очень уж сильны запасы - молвил мой сосед. Не надо пессимизма – не успеет солнце склонится к горизонту (а в тех краях летом оно не заходит вовсе) – как они робко будут стучать в нашу дверь и молить об утолении их жажды – ответил ему я. Действительно часов через пять трое громил с грохотом ворвались в мое купе и матюкаясь потребовали водки. Как я мог отказать этим решительно настроенным мужчинам, тем более, что денег у них была немаленькая кучка? В результате соседний вагон стоял на ушах до самой Москвы. Спасало лишь то, что с этой маленькой частью экипажа путешествовал их капитан, и негромко сказанное им слово «отбой» погружало в тишину это табор подводников на несколько часов. Затем все начиналось сначала.
Некоторые проводники увлекались совместной трапезой с пассажирами до такой степени, что забывали об экономической составляющей и начинали угощать всех попало направо и налево. Однажды в Петрозаводске (на обратном пути) я отправился за сухим вином для попутчицы-собеседницы. И вдруг услышал очень странную просьбу соседки проводницы - профессионалки купить ей портвейна (а проводники кроме водки и чая ничего не пьют). Отчего же так – спросил я – вы перешли на португальское пойло. Да мы с Сашей (бой-френд) купили два ящика водки на продажу да и от Москвы до Мурманска всю ее выпили. Сорок бутылок за два дня? – Ну кого-то еще угощали, наверно – ничего не помню. Денег вот осталось только на портвейн. Да и то ладно.
Да, проводники и проводницы стараются в рейс с собой взять человека, который будет согревать тебе постель. Это только кажется, что выбор огромен. Примерно половина вагона одинакового с тобой пола, и для нормально ориентированного человека потное, волосатое , пахнущее перегаром мужское тело с его приставаниями – ну пойдем выпьем – вызывает отторжение и желание победы амазонок везде в мире.
Хоть и вторая половина полом противоположна – но в основном состоит из детей, мамаш и бабушек. Мамаши, конечно привлекательны, но им не на кого бросить дитятко, что бы уединиться в страстном порыве с проводником. Редко встречающиеся молодые, незакомплексованные девушки опекаются всем купе – ой хотите чаю, вина, сигаретку, поиграть в карты. А у проводника - работа и нет времени ухаживать – он должен действовать как Гай Юлий Цезарь – пришел, увидел, засадил.
Хотя бывают и странные исключения – это когда пассажирки домогаются проводника.
На пути в Мурманск я должен был сойти в Лодейном поле и отправиться обратно в Москву для сдачи гос. экзамена по «Научному Коммунизму». Вагон оставил на соседа Сашу, которому еще на посадке приглянулась девушка из моего вагона. Этот циничный проводник увлек прекрасную незнакомку в мое (уже пустое) купе и заперся там на всю ночь.
Он не знал, что в это время в его собственном вагоне назревала драма. Одной из его пассажирок захотелось большой и страстной любви. Ну может не очень большой – но прям сейчас. Она понимала, что в дополнительном поезде с кучей плацкартных и общих вагонов уединиться можно только в туалете. Но это только Сильвия Кристель в «Эмануэль» смогла получить оргазм в этом дурно пахнущем месте. Значит надо искать человека с отдельной площадью – купе. Так мой проводник мужчина – это я помню – я ему отдавала билет. И она бросилась штурмовать купе Саши. А он в это время в моем купе сминал редуты и брал форпосты и гордо втыкал знамя победителя. Тогда эта страдалица пошла в соседний вагон с проводником – женщиной и поделилась своей проблемой.
Та ей доходчиво объяснила – у нас в составе всего три мужика – Автор, вернувшийся в Москву, Саша – проводник и Саша – электрик (у которого тоже свое купе). Все! Тогда к электрику – решила жаждущая любви и ворвалась в его купе и поставила ультиматум – хоть ты и маленького роста и неказист – но ты должен погасить огонь моей страсти. Электрик пытался предложить вместо себя огнетушитель - но дама заявила, что хочет его горячее тело. Все возражения отметались – и тогда электрик решил спасти свою честь бегством. Более двух часов он скрывался по составу и только обманом смог вернуться в свое купе и там забаррикадироваться.
Утром началось расследование. Завтракали студенты – проводники (Автор, Саша и три девушки) обычно вместе (ну и обедали и ужинали то же). И тут в момент завтрака появляется электрик и громким голосом спрашивает моего соседа - где он был ночью? Тот мнется и молчит – а вдруг электрика в его собственном вагоне ночью выходила из строя, а он ничего не знает.
И тут девушки его сдают – а он в Сережкином (вот как зовут Автора) вагоне трахался с Сережкиной пассажиркой.
И тут побагровевший от гнева электрик визгливо кричит – Сначала своих пассажирок обслужи – потом ходи по соседним вагоном.
Больше этот человек отойти от своего вагона даже на метр не мог. Он сразу слышал –Саша, сначала своих пассажирок!
И это неплохой девиз для жизни -СНАЧАЛА СВОИХ.

17

Собеседование: - Представьте, у вас в доме в гостях начальник, и вся семья. Вдруг в дом врывается вооруженный террорист, собирает всех в одной комнате, дает вам пистолет с одним патроном и говорит, что вам нужно застрелить одного из собравшихся, тогда остальных он отпустит. Кого вы застрелите? - Это очевидно. - Ну вы подумайте. Это тяжелый моральный выбор. - И думать нечего. Конечно же, террориста... А у Вас был другой ответ?! ? ...

18

Рассказала знакомая.
Есть такой аттракцион - комната ужаса, ну ты знаешь. Когда первая в городе появилась, я была маленькая, и попросила маму сводить. Что ж, пошли. Зашли мы в помещение, состоявшее из двух комнат - скелеты там висят, черепа. И, вдруг, из-за угла вылетает некто, переодетый в чудовище с головой барана. Мы в разные стороны, а чудовище пошло на меня, как на ребёнка, потому что пугать взрослого бесполезно. А у меня в руках был зонт-трость, такой советский, металлический и тяжелый, не то, что сейчас делают. И я от страха, изо всех своих детских сил начала лупить чудище этим зонтом. Переодетый мужик согнулся пополам, схватился за руки (по ним я била особенно активно) и убежал.
Потом на выходе, он стоял и горевал над травмами легкой степени тяжести и требовал, чтоб колющие и режущие предметы у посетителей изымали.

19

По подъезду ходили пацаны с большой коробкой. По правде говоря коробка была небольшая, но и пацаны были невелики, лет по десять, так что коробка в их руках казалось огромной. Одеты были соответственно погоде, шапки кроличьи, на ногах какая-то полулохматая обувь и страшные на вид то ли куртки, то ли пальто. В общем, нормального вида мальчишки, дворового и хулиганского. Дядя! тронул меня за рукав один, который был без коробки, Вам щенок не нужен? Да нет, а ты что, щенков продаешь? Нее, дядя, их кто-то выкинул в подъезд прямо в коробке, а они так пищат, наверное хотят домой. Я открыл створку коробки, которую прижимал к животу второй мальчуган. Из темных, вонючих недр на меня смотрели пять пар щенячьих глаз. Щенки были плотненькие, кругленькие и хвостатые. Они не пищали, а только смотрели на меня снизу вверх и думали о чем-то о своем. Не, пацаны, не нужно. У меня дома двое котов, боюсь не подружатся они с вашими собачками. Объяснение про двое котов было принято с пониманием и пацаны, вздохнув, закрыли коробку и понесли живой груз дальше, в поисках будущих хозяев. Дрззззззз. зазвонил дверной звонок у моих соседей. Спустя пол минуты дверь приоткрылась и на пороге возник сосед. Не знаю, кем он работал, но по виду то ли учитель, то ли начальник небольшого женского отдела. Всегда культурно одет, в руках портфель. Я еще запомнил, как он брезгливо морщился, трогая дверную ручку подъезда. И еще он делал замечания. В общем-то правильные замечания, про не курить в лифте, не плевать и не мусорить. Нормальный мужик. Кто там? сосед оглядел чумазую пацанву и знакомо поморщился. Дядя, вам щенок не нужен? с надеждой спросил тот, который не держал коробку. Смотрите, какие красивые! И, торопясь показать красоту, открыл коробку. Пошли вон, уроды! И тварей блохастых своих заберите! от вопля соседа пацан зажмурил глаза, а щенки сбились в кучу и постарались уйти поглубже в коробку, Еще раз притащите их сюда, всех с лестницы спущу! Мальчишки кинулись от этой негостеприимной квартиры, тем не менее очень аккуратно неся коробку с пятью хвостами. Давай вот сюда позвоним, предложил один. Тут тетя живет, она, наверное, возьмет одного. А может и двух, мечтательно предположил он. В коробке кто-то тяжело вздохнул. Пим-пилим-пим. . пропел звонок и тут же открылась дверь. Тетя, видимо, куда-то собиралась, поэтому открыла сразу. Вам щеночек не нужен? Красивый и добрый! мальчишка вытащил щеня из коробки, полагая, что в руках живой подарок будет выглядеть презентабельней. Тяжелый шлепок открытой ладонью попал как раз снизу по рукам, держащим щенка. Тот резко взвизгнув, подлетел вверх, перебирая в воздухе лапками, но пацан все-таки умудрился как-то поймать его и засунуть визжащий кусок шерсти себе за пазуху. Еще раз придешь сюда, всех с лестницы спущу! Вместе с вашими вонючими собаками! Хлопнула закрывающаяся дверь и пацаны побрели дальше по подъезду. Какая же он собака? Это же щеночек еще! недоуменно высказался один. Потом еще много раз звонили дверные звонки, хлопали двери и орали люди. Никому не были нужны щенки. А будущее, когда на улице минус сорок, у них было одно, замерзнуть насмерть на первом этаже холодного подъезда. Собственно оттуда и несли свою живую ношу эти два пацаненка, оставив на месте коробки со щенками два школьных рюкзака, чтобы они не мешали ходить по квартирам. Через час осталась одна квартира, алкоголика Сашки. Ее специально оставили на потом, потому что Сашка был мужик нехороший, с тяжелым характером и взглядом как у волка. Да и не сказать, что совсем алкоголик, но пахло перегаром он него постоянно. И еще он был совершенно непредсказуемый в своих поступках. Поэтому пацаны вполне справедливо оставили его в качестве последнего места посещения, предполагая, что за щенков они не только услышат десятиэтажный мат, но и еще могут по шее получить. Сашка не любил людей, а люди не любили Сашку. Но была между ними одна разница. Сашка не боялся людей, а люди его опасались. Да и как не опасаться здоровенного, небритого мужика, вечно пьяного, который смотрит на тебя взглядом вурдалака? Дыц-дыц Осторожный стук в дверь показал, что надежда пристроить щенков угасла почти совсем. И еще он показал, что звонок не работает. За дверью раздался хриплый мат, что-то упало, встало, и дверь открылась. Сверху вниз, на притихших от страха пацанов глянули злобные, глубоко посаженные глаза. Ну?! рявкнуло перегаром страшное лицо, Чо надо? Пацаны, которые от страха и так дрожали коленками, теперь вообще забыли, что хотели сказать и зачем пришли. Молча и с непередаваемым ужасом они смотрели на огромное, злобное тело и даже думать боялись, что сейчас будет. Это Вот Вам не нужно? дрогнувшим голосом залепетал тот, который нес коробку. А первый, предполагая, что сейчас будет, просто зажмурил глаза, понимая, что убежать они уже не успеют. Но желание спасти щенков победило страх, Возьмите. Пожалуйста. А то они умрут. Сашка посмотрел на пацанов, потом в коробку и медленно протянул к ним свои волосатые, немытые ручищи. А потом случилось страшное. Страшное было в том, что дети поняли одну простую истину, что не тот хороший человек, кто хорошо выглядит снаружи, а хороший тот, кто хороший внутри. И путь он трижды алкоголик, грубиян и асоциальный элемент. Сашка забрал себе всю коробку со щенками. Целую неделю мы встречали его несущего в пакете то молоко, то какую-нибудь вкусняшку из зоомагазина, то еще что-то. А потом он возле автобазы, где работал сторожем, построил вольер и переселил лохматых жильцов туда. И теперь это уже не пищащие щенки, а вполне серьезная и, главное, послушная стая охранников. Сашка лучше не стал. Все так же пьет, дышит перегаром и злобно смотрит на людей. И только у дворовых пацанов он теперь пользуется непререкаемым авторитетом и уважением. А если кто не знает, то уважение дворовых хулиганов ой как трудно заслужить. PS Я написал этот немудренный рассказ, чтобы напомнить, в первую очередь самому себе все, что сверху, это шелуха. Главное, что внутри. Да и просто не мог не написать, потому что пацаном, который таскал такую же коробку в далеком, 1984 году, был я. аnеkdotov.nеt

20

Володя сидел на школьном подоконнике и в пол-оборота, с тоской, глядел в окно. Завтра 9 мая. Отец говорил что-то вчера про память поколений, говорил который год уже. Но всегда не это было важно. Вчера он опять пришел пьяный и сейчас, наверное, спит. Утром мама плакала, так, чтоб Володька не видел. Но он всё видел. Мама часто ругала отца, а тот всегда молчал. Потом он уходил, а когда приходил, под руку лучше было не попадаться никому.
Однажды во дворе сосед накричал на отца. Дескать, Володька хулиган, дескать, ударил его единственного сына и разбил тому губу, и за это сосед надерет Володьке уши прямо сейчас у всех на глазах. Орал так, что слюна летела изо рта. Отец и ему ничего не сказал, даже не смотрел в лицо. Только руки из карманов достал. Минут через двадцать приехала скорая и увезла соседа в больницу. Весь двор гудел, много народа собралось, все кричали, что отец у Володи пьяница и моральный урод, а потом милиция забрала отца и пришел домой он только вечером. Снова пьяный, конечно. Позвал Володю на кухню. Володя помнил, как затряслись ноги, как шел он в эту кухню, будто на расстрел. Но отец лишь прижал его к себе, потом взял за плечи и заглянул в глаза своим мутным взглядом… Противно пахло алкоголем.
- Сынок, я тебя прошу. Не позорь меня и мать, не распускай руки. Мы с мамой ведь и живем-то для тебя.
Родители заплатили тому соседу большие деньги. Володю не ругал никто, но он сам себя винил больше всех, а потом взял листок бумаги и написал торжественную клятву. Что никогда никого не обидит.
Это было в первом классе, а сейчас уже третий. Быстрее бы кончилась перемена. Но Володю уже окликнули, и даже не оборачиваясь, он понял, что школьный звонок не успеет его спасти.
Подошло их четверо. Главный – Тоша Панфилов. Тоша бил и одногодок, и тех, кто младше, а сообща, компанией, и четвероклассников. Водил дружбу с хулиганами из пятого «в». Отец Тоши – богатый, даже очень, вроде даже депутат. На его деньги в их школе сделали лучший среди городских школ стадион, купили мячи и лыжи, что-то там еще. Поэтому Тоша чувствовал себя королем, всё ему сходило с рук. Поругают и отпустят. А с Тоши как с гуся вода.
Тоша всем давал клички. Пуля, Сопля, Леший, Кот. Себя он называл Пан. По фамилии – Панфилов. И Володе – из-за фамилии Игнатьев – дал кличку Игнаша.
- Салют, Игнаша! На подоконнике прячешься?
Володя вдохнул, глянул исподлобья на модно подстриженного Тошу, злые глаза которого прицельно щурились. Тихо выдохнул, облизнул губы. Нервничал, конечно. Двое справа, один слева и Тоша – совсем близко. Спрыгнуть с подоконника – подтолкнут, потом подножка, плевки… Никто из пробегающих школьников не обратит на них внимания, и учителей совсем не видно. Володя оставался сидеть.
Тоша подошел ближе.
- Чё такое прицепил?
На груди у Володи была приколота ленточка. Та самая. Оранжево-черная. Георгиевская.
- Ты чё, за Советский Союз, что ли?
- Что ли. – ответил Володя.
- Ну ты бомжик. Советский Союз давно на помойке. Как и друзья твои, бомжи. Пойдем, провожу тебя к ним.
Тоша бесцеремонно дернул Володю за рукав. Трое других мальчиков засмеялись.
- Отойди от него!
Тяжелый ранец с наклеенными сердечками прилетел Тоше прямо в спину. Он развернулся. Перед ним стояла Вера, девочка из Володиного класса. Может, и не самая красивая. Может быть. Она два раза помогла Володе на контрольной. Потом он отогнал от нее бродячую собаку – это было у школы. Потом она даже дразнила Володю и подсмеивалась на переменах. Всегда была боевая. Но сейчас…
- Отойди от него, сказала!
Вера смотрела на Тошу со злой решимостью. Что-то сейчас случится, Володя это понимал.
- Ах ты, тварь! – прошипел Тоша и обеими руками толкнул девочку в грудь. Так сильно, что она, растерявшись, полетела назад, упала, стукнулась головой. Володя спрыгнул с подоконника, глядя только на Веру. Подножку ему, конечно, тут же подставили, и он растянулся на полу. Из нагрудного кармана выпал сложенный много раз и протертый по углам клочок бумаги.
Рядом с Вериным ранцем. Застежка на ранце сломалась, и учебники с тетрадями разлетелись во все стороны. Четверо хулиганов хохотали. Тоша поднял клочок бумаги. Володин клочок бумаги. Развернул.
- Может, чё секретное, Игнаша? Ничё, что почитаю?
Кулаки у Володи сжались. Он лежал, глядя в пол, в коричневую свежую краску, которую для школы, говорили, покупал Тошин отец.
- Я клянусь, - начал читать Тоша, - никогда не драться. Никогда не позорить папу и маму.
Они смеялись. Все четверо. Вера собирала учебники в ранец с сердечками. На коленках. Собирала молча, даже не ревела. Платье на плече порвалось. Мимо ходили школьники, и никому не было дела: кто-то трусил подойти, кому-то было все равно.
- А правду говорят, Игнаша, что папка твой алкаш и сволочь? – сказал Тоша. Потом плюнул в потертый бумажный лист, разорвал, смял его и бросил Вере.
- Держи записки твоего дружка!
Володя встал. Что-то внутри освободилось. Пьяный отец просил его, и он поклялся в ответ. И держал свое слово. Он берег свою клятву, но ее больше нет. Она порвана не им. И он понимал, что клятва больше не имеет силы и сейчас он сделает всё правильно. Так, как надо. Трое снова окружили его, и Тоша, усмехаясь, подошел в упор.
Володя помнил, как отец делал это. Бывало, что даже снился ему тот вечер, и слюна орущего соседа, маленькими каплями попадавшая на лицо отца. Но отец молчал тогда, терпел. А этому Тоше пару слов нужно сказать.
- Панфилов был героем войны. Зря тебе его фамилия досталась.
Трое подошли ближе. Тоша – ближе не бывает.

Потом был кабинет завуча. Отец, которого вызвали в школу, пришел с похмелья, лицо его было опухшим и помятым, но Володя первый раз видел своего отца таким. На красном с прожилками, усталом лице была написана гордость. Девочка Вера, проходя мимо, незаметно для других пожала Володе руку, улыбнулась и убежала. На сердце стало тепло. И ведь понимал Володя, что слово, данное отцу, он всё-таки нарушил, понимал, что вместо помощи ударил человека, что у Тоши Панфилова нет больше переднего зуба, и у друга Тошиного шикарный синяк под глазом, но стал понимать и еще одно. Нарушив клятву, он защитил другого человека – девочку, смелую девочку, защитил и свою честь, и правду, а значит, и отца, и мать, и родину, в каком-то смысле. Тоша к нему еще подойдет, хоть и с дырой во рту вместо зуба. Если это будет возможно – драться Володя не будет. Тоша – не дурак, кое-что понял.
Маленькое дело сделано, маленький мир установлен. Вот бы еще мама перестала ругать папу, вот бы еще папа перестал пить, чтобы мы – потомки тех, в память о которых этот оранжево-черный бант на Володиной груди – мы, в честь хотя бы великой победы наших почти забытых предков, хотя бы попытались жить, как люди.

21

80е. В один прекрасный майский день из Англии взлетела на боевое задание самая странная эскадрилья в истории человечества. Она летела на юг, журавлиным клином из 13 довольно огромных самолетов. Суеверные британцы дали маху, выпустив эскадрилью именно в этом количестве.

Вожак журавлиной стаи, тяжелый стратегический бомбардировщик «Вулкан», поражал даже своим внешним видом. Он далеко опередил свое время и очень смахивал на Стелс, будучи построен по принципу летающего крыла. Хвоста у него не было в принципе. Тоже окрашен в черное. Назначение – пц всему в радиусе 100 км. Доставка атомной бомбы в любую точку планеты. «Ужас, летящий на крыльях ночи».

Впрочем, это была лебединая песня британского авиастроения. Обломок великой империи и остаток холодной войны. Впервые встал на крыло в 1952 году. Бывший ядерный щит державы в составе более сотни самолетов, последний из которых был списан в утиль вскоре после выполнения этого задания.

Это было первое, оно же последнее боевое применение грозного бомбардировщика. Ну да, он летел бомбить Фолкленды. Личным решением железной леди Маргарет Тэтчер. Полет только беспересадочный! Манифестация всему миру, что британский лев еще жив! Может достать кого угодно и где угодно своей могучей когтистой лапой! Ну и благая весть для всех понаехавших олигархов, наворовавших в своих странах, что их новое ПМЖ всемогуще.

Далее пафос заканчиваем и приступаем к разбору полетов. Как великая идея железной леди претворялась в реальную жизнь. Генеральный штаб, получив задание, почесал в затылках, произнес не сомневаюсь крепкие слова, и принялся выполнять.

Атомную бомбу разумеется меняем на обычные. Из пригодных еще к использованию Вулканов, исходя из "долетит? не долетит? вернется ли обратно?" посылаем ровно 1 штуку. К нему ведь потребуются еще и дозаправщики. А их мало. Нужно 12. Им придется восемь раз заправить бомбардировщик в воздухе и девять раз заправить друг друга, истратив на это почти миллион литров топлива.

Операция прошла успешно. Легендарный Вулкан долетел-таки до столицы Фолклендов, сбросил боезапас и благополучно вернулся. Всего-ничего – 32 часа туда-обратно. Бешеному кобелю сто верст не крюк. Установили мировой рекорд по дальности бомбардировки. Одна из бомб даже попала! Образовала воронку на взлетно-посадочной полосе. Аргентинцы отремонтировали ее за сутки.

Британцы удостоились ехидного коммента: «В следующий раз переведите 50% от стоимости такой бомбежки нам на счет. Выгоднее же. Мы за такие бабки сами выкопаем яму на взлетной полосе. И сами после ее закопаем. Видео и фото с актом приема выполненных работ передадим вашему консулу»

22

История это не для защитников бедных собачек и котиков. Им ее читать не надо. А для остальных расскажу.

Собачники знают, как важно воспитать собаку не позднее года от рождения. Иначе в ее мозгах засядут такие тараканы, выбить которых уже будет весьма проблематично.
Жила была семья. Богатенькая, пафосная. Вот и прикупили себе распородистого щеночка, немеренных голубых кровей, чуть ли не из президентских конюшен. Ну и сюси-пуси со щеночком, деликатесы, коврики, массажисты и прочая хня, зато пафосная. Щеночек подрос и начали ему возить для спаривания сучек от разных столь же пафосных семеек. Вот наш песик 80 кг весом с пастью для убивания бычков решил, что именно он тут и есть вождь стаи и самый самый главный. А раз так, их величество стало строить в семье свои порядки. Мужа стало кусать и отгонять от жены, самому укладываться на его спальное место рядом с супругой его, лежать на выбранном самим собой кресле, а всех этих жильцов, не понимающих иерархии в стае покусывать воспитательно. Барин че. Взвыли любители собачек не по децки. А что сделаешь - убить - себе дороже, прынц он в лучших выставках и случках уже прописан, воспитывать - поздно. Стали искать по друзьям знакомым хоть кого, кто сможет исправить беду.

Вася назовем Пупкин - был ветеринар от бога. 2 метра и 150 кг небритых габаритов, пахнущий чем-то таким, от чего псы при виде его писались и пытались отползти куда нибудь под ковер, а коты замирали неподвижно так, что их можно было кастрировать без наркоза. Вот ему-то и доверили прынца для перевоспитания.
Что ж, случай тяжелый, сказал Вася, наглую тварь я конечно переучу, но вам, обратился он к мужу, нужно будет тоже пройти несколько сеансов дрессировки. Дрессировка от Васи была очень простая - котов, требующих свеженькой семги в подливке их анчоусов он приучал к простой еде просто выдавая им овсянку на воде, одну овсянку до тех пор пока кот с голодухи не начнет жрать только ее. А вот псов он учил иначе. Было у него три палки (дубины) разного веса и размера под номерами 1, 2 и 3. За невыполнение команд он ими самым жестоким образом бил. Не помогал номер 3 - в дело шел номер 2, не помогал 2 - шел за номером 1. Не перевоспитаться номером 1 не удавалось никому, ибо это была не палка, а оглобля. В общем через неделю воспитания палочкой №1 наш 80 кг прынц-убийца быков разве что на цыпочках по команде не бегал. И тут наступил черед дрессировки хозяина собачки. Как объяснил Вася собаковладельцу, этот монстр будет послушным недели две, а далее его инстинкты опять захотят возглавить стаю. И поэтому надо выгнать из дома жену и детей, закрыться в укромном сарае, чтобы защитнички собачек не могли увидеть процесс и тупо придраться к псине - не так сидишь, не так гавкаешь, ты на кого морду скалищь и тп. И самым жестоким образом его избить. А чтоб пес не забывал кто в доме главный, Вася подарил хозяевам и свою, пахнущую воспитательным ароматом палочку №2.

Видел я эту собачку. Стоит только хозяину взять и скрутить газетку, как песик с пастью в пол-телевизора начинает дрожать и падать ниц - хозяин, я виноват, исправлюсь, прости засранца. Более дисциплинированного пса на улице вы не увидите. Так, что вы там говорили про защиту животных?

23

1 Января/
Какой самый короткий день в году? – в Петербурге многие ошибочно полагают, что 22 декабря, но это далеко не так! 1 января и никак иначе! Почему? - спросите Вы, ответ прост: 22 декабря есть утро, наступающее в 6 часов, далее день и вечер. 1-го же января есть только вечер! Утро начинается ранним вечером, через мгновение следует вечерний день и вечерний вечер.
1 Января - это и самый тяжелый день в году для всех. Бедные несчастные кафе и рестораны – в них никого нет. Люди заходят разве что в туалет. Только к вечеру подтягиваются посетители и, то, для того, чтобы посмотреть не закажет ли кто оливье, мимозу или сельдь под шубой – узнать есть ли такие силачи.
Маленький ребёнок 1 января всегда хочет узнать: Кто пытался напасть на нашу страну ночью? С фейерверками я завязал после того как мне в руки попали несколько коробок с зарядами 3, 5 и 6 дюймов))). Помните фейерверк в Сочи? Вот там такие же были. После этого магазинное говно не впечатляет. Теперь не могу уснуть , всё думаю, какие фейерверки могут порадовать зенитчиков комплекса С 400 или подводников Юрия Долгорукова.
В продовольственных магазинах пусто – никого нет, кроме кассиров и охранников, которые угощают друг друга вкусняшками с новогоднего стола. Вся страна молча жует, пережёвывая месячный рацион за неделю. В алкогольных отделах пустота, только редкие граждане, переоценившие свои силы, пытаются сдать ящик другой вина за полстоимости.
Зато оживление в больницах в приёмных покоях – граждане со смехом рассказывают друг другу как попали сюда: кто-то на спор проглотил петарду, кто-то открыл жопой шампанское, бывают и более забавные истории. Но даже смех в приёмном не может разбудить докторов, спящих в ординаторской. Идиллия.
В фитнес залах тишина. 1 января в бассейне только те, на ком не лопнул купальный костюм, лежат в воде и снимают головную боль.
1 января очень ветреный день. В кошельках и карманах граждан ветер гуляет ибо за предыдущею неделю там пронесся ураган.
Зато для романтиков и влюбленных свободным все без исключения кинотеатры – там тоже нет никого. Но пойти в кино, сесть на последний ряд и попытаться поцеловать любимую или любимого будет кошмарной ошибкой! Запах лука, перегара и чеснока всё ещё с Вами одумайтесь.
Но 1 января и самый счастливый день. Ведь только сегодня все мы вспоминаем о тех, кого давно не видели. Поздравляем старых друзей и знакомых, вспоминаем о всех родственниках, потому что в суетливом поздравлении 31 декабря мы кого-то точно упустили.
Поздравляю всех с праздником. Желаю Счастья, Улыбок, Здоровья и мирного солнца над головой!)

24

Когда-то я обещал. Как раз прошло. Года три, да. Или четыре. Я обещал историю написать. По сюжету, рассказанному мне человеком по имени ikarhc.

- В городе моего детства был секретный завод.., - начал рассказ мой собеседник.

- Не бывает секретных заводов, - тут же перебил его я, - бывают заводы изготавливающие секретную продукцию...

- Это у тебя не бывает, - вздохнул рассказчик, - а у нас был. Продукция как раз не секретной была - завод надувные лодки делал и плоты, об этом все в городе знали. Но завод точно секретный. Фиг попадешь на него, на завод этот. И тебя проверят, и родню пересчитают, всех допросят-выспросят, а на работу не возьмут. Потому что троюродный брат двоюродного твоего дяди в Занзибаре семечками торгует среди морально-неустойчивого населения. Ты об этом и не подозревал даже, а они тебя из-за такой мелочи на работу не приняли.

- Так что завод секретный, а продукция у него – самая обычная. Лодки надувные и плоты. Причем очень хорошие лодки и очень хорошие плоты. Весь город знал. Потому что лодок и плотов в городе не продавали, а увозили сразу в Москву, или вообще Ленинград, что еще хуже, потому что еще дальше. В городе уж и мечтать перестали на местных лодках в местной речке местную рыбу половить. Мало того, что лодки не продают. Так и спереть нельзя. Завод-то секретный. Там даже охрана не ворует.

В общем о лодке с завода мечтать перестали все. Кроме Михалыча. То есть Семена Михайловича Б. Сам ты Буденный. Просто «Б» и все тут. Инкогнито пусть будет, Михалыч.

Михалыч о местной лодке мечтал. Изредка. Часто мечтать ему недосуг было. Раз в неделю помечтает за чекушкой и все. По пятницам в основном. И по субботам иногда. Хотя мог и воскресенье захватить.

Поэтому Михалыч, когда к нему на постой двух практикантов с завода определили, вот как обрадовался. Практиканты-то, люди не совсем проверенные, молодые и от того совершенно поддающиеся влиянию. А уж влиять на людей Михалыч умел. Он даже на сантехника Виктор Палыча мог повлиять. Возьмет, бывало, литра три самогона и идет влияние на сантехника оказывать. Окажет и домой вернется. На своих, между прочим, двоих ногах.

Так то сантехник. А это практиканты какие-то. Студенты, извините меня, техникума. Люди грамотные и уважительно настроенные к старшим. Чего? Это ты сам нигилист. А студенты техникума – вообще поэтически настроенные люди. Особенно после литра.

А после второго их Михалыч и уговорил на неблаговидный поступок. Лодку с завода спереть. И даже план им составил и полностью втолковал. И этот самый Коля. И этот самый Петя. Полностью с этим планом согласились и кровью в углу плана подпись поставили. Каждый. Мол если не выполнят план по краже лодки, сволочи они последние и салаги.

Это с Михалыч с влиянием переборщил просто. Привык к сантехникам. Самому-то, балбесу, под восемьдесят и трезвый на черта похож, а с младенцами связался. И переборщил с влиянием. Поэтому Коля с Петей, поддавшись и расписавшись, на утро весь план забыли начисто. Вспомнили только, что лодку Михалычу украсть обещали. Вспомнили и им стало стыдно.

Настолько стыдно, что они пошли на прием к директору завода. И все ему рассказали. И попросили лодку им продать. Для Михалыча. Директор, честно говоря, их сразу выгнать хотел. Но вспомнил потом о необходимости воспитания подрастающего поколения. Вспомнил себя-молодого. Прослезился. И написал записку. Начальнику цеха. «Выдать подателям сего одно изделие №3 из состава некондиции для вывоза с завода, директор».

Почерк у директора был неровный, ему вообще всегда секретарша со слуха печатала, слезы ему глаза застили, поэтому записка кривоватая вышла. Черт ногу сломит в записке.

Начальник цеха очень удивился, когда записку увидел. И директору перезвонил: Сансаныч, зачем эти практикантам восьмое изделие-то? Но директор только с молодежью мягкий был. А со своими – самодур и грубиян. Ты, - говорит, - блядь, начальник цеха, подпись видишь? Читать умеешь? А хули еще не выдал, такой-сякой и эдакий еще?

Кто ж после такого изделие не выдаст? И выдали. И даже машину выдали, чтоб тюк с лодкой до Михалычева дома довезти. И двух здоровенных грузчиков. Потому что тяжелый тюк-то. И плотноупакованный.

Михалыч сразу попросил лодку в свою бортовую «шишигу» загрузить. Мол, прям сегодня на ночную рыбалку поедем. Плавсредство опробовать. И молодежь учить рыбу ловить. Так и быть. Молодежь возьмем, хотя чертята эти даже пить не умеют. Какая уж тут рыбная ловля.

И вот ночью. Трое. Два практиканта и Михалыч на рыбалку поехали. Палатку взяли, удочки, чуть не забыли – возвращаться пришлось. Пока собирались темнеть начало. На место совсем в темноте добрались. Хорошо Михалыч-то это место как свой сортир знает. Машину приткнули, лодку втроем с борта еле скинули, палатку поставили, костер развели. Приняли по чуть-чуть. Послушали, как рыбу надо ловить. Не так как вы городские. А правильно. Пиздуйте за удочками и лодку не забудьте надуть. Я тут прикорну малость у костерка.

Коля и Петя взяли удочки. И занялись лодкой. Тюк был плотным, влажным от росы и без всяких застежек. Взяли фонарик. И тусклом свете обнаружили надпись «тянуть». И шнурок с кольцом. Приклеенный полосками ткани к тюку. Чтоб не болтался, - решили Коля с Петей. А еще они решили, что им вместо лодки выдали спасательный плот. От парохода. Их на секретном заводе для секретных военно-морских пароходов делают и с лодками путают, когда практикантам выдают. Так они решили и за шнурок дернули. Зашипело.

Тюк стал надуваться, разворачиваясь, и ребята спрятались под машину. На всякий случай. Плот - плотом, а под машиной вернее. Подле костра мирно посапывал Михалыч. Потом он проснулся.

Было тихо и светло. Потому что костер. Потому что луна. Потому что горели фары грузовичка, дожигая старенький аккумулятор. Но звезд видно не было.

Звезды от Михалыча закрывал неизвестно откуда взявшийся СУ-25. Силуэт огромного самолета немного колебался. Потому что сам самолет был резиновым. А за резиновую стойку переднего шасси тянули два практиканта, пытаясь стащить изделие №8 в воду. Чтоб порыбачить, раз уж приехали.

Михалыч посмотрел на практикантов. И еще раз поднял голову. В верху было крыло. Михалыч закурил. Он курил долго и сплевывал. Между плевками и затяжками губы его шевелились. И если прислушаться, то вполне отчетливо можно было услышать:

- Не, братцы. Ну вас нахуй с вашими лодками. И рыбалкой. И практикантами. И вообще.

Михалыч докурил. Проверил пальцем не горит ли окурок. Бросил его в угасающий костер. Надвинул кепку на глаза и сделал вид, что спит. Ему было интересно, что практиканты будут делать с самолетом, если им удастся спихнуть его в воду. Может, действительно с него можно рыбу ловить, а?

- Не верю, - сказал я собеседнику. Не верю и все тут. Не может такого быть никогда.

- А это уже твое дело. Уговаривать тебя что ли? Да ну тя к едреней фене, уговаривать.

Он был бородат, суров и двухметров этот собеседник. Вокруг его сорок восьмого размера ног крутилась собака, а в руках было ружье. Мог бы и уговорить ведь.

25

У нас в роте был узбек Аликпер, борец. Большой, добрый и очень-очень глупый. Как-то нам в расположение привезли грузовик шлакоблока и, уже потемну, отправили всех, кто сидел, смотрел в кубрике ТВ, его разгружать. Шлакоблок, во-первых, и сам по себе не сахар, хоть и белый - он тяжелый и пачкается, а мы, хоть и стройбат, не чумоходы, у нас для работы была специальная форма, хранившаяся на месте работы, куда мы ездили каждый день, а в расположении мы носили обычное х/б, чистое и приличное настолько, насколько бывает приличным х/б. В общем, задание не радовало. И мимо кина пролетели, и изгадимся изрядно. Но с нами был Алик, парень хоть и глупый, но чрезвычайно амбициозный в оценке своих физических особенностей. И поэтому я быстренько поспорил с собравшимися на то, что ничего не надо будет делать, а грузовик будет разгружен через 15 минут. Лоханулся правда - ничего приличного на кону спора не было, так, джентльмены условились. Мы с Аликом залезли на кучу возвышавшегося в кузове шлакоблока и начали бросать его наружу. Через полминуты я сказал Алику, что он слабак и бросает блоки слишком медленно. Алик запыхтел и ускорился. Через минуту я еще разок прокомментировал его "медленную" работу.

В общем, примерно через 3 минуты после начала работы в воздухе одновременно находилось не менее 4 шлакоблоков на траектории из грузовика наружу, я присел на борт и пытался отдышаться, а на месте Алика было слаборазличимое пятно, напоминавшее вращающийся пропеллер, из которого вылетали кирпичи.

Через 15 минут все смотрели телевизор. Алик сидел с нами и победно озирался. Он всех сделал.

26

Отпуск отставного спасателя.

Продолжение темы

http://www.anekdot.ru/scripts/author_best.php?top10&author=22879&type=story

Пару лет назад валялся на пляже в Гоа. Жара,нега,лень-обычный набор тропического "счастья" в представлении отмороженных гипербореев-моих соотечественников.
Вдруг-чу! Слышу сквозь полудрему галдеж на воде. Поднимаю заспанную морду.
Непонятное-что то.
Метрах в 70 от берега рассекают три водных мотоцикла,выполняя какие то странные эволюции на воде. Время от времени они съезжаются и седоки громко галдят,размахивая руками. Потом расходятся-и швыряют в воду яркие буи. Смысла в их телодвижениях не прослеживается.
-Наверное,это очередной красивый местный обычай,-решаю я и поворачиваюсь на другой бок. Смачивание яиц Кришны там...или Кхултху отгоняют...
-Нет,ты глянь на этих клоунов!-раздается родная речь над ухом. Спасатели,еби их маму...
-Не дай Б-же тут утопающим оказаться-сам не утонешь-эти точно угробят.
-Спасатели?-я поднимаю голову вновь. Это что они там делают-то?
Мне ,старому ОСВОДовцу решительно непонятно,чем они заняты.
Приглядываюсь повнимательней. Все по прежнему-галдеж,активная жестикуляция и метание буя. А нет! Двое хватают третьего и швыряют в воду. Тот истошно орет и колотит по воде руками. Ага,вот теперь понятно,зачем буй... Так,поймал...тянут...вытянули...
Спасенный спасатель рыгает ,свесившись с мотоцикла и потому ненадолго выпадает из беседы. Двое оставшихся продолжают орать друг на друга.
-Не понял-это у них учения что ли?
-Да какие учения-откликается соотечественник-индус тонет, вот и прикатили.
-А что это за шапито они устроили?
-А плавать не умеют.
-КТО????
-Спасатели.
Во мне включается капитан Америка. Человек тонет!!! Я его спасу!!! Это мой долг!!! Ждите меня,земляне,помощь идет!!! Вскакиваю,пробегаю три метра,пока тяжелый жизненный опыт не придавливает во мне солнечного пиздодуя в трико.
...
Двадцать лет до описываемых событий.

Люберецкий карьер. Я с милой полощусь в прохладных волнах. Вдруг слышу вопли про то,что мол,спасите кто может. Поворачиваюсь.
Семья(папа,мама и бутуз лет 6) собрались форсировать перешеек между берегом и островом. Метров 100 в длину. Но не склалось. Малец придушил папаню,тот не будь дурак скинул отпрыска (правильно-не тонуть же из за спиногрыза! проще новых нарожать,дело-то знакомое!) . Сынуля принимает балласт,папаня продувает цистерны,маманя нарезает круги и работает сиреной. Но к сынуле не подплывает.-по папиным соображениям. Рву вперед,успеваю схватить пацана за руку. Вытаскиваю. Как ни странно-ни тени испуга на лице. Капризно-брезгливое выражение явно не соответствует обстановке. Но мне не до физиогномики.
-Так,пацан,держи меня за шею,сейчас доплывем,понял?
-Я хочу к папе!
-Будет тебе папа! А сейчас берись за шею и поплыли!
Кое-как тяну его к берегу. Мальчик капризно ноет,что ему срочно надо к папе. Мне не до уговоров-тяжелый,сука, не по годам. Метрах в 10 от финиша эта гнида нарочно-на вдохе прижимает мне горло и пихает в воду.
-Я ,БЛЯДЬ,ХОЧУ К ПАПЕ!!!!!
Ат,сука...Бэээээ...Полные легкие воды набрал...Сшвыриваю пиздюка с себя и мучительно тошню в воду...Позорище...А учили ж...Подплыл к клиенту-баба-не баба,дите-не дите-гаси его сначала! А потом спасай! А ты тут развел богадельню,робеночка пожалел...кстати-где он?
А вот...Орет свое любимое про папу и неторопливо погружается. Ну ,сучонок,погоди...
Хватаю говнюка за ухо и тяну за собой. Вой,рев,визг-мне не до сантиментов. Еле допер. Стою на карачках-выблевываю вчерашний ужин...В этот момент мне прилетает с ноги в чан. Вся морда в кровище-похоже третий раз клюв сломан. Кто?
Папа.
Бычок : судя по всему люберецкий пехотинец из братвы орет про неласковость мою с сынулей. А и поделом...Чего полез,спрашивается? Оно мне надо было босяков помет спасать? Главное-положение : беспомощней некуда. Попробуй тут оказать сопротивление -когда наизнанку выворачивает и все глаза кровищей залиты. В партере.
Бычок не собирается останавливаться и я получаю копытом по ребрам. Уй,сука...Футболист,наверное.
Пора валить... Да не выходит...Эта падла ща замесит меня в мясо...Правильно ,испугался на воде-теперь надо свой страх на ком нибудь выместить-а тут я так кстати нарисовался.
Еще плюха! Да сытная такая...Меня откидывает в воду. О! Уже хоть что то вижу.
Бычок вразвалку подходит добить. Ну извини,родной.
Песок в глаза-есть,попал! Цап за опорную ногу,рывок на себя-падает! В честном бою мне его не одолеть-но кто тут говорит о честности? Тяну его в воду -пока не очухался. О! Уверенности на роже поубавилось! Не хочешь купаться,маленький?
Топлю эту гниду на мелководье. Тот отбивается изо всех немаленьких сил...Но и у меня упала планка.Не особо уже я соображаю,что делаю. Рыча,вцепляюсь зубами в его ухо.
Нет,чует мое сердце: быть сегодня мальцу сиротой...
Если б не мама-что разодрала мне всю спину когтями-я б папу утопил. А так, увы , пришлось отвлечься-дав ей в рыло. Пока мама опиздюливалась-папа резво свалил. А тут и народ понабежал. Многие были не в курсе-так что огреб и от населения на орехи.
Еле доплыл до нашего берега.
В итоге награда за спасение на водах: разбитая морда,сломанный нос и трещина в ребрах. Плюс борозды полсантиметра глубиной на спине-от благодарной мамы. Минус свалившая подруга. Правильно-я ее понимаю. Давать такому дебилу? А вдруг дети? Уродов плодить? Увольте...
Одно радовало-спасенные надолго меня запомнят. Папане погоняло "карнаухий" светит-а маманин нос я рихтанул- любо-дорого смотреть. Она им теперь всю жизнь неровно дышать будет.
Хоть какое-то утешение.
В общем,неплохо так пообщались,душевно.
...
Пробежав три метра встаю ,как вкопанный в песок...
Да идите вы в пизду , дорогие индийские друзья... Медленно накатывает нега...Ложусь в шезлонг... Надеваю панаму...Мысли ползут ленивые и верные...
Оно мне надо...Индусов этих полярда народу...одним больше-одним меньше... какая ,собственно, разница...К тому же ,скорее всего , индус уже в другой реинкарнации жадно глотает планктон,шевеля жабрами...А кто отвечать будет? Если я хоть что то понимаю в жизни-этих сосателей,то есть спасателей выебут.
Им сейчас крайний нужен до зарезу. Обойдетесь без меня ,голубчики. А то в итоге выйдет,что пока они мужественно и умело выполняли свой долг-все было в ажуре. Но прибежал глупый белый сахиб и обосрал им всю малину своими непрофессиональными деяниями...Его и накажем...
Не. Сосите вы вприсядку, разлюбезные коллеги. Спасайте ваши сраки без моей помощи.
-Гарсон! Принеси-ка,мне,голубчик,мохито,да льда не жалей!
-Yes,sir!
Аминь.

27

Александра Григорьевна. Судьба Врача.

Сашенька приехала в Санкт-Петербург 16-ти лет от роду, 154 сантиметров росту, имея:
- в душе мечту – стать врачом;
- в руках чемодан с девичьими нарядами, пошитыми матушкой;
- за пазухой – наметившиеся груди;
- в редикюле:
- золотую медаль за окончание захолустной средней школы,
- тщательно расписанный отцом бюджет на ближайшие пять лет,
- первую часть бюджета на полгода вперед,
- записку с адресом двоюродного старшего брата, студента.
Лето 1907 года предстояло хлопотливое:
- устройство на новом месте;
- поступление на Высшие Медицинские Курсы, впервые в Российской Империи принимавшие на обучение девиц;
- и…с кем-нибудь из приятелей брата – желательно и познакомиться…

На следующий же день, едва развесив свои тряпицы, не сомкнув глаз Белой Питерской ночью, Сашенька, ломая в волнении пальчики и непрерывно откидывая завитые локоны, отправилась в Приёмную Курсов.

Ректор, громадный бородач, впоследствии – обожаемый, а сейчас – ужасный, с изумлением воззрился на золотую медаль и ее обладательницу.
- И что же ты хочешь, дитятко? Уж не хирургом ли стать? – спросил он Сашеньку, с ее полными слез глазами выглядевшую едва на 12 лет.
-Я…я…- запиналась Сашенька, - я…всех кошек всегда лечила, и…и перевязки уже умею делать!...
-Кошек?! –Ха-ха-ха! – Его оскорбительный хохот, содержавший и юмор, и отрицание ветеринарии в этих стенах, и еще что-то, о чем Саша начала догадываться лишь годы спустя, резанул ее душевную мечту понятным отказом….
- Иди, девочка, подрасти, а то с тобой…греха не оберешься, - двусмысленность формулировки опять же была Саше пока не понятна, но не менее обидна.

Брат, выслушав краткое описание происшедшего события, заявил:
- Не волнуйся, у меня связи в министерстве, будем к Министру обращаться! Я сейчас занят, а на днях это сделаем.

Кипение в Сашиной душе не позволяло ни дня промедления. И утром она отправилась в Приемную Министра.
В Империи тех лет, как и в любой другой империи, не часто столь юные девицы заявляются в Высокое Учреждение, и не прождав и получаса, на всякий случай держа в руке кружевной платочек, она вошла в огромный кабинет, в котором до стола Министра было так далеко, что не гнущиеся ноги ее остановились раньше средины ковровой дорожки…

Пенсне Министра неодобрительно блеснуло на нее любопытством.
- Итак, чем обязан…столь интересному явлению? – услышала Саша, твердо помня свои выученные слова.
- Я золотой медалист, я хочу стать врачом, а он...(вспомнился ректор)… а он - предательский платочек САМ потянулся к глазам, и слезы брызнули, едкие, как дезинфицирующий раствор из груши сельского фельдшера, которому Саша помогала перевязывать ссадину соседского мальчишки.

В руках Министра зазвонил колокольчик, в кабинет вошла его секретарь – властная дама, которая перед этим пропустила Сашеньку в кабинет, сама себя загипнотизировавшая недоумением и подозрением: где же она видела эту девочку….

В последствии оказалось, это было обычное Ясновидение… потому что ровно через 30 лет она встретила Александру Григорьевну в коридоре среди запахов хлорки, болезней и толкотни, в халате и в образе Заведующей поликлиникой, полную забот и своего Горя, только что, по шепоту санитарок, потерявшую мужа (и почти потерявшую – сына) …и ТОГДА, уже не властная, и совсем не Дама, а униженная пенсионерка, она вспомнила и поняла, что именно этот образ возник пред нею в июльский день, в приемной….в совсем Другой Жизни…

А сейчас Министр попросил принести воды для рыдающей посетительницы, и воскликнул:
- Милостивая сударыня! Мадемуазель, в конце концов – ни будущим врачам, ни кому другому - здесь не допускается рыдать! Так что, как бы мы с Вами не были уверены в Вашем медицинском будущем – Вам действительно следует немного …повзрослеть!

Наиболее обидно – и одновременно, обнадёживающе – рассмеялся брат, услышав эту историю – и в красках, и в слезах, и в панталончиках, которые Саша едва прикрывала распахивающимся от гнева халатиком.

- Так в Петербурге дела не делаются, - сообщил он высокомерно и деловито.
- Садись, бери бумагу, пиши:
- Его Превосходительству, Министру….написала?...Прошу принять меня …на Высшие…в виде исключения, как не достигшую 18 лет….с Золотой Медалью…написала?...
-Так, теперь давай 25 рублей….
- Как 25 рублей? Мне папенька в бюджете расписал – в месяц по 25 рублей издерживать, и не более…
- Давай 25 рублей! Ты учиться хочешь? Папенька в Петербургских делах и ценах ничего не понимает….Прикрепляем скрепочкой к заявлению…вот так….и завтра отдашь заявление в министерство, да не Министру, дура провинциальная, а швейцару, Михаилу, скажешь – от меня.

…Через три дня на руках у Сашеньки было её заявление с косой надписью синим карандашом: ПРИНЯТЬ В ВИДЕ ИСКЛЮЧЕНИЯ!
- Я же сказал тебе, у меня СВЯЗИ, а ты чуть всё не испортила…
Ехидство брата Сашенька встретила почти умудренной улыбкой…Она начинала лучше понимать столичную жизнь.

Пять лет учебы пробежали:
- в запахе аудиторий и лекарств;
- в ужасе прозекторской и анатомического театра;
- в чтении учебников и конспектов;
- в возмущении от столичных ухажеров, не видевших в Сашиных 154 сантиметрах:
- ни соблазнительности,
- ни чувств,
- ни силы воли, силы воли, крепнувшей с каждым годом…

И вот, вручение дипломов!
Опять Белая Ночь, подгонка наряда, размышления – прикалывать на плечо розу – или нет, подготовка благодарности профессорам…
Вручает дипломы Попечительница Богоугодных и Образовательных учреждений, Её Сиятельство Великая Княгиня – и что Она видит, повернувшись с очередным дипломом, зачитывая имя (и ВПЕРВЫЕ - отчество) его обладательницы:
- Александра Григорьевна….
- нет, уже не 12-летнюю, но всё же малюсенькую, совсем юную…а фотографы уже подбираются с камерами…предчувствуя…

- Милая моя, а с…сколько же Вам лет?...И Вы …ХОТИТЕ… стать …врачом?...
- Двадцать один год, Ваше Сиятельство! И я УЖЕ ВРАЧ, Ваше Сиятельство!
- Как же Вам удалось стать врачом…в 21 год?..
- У моего брата были связи …в министерстве…швейцар Михаил, Ваше Сиятельство, и он за 25 рублей всё и устроил…
Дымовые вспышки фотографов, секундное онемение зала и его же громовой хохот, крики корреспондентов (как зовут, откуда, какой Статский Советник??!!) – всё слилось в сияние успеха, много минут славы, десяток газетных статей …и сватовство красавца вице-адмирала, начальника Кронштадской электростанции.

Кронщтадт – город на острове в Финском заливе – база Российского флота, гавань флота Балтийского.
Это судостроительный, судоремонтные заводы. Это подземные казематы, бункера для боеприпасов, это центр цепочки огромных насыпных островов-фортов, вооруженных современнейшими артиллерийскими системами.

Это наконец, огромный синекупольный собор, в который должна быть готова пойти молиться жена любого моряка – «За спасение на водах», «За здравие», и – «За упокой».
Это неприступная преграда для любого иностранного флота, который вдруг пожелает подойти к Петербургу.

Через поручни адмиральского катера она всё осмотрела и восхитилась всей этой мощью. Она поняла из рассказов жениха и его друзей-офицеров, что аналогов этой крепости в мире – нет. И вся эта мощь зависит от Кронштадской электростанции, значит от него, её Жениха, её Мужа, её Бога…

- Ярославушка, внучек… Помнишь, в 1949 году соседи украли у нас комплект столового серебра?. Так это мы с моим мужем получили приз в 1913 году, в Стокгольме, на балу у Его Императорского Величества Короля Швеции, как лучшая пара вечера.
Мы тогда были в свадебном путешествии на крейсере вокруг Европы…

А для меня и Ярослава, для нас – Стокгольм, 1913 год, были примерно такими же понятиями…как … оборотная сторона Луны, которую как раз недавно сфотографировал советский космический аппарат.
Но вот она – Оборотная Сторона – сидит живая, все помнит, всё может рассказать, и утверждает, что жизнь до революции была не серая, не темная, не тяжелая, а сияющая перспективами великой страны и достижениями великих людей.
И люди эти жили весело и временами даже счастливо.

…именно, с упоминания столового серебра – я и стал изучать:
- судьбу Александры Григорьевны, рассказанную ею самой (рассказы продолжались 10 лет), дополненную документами, портретами на стенах, записными книжками, обмолвками Ярослава.
- куски времени, единственной машиной для путешествие в которое были рассказы людей и книги…книги детства, с ятями и твердыми знаками, пахнущие кожаными чемоданами эмигрантов и библиотеками питерских аристократов…
- отдельные предметы:
- старинные телефонные аппараты – в коммунальных квартирах, у меня дома…
- открытки с фотографиями шикарных курортов в Сестрорецке – до революции…
- свинцовые витражи в подъездах Каменноостровского проспекта, целые и красивые вплоть до конца 70-х годов.

- Боренька, Вы знаете, какая я была в молодости стерва?
- Александра Григорьевна, что же вы на себя-то наговариваете?
- Боренька, ведь на портретах видно, что я совсем – не красивая.
- Александра Григорьевна, да Вы и сейчас хоть куда, вот ведь я – у Вас кавалер.
- Это вы мне Боренька льстите.
- Да, Боренька, теперь об этом можно рассказать.

…Я узнала, что мой муж изменяет мне с первой красавицей Петербурга…
Оскорблена была ужасно…
Пошла к моему аптекарю.
- Фридрих, дай-ка мне склянку крепкой соляной кислоты.
Глядя в мои заплаканные глаза и твердые губы, он шевельнул седыми усами, колеблясь спросил:
- Барыня, уж не задумали ли Вы чего-либо …дурного?..
Я топнула ногой, прищурила глаза:
- Фридрих, склянку!...
…и поехала к ней… и …плеснула ей в лицо кислотой…слава Богу, промахнулась…да и кислоту видно, Фридрих разбавил …убежала, поехала в Сестрорецкий Курорт, и там прямо на пляже …отдалась первому попавшемуся корнету!

Во время Кронштадтского Бунта в 1918 году, пьяные матросы разорвали моего мужа почти на моих глазах.
И что я сделала, Боря, как Вы думаете?
Я вышла замуж за их предводителя. И он взял меня, вдову вице-адмирала, что ему тоже припомнили…в 1937году, и окончательный приговор ему был – расстрел.
Сына тоже посадили, как сына врага народа.

Жене сына сказали – откажись от мужа, тогда тебя не посадим, и дачу не конфискуем.
Она и отказалась от мужа, вообще-то, как она потом говорила – что бы спокойно вырастить своего сына, Ярославушку.
Но я ее за это не простила, украла внука Ярославушку, и уехала с ним на Урал, устроилась сначала простым врачом, но скоро стала заведующей большой больницей.
Мне нужно было уехать, потому что я ведь тоже в Ленинграде была начальником – заведующей поликлиникой, и хотя врачей не хватало, хватали и врачей.
Там меня никто не нашел – ни жена сына, ни НКВДэшники…

Правда, НКВДэшники в один момент опять стали на меня коситься – это когда я отказалась лететь на самолете, оперировать Первого Секретаря райкома партии, которого по пьянке подстрелили на охоте.
Я сказала: у меня внук, я у него одна, и на самолете не полечу, вот, снимайте хоть с работы, хоть диплом врачебный забирайте.
Косились-косились, орали-орали – и отстали.

Но с самолетом у меня все же вышла как-то история.
Ехали мы с Ярославушкой на поезде на юг, отдыхать, и было ему лет 6-7.
На станции я вышла на минутку купить пирожков, а вернувшись на перрон, обнаружила, что поезд уже ушел.
Сама не своя, бросила продукты, выбежала на площадь, там стоят какие-то машины, я к водителям, достаю пачку денег, кричу, плачу, умоляю: надо поезд догнать!
А они как один смеются:
- Ты что старуха, нам твоих денег не надо, поезд догнать невозможно, здесь и дорог нет.

А один вдруг встрепенулся, с таким простым, как сейчас помню, добрым лицом:
- Тысяч твоих не возьму, говорит, а вот за три рубля отвезу на аэродром, там вроде самолеты летают в соседний город, ты поезд и опередишь.
Примчались мы за 10 минут на аэродром, я уже там кричу:
- За любые деньги, довезите до города (уж и не помню, как его название и было).

Там народ не такой , как на вокзале, никто не смеется, уважительно так говорят:
- Мамаша, нам ЛЮБЫХ денег не надо, в советской авиации – твердые тарифы. Билет в этот город стоит…три рубля (опять три рубля!), и самолет вылетает по расписанию через 20 минут.
…Как летела – не помню, первый раз в жизни, и последний…помню зеленые поля внизу, да темную гусеницу поезда, который я обогнала.
Когда я вошла в вагон, Ярославушка и не заметил, что меня долго не было, только возмущался, что пирожков со станции так я и не принесла.

На Урале мы жили с Ярославушкой хорошо, я его всему успевала учить, да он и сам читал и учился лучше всех. Рос он крепким, сильным мужичком, всех парней поколачивал, а ещё больше – восхищал их своей рассудительностью и знаниями. И рано стали на него смотреть, и не только смотреть – девчонки.

А я любила гулять по ближним перелескам. Как то раз возвращаюсь с прогулки и говорю мужику, хозяину дома, у которого мы снимали жилье:
- Иван, там у кривой берёзы, ты знаешь, есть очень красивая полянка, вся цветами полевыми поросла, вот бы там скамеечку да поставить, а то я пока дойду до нее, уже устаю, а так бы посидела, отдохнула, и ещё бы погуляла, по такой красоте…
- Хорошо, барыня, поставлю тебе скамеечку.

Через несколько дней пошла я в ту сторону гулять, гляжу, на полянке стоит красивая, удобная скамеечка. Я села, отдохнула, пошла гулять дальше.
На следующий день говорю:
- Иван, я вчера там подальше прогулялась, и на крутом косогоре, над речкой – такая красота взору открывается! Вот там бы скамеечку поставить!
- Хорошо, барыня, сделаю.

Через несколько дней возвращаюсь я с прогулки, прекрасно отдохнула, налюбовалась на речку, дальше по берегу прошлась…
И вот подхожу к Ивану, говорю ему:
- Иван, а что если…
- Барыня – отвечает Иван, - а давай я тебе к жопе скамеечку приделаю, так ты где захочешь, там и присядешь….

После смерти Сталина нам стало можно уехать с Урала.
Ярославушка поступил в МГИМО.
Конечно, я ему помогла поступить, и репетиторов нанимала, и по-разному.
Вы же понимаете, я всегда была очень хорошим врачом, и пациенты меня передавали друг другу, и постоянно делали мне подарки…
Не все конечно, а у кого была такая возможность.
У меня, Боренька, и сейчас есть много бриллиантов, и на всякий случай, и на черный день. Но по мелочам я их не трогаю.

Однажды мне потребовалось перехватить денег, я пошла в ломбард, и принесла туда две золотых медали: одну свою, из гимназии, другую – Ярославушки – он ведь тоже с золотой медалью школу закончил.
Даю я ломбардщику эти две медали, он их потрогал, повернул с разных сторон, смотрит мне в глаза, и так по-старинному протяжно говорит:
- Эту медаль, барыня, Вам дало царское правительство, и цены ей особой нет, просто кусочек золота, так что дать я Вам за нее могу всего лишь десять рублей.
А вот этой медалью наградило Вашего внука Советское Правительство, это бесценный Знак Отличия, так что и принять-то я эту внукову медаль я не имею права.
И хитровато улыбнулся.

-Боренька, вы понимаете – почему он у меня Ярославушкину медаль отказался взять?
-Понимаю, Александра Григорьевна, они в его понимании ОЧЕНЬ разные были!
И мы смеемся – и над Советским золотом, и над чем-то еще, что понимается мною только через десятки лет: над символической разницей эпох, и над нашей духовной близостью, которой на эту разницу наплевать.

-Ну да мы с Ярославушкой (продолжает А.Г.) и на десять рублей до моей зарплаты дотянули, а потом я медаль свою выкупила.

Он заканчивал МГИМО, он всегда был отличником, и сейчас шел на красный диплом. А как раз была московская (Хрущевская) весна, ее ветром дуло ему:
- и в ширинку (связался с женщиной на пять лет старше его; уж как я ему объясняла - что у него впереди большая карьера, что он должен её бросить – он на всё отвечал: «любовь-морковь»);
- и в его разумную душу.

Их «антисоветскую» группу разоблачили в конце пятого курса, уже после многомесячной стажировки Ярославушки в Бирме, уже когда он был распределен помощником атташе в Вашингтон.
Его посадили в Лефортово.

Я уже тогда очень хорошо знала, как устроена столичная жизнь…
Я пошла к этой, к его женщине.
- Ты знаешь, что я тебя не люблю? – спросила я у нее.
- Знаю, - ответила она.
- А знаешь ли ты, почему я к тебе пришла?
- …..
- Я пришла потому, что Ярославушка в Лефортово, и мне не к кому больше пойти.
- А что я могу сделать?
- Ты можешь пойти к следователю, и упросить его освободить Ярославушку.
- Как же я смогу его упросить?
- Если бы я была хотя бы лет на тридцать моложе, уж я бы знала, КАК его упросить.
- А что бы тебе было легче его УПРАШИВАТЬ…
Я дала ей два кольца с крупными бриллиантами. Одно – для нее. Второе…для следователя…

Через неделю Ярославушку выпустили. Выпустили – много позже – и всех остальных членов их «группы».
Он спросил меня: а как так получилось, что меня выпустили, причем намного раньше, чем всех остальных?
Я ответила, как есть: что мол «твоя» ходила к следователю, а как уж она там его «упрашивала» - это ты у неё и спроси.
У них состоялся разговор, и «любовь-морковь» прошла в один день.

Нам пришлось уехать из Москвы, Ярославушка несколько лет работал на автомобильном заводе в Запорожье, пока ему не разрешили поступить в Ленинградский университет, на мехмат, и мы вернулись в Петербург.

- Вы видите, Боря, мою записную книжку?
- Больше всего Ярославушка и его жена не любят меня за нее. Знаете, почему?
- Когда я получаю пенсию, (она у меня повышенная, и я только половину отдаю им на хозяйство), я открываю книжечку на текущем месяце, у меня на каждый месяц списочек – в каком два-три, а в каком и больше человек.
Это те люди, перед которыми у меня за мою долгую, трудную, поломанную, и что говорить, не безгрешную жизнь – образовались долги.
И я высылаю им – кому крохотную посылочку, а кому и деньги, по пять – десять рублей, когда как.

Вот следователю, который Ярославушку освободил – ему по 10 рублей: на 23 февраля и на День его Рождения…
Вот ей, его «Любови-Моркови» - по 10 рублей – на 8е марта, и на День её Рождения.
И много таких людей.
А может, кто и умер уже.
- Так с этих адресов, адресов умерших людей - наверное, деньги бы вернулись?
- Так ведь я - от кого и обратный адрес – никогда не указываю.

В 85 лет Александра Григорьевна, вернувшись из больницы с профилактического месячного обследования, как всегда принесла с собой запас свежих анекдотов, и решила рассказать мне один из них, как она сочла, пригодный для моих ушей:
«Женщину восьмидесяти пяти лет спрашивают: скажите пожалуйста, в каком возрасте ЖЕНЩИНЫ перестают интересоваться мужчинами?
- Боря, вы знаете, что мне 85 лет?
- Да что же Вы на себя наговариваете, Александра Григорьевна, Вы хоть в зеркало-то на себя посмотрите, Вам никто и шестидесяти не даст!
- Нет, Боря, мне уже 85.
Она продолжает анекдот:
Так вот эта женщина отвечает:
- Не знаю-не знаю (говорит Александра Григорьевна, при этом играет героиню, кокетливо поправляя волосы)…спросите кого-нибудь по-старше.

Через полгода ее разбил тяжелый инсульт, и общаться с ней стало невозможно.
С этого момента поток «крохотных посылочек» и маленьких переводов прекратился, и постепенно несколько десятков людей должны были догадаться, что неведомый Отправитель (а для кого-то, возможно, и конкретная Александра Григорьевна) больше не живет - как личность.
Многие тысячи выздоровевших людей, их дети и внуки, сотни выученных коллег-врачей, десяток поставленных как следует на ноги больниц – все эти люди должны были почувствовать отсутствие этой воли, однажды возникшей, выросшей, окрепшей, крутившей десятки лет людьми, их жизнями и смертями – и исчезнувшей – куда?

Хоронили Александру Григорьевну через 7 лет только близкие родственники, и я, ее последний Друг.

Ярослав окончил университет, конечно, с красным дипломом, защитил диссертацию, стал разрабатывать альтернативную физическую теорию, стараясь развить, или даже опровергнуть теорию относительности Эйнштейна. Сейчас он Президент какой-то Международной Академии, их под тысячу человек, спонсоры, чтение лекций в американских университетах, в общем, всё как у людей, только без Эйнштейна.

У Ярослава родился сын, которого он воспитывал в полной свободе, в противовес памятным ежовым рукавицам бабушки.
Рос Григорий талантливым, энергичным и абсолютно непослушным – мальчиком и мужчиной.
Как то раз Ярослав взял его десятилетнего с собой - помочь хорошим знакомым в переезде на новую квартиру.
Григорий услужливо и с удовольствием носил мелкие вещи, всё делал быстро, весело и неуправляемо.

Энергичная хозяйка дома занимала высокий пост судьи, но и она не успевала контролировать по тетрадке коробки, проносимые мимо неё бегущим от машины вверх по лестнице Гришей, и придумала ему прозвище – Вождь Краснокожих - взятое из веселого фильма тех лет.

Но смерть его была туманная, не веселая.

А наступившим после его смерти летом, в квартиру одиноких Ярослава и его жены Алёны позвонила молодая женщина.
Открыв дверь, они увидели, что у нее на руках лежит…маленькая…Александра Григорьевна.

У них появился дополнительный, важный смысл в жизни.
Выращивали внучку все вместе. Они прекрасно понимали, что молодой маме необходимо устраивать свою жизнь, и взяли ответственность за погибшего сына – на себя.

- Сашенька, давай решим эту последнюю задачу, и сразу пойдем гулять!
- Ну, только ПОСЛЕДНЮЮ, дедушка!
- Один рабочий сделал 15 деталей, а второй – 25 деталей. Сколько деталей сделали ОБА рабочих?
- Ну, дедушка, ну я не знаю, ну, давай погуляем, и потом решим!
- Хорошо, Сашенька, давай другую задачу решим, и пойдем.
- У дедушки в кармане 15 рублей, а у бабушки 25. Сколько всего у них денег?
- Ну дедушка, ты что, совсем ничего не понимаешь? Это же так ПРОСТО: у них – СОРОК рублей!

В один, не очень удачный день, та, что подарила им самые теплые чувства, что могли быть в их жизни, чувства дедушки и бабушки – она позвонила в их дверь, покусывая губы от принятого нелегкого решения.
Сели за стол на кухне, много поняв по глазам, ожидая слов, ни о чём не спрашивая.
- Ярослав, Алёна, вы такие хорошие, а я - и они обе с Аленой заплакали от ожидаемой бесповоротной новости.
- Он, мой жених, он из Москвы.
Ярослав и Алена чуть вздохнули. С надеждой.
- Но он не москвич. Он швейцарец. И у него заканчивается контракт.
- Он…мы…скоро уезжаем.

Теперь она живет со своей мамой и отчимом в Швейцарии.
Душе Александры Григорьевны, незаслуженно настрадавшейся, наконец-то проникшей через сына, внука и правнука в девичье обличье, легко и свободно в теле ее пра-правнучки.
Они обе наслаждаются видами гор и водопадов, трогают латунные буквы на памятнике войску Суворова – покорителю Альп, рядом с Чёртовым Мостом, ловят языком на ветру капли огромного фонтана на Женевском озера, ахают от крутых поворотов серпантинов, по краю пропасти.

Приезжая к дедушке и бабушке в гости, на свою любимую, хоть и дряхлую дачу, младшая Александра Григорьевна часто хвастается, как ей завидуют тамошние подруги: ведь в ушах у нее уже сверкают прошлой, Другой Жизнью, доставшиеся от пра-пра-бабушки – лучшие друзья девушек.

Примечание 2009 года: младшая Александра Григорьевна сдала на немецком языке экзамены в математический лицей в Цюрихе, преодолев конкурс в 22 человека на место.
Мы ещё о ней услышим!

© Copyright: Борис Васильев 2
http://www.proza.ru/2011/10/19/1267

28

Мои ровесники и коллеги американцы в большинстве имели скучную жизнь по нашим представлениям. В моих частых командировках мы, бывает, выпиваем с коллегами и начинаем болтать «за жизнь». Вспоминаем разные забавные истории из прошлого. Но вне зависимости от обсуждемой темы заканчивается все обычно на каком-нибудь моем рассказе «а вот как это было у нас». После этого их «ужасные» истории уже просто не котируются. Ну кто из обычных западных IT-шников может «похвастаться» тем, как они в степи в буран замерзали, или как от рекетиров по ночным улицам улепетывали, или как во дворе всем многоквартирным домом (в котором зимой отключили свет и газ) борщ на костре варили. У нас, рожденных в 70х в СССР, у всех таких историй до фига, а вот у американцев не очень. Я даже иногда думаю, что надо прекращать трепаться, а то имидж у меня уж очень какой-то брутальный получается. Не так давно мы там ходили в тир – в США ношение оружия не запрещено и стрельба в тире из боевого оружия (своего или рентованного в том же тире) – достаточно обычное дело. Но все же это не совсем обычное увлечение для офисного люда, проводящего все свое время перед компьютерами. Из всех моих коллег только у одного есть лицензия. Поэтому для нас это было все же событием. Всю дорогу в тир американцы только и говорили, что они мне не соперники, что в мишени я и с закрытыми глазами, наверняка, попаду. И что они специально для меня «на десерт» забукировали автомат, чтобы мне не так скучно было из обычных пистолетов стрелять. Ну что сказать, ощущения были довольно необычные. Как-то это странно было лупить из всех этих пистолетов и ружей, понимая, что каждый такой выстрел действительно убойный. Правда, через какое-то время адаптируешься и даже забываешь про реальность мира вокруг. Кажется, что есть только ты и вот этот холодный и тяжелый метал в твоей руке. В целом, опыт был довольно интересный. Остается только добавить, что все мои американские коллеги - мужчины, а я - женщина. И настоящее оружие в тот день держала в руках и стреляла первый раз в своей жизни. Не считать же оружием недействующий автомат Калашникова, что мы разбирали на уроках НВП в школе за 25 лет до этого. Да уж, с «имиджем» надо что-то делать. Наверное, приглашу народ в Москву и свожу на балет.

29

ПРИКЛАДНОЙ ВИД СПОРТА

Одноклассник Валера позвал меня в гости, чтобы обмыть свой свежеекупленный телевизор.
Телевизор и вправду был хорош.
Черный, огромный, как классная доска и наверное такой же тяжелый, во всяком случае крепился он на болтах предназначенных для железнодорожных мостов.
Телевизионного кабеля пока не было и Валера наугад поставил какой-то старый пыльный диск, чтобы телик не простаивал, а уже прямо сию секунду начинал «отбивать» потраченный на него миллион.
Фильм оказался какой-то документалкой о спорте, хоть без перевода, зато изображение гораздо лучше, чем в жизни. А, хотя нет, в жизни тоже ничего.
Вскоре прибыл Валерин товарищ с большой бутылкой чего-то дорогого.
Звали товарища Жора, на вид ему под пятьдесят, седой, лысоватый, плотненький, небольшого росточка.
Мы пожали друг другу руки, познакомились, разговорились. Да вот только моя дурная способность помнить лица всех людей, которых я встречал на своем веку, опять не давала спокойно жить. Ну, где я видел этого Жору? И ведь видел же. Знать бы, хоть - когда? Тогда бы догадался – где?
Может по работе? Хотя вряд ли, Жора мелкий типографский магнат, печатает разные рекламные газеты, живет в загородном доме, в Останкино не бывает.
Но, где? Где я его мог видеть? Может нигде? Может, просто похож? Но тогда на кого похож?
Жора все время рассказывал какие-то очень смешные истории, я охотно смеялся в нужных местах, но совсем не слышал его, все мучился своим вопросом.
Но вдруг Жора смолк на полуслове и приклеился к действию на экране.
Там показывали фрагменты из американского футбола, как игрок носился через все поле, прижав к груди овальный мячик, ловко уворачиваясь от захватов и прыжков многочисленных врагов.
Валера махнул рукой и сказал:
- Тупой спорт, ни хрена же не понятно: Кто бежит? Куда бежит? И к чему стремится? Ну, давай, рассказывай дальше.

Я полностью разделил мнение Валеры:
- Американский футбол очень далек от нашего народа. Где вратари? Где ворота? Где бейсбольные биты? А хотя, биты в бейсболе. Ну, тем более.

Но Жора не отрываясь следил за происходящим и даже начал комментировать:
- Смотри, смотри – этот ему в ноги кинулся, а он сделал паузу, тормознул, перепрыгнул и дальше побежал. А вот, вот, видели? Как он крутанулся и эти двое натолкнулись друг на друга, а он - хоп и погнал, погнал. Молодец.
Я с вами в корне не согласен, спорт, конечно мутный, но вполне прикладной, вот эти моменты мне в нем очень нравятся. Кстати, я лет тридцать назад был чемпионом Львова и области по этому делу.

Валера сделал удивленное лицо:
- Жора, не гони, каким чемпионом? Я примерно столько тебя и знаю, твоим спортом всегда были девки и пьянки.
- Да меня хоть сейчас выпусти на поле, и я всех этих негров за пояс заткну, от любого убегу.
Ты помнишь, Валерчик, как я фарцевал на Краковском базаре?
- Ну?
- Так вот там через день были ментовские облавы. Бывало, бежишь как сайгак, только и уворачивайся в толпе от ментов, замешкался - пропал. Этого негра хоть свои прикрывают, а попробовал бы он с джинсами так по базару побегать, когда ты один и все против тебя…

И тут у меня от сердца отлегло, я все вспомнил и сказал:
- Жора, а ведь летом 85-го я у вас кроссовки «Ромика» покупал. Кстати, - это были мои первые в жизни «серьезные» кроссовки.

Почему-то мы с Жорой даже обнялись.

Не знаю, плохо это, или не очень, но хорошая память делает мир еще теснее, чем он есть на самом деле…

30

Приключения Бориса.

Когда прошел переходной возраст, и Борис из мальчика переродился в настоящего мужчину, кровь в нем кипела как вода в радиаторе после трех часовой езды по жаре. Весь свой рацион он разделил на две категории, как он говорил «холодное» и «горячее». К холодному относилось то, насколько я понял, что не давало калорий, а именно овощи и фрукты. К горячему все то, что буквально сжигало его. Он старательно употреблял в пищу только вторую группу. Он давился, но ел курдючное сало, мясо и домашний хлеб на молоке. Он обожал халву. Он мог поедать арахис до тех пор, пока не начинали отваливаться уши. В прямом и переносном смысле этого слова. Однажды Борис так наелся арахиса, что за ушами у него возникли гнойники, я думаю от переизбытка в организме арахисового масла и спермы.
Все что мы делаем в этой жизни, несомненно, влечет за собой последствия. Когда уровень мужской энергии достигали высочайшей отметки и его флюиды начинали развеиваться в воздухе на квартал, Борис выходил на охоту. В таком состоянии, с красными глазами и гноящимися ушами он мог пойти за любой представительницей прекрасного пола, куда угодно, когда угодно, и за что угодно. Борис не брезговал ничем. В такие дни, создавалось такое ощущение, что его мышление отключалось, а мозг давал только один сигнал, воспроизводить себе подобных.
В один прекрасный день, когда Борис коротал свои вечера в окружении матери и своей тетушки, как вдруг зазвонил телефон. Борис поднял трубку и его друг, находящийся на другом конце провода, коротко поведал ему о Борис, что имеет в распоряжении двух прекрасных девиц очень похожих на семнадцатилетних Николь Кидман и Монику Беллучи, и согласных в этот вечер на все ради шоколадки. От таких слов Борис немножко присел и закатил глаза. Он четко и ясно понял, что он потребует от них, взамен на этот шоколад. Он как никогда знал, что он хочет, и как он это хочет.
Мозг начинал отключаться, так как вся кровь, стала уходить в другой, жизненной важный, орган. Надо было думать, как выбраться из дома быстро, шустро, и без подозрений. Поэтому Борис подпрыгнул, на лету оделся в куртку, обулся, и уже спускаясь по лестнице, крикнул удивленной маме, что он… уезжает в соседний городок за товаром для коммерции.
Борис шустро спустился по лестнице, не касаясь ногами земли, и влетел в машину, в которой сидел друг и две очаровательные самки, которым он хотел рассказать, как много арахиса он съел. Случайно ли, или умышленно, но в тот момент, когда Борис уже сидя в машине, шепотом определялся с другом кому какая собеседница достанется на вечер, его телефон отключился, и связь с миром пропала…
… А тем временем.
Мама Бориса и тетка стояли на балконе пытаясь понять, что же такое произошло, и что заставило их сына вылететь из дома быстрее пули. Мама, глядя с балкона, только увидела, как ее сын молниеносно вылетел из подъезда, прыгнул в машину, хлопнув дверью, машина дерзко тронулась с места и укатилась в темноту. Они попытались дозвониться до него, но как я уже говорил, трубка была отключена. Мама, приложив указательный палец к губам, крутила в голове последнюю, брошенную Борисом фразу, что он поехал в соседний городок за товаром для коммерции. Потом сопоставила факты, и, вспомнив, что ее сын не занимается коммерцией, поняла! Ее сына повезли убивать! Это открытие настолько потрясло ее, она поделилась со своей сестрой, и та только подтвердила ее ход мыслей! Надо было, что-то предпринять, что-то делать!

Этим же днем, только чуть по раньше этого происшествия я встретил своих старых товарищей. Мы очень обрадовались встрече, и вот один из нас, предложил убежать из этой городской суеты, из этого шума к нему домой, поужинать и просмотреть парочку фильмов, в общем, очень даже мило провести время. Все были тремя руками «за». И вот мы направились к нему домой, смеясь, весело толкая друг друга, и попутно забегая в магазины, чтобы купить все необходимое, для поддержания чудесного вечера. С нами были очаровательные девушки, но в отличии от Бориса, мы собирались провести время действительно культурно. Вечер был прекрасен, а я что бы меня никто не побеспокоил, не сообщил никому, где я буду проводить этот вечер и с кем.
Вот мы все ввалились в уютно обставленную квартиру. Накрыли на стол, и, включив кино, вжались в кресла, и шепотом делились впечатлениями о фильме. Фильм назывался «Звонок». Я смотрел его в первый раз. На улице глубокая ночь, зима, и по всему городу нет электричества. Я смотрел с широко раскрытыми глазами, так как мне действительно было жутко. И вот, когда очередная волна мурашиков кошмара пробегала от головы до ног, около меня зазвонил телефон. Телефон, был тяжелый. Сталинский. Произведенный в советское время, и туда вставляли, те же звонки, что и на пожарном депо. Как принято писать в таком жанре «Сказать что я обосрался- это ничего не сказать», но я не буду выражаться вульгарно, скажу что уровень моего страха действительно дошел до уровня не произвольной дефекации. Я находился к телефону ближе всех, и с каждым очередным звонком волосы на моем кожаном покрове вставали дыбом все выше и выше. Если быть честными, то испугались все. На экране показывали девушку с длинными черными волосами, которая ползала и противно шептала, - «семь дней…». Телефон звонил. Девушка на экране ползала, как бы ожидая, когда я подниму, трубку что бы сказать свои противные слова. Все нервно улыбались, даже хозяин квартиры, так как ему прежде никто не звонил в три часа ночи.
Сам хозяин квартиры отвечать на звонок отказался, мотивируя это тем что, находился слишком далеко от аппарата. После очередной партии будоражащего звонка, я медленно, дрожащей рукой, вспоминая всю свои жизнь и долги, взял трубку. В трубке послышался знакомый до боли голос. Женщина спрашивала хозяина квартиры. Я спросил кто это. Это была мама Бориса. Я сказал кто я, и женщина громко заплакала, рассказывая мне, как зверски был убит ее сын. Гора спала с моих плеч. Я начал успокаивать плачущую женщину, и приходить в себя. Она поведала мне все, что произошло в этот вечер. Я приблизительно точно догадался о месте нахождения, и рода занятий Бориса на данный момент, но как скажешь это консервативной женщине, которая верит, что ее сын еще слишком маленький, и его половой орган используется исключительно, что бы справлять малую нужду. Я не стал спрашивать, как она нашла меня, кто ей дал телефон хозяина квартиры, и как она вообще узнала о моих планах на вечер. В то время у меня не было мобильника, и найти человека было сущей проблемой. Поэтому, то, как она меня нашла было и остается для меня тайной покрытой мраком.
Я посидел с минуту. Посмотрел на накрытый стол, на друзей, которые, укутавшись в теплые одеяла, смотрели интересное кино. Я тяжело вздохнул и начал одеваться. Мне предстояло выйти на мороз и топать добрых пять километров в ночи, на поиски Бориса, который в данный момент использовал на практике все то, что просмотрел в фильмах для взрослых.
Я шел, грубо матерился, и представлял, как бы я ворвался в комнату, где проводил досуг мой друг, и смачно пнул бы грязным ботинком по дергающимся ягодицам Бориса. Но я не знал, где происходит этот развратный вечер Содома.
Я не пошел напрямую к Борису, а пошел в обход, добавив еще пару километров, что бы зайти к другому, общему с Борисом товарищу, Назиру. Я поднялся на третий этаж, посмотрел на часы. Время показывало три часа ночи. Набрав в легкие воздух, Я постучал в дверь. Назир открыл дверь в одних трусах с испуганным, заспанным лицом, и, ежась от холода, спросил меня, не потерял ли я рассудок. Я спросил его, где на данный момент находится Борис. Назир в ответ несколько раз подергал бедрами взад и вперед. Я сказал ему что, так и думал, и поведал ему всю историю, случившуюся за этот вечер. Он громко высмеялся и пожелал мне удачи. Спускаясь по лестнице, я представлял, как Назир сейчас зароется в теплое одеяло и крепко заснет. Я готов был убить Бориса.
Когда я добрался до квартиры Бориса, я понял, какое у них горе, уже в подъезде. Мама Бориса громко причитала, и ее плачь, поддерживали сестры, прибывшие по ее зову помощи. Я толкнул дверь, она была открыта. Панихида по Борису шла полным ходом. Я в очередной раз выслушал причину смерти Бориса, и искренне пожелал, что бы это было правдой. Конечно, не могло бы быть и речи о Борис, что бы говорить правду. Мама Бориса бы пожелала, что бы правдой было то, что ее сына нет в живых, нежели узнать о позорной реальности порочащих их добрый род. Я прошел в комнату и сел на матрасик, что бы оплакивать друга. Тем временем мама обзванивала очередных родственников, что бы сообщить им столь печальную весть. Звонки с соболезнованиями сыпались как из рога изобилия. Я так думаю, что все дяди, услышав эту весть и причину ее домысла, догадывались о правде насущной, понимая, чем сейчас занимается Борис, и, делая серьезный вид, закуривали, мечтая оказаться на месте племянника. Говорить правду они тоже не решились. Вот она мужская солидарность. Я бы на месте Бориса бы пошел пожать каждому руку, за понимание и сочувствие.
Тем временем, Борис продолжал водить своего коня по лонам разврата, слава в городе о нем крепла и крепла. Уже под утро, наплакавшись и наслушавшись около трехсот видов смертей Бориса, я пошел домой. А через некоторое время, Борис шагал домой, и не знал что он знаменитость.

Как мама встретила воскресшего сына, как он прогнал всех оплакивающих его гостей, как она его ругала, и что он ей наплел в ответ, я не знаю. В это время, я, ужасно вымотавшись за всю ночь, тихо засыпал. Но известно то, что когда на следующий день он вышел в город, почти каждый встречный спрашивал, подмигивая глазом, как он вчера провел время, и советовали ему в следующий раз говорить маме, что он собирается переночевать у них, дабы избежать излишних переживаний мамы, беспокойства города, и зависти дядей…

31

Навеяло историей про механика в театре и фашистов.
Приятель рассказал. В их тусовке было 2 оригинальных парня с простыми русскими именами. Батяня ихний был самым натуральным «новым русским». Причем это был мужик в прямом смысле «от сохи» - бывший комбайнер и потомственный крестьянин.
Кривая жизненного успеха вознесла его высоко вверх, и он перебрался в столицу вместе с сыновьями. Дети его были под стать отцу – простые рабоче-крестьянские деревенские лица, но при этом редкая тяга к знаниям и культуре. Не то, что бы они всей семьей хотели влиться в ряды московской интеллигенции – просто было жесткое понимание необходимости образования для нормального общения в обществе. Через пару лет после переезда они влились в одну из тусовок золотой московской молодежи, поражая обывателей глубоким диссонансом между внешностью и начитанностью.
В этой компании была девушка, оной родители на совершеннолетие сделали поистине барский подарок - была куплена квартира в знаменитом «Доме на набережной» - обители советской элиты 30-х годов и печально известного далеко за пределами Москвы повальными арестами и расстрелами жильцов. Буйный нрав тогдашней молодежи (на дворе была середина 90-х) уже неоднократно описывался на этой сайте, и описывать всеобщее желание сделать феерическую вечеринку по случаю новоселья смысла не имеет. Идея лежала на поверхности – сделать в квартире вечеринку в стиле 30-х годов – с танцами, костюмами и прочими элементами времени. Приглашенные, разбившись на группки, начали усердно готовиться к мероприятию, подбирая образы и костюмы. Братья, понимая, что ударить в грязь лицом никак нельзя, и пользуясь почти неограниченными финансовыми возможностями отца, решили поразить всех. Была поднята литература, найдены консультанты и старые фотографии, поднята на уши мастерская Мосфильма и антикварные магазины города. Дым стоял коромыслом.
В тот день персональная пенсионерка Мария Васильевна, тихо доживавшая седьмой десяток в маленькой квартирке, изначально предназначенной для прислуги, услышала знакомые с детства звуки довоенного танго. В её памяти вспыхнули ярким пламенем воспоминания детства, этот огромный, серый дом, в который они переехали в самом начале 30-х всей дружной семьей, детские игры во дворе, подвал с собаками, церберы-консьержи в подъездах и красавцы- военные с малиновыми петлицами. А потом… потом были тревожные ночи, когда никто не спал и все ждали - к кому на этот раз пришла в дом беда? У кого загорится свет – а значит идет обыск? Их семью не минула общая участь – отца репрессировали, мать пожалели и просто выселили из Москвы на север вместе с ней - Мария Васильевна, а тогда просто Маша, ходила в тот год в 3 класс. Шли годы, умер Сталин, отца реабилитировали, мать умерла, но Мария Васильевна нашла в себе силы вернуться в Москву и сделать головокружительную карьеру. Уйдя на пенсию, она тихо жила в том самом доме, в котором прошло её детство и куда снова попала уже в конце 50-х годов. На улице стояла жара - была середина лета, и в не кондиционироемой квартире было очень душно. Мария Васильевна прислушалась – звуки танго продолжались, слышались голоса, смех и звон бокалов. Решив выглянуть в окно, бедная старушка обомлела – к подъезду подъезжала до боли знакомая «Эмка». Решив, что от жары ей стало дурно, Мария Васильевна направила на себя вентилятор и через пару минут снова выглянула в окно – нет, сомнений не было – это была она - та самая «эмка», на которых увозили родителей её друзей и увезли её отца в последний путь. Картину дополнял её знакомый, алкоголик дядя Коля, в свое время большой функционер, не выдержавший распада Союза и тихо спивавшийся по этому поводу. Дядя Коля внимательно рассматривал авто. Решив спуститься к соседке за лекарством, бабушка вышла на лестничную площадку и обомлела – дверь соседней квартиры была приоткрыта и оттуда слышались громкие звуки танго вперемешку со звоном бокалов, смехом и шутками. Поняв, что дело совсем плохо, Мария Васильевна поспешила вниз за лекарством. И тут… прямо перед ней, в пролете лестницы, скрытые огромной пальмой, перед ней предстали двое чекистов. Ошибки быть не могло – она хорошо помнила ту ночь 39 года, когда такие же люди пришли в их дом. Те же крестьянские лица, та же форма, те же папиросы, сапоги, даже награды и знаки отличия – все в точности как в самый тяжелый день её жизни. Бедная персональная пенсионерка тихо осела на руки удивленных братьев и не хотела подавать признаков жизни. Быстро сориентировавшись, братья приняли решение самостоятельно дотащить пенсионерку до машины и отвезти в ближайший медпункт. Алкоголик дядя Коля многое повидал на своем жизненном пути. Но когда из подъезда с громкими матюгами вывалились двое сотрудников НКВД, неся на руках безжизненное тело его знакомой Марии Васильевны, и в витиеватой форме объяснили ему свои пожелания относительно помощи в погрузке оной в стоявшую у подъезда Эмку, дядя Коля понял, что с алкоголем пора завязывать. Через пять минут вся веселая компания была в больнице. Но пришедшая было в себя Мария Васильевна снова ушла в отключку – вид больничной палаты в совокупности с дядей Колей и стоящими за ним чекистами с напряженными лицами не давал ей связи с реальностью. Братья, убедившись что за бабушкой будут тщательно следить, решили ретироваться и на тусовке не появляться.
Как потом рассказывала счастливая обладательница квартиры, отсутствию на мероприятии братьев все очень удивились, а тому, что они пару дней не выходили на связь – ещё больше. Закончилось все благополучно – Мария Васильевна жива до сих пор, а дядя Коля после пережитого шока на алкоголь смотрит с резким отвращением.

32

Как бы назвать тему половчее.... Может быть, "о вселенской несправедливости?"

Как если бы ты, предположим, тянешь какой-то нудный и тяжелый проект. Психуешь со своей группой, бесконечно интригуешь с заказчиками, отбиваешься от руководства, бесишься от недостатка данных, работаешь бесплатно по выходным, а дома допоздна сам составляешь таблицы и всякие там умные идеи.
Хронически не высыпаешься, начинаешь от бессилия и непонимания орать на родных.... И вот, когда через два месяца мытарств проект принят к оплате, ты решаешь, наконец отдохнуть, и - сваливаешь с работы с обеда... Ну и конечно же! На выходе сталкиваешься с самым главным начальником.
А он ведь - из недавно назначенных, на "пересидеть" до следующей синекуры, и, хотя он не смыслит в деле ни бельмеса, но он, помаиш, тут поставлен, чтобы смирно тут! И неважно, что ты только что сделал работу всего отдела за полгода, и что спас его начальничью жопу... Нет, ты-таки будешь примерно наказан! А если при этом заметят пачку бумаги, которую вынес с работы (потому что, блин, дома израсходовал пять своих пачек на их же проект), то тогда - всё! Высушат не по-детски. Заодно и спишут на тебя и колесо от Белаза, и вилки из столовой...

Не, так не пойдет. Лучше - о "вселенской справедливости".

Вот как если стоишь ты, молодой и зеленый инженеришка, позади группы важных и высокопоставленных особ, которые глубокомысленно окружили непростой агрегат, который не хочет работать, чтобы, значит, мозговым совместным штурмом отыскать и выправить дефект. А заодно, и тебя, дурака, научить. И показательно вздрючить. Потому что не дело это - за сутки не разобраться в чуде атомной машинерии. И вот пара рабочих этот агрегат взыскательно разбирают, а шесть пар сановных глаз все глубокомысленно контролируют. И вдруг случается, что у работяги срывается хитрая приспособа, и освобожденная крохотная титановая пружинка вылетает из-под его руки в сторону, чтобы, казалось бы, навеки исчезнуть в дебрях машинного зала двадцатью метрами ниже... Но тебя в этот момент тянет по непотребству почесать голову, и, по идиотскому стечению пружинка влетает ну точнехонько в твой кулак. И не успевает затихнуть всеобший "ах", как ты гордо преподносишь всем так ловко ухваченную потерю. И снова ах (уже одобрительно), и ты на несколько секунд - в центре внимания. А тебе ведь только этого и не хватает. Ведь никто же давеча не поинтересовался, нарыл ли ты за чего сутки, проведенные без сна на работе, разбирая и собирая этот аппарат. Ведь, сука, просто приперлись начальники, снисходительно оттерли, и завели свой зубрячий разговор. Но случай нельзя упускать, и вот ты, путаясь в соплях, пищишь, что-де следует заменить заводской квадратик на самодельный кругляшок, и - все заработает. И - достаешь из промасленного кармана час назад выточенный по твоему заказу хрень. И получешь милостивое разрешение. И собираешь машину. И она работает, и час, и сутки, и годы....
И что толку, что уже к вечеру никто не вспомнит о твоей минуте славы?
Не наказали - и хорошо....

Не, так тоже не пойдет. Лучше расскажу "о тщете в распределении благ".

В первый год эмиграции довелось мне пару месяцев поработать в одной фирме. Маленькой такой, всего с десяток человек. Семейной. В смысле, все руководство - родственники основателя и президента. Который лет сорок назад придумал одно устройство для электросетей. Дела пошли хорошо, и, как говорили, последние пять лет он наслаждается гольфом во Флориде.
А я пришел туда разнорабочим. Перебиться, пока искал что получше. Пришел и влился в коллектив из шести человек. Странное, скажу вам, было это место. Огромный цех. Полупустой и тихий. Несколько станочков совершенно не шумели. Самами громкими были бы человеческие голоса, но их не было. Люди молчали. Здоровались утром, разбредались по местам, молча обедали, прощались вечером. И все. В первое время я принимал все это за розыгрыш. Очень напоминало монастырь с его обетами молчания. Разговаривал только бригадир. И только когда давал работу. Он был из немцев. И звали его - Карл. При знакомстве он с гордостью сообщил, что работает здесь с основания фирмы. А я тогда еще подумал, что в Союзе он бы не пропал, снимаясь в фильмах про войну. Потому что был высокий, мощный, рыжий, светлоглазый. И очень аккуратный. Он не мог пройти по цеху, не выровняв по дороге коробки, и не подтерев какое-нибудь пятнышко. Если он подходил что-то объяснить к моему верстаку, но машинально обтирал мои валяющиеся инструменты и раскладывал их по размеру. Параллельно друг другу. На равном расстоянии. Это не могло не бесить. Как и его стремление все объяснять. Но я благоразумно и благодарно выслушивал теорию работы ручной дрели и правила включения наждака.

Сейчас я вспоминаю ту работу, как прожитую в тягучем и мучительном сне. И как бывает во время бреда, дни и недели как бы копировали друг друга. Каждое утро шесть человек собирались у дверей, пробивали карточки в часовой машинке, дожидались сигнала начала смены, и молча делали свою работу. По мерзкому, пронзительному сигналу все садились на перерывы и обед, по сигналу расходились по домам. Странно, но отсутствие общения напрягало больше всего. Депресняк уходил только по вечерам и выходным.

Но один день мне запомнился крепко. Однажды в цехе появился незнакомый пожилой человек. Он кивнул бригадиру, и, не торопясь, обошел все небольшое хозяйство, довольно долго рассматривая каждого из работающих. Потом бригадир сказал, что это приехал владелец, и он просит всех собраться. В обеденной комнате хозяин представился сам. Рассказал, что после школы обучился на электромонтера, и в первый же год работы придумал свой линейный разъединитель. В секрете от всех сделал прототип. Еще три года ушло на патентование. Он рассказал, как открыл мастерскую, как потерял ее, и как отказали кредиторы. Что от него, как от неудачника, ушла жена. Что родители верили в него, и дали деньги, продав свой выплаченный дом. И как он купил им вдвое больший пять лет спустя. Как его кидали банки и партнеры. Как давал взятки. Как женился снова. И много еще чего он рассказал.
А закончил неожиданно:
"несколько лет назад у меня обнаружили рак. Я стал ездить по больницам. Сделал операцию, Ничего не помогло. У меня очень хороший и честный врач. Он говорит, что у меня осталось не больше месяца. Утром он вколол хорошую дозу, и сейчас я не чувствую боли. Я приехал сюда, на свой завод в последний раз. Я благодарю вас за вашу работу. И прощаюсь с вами".
И он пожал всем руки, потом ушел.
Пока дверь закрывалась, мы видели зеленый и жаркий летний день.
А Карл вытер кулаком глаза и отвернулся.
Было очень тихо.

33

Записки безответственного квартиросъемщика. Часть2.
По понятным причинам соседи снятых нами хат ненавидели нас всеми фибрами души. Неудивительно:
нельзя сказать,что мы тянули эту жизнь через соломинку-нет,мы жадно хлебали ее из ведра,расплескивая на окружающих. А никогда так не бывает,что бы оттого,что кому-то хорошо,кому-то другому не было плохо.
Здороваться с нами переставали уже в первые дни,потом шла волна протеста,хождения каких то морализаторствующих бабок,участковый шлялся денно и нощно,звонили нам непрерывно,ну и гадили по-мелочи.
Мы оттачивали мастерство в дефензивах. Учились рыть редуты,вести контрпропаганду,сеять смятение и раздоры в ряды противников. Словом,мужали. Причем и мы-и подъезды. Часто бывало так,что мы уехали-а война продолжалась . Стравленные нами соседи годами резали друг дружке дермантин на дверях и писали кляузы в ООН.
Примеры.
Сижу как то один,дегустирую голландский привоз одного знакомого. Тот настолько прокурил мозги в Амстердаме,что тупо забыл пакет в кармане. С пакетом и прошел две границы. Приехал домой-сунул руку и вспотел. Но трава того стоила.Какой то концентрированный дзен.
Сижу-медитирую. Вдруг звонок. Поднимаю трубку и в ухо ввинчивается заполошный визг.
Баба орет так ,будто ее Камазом прищемило. Какая-то чушь,кстати. Телевизор у нас громкий.
Мои робкие возражения,что телевизора у нас вообще нет (а нахрена нам телевизор,если каждый день вживую-кино) только распаляют ораторшу. Дзен во мне жалеет эту истеричную дуру. Внимательно выслушиваю все до того момента,когда начала задыхаться. Умаялась ,бедная.
И тут на меня навалил потный вал вдохновения. Я сам верил в то что нес.
Мне удалось последовательно убедить тетку в том что
1. Я здесь гость-и к безобразиям тутошним отношения не имею.
2. Я буддийский монах-и потому страсти эти для меня лишь суета сует.
Через 10 мин уверовавшая в мою святость тетка делилась со мной всеми своими проблемами. Я утешал ее с высоты своей голландской просветленности.
Где то через полчаса она возжаждала лично поручкаться с садху,но я ,вздохнув,сообщил,что видеть женщину мне аскеза не позволяет.
В конце концов я убедил ее ,что причиной всех ее жизненных неурядиц был сглаз.
Тетка с жаром согласилась с этой теорией,быстро опознала виновников и слезно просила помочь. Как не помочь?
-Единственное средство от сглаза -железо.
-Ээээ?
-Носи железо на себе-и сглаз уйдет.
-Ааааа как это?
-Булавки дома есть?
-Ддда!!!
-Вот и носи их на одежде!
На следующий день я встретил ее в подъезде и окабурел :мадам подошла к делу борьбы с сглазом основательно.
Вблизи ее халат напоминал средневековую кольчугу. Полагаю,она всю ночь мастырила защиту-втыкая булавки во все свободные места. Громыхая латами,Iron lady(Железная дева) вытащила газеты и тут же закатила мне сцену(на буддийского монаха я был вовсе не похож).
Я еле дополз до квартиры-и полег в коридоре. Вот уж воистину-"нам не дано предугадать,как наше слово отзовется". Железным лязгом.
Как то нелегкая занесла меня в спортивный магазин. Там продавались пневматические пистолеты.
Я заностальгировал. Лет 5 по юности я посещал секцию пулевой стрельбы в Вогоградском ССК г Москвы.
А тут -такая волына! Дайте две.
Как всякие шизофреники,мы были очень скрупулезные люди. К вопросам тренировок подошли очень серьезно. Стояли "под утюгом"(упражнение на устойчивость правой руки),и палили непрерывно.
Расход составлял 1000-1500 пулек в день. Через месяц мы были в состоянии отстрелить яйца у мухи.
По гусарской традиции мишенями служили карты,укрепленные на балконе. Мы с Бегиным открывали окна, брали пистолеты,по ведру боеприпасов,валились на диваны и днями напролет оттачивали мастерство.
Вскоре для умных голубей и ворон вокруг нашего балкона образовалась беспилотная зона. Глупые же были поголовно сбиты.
Поначалу соседи отнеслись к забаве благосклонно. Причиной тому была добрая бабушка,что годами кормила птичек с окон первого этажа. В результате эта пернатая сволочь галдела,курлыкала и каркала под окнами непрерывно. Мало того-обнаглевшие птеродактили долбились клювами в стекла и требовали подаяния. Сталактиты продуктов их жизнедеятельности украшали все окрестные подоконники.
...Как раз эта птичница и вызвала к нам мусоров. Как-то утром она охрипла от собственного крика-"гули-гули". Хуле-гули? Дом был надежно прикрыт ПВО. Выжившие барражировали по эллипсам,опасливо косясь на наши окна. "Подсадная" все заходилась призывным гульканьем. Мы бдили. Наконец,какой то залетный приземлился возле кормушки и тут же потерял голову. От счастья,полагаю.
"Макс,гляди!!! Видал как я ему башню снес!!!"-раздался торжествующий вопль меткого зенитчика Бегемота.
Бабушка подняла голову и выпучила глазенки: на балконе танцевали два бармалея ,размахивая огромными пистолетами.
Пожилая юннатка метнулась к телефону.Дядю Степу звать .
А на дворе -96год. Чеченская война на минуточку. И тут вызов-
"Двое бородатых стреляют из пистолетов с балкона"
Приехали нас брать все.
Снайперы засели по крышам,ОМОН крался по стенам. К счастью,фактурный бородатый чеченоподобный Бегемот успел свалить. Я же безмятежно принимал ванну-пока судьба неумолимо шла брать меня за жопу.
Я дико везучий человек-в тот раз меня выручил снобизм. По дому я передвигался в образе: голубой пушистый халат,розовые тапочки-бульдожки(с глазками) ,на башке-сеточка для волос.
Плюс сигара-для завершающего штриха.
Звонок в дверь. Смотрю в глазок-опять соседи.(хитрые менты сунули их рожами к двери-для отвода вражеских глаз) Суки,как же вы достали-чего еще вам...А вот чего.
Вместо соседей за дверью обнаружился омоновец с автоматом. При этом приклад уже летел мне в репу.
"Пенал и принадлежность" -это мысль едва не стала последней в моей туповатой тыковке.
Но приклад замер в сантиметре от моего носа.
Уж больно я не подходил под образ террориста-с этой блядской сеточкой,сигарой и глазастыми тапочками. Омоновец замер. Дело решали секунды.
В такие мгновения я часто выживал только благодаря тупости.
-"Добрый день!"-вежливо поприветствовал я гостей. Проходите пожалуйста! Обувь можно не снимать.Что будете? Чай? Кофе?
Омон в состоянии когнитивного диссонанса впятером вломился в хату.
На меня начали орать в 5 служебных глоток. Фоном служили ликующие соседи,что пришли насладиться торжеством справедливости.Мало мне воплей- в коридоре гремела латами надежно экранированная от сглазу давняя знакомая.Сильно под газом. Менты подозрительно косились на нее и старались держаться подальше.
Наконец,этот балаган мне поднадоел.
-Старшой!
-А?
-Власть я всегда рад видеть в доме,коли по закону прогнать не могу-но эта алкашня что тут делает?
-А мы не уйдем!-с пьяной решимостью заорала женщина-кирасир-а то он вам денег предлагать будет!
Воистину-обожаю дур.
Старший повернулся ко мне. Я лучезарно улыбался в 32 зуба.
"Конечно,буду"-телепатировал я ему прямо в отдел мозга,заведующий коррупцией-"И непременно денег! Не борзыми ж щенками от тебя откупаться! Битой дичи и пушнины у меня тоже нет,так что решим дело полюбовно- за презренный металл! Гони их нахуй,родной,нам лишние уши ни к чему!"
Мент вник и в два пинка общественность выкинули на лестничную клетку.
Пошел тяжелый изнурительный торг с элементам хоррора и постоянной угрозой смены декораций.
Всей беседы не помню приведу урывками...
...
-Стволы где?
-Вот.
-Тьфу,блять,это ж пневматика.
-А ты чего ждал? Установку залпового огня?
...
-Какие 200$? Ты охуел?Ты знаешь какой ты шухер поднял? Нас тут тридцать рыл за тобой приехало!!!
-Я вас что ли звал? Хорошо-300.
...
-И зачем вы стреляли?
-А что-нельзя?
-А что,блять, можно?
-А покажи закон,что нельзя!
-А покажи что-можно! Все,сука,собирайся!
-Погодь. 350...
...
Уже спокойней.
-Нет,все же,а зачем палили то?
-Руку набивали.
-И зачем тебе набитая рука?
-Пригодится. И кстати-тебе вот это необходимо-а ты стрелять не умеешь. А мне не надо-а я умею. Странно это,согласен?
-Кто это тут стрелять не умеет?
-Ты.
-А ну,заряжай!
Попав в карту с превосходством смотрит на меня. Я хмыкаю.
-Ну?
-Тебе в какую черву?
-В смысле? А...ну-ну. В верхнюю правую.
-Правое или левое предсердие?
-Хуй попадешь.
-Если попаду-500 грина и по рукам?
-Идет!(азартно)
-Нна!
-Ни хуя себе!!!
Потом был трудный разговор майора с начальством.
-Да там пневматика,товарищ полковник...спортсмены,тренируются...Я вот тоже дома тренируюсь часто...Что? Да не,товарищ майор-не из табельного,что вы такое говорите. Нет,трезвые,говорю ж.Это соседи,что вызвали-те да,пьяные.
Какие чечены-это жид с московской пропиской! Этой пьяни любой носатый-чечен! Что? Слушаюсь!
Мне:
- Счастлив твой Бог!Развеселил ты полковника. Велел соседей твоих прихватить-за ложный вызов. С тебя должок.
-Уговор-то дороже денег.
-Верно. Но стволы я заберу.
-Бери! Ну их в жопу- от них одни проблемы!
-Зришь в корень! Ну бывай!
-И тебе не кашлять!
Сижу курю. Пальцы трясутся как у паркинсонщика. В конце разговора я разглядел на полке-на самом видном месте газету с горкой травы. Лет на 6 по минимуму. И это при 5 ментах в хате...
Последние минуты держался невозмутимо только на "морально-волевых" Ффффу...

Сижу-разматываю эту нить воспоминаний-и волосы дыбом.
Каким же сказочным долбоебом я был. Хотя-почему был?
Спасибо за внимание.
П.С На очереди третья серия этой «Трилогии о квартиросъемщике»
ППС. Автор по прежнему будет благодарен за в френд в жж.
http://vinauto777.livejournal.com/

34

Есть у меня знакомый. Не друг и не товарищ, а именно знакомый по школьным и дворовым годам. Учились в одной школе, жили в одном дворе. Слушали тяжелый рок по вечерам еще на катушечном магнитофоне. Smoke on the water и black dog для нас песни на все времена. После школы поступили в разные институты и неожиданно встретились в небольшом провинциальном городе на преддипломной практике. В городе всего два предприятия, так я на одном, а мой знакомый на другом готовились стать советскими инженерами. Ух и зажигали мы в общежитии по полной программе. Потом лет пять успели поработать молодыми специалистами. Я даже в аспирантуру собирался, но наступили лихие 90-е. У меня все наперекосяк пошло, а знакомый мой попал в струю нового времени и года за два стал обладателем заветной цифры с шестью нулями в западном банке. Действовал он в духе того времени. Купил, продал, дал в долг под большие проценты, если не вернули - счетчик включен. Потом он стал заводы банкротить и продавать уже землю под коммерческую застройку или просто сдавал в аренду под вещевые рынки. А то что тысячи людей оставались без работы это никого не волновало. Только бизнес, ничего личного. Вообщем я ездил на свои ШЕСТЬ соток, а он на личном ШЕСТИСОТОМ. В тучные нулевые финансовое состояние моего знакомого стало просто неприлично большим. Я всегда представлял именно его в роли такого нувориша, который наживается на народном добре и при этом говорит, что если у тебя нет миллиарда можешь идти в ж.пу.
Женился он еще в институте на однокурснице и четверть века вместе. Вот многое Бог дал моему знакомому. И умственные способности и жену преданную и денег немеренно, а вот детей не дал. Нет у него наследника или наследницы и все.
А в июне моему знакомому стукнет пятьдесят. Прислал мне приглашение на юбилей. Смотрю я на это приглашение и приятно, что не забыл. Позвал не только меня, а всех товарищей юности безмятежной. В конце текста особая просьба юбиляра. "Убедительная просьба не тратить время и деньги на приобретения ценного подарка. Прошу перечислить сумму эквивалентную стоимости подарка на расчетный счет Детского фонда. Заранее весьма признателен. Юбиляр". С тех пор как у моего знакомого "жизнь удалась" он никогда и не от кого не принимал подарки на дни рождения, а всегда просил гостей помочь детям. И насколько я знаю за двадцать лет помощь нуждающимся детям была весьма значительна.

35

КАРЛСОН

«Я не боюсь того, кто изучает 10000 различных ударов. Я боюсь того, кто изучает один удар 10000 раз.»
(Брюс Ли)

Я всегда знал и соблюдал простое правило: - «Если можешь, то всегда имей дело с узкой специализацией».
Это касается всего, и вещей и людей.
Если мне будет нужно положить в ванне плитку, я непременно выберу мастера, который всю свою жизнь клал только плитку и ничего кроме плитки, а не того, который с нуля строит дома под ключ, а за отдельную плату еще и переводит с китайского на кабардинский. На свете, конечно, все бывает, но скорей всего я окажусь прав в своем выборе.
То же касается и универсальных вещей.
Любой карандаш и любой молоток наверняка будут лучше и практичнее шикарного универсального инструмента под названием «Карандаш – молоток», ведь эта штуковина либо – слишком легкий молоток, либо – непомерно тяжелый карандаш, третьего не дано.
Недавно был в гостях у старого друга - Димы и в очередной раз убедился в этой нехитрой мудрости.
Мы сидели за столом, ели вкусный тортик, как вдруг за окном показались ноги, а потом и весь человек висящий на веревке.
Дима очистил подоконник, открыл окно и сказал:
- Здравствуйте.
- Здрасьте, а это какой этаж?
- Шестнадцатый.
- Спасибо, значит мне чуть ниже. Извините за наглость, но раз уж вы открыли окно, можно хоть на секунду зарядить мобильник? У меня и зарядка с собой. А то разрядился, собака, а нужно срочно сделать звонок.
Дима принял телефон с зарядкой и пригласил альпиниста в гости, но тот вежливо отказался:
- Не беспокойтесь, я как Карлсон, за воздух подержусь, не буду вам паркет пачкать.
Дима настаивать не стал и мы, чтобы занять паузу, принялись рассматривать веревки, ремешки и железячки, которыми Карлсон держался за жизнь.
Я подумал и сказал:
- По-моему, тут у вас лишний заворот, лучше было бы это, пристегнуть не сюда, а сразу вот к этому. Так ведь будет проще и надежнее…
Дима подумал и тут же подтвердил:
- Вот-вот, с языка снял, зачем так извращаться, напрямую ведь проще, а значит надежнее.
Карлсон внимательно на нас посмотрел и вдруг сказал:- «Можно, я все же влечу к вам в гости?»
Когда альпинист уже стоял на твердом паркете, он переспросил:
- Как вы хотели? Этот карабин отстегнуть отсюда и пристегнуть прямо сюда?
- Ну, да - это же логично. Разве нет?
Карлсон перестегнулся, так, как мы с Димой предложили, потом потянул от себя веревку и… она спокойно выскользнула из под всех лямок и карабинов…
Упс - сказали мы с Димой - какая неприятность, кто бы мог подумать?
Альпинист пристегнулся как было, улыбнулся и ответил:
- Вот вы меня и убили. Ничего, бывает, главное не слушать советов неспециалистов, когда висишь на высоте шестнадцатого этажа. А пока телефон заряжается, я быстренько расскажу вам историю на эту тему:
Недавно мои теща с тестем вернулись из Стамбула. Все у них там было шикарно: квартиру сняли недалеко от моря, хоть купаться не будешь, зато соленым ветром пахнет, даже собачку с собой возили.
Ходили они по стамбульским музеям и базарам, ходили и вот, в один прекрасный день, уже во вторую неделю отдыха, возвращались к себе на квартиру.
Как всегда вышли из трамвая на правильной остановке, подошли к дому и вдруг поняли, что дом не тот. Ну, то есть очень похож, но не тот, их дом был явно подальше от моря, да и вокруг все какое-то не такое.
А собачка их, Жуля, двести граммов живого веса, смотреть не на что, а вся аж изгавкалась, тянет хозяев к этому дому, надрывается, но тесть-то с тещей умные люди, видят, что дом только похож на их и конечно же к нему не идут, а отправляются искать дальше.
Прошли одну улицу, вторую, все не то.
Вернулись к трамвайной остановке и снова принялись танцевать «от печки», опять пришли к тому самому, похожему, но не их дому. За их домом, огромная гостиница была, этажей двадцать, аж море закрывала, а тут ее и близко нет. Что за черт? А Жуля, тем временем, все рвется и рвется туда, прямо с пробуксовкой.
Опять бедняги походили по соседним дворам, не увидели ничего знакомого и, делать нечего, пошли сдаваться в полицию.
Адреса квартиры толком не помнят, телефона тур фирмы тем более (визитки остались в квартире). Пришлось им всю ночь кататься с полицией по улицам и искать их загадочно исчезнувший дом.
Только под утро и нашли.
Оказалось, что зря двое взрослых и умных людей не доверились своей маленькой, глупой собачке, у которой намного лучше обстоит дело с обонянием и полностью отсутствует географический кретинизм…
Дело в том, что громадная, многоэтажная гостиница, которая закрывала горизонт за их двором, была совсем не гостиницей, а здоровенным круизным судном. Оно постояло себе недельку, да и отчалило по своим делам, полностью изменив окружающий ландшафт…
Так что вы не обижайтесь, мужики, но не нужно учить собак находить дорогу домой, а Карлсонов летать…

36

… По подъезду ходили пацаны с большой коробкой. По правде говоря коробка была небольшая, но и пацаны были невелики, лет по десять, так что коробка в их руках казалось огромной. Одеты были соответственно погоде, шапки кроличьи, на ногах какая-то полулохматая обувь и страшные на вид то ли куртки, то ли пальто. В общем, нормального вида мальчишки, дворового и хулиганского.

- Дядя! – тронул меня за рукав один, который был без коробки, – Вам щенок не нужен?
- Да нет, а ты что, щенков продаешь?
- Нее, дядя, их кто-то выкинул в подъезд прямо в коробке, а они так пищат, наверное хотят домой.

Я открыл створку коробки, которую прижимал к животу второй мальчуган. Из темных, вонючих недр на меня смотрели пять пар щенячьих глаз. Щенки были плотненькие, кругленькие и хвостатые. Они не пищали, а только смотрели на меня снизу вверх и думали о чем-то о своем.

- Не, пацаны, не нужно. У меня дома двое котов, боюсь не подружатся они с вашими собачками.

Объяснение про «двое котов» было принято с пониманием и пацаны, вздохнув, закрыли коробку и понесли живой груз дальше, в поисках будущих хозяев.

- Дрззззззз…. – зазвонил дверной звонок у моих соседей. Спустя пол минуты дверь приоткрылась и на пороге возник сосед. Не знаю, кем он работал, но по виду то ли учитель, то ли начальник небольшого женского отдела. Всегда культурно одет, в руках портфель. Я еще запомнил, как он брезгливо морщился, трогая дверную ручку подъезда. И еще он делал замечания. В общем-то правильные замечания, про «не курить в лифте», «не плевать и не мусорить». Нормальный мужик.

- Кто там? – сосед оглядел чумазую пацанву и знакомо поморщился.
- Дядя, вам щенок не нужен? – с надеждой спросил тот, который не держал коробку. - Смотрите, какие красивые!
И, торопясь показать красоту, открыл коробку.
- Пошли вон, уроды! И тварей блохастых своих заберите! – от вопля соседа пацан зажмурил глаза, а щенки сбились в кучу и постарались уйти поглубже в коробку, – Еще раз притащите их сюда, всех с лестницы спущу!

Мальчишки кинулись от этой негостеприимной квартиры, тем не менее очень аккуратно неся коробку с пятью хвостами.

- Давай вот сюда позвоним, – предложил один. – Тут тетя живет, она, наверное, возьмет одного. А может и двух, - мечтательно предположил он.

В коробке кто-то тяжело вздохнул.

- Пим-пилим-пим.. – пропел звонок и тут же открылась дверь. «Тетя», видимо, куда-то собиралась, поэтому открыла сразу.
- Вам щеночек не нужен? Красивый и добрый! – мальчишка вытащил щеня из коробки, полагая, что в руках живой подарок будет выглядеть презентабельней.

… Тяжелый шлепок открытой ладонью попал как раз снизу по рукам, держащим щенка. Тот резко взвизгнув, подлетел вверх, перебирая в воздухе лапками, но пацан все-таки умудрился как-то поймать его и засунуть визжащий кусок шерсти себе за пазуху.

- Еще раз придёшь сюда, всех с лестницы спущу! Вместе с вашими вонючими собаками!

Хлопнула закрывающаяся дверь и пацаны побрели дальше по подъезду.

- Какая же он собака? Это же щеночек еще! – недоуменно высказался один.

… Потом еще много раз звонили дверные звонки, хлопали двери и орали люди. Никому не были нужны щенки. А будущее, когда на улице минус сорок, у них было одно, замерзнуть насмерть на первом этаже холодного подъезда. Собственно оттуда и несли свою живую ношу эти два пацаненка, оставив на месте коробки со щенками два школьных рюкзака, чтобы они не мешали ходить по квартирам.

Через час осталась одна квартира, алкоголика Сашки. Ее специально оставили на потом, потому что Сашка был мужик нехороший, с тяжелым характером и взглядом как у волка. Да и не сказать, что совсем алкоголик, но пахло перегаром он него постоянно. И еще он был совершенно непредсказуемый в своих поступках. Поэтому пацаны вполне справедливо оставили его в качестве последнего места посещения, предполагая, что за щенков они не только услышат десятиэтажный мат, но и еще могут по шее получить. Сашка не любил людей, а люди не любили Сашку. Но была между ними одна разница. Сашка не боялся людей, а люди его опасались. Да и как не опасаться здоровенного, небритого мужика, вечно пьяного, который смотрит на тебя взглядом вурдалака?

- Дыц-дыц… – Осторожный стук в дверь показал, что надежда пристроить щенков угасла почти совсем. И еще он показал, что звонок не работает.

За дверью раздался хриплый мат, что-то упало, встало, и дверь открылась. Сверху вниз, на притихших от страха пацанов глянули злобные, глубоко посаженные глаза.

- Ну?! – рявкнуло перегаром страшное лицо, – Чо надо?

Пацаны, которые от страха и так дрожали коленками, теперь вообще забыли, что хотели сказать и зачем пришли. Молча и с непередаваемым ужасом они смотрели на огромное, злобное тело и даже думать боялись, что сейчас будет.

- Это… Вот… Вам не нужно? – дрогнувшим голосом залепетал тот, который нес коробку. А первый, предполагая, что сейчас будет, просто зажмурил глаза, понимая, что убежать они уже не успеют. Но желание спасти щенков победило страх, – Возьмите. Пожалуйста. А то они умрут.

… Сашка посмотрел на пацанов, потом в коробку и медленно протянул к ним свои волосатые, немытые ручищи.

А потом случилось страшное. Страшное было в том, что дети поняли одну простую истину, что не тот хороший человек, кто хорошо выглядит снаружи, а хороший тот, кто хороший внутри. И путь он трижды алкоголик, грубиян и асоциальный элемент.

Сашка забрал себе всю коробку со щенками. Целую неделю мы встречали его несущего в пакете то молоко, то какую-нибудь вкусняшку из зоомагазина, то еще что-то. А потом он возле автобазы, где работал сторожем, построил вольер и переселил лохматых жильцов туда. И теперь это уже не пищащие щенки, а вполне серьезная и, главное, послушная стая охранников.

Сашка лучше не стал. Все так же пьет, дышит перегаром и злобно смотрит на людей. И только у дворовых пацанов он теперь пользуется непререкаемым авторитетом и уважением. А если кто не знает, то уважение дворовых хулиганов ой как трудно заслужить.

PS Я написал этот немудренный рассказ, чтобы напомнить, в первую очередь самому себе – все, что сверху, это шелуха. Главное, что внутри. Да и просто не мог не написать, потому что пацаном, который таскал такую же коробку в далеком, 1984 году, был я.

37

Дело было примерно в конце 80-х - начале 90-х. Денег у нас тогда практически не было, но выпить хотелось.

А в то время начали продавать спирт "Роял"

И вот как-то взяли мы несколько пузырей этого спирта, разбавили водой и собрались все на квартире одного друга культурно провести время. Спустя какое-то время все пришли в состояние кондиции и каждый занимался своим делом: кто-то смотрел в телевизор (именно Смотрел в телевизор, а не Смотрел телевизо, так как он в тот момент был выключен), кто-то вел философские беседы, кто-то уже час не вылазил из сортира. А двое друзей сидели на кухне, вернее один лежал на столе и спал , а второй пытался его разбудить. Стол большой, тяжелый. Друзья тоже большие - килограмм так под 100. И вот значит один будит другого путем шатания стола и двиганья его по кухне. Стол не выдерживает такого обращения и у него подламываются ножки. Друг падает и просыпается. Оба немного трезвеют и начинают понимать, что хозяину квартиры не понравится, что они сломали стол. И тут в их замутненных алкоголем мозгах рождается гениальная идея: Надо выбросить стол из окна, а хозяину сказать : "Ой, у тебя стол случайно из окна выпал (типа сам, никто его не трогал), и наверное у него при падении ножки оторвались!" И тут же начинают приводить свой план в действие. Тут на кухню входит хозяин и видит, как двое друзей пытаются выпихнуть в окно его стол. Хозяин естественно интересуется, что это они делают? Они начинают объяснять ХОЗЯИНУ КВАРТИРЫ, что мол сломали стол, а что бы ХОЗЯИН ничего не заподозрил, теперь хотят выбросить его в окно, а хозяину сказать, что он сам выпал. Хозяин, принявший наверное больше всех остальных адского пойла, немного поразмыслив решает, что идея гениальная и … ПОМОГАЕТ ИМ ВЫБРОСИТЬ СТОЛ С ШЕСТОГО ЭТАЖА!

На следующий день хозяин ходил смотреть на обломки стола и удивлялся, как это стол смог САМ ВЫПАСТЬ ИЗ ОКНА? (Почти никто не помнил события прошлого вечера, зато у хозяина и двух друзей надежно отпечаталась в мозгах мысль, что стол выпал сам)

38

ПЕРВЫЙ БЛИН

«Травить детей - это жестоко. Но что-нибудь ведь надо же с ними делать!»
(Д.Хармс)

Коренной москвич Витя, всю свою сознательную жизнь провел внутри МКАДа, даже в армии умудрился отслужить на растоянии вытянутой руки, в Подмосковье.
Витя всегда был заядлым автомобилистом, а тут еще и отпуск совпал с покупкой шикарного внедорожника.
Стало ясно, что Турция в этом году, не дождется троих своих постоянных кормильцев. На семейном совете единогласно решили - в отпуск ехать только на машине и… неважно куда. Во-первых, когда-то нужно начинать «взрослые» авто-путешествия – ветер дальних странствий и все такое, да к тому же повод отличный – огромный новенький джип требует бескрайнего бездорожья. Он, как упоительно тяжелый, боевой пистолет за пазухой, умоляюще просил: «Хозяин, ну сколько можно зря пузо холодить? Давай хоть разок стрельнем. А?»

Долго прикидывали, размышляли и решили отправиться на недельку под Астрахань, там живет старый армейский друг Васька. Он давно к себе звал, обещал не только рыбалку, но даже и рыбу…
Созвонились. Васька обрадовался, взял отгулы, приготовил червей, законопатил и заправил лодку, сел на пенек и с нетерпением принялся ждать друга, с которым не виделся почти двадцать лет.

Тем временем, Витя купил все, что было нужно и не нужно в дальнем пути: от запасного домкрата и набора инструментов, до дорогущего GPS-а и багажника похожего на корабль пришельцев. Первое авто-путешествие и сразу полторы тысячи верст – не шутка.

Война с дорогой началась, как и положено в 4 утра.
Первую незапланированную остановку сделали в Кашире.
Витя с женой зашли в магазин размять ноги и купить сигарет, а полусонного пятилетнего Гришку закрыли в машине.
Вот уже спустя пять минут, путешественники с мороженым в руках, опять мчались к горизонту, навстречу морю, красной икре и рыбнадзору.

Каждые двести километров водители отдавали друг другу руль, а Гриша дрых на заднем сидении, с перерывами на мультфильмы.

К ночи уставшая, но не сломленная семья с гудящими ногами, переночевала в придорожном кемпинге и с рассветом снова в путь.

Поздним вечером второго дня, как и мечтали, съехали на абсолютное бездорожье. Вот-вот должна уже показаться Васькина деревенька. Осталось каких-нибудь девять километров семьсот метров. Восемь километров сто метров. Пять километров двести метров. Да как же долго тянуться эти последние шажочки. Вот уже на экране GPS-а показался победный финишный флажок.
Наконец, за окнами замелькало что-то типа деревни и раздался такой долгожданный радостный голос: - «Вы прибыли на место назначения!»

Витя остановил машину там, где велели ему двенадцать американских спутников и весело «пофафакал». Деревня уже спала, даже собаки. В доме зажегся свет и на встречу Вите, вышел заспанный, пополневший и очень удивленный армейский друг… но не Вася, а... Миша, который жил совсем не возле Астрахани, а где-то под Челябинском.

Витя еле сдержался, чтобы не спросить:
- Мишка! Твою мать! А ты тут какими судьбами!?

Но в следующую секунду он все понял и прикусил язык, изображая радость встречи.

За день до поездки, Витя изучал новый GPS и разглядывал свой пыльный дембельский альбом. Показывал семье фотки, а сам для тренировки вбивал флажки с адресами друзей.

На первой же остановке в Кашире, как раз и случился поворотный момент, когда Гриша своим толстеньким, непоседливым пальчиком, немного потыкал в папин GPS, тем самым завернув экспедицию на восток, в Челябинскую деревню.

Больше всех удивился Миша, от которого дипломатично скрыли всю страшную правду нежданного визита. Он, наверное подумал: - «Вот Витек дает, семнадцать лет не виделись и тут вдруг без предупреждения свалился на голову, как бесплатный карнавал, побыл один денек и сразу назад уехал, даже попить с ним толком не успели.
Чудные они все-таки – эти москвичи…

39

ПЕДОФИЛ

…Когда мне было шестнадцать, я привел домой самую лучшую девушку на свете, чтобы познакомить со своими родителями.

Вечером, проводил домой, вернулся и с нетерпением бросился расспрашивать маму:

- Ну как тебе понравилась Лариса!?

После долгой и тяжелой паузы, мама, стараясь не смотреть на меня, ответила:

- Ты знаешь, вообще-то не очень. Слишком, как бы это сказать, простоватая… Смотри конечно сам, но ты мог бы и получше найти.

Я был потрясен и раздавлен. Как такое можно сказать о Ларисе - прекраснейшей в мире девушке?

Мама грустно посмотрела на меня, потрепала по голове и сказала:

- Ну, не расстраивайся, если честно, то Лариса мне не нравилась еще тогда, когда ты сидел у меня животе…

(Это к тому, что родители желают нам только добра и поэтому иногда бывают довольно нелепыми советчиками)

..............................................................................................

С раннего утра Шурины родители пребывали в тревожных хлопотах по хозяйству: хватит ли мяса для шашлыка, не укусит ли гостя их собачка, а главное – какой он – этот новый жених дочери?

У Шуры с этим парнем вроде бы все серьезно, но что о нем известно? Да собственно, совсем немного – пару неподтвержденных цитат из анкетных данных: Тридцать лет, не москвич, говорит с легким акцентом. Вроде бы режиссер, или что-то в районе того, Но – это только слова, диплома никто не видел.

Один раз, правда, Шура показала родителям своего ухажера. Но то было мельком, в театральном буфете и уже после третьего звонка. Некогда было рассматривать.

И вот наконец, хоть не с первого раза, но все же папа с мамой заманили потенциального зятя на дачу на выходные, чтобы хорошенько его изучить, вывести на чистую воду и раскрыть дочери глаза, если будет на что раскрывать.

А вдруг он двоеженец, или в розыске за убийство старухи-процентщицы, а может и того хуже – недостаточно заботливо относится к их дочери.

Приехали.

Познакомились еще раз, кавалер немного стеснялся и Шура попросила за него:

- Не трогайте его пока, он до вечера должен побыть один в комнате с видиком. Работы много, «халтурку на дом прихватил» итак еле вырвался.

Папа с Шурой уехали в деревенский магазин, мама хлопотала по хозяйству, а жених засел в душной комнате с закрытыми окнами и гонял видик.

Мама решила как бы случайно заглянуть, затеять разговор и вообще, время-то идет, а этот тип сидит там один и пока совсем не изучен…

Синхронно с открыванием двери, видик моментально выключился, паренек был явно напуган внезапным появлением потенциальной тещи. Он начал бессмысленно перекладывать десяток видеокассет, не зная куда деть руки.

Разговор не клеился:

- Над чем работаете?

- Да, так, ерунда, но нужно срочно кое-что отсмотреть.

- Вы смотрите, смотрите, я не помешаю, только скатерть из шкафа достану.

Но дочкин жених ответил довольно странно:

- Да, конечно, пожалуйста доставайте, я подожду…

Мама со скатертью в руках и недобрыми предчувствиями в душе, вышла из комнаты, а за ее спиной щелкнул замок.

Ух ты, а паренек-то, закрылся изнутри…

Из магазина вернулись папа с дочкой.

Родители пошушукались и решили невзначай заглянуть в окно, посмотреть что там и как...

Шура несла в беседку поднос с посудой и наткнулась на скульптурную группу своих родителей, которые с гримасой отвращения, боли и ужаса, смотрели в окно к своему будущему зятю.

Тяжелый поднос еле удержался в руках. Шура истерически смеялась глядя на своих славных стариков. Она первая осознала создавшуюся ситуацию.

Мутный паренек услышал смех за окном, встретился глазами с будущими родственниками и начал судорожно хватать все пульты подряд, чтобы скорее остановить видео. Но как назло, у него ничего не получалось.

На экране была не просто порнуха, а гораздо хуже – самая что ни на есть детская порнография во всех ее тошнотворных подробностях…

Вот так я и познакомился со своей любимой тещей и мудрым тестем. Ну не мог я приехать без этих кассет, ведь мне их дал следователь до понедельника под честное слово.

Я тогда делал программу-расследование про одного серьезного человека, хорошего семьянина и по совместительству педофила. Нужно было отыскать его среди десятков часов конфискованного видео. И он таки мелькнул голубчик.

Но это уже другая история…

40

ПАС

«…Германн снял и поставил свою карту, покрыв её кипой банковых билетов. Это похоже было на поединок. Глубокое молчание царствовало кругом…»
(А.С. Пушкин)

Для одной детской передачи нужно было создать иллюзию огромной горы игрушек. Бюджет небольшой, так что всей съемочной группе пришлось притащить из дома - что у кого было. Гора получилась знатная, метра полтора высотой, но почти сплошь состоящая из кукол, а у нас история про мальчика.
Кукол нужно было срочно присыпать какими-нибудь пожарными машинами и я послал администратора в ближайший магазин, за чем-то плоским, мальчиковым и подешевле.
Примчалась Света – наш редактор и вытащила из сумки большой старинный и упоительно-тяжелый паровоз.
Во мне тут же уснул режиссер и проснулся маленький мальчик. Я схватил паровозик и начал рассматривать кабину, сквозь мутное стекло, видно было даже топку.
Света улыбалась:
- Я знала, что тебе понравится. Мне его купили в четыре года. Были еще вагоны и дохренища рельсов, от сюда до МКАДа бы хватило. С тех пор уцелел только паровоз, он ГДРовский. Между прочим, вся эта дорога стоила рублей семьдесят, если не больше. Я такую у двоюродного брата увидела и себе захотела.
- Нифига себе, дикие деньги для четырехлетней девочки. Родители тебя неслабо баловали.
- Ну, так было за что…
- В смысле?
В смысле честно заслужила – это я еще мало попросила.

И Света рассказала вот такую историю:
- Это было в семьдесят… не хочу говорить в каком, чтобы ты не просчитал мой возраст.

Наш папа тогда плотно играл. Хоть и зарабатывал неплохо, но иногда оставлял в гостях целую зарплату. Вроде мы и не бедствовали, но симптомы нехорошие. Мама его пилила, а он отнекивался, мол – карты – это не главное, главное общение с друзьями. Кто-то ездит на рыбалку, а мы играем.
Дальше-больше, последней точкой было то, что он проиграл все деньги отложенные на отпуск. Остались мы без моря, началась ругань, скандалы, дошло дело до развода. Отец клялся, божился, что отыграется и бросит, но влезал все глубже и глубже.
Однажды, как ни в чем не бывало, он собрался на выходные съездить на дачу полить цветы и мама на всякий случай навязала ему меня, а сама поехала к бабушке.
Приехали на дачу, поужинали, папа рассказал сказочку и я уснула в верхней комнате.

А в это время, к нам съехались человек восемь папиных картежников и ну давай шпилить.
Сначала тихо, потому, что ребенок спит, а потом уже орали вовсю – деньги-то крутились нешуточные…
Так вышло, что папе пришла какая-то нечеловеческая супер-комбинация, какой-то – роял-стрит-флэш-смэш-Джеймс-Бонд и все такое (слава Богу, я в них не разбираюсь). Ну очень редкое везение. Он понимал, что полюбому выиграет и нужно было только сделать хорошую мину при хорошей игре, чтобы другие не спасовали.
Прошел круг, второй, почти никто не сдался, ставка выросла до сотни и вдруг как прорвало – 400, 500, 1000, 2000…
Дело принимало крутой оборот, видимо у всех на руках была недурственная карта, которую глупо было сливать, а может каждый думал, что соперники блефуют, только папе все это на руку.
Но тут очередь дошла до самого денежного и мутного дядьки с сигарой, он не долго думая, резко повысил ставку до 5000 рубликов. Отец, конечно не имел таких денег и сказал, что хотел бы тоже поставить, но только в долг, мол все тут его знают и подтвердят его порядочность.
Мутный дядька скривился и ответил:
- Хотеть – это не главное, главное, чтобы хотение совпадало с возможностями. Я нисколько не сомневаюсь в Вашей платежеспособности, только мы, кажется договорились – в долг не играем. То, что на столе, то и в игре. Хотите, возьмите у кого-нибудь и продолжим.

За столом никто конечно в долг таких денег не дал и тут отец вспомнил, что один товарищ давно мечтал купить нашего «жигуля», только в цене не сошлись.
На столе больше десяти штук, а на руках карта - круче которой бывает разве что в кино. Такое везение случается только раз в жизни и то не у каждого.
Спасовать глупо – зря только свой стольник потеряешь.
Папа и говорит:
- Товарищи, спешить нам особо некуда, дайте мне два часа и я попробую найти деньги.
Положил свои карты на стол и уехал к ближайшему телефону-автомату.
В три часа ночи разбудил товарища и договорился – успеешь за пару часов привести мне на дачу деньги – продам тебе тачку, не за семь с половиной и не за шесть, а всего за пять. А не успеешь, так не успеешь. Время пошло.

Вот серьезные, взрослые дядьки, сидят и смотрят на кучу денег, друг на друга и даже в туалет боятся сходить. Каждый нависает над стопкой своих карт и руки у всех убраны со стола.
Вернулся папа и тоже без рук сел к своей стопочке. Никто почти не разговаривал, курили только.
Вдруг в комнату входит заспанная четырехлетняя девочка...
Меня даже заметили не сразу.
Среди всех, мне больше других понравился мутный дядька. Потому, что у него была борода, сигара и перстень с камнем, как у принцессы. Я подбежала к нему, схватила со стола его карты, перевернула и сказала:
- А чего вы все сидите, не играете, давайте я вам хоть карты перемешаю. Я умею.
Тут бородатый мне резко разонравился, он начал пищать как свинья которую режет тупым ножом, мясник-дебютант.
Оказалось, что у мутного был такой же как у папы – роял-стрит-флэш-смэш-Джеймс-Бонд, только золотой, а это еще круче…

Все стали дико орать, а папа скромно сказал:
- Пас…
Картежники долго спорили, ругались, да так и разъехались.
А тут и товарищ на такси примчался. Деваться было некуда, пришлось продать ему нашу машину по дешевке. Уговор дороже денег…
Зато отец с тех пор больше не играл, не потому что сразу вылечился, просто та, старая компания его уже не принимала (осадочек остался), а новую искать он не стал.

Так, что - этот паровозик стоит почти, как советская кооперативная квартира…

41

Дело было примерно в конце 80-х - начале 90-х. Денег у нас тогда практически не было, но выпить хотелось :-) А в то время начали продавать спирт "Роял"

И вот как-то взяли мы несколько пузырей этого спирта, разбавили водой и собрались все на квартире одного друга культурно провести время. Спустя какое-то время все пришли в состояние кондиции и каждый занимался своим делом: кто-то смотрел в телевизор (именно Смотрел в телевизор, а не Смотрел телевизор, так как он в тот момент был выключен), кто-то вел философские беседы, кто-то уже час не вылазил из сортира. А двое друзей сидели на кухне, вернее один лежал на столе и спал, а второй пытался его разбудить. Стол большой, тяжелый. Друзья тоже большие - килограмм так под 100.

И вот значит один будит другого путем шатания стола и двиганья его по кухне. Стол не выдерживает такого обращения и у него подламываются ножки. Друг падает и просыпается. Оба немного трезвеют и начинают понимать, что хозяину квартиры не понравится, что они сломали стол. И тут в их замутненных алкоголем мозгах рождается гениальная идея: Надо выбросить стол из окна, а хозяину сказать: "Ой, у тебя стол случайно из окна выпал (типа сам, никто его не трогал), и наверное у него при падении ножки оторвались!" И тут же начинают приводить свой план в действие. Тут на кухню входит хозяин и видит, как двое друзей пытаются выпихнуть в окно его стол. Хозяин естественно интересуется, что это они делают? Они начинают объяснять ХОЗЯИНУ КВАРТИРЫ, что мол сломали стол, а что бы ХОЗЯИН ничего не заподозрил, теперь хотят выбросить его в окно, а хозяину сказать, что он сам выпал. Хозяин, принявший наверное больше всех остальных адского пойла, немного поразмыслив решает, что идея гениальная и ПОМОГАЕТ ИМ ВЫБРОСИТЬ СТОЛ С ШЕСТОГО ЭТАЖА!

На следующий день хозяин ходил смотреть на обломки стола и удивлялся, как это стол смог САМ ВЫПАСТЬ ИЗ ОКНА? (Почти никто не помнил события прошлого вечера, зато у хозяина и двух друзей надежно отпечаталась в мозгах мысль, что стол выпал сам)

42

ВЫНОС «ТЕЛА»

Моя мама очень хороший и добрый человек. Но есть у неё одна ужасная
черта характера, – если взбрело в голову что-либо сделать, то это должно
быть сделано немедленно и неотвратимо, невзирая на целесообразность и
проблемы, связанные с осуществлением задуманного. А проблемы решать
приходится мне, так как мой отец свалил к новой жене лет десять назад.
И вот приспичило ей сменить мягкий уголок. Кто бы спорил, он мне
ровесник, но ведь как всегда: за ней затея, а за мной практическое
осуществление – мужчин-то в доме нет. По мне – так и старый еще бы
постоял, какая разница, сидя на чем смотреть «мыло» (я-то всё равно не
смотрю), но не тут-то было. Новый мягкий уголок мы выбрали быстро,
договорились о доставке на завтра, словом всё бы и ничего особо
страшного. Но! Большое такое НО! Старый-то куда девать? Я предложила
радикальный вариант – на помойку.
Но вот самый интересный вопрос – как я его из дома вытаскивать буду? Мы
же после того как сюда въехали (и собссно старый диван втащили) этакую
аккуратную и весьма полезную верандочку пристроили. А она узенькая. Метр
шириной. И как буква «Г». И этот чёртов диван придется сначала затащить
туда, а потом там же развернуть на девяносто градусов. … Как?
На авось. Силовыми методами.
До двери на веранду диван мы дотащили благополучно. Дальше решили
проталкивать его «диагонально». То есть, изобразив некое подобие
Пизанской башни. Я тащила вперед, мама толкала сзади. …Нет, не
вписались…
«Пизанский» диван, тяжелый как доля непризнанной современниками
творческой личности, обрушился на меня и заклинился в двери намертво.
Благо мы тащили его кверху ногами, а то бы совсем прибил. Причем сразу.
Мама суетится с той стороны, а я шевельнуться не могу, только кричу – да
как же вы его сюда заносили??? Без особой уверенности, что меня слышно
из-под дивана. Ах, ну да, тогда веранды не было. Мама уже не может выйти
из дома, чтобы позвать кого-нибудь на помощь. Телефон поломанный –
кабель повредили во время ремонта. А я стою погребенная под проклятущим
диваном. И, не придумав ничего лучшего, головой разбиваю окно веранды.
Оно и так треснуло от удара бронебойной мебелью. А куда деваться?
Кое-как развернувшись и освободив руки, вытащив и выбросив торчащие
осколки стекла, ужом выползаю во двор. За помощью. К соседу. Отчетливо
поняв, что сама с этим одногодком и близким родичем гиперборейских
монстров ни за что не справлюсь.
Повезло. Игорь – сосед - был не на службе, вдобавок с ним оказался в
наличии другой сосед – Федя. Сидели себе в беседке, пиво пили.
- Привет. Да тут такое дело. … У меня диван в двери застрял… Может
поможете?
Динозавры вымерли, мамонты – тоже. А люди…. Э, такой биологический вид
непобедим изначально и принципиально. Самим себе создавать проблемы с
целью последующего их блестящего разрешения… А какое горячее желание
помочь ближнему!! Чувство локтя. Врожденный коллективизм. Стадный
инстинкт.
Только вот проблема – на свободном от этой чёртовой гробины одном
квадратном метре мы втроем как бы и помещались, но сделать ничего уже не
могли. Простора для маневра не хватало. Высказали было мысль – вытащить
его через разбитое мною окошко, но, прикинув габариты и разницу в
прочности конструкций, от этой идеи отказались. Потому что так его можно
было вынести только вместе с внешней стенкой веранды. Протаранив. Не,
так не пойдет.
Федька (спелеолог хренов! И альпинист ээ-э… такой же) попытался пролезть
в коридор через узкую щель между дверью и диваном, и там застрял. Еле
вытащили.
- Давай, лезь через окно! – меня уже азарт охватил, интересно сделалось,
что же дальше будет, а, что бы ни было, доконаю ведь я этот дурацкий
диван, - В моей комнате окно открыто.
Тот полез в окно, и через минутку отозвался из коридора. Так дело пошло
веселее. Причем намного веселее. Мужики дружно подхватив невыносимый во
всех смыслах слова раритет (чтоб его!!!)… легко и непринужденно…
… ВНЕСЛИ его обратно в дом!!!!

Да ещё и поинтересовались куда поставить. На пару минут я просто
лишилась дара речи. А потом сказала что-то вроде… эээ… бээ… выы…
- Так его ВЫНЕСТИ надо было!
Теперь дара речи лишились они. А посему выносить принялись молча.
Вынесли. Сломав подоконник, разбив ещё одно окно и, попутно раздавив
неведомо как попавшуюся под ноги собачью миску. Но ведь вынесли же!!!
Ура!

P.S. К слову, они остались довольны, потому как пить пиво в беседке сидя
пусть на старом, но всё же мягком диване, всё же приятнее, чем на
корявой деревянной лавочке.

43

- Доктор, я слышу в моей голове какие-то непонятные звуки!
- Хм-м-м... Какие же?
- Кричит кто-то!
- Это вы кричите.
- А? Что? О, извините, буду говорить тише.
- Так-то лучше. Я не зря всегда надеваю слуховой аппарат.
- А ведь у вас отличный слух.
- Да, вы правы. Так что там с голосами.
- Эти голоса напоминают мне какую-то песню, что ли.
- Не эту ли? (напевает)
- Что-то похожее, но не это.
- Эта песня слышится мне... (кашляет и подтягивает галстук) Что-то мы
отвлеклись. А ничего более странного у вас нет?
- Да это не странно, доктор! Эти звуки у меня уже пятый год!
- А почему же вы пришли только сегодня?!
- Потому что я развелся а они не прекратились.
- Вы думали, это от брака?
- Я думал, это от жены.
- Что от жены?
- Жена орет я думал. А оказалось, что она вовсе немая! Оказалось, что ее
слова, обращенные ко мне я выдумывал сам!
- Удивительно...
- Ну как сказать, у всех моих друзей жены на них орут, а у меня нет! Не
то что бы я хочу, чтобы на меня орали, но чувствую себя каким-то
ущербным.
- Хм-м-м (Делает запись в блокноте: "Мазохист с комплексом
неполноценности")
- Вы что-то записали? (тянется посмотреть, доктор убирает в карман и
двигает перед его носом указательным пальцем. Влево-вправо,
влево-вправо)
- Пока это не относится к вам.
- Понятно.
- А вот скажите мне, дорогой пациент, на вас в детстве орала ваша мать?
- Вашу мать?! Доктор, вы должны лечить пациента, а не доводить его!
- Я говорю орала ли на вас ВАША МАТЬ, а не посылаю вас!
- А-а-а! Так бы сразу и сказали.
- Я так сразу и сказал.
- А что-то я не слышал.
- Зайдите после меня к Оториноларингологу.
- А хто это?!
- Ухогорлонос.
- А-а-а! Я вас понял! Это в кунсткамере, да?! Я люблю смотреть на
заспиртованных уродцев
- А что вы при этом испытываете?
- Горечь! Ведь такие удивительные люди могли получиться! Вы представьте
- я был бы с пятнадцатью руками!
- Вы были бы осьминогом.
- Это вы были бы осьминогом! А я - пятнадцатирукимногим!
- А ноги откуда взялись?!
- А ноги, доктор, есть у всех живых существ! Вы что же, анатомию не
изучали?
- Изучал (делает пометку в блокноте: "тяжелый случай")
- Так что же вы не
- Ладно, продолжим про вас. Так на вас орала мать?
- Признаться честно?
- Абсолютно!
- Да, орала. Мне сейчас сильно не хватает ее нежного голоса. Вот такого
(говорит фразу: "Сынок, иди кушать" голосом Касьянова - то есть, что
называется "в трубу")
- Вы сказали вам не хватает, она нас покинула?
- Да вы что! Она же у нас и не была!
- Я имел ввиду этот мир.
- То есть померла она или нет?
- Ну да.
- Да нет жива.
- А почему же не хватает? да и разве это нежный голос?
- То что я изобразил-то? Для нее - нежный! А не хватает - сейчас она
просто хрипит лишь! А ведь ей всего 17 лет!
- (выкатив глаза) Всего 17 лет?
- Какие 17?! Все 18 лет!
- Все равно не сходится!
- Как не сходится?!
- Вот так вот.
- Значит я вам наврал (противно хихикает)
- О-о-о-хххх (Про себя: "С этим даже старик Зигмунд не сладил бы...")
- Ой, доктор! (смотрит на часы) Мне пора!
- Ладно, пациент, идите. Завтра в это же время!

Пациент убегает из кабинета. Доктор встает с кресла, сладко
потягивается, и идет к двери. Пациент дверь не закрыл, так что доктор
вешает табличку "перерыв" и захлопывает дверь. С заговорщическим видом,
психоаналитик идет в дверь, в его кабинете, по идее ведущую к историям
болезней. Он заходит туда, запирает комнату на ключ. Доктор зажигает
свет, достает из стоящего там стола кучу порножурналов и со словами:
"Один я здесь нормальный!" раскрывает один журнал на середине и
расстегивает ширинку.

44

Один больной, перенесший недавно тяжелый инфаркт, выиграл в
лотерею огромную сумму - 1000000. Никто из близких не решался ему об этом
сообщить, боясь, что такая новость может его погубить.
- Давайте я объявлю ему об этом, - сказал врач. - У меня самого нелады с
сердцем, и я знаю, как надо поступать в подобных случаях. Буду действовать не
спеша.
Врач отправился к удачливому больному и спрашивает:
- Что бы вы сказали, если бы однажды выиграли в лотерею 1000?
- Я бы устроил такую пирушку, которая запомнилась бы на всю жизнь.
- А если бы выиграли 10000?
- Я бы пригласил всех друзей в роскошный ресторан.
- А если бы 100000?
- Я бы принес вам и вашей жене такие подарки, о которых вы никогда не
помышляли.
- Ну, а, скажем, 1000000?
- Тогда, мой друг, я тотчас же отдам вам половину.
Доктор замертво свалился на пол.

45

Один больной, перенесший недавно тяжелый инфаркт, выиграл в лотерею огромную
сумму - 1000000. Никто из близких не решался ему об этом сообщить, боясь, что
такая новость может его погубить.
- Давайте я объявлю ему об этом, - сказал врач. - У меня самого нелады с
сердцем, и я знаю, как надо поступать в подобных случаях. Буду действовать
не спеша. Врач отправился к удачливому больному и спрашивает:
- Что бы вы сказали, если бы однажды выиграли в лотерею?
- Я бы устроил такую пирушку, которая запомнилась бы на всю жизнь.
- А если бы выиграли 10 000?
- Я бы пригласил всех друзей в роскошный ресторан.
- А если бы 100000?
- Я бы принес вам и вашей жене такие подарки, о которых вы никогда не помышляли.
- Ну, а, скажем, 1000000?
- Тогда, мой друг, я тотчас же отдам вам половину. Доктор замертво свалился на
пол.